От казаков днепровских до кубанских ч. 65

8 июля (19 июля) 1790 г. произошло Керченское сражение между русской и турецкой эскадрами.

Резерв 6-й колонны под командой подполковника Зубина атаковал южную стену крепости по льду лимана, причём гренадеры волокли по льду пушки и штурмовые лестницы. Под прикрытием этих пушек они приставили лестницы и взобрались на стены. Турки бешено сопротивлялись, но были уничтожены. Через 25 минут на стенах появились наши флаги, и Потёмкин вздохнул с облегчением. Далее в крепость ворвались и остальные колонны. Сражение переместилось на городские улицы. Раненые быстро замерзали. Кровь на морозе леденела мгновенно. Штурм занял всего час с четвертью. После этого времени Очаков стал гигантской могилой. Из 25 тыс. гарнизона и жителей было убито почти 10 тыс., а остальные пленены. Очаков пал, не выдержав штурма и был предан армии, как обещалось, грабежу на три дня. Трофеи составили 310 орудий, 180 знамён, множество припасов. Кроме тяжёлой амуниции, получено много пистолетов, сабель, кинжалов, стрел, кос и тому подобных вещей, которые продавались целыми возами. Досталось и огромное множество купеческих товаров. Потери русских войск убитыми и ранеными составили полторы сотни офицеров и до трёх тысяч солдат и казаков. После гибели в морском бою Сидора Белого, запорожцы созвали раду, на которой избрали кошевым атаманом Ивана Сухину. Ранее, полковник Бугогардовской паланки уходил в эмиграцию, а в 1788 г. вернулся. Рассерженному Потёмкину не понравилась ни кандидатура кошевого, ни попытка возродить сечевую демократию. Уже через несколько дней генерал-фельдмаршал сместил «народного избранника» И. Сухину и своей волей назначил кошевым З.А. Чепегу. Последний писал премьер-майору А. Головатому 5 июля этого года: «Его Светлость... 3 июля князь Григорий Александрович Потемкин-Таврический определил меня в войско верных казаков Войсковым Атаманом... рекомендую вашему высокоблагородию при собрании всех казаков оповестить…».

Сам князь Потёмкин писал об этом же императрице так: «Я на место сего почтенного старца (С. Белого) препоручил правление коша секунд-майору Чепиге…». Небольшого роста, коренастый... он служил в коннице, многие из пешей сиромы его знали плохо, забушевали. Но всемогущий фаворит в данном случае не стал применять силу и усмирять явный бунт. С запорожцами стали разбираться «по-хорошему», крепко поили и кое-как уломали подчиниться. Но Чепега быстро завоевал популярность среди всех своих казаков; стал для них настоящим «батьком»; его уважали за рассудительность, мужество и отвагу. Жалованье Захарию Чепеге было положено 300 руб. в год, что равнялось и жалованью первого атамана - С.И. Белого. 20 апреля 1789 г. фактически восстановленное казачье войско за совершённые подвиги переименовывается в «Войско верных казаков черноморских». Активное участие черноморцев в русско-турецкой войне, снова вернуло им благосклонность русского правительства. Учитывая, что основные силы русской армии находятся на юге и отражают очередную агрессию со стороны Турции, шведский король Густав III, без объявления войны, с намерением пересмотра Ништадтского мира, 21 июня 1788 г. напал на русские владения в Финляндии. Бомбардировке в тот же день подверглась наша крепость Нейшлот. Шведы давно мечтали о возвращении Финляндии. Они знали, что русских сухопутных сил там было чрезвычайно мало и надеялись на скорую победу. К счастью для нас, собиравшаяся в Средиземное море эскадра адмирала Грейга, не успела выйти из Кронштадта. Ей было приказано атаковать флот герцога Зюдерманландского, крейсировавший неподалёку, у Красной горки. Одновременно принимались энергичные меры по прикрытию Петербурга и обороне наших позиций. Вместе с пехотой шведам противостояли казачьи полки, из них два донских - Василия Леонова и Дмитрия Поздеева.

