Фаза три:
Спасите Нас…
Часть первая:
Адреналиновая тоска.
AWASIJUF UROMAM
Глава 41. Демонтаж закончен.
И вся эта крыша - моя.
Вы мертвы, мистер Ницц…
Эта ли тишина, которую я так хотел слышать?
Я пытался понять, что же я сделал не так? Где ошибся? Эти вопросы не давали мне покоя, они грызли меня изнутри, как крысы грызут стены картонной коробки. Бес¬спорно, во всем я винил себя. Дина была права – я облажался. Старик Нам предупреж¬дал, что мои поиски, мои стремления вобьют гвозди в гроб Элизабет. Я наивно пола¬гал, что со всем справлюсь, что уберегу ее, но в итоге… В итоге снова на глаза навер¬нулись слезы, а сил реветь нет, потому что в последнее время я только этим и зани¬мался - пил беспробудно, как конченый алкаш, и ныл, как сопливая пятиклассница.
Ничего не ев какой уж день, и страдая от токсикации, я едва стоял но ногах, едва различал вещи перед глазами, но то место, на котором Элизабет умерла у меня на ру¬ках я видел четко.
Я не знаю для чего вернулся на крышу, просто в один момент понял, что пора бы уже выползти из заброшенного театра, в котором я все это время ошивался, и выбро¬сить бутылку с дешевым виски в мусорный бак.
Когда Сезар вышиб себе мозги, я растерялся. Я был зол на него и хотел удавить его собственными руками, а тут он просто покончил с собой прямо у меня на глазах. С его смертью у меня не осталось причин жить, и единственное, почему я не пустил пулю себе в лоб вслед за Сезаром, так это потому что я боялся смерти. Хотя я был так пьян, что может, и застрелился бы, если б нашел пистолет. Но я был жив, а Элизабет мертва, я дышал, а Сезар гнил в деревянном ящике и был на этапе подготовки к корм¬лению червей. Из него выйдет прекрасный червячный пир, а из меня ходячий, мо¬тающийся из стороны в сторону, мертвец. Я жив и проиграл, он мертв и выиграл. Од¬нако, я не мог понять почему? Зачем ему было убивать себя? Если это всё для того, чтобы я не мог отомстить, то ему удалось, а если нет? Что если его план продолжает работать в то время, как я изничтожаю сам себя? Слишком много вопросов и ни одного ответа.
Здесь на крыше в свежем чистом воздухе я отчетливо улавливал запах крови. Мне было дурно, мне было плохо, и почему-то не по себе. Со смертью Элизабет на¬ступила осень, к которой я не был готов. Оставшись в одиночестве, я растерялся, а злой ветер свалил меня с ног и не давал подняться обратно. Я не мог встать, не мог укрыться, и не мог сделать ничего из того, что должен был сделать. С самой первой встречи с Элизабет я понял, что она нужна мне, но только сейчас я до меня дошло насколько сильно я в ней нуждался, тогда и сейчас. Понял, как остро мне не хватало ее. Я был подобно телевизору от¬ключенному от сети – обесточен и бесполезен. Хлам на ножках.
Я не знал, как мне оправиться от всего, как придти в норму и смириться с про¬изошедшим. Все бы ничего, да только в душе я чувствовал, что внутри меня что-то не хотело мириться, не хотело принимать смерть самого дорогого мне человека. Без Элизабет я превратился в безымянного героя драматических книг, в серое безликое пятно без далекого прошлого и без верного будущего.
Я был переполнен гневом и некому было его усмирить, я превратился в ходячую скорбь и некому было меня развеять. Бабочка упорхнула, а цветок остался и стал увя¬дать. Элизабет ушла, а где-то в голове я до сих пор слышал ее звонкий смех, ее больше не было рядом, но глаза мои повсюду рисовали ее взгляд, ее голубые глаза, которые я мог узнать из миллиона других таких же голубых, но не таких же красивых и род¬ных.
Глядя вокруг себя на серое небо и на бледно-красное пятно на полу крыши, я по¬нимал, что сам себя привел сюда, сам загнал себя в такое положение. Мое стремле¬ние найти ответы на когда-то мнимо-нужные мне вопросы привели сначала к тому, что я потерял Элизабет, а теперь и к тому, что эти глупые вопросы сменились другими, важными и требующими ответов. А самое ужасное, что единственный, кто мог отве¬тить мне на них – это Сезар, блуждающий в загашнике смерти. Он был там, куда я идти не собирался, только не за ним. Если бы я и мог стать Орфеем, он бы точно не стал моей Эвридикой.
