рассказ-

Агроном Алевтина + актёр-аниматор Альберт

Август. Аврора алеет. Алевтина азартно авралит.
Апробируя адамову антоновку, анализирует:
- Аппетитное!
Альберт – аниматор (архибестия) амикошонствует:  - Алевтиночка, алло! Айда амурничать!
Ангелоподобная  аскетичная Алевтина айкнула:
- Ахальник!
- Алтарь Афродиты алкает, - алалычит апологет Амура.
Аля афиширует абсолютную апатию.
Архиплут Альберт азартно ангажирует Алевтину.
Алечка аккурат ангел. Аргус Алевтины афганец Антей аки асмодей: Ав, ав, ав!
- Ату! Ату! Ату Альберта! – Атукает «ангел».
12.04.2017

                Т.ВЕРЕТИНСКАЯ



   БЕЛИБЕРДА
Бытовала байка, будто банковский бухгалтер Борис Брониславович Бессонов беспрестанно бодрствует. Бродит, бродит... Благодатное беспамятство бедолаге большое благо.
Благоверную Бориса, бездетную бойкую Бэллу беспокоили бесконечные бессонные бдения. Боялась будущего беспамятства Бореньки, безумия: "Бессонница - бич Божий! Бедненький, бегает, болтается безответный!" Бестолку брызгает благовония, баюкает болезного: "Баю-баюшки-баю..." Безрезультатно! Бэлла боготворила Бориса.
- Бессонница - беда! Безотлагательно бюллетень бы.
- Белочка, бриллиантик! - будучи беспечным, бормотал бородач, - брось! Бромчика булькну, боярышничка, барбитальчика!
- Балбес! Балясничаешь бездумно, блымаешь бельмами багровыми. Бредить будешь! - брюзжит Бэлла.
Баста бездействовать! Блюз Би Би. Бокальчик бренди. Блузка, бюстгалтер бесцеремонно брошены. Белоснежный бубуар! Боря беспрекословно бухнулся. Банально барахтались - бесконечно! Безоглядно!
Будильник!!!
- Боря, Боренька, банк, бежать! - будит Бэлла.
Боря блаженно бурчит: "Белиберда!"
- Белочка, богиня! Бла-го-дать! Бери бокал, - буль-буль-буль, - Будем!
27.03.2017                Т. ВЕРЕТИНСКАЯ               

          Втроём
Валторнист Вавилов Владик, виолончелистка Володина Виктория, вокалистка Вероника Ветрова всегда выступали вместе.
Выточенная Вика виртуозно выводила венгерские вариации, Владик вдохновенно выдувал вальсы. Внушительного веса Верочка выпевала вычурные вокализы.
Вика втюрилась в выжигу Владика, Виктория вообше вульгарно вожделела весельчака валторниста. Виолончелистка вздыхала. Вокалистка втайне всхлипывала.
Взбалмошный ветреник Владик вкушал ... волю. Впустую Виктория, вхолостую Верочка вынуждали валторниста выбирать. Воля-вольная выше всего! Валяет ваньку, всячески вырывается.
В выходные вся ватажка всюду вместе: вернисажи, выставки, варьете.
Воскресенье. Владик выкупался, выбрился, выгладил ветхие вещички. Встретились втроём.
Влад: Вломимся в "Восточную винокурню?" Валюта водится.
Всеядная Верочка воскликнула: "Великолепно!"
Вегетарианка Вика: "Выбор вполне впечатляет".
Вошли внутрь. Владик верховодит: "Водочки, вермута, вкусностей, винограда".
Влад: "Вздрогнем!" - выпил водки, возликовал, взыграло веселье. Высокоинтеллектуальные высказывания, витиеватые выводы...
Вика: "Владик, вальс".
Вальсируют.
Вера: "Влад, "Венгерка".
Воскрылённая Верочка выделывается Вокруг Владика, волосы волной вьются. Воздействие вина взрывоопасно. Волшебно волочится волторнист! Выплясывая, выдохлись.
Вернулись. Влад выкурил Винстон, выпили. Вновь волторнист восхищает высокопарными виршами. Верочка визави взбудораживает, возбуждая. Виктория внемлет всем вракам Влада, Верочка вкушает, восторгаясь Владиком, ветчиной, выставив высокую витрину. Взгляд вдумчивый, выглядит великолепно!
Вдруг Влад, вперившись в вырез вязанного ворота, взревел: "Вера, во, вымя! Во!!!"
Вздыбилась, возмутилась Вера, воскликнула: "Вавилов, вы варвар!"
Вздрогнула Вика, выклёвывшая в винегрете витамины. Выпорхнула вспугнутым воробышком, выбежала вон.
Вечером Вика вместо вечери выпила водицы, взяла виолончель, вмиг вникла, воодушевилась. Вот вознаграждение! Волшебная виолончель!
Верочка возвратившись, включила Верди, взахлёб выплакалась. Высморкавшись, второпях выхлебала ведро варева. Вздремнула. Встала, выжрала вчисту все выжарки, вылакала виски. "Влад - вампир всамделишный! Вздорный выпендрёжник, волынил, волынил..." - вгорячах вымолвила Вера. Всуе вспомнила Всевышнего. Выкушала вкусное вишнёвое варенье. "Всё! Вообще, выброшу вон", - вознамерилась владелица виллы, вполголоса выводя вибрато.
15.04.2017                Т. ВЕРЕТИНСКАЯ


