Первая любовь

                Дневник.
10.12.1980.
Да. Да. Да. О да, давайте говорить об этом всем. И что теперь? Да я девственен. Да я такой. Да мне двадцать четыре и я всё ещё без женщины. Но какая к черту сейчас вам разница. Ведь поймите, так вы могли сказать ну два дня назад, ну день назад. А все, потому что я не бросаюсь, на всё что дают. Потому что я ждал именно её. Понимаете? Её.
Нет. Наверно, ммм, я неправильно выразился. Не её. А это. Чувство. Или быть может судьбу. Хотя. Наверное, и то и другое подходит. Впрочем, давайте по порядку. Не будем сбиваться и начнем историю сначала. Как у всех историй. Я хочу, чтобы это было именно как история. Не как дневник, а как история.
Итак. По определенному стечению обстоятельств, в неприятный, снежный, понедельник. А точнее, утро понедельника.  Я оказался на улице Орджоникидзе, дом 11 у третьего подъезда.
И все, потому что  я работаю курьером и мне пришлось доставлять посылку к девяти утра. А ещё я не считаю работу курьера чем-то постыдным. Без нас бы все компании встали, так как особо важные поручения необходимо доставлять именнно людьми. Потому что только люди, гарантируют безопасность посылки. И только так, понимаете? Только так.
Ох, даже сейчас волнуюсь. Стоит лишь вспомнить. Стоит лишь вспомнить. Аж пальчики горят. Нет, вы не представляете. Как же это прекрасно. Знать, что ты нашел именно её. Ох, вы мне должны завидовать.
Итак. Она почти сама со мной познакомилась. Точнее, как сама. Я стоял у подъезда, не зная, кода. Потому что я воспитанный сотрудник. Я никогда за ручку двери не дергаю, чтобы те открылись. Я только по коду. А клиенты, его постоянно не говорят. Поэтому и приходиться ждать. И что самое удивительное, она сразу обратила на меня внимание. Едва мы увидели друг друга.
Естественно я не вошел. Я остался стоять и наблюдать за ней. За тем как она двигается и гуляет с собачкой. Не мог оторвать взгляда. Красивая, в пальто. И очках. Она была изумительна. Казалось ее, вылепил сам господь бог.
Я тогда и не заметил, как простоял целых пятнадцать минут, пока она наконец не стала возвращаться в подъезд. Знаете, я приведу наш диалог дословно, и вы все сразу сами поймете.
 - Вы меня выслеживаете?
 - Нет, а что вам кажется, что я вас выслеживаю?
Признаюсь, она повела себя вначале несколько агрессивно, но я решил не заострять на этом внимания. Ещё бы, она же волновалась не меньше меня. Вы же только вдумайтесь, она сама начала общение, сама произнесла первые слова знакомства. Это очень сильный шаг. Но продолжим.
- Нет, я просто осторожна.
И тут она меня этим добила. Вы не представляете, сколько было нежности в этих словах. Сколько ласки. Как повел себя этот ангел. А? Ну сами посудите, никто же её не заставлял начинать говорить. А то что я слежу. Господи, было утро. Светло. Что я мог сделать то? Разве что заметить её небольшой, неудачный флирт. Но ничего. Я не упущу свой шанс. Я столько ждал этого.
И знаете, вот реально как это часто бывает, из всего дня я запомнил лишь утро. Понимаете, это и есть лишнее подтверждение тому, что это именно она. Я больше скажу, я уже из трех дней, самым важным считаю только то утро. Когда она со мной заговорила. Не могу выкинуть из головы её образ. Маленькая, красивая в очках. Мимишность третьей категории ей богу. Почему третьей? Да потому что я пошутил. Я вообще не знаю категорий мимишности. Ха. Ха. Ха. Ха.
Но возвращаясь. Я все хочу сказать она мне понравилась. Понимаете, очень. Я почувствовал это сердцем. Я пропустил это. Оно вошло и зажило во мне внутренней жизнью. Как наверное ребеночек у женщин. Да. Это подходит. Ребеночек. И вот ему уже два дня. Так как ровно столько прошла с нашей встречи. И знаете, я уже составил план, как я вернусь туда. Только, я решил, что сперва надо немножко посоветоваться с другим человеком. Назовем его другом.
