Две исповеди

- Привет, Галка. Не узнала меня?
Глуховатый, чуть дребезжащий голос. Да я узнала бы его и через тысячу лет.
- Валера,  ты как и где...
Он не дал мне продолжать.
- Здесь я, Галка, здесь. И хочу тебя видеть. Прямо сейчас. Это возможно?
- О чем речь?! Бери такси, у нас метро ремонтируется, заплутаешь. Я жду.
- Понято, - и он положил трубку.

Валера, Валерка, он был просто мой приятель.  Мы все съехались в университет отовсюду, а он был городской, центровой, да еще такой красивый, высокий, уверенный в себе, прирожденный лидер. Не сорил словами, но все его понимали отлично.
Целых два года учебы все девчонки нашего курса были поголовно влюблены в Валеру. И я не была исключением,  а он только, что называется, поддруживал. Иногда кого-то водил в кино или провожал после занятий. Ничего серьезного.
Отмечал только Любу, большеглазую чернявочку с россыпью веснушек на носу, расцветал улыбкой навстречу ей и явно симпатизировал. Но оба они особых чувств к друг другу не выказывали.
После второго курса все ахнули, узнав, что Люба вышла замуж, а Валера женился.
У них началась своя жизнь,  но у нас был дружный курс и до сих пор, спустя годы, мы не теряем друг друга из вида.

Валеру я видела много лет назад и рада встрече, но совершенно не представляла, почему и зачем ему вдруг захотелось меня увидеть.
Минутное дело - сунула в духовку курицу на соли, мое дежурное гостевое блюдо и не успела птичка зарумяниться, как появился он - Валерка с бутылкой коньяка и букетом, обычным, дежурным, как моя курица.
Располнел, чуточку огруз, но такой же вальяжный. А каким еще быть профессору, доктору наук?
Смущенно улыбнулся, чмокнув меня в щеку и попытался сказать комплимент, но запутался и мы оба расхохотались, разрядив неловкость первых минут.

Пока мы обменивались ничего не значащими фразами, курица резким запахом известила о своей готовности.
- Давай на кухне посидим, - предложил Валера, удивив меня.
Мы удобно расположились за кухонным столом и Валера вновь удивил меня, налив полный фужер коньяку.
- Не бери в голову, - сказал он мне, - я иначе и не скажу, зачем пришел.
- Да ладно тебе, - махнула я рукой, - ты у меня в гостях.

Мы долго молчали, потом жевали курицу. Опять молчали.
Я видела, как трудно ему начать разговор, ради которого он ко мне явился, но не могла же я приступить к расспросам.
Наконец, он сказал, как выдохнул:
- Ты, наверное, все про меня знаешь - карьера, женитьба, развод...
Я молча кивнула. Конечно, знаю. Про всеобщего любимца знали все однокурсники.
- Скажи, ты с Любой видишься?
- Конечно, каждую субботу в баню ходим Кадашевскую, да и так...
Он перебил меня:
- Как считаешь, удобно мне ей позвонить?
- Да ты что? - искренне удивилась я, - вы же с ней всегда дружны были, и сейчас нередко тебя вспоминаем. Да она рада будет, как и я.
- Ничего ты, Галка, не знаешь, - ответил он мне так, что стало тревожно, - ну ничегошеньки ты не понимаешь, - продолжил он, встал и вдруг ударил себя в грудь:
- У меня здесь болит и не проходит эта боль. Я старею, видишь, старею, а она нет, эта боль.
Обеспокоенная я тоже встала, надавив на плечи, усадила его на стул.   
- Да что такое, Валера, что так тревожит тебя?
Валера отвечал уже спокойно:
- С этим приехал я, Галка. И слушай, тебе первой открываюсь. Никогда и ни с кем говорить об этом не мог. Странно все началось. Помнишь, наш первый выезд на сбор картошки, еще на первом курсе? Однажды утром, после большого дождя подшутить над девчонками решили и посадить на жердочку изгороди прямо посреди большой лужи. Я как сейчас все это вижу.
Ну вот, первой мне Люба и попала в руки. Подхватил, а она легонькая, как перышко, невесомая совсем. Пронес по луже, усадил на жердочку, словно птичку и за следующей пошел. И вдруг слышу, она меня окликает: "Лера!". Я так и замер. Лера - так меня мама в детстве называла и больше никто. Мамы давно нет и тут я слышу - Лера.
Вернулся я. "Как ты сказала?", - спросил, а она отвечает: "Лера" и глазищи свои огромные опустила. "Почему - Лера?" - переспрашиваю, а она в ответ: "Не знаю... Лера".
Снял я ее с забора, отнес в дом и чувствую, словно эта девочка грудь мне распахнула настежь и сердце в ладошках держит. Вот такое у меня состояние было, поверишь ли.