Гончары
Герасим Грачовник грачей гонит. Грачи галдят, галки гомонят, готовят гнездовья. Гоношатся горихвостки. Громы грохочут, громко громыхают. Голубеют гиацинты. Гарцует гнедая германская гавка Груня, глубокомысленно гадит где гиацинты.
Глушь. Гончар Григорий Гайворонский гораздый горшечник. Городит грандиозную гору горшков. Гончарничает, горбатится, громоздит глину, грязнится. Глазастая Галина грунтует, гениально гнёт гармоничные гирлянды, глазурует глечики.
- Галюся, гляди, годится горланчик? – Галя глазеет: - «Годится». Глазуровщица грезит гондольером Габриэлем. Галантный гигант Габриэль гарно горланил гимны Гименею. Где Гранд-канал, где гондола, где галерея! Горюет Галина, грусть гнетёт головушку.
- Галюся, голубушка, готовь говяжьи голубцы, гренки! – гнусавит гурман-гастроном Григорий, - грибочков – груздочков, горошка, голопом!
Гонористая Галя гукнула. «Губошлёп, гнусный грязнуля» – глумится гарпия.
Горемычная Галя готовит. Гремит грибницей. Греет голубцы. Горенка: голубоватые газовые гардины, голубые гардении, герани. Гитара, глобус, гороскопы. Галя гладит глобус: Где геркулес Габриэль голенастый?
Гарь. «Горит, горит! – голосит Галя, - горят грибы»! Гасит Галя грибницу, горячится, гваздается.
- Гриша, гайда! Голубцы, гренки, горошек, - гуторит Галя.
Гневается, горячится гордый Гриша: - Где грибочки-груздочки?!
- Где, где? … – глаголет Галя, гримасничает, глумясь. – Глупенький, голубцы, горошек, греночки.
- Где грибочки-груздочки?! – Грозно гомозит Гриша, грубо гоняет гинандру (женщина – греч.), грозится, гневнонеистовый.
- Гриша, графинчик граппы? Гайда! - годит Галюся.
- Граппы?! – гайда!
Глазки горят. Голодный Григорий глотает граппу, грабастает гренки, громоздит голубцы: - Гарны голубчики, -гам, - Галюся, гарны! – гогочет Гриша.
Громадная Груня гарцует.
Гикнул Гриша, грохотнул гитарой. Грассируя горлопанит: «Города, города…».
Грешные гляделки Гали глядят Гришу, грезят гондольера Габриэля.
24.04.2017 г.                Т. ВЕРЕТИНСКАЯ