Ведь поймите. Это очень важная встреча. И важно тут не ошибиться. Да она чувствует тоже, что и я. Но, общество так сильно навесило ярлыки поведения и её росточек, её попытка, постоянно под прессингом общественной морали. Пусть даже она и сама попыталась разрушить это, заговорив со мной первая. О боже, как же нам иногда бывает сложно. Пусть даже мы и тянемся к друг другу. А все почему? Потому что нормы поведения заложены для банальностей, а истинные чувства выходят далеко за их пределы.
                11.12.1980.
Ой, придурок. Ой, дурак, и зачем я об этом рассказал. Это же почти недосягаемо для некоторых людей, осознать, что бывает вот такое явление как любовь. Конечно же, мне скажут, что я сумасшедший, если считаю, что мне следует вернуться туда и попытаться снова с ней заговорить.
Но как иначе? Разве не стоит жить именно ради таких мгновений? Разве это не самое важное в жизни мужчины, поиск своей женщины? Какая разница, что считают остальные, главное я твердо знаю, что она принадлежит мне. Или должна принадлежать. В общем больше не буду распространяться на эту тему. Даже с друзьями.
                12.12.1980.
    Неприятненько получилось. Весьма. Это же надо так случиться, что именно в это утро она вышла с мамой. Не. Я не против знакомства с родителями, но во-первых её мама не была готова, а во-вторых. Я в принципе не люблю знакомиться с родителями.
    К тому же сама девушка не готова. Извините, я всё еще не знаю её имени. Просто все навалилось так. Все эти проблемы. Да, не не, всё же выскажу, представляете, она показала на меня пальцем. Указала как на статую. Естественно мне пришлось ретироваться. А потом,  видели бы вы взгляд этой мамаши. Казалось, она прожжёт во мне дыру. Настолько неприятный взгляд, у этой неприятной особы. Если мы с ней сыграем свадьбу, я обязательно позабочусь, чтобы эта старуха держалась от нас подальше.
    Но главное я понял, что совсем забыл про стандартные животные общественные ухаживания. Я же забыл принести цветы и конфеты. Эта маленькие несчастные трупики, наличие которых обязательно свидетельствует о моих прекрасных намерениях. О желании совокупиться с ней и наплодить детей. Боже, как все нелепо. Но трупы надо носить. Так принято. И мамаше её понравиться. Старые любят соблюдение обычаев. Что ж , так и быть принесу я эти трупы. Причем много.
                13.12.1980.
    Вечер. Люблю вечера. Тишина. Покой. Все дела. В такие моменты, даже одиночество не столь неприятно. Точнее оно всегда прекрасно. Просто иногда хочется его разделить с кем-то. Да, да, разделить одиночество. Не ну прикольно же. Делить одиночество. Да и цветы я кстати купил. На три тысячи рублей. Вон. Стоят на подоконнике. И медленно умирают. Думаю, до завтра ещё сохранят, свою разлагающуюся красоту.
                14.12.1980.
    Людмила. Её зовут Людмила. Мне кажется, почему что это серьезное имя. Возможно, потому что разговаривала она со мной серьезно. Не ну не забавно ли? Невысокая, маленькая, красивая, в очках и вдруг глядя на цветы стала вдруг серьезной. Испытывает? Ну очевидно же. Хочет построить баррикаду. Убеждает, что всё это наваждение и что лучше по-хорошему от неё отстать. Вот глупышка. Мы же созданы друг для друга, неужели она думает, что я  так просто сдамся. Глупости. А вообще встреча прошла хорошо, только вот эта мерзкая мамаша всё время из окна смотрела. Но это даже хорошо. Ведь теперь я знаю, где она живет.





   
                Следователь.