Молчала я. Что знали мы друг о друге? О Валере что знали? Что крутой он, авторитетный и носит красивые дорогие костюмы.
Мы опять помолчали. Я попыталась наполнить бокалы, но Валера решительно свой отодвинул.
Не выдержав затянувшейся паузы,  я спросила:
- И..?
- Галка, поверь, тут мистика какая-то, честное слово. Мне стало казаться, что она от мамы мне ласку принесла, я приглядывался к ней постоянно и все больше восхищался.
Мне все в ней нравилось - ее стройная худоба, стремительность, большие карие и внимательные глаза, даже один чуть кривенький зубик сбоку, видный при улыбке. Но, поверь, я видел в ней какое-то родное существо, ну, сестричку, что ли.  Не представлял, что можно ее смять в объятиях, притиснуть. 
Вот и присматривал, оберегал. Господи, да ее и не обижал никто. У нее была необычная манера при общении касаться рукой визави. Вот тронет за плечо и получает обожателя, я это видел. Но ни с кем близко она не общалась, не встречалась. Мы иногда в кино ходили, на танцы, улыбались друг другу и все. Друзья и только. Все так думали. И я тоже.

Опустил голову Валерка, упал на лицо седеющий, когда-то смоляной чуб, а я боялась пошевелиться, чтобы не вспугнуть такое удивительное признание и подумала, что он прекратил рвать свою душу и успокоился.
Но нет, рассказ продолжился.
- Два года так прошло. И вот иду я по улице, а навстречу мне парочка - Люба моя и Витька, комсорг наш. За руки держатся, смеются. Только поздоровались, Люба мне и вонзает нож, да прямо в сердце - Валерка, а я замуж вышла. Вот за него, - говорит и смеется.
Я обомлел. Как замуж?! Не шути так, говорю ей. Какие шутки, -отвечает, - смотри. И показывает невзрачную такую бумажку. Смотрю - свидетельство о браке.

Вот тут, стоя перед ними, ясно осознал я, что люблю эту девочку, просто невозможно как ее люблю и потерять ее не могу и только счастья ей хочу. Не знаю, Галка, я и сейчас ничего объяснить не могу ничего, что со мной стало.
Попросил подождать меня, побежал на рыночек, купил букет красных полевых саранок, шампанского бутылку. Пошли мы ко мне, там и поздравил их.
Витька торопится, билет у него на поезд домой. Представляешь, жених, из ЗАГСа - на поезд. Пошли мы его провожать, потом я Любу отвел домой, она далеко жила. Уж вечер наступил, поздно.
- Как случилось это, Любонька, - спрашиваю по дороге.
Она притихла, погрустнела.
- Да, - говорит, - это просто так, несерьезно. Витьке уезжать надо. Он говорит, мол, ждать меня будешь? Ну, я обещала. Он и придумал - давай распишемся и никому не скажем до окончания учебы, будем дружить просто, общаться. Я все думала, мы просто шутим, а нас расписали.
- Он хоть любит тебя? - спрашиваю.
- Да мы не обсуждали это, не говорили, просто ждать я его обещала и все.
- А ты его любишь? - не отстаю, а она уже с досадой мне:
- Отстань ты от меня, запутал совсем!
Валера поднялся и сжал голову руками:
- Галка, где глаза мои были, где голова, сердце мое куда выпрыгнуло, ты не знаешь!
Распалился я злостью. Забыл, что сам ей никогда о любви не говорил, да и не ведал, что это любовь.
Она хотела оборвать между нами всякую связь, хотела! Что же, я довершу это дело. Пусть разрыв будет полным, пусть она узнает! Но вот что она должна была узнать? Я и сам не знал.
- Приходи завтра часам к десяти ко мне домой, обязательно, - сказал Любе.
- Приду, - вяло ответила она и добавила на прощанье - прости, Лера.
Снова "Лера" как шифр. Мне бы прислушаться.

