От казаков днепровских до кубанских ч. 55

Путешествие Императрицы по Новороссии 1787 г. «Век золотой Екатерины». Нестеренко В.И. Триумф Екатерины, 2007 г.
 
Почти все казацкие гетманы, кошевые атаманы и знаменитые полковники были характерниками (среди них: Дмитрий Байда-Вишневецкий, Иван Подкова, Самойло Кошка, Северин Наливайко, Пётр Сагайдачный, Максим Кривонос, Дмитрий Нечай, Семён Палий, Захарий Чепега и многие др. и крупнейший из них - Иван Сирко). Это казаки, владевшие магией, - могущие видеть будущее, события, происходящие за сотни километров в других краях, влияли на сознание людей, лечили смертельные раны (даже ставили на ноги мертвых!), находили сокровища, выходили сухими из воды. Официальная церковь обвиняла их в колдовстве. Современник так писал о кошевом: «Иван Сирко - превеликий характерник, которого турки недаром называли урус шайтаном». Для воинов ислама, отуреченных он и впрямь был лихим воином... – Характерник бывал человек очень разумный и знал всякую всячину; его и пуля не брала, и сабля не рубила; у него на всё было средствие и способ, на всё хорошее слово и польза. Характерники знали все броды, все плавы по Днепру и другим речкам; характерник из воды выводил сухого и из огня мокрого, у них была лыцарская совесть и добродушие... Вот кто такие были характерники. Так написал Евгений Гребёнка в романе «Чайковский». В 1654 г., будучи полковником, не захотел принять присяги на подданство московскому государю и удалился в Запорожье, где пробыл в безвестности до 1659 г. Решившись, наконец, стать сторонником московского царя, он самостоятельно ходил на крымцев, взял Аккерман и Чигирин, «очень многих полонил», а затем, призванный князем Трубецким и гетманом Беспалым, в течение нескольких лет «чинил промысел» над крымскими улусами. В 1663 г. Сирко был избран кошевым атаманом Запорожского войска и одержал ряд блестящих побед над крымцами, поляками и Петром Дорошенко при Перекопе, в Капустяной долине, близ Умани и др., причём он один из первых стал присоединять к казакам отряды калмыков.

В 1664 г., не доверяя гетману Брюховецкому, возвратился в Сечь, но на следующий же год вышел оттуда и по-прежнему поражал татар, тем самым защищая от них малороссиян. В 1668 г. Сирко перешел на сторону Дорошенко, «воевал» украинские города, идя «против бояр и воевод», и в то же время не переставал теснить крымцев. В 1670 г., снова верный московскому царю, Иван Сирко выжег Очаков и нанёс несколько поражений недавнему своему союзнику. В 1674 г. Иван Дмитриевич с запорожцами взял Арслан, Очаков и др. В том же году кошевой выдал лжецаревича Симеона Алексеевича, которого быстро четвертовали в Москве. Атаману Сирко был «пожалован» городок Келеберда, а непосредственно Сечи – Переволочна. Но кошевой, не получая удовлетворения некоторых своих просьб, стал сноситься с поляками, от которых ничего не добился; снова сделался приверженцем московского царя, и вместе с донским атаманом Фролом Минаевым, склонил на его сторону Петра Дорошенко. В 1675 г. И.Д. Сирко жестоко отомстил турецкому султану и крымским татарам за разграбление Сечи, получил от турок богатый выкуп за пленных и написал султану «смехотворное» письмо, эпизод с которым послужил темой для известной картины И.Е. Репина - «Запорожцы». В последние годы жизни И.Д. Сирко уже не изменял Москве и неустанно поражал крымцев. Отличавшийся необыкновенной храбростью и в то же время великодушием и добротой, он тотчас же после смерти стал предметом легенд, стихов и т. п. Его именем татары унимали кричащих детей; равного ему не находили никого, и память о нём сохранилась в Малороссии до сих пор. Враги решили забрать у атамана его душу - его семью. Иван Сирко имел удивительный нрав. Рассказывали, что на поле боя он заживлял раны своих побратимов, однако свою душевную рану он заживить так и не смог.

