Маньяк к маньяку
Когда Лили очнулась в кромешной темноте, она ощущала такой туман и шум в голове, что, естественно, не могла вот так сразу сообразить, где она находится. Колени её были прижаты к груди и она никак не могла вытянуть ноги: носки ботинок во что-то упирались. И развести в стороны руки, потому что локти бились о что-то твёрдое. И её трясло так, что вызывало тошноту. " - Что за происки Люцифера? - подумала она. - И что только сатана не придумает против праведника! Но, как всегда, останется в проигрыше!"
Правда, трясучка длилась недолго, просто это прекратилось и всё. Затем - несколько минут кромешной тишины. После что-то скрипнуло и она услышала голос. Странный незнакомый голос, принадлежавший то ли мужчине, то ли женщине и трудно было определить, старческий он или молодой. Но в нём явно вибрировали нотки насмешки.
- О, Авраам, кажется, у тебя не было другого выхода, как заколотить свою благоверную в ящик? - вкрадчиво произнёс он. - Иначе было нельзя?
- Конечно, нельзя! - послышался в ответ дребезжащий высокий голос. - Однажды и ты это поймёшь, Джон Фолл!
О, этот голос Лили узнала бы из тысячи - он принадлежал её мужу, Аврааму Смиту. Но что она слышит?! Авраам засадил её в ящик, кажется, предварительно усыпив или отравив эфиром, судя по шуму и каламути в голове, и куда-то привёз?!
- Не называй меня Джоном Фоллом! - ядовито прошипел в ответ незнакомец. - Джон Фолл умер и ты не должен забывать об этом, потому что это в твоих интересах так же, как и в моих!
- Да-да, я ничего не забыл, - заблеял в ответ Авраам, - ведь это я изготовил для тебя новые документы, я выручил тебя...
- За приличную сумму! - колко добавил тот, кто был назван Джоном Фоллом. - Не называй меня и паспортным именем. Всё это ни к чему. Кукловод - и всё. Это вполне меня устроит. А сейчас мы разберёмся с твоей жёнушкой...
- Кукловод, ты уверен, что согласен на это? - робко промямлил Авраам. - Я был честен с тобой, я предупреждал, что это сущий демон под ангельской внешностью! Она способна на что угодно! Безопаснее было бы обзавестись бенгальским тигром, чем добровольно впустить в свой дом такое чудовище. Я просто не хочу быть нечестным и в случае твоего летального исхода не иметь груза на совести, что я не предупреждал тебя...
- Честность? - насмешливо произнёс Кукловод. - Да брось ты. Она никогда не была тебе нужна, не стоит лицемерить. Ты предупреждаешь меня только потому, что знаешь, что я не отступаюсь от моих принципов. А насчёт бенгальских тигров не беспокойся - я ещё не таких скручивал в бараний рог, обучая их бороться за свою свободу. Все, кто попадает в мой дом познают свободу или умирают. Вот увидишь, твоя благоверная выйдет из моего дома, как шёлковая, после отчаянной борьбы за свою свободу или не выйдет вовсе.
Авраам хихикнул:
- Ну, шёлковой-то она быть не умеет...
Лили совсем не понравился услышанный разговор. Так это Авраам, этот подлый лицемер, притворявшийся святошей, а на деле оказавшийся слугой сатаны, задумал отдать её какому-то Кукловоду?! Ах, негодяй, он будет гореть в аду! И за что он совершил это с ней? Неужели только за то, что три дня назад, выйдя из себя, она ударила его молотком по пальцам сильнее, чем всегда? Но он сам виноват, она терпеть не может, когда он отказывает ей в деньгах на обновление её гардероба. Ну, он пожалеет, что на свет родился!
Лили изо всех сил ударила крепкими ногами, обутыми в ботинки на объёмных каблуках в стенку ящика:
- Авраам! - визгливо прокричала она. - Я всё слышала! Открой немедленно или хуже будет!
- Тьфу! - плюнул Кукловод. - Я думал, где-то работает бензопила!
- Лучше бы это была бензопила! - простонал Авраам. - Это ужасно! Она всё слышала! И что теперь будет?..
- Не ссы, - ухмыльнулся Кукловод и через несколько минут в дырки, просверленные в крыше ящика заструился странный аромат, который окутал мозг Лили и она снова уснула, как провалилась в небытие...
Потирая руки и весело насвистывая, Авраам мчался по ночной дороге обратно в Лондон. Теперь он отдохнёт от своей половины, с которой прожил десять кошмарных лет. И никто её не хватится - она надоела не только ему.
Он и его супруга вступили в брак, оказавшись в одной религиозной общине и община решила, что они идеально подходят друг другу - мягкотелый, безвольный и робкий Авраам и ангелоподобная девушка Еванджелин, начинающая проповедница, которую все любовно называли Лили. Она на самом деле напоминала ангела тогда и по сей день тем, кто её плохо знал: кроткое выражение лица, широкая улыбка, длинные светлые волосы, белая одежда. Только нимба не хватало. Но после свадьбы-то Авраам понял, как никто, насколько нимб этот был неуместен...
Сейчас Аврааму было весело и легко. Он ощущал себя вдовцом. Ну, теперь он больше не женится никогда! Если его захотят женить снова, он прикинется умалишённым, но не вступит в очередной брачный ад.
Фары его авто осветили что-то странное...
Истерично завизжали тормоза, Авраама тряхнуло так, что голова едва не сорвалась с плеч. Он смотрел перед собой и не верил своим глазам. Через лобовое стекло на него кто-то взирал. Это был не человек. Не животное. Это был глаз, гигантский жёлтый глаз с вертикальным зрачком.
- Грешен, господи, грешен! - во всю мочь своих лёгких завопил Авраам. - Да, я хотел избавиться от своей жены, но она сама виновата! Сатана, ты, наверно, пришёл за Лили, но её здесь нет, нет, она в особняке Кукловодаааа!
Глаз понятливо моргнул и исчез. Вместо него на лобовое стекло легла гигантская когтистая лапа и принялась давить на стекло. По нему побежали трещинки и через пару минут осколки брызнули в лицо мужчины. Он зажмурил глаза, закрываясь локтями. Но открыть их не успел: липкий язык чудовища, размером с хобот слона нырнул в салон его авто, лёг на голову Авраама, как шапка, натянулся на плечи, до середины туловища и резким движением вырвал человека из салона. Авраам исчез в пасти неведомого существа...
Веки оказались настолько тяжёлыми, что мнилось, как будто кто-то прижимает их ладонью. В голове стоял ещё более сильный гул, чем когда Лили очнулась в ящике. Она всё же приоткрыла глаза и обвела затуманенным взором пространство, в котором находилась.
Стены из тёмного серого кирпича. Треугольный потолок под самой крышей, тускло горящая лампочка. Заколоченное досками окно, стол, стул. Сама Лили лежала на широкой старой кровати.
Немного повалявшись и кое-как приведя мысли в порядок, Лили постаралась припомнить, что произошло накануне и это ей удалось: в затуманенной памяти всё-таки всплыл ящик и услышанный разговор между её мужем и неким таинственным человеком по-имени Кукловод. Гнев начал проникать в неё. "-Авраам, ты пожалеешь, что родился на свет! - подумала она. - Око за око, зуб за зуб!"
Всплыли старые обиды на мужа. Он изменял ей слишком много и часто, по принципу: "Нельзя перетрахать всех женщина на свете, но стремиться к этому надо". Впрочем, не это вызывало у неё досаду. К похождением Авраама она относилась почти равнодушно, ведь грех прелюбодеяния и блуда на нём, а не на ней, значит, Аврааму придётся либо отмаливать его, либо гореть за него в аду. Но Лили просто приходила в бешенство, когда узнавала, что её муж делал материальные подарки кому-то из своих любовниц. Он не смел таскать деньги из дома для своих шлюх. Поначалу Авраам вёл себя дерзко и нагло отвечал: "Это мои деньги! На кого хочу, на того трачу, ты мне не указ! И вообще, молчи, женщина, да убоится жена мужа!" Конечно, деньги были его, их водилось у Авраама больше, чем включал в себя лимит его зарплаты. Лили знала, что её муж имеет дополнительные источники доходов, кроме основного жалованья, но грехом это не считала. Это не воровство, воровать - значит, вытащить из кармана. А о том, что госчиновнику нельзя оформить левый документ за вознаграждение, об этом в писании вообще не упоминается. И она имеет право пользоваться деньгами мужа, но не эти стервы, возжелавшие чужого мужа.
Лили, припомнив из писания, что "муж не властен над своим телом, но жена", принялась систематически посещать спортзал и заниматься на тренажёрах, помогающих укрепить руки и ноги. Всего за пару лет в её теле появилась такая стальная сила, что с ней справился бы не каждый мужчина, вероятно, обретение этой силы в такой короткий срок способствовало её природное здоровье.
И в один прекрасный день она продемнострировала Аврааму эту силу, завернув ему руки за спину и привязав его к стулу. Перед этим она узнала, что он подарил своей секретарше брошь с двенадцатью бриллиантами. Теперь Лили желала узнать, кто эта женщина. Авраам пытался по-партизански молчать, но всё изменилось, когда его жена стянула с его ног ботинки и носки и, чиркнув спичку, поднесла её к его голым пяткам... Лили отобрала брошь у одной из любовниц мужа, а сам Авраам уже не решался слишком роскошно одаривать своих подруг.
Лили села на кровати, обдумывая план страшной мести мужу за то, как он поступил с ней теперь.
- Я смотрю, ты пробудилась, Лили, - из ниоткуда послышался насмешливый голос.
Она огляделась кругом, но не заметила никого, только в углу горел алый огонёк на видеокамере.
- Это ты, Кукловод? - промолвила она, свешивая ноги с кровати.
- Похоже, ты узнала мой голос, марионетка. Предвижу, что даже толком не придя в себя, ты уже готовишь план побега. Так знай: вырваться из этого дома невозможно, не получив от меня десять ключей. Окна не открываются, стёкла не бьются. Дверь прочна настолько, что снести её не сможет даже взрыв бомбы. Крыша покрыта металлом. Выхода нет. Дверь заперта на десять замков. Десять ключей, ведущих к свободе, ты сможешь получить, лишь проходя испытания в комнатах дома.
Лили поднялась с кровати, расправила складки своего длинного белого платья и предстала перед камерой, гордо выпрямившись.
- Кукловод, - проговорила она, - ты не представляешь, какой грех ты совершаешь. Тебе известно, что я проповедница в церкви в нашей общине и, заперев меня в своём доме, ты лишил паству её пастыря? Ты не можешь себе представить, насколько я им нужна - всегда! Без меня они могут сбиться с пути и угодить в сети дьявола!
В ответ ей посыпался трескучий противный смех:
- Пусть твоя паства отдохнёт от тебя, зануда! Если ты спешишь к ним, так не тяни время, торопись выполнять испытания. Первое твоё испытание - на кухне. Кухня на первом этаже, в правом крыле.
- Вот как? - Лили усмехнулась и взгляд её сделался ядовитым. - Не строй из себя господа. Помни о смерти и расплате. Помни о геенне огненной! Твои дела полны греха и богохульства. Ты собираешь угли себе на голову!
- Угли могут посыпаться и на тебя, - холодно произнёс голос из динамиков. - Ты же не хочешь расстроить меня и заставить тебя наказать? В этом доме очень много ловушек. Моя любимая ловушка для непослушных марионеток - цепи и кандалы, внезапно выползающие из-под шкафов и диванов и хватающие за ноги или другие части тела. Ты же не хочешь сидеть на цепи неделями и умереть от голода и жажды? Жить в моём доме может быть очень больно. Здесь до тебя умерло много народу. Не заставляй меня выносить и твой труп в дубовую рощу!
Лили зарычала от ярости и метнулась к заколоченному окну. В исступлении она ударила кулаком в стекло - костяшкам пальцев стало больно, а на стекле не появилось и трещины.
Она прижалась лицом к стеклу и постаралась всмотреться в щели между досками. Там, снаружи шумела листвой зелёная роща. Лили вдруг почудился длинный хвост с гребневыми наростами, как у дракона, мелькавший между стволами... Прочитав наспех молитву, чтобы отогнать бесовское наваждение, она поспешила прочь из комнаты. Следовало осмотреть помещение в котором её заперли.
Покинув свою комнату, она оказалась в длинном коридоре, вдоль которого тянулся длинный ряд дверей. Но она свернула туда, где начиналась лестница. Лили преодолевала этаж за этажом и их насчиталось всего три.
Вот - правое крыло, запахи жареного, нет сомнения - кухня. Лили взялась за ручку двери и тут же с истошным криком отдёрнула руку. На ручке были самые настоящие шипы, они прободали кожу ладони, капли крови брызнули на дверь. Тут же из динамиков раздался голос:
- Сколько крови ты готова пролить, Лили, за свою свободу? Да, тебе придётся тратить её часть каждый раз проходя испытания. Не вздумай применить какие-то хитрости - ты обязана терять долю крови. Но ведь свобода стоит того, не так ли?
"- О, это на самом деле опасный маньяк и, похоже, не стоит с ним шутки шутить, - подумала Лили. - Неужели я оказалась на территории дьявола? Почему, господи? За что? В чём я ошиблась, что сделала не так? Разве я когда-нибудь отступалась от писания? Хоть в чём-нибудь? Или это просто-напросто испытание? Тверда ли моя вера в тебя?"
Лили распахнула дверь и перешагнула порог кухни. Она увидала перед собой спину странного существа. Эта спина была необыкновенно широка, словно телевизор, на ней под светло-коричневым сарафаном выделялись рельефы массивных жаровых складок, закрывавших талию, под которыми расползался не менее объёмный зад. Длинные каштановые волосы существа свисали до пояса, а из-за его затылка ходили ходуном щёки, вероятно, оно принимало пищу.
- Господних благословений Вам! - поздоровалась Лили.
Существо развернулось к ней жующим лицом, выпятив вперёд танкодром из гигантских грудей.
- Здорово, коль не шутишь, - хрюкнуло оно, жадно надкусывая пирожок и стараясь запихнуть себе в рот как можно больше. - Я Дженни Уоллис, а ты, вроде, Лили?
- Откуда Вы знаете? - насторожилась Лили, окинув новую знакомую осуждающим взглядом. Та была явно порочна, потому что откровенно предавалась греху чревоугодия.
- Слышно же, как Кукловод назвал тебя по имени! - хихикнула Дженни и крошки от пирожка из её рта, размоченные слюной, полетели Лили в лицо. - Ты, наверно, голодная? - ехидно заметила она. - Ну... Я бы сделала для тебя салат из сельдерея и капусты, если бы ты поискала для меня пестик со ступкой, чтобы растолочь пряности. Я, знаешь ли, не люблю корячиться, лазать по всяким закоулкам.
" - Конечно, пузико-то мешает!" - ядовито подумала Лили и уже хотела спросить Дженни, сколько раз та за всю свою жизнь перечитывала библию и стоит ли вообще что-либо делать для этого сомнительного существа. Но тут из динамиков раздался голос Кукловода, объяснявший, что на кухне Лили обязана отыскать определённый набор предметов за несколько минут - это будет её первым испытанием.
- Лучше сделай так, как говорит он, - увещевающим голосом произнесла Дженни. - Может, ступку с пестиком заодно найдёшь.
" - Далась тебе твоя ступка!" - Лили была не в себе от ярости. Однако, не решилась сказать "нет" в камеру, красневшую зловещим глазком. Пришлось искать - спички, кусок пластикового сыра, апельсин из папье-маше и пустую глиняную вазу. Причём, сыр пришлось выхватить прямо из мышеловки, но не получилось сделать это достаточно ловко и железка на пружинке больно ударила по пальцам. Ступка и пестик были таки найдены, причём, не в таких уж закоулках - толстуха могла бы и сама их обнаружить, если б не ленилась наклоняться. И получила в награду салат.
Голод на самом деле начал терзать Лили и она не сумела утихомирить его салатом, но ничего другого просить себе не стала. Она всю жизнь сидит на диете и нарушать её не собирается, чтобы не испортить себе фигуру.
Поедая прямо кровоточащими руками салат и глядя исподлобья на Дженни, Лили спросила:
- Какого Вы вероисповедания? Надеюсь, не гнусная язычница, поклоняющаяся поганым идолищам, которые суть не боги, но бесы?
Дженни посмотрела на неё непонимающим взглядом барана возле новых ворот.
