Здравствуй, Плешка! - 2

… Первого сентября 1973 года началась насыщенная студенческая жизнь. Семинары, лекции, зачёты, курсовые и лабораторные работы, их защита… Знакомства с сокурсниками и сокурсницами… Замечательное время было! Жалко, что быстро пролетело…

   Приближается первая в Плешке экзаменационная сессия…

   Стоим как-то на лестнице с ребятами после занятий, курим…  Подлетает к нам один из общественников, которые всегда вьются около деканатов и кафедр, и всегда всё и про всех знают. Спрашивает у нас:

   - Кто хочет получить хорошую оценку по истории партии?

    История КПСС в то время была  обязательным предметом, изучение которого продолжалось 2 года, и оценка за него шла в диплом. Читал нам лекции и вёл семинары преподаватель кафедры истории КПСС Михаил Иванович Лопаткин. Вот что я нашёл про Михаила Ивановича в Инете. Совершенно об этом не знал!

Род. 14.10.1919 в дер. Кутуково Ивановского района Тульской области. Окончил школу.
Призван по комсомольскому набору в ВМФ Во время Великой Отечественной войны служил на ПЛ Щ-205 ЧФ, в апр. 1944 переведен на СФ, где участвовал в боевых действиях в составе экипажа ПЛ "С-101".
После войны окончил Московский институт народного хозяйства им. Г.В.Плеханова в 1952, аспирантуру. Кандидат исторических наук. С 1956 по 1984 работал преподавателем и доцентом кафедры истории КПСС института. Награжден орденами Отечественной войны 2-й ст., Красной Звезды, медалями.

   Все  ребята стоят молча. Вроде, никому хорошая оценка по истории партии и не нужна. Все и так всё знают…
 
   - Что нужно сделать для этого? – спрашиваю я у этого всезнайки.

   - Подойди к Михаилу Ивановичу, - отвечает этот кадр, - он всё расскажет.

   - А ты сам-то чего, - спрашиваю у него, - не хочешь помочь и получить хорошую оценку по предмету?

    - Да я занят,  - начал он вилять, - потом мне в одно место нужно съездить. Не могу…

   Подхожу к Михаилу Ивановичу:

   - Михал Иваныч, вам что-то нужно сделать?

   - О, молодец! – хлопает он меня по плечу. – Сейчас пойдём ко мне домой, объясню, что делать…

   Жил он недалеко от Стремянного переулка, почти рядом с метро «Добрынинская» в старом одноэтажном домишке  дореволюционной постройки.

   Приходим к нему домой…

   - Мне нужно съездить, - говорит Михаил Иванович, - к одному моему бывшему ученику за новогодним продуктовым заказом. Он работает директором ресторана недалеко от метро «Динамо». Съездишь к нему, возьмёшь заказ и привезёшь сюда. Сейчас я дам тебе деньги за заказ и сетку…

   Пока Михаил Иванович искал сетку, раздался звонок в дверь. Михаил Иванович пошёл открывать.
 
   Я стою и жду сетку и деньги…

   Должен вам сказать, дорогие читатели, что к тому моменту уже отпустил окладистую бороду. Было мне  двадцать четыре годика и на студента первого курса – ой! – как я был не похож!

   Михаил Иванович открывает дверь,  в комнату влетает человек и прямо с порога начинает интенсивный рассказ оченьнно матерными словами:

   - Михал Иваныч, ё… тв… м…, знаешь, где я сейчас был?! Знаешь, кого я, бл…, встретил?! Помнишь Васю Егорова, он у нас учился? Сейчас директор ресторана. Приглашал в гости, отметить проводы старого  года. Выпивон и закусон его. Собирайся – поехали. Отпразднуем…

   Михаилу Ивановичу неудобно. Он стушевался и покраснел. Судорожно начал искать сетку…

    - Подожди, - говорит он влетевшему товарищу (это был тоже преподаватель, он у нас на 4-ом курсе вёл нашу специальность «технология приготовления пищи») – сейчас отправлю человека, потом всё расскажешь…

   - Какого  х@я ждать? – продолжает вошедший! - Быстро собирайся и поехали!

   Смутившийся Михаил Иванович, сунув мне в руки сетку и деньги, вытолкнул меня на улицу…

   Съездил в ресторан, привёз заказ. Руки и ноги не отвалились…

   Всё,  дорогие друзья, историю КПСС я больше не учил! Я не ходил на лекции, прогуливал семинары. Зачёты мне Михаил Иванович ставил автоматом и на семинарах ни разу не опрашивал. На экзамене по истории партии после второго курса написал мне в зачётку: «История КПСС» - отл.»  не спросив ни о чём. Сдавал экзамен (если это можно так назвать)  ему я последним, когда в аудитории никого уже не было.