Дочитав эти несколько уже порядком пожелтевших страниц. Следователь Потапов, отложил дневник в сторону и внимательно посмотрел на человека, сидящего перед ним.    Под сорок, усталый, с бегающими глазами и небольшим нервным тиком. Никак не сочетающийся с этой прекрасной женщиной, труп которой они обнаружили вчера в снегу. И всё же, он был её муж. Как ни странно.
Потапов потер переносицу. Дело было странным, а он порядком устал, за последнее время.    Их участку вообще не повезло, где-то орудовал маньяк, и вот теперь ещё и это. То ли самоубийство, то ли вообще не пойми чего. Хотя, эти присмотреться к этому нервному поближе, в принципе можно было понять, почему его жена выпрыгнула с девятого этажа. Другое дело, почему она вообще вышла за него. Скорее всего, именно это было основной загадкой, а не причина для затяжного прыжка на асфальт. Потапов тихо вздохнул, ближе к вечеру его все больше и больше тянуло на философию.
Он и потянулся за термосом. Чай он делал отличный, с медом, с тонизирующими травами. Такой чтобы не заснуть. Потапов снова посмотрел на нервного вдовца. Немного успокоившись, тот уже не прятал взгляда и лишь нервно перебирал пальцами.
- И зачем вы не это принесли? – спросил Потапов, убирая термос обратно под стол.
- Потому что я не убивал её. Я любил её. Больше всего на свете. Видите? Тут все написано – затараторил мужик, приставая с кресла и тыкая обгрызенным ногтем в листок  – вот, смотрите, я люблю её с молодости.
 - Вижу – хмуро бросил Потапов – но главное ведь в другом. У вас нет алиби. Вас никто не видел на прогулке. А мотив у вас есть. Квартира жены достаётся вам.
- Да при чем здесь это, вы разве не видите. Я же любил её. Она была самым главным в моей жизни. Она смысл всего. Как вы не понимаете, неужели вы не любили.
Потапов тихо вздохнул и посмотрел на термос. Чая там было совсем немного. А ему ещё отчеты писать.  Боже как же все надоело.  И почему нельзя уволиться пораньше? А там и дача, и огородик. Сидишь, рвешь морковку, радуешься жизни. А вместо этого вот, сиди слушай придурка, да разыскивай маньяка. Нет, ушла его молодость. Собственно как и рвение.
- Хорошо. Напишите, что вы делали вчера. И не уезжайте из города до конца следствия – бросил Потапов, протягивая листок – а это заберите, мне ваши записки не нужны.
- Но как? – заморгал глазами вдовец – это же улики.
- Этот бред к делу не пришьешь. Скажите спасибо, что я вас вообще отпускаю, так то пока все подозрения на вас. Поэтому постарайтесь описать ваш день максимально детально.
Трясущиеся руки. Пот, отвратительные ногти. Если бы он был бы бомж, то такой вид был бы понятен. Но у человека и квартира и жена. Разве что детей нет. Жесть, одним словом. И как им только удаётся такую женщину заполучить. Вот, например он. Савелий Александрович Потапов. Ни пьет, ни курит. Деньги нормальные получает, внешне симпатичен, а бобыль бобылем живет. И ведь хочется жениться, просто то времени нет, то стоит впустить в жизнь женщину, как она начинает истерики закатывать. А этот вот, урод уродом, а такую заполучил. И где справедливость?
Пытаясь отвлечься от вида вдовца и мрачных мыслей. Савелий повернулся к окну. Пожалуй, единственному хорошему месту в его старом кабинете. Большое, оно показывало прекрасный вид на парк, где на деревья лежал снег. И хоть на улице было темно, свет фонарей делал свое дело, создавая атмосферную картинку ночного парка.
- Я закончил – раздался писклявый голос.
- Оставьте на столе и пока свободны. И будьте всегда на телефоне. Возможно, вы мне скоро понадобитесь – как можно грозно заметил Потапов, стараясь избавиться от подозреваемого побыстрее.
Он слабо верил в то, что этот вдовец совершил убийство. Нет. Скорее всего, женщина и вправду сиганула с крыши. Даже можно сказать она немного запоздала, прожив с этим существом без малого семь лет.