- А я не помню! - весело ответила она. - Мне давеча память отшибло. Балка по голове ударила, когда коровник на ферме чинили. А потом меня наняли в этот дом поварихой. Вот я здесь и торчу, а сколько - не помню. Да это и не важно. А ладошку-то надо забинтоваааать! - покачала она головой. - Это тебе в гостиную надо, к докторишке нашему. Его Кукловод специально притащил в дом, чтобы уменьшить смертность среди игроков.
- Какую ещё смертность? - поморщилась Лили.
Дженни фыркнула:
- Не поняла - какую? Тебя мышеловкой по пальцам долбануло - это только цветочки. Здесь ловушек - как вшей в бороде у нашего коновала. Гири на цепях, которые могут свалиться на голову при всяком неосторожном движении, мечи, даже кактусы в горшках. Зеркальный шлем, кандалы. Кровь рекой льётся, мозги из ушей прут. Тут без докторишки нельзя. Тут и ветеринар подойдёт, как наш, Джим Файрвуд.
- Так он ещё и ветеринар?
- Да, учился на ветеринара, но частным образом интересуется хирургией. Сойдёт, короче! - махнула рукой Дженни. - Кукловод его заманил в дом, якобы чтобы тот подлечил его минипига. А кто в дом Кукловода заходит, тот уже не может из него выйти, не пройдя всех испытаний и не добыв десять ключей. Но мне-то и здесь неплохо, я никаких испытаний не прохожу! - махнула рукой Дженни, запихав в рот остатки пирожка и взяв из кармана фартука другой. - Да и Файрвуду здесь ничё так, он даже младшего брательника сюда выписал, сантехника, мол, подваливай сюда, здесь жрать можно, а работать не надо. Ну, тот и подвалил. Сидит по целым дням в подвале, режется в карты и маджонг с алкашом Биллом.
" - Ничего себе общество, - с презрением подумала Лили. - Куда я попала? Но, может, это и к лучшему. Я поняла твой замысел, создатель! Заблудшим овцам требуется хороший пастырь. Кажется, я на своём месте. Найдётся место проповедям и здесь!"
Дженни оказалась особой словоохотливой. Она поведала Лили о том, что, оказывается, в доме было полно гостей Кукловода и все они были его марионетками. Причём гости умудрились поделиться на две враждующие группировки: последователей, считавшими себя учениками Кукловода и носившимися с ним, как с писаной торбой, и подпольщиков, жаждавших вырваться на свободу, обходя условия хозяина дома выполнять все его испытания, чтобы получить ключи к двери в прихожей. Оказалось, что группировки, то бишь фракции, возглавляли братья Файрвуды: старший, Джим - последователей, а младший, Джек - подполье.
- Джек просто взбесился, когда понял, что ему придётся проходить испытания и резать пальчики, - хихикнула Дженни, доедая очередной пирожок, - он-то думал, что просто поживёт здесь на халявку. Вот и ругает Кукловода чёртовым маньяком, мечтает собрать бомбу и взорвать всё к едрени фене, но поскольку бомбу делать не из чего, да он и не знает как, то по целым дням просто сидит в подвале, поёт "марсельезу" или играет во что-нибудь с Биллом, бывшим полицейским. Кстати, он задолбал меня в последнее время, ходит и ходит на кухню, просит пожрать. Так ты отнеси ему, ежли захочешь посмотреть подвал, - Дженни сунула Лили в не пораненную руку печенюшку.
Устав смертельно от болтовни Дженни, Лили решила зайти в гостиную, которая была как раз напротив кухни. Кровь никак не останавливалась, струясь из проколотой шипами кожи, рану следовало перевязать.
Очутившись в гостиной, Лили озадаченно огляделась кругом. В ней было пусто и зловеще тихо. Внезапно она ощутила, как чьи-то руки обхватили её сзади, забегали по её телу и остановились на грудях, смачно сжав их.
- Тю-тю-тю, моя цыпочка! - произнёс чей-то игривый голос. Лили развернула локоть и резко ударила им того, кто обняла её, а затем обернулась сама, чтобы увидеть того, кто этим человеком оказался.
Мужчина скорчился на полу, постанывая и поглаживая ушибленный бок.
- Похотливый, грязный грешник! - крикнула Лили, пиная незнакомца ногой под бедро. - Ты думал, верующая в Господнюю благодать женщина захочет с тобой переспать, нарушив заветы творца?! - она сняла ботинок с ноги и начала яростно колотить им мужчину по голове, ритмично пиная его ногой, обутой в другой ботинок. Наконец, избитый ею человек замер, упав лицом вниз, на ковёр, не пытаясь больше прикрывать от её ударов голову.
Лили склонилась над ним. Уж не убила ли она его?
Перевернув мужчину лицом вверх, она пощупала его пульс. Он был жив.
- Круто ты его, девочка! - послышался голос из динамиков. - Но мне это нравится.
Лили принялась разглядывать лежавшего на ковре мужчину. Он был среднего роста, в коричневых брюках, облегавших его кривые, как колесо, ноги и вязаной бесформенной непонятного цвета жилетке. Половину его лица закрывала невероятно густая борода, длиной с полметра, по которой шныряли насекомые.
- Тааак, попробуем привести в чувство нашего ловеласа, - вновь заговорили динамики. Из потолка прямо на лицо лежащего без сознания бородача хлынул ледяной душ. Это помогло: мужчина открыл глаза и потянулся.
- И норовистая же мне цыпочка попалась! - проговорил он, ощупывая передние зубы. - Таких, наверно, приятно укрощать. Хотя хер его знает, как это делается. Мне ещё жить не надоело.
- Живи долго, - сурово произнесла Лили, - потому что после смерти тебя ожидают муки в аду! Если ты, блудник, конечно, не успеешь покаяться. Смерть грядет внезапно, в любой миг! - с пафосом заключила она. - А я Вам не цыпочка. Моё имя миссис Смит.
- Мистер Джеймс Файрвуд, - представился мужчина, поднимаясь с ковра. Он запустил пятерню в свою сверхгустую броду, крепко почесал подбородок, искусанный блохами, затем протянул эту же руку Лили, чтобы поздороваться. Преодолевая брезгливость и гордыню, Лили протянула ему в ответ свою. Мужчина не унимался: пожимая её руку, он надавил ей большим пальцем на ладонь и тут же получил оплеуху в дополнение к предыдущим побоям.
- Вы сделаете мне перевязку? - раздражённо спросила Лили. - Я изранила ладонь об ужасную ручку с шипами на кухне!
- Когда не проходишь испытания, руки не обязательно ранить, их можно обмотать чем-нибудь, - пояснил ветеринар. - Перевязать-то я могу, только вот продезинфицировать нечем, спиртяга только вчера кончилась.
Он забинтовал Лили кисть руки, потом намекнул, что спирт можно стырить из заначки алкаша Билла, только делать это надо осторожно, потому что за спирт Билл мог убить любого. Лили только фыркнула: её - убить? Она сама кого хочешь убьёт.
Но наступила пора посетить подвал и познакомиться с его обитателями.
Как и кухню, подвал было нетрудно найти по специфическому запаху, только на этот раз фекалий.
Когда Лили открыла дверь в подвал, она поняла, что не сможет спуститься ниже двух самых верхних ступенек: всё оказалось затоплено зловонной канализационной водой. Лампочка на потолке освещала стеллажи, на которых валялся какой-то хлам: ящики, слесарные инструменты, арбуз, бумажные пакеты... И между всей этой рухлядью ютился лежащий человек в дранной старой куртке, свесивший долу белые, как снег, пряди волос. Он оглушительно храпел.
Кое-где плавали в грязной воде деревянные ящики и на них сидело скопище мерзко пищащих серых крыс. По лицу Лили побежала нервная судорога.
- Жрать принесла? - вдруг услышала она резкий требовательный голос.
По озеру из канализационных вод к ней плыла резиновая лодка, в которой сидел молодой человек, который был поразительно похож на крысу. Сходство с крысой его было настолько велико, что вызывало содрогание. Дымчато-серые волосы его были взъерошены и стояли торчком - не мытые лет тысячу, липкие, не чёсанные. Длинный острый нос беспрестанно шевелился, кончик его нервно дёргался, то и дело подтягивая зеленеющие сопли, буравящие глазки смотрели хищно и недоверчиво. Но главное, что делало его похожим на крысу - это два крупных передних зуба, настолько огромных, что из-за них парень не мог закрыть рот.
- Жрать принесла? - громче повторил он, подплывая в лодке к самым ступеням. Лили, не сводя с него глаз, полных ужаса, машинально протянула ему печеньку от Дженни.
- И это всё? - уныло прогундосил парень-крыса. - Это всё, что эта жирная корова мне пожертвовала? Я жрать хочу! Слышишь?! Я хочу жрать то, что жрёт она! Пирожки с мясом и повидлом, хорошо прожаренный ростбиф, омлет! - он кинул печеньку в рот и в секунду проглотил её. - Её печеньки мне, как собаке муха! Иди! Слышишь, иди и скажи ей, что я хочу мяса! Ну, иди, иди!
Лили раздражил его повелительный тон.
- Я Вам не девочка на побегушках! - огрызнулась она. - Вы - Джек Файрвуд, местный сантехник?
- Да, я Джек Файрвуд, но насчёт сантехника - это вилами по воде писано! Я не собираюсь работать сантехником на этого эксплуататора, как раб - бесплатно!
- Значит, приятнее сидеть в этой вонючей луже? Плавать в ней и однажды утонуть? - Лили начала закипать гневом. Опять она столкнулась с фактом чьего-то смертного греха - уныние!
Джек хитренька захихикал, ещё сильнее обнажая гигантские резцы:
- Ничего, ради свободы можно и в резиновой лодочке поплавать! Ты думаешь, мне трудно починить канализационную трубу? Да раз плюнуть! Но дело в том, что это тоже метод борьбы за то, чтобы вырваться из этого проклятого дома, где чёртов маньяк заставляет нас проходить испытания. И дело не только в забастовке, а... Ну, ты поняла, да?..
- Я поняла, что ты одержим бесом, - глаза Лили горели свирепым зелёным огнём.
- Да от воды же пойдёт грибок на стены! - радостно воскликнул Джек. - Постепенно грибок разрушит стены и эта гнусная тюрьма рухнет к чёртовой бабушке и мы сдадим Кукловода Скотланд-Ярду!
- Идиот! - сквозь зубы процедила Лили. - Если этот домище рухнет, он же нас погребёт под собой!
Глаза парня сделались колючими.
- И что ты предлагаешь? - ядовито пискнул он. - Сидеть сложа руки? Сдаться Кукловоду, этому психу и плясать под его дудку? Не будет этого! Подполье боролось, борется и будет бороться за свободу своими методами, а не методами Кукловода! Мы победим, даже если все, как один умрём в борьбе за это! Мы готовы пожертвовать жизнью! А ты? - он шумно потянул сопли. - Ты хочешь примкнуть к этим трусам последователям, готовым лизать зад не только Кукловоду, но и этому подлому гермафродиту Алисе Грин?
- Какой ещё Алисе Грин? - опешила Лили.
- Вот именно - к какой или к какому, - парень-крыса тоненько захихикал. - Оно и организовало изначально секту последователей, а мой братец уже позднее влез к ним в лидеры, чтоб распоряжаться поставками. Мафия! - вдруг закричал Джек, занося кулаки над вихрастой немытой головой. - Они с этой свиньёй Дженни делят жратву пополам, запирают по шкафчикам, а потом продают в тридорога тем, у кого остались деньги! Это они придумали игровые автоматы! Но больше Дженни пихает в себя, она же жрёт за пятерых! А нам суёт салаты и печеньки! Даёшь нормальное четырёхразовое питание трудящимся подполья!!! - заорал он во всю мочь своих лёгких. - Кукловод, услышь меня!!! Ну, почему ты всё видишь - и молчишь!!! Где твоя справедливость?! Я не верю в неё, слышишь, не верю!!!
Старик, спавший на стеллажах, громко всхрапнул, повернулся во сне и шумно плюхнулся в реку с какашками, вздыбив каскад брызг. Джек изо всех сил погрёб к нему - спасать.
Лили, которой изрядно надоели и запах подвала и новые знакомые, поспешила прочь. Теперь ей хотелось увидеть Алису Грин.
Покинув подвал, Лили услышала голоса, доносившиеся из прихожей. Их становилось всё больше и больше, они просто сливались в какой-то гомон, затем начали постепенно затихать. Лили поспешила туда, ведь следует быть как можно больше в курсе событий этого дома.
Притаившись под лестницей, Лили взглянула на происходившее и увидала спину женщины, стоявшей перед толпой людей и произносившей речь. Фигура этой особы оказалась безупречной: красное платье облегало изящные плечи, тонкую, как стебелёк цветка, талию, чёрные колготки делали ещё стройнее её ноги, обутые в элегантные туфли на каблуках-шпильках.
Лили решила послушать то, о чём она говорила тем, кто собрался в прихожей. Незнакомка в красном обращалась к слушателям "последователи" и речь её напоминала проповеди - уж в этом-то Лили знала толк. Женщина была отличным оратором, такие, как правило, умели влиять на массы, слова её завораживали, проникали вглубь сознания. Однако, смысл её речей насторожил Лили. Особа в красном платье называла Кукловода Учителем, Мессией, Спасителем, способным привести человечество к свободе и счастью. "-Да она же еретичка! - с ужасом подумала Лили. - В лучшие и более правильные времена таких сжигали на кострах! Она отзывается о каком-то маньяке Кукловодишке, как о боге, она творит из него кумира и пытается навязать это другим, слабым и неустойчивым умам, ещё не уверовавших в искупительную жертву!.. Она ведёт этих овец ложным путём, прямо в пасть волка крадущего - сатаны! Да она сама его прислужница! Но это надо остановить. Надо чем-то стукнуть её по голове, лишь бы замолчала. А ещё лучше - стереть с лица земли, как надо было в своё время сделать с негодными хананеями! Да! Всё, что может отвратить от господа неустойчивое сознание подлежит истреблению!"
Лили огляделась кругом, ища взглядом что-нибудь тяжёлое, например, кувалду или гирю. На глаза ей попался меч, стоявший вертикально, прислонённый рукояткой к стене. Дженни обьясняла ей, что это ловушка: проходящий испытание в прихожей должен был не просто спешно отыскать все предметы за считанные минуты, но и не порезаться случайно о обоюдоострые края меча.
Подкравшись к этому мечу, Лили сжала вспотевшими пальцами клинок и попыталась его поднять. Сильные руки сумели не только сделать это, но и занести его над головой. Теперь остаётся только снести им голову женщине в красном.
Она сделала несколько шагов в направлении к ораторше, стараясь прятаться в тени, отбрасываемой лестницей. Но её всё равно заметили, на неё уставилось несколько десятков пар глаз - удивлённых и перепуганных. "-Алиса, Алиса, оглянись!" - крикнул кто-то. Женщина в красном резко повернулась в её сторону.
Руки Лили, крепко державшие меч, опустились и она с изумлением уставилась на ту, которой только что собиралась отрубить голову, которую, оказывается, звали Алиса. У Алисы были тёмные волосы до плеч, большие зелёные глаза, обрамлённые пышными ресницами, нежные тонкие черты лица и... чёрная щетина, закрывавшая подбородок. Более того: она обладала пышной грудью, которой позавидовали бы многие фотомодели, но ниже, в области паха под красной тканью выпирал такой мощный бугор, который сделал бы честь любому мужику.
Перед глазами Лили всё поплыло, вместо лиц появился жёлтый туман и она беззвучно свалилась на паркетный пол без сознания.
Чувства постепенно начали возвращаться к ней от того, что кто-то сильно и грубо тряс её за плечи, сжимая их, как стальными тисками:
- Вставай! - властно кричал чей-то противный резкий голос. - Вставай сейчас же! Тоже мне, тепличная герань - неженка! - в нём вибрировало презрение.
Лили силилась приоткрыть глаза. Стальные пальцы уже пытались разжать её собственные:
- Отдай! Отдай сейчас же! Трогать ловушки не разрешается ни кому!
В мозгу как порох вспыхнул. Она ещё крепче сжала рукоять пальцами левой руки, распахнула глаза, резко села. И оказалась лицом к лицу с чернокожим, огромный рот которого нависал над ней. Сложив пальцы правой руки в кулак, она из всех сил ударила им в чёрное лицо. Негр отлетел вперёд с разбитым носом.
