На ресницах снежинки. продолжение 1

                —3—


      Марина пришла к ним в сентябре, в восьмом классе. Худенькая девочка, с мальчишечьей грудью и тощими ногами. Тёмные волосы чуть касались её острых плеч. Вившиеся на висках пряди, выгоревшие за лето, были намного светлее. Раздвоенная чёлка зачёсана на лоб. Вся эта причёска чем-то напоминала  Джорджа Харрисона из Битлов. Обгоревшие на солнце щеки и облупленный носик были покрыты розовой кожицей, сквозь которую проступали веснушки. Голубые глаза  в обрамлении  длинных бархатных ресниц то загорались, то потухали, напоминая мерцание звёзд ночного неба. Блеск этих космических обитателей покорил всё мальчишеское население в классе. Один только недостаток разглядели в ней, это неисчезающая простуда над верхней губой. Сколько разговоров было, сколько раздоров, каждому хотелось чем-то отличиться, в надежде заслужить хотя бы мимолётный взгляд её глаз.
     Учебный год начался и неумолимо продвигался вперёд. В этом классе будут уже экзамены и к учёбе надо относиться серьёзно, особенно тем, кто желал продолжить образование. Однако не только из-за этого классные ловеласы оставили попытки добиться её расположения. Она была общительна, легко без смущения вела разговоры, бывало, задирала мальчишек слишком уж зарвавшихся, но это было только на уровне чисто школьных отношений, дальше этой черты доступа не было.
     Понемногу всё улеглось, спокойствие в классе было восстановлено. Новенькая как бы растворилась в классном организме, привнеся в него некоторые изменения: она была круглой отличницей и остальных стали равнять на неё.
      Однажды на одном из уроков получив, как ей казалось, не заслуженно низкую оценку,  Марина не сдержалась; у неё задрожал подбородок, и сев за парту, хлюпая носом, достала платочек. Чуть успокоившись, из-под платка заметила сочувствующий взгляд его глаз. В это мгновение она понравилась ему ещё больше: с опущенными ресницами, чуть подёрнутыми влагой, припухшим носиком. Поглощённая в себя, она становилась сама собой, без напускного величия и кокетства. Такая кроткая, беззащитная, что вызвала в нём восхищение и желание по братски обнять, утереть слёзы и пожалеть словно ребёнка, гладя по волосам. Этот взгляд она и уловила, отметив про себя его участие. То была первая минута, когда в них зародилась потребность видеть друг друга.
     Алексей сидел на задней парте в соседнем ряду, поэтому мог всегда наблюдать за новенькой, с самого первого дня появления её в классе. Он как бы присутствовал на уроке, смотрел на учителей, слушал их, но всё внутреннее внимание было направленно на неё. Просто любовался ею. Никаких дурных мыслей не возникало, нет! Любовался всем тем, что она делала, без устали повторяя её имя — Марина. Порой случайно обернувшись, она задумчиво и отрешённо смотрела на него и когда их глаза на долю мгновений встречались, что-то переходило от одного к другому. Улыбнувшись краешком губ, она отворачивалась.
     На переменах он украдкой бросал взгляды на новенькую, когда та, стоя у окна, в задумчивости покусывая яблоко, всматривалась в пространство за стеклом. Тогда ему хотелось проникнуть в её мысли и, узнав о чём думает, о чём грезит в ту минуту — исполнить её желание. Но он не знал, он мог об этом только мечтать. Подходит к концу первое полугодие, а они ни разу не заговорили. Единственное, что связывало их — взгляды. Взгляды, брошенные как бы невзначай, служили средством общения, обогащая только им ведомые чувства, и взращивая робкие молодые побеги будущей любви.