   Выходим мы с Михаилом Ивановичем из аудитории. Ребята все стоят и ждут, когда выйдет последний экзаменующийся. Валера М. из Казахстана, осетинской, правда, национальности спрашивает у меня:

   - Что получил?

   - Отлично! – говорю…

   Валера сразу подлетел к Лопаткину:

   - Михаил Иванович, вы Шарлаю поставили «отлично», мне «хорошо», а историю партии я знаю лучше Шарлая!

   - Что, что? Лучше… Давай-ка сюда зачётку и пошли в аудиторию. Я тебя ещё поспрашиваю… Мигом твою четвёрку на трояк исправлю!

   - Нет, нет, Михаил Иванович! Это я просто так… - пятится Валера от Лопаткина, прижимая рукой зачётку в нагрудном кармане.

   - То-то же… - назидательно говорит Михаил Иванович.

   Физика…

   Как, всё-таки, много значат знания, полученные в школе для успешной учёбы в институте!

   Например, немецкий язык. Я оканчивал простую московскую школу №414. Учителем немецкого языка у нас с 5-ого класса была Надежда Георгиевна Бунина. Она не только вела обязательные уроки, но ещё и кружок немецкого языка для всех желающих. В этот кружок я ходил заниматься.

   На уроки и в кружок она всегда приносила карикатуры датского художника Херлуфа Бидструпа, нарисованные на ватмане  форматом  А1. Принесёт, повесит на доске и спросит:

   - Расскажите мне, мои дорогие, что вы видите на этом рисунке? Если какие-то слова не знаете, спросите, я подскажу…

   После выпускного вечера я спросил у неё:

   - Надежда Георгиевна, где это вы так научились рисовать, прямо как Бидструп!

   - Володя, - отвечает она, - я совершенно не умею рисовать! Я делю ватман и карикатуру на большое число равных  квадратов. Затем постепенно, квадрат за квадратом переношу  нарисованное в квадратиках карикатуры в большие квадраты на ватмане.

   У меня не было слов…

    В 6-ом классе мы ставили сценку из повести А.Гайдара «Тимур и его команда» на немецком языке. Выступали перед родителями на родительском собрании. Кого я там играл, не помню. Видимо, Мишку Квакина… Однажды к нам в школу приехала делегация из западногерманского (по тем временам это было что-то!) города Hannover и Надежда Георгиевна провела показательный урок в нашем классе  для немецкий гостей. После урока вся немецкая делегация встала и долго хлопала в ладоши Надежде Георгиевне.

   Она стоит вся раскрасневшаяся, глаза блестят… Вот что значит увлечённый своей работой человек!

   Проблем с немецким языком у меня не было ни в МИХМе, ни в МИНХе. Всегда получал «отлично». Преподаватели немецкого языка в обоих институтах относились ко мне с большим уважением.

   На третьем курсе первого семестра в нашей группе появляется новый студент – Сергей В. Смотрю, перед зимней сессией он ходит, как в воду опущенный.

   - Чего, Серёга, грустишь? – спрашиваю.

   - Понимаешь, я перевёлся из другого института, и у меня нет экзамена по немецкому языку. Из-за немецкого языка меня отчислили из института. Я его совершенно не знаю. К этой сессии меня не допустят, и опять я вылечу из института.

   Преподавателем немецкого языка у нас в группе была Валентина Николаевна. Она же была куратором нашей группы. Относилась ко мне очень хорошо.

   - Пойдём, Серёга, на кафедру, - предлагаю ему, -  поговорю с Валентиной Николаевной.

   Приходим… Вызываю её в коридор и говорю, что так, мол, и так, есть неплохой парень, отслуживший в армии. Несколько подзабыл язык. Нельзя ли к нему при приёме экзамена отнестись с пониманием и особо не напрягать?

  -  А где он? – спрашивает она.

  - Да, тут на лестнице стоит…

   - Зови его сюда!

   Подходит Серёга…

   - Будете сдавать сейчас экзамен? – спрашивает она у него.

   - Нет! Так сразу! Я не могу! Мне нужно денька два, чтобы подготовиться! – замахал руками Сергей.

   - Дорогой мой, - улыбается она, -  ты учил 5 лет немецкий языке в школе и два года в институте. Что тебе дадут эти два дня? Ищите свободную аудиторию, и пошли сдавать экзамен!