- Ты что, сумасшедшая? - психанул он. - Да как ты смеешь? Да кто ты такая?.. Да ты знаешь, кто я такой?.. Да знаешь ли ты, кого ударила?..
- Хотелось бы знать, - проговорила Лили, поднимаясь и наставляя на незнакомца острие меча, - но я догадываюсь. Знакомые вибрации голоса! О, я поняла! Ты - Кукловод!
- Сама ты Кукловод! - чернокожий оторвал лоскут от своего фиолетового с эполетами пиджака и зажал им кровоточащий нос.
Лили начала поднимать меч всё выше, приближаясь к сидевшему на полу негру и острие меча оказалось уже возле его аорты.
- Я очень хорошо разбираюсь в голосах, - зловеще проговорила она, - ты меня не обманешь, исчадие ада. Ты - Кукловод и ты создал секту тех, кто пытаются подменить бога тобой. Но ты поплатишься. Ты умрёшь прямо сейчас!
- Ты что, сдурела? - истошно заорал чёрный, отползая. - Поосторожнее с ножичком, он же режется!
- Я знаю! - ухмыльнулась Лили. - Прощай, Кукловод!
- Да не Кукловод я! - голос негра сорвался на истеричный вой. - Кукловод, Кукловод, ну, скажи ей, что я - это не ты! Эта чокнутая на самом деле может убить, ты же видишь!
Динамики ехидно молчали.
- Кукловод!!! - громче прежнего завопил чёрный. - Если ты сейчас не скажешь, что я - не ты, я всё расскажу!..
Из динамиком послышался полоумный хохот.
- А ты здорово сдрейфил, Райан Форс!
- Сдрейфишь тут, когда сумасшедшая баба тебе ножиком в глотку тычет! - проворчал негр, аккуратно отводя от своего горла обоюдоострый клинок. - Видишь, я не Кукловод! - он зло посмотрел на Лили. Та опустила меч.
Райан поднялся на ноги, отряхиваясь от пыли.
- Между прочим, я лучший ученик Кукловода! - продолжал он. - Я был здесь ещё в первом сезоне. Знаешь, сколько тут людей передохло? Сорок семь из пятидесяти, а я вот выжил! Думаешь, меня так просто уничтожить?
- А я любого уничтожу, кто против Единого Господа! - ответила Лили, не сводя с Райана огненно-зелёных глаз. - И я подозреваю, что ты - гнусный атеист!
- Какая крутая! - язвительно ответил чернокожий. - Думает, взяла без спроса меч - и стала псом господним. Может, и дракона им убьёшь, который шастает за окнами?
- Дракон - это сатана! - прорычала Лили. - И он шастает не за окнами, а за нашими душами!
- Ни хрена! - выпалил Райан, выпятив вперёд толстые, как калоши губы. - За окнами он, за окнами! Я сам видел его. Сначала - его тень. Потом - его самого, через щели между досками на окнах. Гигантская чёрная саламандра с тёмно-красным гребнем. Одно туловище размером с микроавтобус. Не считая хвоста. И ещё она хищная! И знаешь, почему я так решил? Потому что из пасти у неё торчали острые зубки, как у крокодила!
Лили напрягла память и вспомнила, что тоже видела что-то подобное из окна своей комнаты на чердаке и сказала об этом Райану.
- Так значит, ты тоже видела?! - воскликнул мужчина. - Ааааа, значит, я ещё не сошёл с ума! Кукловод, ты, долбанный прыщ, ты слышал?! Ты думал, я псих, ты твердил, что у меня глюки, а он существует, существует, дракон и он кружит вокруг твоего чёртового дома! Ты! - он ткнул Лили повыше груди толстым, похожим на сардельку пальцем. - Ты и поможешь мне создать супероружие против этого хамелеона!
- Супероружие?! - удивилась Лили.
- А как ты думала? - Райан так выпучил глаза, что засверкали его белки. - Ты думаешь, ты справишься с ящерицей своим паршивым ножичком, которым ты только и умеешь тыкать в порядочных людей? Неееет, этим его шкуру не пробить! Тут нужно что-то покруче. У меня есть замысел: я сконструирую суперарбалет-электрошокер с газовыми пулями, плюс с внедрённой в него системой слежения. Да, я создам это из ничего! Из мусора, из отходов! Знаешь, почему я это смогу? Потому что я - гений! - мужчина гордо выпятил грудь колесом и гордо, по-королевски, приподнял подбородок. - Ты, конечно, никогда не видела гениев. Так посмотри! И гордись тем, что в твою обязанность входит помогать ему. Да, именно ты будешь искать в этом доме детали для моего суперизобретения, какие я прикажу. Вот увидишь: от дракона на останется мокрого места!
Лили не впечатлила его напыщенная речь. Вот тебе, пожалуйста, снова грешный человек, одержимы гордыней и манией величия, пойманный в ловушку сатаны и не подозревающий о том.
- Интересно, как Вы собираетесь охотиться Вашим супероружием на этого самого дракона? - надменно проговорила она. - Нас не выпускают из дома и не дают даже открыть окон.
- А из дома выходить и не надо! - Райан посмотрел на неё, как на идиотку. - Рано или поздно саламандра сама прорвётся в дом. Между прочим, я сам видел, как она попыталась рыть землю под стеной, где находится подвал. Однажды она обязательно прокопает туннель и окажется внутри дома. Ей очень хочется поживиться человечинкой, поохотиться на всех нас, на самом же деле на неё будем охотиться мы - моим супероружием. Главное, успеть его создать до того, как это случится.
Лили стало не по себе. Да, похоже, она попала в ещё более опасное положение, чем ей казалось. И обиднее всего то, что Аврааму, наверное, сейчас гораздо лучше, чем ей. Наверняка приводит баб на их квартиру и кувыркается с ними на её постели.
- Мы ещё поживимся его шкурой! - мечтательно произнёс Райан. - Мы получим за неё кругленькую сумму! - он хихикнул, почесав узкий бугристый лоб, но лицо его тут же сделалось серьёзным и сердитым. - Ты что стоишь? - грозно рявкнул он на Лили. - За дело!
Потянулись долгие монотонные дни испытаний в комнатах. Кукловод давал Лили поручения - за столько-то минут найти такие-то и такие-то предметы. Она смиренно делала это, заодно искала в комнатах то, что поручал ей Райан - кое-какие запчасти, которые требовались для конструирования его супер оружия. Над ней и над Райаном смеялись: все знали, что они собирались готовить что-то против ужасного дракона, которого никто не видел, кроме самих Райана и Лили.
По правде сказать, никто, кроме Райана и Лили никто никогда не пытался смотреть в окна, в щели между досок, чтобы увидеть, что происходит снаружи. У большинства гостей Куклвода находились занятия поинтереснее.
Свободолюбивые члены подполья по целым дням проводили время в подвале, сидя на металлических стеллажах, в резиновой лодке или ютясь на надувных игрушках или спасательных кругах - в доме Кукловода можно было найти, что угодно, если хорошенько поискать, даже средства для плаванья по воде. По целым дням они боролись против Кукловода, сочиняя про него оскорбительные частушки и распевая их под звуки губной гармошки, принадлежавшей одному подпольщику и цоканье вилками по пустым бутылкам, осушенных Биллом. Иногда они придумывали состязания, кто за отведённое время успеет больше написать на кирпичной стене подвала фразу: "Puppeteer is moron". Победителю причиталась дополнительная печенька.
И ещё подполье любило мечтать об одном и том же: когда их ненавистная тюрьма, дом Кукловода, наконец, будет пожран грибком и рухнет, погребя под своими руинами тирана-Кукловода. Когда кто-то из последователей язвил по поводу того, что если стены дома рухнут, они завалят и самих членов подполья, подпольщики сильно обижались и возмущались. Они были оптимистами и не хотели думать о плохом в своей дружной уютной компании.
Не скучали и последователи, не только честно проходя испытания по приказу Кукловода, но и часами слушая проповеди своего бородатого пастыря Алису Грин. И им, так же, как и подпольщикам, было свойственно мечтать, например, о том, что однажды Кукловод оценит их служение ему и прикажет толстой свинье Дженни выдавать им полноценный продуктовый паёк. Мечты были тем слаще, что они напоминали далёкую сияющую звезду в ночном небе и недоступную, потому что находится за пределами Солнечной системы.
Проповеди Алисы бесили Лили всё по той же причине: в них Кукловод превозносился высоко, как божество. И в голове Лили зрели планы относительно уничтожения еретички Алисы и способ направить последователей, этих заблудших овец, на истинный путь.
Лили выполнила немало поручений Кукловода: собрала пазлы шести комнат - кухни, прихожей, подвала, гостиной, детской, библиотеки, в этих же комнатах в тайниках были ею обнаружены ключи от двери в прихожей.
- Ты скоро будешь свободна, - обещал Кукловод. - Четыре ключа. Всего четыре ключа - и ты покинешь этот дом.
Но у Лили появились сомнения, хочет ли она на самом деле вырваться из этого дома. А может, её место именно здесь, потому что заблудшим овцам этого дома не хватает именно хорошего пастыря? Не врача, не поварихи, не сантехника, не вожделенных пирожков и хорошо прожаренных ростбифов, а именно настоящего Учителя, который бы привёл их к вере по писанию? Нет, ей не время уходить. Просто нужно кое-что исправить, подкорректировать и кое-кого ликвидировать - и всё пойдёт правильно.
Вместе с седьмым ключом на чердаке ею был обнаружен пистолет - без пуль и обоймы. Кукловод заявил ей, что теперь она обязана сделать выбор, к какой из фракций ей всё же следует примкнуть и отдать пистолет лидеру той фракции, в какую она решит вступить.
Лили не хотела отдавать пистолет ни одному из этих лидеров. Эта игрушка пригодилась бы ей самой. Но перечить Кукловоду было бессмысленно. Ничего, она сделает то, что задумала и без пистолета.
Примкнуть к последователям и слушать греховную ересь гермафродита Грин было бы богохульством, но к подпольщикам в подвал, который залило канализационной водой настолько, что зловонное озеро уже покрыло верхние ступени и просачивалось в прихожую, уж очень не хотелось. Выбор был нелёгким.
Она тянула с решением, пряча пистолет в сундуке в своей комнате.
Наконец, ею же были собраны все детали для супер оружия Райана, которое должно было уничтожить саламандру-монстра в случае вторжения внутрь помещения. Однако, Райан не спешил его конструировать. По целым дням он сидел у себя на чердаке и играл в компьютерные игры или просиживал в ванной комнате, в ванном углублении, в пене, в которой плавала резиновая уточка, попивая из бокала вино из запасов семьи Фоллов и увлечённо читал Конфуция. Когда Лили спрашивала его о процессе изготовления супер-арбалета-электрошокера, он лишь раздражённо шипел на неё, упрекая, что она беспокоит гения.
В доме было много тех, кто считал себя гениями. Первое место занимал сам хозяин особняка, Кукловод, постоянно хваставшийся своими гениальными ловушками. Хотя никто не понимал, что в них гениального. Гением в своих глазах был и ветеринар Джим Файрвуд, считавший себя хирургом-самоучкой от бога, хотя никогда не практиковался по части хирургии - никто на это не соглашался. Гением мнил себя и его младший брат-сантехник, в своих мечтах получивший образование физика в Сорбонне и химика - в Гарварде.
Настоящим гением, возможно, был пьяньчужка Билл, умевший по запаху отыскать в доме спирт, даже если он был запечатан в бутылке.
Лили так же не сомневалась в своей гениальности проповедницы, как, впрочем, и Алиса Грин.
Кукловод давил на Лили: делай выбор - подполье или последователи. И однажды всё решилось само собой, когда обстоятельства припёрли её к стенке.
Это произошло в ночное время, когда Лили получила от Кукловода задание пройти детскую комнату в режиме "ночь" и, освещая всё фонариком, за пару минут найти набор определённых предметов. Как всегда, Лили успешно справилась с заданием и сама забинтовала израненную о ручки двери ладонь. Теперь можно было возвращаться к себе в комнату и попытаться уснуть.
Она вышла на площадку между вторым и третьим этажом, как вдруг путь ей перегородило Алиса. Оно смотрело на Лили ядовитыми насмешливыми глазами.
- Ну-с, дорогуша, - переходя с баса на фальцет, промолвило оно, - ты, кажется, уже нашла пистолет и Учитель приказал тебе выбрать одну из фракций и перестать метаться, как говно в проруби. Надеюсь, ты сделаешь правильный выбор. Последователем становятся те, кто хотят остаться в живых в этом доме. Надеюсь, ты не считаешь смерть освобождением?
- Ты заботишься обо мне, гнусная еретичка? - глаза Лили снова запылали зелёным светофорным пламенем. - Или угрожаешь мне, верной последовательнице истинного бога?
- Я просто предупреждаю, - в глазах Алисы, таких же зелёных, вспыхнула адская бездна. - Нет бога, кроме Кукловода, а я - его посредник! Кукловод - бог этого дома, но однажды его учение выйдет за пределы этих стен и разойдётся по всему миру! И тогда на всей планете наступит всеобщее счастье и те, кто его не примут, окажутся в аду!
Лили взглянула за спину Алисы: Кукловод выключил камеру, красный огонёк померк. Вероятно, он полюбовался тем, как она проходит испытание и лёг спать. Маньяки тоже нуждаются в сне.
- Ты заблудшая овца, - Лили постаралась придать своему лицу ангельское выражение, - я пытаюсь спасти твою душу. Оставь свои заблуждения и перестань искушать пленников этого дома ложными учениями! Опасно.
- Опасно мне перечить! - Алиса гордо подняло щетинистый подбородок. - Ты себе представить не можешь, какая в этом доме у меня власть! Я щёлкну пальцами - и последователи разорвут тебя на тряпочки! - оно самодовольно улыбнулось. - А может, ты хочешь остаться без продуктового пайка? Могу помочь!
- Истинно верующего не запугать физическим страданиями! Я готова пострадать за свою веру. А ты?
- Страдать будут те, кто не примет учение Кукловода! - Алиса становилось всё заносчивее.
Лили обшарила глазами площадку в поисках какого-нибудь тяжёлого предмета, которым можно было бы стукнуть еретичку по голове. Или колюще-режущего. Но в глаза бросился лишь кактус, стоявший в горшке на широких перилах. Это была Кукловодова ловушка - при неосторожном движении в спешном поиске предметов можно было здорово пораниться об это растение. Но Алиса в своей заносчивой гордыне не заметило взгляда Лили, обращённого на этот кактус.
- Учение Кукловода самое истинное! - увлечённо продолжало оно. - Да, до сих пор Кукловода никто не видел, но пробьёт час и мы увидим сияющий лик своего учителя! Мы станем все свободны под его священной властью! А те, кто не пожелают бороться за свободу, будут сожжены, четвертованы, колесованы и повешены! Долгом каждого будет - познать свободу или умереть! Никто не посмеет даже заикнуться, что он не хочет стать свободным! Он будет убит на месте! Ты скажешь, что это слишком радикальные меры! Да, именно так! Мы примем радикальные меры против тех, кто не будет принадлежать Кукловоду и бороться за свою свободу!
- Не примет печать сатаны? - прошипела Лили.
- Кукловод - истинный бог! - крикнула Алиса.
- Замолчи! - бешено заорала Лили и, схватив горшок с кактусом, изо всех сил ударила им Алису в бородатую физиономию. Затем, не дав ему опомниться, с разбегу толкнула его на ступени, по которым оно с грохотом покатилось.
- Нет господа, кроме бога Авраама, Исаака и Иакова! - гордо проговорила Лили, глядя с верхней площадки на Алису, лежавшего со свёрнутой шеей, в луже, просочившейся из подвала, на полу в прихожей. - Ступай в ад, кощунница!
Скрипнула дверь гостиной и послышались шаги. Лили присела, спрятавшись за перила и глядя через них вниз.
Почёсывая бороду, в прихожую вышел полусонный Джим в рваных кальсонах и тут же склонился над телом Алисы. Присел на корточки, ощупал его.
- Гм... Мертва, - пробормотал он. - Совсем мертва, нет сомнений. А что, - задумчиво проговорил он, распрямляя ноги и продолжая активно рыться в блохастой бороде, - труп-то мне пригодится для моей хирургической практики! Да, это удача! - радостно добавил он и, схватив тело Алисы за ноги, поволок его в сторону гостиной.
"-Спать ложится не придётся, - подумала Лили, - дело сделано, главная служительница сатаны в этом доме ликвидирована. Время упускать нельзя, следует шустрить, чтобы внедрить сюда власть господню."
