Холокост. Часть 3. Возмездие

"Передайте об этом детям Вашим;
а дети пусть скажут своим детям,
а их дети - следующему роду"
 ТОРА. Иоиль,1:3


    На железнодорожном вокзале города Минеральные Воды я нашёл маршрутку с трафаретом «Стекольный завод» и поехал на то место, где фашисты и их подсобники расстреляли более десяти тысяч древнего народа. Не спрашивая у попутчиков где, на какой остановке мне лучше выйти, ехал туда, не зная куда. Когда показались корпуса завода, вышел из маршрутки в надежде встретить Памятный Знак, Указатель или что ещё о событиях 1942 года. Поплутав по неухоженным улочкам, вдоль одноэтажных домиков, так и не встретил даже намёка, в какую сторону идти. Понял, можно ещё долго круги нарезать, но, лучше спросить местного.
    Подошёл к мужчине сидящему на скамейке у своего дома, спросил:
    - Извините. Подскажете как пройти к месту расстрела...?

    Мужчина болезненной внешности внимательно посмотрел на меня и переспросил:
    – Вы ищете..., где расстреливали евреев?
В ответ, я просто кивнул.
    Опираясь на свою трость, мужчина с трудом встал на ноги:
    - Я провожу, отсюда вам будет трудно найди.

    Вдвоём, не спеша, пошли по закоулкам и свернули в направлении лесополосы. Мужчина назвал своё имя, Николай, а кто вы и откуда, расскажите коротко о себе. Я уложился в несколько фраз.
    - Моя трудовая биография проста, — школа, институт, работа на буровых в разных республиках. Сейчас пенсионер, собираю материал для своей книге о нашей семье.
   Николай внимательно выслушал, проникся ко мне доверием и стал рассказывать о себе.
    - Офицер. С развалом советской армии демобилизовали с малой пенсией. На гражданке работал на ставропольской «Химии» пока не заболел, так скрутила, стало трудно ходить.

    Опираясь на трость, шаг за шагом, Николай пересказывал мне то, что знал из рассказов своей матери. Расстрельное поле выбрали недалеко от нашего дома. Утром в хату ввалились полицаи, назвались казаками. Поставили перед собой мою маму, тогда ещё молодую незамужнюю девушку, комсомолку, активистку и принялись её допрашивать. Допросили. Посовещались и объявили, как советская активная комсомолка, приговаривается к расстрелу. За тобой придэм и не вздумай там, сбэгать, иначе всех родаков постреляем.
    Что в этот момент пережила молодая, полная жизни, девушка, словами не передать. На следующий день они опять забежали, проверили, где она. Воды выпили и поспешили в сторону поля с противотанковым рвом, вырытый для защиты Стекольного завода. Когда полицаи доложили немцам за этот противотанковый ров, немцы sonderkomande развеселились. Им было очень весело, прикинули сколько в него можно уложить людей. Хохотали, сами себе такую огромную могилу вырыли! Достойное место для массовой ликвидации, Juden Frei...

    На следующий день они опять зашли выпить воды, сказали, - тебя дэфка расстреляем зафтра.

    А как пошли массовые убийства у противотанкового рва, за неё и вообще забыли. Моя мама осталась жить. Уже после войны вышла замуж, родила детей и всегда на праздник Победы собирала всех нас и рассказывала, о пережитом и то, что видели своими глазах соседские пацаны. Очень она хотела передать нам, своим детям, свою ненависть к тем, кто недалеко от нашей хаты творил неслыханное Зло. Мы слушали маму и Душа леденела. Каждый день паровоз на открытых платформах подвозил людей на расстрел. Соседские мальчишки побежали на выстрелы, ползли меж зарослей кустов и замерев наблюдали, что там творилось. Пацаны, цепенели от ужаса, наблюдая за тем, что вытворяли эти выродки в форме полицаев. Людей из вагонов гнали к яме и расстреливали из автоматов. Тех, кто пытался убежать, головорезы догоняли, били штыками, ножами, ещё живых тащили к яме и безжалостно сбрасывают. В конце дня присыпят землёй и уезжают на отдых. Присыпанные землёй раненные в страшных муках и страданиях пытались выбраться, звали на помощь, в невероятных страданиях умирали под землёй. Три дня из-под земли слышались стоны, глухие крики.

    Николай рассказал мне, приезжала сюда из города Екатеринбурга женщина. Её маленькую девочку со всей семьёй поставили на краю рва. В последнее мгновение мама успела столкнуть девочку за спину. Убитые телами накрыли девочку. Ночью она смогла выбраться из-под мёртвых и каким-то невероятным образом спастись. Скорее кто-то из местных помог.