Когда дверь закрылась. Потапов посмотрел на оставленный листок и нахмурился. Кроме показаний, неугомонный вдовец оставил свой дневник. Изрядно дополненный новыми листами. Поворошив страницы, Савелий остановился на двухсотой, почти целая книга. И не выкинуть же. Фактически можно считать уликой, если шить 110, доведение до самоубийства. И все же. Он не такой. Это к Шаршикову, уж тот, мастер до округления в делах.
Савелий вытащил фотографии из стола. К черту этого идиота, сейчас куда важнее разобраться с другим сумасшедшим. Планомерно убившим уже трех женщин, разбив им голову и молотком. Потому что сверху из-за этого дела давили так, что даже участковым доставалась, не говоря уже о следователях. Нет, конечно, тут и ты сам по идее, задницу поднимал, как никак убийца, но в преддверии выборов, начальники особенно зажестили, требуя все новых и новых вводных, которых было пока немного.
Он снова потянулся за термосом. Жаль что он не умница следователь из кинофильмов, который поколдовав над фотографиями, сразу же определял убийцу. Здесь вам увы не кино, тут так просто до сути не добраться. Засады маньяк обходил, да и было то их не так уж много. Народа как обычно не хватало, а бросить всех на ночные рейды, чревато проблемами на других участках. Нет, конечно, опытных из следственного комитета прислали, но опять же, это не мешало его непосредственному начальству трясти ещё и его. Савелий тихо вздохнул и перевернул труп верх тормашками. С этой стороны, он был не менее отвратителен.
Ближе к десяти вечера, он стал собираться. Сидеть дольше смысла не было. Главное отметиться, что до десяти дотянул. Копался с делом. А уж до одиннадцати ты сидел, или до двенадцати, это уже и не важно. Савелий это точно знал, как никак пятнадцать лет уже в милиции поработал. Пенсия не за горами.
Он поднялся. Зевнул. Посмотрел в окно и стал потихоньку собираться. На данном этапе жизни, это уже стало занимать двадцать минут. Потому что была у него уже привычка забрать что-то из бумаг домой. Чтобы там также по изучать дела. Все равно заняться было нечем, ни рыбок, ни телевизор Савелий не любил.
Домой он ходил обычно через парк. Идти, надо было минут двадцать. Но дорога была хорошо освещена, и порой даже хотелось немного задержаться, чтобы полюбоваться  на заснеженные деревья.
Закрыв двери, Савелий вдохнул морозный воздух и отправился в путь. Снег. Мягкий снежный ковер, хрустящий по морозному воздух. Он улыбнулся. Любил он такие вечера. Они его успокаивали, особенно после всех тех фотографий, которые ему приходилось наблюдать. Он повернул в сторону парка и медленно, пошёл по тропинке.
И только на середине пути, он увидел её. Сидевшую на скамейке женщину, с ровным, точным порезом на шее, откуда шёл широкий, кровавый след, разделивший её белую блузку и черную юбку надвое. Савелий даже махнул головой, словно бы пытаясь прогнать наваждение, так как слишком уж странно, вызывающе и ярко выглядела эта женщина на фоне белых очарованных зимой деревьев, вечернего парка и мягких фонарей, по-домашнему освещавших небольшую, мощенную белой плиткой, тропинку.

                Дневник.
15.01.1981.
Когда я просыпаюсь. Я слышу запах кофе. Я не люблю утро и никогда не любил его. Но теперь я понимаю насколько оно прекрасно. Оно перестало быть плохим. Всё перестало быть плохим. Я остро ощущаю перемены. Наверно все, потому что в мире есть ангелы. Как бы банально это не звучало. Но они в правду есть. Красивые ангелы. И она мой ангел.
Я поворачиваю голову и смотрю на дверь. Так как, за ней есть кофе и она. Она варит самый вкусный в мире кофе. Это новый смысл. Это удивительное чувство. Самое прекрасное из всего что было. Для меня и раньше мир был неинтересен, а теперь он полностью потерял свое значение. Есть лишь она и я. И не важно как мне за это приходиться платить. Никто не должен нам мешать. Никто. Ради неё я готов на всё. И ничто меня не остановит. Я ничего не боюсь. Но извините, мне пора выпить кофе. Боже. Как же я мог без этого жить.