Лили решительным шагом двинулась вниз.
Дом Кукловода пробуждался и в прихожей начали появляться тени: последователи и подпольщики спешили на кухню за своей порцией салата и печенья.
Лили ухватила за грудки одного парня, розовощёкого плейбоя Ланса Донована, одного из последователей.
- Обойди всех последователей и скажи им, чтобы после завтрака все собрались в библиотеке, - приказала она. - Я понятно объясняю? - она кротко улыбнулась. - Или тебе, для убедительности распороть животик и намотать твои кишки на эти пальчики? - ангельским голоском добавила она, показывая ему длинные острые ногти, похожие на когти.
- Ддддда, я-ссс-но ммм-не, - парень всегда был заикой.
Теперь необходимо было предупредить подпольщиков о собрании. Для этого сгодилась девчонка, которая хоть и состояла из фракции подпольщиков, но явно не тянула на революционерку. Это было существо в сером свитере, сутулое, безликое, с перьями от подушки в нечёсаных жиденьких пепельных волосах, за что и получившее кличку Перо. Настоящего имени её никто не помнил, а точнее, не знал, оно никого не интересовало. На вид девушке было за тридцать, она была предельно молчалива, безвольна и туповата. Ей помыкали все, кому не лень и она старательно исполняла чужие приказы, как дрессированная собачонка и роль девочки на побегушках, казалось, вполне устраивала её. Когда Лили велела ей обойти всех подпольщиков и оповестить их о собрании в библиотеке, у неё живо загорелись её крошечные глазки, она задышала, по-собачьи открыв рот, и опрометью побежала исполнять порученное.
Лили устремилась в библиотеку на третий этаж. Надо было всё подготовить.
Она принялась рыться на книжных полках в поисках библии.
Неожиданно зазвучал голос из динамиков:
- Послушай, куколка, а не много ли ты на себя берёшь, объявляя о собрании обоим фракциям? Ведь ты не лидер ни одной из них, ты даже ни в одной не состоишь до сих пор.
- Я просто хочу кое-что исправить, - ответила Лили, продолжая осматривать корешки книг.
- С каких это пор ты начала принимать решение в обход меня?
- Поверь, Кукловод, - голос Лили был спокоен, - это выгодно и тебе то же.
- Мне не нравится, когда кто-то затевает что-то, что мне непонятно, - в голосе из динамиков завибрировало раздражение.
- Ты всё поймёшь очень скоро.
- Между прочим, именно в библиотеке находится та самая ловушка, о которой я предупреждал тебя в первый день: цепь с кандалами, - зловеще заметил Кукловод.
Лили, наконец, обнаружила то, что и искала и, улыбаясь, приблизилась к камере. Она изменилась за короткий срок пребывания в доме Кукловода: лицо её обрело суровое, почти мужское выражение, белое платье обрело серый оттенок и местами было испачкано пятнами крови, светлые волосы отросли и из-под них темнели не прокрашенные корешки.
- Кукловод, - промолвила она, прижимая к груди библию, - я знаю, что для тебя главное, чтобы все в твоём доме проходили испытания, искали пазлы и ключи, таким образом добывая себе свободу. Но ведь члены подполья это делают весьма неохотно и тебя это раздражает. Я обещаю тебе, что заставлю их это делать.
- Ты? - хмыкнул Кукловод. - Алиса не могла это сделать, а ты - сумеешь?
- Да, Алиса не сумела, вот и упала с лестницы, свернув шею. А я сделаю. Доверься мне! - Лили приблизилась к камину, над которым был подвешен меч-ловушка. Придвинув к камину журнальный столик, Лили забралась на него и сняла меч.
- Я не разрешал тебе трогать ловушку! - вновь задребезжали динамики.
- Поверь, без меча господня это дело не состряпать, - хихикнула Лили, спрыгивая на пол.
В библиотеке начали появляться люди и это были последователи. Она взирали на Лили непонимающими бараньими глазами и начали толпиться возле полок с книгами, сбиваясь вместе, как отара.
- Подождём подполье, - сказала Лили, усаживаясь в кресло. - Мне есть, что сказать и вам, и им.
Прошло где-то с полчаса, но ни один подпольщик так не заглянул в библиотеку.
- Что ж, начнём без них, - проговорила Лили, поднимаясь с кресла.
Она заняла позицию - лицом к толпе последователей, поставив вертикально меч и положив ладони на его рукоять, и заговорила:
- Наверное, всем известно, что сегодня утром погибла Алиса Грин. Длань господня свершила суд над этой еретичкой, проповедовавшей лжеистины от сатаны - отца лжи, сбросив её с лестницы, в результате чего она свернула себе шею и умерла, - Лили торжествующе улыбнулась. - Вы свидетели того, как может погибнуть тот, кто не принадлежит единому богу Авраама, Исаака и Иакова. Душа Алисы отправилась в ад. Но я не допущу, чтобы сатана овладел ещё кем-то из вас и кто-то из вас кончил так же печально, как грешница Алиса Грин! - крикнула она и глаза её вспыхнули фейерверком огней. - Отныне я каждый день буду проповедовать вам, изучать с вами библию и вы сумеете следовать писанию! - она слегка покачала перед собой меч.
- Конечно, у кого оружие - тот и прав! - послышался ехидный голос из толпы.
Лили растянула рот в зловещей улыбке, но глаза её не смеялись - они наполнились гневом и яростью.
- Тааааак, - промолвила она, - и кто же это сказал? Выйди, встань перед моим лицом и скажи прямо мне! - она подняла меч и, наведя остриё на толпу перепуганных последователей, начала приближаться к ним. Толпа вмиг прыснула в разные стороны и многие начали указывать пальцем на кучерявого юношу с базедовыми глазами.
Лили положила клинок меча на его левое плечо:
- Этот меч - меч господа, - она не сводила с кудрявого расширенных пылающих огнём религиозной одержимости глаз, - поэтому ты верно заметил: у кого это оружие - тот и прав!
Юноша что-то проблеял в ответ и грохнулся в обморок.
Тем временем дверь в библиотеку с треском распахнулась, на пороге появился Джек Файрвуд, толпа подпольщиков за его спиной и по помещению разнёсся едкий запах канализации.
- Вы опоздали на сорок четыре минуты, - холодно произнесла Лили, посмотрев на циферблат ручных часов. - Прикажете теперь повторять вам то, что уже услышали последователи?
- А мы всё слышали, мы стояли за дверью! - заносчиво ответил Джек, подтянув соплю, назойливо свисающую на верхнюю губу. - И мы с услышанным не согласны! Мы выражаем свой протест против ущемления наших прав!
- Какое ущемление?..
- Мы хотим проводить наше свободное время по своему усмотрению, а не выслушивать какие-то проповеди под угрозой меча!
- Ну, да, вам приятнее плавать на резиновых матрацах среди дерьма в сточных водах! - ехидно отозвался кто-то из последователей. - Интересно, что вы скажете, когда вода поднимется до крыши?
- Не поднимется! - махнул рукой Джек. - Вода не поднимается выше верхней ступени или прихожей. В подвале есть маленькое зарешеченное окошко, лишние стоки вытекают туда. Знаете, какое уже там болото под домом! - он широко улыбнулся. - Того гляди, фундамент размоет, да дом на бок завалится. Так тиран-Кукловод будет погребён под руинами своей собственной тюрьмы раньше, чем грибок сожрёт её!
- Хватит болтать! - резко прервала его Лили. - Вы будете слушать мои проповеди и постигать библию - или будет хуже! - она взмахнула мечом и клинок со свистом рассёк воздух.
Джек криво ухмыльнулся.
- В доме есть оружие и посовершеннее, - он указал глазами на ружьё, лежавшее на одном из кресел.
Лили засмеялась. Да, в некоторых комнатах особняка на стенах и на мебели кое-где лежали ружья и пистолеты, это были ловушки Кукловода. Задев их нечаянно, можно было пораниться, но не более того: они были заряжены мелкой дробью или солью.
- Ну, ты же знаешь, Джек, что это несерьёзно, - снисходительно произнесла она. - Меч надёжнее этих детских хлопушек, если он в умелых и сильных руках. Надеюсь, ты не хочешь убедиться на себе, что мои руки обладают таким качеством?
Крысиные глазки-бусинки Джека испуганно забегали.
- Товарищи, да что же это делается! - завопил он высоким истеричным голосом. - Насилие!.. Ущемление прав!.. Грубая сила пытается доминировать!.. Долой самодержавие!.. Даёшь демократическое устройство общества!..
Не обращая внимания на его вопли, Лили обратилась к толпе подпольщиков, которые, надув губы, обиженно смотрели на неё исподлобья:
- А что вы скажете на то, что я обеспечу вам достойное ежедневное питание?
Толпа подпольщиков сразу оживилась, глаза повеселели, голоса радостно зажужжали.
- А мы?... А нам? - заныли последователи.
- Всех, всех обеспечу! - заверила Лили. - Всех, кто будет честно слушать мои проповеди и делать вывод, а так же с интересом изучать библию, вникая и очищаясь от греха атеизма, сатанизма, язычества и ереси!
Джек скептически скривил губы.
- Манну нам с потолка посыпешь? - ехидно спросил он.
- Будет вам и манна, и перепела, и мясо, и дыни с огурцами, чревоугодники вы мои ненасытные! - пообещала Лили. - И взамен я требую совсем немного: набожности...
- Эй, куколка, ты забыла кое-что! - затрещали динамики.
- Ах, да, - спохватилась Лили, - и ещё: все должны регулярно проходить испытания и бороться за свободу. Все. Включая подполье.
- Не собираемся! - бросил Джек. - Потому что у тебя нет того, чем ты могла бы нас накормить!
- Она нас накормит всех одним сухариком! - съязвила Нэт Томпсон, бывшая преподавательница литературы в средней школе, вышедшая на пенсию в прошлом году и вскоре после этого угодившая в дом Кукловода. Старуха была своевольна и бесцеремонна, любимым её занятием был эксгибиционизм. Уколов Лили словестно, она задрала юбку, под которой не было белья. Подпольщики отвернулись, зажав носы.
- Довольно предположений! - надменно ответила Лили. - Все за мной.
Она гордо зашагала вперёд с видом генерала, ведущего войско в атаку. Джек семенил рядом, едва поспевая и доставал её одним и тем же вопросом:
- Нет, ну где ты достанешь нам всем еды? Ну, скажи, скажи, а? Ты ж пошутила? Ты ж трепалась, да? У тебя много денег, ты купишь еду в игровом автомате? Ну, где ты добудешь еду? Ну, скажи, скажи, скажи!
Лили не отвечала, спускаясь вниз по ступеням лестницы и борясь с искушением сбросить с них Джека прямо при толпе свидетелей, двигающихся следом за ней.
Наконец, все сошли на первый этаж, двинулись мимо открытой двери в гостиную, где Джим, почёсывая броду, препарировал на журнальном столике труп Алисы, забыв обо всём на свете, и свернули к кухне.
- И что? - почти истериковал Джек. - Неужели ты надеешься найти аргументы для Дженни, чтобы она покормила нас?
- Да, - Лили надавила на ручку двери рукоятью меча и шагнула в кухню. Дженни, как всегда, с набитым ртом, что-то жующая, повернулась к ней от плиты, на которой что-то готовила. Взгляд её был пустой и холодный.
- И как ты убедишь её, этого бездушного монстра кухни, что мы тоже голодны? - проскулил Джек.
- Словом господним, - ответила Лили.
Затем сделала два шага по направлению к Дженни и, занеся меч, плашмя ударила им повариху по голове. Та рухнула замертво на спину.
- Или мечом господним, - добавила Лили и, присев над лежащей без сознания Дженни, принялась рыться в карманах её фартука. Карманов было несколько, они были большие и глубокие, но в них не было ничего, кроме слипшихся пирожков, котлет и леденцов. Наконец, Лили догадалась и, сорвав с головы поварихи поваренный колпак, обнаружила там связку ключей.
Холодильник и шкафы для продуктов на кухне были обмотаны цепями и запирались на замки, ключи от которых Дженни хранила, как святыню. Теперь ими завладела Лили и немедленно принялась отпирать замки. Будущую паству следовало накормить, чтобы они увидели в ней своего пастыря и во всём доверяли ей. Жалкие людишки, рабы своего желудка - что ж, это их грех, но и его Лили сумеет обратить во спасение их душ.
Лили подбирала ключи к замкам и распахивала шкафы, хранившие в себе продукты, затем открыла холодильник. Цепи, звеня, падали на пол одна за другой.
Голодная орава последователей и подпольщиков ринулось на разграбление запасов. Они хватали и вырывали друг у друга жестяные банки с консервами, яблоки, цитрусы, пакеты с чипсами, печеньем, соками, резали на куски окорок, почти нежёваными глотали котлеты и пирожки.
Тем временем Лили приблизилась к игровому автомату и изрубила его мечом. Но продукты, хранящиеся в нём оказались совершенно испорчены и не пригодны в пищу: уже давно никто ничего не покупал в игровом автомате, потому что у всех кончились деньги и продукты стухли, засохли, завяли. От них исходил ещё более дурной запах, чем от подпольщиков.
Все жрали, жрали, жрали. Насытив, наконец, свои изголодавшиеся утробы, и последователи, и подпольщики повеселели и, ринувшись к Лили толпой, подняли её на руки и принялись качать. Затем понесли её над головами, как королеву, решив парадным шествием обойти весь дом - коридоры и этажи. Радостная толпа бодро вышагивала, распевая "Интернационал", шествие возглавлял Джек, дирижируя руками и произнося речь:
- Свершилось, товарищи! Свершилась народная революция! Нас тиранили, морили голодом, лишали последнего куска ветчины и котлет, но мы свергли власть кухонного тирана и национализировали продукты, которые теперь по праву принадлежат обществу! Да, товарищи! Всё поделить! Даёшь - всё поделить!
Замыкал же колонну Билл Гордон, чуть отставая от неё, потому что полз на четвереньках, будучи неизменно в нетрезвом состоянии.
Когда поднялись на второй этаж и парадная колонна пронеслась мимо ванной комнаты, дверь ванной отворилась и из неё появилась было черножопая физиономия Райана и, зверски выпучив глаза, она проорала: "Молчать!" Но певцы интернационала его не услышали, а Нэт Томпсон, задрав юбку ринулась к нему. Он с треском захлопнул дверь прямо у неё перед носом.
Всем хотелось праздника и до вечера подполье и последователи пировали, выгребая остатки запасов из шкафов и холодильника. Дженни валялась связанная и с кляпом во рту под столом.
Джим, наконец, достаточно исчиркав скальпелем труп Алисы Грин, спрятал его в опустевший холодильник и принялся веселиться вместе со всеми, приставая ко всем женщинам подряд, кроме Лили и Нэт Томпсон. Он то и дело получал по физиономии, но, наконец, ему удалось уломать безотказную Перо и они удалились под лестницу.
Кто-то пытался тренькать на пианино, кто-то - пиликать на скрипке, но действенными музыкальными инструментами оказались только губная гармошка и пустые бутылки. Все плясали, пели, свистели.
Лили начало это раздражать. Она стояла в глубине гостиной, скрестив руки на груди и глаза её начали вновь метать бешеный огонь. Да, эти люди были все грешны, падки на бесовское веселье и обжорство. Предстоит же ей здесь поработать, чтобы искоренить в них порок. Не зря же создатель направил её сюда - спасать заблудших овец. Пусть же сегодня веселятся! Завтра они узнают, что такое очищение от грехов и жизнь по писанию.
Лили удалилась в спальную раньше других. Она подумала о том, какие проповеди завтра прочтёт своей пастве. И сон сморил её.
Её разбудил свет, бьющий ей прямо в глаза. Под треугольным потолком горела лампочка.
- Никто не смеет вторгаться на мою территорию! - зловеще прошипело над её кроватью. Она наспех протёрла глаза и покосилась туда, откуда доносился голос. Над её кроватью стояла Дженни - без колпака, покачивая цепью с гирей на конце и глаза её горели нездоровым маниакальным огнём.
- Моя кухня была моим храмом! - продолжала она. - Это было всё моё, моё! А ты пришла и всё разрушила. Просыпайся, просыпайся! Ты сдохнешь теперь, но ты должна видеть свою смерть!
Лили начала было: "Да неужели ты..." Но Дженни издала пронзительный вопль и, размахнувшись цепью, изо всех сил ударила гирей по подушке, на которой секунду назад лежала Лили, успевшая откатиться в сторону.