    Подойдя поближе к лесополосе, сквозь беспорядочные заросли деревьев и кустарников в лучах послеобеденного солнца блеснул небольшой скромный воинский обелиск. За ним, вдали панорама Кавказских гор, молчаливых свидетелей недавней истории. Видя, как трудно идти моему спутнику, я поблагодарил его за откровенный рассказ, за дорогу. Находясь под впечатлением всего сказанного, ещё раз глянул на болезненное лицо советского офицера, крепко пожал ему руку и мы разошлись навсегда.

    Взгляд сразу зацепился за недействующее железнодорожное полотно со ржавыми рельсами. Между шпалами кустарник, кое-где и деревья. Именно отсюда сгоняли людей с платформ и гнали на уничтожение. Памятуя о еврейской традиции, поднял с железнодорожной насыпи несколько камешков и считая шаги направился к обелиску.

    Видно было, сюда приходят, ухаживают. Вернувшиеся из армии фронтовики, в память о своих родных изготовили и установили скромный воинский обелиск. Чуть подалее камень валун с потрясающим по своей эмоциональной силе начеканенным текстомю Привожу его без сокращений.
     «Родным, Близким и Друзьям, расстрелянным немецко-фашистским извергам 09.11.1942 года. Родина отомстила за вас, не забудем кровавые злодеяния врага».

    На камне советский символ - Пятиконечная Звезда. Не позволили изобразить на камне шестиконечную, Звезду Давида служила мишенью каждому фашисту и полицаю. Парадокс, думал я, Пятиконечная Звезда сделала из жертв Холокоста рядовых советских граждан, завуалировали факт целенаправленного уничтожения древнего народа.

    Светские идеологи накинулись терзать немца по крови, поэта Евгения Евтушенко. Он первый, с большим состраданием к еврейскому народу рассказал всему миру о мусорной свалке у Оврага Бабий Яр. С советским вождём Н.Хрущёвым всё понятно, а почему молчала вся цивилизованная Европа? Почему молчал христианский Ватикан?

    На поле, давно заросшем травой и степным бурьяном, я пробыл достаточно долго.  Ходил осторожно. Здесь, не глубоко покоятся тысячи расстрелянных, взрослых, детей, подростков, молодых женщин. Ощущение тяжёлое. Просевшее очертание, контуры противотанкового рва уже не просматривались. Степь снивелировала ров, как ничего и не было.
    Время уходило быстро, бросив взгляд на солнечный закат, я понял, пора уходить. Как только солнышко окажется за горой, сразу стемнеет. К автобусной остановке возвращался по знакомой уже мне дороге, где слегка проплутал, пока не встретил Николая. Я был очень признателен этому человеку за то, что он проникся ко мне доверием. И вдруг я понял. Мне Николай передал Завещание своей мамы, её Наказ. Не дать Памяти сойти в забытьё, передать эстафету о том, что было. Мне невероятно повезло встретиться именно с таким человеком.

   В центре посёлка обратил внимание на огромный бетонный памятник, вокруг которого рабочие лениво подкрашивали бетон белой краской. Чудовищные по художественному восприятию фигуры солдат в героических позах изображали пленных красноармейцев. Тут же и памятная табличка, текст о гражданской войне. На этом месте белые казаки расстреляли пленных красных казаков.
    Не прошло и двадцати пяти лет от гражданской войны и уже сынки «белых» массово расстреливают советских граждан, мстят за порубаных отцов и дедов, за отобранную собственность, за общественный статус кровью завоеванный.

    Гиблое какое-то место за этим Стекольным заводом.