     Новенькая общается со всеми, весела и задорна на переменах, всегда в кругу  одноклассников. Но с ним ни слова! Табу! Да и он, случайно оказавшись рядом, превращался в каменного истукана с острова Пасхи. Вкруг неё вьются молодые парни без комплексов, преуспевающие, как и она в учении. А Алексей, в силу природной стеснительности, не блистал теми качествами, как они. Это был подросток имевший своё мировоззрение, живший в своём внутренним мире, доступ в который был ограничен. Он собирал марки, книги, старые бумажные деньги. Его сосед, страстный коллекционер, передавал ему свои знания, найдя в его подростковой душе почву готовую принять зёрна этих знаний. Эти зёрна прорастали с необычайной быстротой и расцветали там, заполняя всё свободное пространство. Сосед ввёл подростка в среду настоящих коллекционеров и круг мальчишеских интересов расширился, время для уроков сократилось. О своих успехах в школе, юный коллекционер в обществе новых друзей, не распространялся. Из всего, что преподносилось на занятиях, выбирал только нужную ему информацию, а остальное отсылал на задворки своего подсознания, куда иногда заглядывал в поисках нужного материала. Нельзя сказать, что он относился к урокам  равнодушно, нет, скорее всего, без  интереса. Возможно, не сумели этого привить. Заводила в своей дворовой команде придя в школу и сев за парту превращался в пленного партизана — знаю, но не скажу!  Успеваемость его и так сильно хромала, а тут совсем стал скатываться. Учителя предупредили: — С такими успехами о девятом классе и не мечтай! После восьмилетки, школа — «Адью»! Что делать? Надо на что-то решаться, иначе весной их дороги разойдутся навсегда. И он решается.
     Полугодие закончилось, впереди каникулы и Алексей, обложившись учебниками и старыми тетрадями, вместо лыжных прогулок и книжных магазинов, уходит из «Холмогор вместе с Михайло Васильевичем грызть гранит науки». И грызёт его все две недели зимних каникул, копаясь на своих задворках. Его лень отступает перед поставленной целью. Сил у него, как выяснилось, хватает.
     И свершилось. За второе полугодие ни одной двойки. Мать глядя на сына, сидящего за уроками, украдкой вытирала слезу.
     Что за переворот в нём случился? Чудеса!  Раньше хоть палкой загоняй домой, а сейчас из-за стола с учебниками не выгонишь. Это было также загадкой и для учителей в школе. Одна лишь обладательница космических обитателей глядя на него, стоящего у классной доски, лишь улыбалась, она то знала в чём  дело, и взглядов становилось всё больше. И взоры эти были для него дороже всяческих слов и похвал.
     Заканчивается учебный год. Приближающиеся испытания решат его судьбу — останется он в школе, перейдя в девятый класс или закончит своё образование восьмилеткой. 
      Экзамены на аттестацию своих знаний прошёл успешно — чем удивил всех, в том числе и самого себя. Учителя развели руками, а он ликовал. Но радостное состояние длилась не долго. Кто-то у кого-то узнал — Марина переходит в другую школу, специализированную с математическим уклоном. Это был удар ниже пояса и, пошатнувшись от этого удара, Алексей стал уговаривать мать забрать документы из школы. Учиться дальше не хотелось.
     В последний день весь класс собрался для памятной фотографии, одной её не было. Фотограф уже совершил своё таинство и собирал треногу, когда Марина появилась с заплаканными глазами. Девочки сразу её обступили, загалдели, осыпая вопросами.
    — Я остаюсь в нашей школе! — твёрдо ответила она. Но этот ответ был не для них, а для того кто понуро стоял в стороне, боясь поднять голову. 
     Следом пришедшие родители увели её в дирекцию школы. Долго длилось там совещание. Половина класса, не дождавшись решения, разошлась по домам. Кому была не безразлична судьба одноклассницы — остались, собравшись в кучку, горячо обсуждая случившиеся. Никто не понимал её поведения, отчего все высказанные предположения были далеки от истины, и только поверхностно касались поступка. Лучшие подруги и те не смогли проникнуть в её внутренний мир, — там, на пороге стояла дверь, за которой жила она, настоящая. Приоткрыть ту дверь мог лишь тот, кто жил в подобном измерении.
     Алексей ушёл за угол здания, достал пачку «Примы» и закурил: после сдачи экзаменов мать сама купила ему сигареты, дав понять, что он стал взрослым. 
     Наконец они вышли из дверей школы. Родители с недовольным видом прошли мимо шушукающихся ребят. Марина, чуть отстав, махнула рукой и крикнула:
     — Пока! До осени! — поискала глазами и, увидев Алексея, с искренней  радостью ещё раз помахала, звонко выкрикнув, обращаясь к нему.