Повариха была взбешена не на шутку. Она принялась носиться за Лили по комнате, размахивая своим оружием и круша им мебель.
Кукловод что-то кричал из динамиком, возмущаясь, что мебель его испорчена, но Дженни не обращала на него внимания - она жаждала крови за обиду. С потолка хлынула ледяная вода, но и она не успокоила пыл одержимой поварихи.
Дважды Лили пыталась выскочить из комнаты, но Дженни ловко перегораживала ей дорогу своим широким телосложением.
И когда Лили оказалась возле окна, Дженни вдруг взревела, как бык и, шаркнув ногой, помчалась на неё. Но Лили успела отскочить в сторону и повариха, налетев своими танкодромными грудями на окно, вдруг подалась вперёд и рамы с треском начали крушиться. Доски, которым было заколочено окно, были прибиты к этим рамам. Рамы выпали наружу и Дженни полетела вслед за ними с третьего этажа.
Лили обалдело смотрела в ночное небо, на котором сияла полная луна.
Кукловод смачно выругался английским матом.
- Как же меня надули! - голос его был полон гнева. - Мне сказали, что эти стёкла небьющиеся!
- Не в стёклах дело, - промолвила Лили, всё ещё не сводя полоумных глаз с окна, - рамы старые - вот и не выдержали такого напора.
- Сам знаю!!! - раздражённо заорал Кукловод. - Но что это получается? Мой дом, оказывается - не крепость?! Любой в этом доме поднапрёт - и вот так высадит мне рамы, если захочет сбежать?
- Но ведь никто не знает, что эти рамы на соплях, - заметила Лили. - Никто даже не попытается их высадить.
- Ты-то уже знаешь!
- Я никому не скажу.
- А почему я должен тебе верить?
- А почему люди должны верить в бога? - Лили повернула лицо к камере и взгляд её при свете луны засверкал. - Потому что должны!!! - в ярости проорала она. - И я хочу им доказать, что они на самом деле - должны! И я сделаю это здесь, в твоём доме! А до тех пор я не покину его сама и никого не выпущу отсюда!
- Я не верю тебе!
- А мне плевать! - она шагнула к окну без рам. Да, Кукловоду придётся выдать ей жалюзи, чтобы прикрыть эту амбразуру без окон, чтобы кто-нибудь случайно не увидел эту дырку на свободу в её комнате.
Она свесила лицо вниз и увидела внизу лежащий на ступенях крыльца труп Дженни. Его можно было хорошо разглядеть при свете луны. Внезапно откуда-то из-за угла дома выползла длинная гигантская тень и направилась к телу поварихи. Лили едва не вскрикнула от ужаса: это было то самое чудовище! То ли саламандра размером с двух акул, то ли хамелеон, то ли дракон, словом, что-то очень страшное, выбросило изо рта длинную кровавого цвета кишку, которая легла на тело поварихи, наполовину наползла на него и потянуло к пасти чудовища. Дженни оказалась между челюстей саламандры и чавканье с урчанием донеслось до слуха Лили даже на третий этаж.
Лили отвернулась от этого зрелища и в бессилии опустилась на пыльный пол.
- Кукловод! - дрогнувшим голосом проговорила она. - Ты ведь тоже видел это?
Но ответом ей было молчание. Более того - красный огонёк не горел на камере наблюдения.
Лили села прямо на пол, подвернув под себя ноги.
- Кукловод не отвечает, - вслух проговорила она. - А ведь это плохо, что в доме такие хлипкие рамы! Это очень-очень плохо! Кто-нибудь из грешников может это понять и попытаться сбежать. Раньше, чем я найду способ обратить их к творцу! А саламандра-чудовище? Они ведь ничего не знают о ней? А если бы узнали, рискнули бы выбраться из дома? Но, видимо, чудовище охотится по ночам, в темноте. Иначе как бы к дому подвозили фургоны с продуктами? Дженни говорила, что Кукловод заказывает поставки продуктов и прочего необходимого. Значит, днём саламандру опасаться не надо. Значит, днём они могут сбежать. Они все могут сбежать! - Лили громко стукнула кулаком об пол.
Она окинула голову назад, прикрыв глаза и опершись о прохладную серую стену. И задумалась о том, насколько нелегка её миссия в этом мире. Но она не отступится и доведёт начатое богоугодное дело до конца.
Тихо скрипнула дверь. Лили вздрогнула и распахнула веки. Возле двери, прямо напротив неё появился мужчина и он был совсем маленький - метр, не больше. Он был одет в чёрный глухой с горлышком свитер, такого же цвета плащ, брюки и ботинки. Лицо его имело тонкие черты, злобно-насмешливое выражение, оно было бледно-воскового цвета, вокруг колючих глубоких глаз лежали тёмные круги. У него были пышные тараканьи усища, которыми он время от времени раздражённо шевелил. Он держал в руке пистолет с глушителем и наставил его прямо в лицо Лили.
- Раз уж ты, куколка, узнала одну тайну о гнилых рамах на окнах этого дома, узнай и другую: взгляни на своего Кукловода! - колко произнёс он. - Правда, за такое знание тебе придётся заплатить жизнью. Потому что тот, кто увидит меня, должен умереть! - жёстко добавил он.
- Карлик?! - вырвалось у Лили.
Лицо Кукловода перекосилось от гримасы злобы.
- Ты ещё смеешь смеяться надо мной! - прошипел он. - За это ты сдохнешь!
- А если бы я не смеялась, я бы не сдохла?
- Ты сдохнешь в любом случае, дылда ногастая! Ты должна сдохнуть! Такие, как ты, дразнили меня в школе, из-за них я стал маньяком! Но ты сейчас сдохнешь за них, за всех! Сдохни! - заорал он, нажимая курок.
Пистолет щёлкнул, но выстрела не последовало. Кукловод снова надавил на курок - и вновь оказалась осечка.
- Что такое? - Кукловод развернул пистолет дулом к своему лицу и, зажмурив один глаз, заглянул в чёрную дыру глушителя. - Не фурычит, что ли?..
- Ты сдохни!!! - во всю мочь своих лёгких завопила Лили и, сорвав тапочку со своей ноги, изо всех сил метнула в него. В воздухе что-то негромко пукнуло и мозги Кукловода с кровавой кашей размазались по двери...
Криво ухмыльнувшись, Лили поднялась с пола и, приблизившись к трупу карлика, принялась его обыскивать. Но ничего не нашла, кроме связки ключей. От всех комнат и входной двери - наверняка.
Труп Кукловода был выброшен в окно. Наверняка саламандра не оставит от него и косточек, как от Дженни.
Лили овладела пистолетом с глушителем и настоящими пулями и связкой ключей. И поняла: ночь будет бессонной.
Последователи и подпольщики мирно дрыхли в своих каморках под крышей, даже не услышав воплей Лили и Кукловода.
До утра Лили успела обойти весь дом, комнаты, что раньше не были ей доступны: спальную, зимний сад, кабинет и в конце концов - логово, место, маленькая скромная каморка, где находилась аппаратура Кукловода, мониторы, где он мог вести наблюдение во всех комнатах, а так же его кровать, небольшой стол, кресло и душевая кабинка. Лили обыскала эту комнатушку и нашла в ней немало полезных вещей и полезнее других оказалась кредитная карточка Кукловода.
-А ведь я могу уже этим утром покинуть этот дом, стать свободной, - проговорила Лили. - Зайти в гараж, взять машину и вернуться домой, в Лондон. Опять - к Аврааму? Снова жить с этим постылым человеком под одной крышей и ложиться с ним в одну постель? Община не позволит мне ни развестись с ним, ни засадить его за решётку за то, что он сделал со мной. Сор выносить из избы у нас не принято. И рушить семью - тоже, даже если она - гниющий труп. Нет, я гораздо нужнее в этом доме, этим заблудшим душам! И кто я там, в нашей общине? Одна из проповедников? А здесь? О, здесь у меня может быть собственная община, которую буду возглавлять я, я стану лидером, как Моисей! Это власть, настоящая власть, вкус которой мне позволяет отведать создатель!
Она громко засмеялась и села за клавиатуру, чтобы хорошенько осмотреть и изучить её.
А к утру как ни в чём не бывало заперла логово, кабинет, зимний сад и спальную, вернувшись в прихожую.
Последователи и подпольщики рылись на кухне, извлекая из глубин шкафов пакеты с овсянкой - они пытались варить кашу, потому что всё лучшее было съедено вчера. Многим казалось странным, что на камерах наблюдения не горит красная точка, да и Кукловод не поручает испытаний.
- Совесть замучила тирана! - ехидничал Джек. - Устал от собственного самодурства! Ничего, ничего, то ли ещё будет, когда его крепость грибок сожрёт!
Каждый искал себе занятие, какое кто мог, а Лили, завешав окна шторами в своей комнате, найденными в логове Кукловода, отсыпалась после насыщенной ночи и не менее насыщенного предшествующего ей дня.
Режим дня у Лили поменялся: днём она спала, а по ночам пробиралась в бывшее логово Кукловода, чтобы изучить управление аппаратурой. Она была единственной, кто понимал, что происходит в доме. Каждый строил свои предположения по поводу исчезновения Кукловода и больше всех ораторствовал Джек, утверждая, что тиран сбежал, поняв, что стены дома скоро рухнут.
Уменьшались запасы еды: почти не осталось мясных консервов, муки и цитрусовых. Гости покойного Кукловода делили по порциям остатки галет, яблоки и сухари. Сидя в логове, Лили, как часто в последнее время, разговаривала сама с собой:
- Вот и отлично, пусть всё сожрут, попостятся немножко. Голод сделает их сговорчивее!
Аппаратура Кукловода, наконец, была более-менее изучена ею, но она сомневалась, понадобятся ли ей вообще этим мониторы и камеры наблюдения. Зачем? Захватив власть в доме, она не будет прятаться, как трус Кукловод, она будет общаться со своей паствой с глазу на глаз, ученики должны видеть лицо своего учителя. Она никого не боится, потому что несёт истину и очищение от греха.
Наступил тот день, когда была съедена последняя порция овсянки. Лили поняла: пора.
Дом Кукловода можно было покинуть не только через дверь в прихожей, но и через потайную, ведущую из кабинета. Наружу. В город.
Перед выходом Лили, как могла, выстирала своё платье, но пятна крови всё равно полностью не отстирались. Ей пришлось одолжить у одной последовательницы длинный и широкий плащ, чтобы прикрыть им свою одежду.
Выбравшись из дома туманным утром, она огляделась кругом и окружающий мир казался ей странным и каким-то чужим.
Она выгнала машину из гаража, села за руль. Ей предстояло переделать немало дел.
В тот день она сделала немало заказов: ящики с консервами, упаковки с печеньем и галетами, витамины С в драже, полуфабрикаты. Она решила не приносить в дом круп и муки - то, из чего придётся что-то готовить, ведь поварихи в доме больше не было. А продукты в упаковках удобнее раздавать в качестве пайка. Затем - несколько ящиков с библиями. Ровно столько библий, сколько человек гостило в доме Кукловода. У каждого должна быть своя, в качестве учебного пособия и инструкции по жизни. Она приобрела медикаменты, бруски мыла, туалетную бумагу и ещё кое-что, что требовалось для хозяйственных нужд. Всё было оплачено кредитной карточкой Кукловода.
Она также посетила парикмахера, косметолога, массажиста и обновила гардероб: набор только белой одежды и обуви. Человек в белой одежде вызывает к себе бОльшее расположение паствы.
До темноты следовало вернуться в дом, во-первых, чтобы не угодить в пасть саламандры-чудовища, во-вторых, чтобы её не хватились.
Вернувшись в логово, она немедленно включила все мониторы и принялась за наблюдение. Перед ней открылись панорамы всех комнат. Обитатели дома бродили по комнатам и коридорам в отчаянном поиске еды. Авось, кто-нибудь когда-нибудь припрятал какой сухарик или галету в какой-либо щели или дырке...
Они были голодны, очень голодны. Лили довольно улыбнулась. Настал кульминационный момент. Включив динамики, она заговорила:
- Дорогие братья и сёстры! К вам обращается ваша сестра Лили Смит.
Головы ищущих людей разом повернулись к камерам.
- Без лишних слов хочу сообщить вам новость: наш брат Кукловод совершил самоубийство. Как известно, это очень тяжкий грех. Увы, этот несчастный ныне горит в аду и помилования ему не будет. Но ваши души ещё можно спасти от тех грехов, которым вы на моих глазах с наслаждением предавались столько времени. Я, ваша сестра, Лили Смит, берусь излечить вас от гордыни, зависти, лени, чревоугодия, уныния, блуда и гневливости. Но главная ваша греховность даже не в этом, а в том, что вы не помните о боге! Но отныне я буду вам напоминать о нём ежедневно. Да, я заняла место покончившего с собой Кукловода. Но я запрещаю вам называть меня Кукловодом! Вы должны обращаться ко мне - Пастырь...
- Ой-ой-ой, какие мы властные! - на мониторе, отображавшем подвал, появилась кривляющаяся физиономия Джека, подплывшего в резиновой лодке прямо под камеру. - Смотрите-ка, у нас появился новый тиран! Кланяюсь вам в ножки! - он отвесил шутовской поклон, шмыгнув носом.
- Богу поклонишься, - холодно ответила Лили. - И рекомендую сделать это всерьёз. Не забывайте, что в моих руках не только ваша свобода, но и продукты питания, да ещё и пистолет с глушителем. И пули в нём настоящие. Не дробь для крыс.
Джек сразу же заткнулся и отплыл на лодке на приличное расстояние от камеры.
В этот день она так и не показалась перед своей будущей паствой.
На следующее утро к дому прибыл фургон, который привёз заказы Лили: продукты питания, ящики с библиями, медикаменты и прочее. Лили сама перетаскала это через потайную дверь в кабинет.
В тот же день изменились порядки в доме.
Лили являлась перед своей паствой, в отличие от покойного Кукловода, не прячась от них. Она сама лично раздала каждому необходимое: по куску мыла, по рулону туалетной бумаги и паёк питания на обед. Раздавая по пластиковой коробке с порошковым картофельным пюре и галеты, она предупреждала:
- После обеда каждый обязан явиться в библиотеку на прослушивание моих проповедей. Кто не явится - не получит ужина!
Явились все до одного.
В доме были отменены все испытания, которые прежде заставлял выполнять Кукловод. Теперь долгими часами слушались проповеди Лили Пастыря. Кроме того, она давала каждому ежедневное задание: количество страниц библии, которые должно было прочесть внимательнейшим образом. Вечерами она экзаменовала почти всех, заставляя пересказывать всё, что было ею поручено перечитать в библии. И более того, она задавала вопрос: как ученик понял прочитанное? Если ученик понимал что-то неправильно, Лили кротко объясняла ему, как нужно понимать правильно. И разъяснения её следовало запомнить, потому что Лили не любила повторять дважды. За непонимание какой-то части библии после того, как она просветила эту часть, невнимательное прочтение и за зевание, ковыряние в носу и перешёптывание во время её проповедей вместо пайки нерадивый ученик мог получить пост на сутки-другие или плашмя мечом по темени или разряд соли в ягодицы из ружья.
Билл Гордон, несмотря на свой алкоголизм, оказался неплохим учеником. Правда, кроме продуктов питания, он просил Лили дать ему чего-нибудь выпить и покурить. Он ныл и хныкал и Лили решила, что в выпивке и в куреве нет греха, ведь в книге книг не написано, что пить вино и курить табак - это грех. Однако, слабость Билли следовало использовать как силу в борьбе против происков сатаны.
- Хорошо, Билл, ты получишь от меня немного виски и сигарет, - пообещала она. - Но только немного, потому что в большом количестве это будет засчитываться тебе как грех самоубийства и ты отправишься в ад вслед за Кукловодом. А кроме того, Билл, я хочу проверить, насколько ты предан господу. Поэтому, Билл, ты должен сохранять бдительность и выяснить, какие козни затевает сатана против нас.
- Я готов, Пастырь! - ответил Билл, вытягиваясь в струнку. - А как я это выясню?
- Ну, ты же бывший полицейский, Билл. Просто прислушайся, какое мнение имеют подпольщики относительно... Ну, ты понял меня. Тебе не трудно будет всё услышать. Просто притворись пьяным и спящим в подвале, когда они заведут свои разговоры...
- Хорошо, Пастырь, я всё узнаю.