И вот что придумал я, дурак несчастный.
Той же ночью позвонил я сокурснице Ленке. Спросил: "Пойдешь за меня?" Согласилась, позвал я ее к десяти утречком ко мне.
Вот собрались они обе, стоят рядом со мной, а я как прирос к земле, сдвинуться с места не могу, молчу.
Люба понять ничего не может, Лена ей объяснила, а она ко мне:
- Это правда? Ты все обдумал?
- А ты обдумала? - со злостью бросил я ей прямо в лицо, и она как-то сжалась вся, замолчала.

- Пошли мы втроем в ЗАГС и расписали нас с Леной сразу.
Люба моя быстренько ушла, а меня повезли к родным Лены и завертелось, закружилось. Какая-то свадьба была, но не было Любы, а однокурсников видеть никого не хотел. Не помню и не знаю, что со мной было.
Галка, трудно поверить в такое, но доказательства есть, - он усмехнулся, - брак у Любы второго числа, июля месяца, а у меня третьего, на следующий день. Документы с печатями!
Валера захохотал, налил в бокал коньяку на донышко и выпил.
Я ошеломленно  молчала, а он вдруг повторил свой вопрос:
- Как ты думаешь, удобно мне ей позвонить? Можно? После стольких лет ее бередить?
Ну что я могла ответить?
Я только спросила:
- И больше на эту тему вы никогда не говорили?
- Нет, - горько ответил Валера, - нет, никогда. Жили, словно ничего не случилось. Ну, - он замялся, - однажды...
И после долгого молчания продолжил:
- Они уехали в другой город. Я-то все время следил - где она, что там с нею. И вот однажды летом приехала Люба и пришла к нам с дочкой. Посидели, поболтали ни о чем и пошел я их провожать.
Идем рядом, словно чужие, а я чувствую, просто физически чувствую, как мы связаны неразрывно, необъяснимо.
Дочка ее бежит впереди вприпрыжку, забавная такая, хорошенькая. И вот не выдержал я,  сказал: "Это же наша с тобой дочка должна быть".
Резко повернулась ко мне Люба, уткнулась лицом в грудь мою. Словно горячим свинцом прожгли ее слезы.
Обнял я сокровище свое потерянное, прижал и отпустить не могу.
Тряслись, сотрясались от горького плача худенькие, как и в молодости плечики, и эти молчаливые слезы разрывали сердце мое на мелкие осколки, которые, вот поверь, Галка, до сих пор не могу я собрать и склеить...

Такое признание дорого давалось Валере, да и я была взволнована  не меньше. Мне все стало казаться нереальным, словно я слушала пересказ какой-то старинной книги, где герои разыгрываю трагедию, любят, страдают.
Да и не могла я такого ожидать от давнего приятеля, почтенного профессора, уже прожившего значительную часть жизни.
Знала, две дочери у него от Лены, что разошлись они лет через пять жизни в браке и вскоре она погибла в автомобильной катастрофе.
Знала, что еще были у него женщины, но он так больше и не женился, дочерей воспитывал сам. В общем, жил, как обычно, увлекался наукой, множество книг, монографий написал, преподавал в университете.
Но никто таких страстей в нем не подозревал, что сжигали его душу и сердце. Да и вообще я думала, что подобное существует только в любовных романах, придуманных экзальтированными дамочками.
Но передо мной - вот он, зрелый умный мужчина, мой давний приятель. И ему было очень плохо.

