Дип пёрпл

Моё любимое село Лескен, хотя и было прекрасным во всех отношениях населённым пунктом в советские времена, но, к сожалению, очень бедным на предмет музыкального разнообразия.

Почти в каждом сельском доме имелся проигрыватель и куча виниловых пластинок, но на всех пластинках были записаны одни и те же певцы и группы. В лучшем случае — какая-нибудь Алла Пугачёва или Яак Йоала, но чаще всего на пластинках играли песни военных лет, а то и сам Шаляпин.

Балалайка, которую мне подарили на седьмой день рождения, радовала своими дивными звуками, но я уже тогда понимал, что музыка должна быть другая — не такая пресная, не такая чистая, что ли.

В один яркий летний день отец взял меня с собой в районный центр, чтобы купить сандалии, так как старые сандалии я уже износил.

Мы зашли в универмаг и стали примерять обувь.

Забыл сказать, что накануне у нас в гостях были друзья отца, и один из них подарил мне купюру в три рубля. Я обычно в таких случаях отдавал деньги бабушке, но в этот раз она разрешила деньги оставить у себя и даже позволила что-нибудь себе на них купить.

Купив сандалии, мы вышли из универмага и направились к машине.

Из небольшой будки с вывеской «Звукозапись» рядом с автомобильной стоянкой доносилась странная, но удивительно притягательная музыка. Это было что-то, что брало меня за душу.

Я, как зомби, забыв про отца, стал медленно подходить к источнику звука. В окошке будки сидел мужчина средних лет. Он переписывал с винилового диска на магнитофонную ленту альбом “Fireball”группы “Deep Purple” (так было написано на конверте пластинки).

— Что это? — спросил я, находясь в состоянии абсолютного потрясения.

Мужчина приподнял наушники с головы:
— Нравится?

Я молча закивал головой.

— Это рок, мальчик. Самый что ни на есть настоящий.

Я так же молча вытащил из кармана мятую трёшку и протянул её ему. Он весело рассмеялся и сказал, что продаст мне диск, но нужно будет немного подождать, пока закончится запись.

В это время подошёл отец. От громких звуков он слегка поморщился и очень удивился, когда узнал, что я хочу купить пластинку с этими ужасными песнями, но, пожав плечами, сказал:
— Если тебе так нравится эта дикость, то бери.

Всю дорогу, пока мы ехали, я прижимал конверт к груди и улыбался, предвкушая прослушивание пластинки дома.

Когда на нашей веранде старая ламповая радиола «Рекорд» уже разогревалась, а я трясущимися руками распаковывал диск, сзади подошла бабушка и осуждающе поцокала сквозь зубы, сказав, что эти деньги можно было потратить гораздо эффективнее.

Наконец радиола разогрелась, и из динамиков полилась фантастическая музыка.

Бабушка убежала из комнаты, причитая «Аллах, Аллах!», а я, потрясённый, так и остался стоять с открытым ртом.

С этого самого дня я больше не расставался с рок-музыкой. Со временем моя коллекция дисков выросла до внушительных размеров, пополнившись шедеврами хард рока и хэви метала от более чем трёх десятков рок групп. Но трепетное отношение к “Deep Purple” я долгие годы бережно хранил в своём сердце, тайно мечтая когда-нибудь увидеть их вживую.

Летом 1990 года мой друг и брат по жизни Алик срочно объявил сбор у себя дома на проспекте Мира для обсуждения какого-то важного вопроса.

В точно назначенное время мы вместе с двоюродным братом Аланом были на месте.

— Так, братва, к нам во Владикавказ едет… Ян Гиллан! — объявил Алик.

В комнате стало тихо.

Одинокая муха жужжала несколько секунд, пока не прилипла к ленте-мухоловке и заглохла.

Оправившись от фантастической новости, мы тут же стали разрабатывать план покупки билетов на концерт и непременного получения автографов у великого музыканта.

Скупив все диски “Deep Purple”. “Smoke on the Water”из коллекции «Архив популярной музыки» в магазине «Мелодия» и сорвав ночью несколько афиш в городе, наша команда приступила к реализации плана.

На следующий день, за сутки до первого концерта, Алик беззастенчиво подкупил звукорежиссёра-поляка. За возможность получить от самого Гиллана автографы он пожертвовал моим личным двухлучевым осциллографом.

Я, конечно, слегка расстроился, но детская мечта была выше какого;то электроприбора.

Поздно вечером мы с плакатами и дисками пришли ко входу гостиницы «Владикавказ».

Закоррумпированный пан-звукорежиссёр провёл нас в кабинет на первом этаже. В кабинете было темно. На полу лежал матрас, на котором, завернувшись в простыню, валялся волосатый мужчина.

Поляк долго извинялся перед ним и периодически, виновато улыбаясь, показывал на нас пальцем.

Мужчина сел, грустно посмотрел в нашу сторону, затем сказал «Fuck» и встал во весь рост.

Это был он.

— Чтоб я сдох! Гиллан! — подумал я… Но только подумал — на самом деле я сказал это вслух.
— Yeah… — устало сказал Гиллан.

Расписавшись на всей принесённой нами продукции, он недовольно пробурчал ещё раз какие-то английские ругательства и снова улёгся.

Мы простояли на улице с бесценными дисками и плакатами несколько минут, не веря в случившееся, после чего стали, как безумные, громко смеяться и трясти друг друга за плечи.

Концерт, состоявшийся на следующий день, был великолепен. Конечно, концерт был не совсем “Deep Purple”, а лишь Гиллана с какими-то ребятами, но это было неважно, потому что моя детская мечта осуществилась.

Кстати, диски и плакаты мы потом раздали друзьям. Несколько автографов даже продали (за очень приличные деньги), несколько обменяли на целые коллекции дисков, а себе оставили по одной пластинке, на которых рукой мэтра размашистым почерком было написано: «From Gillan to Alan» и «From Gillan to Alex».

#аланскиехроники