Вечером того же дня Билл явился к ней с донесением.
- Что ты хочешь мне сказать, Билл? - спросила Лили.
- Подпольщики сочиняют про Вас скабрезные частушки! - с удовольствием доложил он. - Как раньше, плавают на резиновых матрацах и лодке, поют те же частушки, что пели про Кукловода, только теперь переделали на Пастыря... Мол, тиран, идиотка, пора её мокнуть головой в дерьмо...
- Ну, что ж, я готова нести поношение за веру! - кротко ответила Лили. - Плохо только то, как эта компания проводит своё свободное время. Заниматься такой ерундой вместо того, чтобы, например, почитать библию дополнительно, кроме заданного или выучить наизусть псалом, - она задумалась.
- А ещё Тэн Сидоренко проводила на чердаке спиритический сеанс, - добавил Гордон.
- Что?! - встрепенулась Лили. - Волхование? Вызывание душ умерших? Ну, это уже серьёзный грех!
Она всегда недолюбливала Тэн Сидоренко. Это была женщина тридцати лет, переехавшая в Великобританию из какой-то другой страны, названия которой никто не помнил, но многие считали, что она родом из Китая, потому что у неё были совершенно узкие отёчные глаза и жёлтая кожа. Никто не помнил и её настоящего имени, только фамилию, но её прозвали Тэн за татуировку на её мясистых веках: на одном - единица, на втором - ноль, а в купе - десять. Она часто хвасталась, что её предками были ведьмы и колдуны и одна из них была настолько могущественной, что умела летать в гробу. Лили избегала общения с ней, но теперь новость о том, что после её уроков Сидоренко осмелилась заниматься вызовом умерших и таким образом напрямую общаться с сатаной, взбесила её.
Она выдала Биллу чекушку с виски и пачку сигарет.
- Если и завтра ты хочешь получить то же, ты должен это заслужить, - сквозь зубы проговорила она. - Проколоть резиновую лодку подпольщиков и матрацы. Стеллажи опрокинуть. Это им будет предупреждение - для начала. А с этой китаёзой я сама разберусь.
Разговор этот происходил в библиотеке и когда Билл отправился восвояси, Лили снова занялась поиском новых книг. В голове её созрел кое-какой замысел.
Где-то через полчаса она уже находилась на кухне, поставив на стол картонный ящик с пластиковым стаканами, наполненными лапшой "доширак" и другой ящик с тушёнкой и раздавала пайки. К ней выстроилась очередь, но Райан, ворвавшись на кухню, как всегда, в очереди стоять не стал и, распихав всех, протянул руку к банке с тушёнкой. И тут же получил по пальцам половником.
- Ааааа! - взвыл он, грязно выругавшись. - Ты что, Пастырь, мать твою, опупела?
- Поговори у меня.
- Да ты хоть соображаешь, что калечишь пальцы гения? - не унимался он, повышая голос до хрипоты. - Ты полагаешь, что я смогу переломанными пальцами сконструировать супероружие против гигантской саламандры, которая вот-вот проберётся в наш дом и, на хрен, сожрёт нас всех?
- Не до твоего супероружия сейчас! - махнула рукой Лили и покосилась на стоявшую у двери в очереди Тэн. - В доме проблемы посерьёзнее. Грех зреет прямо у меня под носом, сатана ведёт охоту за человеческим душами - до охоты ли нам за всяким там монстрами? - она заговорила достаточно громко, чтобы донеслось до слуха Сидоренко. - Кое-кто проводит на чердаке спиритические сеансы, напрямую общаясь с Люцифером и предавая свою душу геенне огненной. Это надо пресечь. Иного выхода нет, - она вытащила из-за коробки с тушёнкой небольшую брошюру и, развернув её, ткнула Райану под нос. - Ты должен сконструировать это!
Негр, прищурившись, внимательно всмотрелся в картинку и пробежал глазами текст возле неё.
- Дыба? - удивлённо спросил он. - Я должен смастерить дыбу?
- Вот именно. Ты сможешь, ты справишься. Перо тебе поможет. Мы поместим её на заднем дворе, - Лили продолжала громко говорить, глядя зловеще на Тэн, - ведь там металлические ворота и ограда с колючей проволокой, саламандра туда не доберётся. Там и будет находиться дыба для еретиков, богохульников, чародеев и прочих, жаждущих общения с сатаной. Другого выхода нет. Грешники не желают внимать кроткому слову доброго пастыря, значит, придётся изгонять беса иными способами, правда, немного устаревшими, зато более эффективными.
Сидоренко молча рухнула на пол, как подкошенная.
- Ну, вот! - торжествующе проговорила Лили. - Знает кошка, чьё мясо съела!
Доктор Файрвуд присел над телом Сидоренко и начал щупать пульс.
- Да она сдохла! - провозгласил он.
- Печальный, но закономерный финал! - прокомментировала Лили. - Если над этой женщиной простёрлась длань господня для возмездия, значит, покаяния и очищения от неё бы ждать не пришлось. Смотрите и ужасайтесь!
- А можно мне её немножко порезать? - Джим потирал ладони от нетерпения.
- Она твоя. Но ты должен, наконец, избавиться от трупа Алисы Грин. Если я выдаю вам сухой паёк и не пользуюсь холодильником, это не значит, что там можно хранить трупы, которые провоняли уже половину дома! - раздражённо крикнула Лили.
- Ну, что Вы, Пастырь, эта вонь идёт от подвала, от этого дерьмового озера! - пожал плечами Джим. - Потому что мой братец-сантехник никак не подчинит трубу!
- Да подчиню я! - пообещал Джек. - Уже скоро. Тем более, какая-то мразь сегодня нам попортила плавсредства.
Лили махнула рукой. Труба и канализация были не самой важной проблемой в этом доме. Борьба за души с сатаной - вот что стоит на первом месте. К тому же, давно было пора утилизировать полуразложившийся труп Алисы Грин. Никто за Лили этого не сделает, ведь никто, кроме неё, не имеет доступа из дома наружу.
Это следовало сделать ночью, чтобы никто не мог проследить маршрут Лили, тащившей труп к потайному выходу из дома. Это оказалось нелегко. Взяв тело Алисы за ноги, она проволокла его по длинному коридору до кинотеатра, затем пришлось отпирать люк в потолке и, привязав к ногам трупа верёвки, тащить его наверх, в кабинет. Это было так тяжело, что пот лил градом, промочил насквозь белый лёгкий свитер, лицо было как умытое.
Вот, наконец, логово и лестница в башенке, ведущая вниз, к выходу из дома.
Лили просто положила тело Алисы на землю под ночным небом. Гигантская саламандра сделает своё дело.
Внезапно она ощутила сильнейший удар по голове, в глазах её сверкнули искры и сознание оставило её.
Когда чувства начали возвращаться, ей показалось, что её как молотком по мозгам лупит чей-то остервенелый вопль: "Проснуться, всем проснуться! Подъём! Это приказ!" Голос повторял одно и то же. Но на этом сюрприз не закончился. Лили ощутила, как в её тело что-то больно врезается, сильно сдавливая и мешая полноценно дышать. Вероятно, она была связана. Едва она приоткрыла глаза, как над ней нависло знакомое лицо. Это был Мэтт Стабле, по кличке Обезьяна, получивший её за волосатое тёмное родимое пятно, закрывавшее почти всю его физиономию. Его маленькие глазки смотрели весело, поблёскивая идиотским огоньком.
- Привет, Пастырь! - насмешливо проговорил он. - Что не ожидала, да? О, я знаю, вы все считали меня кретином и слабаком и ты в том числе! А я вот выследил тебя, когда ты тащила труп Алисы, пока все придурки этого дома спали! Власть теперь в моих руках! - он довольно потряс перед её лицом связкой ключей и пистолетом с глушителем. Затем вновь побежал вприпрыжку к мониторам.
- Ага, проснулись! - прокричал он. - Так вот, овцы-марионетки, сообщаю вам, что у вас теперь новый хозяин! И этот тот, кого вы, наверно, никогда не ожидали увидеть своим хозяином! Да, конечно, разве вы могли его оценить по достоинству? Но теперь вы получите за всё, за все ваши насмешки и издевательства!!! - слюни с его губ полетели на светящиеся экраны.
Он снова повернулся к Лили лицом.
- А ты, дорогуша, теперь будешь у меня на особом счету! Что, горько терять власть, да? - он злорадно хихикнул. - Тебе Кукловод покажется шоколадным зайчиком по сравнению со мной! - бешено заорал он и снова взглянул в мониторы. - Знайте, теперь вами управляет новый Кукловод и Пастырь в одном лице! Вы все отныне - моя собственность и в вашу обязанность входит забавлять меня, потому что если марионетка мне наскучит, она умрёт и не так легко! Называть меня вы будете Трикстер, потому что я очень большой шутник! Ха-ха! - пискнул он.
Сделав в воздухе подобие па-де-де, он вновь оказался рядом со связанной и лежащей на полу Лили.
- Я очень доволен, мне сейчас всё нравится, - проговорил он, - всё бы было просто идеально, если бы меня не огорчала одна деталь: я обыскал все твои карманы, обшарил всё логово, но так не обнаружил кредитную карточку Кукловода... А она мне так нужна! - почти прошептал он, наклоняясь к уху Лили.
- Странно, она всегда была при мне, - ответила Лили. - Я не расставалась с ней, - она бросила взгляд через плечо Мэтта на окно, за которым всё ещё темнела ночь. - Вероятно, я выронила её там, за тайной дверью, когда вытаскивала труп Алисы... Точно, она там, лежит где-нибудь в траве... Хочешь, я поищу?
- Да, и для этого я должен развязать тебе руки, - язвительно ответил Мэтт. - А ты схватишь меня за горло своими клешнями, отнимешь пистолет и... Ты опять подумала, что я кретин и меня легко обмануть? Нет, Лили, в моём лице ты не найдёшь кретина. Уж лучше ты полежи здесь, надёжно связанная толстой и прочной верёвкой, а я сам поищу кредитную карточку возле трупа Алисы! - он снова хохотнул и, подпрыгнув точь-в-точь по-обезьяньи, метнулся к двери, ведущей из логова в башню, где находилась лестница.
- Ты кретин и есть, - сказала Лили и, подхватив зубами часть верёвки, которая была ближе всего к её рту, принялась её грызть.
Через несколько часов она была свободна, а Мэтт, как она и рассчитывала, так и не вернулся.
Она спустилась вниз к потайному выходу, который оказался открыт. На небе сиял рассвет и опасаться саламандры-чудовища не было смысла, тем более, оно, очевидно, было уже сыто. В траве у порога валялись ключи от всех дверей дома, пистолет с глушителем и башмак Мэтта. Лили усмехнулась. Кредитная карточка у неё хранилась в тайнике под люстрой, но ловко же она придумала, чтобы выпроводить слугу сатаны Мэтта прямо в пасть монстру!
Однако, следовало успокоить паству, наверняка встревоженную тем, что власть над домом захвачена исчадием ада и приспешником Люцифера. Лили присела возле мониторов и заговорила перед микрофоном своим бархатным ласковым голосом:
- Братья и сёстры, спешу осчастливить вас новостью, что существо, служащее дьяволу и носившее его метку на лице, погибло от козней своего же хозяина. Ваш добрый Пастырь жива и здорова и снова с вами. Забудьте это страшное происшествии ночи, как дурной сон и готовьтесь к обычному счастливому и благостному дню, наполненному чудесными проповедями, изучением писания и постижением создателя!
Она приняла душ, облачилась в белую блузку и юбку и отправилась на кухню, чтобы раздать пайки на завтрак своей пастве.
Тэн Сидоренко оказалась жива. Она очнулась на журнальном столике в гостиной до того, как Джим занёс над ней скальпель. Доктор Файрвуд рвал на себе волосы от досады, а потом начал уговаривать её, чтобы она согласилась позволить ему вырезать ей аппендикс, утверждая, что это совершенно не нужный отросток, который может в любую минуту воспалиться. Он знает, как это делать, он всё подробно изучил в пособии по хирургии и вырезал аппендикс уже не одному трупу, только вот ни разу не практиковался на живых людях. Тэн никак не соглашалась, но Джим всё-таки уломал её, пообещав в награду жениться на ней. Перед таким посулом Сидоренко устоять не могла.
- Так что, обвенчайте нас, Пастырь, пожалуйста, - умильно проговорила она, прижимаясь к блохастой бороде Файрвуда-старшего. - Ну, не даром же я жертвовала своим аппендиксом!
Лили строго посмотрела на них.
- Я смотрю у вас одни глупости на уме вместо того, чтобы заниматься спасением души. Ладно, уж лучше обвенчать вас, чем вы будете блудить по разным углам и умножать грех.
Она поднялась, произнесла речь, какую обычно говорят священники во время венчания - "и в горе, и в радости" и прочее.
- Ну, всё, женаты. Плодитесь и размножайтесь.
Снова потянулось время, имеющее видимость благополучия. Снова были долгие часы проповедей, экзаменов по изучению писания, выдача пайков. Лили даже раздавала обновы тем, у кого изрядно износилась одежда до дыр, закупая на вес килограммы одежды в сэконд хэнде.
А затем опять всё пошло наперекосяк, когда она увидала случайно на обоях листовку с текстом: "Товарищи, до каких пор мы будем терпеть то, как нас душит самодур Пастырь! До каких пор мы будем питаться одними полуфабрикатами, забыв, что такое деликатесы? Долой продуктовую тиранию Пастыря!"
Лили уже знала, чья это затея и какие меры она предпримет.
Лили ощутила комок обиды, застрявший в горле.
- Какая неблагодарность! - вслух проговорила она. - И это за то, что я отношусь к ним, как к собственным детям! Да, я отношусь к ним так, как мои родители относились ко мне и ещё к моим семи братьям и шести сёстрам. Они вели нас к вере! Да, путь был труден, тернист. Мы были слабы, сатана пытался сбить нас с дороги, малых, не твёрдых в убеждениях. Родителям приходилось быть жёсткими, лишать нас лакомств, держать на сухарях, как сейчас делаю я с этими овцами. Даже пороть нас широким солдатским ремнём - что ж такого? Зато мы выросли угодными богу, для нас неприемлемо отступить от нашей веры! Никто не скажет, что мы принадлежим сатане! Или попадём в ад! Вот истинная любовь - вести через испытания, даже нелёгкие, к истине! Я же люблю вас, овцы мои, сильнее меня вас любит только ваш создатель! - она шагала по коридорам и лестницам, разговаривая сама с собой.
Она ворвалась в своё логово. Ей необходимо снова покинуть дом, чтобы воплотить задуманное.
Она побывала в супермаркете, набрав два пакета чудесных деликатесов для осуществления воспитательного плана.
Этот день был солнечным, а не туманным и ей захотелось прогуляться вдоль дубовой рощи. Монстр, обитающий в нём, наверняка спит, опасаться нечего. И снова хотелось тихо с собою вести беседу:
- Джек не может больше оставаться лидером подполья. Рыба тухнет с головы. В подполье нужен мой человек, который бы направлял подпольщиков туда, куда укажу я. Ах, Джек, Джек, как же легко сатана внушает тебе свои идеи! Полуфабрикаты ему не нравятся. Забыл, как жрал одни капустные салаты и печеньки?!
Она рассуждала и рассуждала о том, как слаб Дежек перед идеями сатаны. После прогулки стало как-то легче, ходьба и солнце сделали своё дело.
И снова дом.
На кухне она накрыла роскошнейший стол, расставив на нём тарелки с колбасой, сыром, копчёной сёмгой, бутербродами с ветчиной, вазу с шоколадными конфетами, торт и двухлитровую бутылку с кока-колой. И приказала Перо позвать Джека.
Парень вошёл на кухню и оторопел на пороге, не сводя выпученных глаз с роскошного стола.
- Что смотришь, Джек, - произнесла Лили, - садись, угощайся.
- Так... так это что, для меня, что ли?..
- Да.
Джек потёр ладонь о ладонь и плюхнулся в плетёное кресло у стола.
- Ну, прямо как в ресторане! - с восторгом проговорил он. - Давненько я не баловался такими вкуснотами! Спасибо, Пастырь. С лидерами фракций лучше дружить! - самодовольно добавил он, хватая сразу два бутерброда и по-очереди откусывая от них.
Молодой человек так увлёкся едой, что даже не заметил, как Лили кружила вокруг него, фотографируя его со всех сторон.