Да. Это прекрасно. Просто изумительно. Боже, какая же она красивая. Эти длинные вьющиеся волосы, эти ногти, тело, кожа. Мне кажется это не человек. Это ангел. Впрочем, всё это будничные комплименты. Куда важнее другое. Мне кажется, что даже зная всю свою жизнь. Я бы снова стал искать её.
Вот так. Я умер. Снова родился и первым делом начал искать её. Придумывал бы самые разные фишки, лишь бы снова быть с ней. О боже, я просто схожу с ума. Каждый день. Каждую минуту. От вида, от аромата её тела, от взгляда, от движений. Она само явление красоты. Другое дело её семья. Мне кажется они немного не в себе. Слишком уж хмурый братец. И да, как оказалось они с Кавказа. Разве что имена русские. Но де факто они армяне. Дружные такие. И всё равно им это не помогло, всё равно она стала моей. Пусть я и пожертвовал своей душой, совестью, покоем. Я все равно хочу её и готов идти на всё что угодно лишь она была моей, я готов убить, кого угодно лишь она была моей и этот брат это знает. Он видит мой огонь. Уверен, он даже он его немного пугает. И всё же, я отдал очень большой кусок своей души.
   
                Следователь.
Прочтя слово «убить» Савелий Александрович, отложил листок и слегка трясущимися пальцами достал последнюю сигарету из пачки. Редко ему удавалось заполучить в своей жизни неплохой шанс. Они конечно были, но, как правило, он их упускал. А потому, в этот раз все будет по-другому. Повертев сигарету, он убрал её обратно. Главное не спешить. Главное подойти к этой удаче не слепо, а плодотворно. Ведь он может и ошибаться.
Хотя с другой стороны. Вдовец, явно сумасшедший. И теперь ещё и эта запись. Он ещё раз прочел абзац. Сейчас главное правильно уловить момент. Момент того что он способен на убийство. Савелий снова вытащил сигарету и в этот раз уже закурил. О да, если интуиция не подводит и этот парень, действительно слетевший с катушек маньяк, то и премия и повышение у него в кармане. Надо только получше ознакомиться с этим дневником и поближе познакомиться с семьёй погибшей. А главное с матерью. Кто как ни она пойдет к нему навстречу, человеку способному засадить этого ненавистного ей человека как можно дальше.
Савелий сделал затяжку. И нервно прислушался к шагам за дверью. В последнее время, а особенно после того как он нашел этот чертов труп. На него буквально со всех сторон полетели шишки. Как от своего начальства, так и от более верхних чинов. Он даже бы не удивился, если бы сам министр позвонил и спросил, почему он, так плохо работает. Но ничего, теперь, когда у него в рукаве этот козырь, этот исписанных корявым почерком дневник, он может надеяться на шанс, который так редко выпадал в его скомканной как эта сигаретная пачка жизни.
А потому, немного размявшись, он снова сел за дневник, изучая и читая его уже куда более медленно, всматриваясь в каждое слово, старательно подчеркивая любое подозрительное явление. Но увы, пробежав сорок страниц он так ничего интересного и не нашел. Лишь восхваления и обожествления этой несомненно красивой женщины.
Савелий ещё раз посмотрел на фотографию самоубийцы. Да, она была красива. В этот вдовец точно не ошибался. Но настолько ли чтобы у него снесло крышу? Наверно нет. Ведь для сумасшедших порой достаточно и просто толчка, простой улыбки, простой симпатии, что и подтвердилось в самом начале дневника.
А ещё у него была прекрасная возможность убить женщину, как раз к тому моменту как он вышел из участка. И что самое важное, вопрос  что вдовец при этом сильно подставлялся, отпадал, ведь зачастую эти психи сами жаждут того чтобы их поскорее закрыли. Я убил, меня ты арестуй.