- Дай мне чаю, Галка. Горло пересохло. Извини ты меня. Это впервые, это, Галка, нарыв прорвался на сердце.
- Да ладно, - отмахнулась я,  отошла к плите, чтобы скрыть уже свои слезы.
Что сказать ему, я не знала. Но он задал вопрос и, конечно же, ждет ответ. А зачем ему нужен мой ответ? Такой, как Валера в советах моих не нуждался,  я знала. Хорошо, тогда я начну издалека:
- У тебя телефон Любы есть?
- Есть, конечно, да, - он махнул рукой.
- Тогда вот что. Сегодня звонить нельзя. Поздно, да и выпили мы, разговора не получится. Ты надолго приехал?
- Что ты! Два-три дня, больше не получится.
- Тогда завтра. Но прежде я ей позвоню...
Валера предостерегающе поднял руку, но я поспешила его успокоить:
- О нашем разговоре я - ни слова, даже не волнуйся. Просто скажу, что ты здесь и хочешь увидеться, вот и у меня побывал очень кстати. Как?
- Ну, если так, - вяло согласился он.
 
Я видела, как погас мой товарищ, побледнел и даже осунулся за два часа такой страстной исповеди.
Но еще мне хотелось сказать ему кое-что, пусть и жестокое.
- Валера, но ты должен знать, что у Любы все хорошо. С Витей они отличная пара, деток двое, оба состоявшиеся, успешные люди...
- Знаю я, Галка, знаю все, - перебил он меня и мы оба замолчали надолго, и молчание было таким тягостным, каким-то осязаемым, словно наш разговор еще продолжался.
Валерка был бледен, высокий лоб усеяли мелкие капельки пота.
Наконец, по его просьбе я вызвала такси, и он уехал, на прощанье коснувшись моей щеки сухими губами.

Я подумывала над тем, как и когда позвонить подруге, что ей сказать о визите Валеры и как помочь встрече.
Не будет же Валера объясняться в сквере под дождем или в ресторане. В гостинице? Тоже проблематично.
Но тут какой-то тайный распорядитель нашей жизни выдал мне звонок. Я услышала в трубке Любашин голос: 
- Привет, Галка, ты чем завтра занята? Поехали к нам на дачу, там ребята уже все готовят. Давай без отговорок.
- Да подожди ты, - перебила я, - здесь у меня новость интересная. У меня Валерка был в гостях, представляешь?
- С трудом, - послышалось в ответ  и посыпались вопросы:
- Он здесь? Надолго? Телефон оставил? Дашь мне телефон, а то опять улетит, не встретившись, упрямец? А мы бы его на дачу, да?
Ну, отлично, я поняла, что Любаша хочет увидеть Валеру.
Я продиктовала телефон Валеры, пообещала завтрашнюю субботу ничем не занимать на случай поездки на дачу, взяла слово сообщать обо всех грядущих событиях.

Глубоко заполночь я устроилась на отдых и долго еще вспоминала, обдумывала, изумлялась происшедшему.
Не один раз подруги делились со мной своими чувствами, тайнами, влюбленностями, страданиями. Я вытирала их слезы, сочувствовала и утешала. Но это были женщины.
А сегодня я слушала мужчину и, если честно, впервые узнала такую бездонную глубину чувств, переживаний, эмоций, детской растерянности и мужской верности своей любви.
Я читала, но не верила в такое. А сегодня! Невероятно.