ДРЕВО ДЕДА ДАНИЛЫ
Древо девяностолетнего деда Данилы Дмитриевича Давыдова – дуб дремучий! Девять достойных детей, двадцать девять детишек дедовых детей.
День-деньской дедушка давит диван. Дремлет, досужливый да дрыхнет. 
 Дряхлого длиннобородого Дмитрича донимает деменция, дрожание дланей, дочкины дивные двойняшки Дашка да Динка, да доберман Дэн.
Дедушке да дородному доберману доверяет дочка Диана доглядывать девчушек.
Днём диатезные дошколята достают деда. Детским дискантом даровитые дитятки декламируют деду «Дюймовочку». Драконят добермана.
Докучает доберман: «Дед, давай двигаться, давай. Дверь! Двор! Дичь!», - демонстрируя дружелюбие, долизывается Дэн, дёргая деду дешёвенькую душегрейку.
Дождь. Дети дома. Деспотичные девчонки дурят деда: «Деда, дозволь детям десерта».
- Дорисуйте дубочек, докалякайте.
- Дорисовали.
- Десерт? Да, да, дынный джем, дорогушечки, - дакает дед, - дам, дам.
- Дедуня, дай денежку, - допекает двойня.
- Доделайте, доклейте детский домик, доиграйте «Дочки-матери»
- Доиграли.
- Да, да, две десяточки дам Дашеньке, Диночке. Держите, - даёт деньги доверчивый дедуся.
Детки довольны. Далее дразнят друг друга, дули дают, дурачатся, дебоширят, дико дерутся. Доводят деда, досаждают. Добрый дедушка дорожит двойней дорогой доченьки Дианочки.
«Держаться, держаться. Дождаться дочь, дождаться дочь», - думает Дмитрич.
Дождался. Долго дочь – добытчица добиралась до дому. Дождался да дёрганную, дерзкую. Досадно деду.
Давным-давно дипломированный дантист дометнувшись до доцента, дарил душевным добропорядочным дамочкам дорогие духи, диаманты. Добивался, доказывал доблесть. Давно, давненько дивились дамы: «Дока! Дюжий джентльмен!» Дифирамбы дилетантские далдонили. Демонические декольтированные дамы давали действовать. Джульетты, Данаиды, Джозефины… Да! Дела давнишние.
Деннонощно думает думу долголетний Дмитрич: «Дело дрянь. Доконала дата девяносто, - догадался, - душа древняя». Доковылял до дивана: «Да! Доля-долюшка! Дожил дотла. Доколе дышу, доколе дрыгаюсь, дундук, дурачина, дивлюсь долгой дороге. Доживу до девяноста девяти, дам дуба. Должен детей доченьке доглядеть».
Дождь дико дубасит двери. Дмитрич дремлет.
25.04.2017 г.                Т. ВЕРЕТИНСКАЯ


Епитимья
Екатерининский Екатеринодар. Есаул Евсей Есипов еле-еле едет. Ехидничает, ерепенится его Егоза. Ездок, естественно ерихонится.
Ещё естество Евсея епитимьи ежедневной ершится. «Ежи еси – ежедневно, ежи еси – ежечасно». Евангелие ёмкое елозит ежеминутно! Есть едва-едва, единожды.
Единомышленник Евсея ефрейтор Егор Ёлкин, евший ежевику, единственный единоплеменник, ехидно ёрничает:
- Ерунда! Есипов, ендову едрёного ерофеича ежевечернее! Ей-ей!
- Ерундишь, Егорушка! Если епитимья, единосущего, единодержавного… Ежи еси…
- Езжай, езжай, «епископ»!
- Еретик, Ёлкин, еретик!
- Ехай, ехай!
- Ехаю.
Екатеринодар. Есипов еле едет.
26.04.2017 г.                Т. ВЕРЕТИНСКАЯ