Мой гнев не мог побороть боль утраты, и если подумать, то мне нужно уйти с крыши, иначе ком у моего горла вырвется наружу горючими слезами, и тогда я опять утону в бутылке с виски.
Глава 42: В поисках искупления.
Белая тишина.
Я стоял на пороге квартиры, когда-то принадлежавшей Элизабет. Теперь здесь было пусто, холодно и неприветливо. Уют, конечно же, сохранился, ведь здесь ничего не изменилось с того момента, как мы поспешно отсюда сбежали. Это было немного удивительно, с учетом того, что все это время квартира была не заперта, и ключи от дверного замка, которые я нашел возле себя, проснувшись после алкогольной ночи, мне даже не понадобились. Хотя, после себя, уходя, я закрою дверь, чтобы больше никто сюда не зашел и не потревожил покой… Не знаю чей покой или чего, просто здесь все напоминало об Элизабет и я не хотел, чтобы это могло измениться. Я хотел, чтобы все оставалось в квартире так, как нравилось ей. И вот, снова слезы по¬лезли на глаза, едва я представил, как Лиз садится в свое кресло…
Тряхнув головой, как будто это могло помочь мне отвлечься от грустных мыслей или отбить нарастающее желание зареветь в голос, я направился на кухню. В горле першило; может, я просто хотел пить, а может, это от тошнотворного чувства беспомощности, что поселилось у меня в груди – холодного, скорбного, похожего на белый огонь, сжигающий изнутри. Оно был сродни страху - такой же темной природы и такое же сильное, но неконтролируемое.
Дрожащей рукой я налил себе холодной воды в белоснежный стакан. Он казался знакомым, но я не мог вспомнить пили ли мы чай перед тем, как к нам завалились люди Сезара или нет. Вода не помогла, не избавила от сухости в горле, не смыла об¬ратно в пучину души тот ужасный ком, что мешал дышать.
Кухня выглядела тоже так же как и раньше, в мой первый визит. Ничего не изме¬нилось, и от этого тоска начинала грызть меня сильней. Но не знаю, что хуже – то, что всё в квартире было по-прежнему, или то, что все могло быть иначе, по-другому. Дру¬гие обои, другая мебель… словно и квартира другая, чужая. Это было бы ужасно. А так… так у меня есть частичка Элизабет. А еще ужасно то, что я боялся услышать в уголках комнат ее голос, голос, который эхом бы отразился в моей голове. Ее смех, ее речь. Голос, мною так любимый. Услышь я его, то бесспорно меня бы уже не скоро нашли здесь, в этой квартире с перерезанными венами.
Мысль о том, что без Элизабет я – мертвец на ножках, вновь пучиной ужаса на¬крыла меня, ледяной волной ударила в грудь, и я едва не упал. Ноги подкосились, но я устоял, удержавшись за раковину. Мне стоило прилечь, передохнуть, хоть на минутку избавиться от тяжести потери, утраты и самобичевания, и я направился в спальню, в которой до этого еще не был.
Выйдя в зал и подойдя к двери таинственной комнаты, я замер, на секунду заду¬мавшись. Я вспомнил что-то странное, и слегка необычное. Кто-то говорил девушке:
-Йаша, мы такие идеальные снаружи, и такие ужасно прогнившие внутри. Как нам замолить наши грехи? Разве мы имеем право на прощение, если даже Бог не может нас простить? Йаша…
Я не помню, что там было дальше, но парень потом умирает. Нет, не сразу, спустя какое-то время. И странно то, что я помню этот момент, но не помню большин¬ства из того, что было в моей жизни до комы. Не помню родителей, где и как рос. Помню только Элизабет и парочку друзей. Но такое чувство, будто ее я помнил еще и до того, как познакомился с ней. Может, это из-за странных видений или снов. Не знаю, к чему это все. Может, я был как тот парень из странного воспоминания, и пытался немыми вопросами спросить у Лиз как мне жить дальше? Как простить себя… Как странно это звучит – простить себя. Как будто я и правда мог простить сам себя, и как будто у меня было такое право.
Хм, и еще интересно, кто такая Йаша? И что с ней стало? Что случилось с ними и за что их нужно прощать?