    Я сижу у подъезда «хрущёвки» по улице Советская 52, на обшарпанной чугунной советской лавке. Слушаю Анну Даниловну Дрозд, её сбивчивый от эмоций рассказ.
    Её муж, офицер КГБ, принимал участие в мероприятиях по розыску бывших полицаев в период оккупации города Минеральные Воды. Сотрудники Комитета Государственной Безопасности двадцать три года вылавливали по всей стране и за рубежом военных преступников, в том числе и тех кто вершил злодеяния у Стекольного завода. Руководителей карательных команд SS и SD арестовали в ГДР. Раскрыли замаскированных под вымышленными именами в советских исправительных лагерях. Все эти негодяи думали отсидеться, затихнет, забудется. Но не тут то было. Сотрудники КГБ собрали всех и привезли в Минеральные Воды на суд военного трибунала.
    Анна Даниловна имела возможность все дни трибунала находиться в зале Суда. Помнит многое о проходившем. Мне было очень интересно её слушать.
    Бывшие полицаи пытались из себя изобразить невинных. Оправдывались, насильно заставили заниматься казнями. Насильно призвали в полицаи. Мы только выполняли приказы.
    На суде выступили свидетели, в то время мальчуганы, которые видели всё что там происходило. Многочисленные свидетели своими рассказами показали, полицаи врут, пытаются вывернуться, спасти свою жизнь. Все они осознано издевались над своими жертвами, глумились над раненными солдатами.
    Суду стало совершенно ясно, подсудимые не простые исполнителями воли оккупантов, это матёрые служаки германских фашистов. Сознательно глумились над семьями коммунистов и евреев, над ранеными военнопленными, советскими активистами. Приводили в исполнение изощрённые казни жителей Кавказских Минеральных Вод. Их руками осуществлялась бредовая идея нацизма уничтожения на Кавказских Минеральных Водах граждан еврейской национальности.
    Из всех, — рассказывает Анна Даниловна, наиболее достойно вели себя подсудимые немцы. Они глубоко, искренне раскаялись, честно и открыто отвечали на вопросы военного прокурора. Приговор приняли как неизбежную расплату. Наши полицаи из русских вели себя нагло, требовали прекратить процесс, упорно отказывались признать себя виновными.
    Особенно нагло вел себя полицай Гришан. Требовал прекратить процесс, поскольку он уже отсидел в лагерях. Выступавшие десятки свидетелей взывали к пересмотру его Дела и всех, кто уже отсидел по первому приговору.

    Процесс транслировался на улицах по громкоговорителям. Люди толпами стояли и слушали, здесь же дежурили машины скорой помощи, ибо многие теряли сознание слушая, как погибали их родственники.

    Военный трибунал приговорил двадцать шесть изменников Родины к расстрелу без права на апелляцию. Приговор был одобрен в зале суда и на улицах. Всех расстреляли сразу же после суда.

    Я слушал, не перебивая Анну Даниловну. Спасибо, Вам, Анна Даниловна за рассказ о возмездии. Теперь я точно знаю, полицай, который зверски убил и сбросил в противотанковый ров старшего брата моего деда, врача курортной клиники, расстрелян.

    В городе Минеральные Воды о событиях военных лет напоминает сквер «Площадь Победы». Монументальный пятигранник, на каждой грани в бронзе изображён эпизод войны, от отступления и оккупации до Победы. Авторами и исполнителями этого монумента, были скульптор по фамилии Гинзбург и архитектор с еврейской фамилией, которую я так и не смог найти. Благодаря этим людям, Холокост увековечен хоть и в скрытом виде. В условиях когда идеологией СССР управлял антисемит фанатик Михаил Суслов, это был профессиональный подвиг скульптора и архитектора.
    Одна из бронзовых граней «Расстрел» глаза ребёнка, в спину которого нацелены автоматы, с вечным укором и страхом глядят в сторону Стекольного завода. Прострелянная мать успевает закрыть ребёнка своим телом.
    Сильное впечатление производит эта грань монумента. Возможно здесь и увековечили историю, о которой поведал мне мой случайный попутчик Николай, но к сожалению, я так же не смог найти документального подтверждения этому событию. Была ли убежавшая из рва с мертвецами девочка, или её не было, сейчас уже мало кого волнует. Растворилось во времени, как ненужный идеологический факт.

   У памятника проводятся торжества по случаю Дня Победы. Пожилым людям с фронтовыми медалями разворачивают походно полевые кухни с горячей кашей, с мясной тушенкой, наливают в алюминиевые кружки «наркомовские» 100 грамм. Это придаёт особый колорит празднику Победы. Непрерывным потоком идут с красными гвоздиками и ветками сирени, и каждый со своими чувствами и мыслями.
    С каждым годом приходящих с боевыми орденами на груди, становится всё меньше и меньше. Их место занимают другие, молодые и красивые, в хорошей, модной одежде. Девушки в роскошных свадебных платьях свой самый счастливый день фотографируются здесь на память.

    Я смотрел на свадебный кортеж и думал, главный символом для невест должна быть панорама с изображением матери спасающая ребёнка в своё последнее мгновение жизни. Прекрасный подарок невестам, будущим матерям нового столетия. Вот где им надо фотографироваться. Но молодым некогда. Бегом туда где можно быстро подняться по ступенькам вверх, сфотографировать миг счастья и в машину. А если подойти и спросить эту красивую, молодую пару и их молодых весёлых друзей:
    - Какие чувства вы здесь испытали, кому поклонились. Что Вы знаете о Холокосте, о смысле изображённого в бронзе ребёнка?

    Почему-то, многие безразлично пожмут плечами, - а что, разве халакост был? Все говорят, ивреи  сами придумали, чтоб с немцев бабки срубить.
    Грустно как-то ... 
                Написано в 2015году, опубликовано 2018году.