         ЖИЗНЬ  ЖЕНЬКИ

Живёт Женька, жуткий жмот — жирный живот. Желудок — жёрнов. Жрёт, жрёт, жрёт: жаркое жирное, жюльен, желе, жвачку — жвачное животное.
Женолюбивый жеребец.
Жизнь же Женьки — жуть. Жильё — животрепещущая жилка, жилет жестоко жмёт, живот жиреет. Женька же, жадно жуя, жалобно жужжит, жучара:
– Жениться желаю! Жениться. Женою жажду Жанну жаркую.
Жанна - жизнерадостный жаворонок! Жилплощадь желательна.
Женихается Женька. Ждёт. Жалует желанной женщине жасмин. Жалкий жуир! Жаба жадная.
Жанна жмётся, жеманится: «Женькино жильё — жопа!»
Жестоко жалит Жанна жениха. Житейский жанр!
Жалок Женики жребий. Желтеет, жиреет. Жалуется жертва женолюбия. Живёт, жюльен жуёт.

03.12.2014 год                Т. ВЕРЕТИНСКАЯ


         ИСТОРИЯ  ИДАЛЬГО ИГНАСИО ИБАНЕСА
Истинные источники извещают: Испания – издревле известная Иберия. Испепеляющие июнь, июль. Импульсивные испанцы изнывают, измученные излучением.
Исконный идальго именуемый Игнасио  Ибанес – измлада истощённый ипохондрик и истерик изнывал из-за изжоги, и икоты, ишиаса и ишемии. Игнасио исполин изрядно изношенный. Изнуряли идальго измысленные испытания.
Издёрганный индивидуум издавна интуитивно искал идеал. И изыскал.
Иконой избрал именитую изумрудноглазую Изабеллу. Истомясь, изнывал из-за избранницы: «Изабелла искомётнейшая изумительная испанка! Изабелла исключительная, источник излюбленный, исцеляющий, Изабелла изысканнейшая» – идеализировал Игнасио идола. Истосковался. Именно – Изабелла идеал!
Исподволь искал изъясниться. Избрал именины Изабеллы. Идёт. Идилический интерьер, инкрустации, икебаны. Изысканные иранские изразцы. Известные именитые испанцы. Интеллектуальные изречения!
Именинница, избалованная известностью искусная интриганка, избоченясь, играючи искушает идальго. Издеваясь изменяет. Издалека исподтишка измывается, изъяны ищет. Изъянов избыток!
Изобличил изолгавшуюся изменщицу Игнасио: Изабеллу иной имеет: иностранец итальянец иноверец Ипполито.
Исступлённый, изничтожил изображения идола: изорвав, изодрав, искромсал. Изобиделся импульсивный измученный Игнасио. «Индюшка изворотливая! Изверг!» Исчезли иллюзии, испачкала, изнанку, изгадила. Избавиться, искоренить, избегать извращённой Изабеллы. Исхудавший исторг исступлённо: «Ишь!»
Изящная Исабель иссохла из-за Игнасио. Идальго «инквизитор» игнорирует идейную испаночку, избегает.
Истлела искра. «Иммортель иссушенный, искусственный!», - иронизирует Игнасио, ибо Исабель иная, «изоблачная».
Искать, искать, искать! «И Игнасио имя имеет!»
 Избрал извечный искатель изнеженную инфанту Инессу индиговолосую. Искоса изучает. Имеет иллюзии изобильные.
Изобразив искренность, изрёк: «Инесса, изюминка! Игрушечка! Извините, искренне интересуюсь, интимный избранник имеется?»
Инесса исподлобья испепелила Игнасио: «Истукан! – изгаляется, - или  идиот! Изгоните иллюзии, идальго Игнасио Ибанес. Исчезните!».
Испугался идальго. Истерзанный избранницами, изничтоженный, исказившись, исторг исступлённо: «Исчадия, изверги! Изуверки! Инквизиторши! Изурочили!» Исполнил истерику.
Игнорируемая Ибенесом Исабель испереживалась. Инкогнито, изловчась, исписала известочку Игнасио: «Исстрадалась, истомилась!»
Извертелся Ибанес, интригованный. И изумился: изящная интеллектуалка Исабель излучающая искренность, изменилась. Или Игнасио изменился?! Изъявил идальго извиниться. Исступлённо изрёк:
- Исабель, извини, исправлюсь, испытай, истязай. Исповедуюсь игумену Иллариону, искореню искусы. Избегал идеальную, идиот, имбецыл! Избалованные, извращённые и Изабелла и Инесса! Интриганки, - избрюзжался Ибанес. – Исабель идеал, Исабель!
28.04.2017 г.      Т. ВЕРЕТИНСКАЯ