Савелий снова заулыбался своими пожелтевшими зубами. Неужели ему действительно так повезло? Неужели бог существует и дает ему снова шанс стать немного счастливее, пусть даже и на склоне лет. Что ж, ещё раз спасибо ему за это.
Сев за стол, он снова начал читать дневник. Каждое слово, каждую запятую, сноску и тире, все должно было плотно застрять в его голове. Чтобы ничего не ускользнуло. Хотя, определенный план у него уже был. Ведь самый ценный свидетель против вдовца это её мать. Кому, как ни ей, следует больше всего желать, чтобы убийца её дочери, или пособник самоубийства её дочери оказался в тюрьме. Савелий перевернул страницу дневника. Испачканная жирным пятном, она даже немного подванивала, как собственно и все остальные. Даже страшно подумать, как такой человек мог прикасаться к прекрасной женщине.
Ужас, просто ужас. Что он ей дал? Изумительный по природе секс? Ведь богачом он точно не был. Так, однушка и та, в порядком просевшем доме. Ни машины, ни приличной работы, одно лишь обожание и восхваление. Но тут то как раз и может скрываться основная причина их любви. Она хотела обожания. Савелий тихо выдохнул и закрыл дневник. Нет, он слишком устал, чтобы дочитать его сегодня, тем более подобный бред, порядком калечил сознание. Нет, он дочитает это завтра, а заодно наведается к её матери. Живущей кстати неподалеку. Надо будет узнать, как она вообще допустила такое чудище к своей прекрасной дочери.

                Дневник.
03.06.1985.
Опять она. Опять эта старая бабка. Опять она смотрит на меня своим немигающим ведьмовским взглядом , как будто я ей что-то должен. Как же я ненавижу к ней ходить. И все равно должен. Эти обычаи, эти кавказские нравы. Эта вечная попытка угодить старшим. И зачем весь этот цирк. Мы оба прекрасно понимаем, как мы друг другу не нравимся. Так давайте просто избежим этого, но нет, я обязана смотреть на эту старую, дикую бабу, лишь бы её доченька отдала ей должное уважение. О боже, на что я иду ради своей жены.
 И ладно, старуха. Так есть же еще и этот братец. Ещё более неадекватный, нежели мать. И все же, я буду с этим мириться. Я буду мириться хоть с самим сатаной, лишь она была моей.
                Следователь.
Прочтя эти строки вслух. Савелий отложил листок и внимательно посмотрел на мать Людмилы. Только вот в её некогда красивых, больших глазах, ничего не выражалось. Она также спокойно сидела напротив него и внимательно его разглядывала. Изредка помешивая чай. Савелий улыбнулся. Ему хотелось дать Гаяне понять, что он друг. И сделать это как можно быстрее.
- Как видите, ваш зять не сильно жаловал вас, так что я уверен, помочь мне для вас дело чести. Скорее всего, именно он причастен к самоубийству вашей дочери.
Гаяне ничего на это не ответила, лишь вздохнула и опустила взгляд на чашку с чаем, где всё также медленно плавали чаинки. Разговорить такую было сложно. И дело не только в традициях, она сама по себе, была женщиной молчаливой. Савелий это по опыту знал, как никак, а за свою службу он опросил очень много людей.
- Ваши слова нигде не будут значиться. Я даже не внесу вас в свидетели, и нашего разговора также нигде не будет существовать. Это просто поможет мне в расследовании. Поверьте, я очень хочу засадить этого типа на как можно большой срок. Скажите, он угрожал вам?
Гаяне подняла глаза. В них хорошо читалось желание говорить, столь не свойственное таким натурам. Но что-то ей очень мешало. Что – то очень важное. Савелий несколько ослабил напор. Главное чтобы она не сорвалась и не замкнулась. Туи, главное давить на дочь, она, судя по всему её безумно любила. К тому же она обрусевшая.
- У вас были конфликты с ним?
– Нет. Почти нет. Кирилл был хорошим человеком. Хоть и странным. Но главное он очень любил мою дочь - всё также тихо сказала она – что же по поводу этого дневника, то он её выбор. Если она выбрала, то значит, была влюблена. Больше я ничего не могу к этому добавить. Вы уж извините.