И о чем я только думаю – у меня своих проблем хватает. Согнав себя все эти мысли, я толкнул дверь вперед и вошел в спальню Элизабет, где пахло ее духами
Это была небольшая комната с темно-бордовыми обоими. Мне смотря на странный цвет, стены смотрелись вполне приятно и не резали глаза, и даже в какой-то степени немного успокаивали, во всяком случае, меня. Возле стены стояла полуторная кровать, с такими же, как стены бордовыми подушками и покрывальцем. В одном углу стоял комод с полочками, на котором одиноко и важно находилась печатная машинка с поцарапанным названием над кнопками: «Кларк нова», видно она была винтажная; а в другом углу комнаты рас¬полагался широкий шкаф-купе с зеркалом во весь рост. Невольно в нем я увидел себя – грязные волосы, бледное исхудавшее лицо, мешки под красными глазами. У меня был ужасный вид, как будто я умер и воскрес из мертвых, или как будто я еще был жив и собирался вот-вот откинуть ноги.
Я подошел к комоду. Он был как новенький – чистый, без царапин, и от него пахло свежей древесиной. Я осмотрел полочки, на которых в основном были резинки для волос, «крабики», духи, различная косметика, в общем, всякие дамские штучки. Потом я подумал, что раз у Элизабет была печатная машинка, значит, она что-то пи¬сала. Интересно что? В машинке было пусто, следовательно, все уже напечатанное она должна была хранить неподалеку. Я стал осматривать ящички комода, мне было интересно узнать хоть что-нибудь об Элизабет, увидеть хоть что-нибудь из ее прошлого, хоть какую-нибудь фотографию, однако в первом ящике я нашел лишь какую-то отраву для тараканов, сделанную кажется из многоножек. Во втором и третьем ящиках было одно постельное белье, а в последнем я нашел скомканный читательский билет из местной библиотеки на имя Элизабет МакГафф. Билет был свежий, отписанный всего за пару дней до нашей встречи, однако я нигде не видел ни одной книги. Я внимательно осмотрел спальню, затем вышел в зал. Полки книжного шкафа были пусты, под креслом и под диваном было пусто. Следом я осмотрел уборную, и ничего там не найдя направился на кухню, но и на кухне никакой литературы не наблюдалось. Странно, конечно, но в целом, это ерунда, ведь Элизабет, например, могла взять книгу на работу и оставить ее там. Эта мысль меня успокоила, и я вернулся в спальню. Все эти вопросы и загадки ужасно утомительны. Я валился с ног, а рядом была мягкая кровать, уютная такая. Лучше чем твердый пол полуразрушенного театра.
Едва я подумал о кровати, как оказался на ней, щекой прижимаясь к подушке. Едва моя голова оказалась на чем-то мягком, как я уснул.
Едва...
Глава 43: Погляди на нее.
Дайте мне уйти.
Я стоял на пороге известного мне клуба. Вывеска над входом весело светила розовым светом мне в глаза, надпись на импортных буквах говорила, что я пришел куда нужно – в «Club Bizzare».
У дверей к удивлению не было охраны, вокруг тоже было ни души, немного странно, но догматично.
Я вошел в клуб. Внутри играла танцевальная музыка ретро стиля, однако вот непонятно только для кого – помещение было пустым. Моргали лампочки, светилки и фонарики, аж в глазах зарябило от этой какофонии света, вот только кроме меня этого никто оценить не мог.
Я подошел к барной стойке в надежде, что за ней кто-то прячется, но там никого не было.
Я огляделся, и тогда увидел ее… Она танцевала возле столика, в другом конце зала. Позади нее был огромный проём, в котором виднелись другие танцующие люди. Вот значит, куда все подевались – двинулись танцевать пока не пришел рассвет и не распугал всю эту молодую нечисть.
В этот раз Дина выглядела слегка иначе – под джинсовой курткой с красной молнией была синяя футболка, и на голове вновь два хвостика, видно она все-таки нашла свою резинку для волос. Ее движения были забавными, не подходящими к музыке, даже не смотря на то, что она двигалась в такт, она как будто попала сюда прямиком с дискотеки восьмидесятых. Глядя на нее, я не смог сдержать улыбки, до того причудлив был ее танец.