Неприятель панически боялся легкой казачьей конницы, и русское командование стало спешно создавать новые казачьи части. Кроме того, в Финляндию стали отправлять казаков из восточных пределов страны, привычных к снегу и морозу. Туда же форсированным маршем двигались все гарнизоны ближайших городов. Вскоре на границах Финляндии, под командой графа Мусина-Пушкина, собралось 20 батальонов пехоты, 2 полка кирасир и 800 казаков (из них 167 из Оренбуржья). Всего же против 36 тыс. шведов, встало около 14 тыс. наших воинов. На Балтику был переведён принц Нассау-Зиген. Исход войны был решен в морских сражениях. Немногочисленной эскадре адмирала Грейга (15 судов разного ранга) удалось потопить часть неприятельских судов и захватить 74-х пушечный адмиральский корабль «Принц Густав» вместе с вице-адмиралом графом Вахтмейстером. После этого шведский флот был заперт в Свеаборге и лишён соответственно подвоза каких-либо припасов. Шведы, бесплодно осаждавшие более двух месяцев крепость Нейшлот, сняли осаду и очистили земли Финляндии. Успех был на стороне лучше вооруженной, а главное, несравненно лучше обученной русской армии. По подписанному в 1790 г. мирному договору, каждая из сторон осталась в прежних границах. К возобновлению турецкой войны весной 1789 г. обе наши армии были укомплектованы: до 80 тыс. чел. - Екатеринославская, с задачей овладеть крепостями Бендеры, Аккерман и по возможности Измаилом; Украинская – до 35 тыс. чел. должна была прикрывать тыл первой армии и поддерживать австрийцев, действующих вдоль р. Серет. Военные действия графом Румянцевым начались ещё в апреле и велись довольно успешно в районе Бырлада и Галаца. Затем на замену командующего армией туда прибыл князь Н.В. Репнин и А.В. Суворов для управления дивизией.

В 1789 г. Черноморская гребная флотилия перешла под командование адмирала Иосифа де Рибаса, урож. г. Неаполя, будущего основателя Одессы, обессмертившего своё имя в названии знаменитой Дерибасовской улицы, одного из величайших хитрецов своего времени. С 28 мая 1789 г. по приказу Светлейшего князя Потёмкина-Таврического, А.А. Головатый с флотилией и пешими полками находился в подчинении контр-адмирала М.И. Войновича. За наставлениями войсковому судье приходилось ездить в Очаков. 16 июля Потёмкин из Ольвиополя приказывал казачьей флотилии, состоявшей уже из более 20 лодок, находиться в устье р. Березани, в месте возможной высадки турецкого десанта. Вскоре Г.А. Потёмкин предписывает «стать всеми лодками у Очакова». 28 июля 1789 г. через старшину Курляндского он передает вместе с ружьями и пиками «знамена, сколько есть готовых». В тот же день потомок знатного каталонского рода де Рибас вручил Головатому изготовленную по приказу князя Потёмкина, согласно описаниям Антона Андреевича, вызолоченную серебряную «палицу судейскую войска верных казаков Черноморских». Екатеринославская армия Г. Потёмкина продолжала сосредотачиваться в районе Ольвиополя, но делала это очень медленно, и только в середине июля войска потянулись к Бендерам. Учитывая такую нерасторопность, турки решили разгромить разобщённые силы союзников до их соединения и, с этой целью выслали к Фокшанам большое войско. Весной 1789 г. А.В. Суворов был направлен в 1-ю армию генерал-фельдмаршала П.А. Румянцева-Задунайского. В корпусе ген., графа И.П. Салтыкова Суворову было поручено командовать 3-й дивизией на р. Аржише. 5 пехотных и 8 кавполков (всего около 10 тыс. чел.) с 24 орудиями полевой артиллерии, которые обслуживались двумя ротами бомбардиров, занимали позиции на правом фланге в Валахии, на территории нынешней Молдавии и Румынии, между реками Прут и Серет.

Этот фланг примыкал к левому флангу 18-ти тысячного австрийского корпуса принца Саксонского Фридриха Кобурга. Имея чёткие инструкции от большого политика и администратора князя Г. Потёмкина, Александр Васильевич мог помогать австрийцам в атаке, но не должен был оказывать помощи в обороне. В июле 1789 г. 80 тыс. турецких войск заняли позиции под Фокшанами. Верховный визирь Юсуф-паша намеревался сначала разбить австрийские войска, а затем русские. Принц Кобургский обратился за помощью к ген. Суворову, дивизия которого стоял в сел. Бырлад. До Фокшан следовало пройти, почти по бездорожью, 40 верст и русские воины совершили немыслимый по тем временам марш-бросок всего за 26 часов. Австрийский генерал был приятно удивлен скорому прибытию русского подкрепления в составе около 7 тыс. чел. и 16 орудий. На следующий день, 18 июля, русские стали строить мосты через речушку Тротуш. Саксонский принц полагал, что возводимые сооружения будут мешать... Вечером три моста были готовы, и А.В. Суворов отправил к нему письменный приказ, в котором указывал о выходе на неприятеля двумя колоннами, в 3 часа утра. До наступления оставалось четыре часа. Принц понял бесполезность споров и подчинился. В назначенное время союзники выдвинулись навстречу туркам двумя колоннами. Шли скрытно двое суток до сближения с армией ген. Осман-бея, но 21 июля их обнаружили. Дальше к молдавской деревеньке Фокшаны пришлось продвигаться с тяжёлыми боями. Турки отступали к своему укреплённому лагерю постепенно. Австрийцы, вдохновленные ген. Суворовым, не раз ходили в штыковые атаки. Монастырь Св. Самуила был последним очагом турецкого сопротивления. Несколько сотен янычар отвергли предложения о сдаче и решили биться до последнего солдата. Австрийцы, вдохновленные А.В. Суворовым, не раз ходили в штыковые атаки. Монастырь Св. Самуила был последним очагом турецкого сопротивления.