    Савелий задумчиво поднял кружку с чаем. Добиться от неё что-то угрозами, было ещё сложней, чем обходительностью. Такова уж порода этих людей. Придётся видимо самому копать. А для этого нужно время, которого у него очень и очень мало. Он попытался перевести тему разговора, уходить на натянутой ноте не особо хотелось.
    - Скажите, а вы давно в Москве?
    - Двадцать лет.
    - И почему переехали?
    - Мой муж был русский. А жена, должна идти за мужем. Он решил вернуться в Россию, я поехала с ним.
    - Но Людмила родилась в Армении?
    - Да.
    - Это муж решил дать ей русское имя?
    - Да.
    Савелий внимательно наблюдал за Гаяне, не смотря на всю её холодность, что-то в ней дрогнуло, зашевелилось при вопросе о её родине.
    - Понятно. Что ж, пока у меня все. Приятно было с вами пообщаться.
    - Спасибо, что пришли – всё также тихо, заметила Гаяне.
    - Вам спасибо – мило улыбнулся Савелий и пошёл к двери, заботливо убирая дневник в папку. Но двери открывать не пришлось, так как они открылись сами, впуская в квартиру высокого худого парня, с проницательным, внимательным взглядом. Пробежавшись по Савелию взглядом, молодой человек хмыкнул, и прошёл дальше, что-то по-армянски  сказав Гаяне. Та лишь покачала головой.

                Дневник.
    18.07.1987.
    О как же она меня ненавидит, как презирает. Как это страшно. Каждый день, я вижу эти глаза, каждый божий день они раздирают меня своей молчаливой ненавистью. Но я терплю. Я все вытерплю ради того чтобы касаться её, целовать. Лежать рядом. И всё же, как же она меня ненавидит. И всё благодаря ему. Только из-за него я тут.
Но эта ненависть. Она иногда сводит меня с ума, убивает. Но лишь до того момента как я не до коснусь. Потом я счастлив. А ещё я очень хочу ребенка, я постоянно стараюсь сделать так чтобы она забеременела, но увы, Людмила не хочет плод, я уверен, она готова даже на аборт если произойдет зачатие, о Боже и почему она не может привыкнуть ко мне. Ведь я так её люблю. Я её так боготворю, мою богиню, моего ангела.
            Следователь.
Когда зазвонил телефон, Савелий вздрогнул и сняв очки протер глаза. Эти ночные звонки, были самым настоящим кошмаром, к которому он никак не мог привыкнуть. И почему все дела не могут подождать до утра. Зачем обязательно ночью? Подняв трубку, он снова подумал о том, что всё же зря отказался от желания стать инженером.
В этот раз это был дежурный, который сказал, что его ждет тот самый вдовец, у которого жена покончила жизнь самоубийством. Что дело как он говорит срочное и хочет увидеться с ним лично. Савелий выругался, и сев на кровати просунул ноги в тапочки и посмотрел в окно. Как назло погода на улице была просто ужасной. Была, какая то помесь пурги и дождя.
Кирилл был с пакетом. Увидев его, он поднялся со скамейки и оглядываясь оп сторонам, словно они были в темном переулке а не в участке, вежливо попросил отвести его кв кабинет, где по его словам он сможет сказать что-то очень важное.
Савелий поморщился. Как же всё-таки этот вдовец был неприятен. Эти бегающие глазки, трясущиеся ручки. Такого даже просто прибить и то почетно. А уж прожить с ним несколько лет ненавидя, это явный подвиг, только вот во имя чего?
- Хорошо. Пройдемте – согласился Савелий, указывая на кабинет – надеюсь у вас действительно срочное дело.
- Да, да. Срочное, правда -  затараторил вдовец, чуть ли не подбегая к двери.
Савелий открыл двери и впустил его внутрь. Затем прикрыв их, сел за стол. Как же у него болела голова, и всё от этой мерзкой погода. Нащупав рукой стакан, он налили в него воды из чайника и выпил. Стало немного полегче.