   Пошли искать…Серёжа, зашаркав ногами, поплёлся за нами…

   Нашли аудиторию. Садимся за стол так: Серёжа, Валентина Николаевна, рядом с ней я. Порывшись в своей сумке, она достаёт оттуда текст на французском языке, кладёт перед Сергеем и говорит:

   - Переведите…

   Смотрит на меня и прикладывает палец к губам: «Молчи, мол…». Сергей, обхватив голову руками,  склонился над текстом.

   Я заёрзал на скамейке, не зная, как подать Сергею знак о том, что текст не на немецком языке, а Валентина Николаевна всё держит палец у губ.

   Минут пять он точно сидел, склонившись над текстом, а потом поднял голову и жалобно так говорит:

   - А это, вроде, не немецкий язык…

  Валентина Николаевна берёт у Сергея зачётку, пишет туда: «немецкий язык –« удовл.» и говорит:

   - Хорошо, хоть знаете, что это не немецкий язык. Некоторые и этого не знают…

   Сергей мне потом рассказывал:

   - Ты знаешь, некоторые слова я разобрал и уже хотел переводить…

   - Наверное,  Карл Маркс, Фридрих Энгельс, может быть ещё Ленин… Тут и с       хинди можно перевести не зная языка…

   - Да ладно тебе прикалывать! Прямо гора с плеч! – засиял Серёга…

   Или взять черчение и начертательную геометрию…

   На 54 году жизни довелось проучиться семестр на дневном отделении инженерного радиотехнического факультета МИРЭА (Московский институт распространения эпидемии алкоголизма) по предмету «Начертательная геометрия и техническое черчение». Аббревиатуру названия института так расшифровывают сами студенты. Не я.

   Получилось это следующим образом. Племя мой, Серёга, звонит и спрашивает:

   - Дядя Володя, ты как, в начерталке и техническом черчении сечёшь?

   - Кой-чего малость подзабыл, - отвечаю, - принесешь учебник, думаю, восстановлю в памяти. Приезжай!

    У нас в школе с 9-го класса начиналась специализация: швеи-мотористки, токари-фрезеровщики и чертежники-конструкторы - по желанию. Записался в токари-фрезеровщики. Вышло так. Класс «Б» - одни девочки - швеи-мотористки, класс «В» - одни мальчики - токари-фрезеровщики и класс «А», будем так говорить, ребята и девчата, по умственному развитию немного превосходящие остальных, - чертежники-конструкторы (все 4 школьных  медалиста 2-х выпусков 1966 года из нашего 10 класса «А»).

   Учусь я в классе «В», уже начали ходить на завод «Салют»: осваиваем токарный станок. Проходит месяца два. Перед занятиями входит в класс учительница математики Изольда Александровна Тетюшкина, подходит ко мне и говорит:
   
   - Собирайся!

   Куда? Зачем? - не пойму.   

   - Собирайся, собирайся, тебе в этом классе делать нечего!

    Привела в класс «А», посадила за парту:
   - Вот твоё место!


   Представляете, что сделала учительница?! Она перевернула всю мою судьбу! Способен ли сегодняшний учитель совершить такое? Нет, ну если за бабки...

   Так переквалифицировался в чертежника-конструктора.

    Помимо школьных занятий по черчению мы ходили 2 раза в неделю на практику в институт, называвшийся ОРГРЭС. Занимался с нами простой инженер этого института, и думаю, это была какая-то его общественная нагрузка. Но качество обучения! В институте у меня не было проблем ни с черчением и начертательной геометрией, ни с предметами, связанными с черчением. Сколько я переделал домашних заданий и нарисовал эпюров ребятам из группы - не счесть!

   Возвращаюсь к племяннику. Приносит учебник, тетрадь с заданиями. Садимся, пытаюсь объяснить с азов: точка в пространстве, отрезок... Как это выглядит на эпюрах. В глазах у племяша туман, ничего не понимает. Пространственное воображение полностью отсутствует. Дал треугольник, линейку, попросил начертить две параллельные линии. Начертил так, что у меня слезы на глаза навернулись:

- Чему тебя в школе-то учили?

  - Ничему, у нас и черчения никакого не было. Отстал ты от жизни! - смеется Сергей.

   - Тогда так: я тебе, конечно, все начерчу. Защищать будешь сам, тут уж как получится.