Позднее утро субботы принесло первое известие. Люба сообщила, что Валере позвонила, он зайдет к ним, как освободится, и они все вместе заедут за мной по пути на дачу. А Витя уже уехал туда готовить встречу.
Голос Любы радости не излучал, был каким-то вялым, бесцветным.
Расспросы я посчитала излишними и согласилась послушно их ждать.
Ждала напрасно. За мной не заехали и даже не позвонили.
Я волновалась, конечно, неведение штука неприятная, но иногда бывает лучше иных новостей.
Моя позиция была более чем щекотливой. Я беспокоилась за всех троих - Валеру, Любу и, конечно, за Витю, которого очень уважала.
Такая бурная исповедь...
Но, может быть, Валере и нужно было выговориться, спустить пар. И он успокоился, заново все осмыслил.

День прошел впустую. За что бы я не принималась, не получалось ничего, мысли постоянно возвращались к истории моих друзей.
И вместе с наступившими сумерками ко мне явилась сама Люба. Расстроенная, бледная, с припухшими веками, необычно молчаливая.
Она прошла на кухню и уселась ровно на то место, где только вчера сидел Валера, бросила на стол руки и, уткнувшись в них, отчаянно зарыдала.
Господи, у меня сжалось сердце. Наверняка мне придется выслушать еще одну исповедь. Я уже догадалась, о чем может поведать мне подруга. Не нужно ей рвать свою душу. Не хочу новой исповеди, кто знает, может, завтра Люба раскается, пожалеет о сказанном. В каждом сердце есть уголок, куда нельзя допускать чужих. Но хочешь или не хочешь - этого не избежать.
И я спросила:
- Встретились? И что ты ему сказала?
Люба удивленно глянула на меня и я только кивнула, подтвердив ее догадку, она поняла, что Валера был со мной откровенен.
- Галка, что я могла сказать в утешенье ему и себе тоже? Я сказала ему: "Лера, - тут уж я вздрогнула, Люба снова назвала его Лерой, как мать, - Лера, это ведь Господь одарил нас таким чувством, на всю жизнь, разлучил, проверяет ценность подарка. И все правильно, каждый из нас по отдельности сохранил драгоценный дар, а вместе не смогли бы. Эта любовь спалила бы нас обоих, сожгла...
- Люба, и ты.., - опять не удержалась я.
Она горько усмехнулась:
- Ну да, любила одного, вышла за другого. Да это просто какая-то игра была в тайное сообщество. Только Валере и сказала про это, а он - поздравил, красные цветы подарил. Женился на следующий же день, словно от меня освободился. Мне повезло, Витю нельзя не полюбить, он меня счастливой сделал, Галка. А Лера остался в душе как любовь горькая, безответная. И жалко его очень, мне повезло, ему - нет. Все искал, говорит, хоть похожую, да не встретил. Метался всю жизнь и одинок сейчас, как перст. Дочки разъехались, совсем он один.
Подруга моя замолчала и пригорюнилась, ушла в себя, заново проживая события, не знаю, те, что случились сегодня, или те, что произошли много лет назад.

- Недолго он у меня пробыл, часа два-три, у него самолет ночью. Хотела проводить, попросил - не надо, - тихо говорила Люба, а сама, казалось, была не здесь, не со мной, - Он встал уходить, руки ко мне протянул. Тут я и не выдержала, спрятала лицо у него на груди, да и давай реветь, расплакалась. Так было уже однажды, давно. Вот так и расстались. Теперь уж, видно, навсегда.
- Да ладно, - некстати вмешалась я, но она махнула рукой как-то совсем безнадежно и подвела итог разговору:
- И жизнь моя, представляешь, Галка, словно аллея в парке - ровная, красивая, иду я по ней, иду и все надеюсь, что там, далеко где-то, руки Валеркины меня ждут большие, горячие... Галка, печально на душе, но светло. Вот, думаю, и меня задела искорка светлого, чистого такого, может, это и вправду любовь... Ведь и такая она может быть, как ты думаешь?
Что я могла ответить? Две исповеди услышала - мужчины и женщины. Две - разные и одинаковые. Как рассудить? Коли было такое, значит, бывает.