     — Уезжаю на всё лето в деревню, в ссылку. Увидимся!!!
     Посудачив между собой ещё какое-то время, ребята стали расходиться. Он не заметно отстал от всех и пошёл в сторону её дома.
   
     Большую часть времени Алексей проводил на пляже в обнимку с книгой, купаясь в горячих лучах солнца и тёплых волжских водах. Пряжа летнего времени тянулась и скручивалась в знойные и томительные нити ожиданий. Душные, влажные ночи не приносили облегчения, а заворачивали в липкую простыню меланхолии. Освежающие грозы изгоняли душевную хандру и очищающими дождями смывали поселившуюся в душе тревогу. Никогда ещё так сильно он не ждал конца лета, и оно день за днём таяло, песчинками просачиваясь сквозь решето времени.
      Вот оно долгожданное Первое сентября, субботний день. Кто нехотя собирал в портфель учебники, с грустью вспоминая летнюю, беззаботную пору, а он летел в школу на крыльях надежды. После коротких организационных мероприятий всех учеников распустили по домам. Уже за зданием школы он догнал её и спросил.
     — Марина, можно я тебя провожу?
     Она обернулась и пристально на него посмотрела.
     —  А, что дальше?
     —  Съедим по порции мороженного в знак нашей дружбы.
     — А потом? – произнесла она … и  УЛЫБНУЛАСЬ…
     Эта улыбка и вселила в него уверенность.

                — 2 —
     В школе, чтобы не давать никаких  поводов к сплетням, да и для учёбы полезнее, решили вести себя как обычно, будто между ними ничего не произошло. Тайно взяв над ним шефство, Марина объявила, что уроки теперь будут делать вместе. Место для занятий выбрала у себя дома, в просторной трёхкомнатной квартире, где жила с отцом и матерью. Однако после первых занятий, родители повели себя настороженно по отношению к гостю, и место для домашних семинаров пришлось сменить.
    Его мать в их дружбе видела лишь положительные стороны. Девочка ей очень понравилась своей доброжелательностью и умением управлять её сыном. Новая знакомая приходила в их дом так же запросто, будто к себе. После традиционного чая из электрического самовара, садились за уроки и не замечали, как пролетало время. Ей все школьные науки давались легко, без видимых усилий, ему же приходилось включать всё своё усердие и настойчивость. Результаты не заставили себя долго ждать, об этом говорили их довольные лица. Более всех радовалась мать, ставшая всячески привечать эту девочку, с помощью которой в сыне проснулся, до сей поры дремавший, где-то глубоко, жизненный потенциал. Ему стало интересно учиться и, главное, он понял, что может добиться не плохих результатов.
     Их не по-детски сформированные мировоззрения, зарождённые в бескрайних глубинах микрокосмоса души, притянулись друг к другу, образовав планету  из единого вещества — гармоничную и уравновешенную. Каждый из них нашёл не достающую частицу для себя, и они сплелись воедино. 
     Дни проходили за днями, чередуясь в календарном порядке. Золотое очарование сменилось серой марью и пришедшие морозные сумерки одели всё вокруг  хрустальной прозой зимы. Вот и Новый год. Как им хотелось встретить этот праздник вместе, но её родители имели на этот счёт иное мнение. Их совсем не радовали встречи дочери с этим пареньком, чья мать работала дворником, и по возможности всячески препятствовали этому. Однако в Новогоднюю ночь он пришёл к дому, где жила Марина, и видел, как девушка поздравила его, стоя у запотевшего кухонного окна, рисуя в воздухе бенгальскими огнями знаки, ведомые только их сердцам. Родители не понимали и не желали понять, что разделяя юные сердца, тем самым ещё больше сближают их.

     Алексей жил вдвоём с матерью в квартире, которая  большей частью была занята книгами. Книги были везде, и уже в прихожей гость ощущал радость присутствия книг. Домашняя библиотека начиналась сразу за вешалкой, где полки с трудами классиков тяжело нависали над головой. В комнатах, вдоль стен,  застеклённые шкафы создавали комфорт, который способны дать только любимые книги. Ещё дед положил начало обширной библиотеки и та, своим беспрестанным ростом, заслуженно овладела большей частью жилища. Мир книг, фантазии и грёз. Однажды попав в эту галерею воображений, трудно было её покинуть. Наша героиня, придя к нему в дом и окунувшись в его мир, обрела недостающую частицу своего я. Шелест волшебных страниц объединил, и призраки их фантазий стали вместе бродить по книжным полкам в поисках восторженного уединения.