Невзирая на всю характерницкую и непобедимую силу, Иван Сирко так и не смог пережить смерть своей жены и двух сынов, которые погибли от рук врагов. Сирко был разбит, его село сожгли, семьи у него больше не было, кому в наследство передать свое знание и умение характерницкой силы. Так враги нашли способ, как отобрать у непобедимого воина его душу, а, заодно отобрав у него то, что делало его человеком. В страшном гневе Иван Сирко возвращается на Сечь. Зверь проснулся в атамане. Сирко приказал сзывать поход на турок. На своем пути Сирко не жалел никого. Он выходил на бой к врагам голыми руками, без оружия. Переводы рассказывают, что в бою перед Сирком враги умирали от страха. Сирко приказал пленных не брать, после себя атаман оставлял только пепелища. Но даже тот триумфально победный поход не принес Сирко душевного покоя. Дома его так никто и не ждал. Сирко был убит горем, он начал терять свою силу, душа его раздвоилась, жажда враждебной крови угомонилась и Сирко пожелал умереть. Он ожидал смерти как благословления, но смерть не приходила. Тогда Сирко смастерил себе гроб, сам лег в него и умер. В с. Капуловка, Екатеринославской губ., ему был поставлен памятник, описанный Д.И. Яворницким в «Историческом Вестнике» (1887, № 7). Тому же автору принадлежит и подробная его биография: «Иван Дмитриевич Сирко, главный кошевой атаман запорожских низовых казаков» (Санкт-Петербург, 1894). Посмертные скитания атамана. Ореолом таинственности окутана могила кошевого, которая находится в селе Капуловка в 15 км от г. Никополя на Днепропетровщине. Тот, кто будет щедро поливать её водой до восхода солнца, обретет исключительные способности... Интересно, что не только народная молва, но и очень солидные историки приложили руку к созданию мифов о знаменитом кошевом.

Затем отряд благополучно возвратился назад, да ещё и переправил 663 чел. из числа мирных жителей (болгар). Кроме Дуплича (его заменил полковник Герасим Коленко) погибли или умерли от ран 43 казака. В целом, запорожцы достойно проявили себя в сражениях, многие получили награды. Атаман Калнышевский и ещё 16 запорожских начальников удостоились золотых медалей с алмазами («диамантами»). Зиму 1773/1774 г. запорожская флотилия провела у Гирсово. В начале 1774 г. флотилия боевых действий практически не вела. Весной 1774 г. два крымских хана, ставленник русских и ставленник турок, оспаривали власть над Крымом. Сагиб-Гирей, подкреплённый войсками ген.-аншефа Долгорукова сидел в Крыму, а девлет-Гирей, с 10 тыс. войском высадился в Тамани. Ссылаясь на фирман турецкого султана, он стал подбивать закубанцев присоединиться к нему для борьбы с русскими. Но настоящим лакомым куском для ставленника турок была 300 тыс. ногайская орда, помирившаяся с русскими и переселившаяся из Бессарабии на Кубань. В середине марта Делет-Гирей со своими 10 тыс. и подошедшими к нему ещё 15 тыс. горцев («хищников») вышли из Тамани и двинулись к кочевьям Ногайской орды. Ногайцы колебались, не верили туркам и крымчакам и боялись русских. Отдельные всадники и целые отряды ездили из крымского лагеря в ногайский и обратно, уговаривали, сомневались, обещали, обманывали. А подполковник Иван Бухвостов с ахырскими гусарами, драгунами и донскими казаками (всего 1500 всадников), как сторожевой пёс, отгонял крымских «волков» от ногайских «овец». Его отряд находился при начальнике ногайских племён Джан-Мамбет-бее с целью охраны интересов преданных России татар. На территории Едичанской ногайской орды Иван Бухвостов разгромил авангард крымчаков под началом калги брата хана Шаббас-Гирея. Ногайцы определились и вместе с гусарами и казаками преследовали и рубили разбитых крымчаков.

Подполковник Бухвостов был первым кавалером ордена Св. Георгия на Кавказе, награждённый (3 ст. № 38, 13 июня 1774 г.) за разбитие на р. Калале и прогнание во время порученной ему экспедиции на Кубани многочисленных толп, состоящих из татар и черкесов, и овладение г. Копыслаин». Имел и другие награды Российской империи. Спустя несколько дней «донской полковник Ларионов, отправленный со своим полком на разведку, ночью был внезапно окружён многочисленными толпами недавно разбитых татар. Не потеряв присутствия духа, используя темноту, атаковал татар в пики, сбил и рассеял их так, что на рассвете ни одного из них уже не было видно в окрестностях русского лагеря» (64). Вскоре Делет-Гирей подступил вплотную со своим войском и Бухвостов настоял, не надеясь до конца на ногайскую дружбу, чтобы Едичанская орда передвинулась ближе к русской границе, под прикрытие пограничных войск. 2 апреля мирные ногайцы снялись и двинулись от р. Калалы к р. Ея. Прикрывали отход орды казачьи полки Ларионова и Матвея Платова. Последний был назначен на полк из ординарцев, командующим 2-й армией князем В.М. Долгоруковым. 20-летний полковник М.И. Платов со своим полком был переброшен из Крыма на Кубань для пресечения налётов закубанцев. Бесконечно нудная служба, кровавая и неблагодарная, хотя и привычная. Если ехать с Дона по большому Черкасскому тракту, то вправо от него, там, где речка Калалах впадает в Большой Егорлык, на вершине весьма пологой и длинной покатости до сих пор заметны ещё остатки земляного вала. За ним, по преданию, бились казаки М. Платова, отражая нападение 20 тыс. турецкого-татарского корпуса. Место это находится на севере современного Ставропольского края, возле границ Ростовской обл. Чуть западнее, если пересечь границу Краснодарского края, на возвышенности берут своё начало речки Ея, Челбас, Рассыпная и сам Калалах.