А ночью мне позвонил Валера и сказал почти спокойно:
- Спасибо, Галка, за все. Прости и забудь. Все верно, Галка. Любовь всегда права, - и положил трубку.
Я не успела переспросить - в чем Любовь права? Но тут я вспомнила песню и улыбнулась. Ну, конечно, любовь всегда права, что бы ни случилось, она всегда права.

Трудно, небезопасно быть хранителем чужих секретов. Выплескивая свою боль, человек подсознательно пытается избавиться от нее, и не переходит ли это чувство на доверителя?
Так я думала, отыскивая объяснение тому, что Люба не звонила и не появлялась уже который день.  Я звонить ей как-то стеснялась, просто не знала, как вести себя с ней после всех этих признаний.
Время тянулось тягостно и медленно, не покидали меня мысли о моих друзьях, а они молчали.

Почти неделя прошла и вот раздался настойчивый, какой-то злобный телефонный звонок. Межгород -  догадалась я, и неосознанное тревожное чувство остановило мою руку, протянутую к телефону. Я слушала и слушала настойчивые  трели, пока не решилась, наконец.
- Привет, Галина, - это был голос Маринки, однокурсницы, - новость плохая. Валеру вчера похоронили.
У меня подкосились ноги:
- Как?! Ты не ошиблась, Марина?
- Какая ошибка, закопали вчера. Жалость такая, не вышепчешь.  Ты сообщи всем нашим, его ведь знают и помнят, надо известить.
- Но что случилось с ним? - едва смогла я выдавить из себя.
- Да все так неожиданно. Он в Москву летал по каким-то делам дня на три. Возвращался ночным рейсом, пассажиры спали, а по прилете его и не добудились. Умер тихонько, никто и не заметил. Представляешь, у него никого родных тут не оказалось. Дочерей известили, а все хлопоты университет взял на себя. Ну, организовали нормально, дочери уж к финалу подоспели. Врачи сказали - обширный инфаркт и моментальная смерть.

Я слушала и паника охватывала меня - это любовь спалила его, схватила за сердце, сожгла до основания.
Я вспомнила бледное лицо Валеры с капельками пота. Ну как я могла терпеливо выслушивать надрывавшую сердце исповедь? Он винил себя, а чем был виноват и виноват ли?

Марина тревожно окликнула меня:
- Галка, ты что там, уснула?
- Не могу принять, осмыслить, не могу...
- Мы тоже пережили здесь многое. Валеру знали, любили и не ожидал никто такого несчастья.
- Марина, - я, наконец, собралась с силами, - Мариночка, купи венок красивый, отнеси ему, - я не смогла даже выговорить это слово - "могила".
- Галка, не надо венок, я цветы ему отнесу, как живому.
- Ну тогда купи, пожалуйста, большой букет красных саранок, отнеси, пожалуйста.
- Саранок? Красных? - стала спрашивать Марина, но я перебила ее:
- Только красных. И саранок, прошу.

Мы распрощались с Мариной и всю ночь я металась.
Неумолимо приближалось утро, а вместе с ним неизбежный тяжкий разговор с Любой.
Что мне еще предстоит?
Я уже приняла две исповеди, вместившие любовь и жизнь.
Утро еще не наступило, когда опять подал голос телефон.
 - Лера...умер.., - прошелестел в трубке Любин голос.
 - Знаю, знаю, послушай..., - это кричала я в трубку частым телефонным гудкам.
 Ах, люди, милые Вы мои люди.


Рецензии
Рассказ замечательный! Прочитала не отрываясь.Тяжело быть хранителем чужих тайн.Жаль главных героев. Их платоническая любовь, которую они пронесли через всю жизнь - завораживает.Родные Души нашли друг друга и потеряли.Будем думать так, что они встретятся в следующей жизни и исправят ошибку. Удач вам и тепла!

Надежда Мурзина   11.07.2019 16:15     Заявить о нарушении
Огромное спасибо, Надежда,за Ваши такие сердечные слова.

С уважением и всего Вам самого доброго

Любовь Арестова   01.08.2019 10:59   Заявить о нарушении
На это произведение написано 19 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.