     Однажды Рождественским вечером, приглушив свет лампы, зажгли припасённые свечи, и удобно расположившись на мягком диване, устроили для себя чтение баллад  В.А. Жуковского. О, как было таинственно и загадочно это действо.
      Мерцающий свет восковой свечи расписывал тени рембрандтовскими красками и под воздействием его кисти домашние вещи теряли свои очертания, и только вылепленные пастозными мазками золотисто-охристого цвета освещённые предметы приобретали свою суть. Романтику баллад дополняла ревущая седая вьюга, что яростно била колючей снежной  метлой по обледенелому стеклу, испещрённому магическими знаками мороза. Скрип половиц отражал таинственные шаги из другой комнаты, которые то приближались к двери, то медленно угасали, сливаясь с ночью.
     С придыханием они переворачивали страницу за страницей, следуя за волшебным пером автора. И всё ближе, ближе стягивала ночь их тела. Прижавшись друг к другу, с замиранием  сердца они слушали стенания вьюги за окном и их лица, соприкоснувшись, слились  в первом поцелуе. 
     Пламя свечи колыхалось и потрескивало. Двигавшиеся тени на стене застыли, опустив свои взоры, и кроткая робость иссякла из пылких сердец. Не долог миг, но прожитые мгновения в нём порой бывают слаще многих часов бесцветного бытия. Пред ними открылась дорога в новый, ещё не ведомый для юных сердец мир, мир чувств и переживаний,  первой любви и первого поцелуя. Раскрылись таинства их желаний.
      Хлопнувшая форточка вернула всё на свои места, как бы опекая чистоту отношений и помыслов, сохраняя в сердцах радость стыдливой любви. Послышался звон разбитого стекла, и в общем коридоре начался обычный кошачий бедлам, который поднял на ноги весь старый дом.
     После всего этого литературного колдовства включили магнитофон и, остывая от нахлынувших чувств, с румянцем на щеках молча слушали музыку, пока мать не позвала пить чай.
     Все зимние каникулы они провели вместе, беспечно радуясь хорошим денькам, безделью, свободе от нескончаемых школьных забот.   
      Они валялись в снегу и катались с грандиозных сугробов, этих величавых сооружений мастеров метлы и лопаты — дворников, превращая их работу в руины. После этого стояли и чистились,  отдирая смёрзшиеся кусочки снега на пальто и штанах. Затем он согревал её руки своим горячим дыханием, стараясь, поднести их ближе к своим губам и ненароком поцеловать их. И она, зная это, задорила его — отнимая свои руки. Они снова падали в снег и всё начиналось сначала.
     Снежинки вступали с ними в игру, кружились вместе, падали и взвивались вновь, паря в морозном воздухе, сверкая кристаллами своих крыльев. Белые пушинки садились на её  бархатистые ресницы, словно бабочки на тропические цветы, и она забавно закатывала глаза, пытаясь рассмотреть их, кривила губы, чтобы сдуть. Но у неё ничего не получалось. И он, приблизив к её глазам своё лицо, сдувал их. В эти мгновения она, не удержавшись, целовала его  в щеку, и он тому не удивлялся, а обнимал её. Разрумяненная, с выбившимся шарфом, она вырывалась и убегала.
      На ресницах снежинки не таяли даже от горячего дыхания, они проникали вглубь их темперамента, сдерживая напор молодости.
     Начавшаяся учёба вернула всё в нужное русло, время потекло в давно определившемся графике. В классе по-прежнему не знали об их отношениях и тайна эта их только забавляла.
    Отгуляли майские праздники с походом на демонстрацию, черёмуха в садах отцвела, провожая последние отголоски весны. Впереди десятый класс и родители вновь заговорили о переводе, но любящие сердца не смутились. Они обрели друг друга, и ничто, как им казалось, не могло их разлучить.

           ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