Я направился к ней, не сводя с нее глаз, боясь, что она как обычно исчезнет. Это так странно – совсем не знать человека и думать, будто знаешь. Это так странно, но при этом это происходит постоянно, и ты начинаешь привыкать, и уже не замечаешь, как настоящие люди заменяются выдуманными тобой. К примеру, твой сосед Боб, ты считаешь его неплохим парнем, ведь ты никогда не видел его с бутылкой пива в руках, и к тому же на прошлой неделе он одолжил тебе гаечный ключ «семь на девять». Для тебя он порядочный семьянин и хороший сосед, но на самом деле, когда он приходит домой, он выпивает разом три стопки виски, затем идет бить жену, а иногда и сына, если тот попадется под руку. Но ты живешь в квартире напротив и не можешь через стенку слышать крики и ругань, которые по вечерам привыкли слышать соседи Боба.
Неужели с Диной тоже самое? Неужели я выдумал ее? Ее странность, ее манеру удивляться и куда-то пропадать, причудливость ее речей и поведения. Неужели это не про нее и она совсем другой человек? Ведь, по сути, я почти ничего о ней не знал, и вот, едва увидев ее, я мчусь к ней, счастливый оттого, что встретил хоть одно знакомое лицо. Забыв уже обо всем. Я знал, что она не в силах помочь моему безликому, неизвестному горю, такому отчаянному и догматичному.
Едва я подошел к рыжей девушке, как она застыла и устремила на меня внимательный и удивленный взор своих изумрудных глаз. Я открыл рот, собираясь поздороваться с ней, однако взгляд мой ушел в сторону и в одночасье, не проронив ни слова, я так и остался стоять разинув рот. Там в стороне у одного из многочисленных столиков стояла она… Элизабет! Я тут же сломя голову бросился к ней, оставив негодующую Дину махать рукой мне в след.
Я не мог поверить своим глазам – вот она, моя Элизабет! После долгих месяцев скитания в горах, покрытых снегами догм, я, наконец, увидел ее, своего ангела. Одетая совсем как в первую нашу встречу – узкие черные брюки, укороченные черный жакет из плотной ткани, под которым горло обхватывал темный вязаный свитер. Я знал, что что-то было не так, наверно, все дело было в ее сапогах. Они слишком были высоки, совсем как ботфорты.
Я бежал к ней и задыхался от счастья, разрываемый щенячьей радостью, затем мой восторг сменился сомненьем, как если бы солнце скрылось за облаками. Я ускорился, боясь не успеть, ведь времени так мало, а волки так близки, и когда я прибегу, мне никто не поверит. И я кричу что есть сил:
-Элизабет!
Мой голос эхом уносится вперед…
А затем, налетев на стол, я падаю вмести с ним. Всё, что было на столе полетело в сторону Элизабет, обрызгав ее с ног до головы. Я лежал в луже из спиртных напитков и среди кучи осколков смотрел на девушку снизу вверх. Я боялся, что она рассердиться или что еще хуже огорчится, но она лишь улыбнулась мне своей нежной улыбкой, и под рокот приглушенной музыки я услышал ее ласковый голос:
-Какой же вы неловкий, мистер Ницц!
Она смеется, а я сижу на полу, и мне становится тошно на душе оттого, что я испортил ей ее новенький костюм. Завтра мы поедем на похороны Дони и она не успеет найти замену столь чудному наряду. Я понимаю, что когда человека закапывают в хрустальном ящике в землю, окружающим нет дела до того, кто как одет, однако Элизабет так радовалась, когда впервые в нем увидела себя в зеркале.
-Ты должна злиться!- говорю я ей, и глаза мои намокают от обиды.
-Тогда как же я буду идеальной?- удивилась она, а следом удивился и я. В вороте воспоминай пронеслись знакомые слова. В вороте? Когда я так успел запутаться в словах? В ворохе слов.
-Вставай!- услышал я над ухом, и тут же хрупкие девчоночьи руки потащили меня вверх, а я как дурак разинул рот и задрал голову. Дина подняла меня, как маленького ребенка и я снова уставился на Элизабет.
-Но ведь я не идеален!- чуть ли не прокричал я. Ужас от правды больно ударил меня под дых, как будто я только что открыл для себя страшную тайну. Но эту тайну я знал всегда, просто не хотел в нее верить и с ней мириться.
-Разве должна я стыдиться?- покачала головой Лиз.- Стыд и любовь рука об руку? Это же так глупо, Вик!- она засмеялась в тишине. Но почему? В ее добром смехе я слышал нежность и присущую ей ласку. Я знал, о чем она говорит, только вот вопрос ли это или ответ? Здесь я запутался. И здесь, глядя себе под ноги, я увидел Динин сапог. Я поднял на нее свои глаза – в ее «изумрудных осколках», так же как и в моей душе, я увидел непонимание и растерянность. Я был в смятении и рука моя сама легла ей на плечо.