   В общем, сделал 65 задач и начертил 5 чертежей на ватмане форматом A3, один из которых диметрия, по моим понятиям, простейшей детали: цилиндр на подставке, в которой четыре отверстия по углам, 2 ребра жесткости, одно сквозное отверстие в цилиндре и второе, большим диаметром, до половины. Простота - мы чертили сложные сборочные чертежи в аксонометрии и диметрии.

   - Все могу, дядь Володь, понять. Но как ты диметрию чертишь, для меня кроссворд! - удивляется Серёга.

   Получил Сергей зачет…

   … И так физика.

   С горем пополам три семестра как-то ухитрялся сдавать зачёты. К экзамену в конце второго курса подошёл со следующими результатами: из 16 -ти лабораторных работ сделано пять, защищено только три. Надо доделать работы, защитить их, получить зачёт и только тогда будешь допущен к экзамену. Что сделать было совершенно невозможно, ввиду отсутствия на это времени.

   Что тут делать?

   Решил выловить нашего преподавателя по физике (он нам читал лекции, вел семинары и лабораторные работы проходили под его руководством) когда он будет один и поговорить с ним.

   Два дня я его вылавливал, никак не получалось, чтобы он был один.

   На третий день смотрю: он идёт задумчивый по коридору один. Подхожу к нему со словами:

    - Николай Сергеевич, можно вам вопрос?.

    Он отшатнулся от меня, закрылся руками и прижался к стенке:

   - Что?.. Что тебе нужно? – испугался он (конечно,  испугаешься: двухметровый амбал перед тобой, да ещё с бородой. Бандит с большой дороги…).

   Объяснил ему ситуацию…

   - Знаешь что, - говорит он мне, - сейчас я не могу.  Поставил двойку за экзамен  сынку одного преподавателя (назвал фамилию, я её помню, но так и быть называть не буду), который работает у нас на кафедре. Тебе не горит?

   - Да нет, - отвечаю…

   - Приходи завтра в лабораторию часика в два. Разберёмся…

   Как штык на следующий день был в два часа у входа в лабораторию.

   Сергей Николаевич завёл меня в лабораторию и протягивает руку:

   - Давай зачётку…

   Записывает туда: «Физика – зачёт» и отдаёт её мне со словами:

   - Только никому об этом не говори. Ни слова! Встретимся на экзамене…

   На экзамене беру билет, читаю вопросы и условия задачи и соображаю, что не знаю ничего. Полный нуль!

   Сажусь за стол, беру лист бумаги и переписываю туда названия двух вопросов и условия задачи. Сижу и жду, когда меня вызовут и поставят заслуженные два очка.

    - Шарлай, ты готов? – раздаётся возглас от стола, где принимал экзамены Сергей Николаевич. – Иди сюда.

   Обречённо сажусь к нему за стол, готовый понести заслуженную кару за своё незнание физики.

   - Что ты там написал? Давай сюда твой листок. Какой у тебя там первый вопрос?

   Читаю ему название первого вопроса из экзаменационного билета…

   - Похоже, похоже… - говорит он, смотря на листок.

   Кроме названия вопроса на листе ничего нет…

   - Второй вопрос, какой?

   Читаю ему название второго вопроса…

   Кроме названия второго вопроса на листе ничего нет…

   - Похоже, ты знаешь, похоже! – говорит Сергей Николаевич, даже не улыбаясь!

   - Задачку решил?

   - Да вот пытался…

   Кроме названия условия задачи на листе ничего нет…

   - О! - ты знаешь, похоже, похоже… Давай сюда зачётку…

   И записывает в неё: «физика» - «хорошо»!

   Как это назвать, уважаемые читатели? Везение или это что-то другое? Даже не знаю…

   На третьем курсе состоялся у нас разговор с Зияшем (это тот, с кем мы подавали на апелляцию за сочинение при поступлении в институт).

   - Володя, -  спрашивает он у меня, - как тебе удаётся сдавать зачёты и экзамены?

   - По-разному, - отвечаю, - где-то знаний хватает, где-то задницей. Ходишь-ходишь раза по три-четыре, пока преподавателю не надоест твоя рожа и он не поставит зачёт или «уд.» на экзамене.

   - Деньги не платишь?

   - Нет, Зияш, какие деньги?

   - А мы – чеченцы (из 120 человек, учащихся на нашем потоке чеченцев было 12 человек), если не положишь в зачётку 25 рублей за зачёт и 50 рублей за экзамен, то не сдашь ни за что!

   - Ваш земляк, доктор экономических наук Руслан Имранович Хасбулатов, преподающий в нашем институте, знает об этом?

   - Ты ещё спрашиваешь… - машет рукой Зияш…

   Продолжение следует…