На следующий день вместо листовок Джека на обоях появились другие листовки: фотографии, на которых в разных ракурсах был изображён Джек, запихивавший себе в рот деликатесы и сладости, запивая их кока-колой. Подпольщики, толпившиеся, возле этих фотографий, негодовали:
- Да какой он, на хрен, лидер! Продался за жратву! Посмотрите только, как он уплетает - один! Без нас! Пастырь тайно прикармливает его, а мы жрём галеты и полуфабрикаты!!!
Лили, сидя у мониторов, с наслаждением наблюдала эти сцены.
Затем был следующий спектакль в прихожей: подпольщики мяли Джеку бока руками и ногами, а затем, схватив его за руки и за ноги, раскачали и швырнули в подвал, прямо в канализационное озеро. Джек барахтался, выплывал, пытался карабкаться на ступени, но его снова отбрасывали назад. Он наверняка бы захлебнулся, но Лили остановила это, сказав "довольно" и ей не решились перечить.
Главой подполья был назначен Билл Гордон.
С тех пор Лили ввела новые правила: её паства должна была не просто читать библию, но и учить наизусть псалмы. За каждый зазубренный наизусть псалом, в зависимости от его величины, Пастырь выдавала поощрительный приз: банку сгущёнки, упаковку селёдки, колбасную нарезку или другие деликатесы. Паства заметно повеселела.
Затем были организованы спевки, хор, которым руководила Лили. Её ученики пели псалмы.
Но мятежник Джек явно стремился нарушить идиллию. Однажды во время таких спевок, происходивших в гостиной под звуки рояля, на котором кое-как играл Джим, он ворвался в комнату и заорал:
- Товарищи, свобода! Вода ушла из подвала на три четверти! Наружу! В подвале дыра на свободу! Я видел, я сам её видел!
Хор из мужчин и женщин было зашевелился, но Лили выхватила из-за пояса пистолет и заорала во всю мочь лёгких: "Стоять!" И сама ринулась прочь из гостиной.
В подвале уже собралось несколько подпольщиков, они ходили по воде, которая спустилась вниз на несколько ступеней и была им только по колено. В стене справа, прямо под зарешеченным окошком на самом деле была амбразура, правда, небольшая, но её вполне можно было расширить, разворотив кирпичи.
Лили в ярости кусала губы. Так. Теперь их ничем не остановить. Все они жаждут сбежать от своего доброго Пастыря, чтобы в большой жизни наслаждаться грехом. Она не успела научить их истинному пути и эти овцы, которые на него уже почти встали, снова станут заблудшими.
- Итак, вы собираетесь разбирать стену? - сквозь зубы проговорила она.
- А как же! - с вызовом бросил Джек.
- И выберетесь наружу? - в голосе Лили завибрировала насмешка. Она поняла: надо тянуть время до ночи. Ночью они поймут, что не сбегут отсюда. Никогда.
- Конечно! Мы, наконец-то, будем свободны!
- И что вы будете делать с этой свободой? Вы точно знаете?
- Как что! - Джек раздражённо повёл длинным крысиным носом. - Наслаждаться!
Лили надменно рассмеялась:
- Не будете! Потому что, выбравшись отсюда, вы окажетесь в огромном мире, где мало кто знает вас по имени, где вы никому не нужны! Слышите? ТАМ вы никому не нужны! ТАМ вы ни для кого ничего не значите!
- Неправда! - голос Джека дрогнул от обиды и из ноздри его раздулся зелёный пузырь и тут же лопнул.
- Ты отлично знаешь, что правда. Там, в большом мире, ты будешь всего лишь маленьким человечком, которого может каждый раздавить - просто так, в шутку. Ты всегда это понимал где-то в глубине души, твоя душа искала маленького мира, где ты чего-то стоил - и ты нашёл его, случайно. И у всех вас так же! - Лили сделала обводящий жест рукой. - Вы искали семью, братьев и сестёр по духу, вы жаждали значимости, внимания - да разве вы когда-нибудь получали это где-то, кроме как в этом доме?
Подпольщики молчали. Лили продолжала:
- Кто и когда думал о вас, кто вас любил, так, как я? Я люблю вас, мои братья и сёстры, люблю до такой степени, что готова ради вас отказаться от свободы, внешнего мира, даже пожертвовать семейным счастьем! А ведь там, на свободе, в Лондоне, у меня любимый и любящий муж с деньгами и положением, роскошные апартаменты, друзья, карьера! И всем этим я жертвую ради вашего спасения, потому что оно мне дороже моих личных благ! Вот что вы значите для меня! А друг для друга? Подумайте о том, что вы значите друга для друга именно ЗДЕСЬ, потому что именно ЗДЕСЬ каждый из вас - ЛИЧНОСТЬ!
- Ну, я-то больше не личность, - Джек хмыкнул. - Меня-то ты разжаловала из лидеров подполья!
- Я могу тебя восстановить! Ну, не в лидеры подполья, конечно, потому что это место я уже отдала Биллу Гордону, одному из лучших моих помощников, но я ведь могу создать третью фракцию! Да, я собираюсь пополнить этот дом новичками, если, конечно, вы поймёте, как именно ВАМ нужен этот дом!
Она говорила и говорила, подпольщики слушали её, за её спиной а прихожей толпились последователи. За решётками окошек темнело. Всё. Теперь можно было не опасаться, что дом опустеет.
- А теперь, - проговорила она, - если кто-то не понял меня, ну, что ж, разбирайте стену и идите на свою свободу! - она загадочно улыбнулась.
Внезапно окошко стало абсолютно тёмным, а затем в нём появилось что-то жёлтое и горящее - это был глаз гигантской саламандры. Лили не растерялась и заговорила с пафосом, нараспев:
- Взгляните: вот порождение ваших грехов! Вот чудовище, которое ниспослано господом за ваши отступления от его истины! Вы не верили, что это монстр существует? Так взгляните на него и ужаснитесь! Он рыщет вокруг дома днём и ночью в поисках своей жертвы, аки волк, он питается плотью!
Подпольщики в ужасе ринулись прочь от окошка, поближе к ступеням, обалдело глядя на злое око с вертикальным зрачком.
- Вы поняли? - закричала Лили. - Оно пришло за вами, за вашими душами! Вы жаждали свободы, чтобы предаваться пороку, но вместо этого явился монстр, который не позволит вам выбраться из этого дома до тех пор, пока вы не постигните смысл писания и высшие истины!..
В амбразуру подвала проник язык монстра и никто не успел ничего сообразить, как он метнулся вперёд, через весь подвал, прямо на Лили. Лили оцепенела, растерявшись. Но кончик огромного языка гигантской саламандры упал на голову стоявшей рядом с ней Тэн Сидоренко, засосал её и рванул вперёд, уволакивая её по канализационной воде к дыре в стене. Считанные секунды - и Сидоренко исчезала в этой дыре, за которой послышался хруст и чавканье.
Подпольщики с воплями рванули к выходу.
Дверь в подвал не просто заперли, её забаррикадировали, вытащив из гостиной почти всю мебель для этого. Подпирали роялем, диванами, креслами, спустили даже из детской со второго этажа двухъярусную кровать, комод, стол. Теперь у многих появилась уверенность, что если даже монстр подкопает под стеной землю и проникнет в подвал, разворотив кирпичи, то вряд ли сдвинет баррикаду из мебели и пролезет в дом.
- Ничего, вот скоро я закончу мой суперарбалет-электоршокер - и от дракона не останется и мокрого места! - хвастался Райан на каждом углу до тех пор, пока Лили не отвела его в укромное место и не приставила глушитель на дуле пистолета к его виску:
- Умолкни и не вздумай ничего предпринимать. Надеюсь, ты не закончил конструирование этой фигни?
- Да я и не начинал!
- Ну, то-то. Головой мне отвечаешь за жизнь саламандры. Она - страж моих овец, она такая же, как я - держит стадо в загоне! - Лили засмеялась.
Ночами было слышно, как монстр грёб лапами чавкающую землю, превращённую в болото из-за постоянно вытекающей из подвала воды. Но, видимо, ему требовалась изрядная амбразура, чтобы проникнуть в подвал.
- Даже если она окажется в подвале, - успокаивала Лили свою паству, она не только не сдвинет нагромождённую мебель, - но и не просунет голову между косяков двери. Не бойтесь её. Кого надо бояться, так это другого монстра: Люцифера, делающего подкоп под ваши души, чтобы умыкнуть в геенну огненную!
Через несколько дней вместо рояля Лили приобрела самый настоящий орган. Чтобы втащить его в дом, пришлось открывать дверь в прихожую и нанимать грузчиков, для этого пришлось в дневное время усыпить всю паству, выдав им на пайки по стакану апельсинового сока о снотворным.
Она неплохо играла на органе и органная музыка лучше подходила для пения псалмов. Лили была довольна: хор её совершенствовался.
К осени паства уже знала наизусть весь псалтырь. В честь этого Лили устроила за заднем дворе, обнесённым железной оградой и колючей проволокой с проведённым электрическим током, пикник с барбекю.
Были вынесены столы из кухни и поставлены друг к другу, как один большой длинный стол, а так же стулья, плетённые кресла. Лили заказала ящик шампанского и ящик коньяка и теперь, восседая во главе стола с бокалом в руке, она довольно поглядывала на свою паству. Справа от неё сидел её лучший помощник Билл, слева - прощённый ею Джек, довольный, весёлый в предвкушении обжираловки.
- Братья и сёстры! - произнесла Лили. - За короткий срок моего с вами знакомства я с радостью отметила, что вы стали ближе к создателю и в какой-то степени я обучила вас набожности. Но помните одно: урокам писания нет конца...
Где-то вдали послышался душераздирающий рёв: небо темнело и монстр рыскал вокруг ограды, чуя запах еды, но не имея к ней доступа. Сидящие за столом поневоле вздрогнули, но потом вспомнили, что находятся в безопасности и дружно хором рассмеялись.
- Жаль, что Пастырь не разрешает мне сделать из этой саламандры кошелёк! - говорил изрядно подвыпивший Райан. - А то ведь я мог бы такой суперарбалет-электрошокер соорудить, что от монстра одни рожки да ножки остались!
- Да пусть себе живёт, с ним веселей! - захохотал Джек, поднимая бокал. - Товарищи! - он возвысил голос и поднялся со своего кресла. - Вы меня знаете, товарищи, я льстить не люблю, мой язык, как колокол свободы и за правду я готов даже пострадать! Я даже Пастырю скажу всё, как есть, не побоюсь!
- Джек, не делай глупостей! - попытался сдержать брата Джим, занимавший место справа от Билла Гордона.
- Ничего, пусть говорит! - милостиво разрешила Лили. - Я не боюсь ни правды, ни поношений. Пусть говорит, что думает. Я разрешаю, Джек.
Джек прижал ладонь к груди.
- Ну, уж скажу, как есть: более демократичнейшего и справедливейшего лидера, чем наша Пастырь, я ещё не видел за всю свою жизнь! - он взглянул на Лили обожающим взглядом, как на икону. - Я много сменил работ до того, как попал в дом Кукловода, признаюсь, начальство гнобило меня, а я гнобил начальство, но никогда ещё не знал такого мудрого, доброго и благородного начальника! - он прослезился.
Лили изобразила лёгкое смущение:
- Ну, что ты, Джек, не стоит...
- Нет, уж, Пастырь, позволь мне высказаться! - настаивал Джек, возбуждённо вращая кончиком носа. - Я молчать не буду! Уж если наша Пастырь самая лучшая, если она нам - как мать родная, скажу больше: даже лучше всякой матери, так давайте выпьем за нашу Пастыря! - он поднял бокал ещё выше, громко засопев. - За то, чтобы она вела нас по правильной дороге и спасла наши души от козней сатаны, мечтающего заполучить их, и все мы попали бы в рай и пировали вот так за роскошными столами с самим творцом! - он припал губами к краям бокала.
Пирующие повскакивали с места и дружно закричали, поднимая бокалы: "Слава Пастырю! Пьём за Пастыря!"
Оглушительный рёв раскатился, как страшный раскат грома, совсем рядом. Пирующие оглянулись и увидал за оградой в сумерках, едва освещаемое фонарём чёрное туловище монстра-саламандры. Жёлтый глаз её зловеще поблёскивал. Все замерли на несколько секунд, затем принялись хором смеяться.
Райан, выбравшись из-за стола, вихляясь, приблизился к ограде.
- Эй, кожаный мешок! - издевательски прокричал он. - Мне нравится твоя шкура! А мясо у тебя вкусное? Пригодится на наше барбекю! У меня есть, чем тебя укокошить! - он заулюлюкал.
Следом за ним заулюлюкали остальные, повскакали из-за стола, приблизились к ограде и принялись кривляться, выплясывать, как бы дразня монстра.
Саламандра взревела и попробовала было втиснуть язык между прутьев ограды, но тут же посыпались искры, запахло жареным и тварь, заскулив, как тысячу огромных псов, спрятала обожжённый язык. За этим последовал дикий взрыв хохота, кто-то от смеха повалился на пожухлую траву, катаясь по ней.
Монстр, потрясая хвостом длиной с беговую дорожку, подался куда-то в темноту.
Гуляли до полуночи - дольше Лили не разрешила. Ночное бдение означало дневной сон, а значит, пропущенные дневные уроки по писанию и упущенное время для спасения души. Все побрели в дом, прихватив с собой столы, стулья, плетёные кресла и по горке грязной посуды и пустые бутылки. Утром это всё следовало перемыть.
Затем разбрелись по своим комнатушкам, которые Лили любила называть "кельи".
Большинство обитателей дома уснуло, когда раздался такой оглушительный рёв где-то внизу, что затряслись стены и все пробудились почти одновременно.
Джим подскочил с дивана в гостиной, на котором в темноте драчил свой конец, накрывшись пледом. Рёв был так близко, как будто монстр находился за дверью.
Джим, наспех обувшись, выбежал в прихожую. И снова содрогнулись стены от страшного утробного звука гигантской саламандры. Затем послышался удар и баррикада из мебели у двери подвала затряслась.
- Всё ясно, - проговорил ветеринар, - чудовище проникло в подвал! Нам капец! Мы пропали! Мы пропали!!! - завопил он, схватившись за голову. - Спасите! Мы погибли! - он помчался вверх по лестнице. - Саламандра в подвале! Она уже здесь, она рушит баррикаду! Она прорвётся в дом! Спасите!
Он сам не заметил, как оказался на третьем этаже и принялся лупить кулаками во все двери каморок под крышей подряд. Двери открывались, из них выходили встревоженные рёвом монстра люди.
- Мы пропали! - орал в их сонные лица Файрвуд-старший. - Всё, финита ля комедия! Сейчас она нас сожрёт! Всё! Всё! Она в доме!
- Как в доме? - по толпам людей, собравшимся в коридоре прокатилась волна паники. - Как в доме? Уже?
- Это всё Райан виноват! - истериковал Джим. - Кто хвастался, мол, я изобрёл супероружие, которое укокошит монстра? Кто хотел сделать из чудища кошелёк? И где это его супероружие?
- Бей его! - истошно завопил Джек, подпрыгнув и шмыгнув соплёй. - За мной, товарищи! Разыщем этого болтуна и он ответит за всё!
Оголтелая толпа уже мчалась к чердаку - месту ночлега Райана, стуча подошвами обуви или шлёпая босиком по полу.
Лили и не подозревала, какая буча творилась в доме. Она ночевала в роскошной спальной, запершись в ней, в совершенно другом конце дома, где рёв саламандры-гиганта был слышен не так явно. Ей нравилась широкая кровать под паланкином, обстановка: туалетное зеркало, мягкие стулья, платяной шкаф, коврики. Это напоминало ей её собственную спальную в лондонской квартире, её кровать. Если бы это великолепное ложе не приходилось делить с Авраамом! Авраам отбил у Лили желание спать с мужчиной вообще, полупустая кровать уже давно была её вожделенной мечтой, которая сбылась.
Между тем, в чердачное помещение уже ворвались толпы обитателей дома покойного Кукловода для самосуда. Братья Файрвуды схватили сонного, ничего не понимающего Райана за руки, стащили его с раскладушки, а остальные принялись его методично колотить кулаками, приговаривая:
- Где, сука, твоё супероружие? Монстр в дом пробрался, скоро всех нас сожрёт, а ты бездействуешь? Где супероружие?.. Где супероружие?..
Райан верещал в голос, как недорезанный поросёнок. И когда братья Файрвуды ослабили хватку, он рванулся вперёд и, растолкав ошарашенную толпу, выбрался с чердака и помчался со всех ног по коридору.