Несколько сотен янычар отвергли предложения о сдаче и решили биться до последнего солдата. А.В. Суворов окружил монастырь с одной стороны, австрийский принц – с другой. Орудия открыли огонь. При штурме монастырских стен турки взорвали пороховой погреб, в результате чего пострадало 10 русских офицеров и небольшое число австрийских воинов. Ожесточённый бой продолжался 10 часов. После разгрома неприятеля Саксонский принц и русский генерал сошли со своих коней и обнялись. Потеряв всего 400 чел., А. Суворов оттеснил турецкую армию, нанеся ей немалый урон. В Стамбуле и Петербурге события под Фокшанами посчитали случайностью. И всё же для императрицы Екатерины II эта победа носила дипломатический характер. Князь Потёмкин правильно предположил, что прямодушный ген. Суворов покорит сердце Ф. Кобурга. И действительно при дележе трофеев в знак дружбы и согласия России и Австрии Александр Васильевич распорядился отдать австрийцам все турецкие пушки. Ревнивый к чужим успехам Потёмкин прямо сказал полководцу Суворову, что дело в обычном везении, на что последний ответил: «за везением следует иногда талант». Через два месяца генерал-фельдмаршал принц Фридрих Заксен-Кобург опять запросил помощи у генерала Суворова. Командующий Юсуф-паша, прозванный Дженазе (по-турецки - смерть) собрал на этот раз 100-тысячную армию, перешёл Дунай у Браилово и продвигался к реке Рымник. Это сообщение А. Суворов получил 6 сентября, но на помощь сразу не бросился. В его зоне ответственности находилась обширная территория от Фокшан до Галаца. Полководец подозревал, что австрийцы паникуют раньше времени. На другой день примчался второй гонец от принца с известием, что турки в 4-х часах езды от его войск, на что он ответил кратко: «Иду, Суворов» и ночью, собравшись по тревоге, двинулся на выручку союзников - навстречу туркам.

Потёмкину было отправлено донесение. Погодные условия усложняли задачу русским войскам. От сильных дождей река вышла из берегов и разрушила переправу. Пришлось остановить передвижение и разбить лагерь. Ночь на 9 сентября была мучительна для ген. Суворова. Он жаждал движения вперед, но вынужден был стоять на месте. Александр Васильевич более всего в военном деле ценил время, а оно было потеряно. Турки, к счастью, не спешили. Дождь закончился и выглянуло солнце. Русская легкая кавалерия подошла к лагерю австрийцев рано утром 10 сентября. В деревушке на р. Рымник русский генерал и австрийский принц обсуждали план наступления. Ген.-аншеф А.В. Суворов настаивал на немедленной атаке. Принца пугало число неприятеля, превышающее его корпус в 5 раз. Полководец видел выход только в дерзком наступлении, согласно своему правилу: «Побеждать не числом, а умением». Ген. фон Заксен-Кобург жаловался на усталость войск и сильную турецкую оборону. Суворов устал спорить и заявил, что сам со своими «чудо-богатырями» (7 тыс. чел.) без участия союзников разобьёт врага. Австрийцу пришлось уступить его натиску и только поинтересоваться у ген. Суворова о путях отхода в случае поражения. Великий полководец ответил: «На месте сражения». Ранним утром 11 (22) сентября объединенные русско-австрийские силы (всего 25 тыс.) пошли в наступление. Визирь не мог поверить в происходящее. Его войска были разделены на три крупные отряда. Сам он находился на опушке леса Крынгу-Мейлор и заметил, что между идущими в атаку русскими и австрийцами образовался разрыв. В него тут же было направлено 20 тыс. турецких конников. Визирь пытался вбить клин в союзные войска и разгромить их по отдельности. Вражеский удар был сильным и едва не разрушил правый фланг австрийцев. Ген. А.В. Суворов укрепил этот фланг двумя батальонами, и самая опасная атака неприятеля была отбита.

Продолжение следует в части   66              http://www.proza.ru/2018/07/24/21


Рецензии