    Лавина любви
Лавандоглазая Лариса Львовна Левенберг любила лето.
Лазурная лагуна, льются ласковые лучи. Любуясь ландшафтом, Лариса Львовна ликует: «Лепота»! Ластиковые леопардовые лосины, лоскут льняного лифа. Любвеобильная ладненькая Лариса, лаская левой ладонью лысую левретку Лану, легкомысленно лепечет: «Либо лобастый литератор, либо льстивый лётчик, либо лопоухий легковерный лейтенантик». Ласковая левретка лезет лизаться. «Ланочка, липучка, ладно, ладно лизаться! Лапонька!»
Лафа. Людно. Лежбище лучших леди, ленивых лоботрясов.
Лакомый ломтик Лариса Львовна. Любовников легион. Либидо Ларисы – локомотив! Липнут любострастные ловеласы «ломанческие» латы лямками ладя, лицедействуют. Ликует лукавая Лариса, ломаясь, ловит липучие лобзания.
Льнёт лирик – литератор лохматый Лабуда Лазарь Леонтьевич: «Ладушку, лебёдушку, лилею, / Лару луноликую лелею». «Лары любимой ланиты /Лучше лапуси Лолиты!»
Лара: Лихо, лихо, лирично!
Лётчик Леонид Лаврентьевич, лицезрея Ларису Львовну, ляпнул: Ларочка – ласточка легкокрылая, лазоревка лесная!
Лара:  Летучий лексикон, лётчик! – ласкает лоснящуюся «лакированную» лысину.
Ловкий лейтенантик лепит лепту, льёт любезности «литрами»: «Легенда лета Лариса Львовна! Легенда»!
Лара: - Лестно, Лёшенька, лестно! Лаконично! Лапидарная лексика!
Любительница ликёров, лениво лорнирует лагуну. Легконогая левретка лает, ластится, лижет Ларисе лицо.
Ланч: лазанья, лангет, лобио, лангусты, лягушачьи лапки. Лариса Львовна лакомится личи.
Лёша лакейски лепечет: «Лариса Львовна, лопаточки лимонным лосьоном легонько, легонько».
Лара: Ладно, леший, ладно!
 Лёша лапает Лару: - «Лосьончиком» - Лебедь лапчатый.
Лара: Лёша, ладошки липкие – липучие.
Литератор Лабуда лижет ложку: «Люблю лазанью», - лопочет, любуясь Ларисой.
Лариса легко лавирует лабиринт любовников.
Лагуна. Луна. Лужайка. Льётся ледяной лимонад. Латиноамериканская Ломбада. Лариса лидирует, лентой лепятся любовники: литератор, лётчик, лейтенантик… Лужица. Ластится левретка. Лариса Львовна: ляп! Легко ломает левую лодыжку. Лана лает.
Лазарет. Лозунг: «Лучшее лечение». Лечебное ложе. Лекари, латынь. Ларе ладят лангет, ликвидировав лабильность лодыжки.
Лодыжку ломит. Лишь лиловая лампа. Лежит Лариса Львовна, листает литературу. Лекарь Леви Лейбович Лейнер - «Лапочка»!
Лопает Лара ланч: лапша, лосось, лепёшки. Ласковая лакомка Ланочка лениво лижет липкие ленточки лапши, лавровый листик.
Лариса любит Леви Лейбовича. Лепечет, любвеобильная: «Ласковые ладони Леви лечат Лару». Лебезит, лекарь лишь лыбится. Лава любви лишает Лару лёгкости.
Липовая лодка лекаря – латаная-латаная!
Либидо лекаря – лавина!
04.05.2017 г.                Т. ВЕРЕТИНСКАЯ