- Говорите.
- Хорошо – еле владея собой, сказал Кирилл, и тут же аккуратно убрав руку в пакет, вытащил из неё окровавленный нож – это я убил эту девушку, которую вы нашли на скамейке. И остальных тоже.
Услышав это, Савелий так и остался сидеть с сигаретой, которую несколько секунд назад взял в рот. Он ожидал чего угодно, но только не ночного признания, пусть даже и полная луна, которая светила за окном, частенько влияла на умы буйно помешанных людей.
А потом прошёл час, второй, третий и события стали постепенно ложиться в подготовленную для них колею. Признание, заполнение протокола, сдача оружия, всё то без чего не бывает ни одного раскрытия преступления. Кроме, пожалуй, одного. Уверенности что именно Кирилл, убил остальных женщин.
Провожая его взглядом. Савелий вернулся в кабинет. Домой идти не хотелось и сев за стол, он повернулся к окну. Теперь, когда маньяк пойман, ему даже успели позвонить сверху и поздравить с повышением, которое как утверждалось, не вытерпит и неделю ожиданий.  А значит, пенсию будут начислять иначе. Он подошёл к сейфу и вытащил оттуда бутылку водки.
Все что надо это не дергаться. Дело закрыто. Преступник пойман. Пенсия повышена. Все хорошо. Экспертиза показала, что кровь на ноже, это кровь жертвы. Что ему ещё надо? Ничего. Только спокойно дождаться награждения и уйти на пенсию. Он сел за стол и налив стакан, почти неосознанно достал страницы дневника. Этот неровный, дерганый стиль за эти несколько дней, даже ему немного нравиться.
Что ж, время ещё есть до утра. Пожалуй, можно провести его и так, за чтением этих любовных мемуаров. Так сказать отдать последнюю дань, этому отличному парню, разом решившему все его проблемы.
                Дневник.   
18.05.1989.
Сколько бывает любви в нашей жизни? Две, три, может быть четыре? О нет, я знаю точное количество. Всего одна. Первая и она же последняя. Нет больше ничего. Лишь один источник света среди темноты. И я говорю не о родительских чувствах, а именно о этом мягком свете что сводит двоих. И я нашел его. И я способен на все ради него. Но я не могу одного, сделать так чтобы он разгорался всё ярче и ярче.
Она тает. Тает с каждым днем. Понемногу, по чуть, чуть. Я чувствую это. Но увы, я ничего не могу с собой поделать, потому что не могу уйти от неё. Эгоист ли я? Виновен ли в том, что не могу отпустить её? Да. Да. Черт меня подери, я виновен. Но я не могу жить без неё. И возможно, что лучше я бы никогда её не встречал. Я слишком слаб, чтобы выдержать жизнь без этого света. Уже нет.
И все же. Она постепенно тает. Несомненно, это вопрос времени, когда она решиться разорвать этот порочный круг, который так сильно оплел её. Все эти договоренности, все эти тайны. Они лишь на время удерживают её. И скоро оно закончиться. Даже её звероподобный брат чувствует это. Мне иногда кажется, что они даже ждут этого. Ведь Людмила, не является их светом. Они просто часть их семьи.
Но я выполню свое обещание. Даже если она умрёт. Это логично, так как нету смысла жить без неё. Несколько лет, несколько лет счастья. Это неплохо. К тому же, наверно будет правильно, если я расплачусь, за то, что погубил её. Но я повторюсь, я просто не могу иначе. Ведь она моя первая и единственная любовь. Другой вопрос, что её любовь другая. Увы, увы, увы, замкнутый порочный круг.
О уж эта первая любовь. Первая любовь дочери к отцу. Первая любовь молодого человека к несчастной дочери. Первая любовь армянской женщины к русскому мужчине с маниакальным расстройством, заставившим её покинуть родину и искать убежище здесь. Порочный, порочный круг, связанный самым крепким чувством.
Но я всё равно счастлив. Ведь если бы не эти события, я бы никогда не смог прожить эти пять со своим медленно затухающим светом. Без которого все впустую.