Перед рассветом ушедшая вперёд казачья разведка дала знать, что огромная сила татарская стремительно приближается к лагерю. И действительно не успели казаки опомниться, как татары Девлет-Гирея уже охватывали их со всех сторон. Платов действовал быстро и хладнокровно. Он приказал сдвинуть телеги и загородить вокруг небольшой окоп, возведённый за ночь. Двое казаков были тут же посланы за подмогой к п/п-ку Ивану Бухвостову, который был неподалёку, с ногайской знатью. Гонцы в окружении небольшой команды бросились на прорыв. В короткой рукопашной схватке, татары эту команду рассеяли и загнали в вагенбург. Один из гонцов погиб, но другой, пользуясь круговертью и неразберихой скоротечного боя, прорвался и исчез за р. Калалах, что собственно и нужно было всем осаждённым. В 8 утра «окоп» был окружен и крымчаки предложили сдаться. Однако, получив отказ, спешились и бросились на штурм... Казаки ружейным огнём и картечью из единственной пушки отразили шесть атак до четырёх часов дня. Во время восьмого приступа, Платов заметил в степи пыль. Это шёл на выручку полк Уварова, который дерзко и отважно с ходу врезался в неприятельский тыл. И в это время Платов посадил своих казаков на уцелевших коней и ударил из «окопа». Отходящие по элипсу татары нарвались на огонь 4-х лёгких пушек подошедшего полка И. Бухвостова, а затем на них налетели ахырские гусары. Это был финал - скопище неприятельское, охваченное паникой, разбежалось. Татары пытались остановиться трижды, но сбитые п/п-ком Бухвостовым снова бросались в бегство. В плен казаки никого не брали. Татар изрублено было около 5 тыс. Казаки потеряли убитыми 8 чел., 15 - пропало без вести и 54 чел. ранено. Лошадей убито 288 и переранено около 300. Бухвостов доносил полковнику Бринку: "Войска Донского полковник Платов, будучи в осаде от неприятеля, оказался, не устрашим, ободряя своих подчинённых, удержал их в слабом своём укреплении до моего к ним прихода".

После подвига на р. Калалах М.И. Платов стал известен в русской армии, о нём узнал и начал ему покровительствовать князь Г.А. Потёмкин. Платов был награждён специальной золотой медалью "За ревностную службу". "Если кому-нибудь придётся быть в таком же положении, тот пусть приведёт себе на память подвиг молодого Платова, и успех увенчает его оружие. Фортуна, не всегда слепая, возведёт, быть может твёрдого воина на ту степень славы, на которую вознесла она и маститого героя Дона" - так оценивал стойкость тогда ещё совсем молодого казака легендарный Денис давыдов в зрелом возрасте. А крымчаков и закубанский сброд преследовали тогда до р. Кубань, затем перешли её вброд и Бухвостов с гусарами и казаками занял Копыл (г. Славянск), где нашёл 34 турецкие пушки. Встревоженное войско срочно направило на поддержку отряда Бухвостова ещё несколько полков. Походным атаманом над ними с 1 мая 1774 г. был назначен полковник Осип Данилов, который начал нести кордонную службу по р. Кубань с 1772 г. и простоял там по 1776 г. Закубанцы от Девлета отпали, а он отправился в Кабарду, Моздок. По пути наткнулся на станицу Наурскую. 10 июня старики и женщины обороняли её от 8 тыс. татар и кабардинцев. Потеряв 800 чел. татары ушли на следующий день. Ген. де Медем во главе корпуса устремился за ними в Кабарду и настиг там остатки войск Девлета на р. Чегем, рассеяв их окончательно. Знаменитый атаман Савельев с казаками и гусарским эскадроном поручика Зимина перешёл Терек и уничтожил две чеченские партии, спешившие и опоздавшие к Науру. После решающих сражений на всех театрах военных действий 21 июля 1774 г. между Россией и Оттоманской Портой был заключён Кючук-Кайнарджийский мир. К России отошли Кинбурн, крепости Керчь, Еникале и Азов с прилегающими уездами. Россия снова получила выход к Чёрному морю, который почти тысячу лет назад имела при славных русских князьях, потрясавших сам Царьград.

Продолжение следует в части  56                http://proza.ru/2020/05/16/2007               


Рецензии