Его долго ловили, носясь за ним по коридорам и лестницам, но никак не могли настигнуть. Ноги его явили чудеса скорости. Он то и дело прятался то под лестницей, то ещё в какой-нибудь закоулок и улюлюкающая толпа пробегала мимо, а он выбирался из своего убежище и спешил в сторону, противоположную той, куда устремлялись те, кто жаждали его избить.
Наконец, он шмыгнул в ванную и заперся в ней. В дверь колотили, обзывал Райана собакой, лжецом и врагом народа.
- Придурки! - заорал Райан. - Что вы от меня-то хотите? Почему монстр проник в дом, вы подумали? Да потому что вокруг дома образовалось болото! В такой слякоти сделать подкоп, тем более, такому огромному чудовищу - раз плюнуть! А почему слякоть образовалась? Потому что этот козёл Джек Файрвуд вовремя не подчинил канализационную трубу!
- А ведь верно! - крикнул кто-то. - Бей Джека Файрвуда!
Но Джек, не будь дурак, не стал дожидаться, когда на его голову посыплются побои и просился наутёк.
Ещё половину ночи преследовали его, гоняя по всем этажам. Жажда справедливого возмездия разгильдяю настолько овладела всеми, что напрочь забыли о монстре, трясшем и трясшем пирамиду из мебели возле подвальной двери.
На рассвете всем полегчало: саламандра затихла, либо уснула, либо покинула подвал вообще. Однако, сами обитатели дома, не спавшие беспокойную ночь, были сонными и вялыми.
Когда Лили рассказали про ночное вторжение монстра в подвал, она разгневалась и раскричалась:
- Маловерные! Я же говорила вам, что саламандра не сдвинет баррикаду из мебели и не пролезет между косяками! Чего вы испугались? Опять поддались дьявольскому искушению?!
Часы проповедей накрылись медным тазиком. Паства постоянно зевала, кто-то то и дело засыпал и Лили приходилось подходить к нерадивому слушателю и будить его ударом библии по голове. Но и это не помогало, всем хотелось спать.
Наступили кошмарные времена, Лили понятия не имела, как смирить своих "овец". Каждую ночь из дубовой рощи выползала гигантская саламандра, забиралась в подвал, ревела, билась о стены, пыталась сдвинуть баррикаду из мебели у двери подвала. В доме пробуждались все, кроме Пастыря, начиналась паника и поиски виноватого в том, что монстр проникает в дом. И виноватый находился - тот или другой и "овцы" дружно гонялись за ним разъярённой толпой и, поймав, смачно лупцевали.
А на следующий день превращались в сомнамбулы, не способные ни слушать, ни изучать писание.
Лили, понимая, что это происки врага рода человеческого, всё же не сдавалась. Она решила, что работа с паствой у неё затормозилась от того, что она плохо знает своих овец. И ею было внедрено нововведение: каждый день несколько человек по её выбору должны были исповедаться ей в своих грехах. Увильнуть от этого было нельзя. Если кто-нибудь не находил в себе греха, в котором можно было бы исповедаться, Лили объясняла ему, что безгрешных людей не существует и если кто-то не хочет признать свой грех, значит, им владеет худший из грехов - гордыня. За гордыню она назначала суровое наказание: пост в несколько дней на воде и галетах.
Пробовала она и другой метод, чтобы проверить, насколько богобоязненной она сумела сделать "овец" за срок своего пастырства. Она раздавала членам паствы по листу бумаги и карандаши и давала задание нарисовать ад таким, каким каждый его представлял. Если кто-то изображал ад не достаточно страшным, позже она проводила с ним отдельную беседу, стараясь описать адские муки как можно ужаснее - такими, как в детстве в общинной школе ей и другим ученикам из её класса преподносил её преподаватель-священник.
Но это не сделало поведение паствы смиреннее и правильнее. "Овцы", запуганные её страшными историями о кошмарах, творящихся в преисподней, теперь боялись вторжений саламандры ещё сильнее, видя в ней дьявола, который пришёл по их души. Они перестали спать совершенно, у них были затуманенные стеклянные глаза, с ними стало бесполезно проводить уроки. Они ныли и ныли, что им страшно, они только и говорили, что о страшной саламандре. Лили ругала их и поколачивала, но это не помогало.
Лили решила побеседовать сама с собой.
- Да, видимо, монстра всё же придётся пристрелить, - рассуждала она за чашкой чая, сидя ночью перед монитором в логове и наблюдая за чудищем, в очередной раз забравшимся в подвал, и мечущимся по грязной воде, то вставая на задние лапы, а передними толкая в стены и дверь, то тычась повсюду мордой, издавая оглушительный рёв. - Пожалуй, я прикажу Райану сконструировать супероружие. Даже если саламандры не станет, паства не разбежится никуда. А уйдёт - так снова вернётся ко мне. Потому что их саламандра - это большой мир, которого они боятся и который не принимает таких ничтожеств, как они. Ну, кому они нужны в этом мире? Только мне и нужны для выполнения моей нелёгкой миссии. Они же исповедовались мне, я же знаю, что они представляют из себя. Маленькие людишки, этот дом спасение для них. Нет, саламандра мне больше не нужна.
Она явилась к Райану, как всегда, плескавшемуся в ванной с пеной и наслаждавшегося чтением Конфуция.
- Хватит праздновать! - сурово произнесла она, не смущаясь видом его наготы. Он не был для неё мужчиной, у неё было чувства, что он - низшее существо, что-то вроде животного с интеллектом.
- Сегодня же примешься за изготовление арбалета! - приказала она. - И попробуй только отлынивать. С голодухи у меня припухнешь!
Райан понял, что Пастырь говорит серьёзно и слова её не расходились с делом. В тот же день он заперся на чердаке, то и дело гоняя к Пастырю Перо, чтобы передать: нужно то и то. Лили удивлялась: она, кажется, давно собрала ему все детали для его супероружия. Но Райан объяснял это тем, что собирается своё изобретение усовершенствовать.
Наконец, Райан явил Пастырю свой супер-арбалет-электрошокер. С виду это оружие выглядело довольно внушительно, хоть внешне ничем не отличалось от обычного арбалета, но к нему были прикреплены какие-то капсулы, шприцы и навороты из железок и фольги и это вызывало уважение.
- Не сомневайся! - заверил её Райан. - Чудище отдаст концы в считаные секунды, даже крякнуть не успеет! Здесь у меня порох, яд, газы - полный арсенал. Сдохнет, как миленький!
Обитатели дома сразу повеселели, у всех загорелись глаза радостными огоньками надежды.
День, когда, по всеобщим планам, Райан должен был убить монстра, был похож на праздник. С утра как-то весело и живенько разгребали пирамиду из мебели возле двери подвала, дурачились, шутили.
Затем разбрелись по своим комнатам - приодеться перед торжеством. Всем хотелось увидеть зрелище воочию, как чудовище, столько ночей приводившее их в ужас и панику, погибнет. Вера, что это, несомненно, произойдёт, настолько была сильна, что Райана заранее произвели в герои. Весь день перед ним стелились, угождали, было за честь выполнить его приказ. А ближе к вечеру, когда должна была начаться охота, его несли на руках к подвалу.
Лили так же готовилась к торжеству. Она облачилась в белоснежное платье с широким и длинным подолом и белые узкие элегантные туфли на высоком тонком каблуке. Но потом оказалось, что в платье не было карманов и некуда было спрятать атрибуты власти в доме, с которыми Лили не расставалась даже в постели - ключами от всех комнат, кредитной карточкой и пистолетом с глушителем. Она набросила белый пиджак, спрятав пистолет, ключи и карточку во внутренний его карман и двинулась в прихожую.
В прихожей уже собрались все обитатели дома, не сводя трепетных глаз с открытой двери в подвал. В подвале горел свет, чтобы каждый мог наблюдать процесс убийства чудища. Райан сидел на верхней ступени подвала, держа арбалет наготове и ожидая свою жертву.
- А ведь мясо-то у монстра, небось, съедобное, - задумчиво произнёс Джек. - Это ж сколько его жрать-то можно? Такой туши на год хватит.
- А где хранить надумал? - сварливо попыталась его осадить Нэт Томпсон, помахивая подолом юбки.
Джек хлюпнул соплёй.
- Можно засолить в бочке! А что, солонина - это даже совсем недурственно, вполне съедобно. Бочки пустые в доме есть, вон плавают в подвале. Трубу я починю, будем солонину в подвале хранить. А шкуру этой твари продадим. Это ж какие, товарищи, дадут за неё деньжищи, можно будет каждый день пикниками на заднем дворе баловаться! Даже замахнуться на красную икорку, сёмгу, сыр из Франции. Люблю деликатесики!
- Тебе лишь бы всё прожрать! - фыркнул Джим. - А я думаю, в гостиной можно будет поставить настоящее оборудование для операционной, как в лучших больницах Лондона. Вот тогда заживём! Была гостиная - стала операционная! А? Каково?
- Эй! - подал голос из подвала Райан. - Предупреждаю: шкура и мясо этого монстра принадлежит мне! Забыл, кто сконструировал суперарбалет-электорошокер?
- Так уж и тебе! - отозвался Джек. - Между прочим, монстр - народное достояние и туша его должна принадлежать всем! Ну, конечно, как охотник и конструктор супероружия, ты получишь дополнительную долю...
- Чтооооо?! - взбеленился Райан, вскакивая и поворачиваясь лицом к толпе в прихожей, в которой стоял Джек. - Долю?.. Мне - только долю?.. Даже не половину а только долю?! - от ярости его чёрный лик уподобился свирепой африканской маске. - Да вы совсем оборзели! Тогда, на хер, сами конструируйте супероружие и охотьтесь, а я пошёл! - он было ринулся выскочить из подвала, но его остановил грозный окрик Лили:
- Умолкните оба! - рука её потянулась к мечу, висевшему на перилах лестницы ещё со времён правления Кукловода. - Вы что, хотите быть наказаны? - она сжала рукоять. - Хотите плашмя мечом по башке получить?
Райан надул и без того толстенные губы и вернулся на свою позицию на верхней ступени подвала.
Джек повесил нос, из которого заструились две длинные сопли и капнули на пол.
- Смотрите, смотрите! - разом закричали обитатели дома, тесно прижимаясь друг к другу.
В амбразуру подвала просовывала огромную голову чудище-саламандра, оскалив острые, как кинжалы, зубы и сверкая жёлтыми злыми глазами.
- Райан, давай! - истошно завопил женский голос из толпы.
- Райан, Райан, убей её! - дружно подхватил хор возбуждённых голосов. - Смерть, смерть чудищу! - мужчины и женщины оттопыривали большие пальцы, поворачивая их вниз.
Райан поднял арбалет и выстрелил. Деревянная стрела, к который проволокой был прикручен шприц с прозрачной жидкостью, какие-то баллончики и батарейки, стукнулась наконечником между ноздрей саламандры и плюхнулась в канализационную воду. Монстр, шлёпая когтистыми лапами по воде, протиснулся в подвал, раскрыл пасть, его язык выбросился вперёд и, обмотав Райана, как шарфом, в мгновение ока втащил его в неё.
Толпа дружно заорала, пятясь от подвала, давя друг друга.
- Ах, хренов гений! - выругалась Лили, сбрасывая пиджак и изо всех сил сжимая рукоять меча. - Надо было предвидеть, что у тебя не получится! Овцы мои, не бойтесь! Я не отдам ваши души Люциферу! Смотрите: ваш Пастырь будет сражаться за вас, как архангел Майкл!
Саламандра громко чавкала, пережёвывая Райана, затем заглатывая. Лили смотрела на это, продолжая стоять в двух метрах от двери подвала.
- Ты, сатана, - проговорила она, тяжело дыша, - ты нарочно мешаешь моей пастве спать, вселяешь в неё панику, заставляешь бесноваться по ночам, чтобы днём они не могли изучать писание, петь псалмы, постигать творца?! Врёшь, сатана, не возьмёшь! Ты не остановишь меня в выполнении моей миссии, ради которой я готова даже умереть! Сдохни, Люцифер! - заорала она, выкатив огромные зелёные глаза. - Сдохни от меча господня! - направив острие меча на саламандру, она ринулась вперёд. В ту же секунду ей навстречу вылетел язык монстра и, обвив её талию, поволок по ступеням, затем - по грязной воде.
Лили успела два раза полоснуть мечом по этому языку. Монстр жутко заревел, из распоротых ран на его языке хлынула кровь, но сам язык был всё ещё цел и сжимал тело Лили стальной хваткой.
- Врёшь, сатана, не возьмёшь! - сквозь сцепленные зубы повторила она. - Овцы мои, смотрите, как следует сражаться с дьяволом!
Тело её оказалось уложенным между челюстей чудовища, но она успела направить меч в его глотку. Зубы его вонзились в рёбра Лили и кости таза, с хрустом ломая их, но она не умирала, уже даже не чувствуя боли из-за болевого шока. Затем саламандра задрала морду вверх, раскрывая пасть и тело женщины скользнуло в её пищевод, распарывая его мечом. Чудовище издавало булькающе-рычащие звуки, харкая кровью, кружась на месте и круша всё в повале, что ещё можно было сокрушить.
Когда Лили оказалась в кромешной зловонной тьме и в жиже едкого желудочного сока рядом с переломанным трупом Райана, она успела всадить клинок меча в стенки желудка чудовища, отдав на это последние жизненные силы - и сознание провалилась КУДА-ТО...
Обитатели дома покойного Кукловода, паства Пастыря, которого уже не было, робко поглядывала на дверь гостиной, куда все забились на то время, пока монстр рычал и свирепствовал. Даже когда в подвале всё затихло, они не решились выбраться в прихожую - до самого рассвета.
И даже когда за щелями заколоченных окон заструился дневной свет, они не двинулась с места и только братья Файрвуды набрались смелости покинуть гостиницу.
В подвале всё ещё горел свет, падая на огромную тушу монстра-амфибии, лежавшую на боку в канализационных водах, окрасившихся её кровью.
Джим направился к подвалу. Джек опасливо семенил за его спиной:
- А ты уверен, что она мертва?
Файрвуд-старший повернул бородатое лицо к брату и озорно подмигнул:
- Кто не рискует, тот не пьёт шампанского! - и почесал бороду.
Он спустился во кроваво-тёмную зловонную воду, которая была ему по колено и зашагал к чудовищу. Обошёл его со всех сторон. И обнаружил кончик меча, торчавший наружу из его живота - меч вышел изнутри.
- Смотри-ка она всё-таки его порешила! - Джим довольно прищёлкнул языком. - Сильная женщина.
Джек стоял на верхней ступени подвальной лестницы.
- Значит, мы свободны? - робко проговорил он, покосившись на амбразуру в стене подвала. - И можем уйти?
- Куда? - поинтересовался старший брат.
- Ну... На свободу...
- Не уверен, что тебе это нужно.
Джек задумчиво повесил голову и проведя рукой под носом, подтирая сопли, развернулся и зашагал прочь - внутрь дома, в задумчивости.
Джим последовал за ним. В двух шагах от подвальной двери он обнаружил пиджак, оставленный Лили. Обыскав его, он вытащил из него ключи от комнат дома, кредитную карточку и пистолет. Посмотрев на это, он довольно улыбнулся.
- Пастырь, - заговорил он вслух, - ты, конечно, была очень сильной. Но ты не смогла понять самого главного. Всё зло в этом мире происходит от того, что в нём слишком много лишнего. Например, аппендикс, гланды. Иногда бывает, это пальцы, которые нет-нет, да хватают то, что не надо хватать. Нос, который нюхает то, что нюхать не следует. Ухо, которое слышит то, что слышать не надо. Ноги, идущие не туда, куда положено. А в чём спасение? - он хихикнул. - Ну, конечно же, в хорошем хирурге!
Он зашагал вверх по лестнице. У него есть ключи от дома и теперь ему следует открыть те комнаты, что были ему недоступны и поискать логово. А пока длились поиски, чтобы не терять времени, Джим репетировал вслух речь, которую собирался сказать перед обитателями дома у микрофона в логове:
- Дорогие обитатели дома! С сегодняшнего дня мы встанем на самый истинный и чистый путь добра. Я научу вас избавляться от всего ненужного и вредного. Зовите меня просто - Доктор. Да, отныне я - ваш Доктор, а вы - мои пациенты и я буду именно так звать вас...
КОНЕЦ
Свидетельство о публикации №218020101843