-Как она может любить такого неидеального меня?
И прежде чем из ее раскрытого рта я услышал ответ, в зале погас свет.
Глава 44: Место для встреч.
Ночное безумие.
Стоя во тьме, я ждал, когда свет включится и снова заиграет музыка, но мрак продолжал нависать надо мной, а тишина резать уши своим беззвучным молчанием, и тогда, услышав собственное дыхание, я понял – я лежу в кровати и моя встреча с Элизабет не более чем сон. Очередной сон из-за которого не хочется просыпаться, и после которого ты сжимаешься калачиком и сдерживаешься, чтобы не сойти с ума. Но, кажется, я уже сошел… Притом дважды, сначала когда впервые увидел Лиз, а потом когда она вся в крови умерла у меня на руках.
Негоже людям хоронить любимых…
Я бы мог и дальше валяться в кровати, жалея себя и упиваясь самобичеванием, но нужно было вставать, нужно было двигаться вперед. Не знаю зачем, просто нужно и всё, до конца. А конец был близок, я чувствовал это. Люди всегда чувствуют, как подходят к финишу, только обычно об этом не говорят. Делают безмятежные лица, как будто все самое ужасное позади, и спокойно идут навстречу забвенью, вечному и ужасному. И я не представляю, как тут можно не бояться, ведь я боялся.
Я был так потерян и разбит, что не мог нормально соображать и понимать что к чему. Наверное, когда Элизабет слушала мои бредни в коморке псих-лечебницы я был более вменяем, чем сейчас.
Элизабет… все песни что я пел, я пел для нее. А теперь… теперь она их не услышит. Никто не услышит. Никто не услышит, ведь некому слушать. Я жил только благодаря ей, а сейчас, когда ее больше нет, я хотел не жить, а крушить все вокруг, чтобы весь окружающий мир разделил мою боль. И стоя посередине спальни, я искал что бы такое сломать. Глаза мои бегали по комнате, как тараканы в поисках хлебных крошек, и когда они остановились на конверте рядом с печатной машинкой, я пришел в ужас, онемел. Горло свело, язык прилип к зубам. Я не говорил до этого, ибо мне нечего было сказать, после этого я уже не мог ничего сказать, хотя и хотел.
Конверта раньше не было, в этом я был уверен на все сто, а значит, его кто-то сюда положил пока я спал. Я подошел ближе к белому прямоугольнику бумаги, взял его в руки. На обратной стороне было нарисовано сердечко. Волосы на руках встали дыбом. Я боялся предположить от кого оно, боялся представить, что там могло быть внутри, и пока я продолжал бояться, руки сами открыли конверт.
С первой строчки я понял, чьей рукой было написано письмо.
«Здравствуй, Нео. Хотел бы я написать, что это Морфиус, но, к сожалению, я белее самого белого из нас.
Я уверен, у тебя есть куча вопросов ко мне. Ты чем-то похож на меня, до кого, как я узнал, что же на самом деле происходит в этом мире. Сейчас ты потерян и разбит, ты хочешь понять, почему все обернулось именно так, но пока ты не вернешься в самое начало, ты ничего не поймешь.
Ты ненавидишь меня, но все что я сделал, я сделал для нашего блага. Может, я и ошибаюсь, но я ищу правду, а не довольствуюсь готовыми ответами. Я хочу помочь не только тебе и себе, но и другим, потому что все это неправильно, потому что так – мы идем против Бога. Небо уже тошнит от нас.
Конечно, для тебя поверить мне - весьма сложно, однако, не забывай одну важную вещь…
Мы так много играли в правду, что научились верить в ложь. И теперь, когда ты потерялся, ты не можешь отличить одно от другого и готов верить во что угодно, лишь бы вернуть Элизабет.
К слову об Элизабет, она, без сомненья, твоя самая большая слабость, но, однако, она же и твоя самая большая сила. Нет ничего из того, что могло бы остановить тебя на пути к ней. Именно благодаря ей, ты сможешь удержать равновесие и не потеряться там, куда мы придти не можем. Только она поможет тебе вспомнить всё важное, ведь только ее ты и будешь помнить.
И главное – не забывай, Орфей: возвращаясь – не оглядывайся.»
Я прочитал это дурацкое послание, затем еще раз, и еще. Его слова как всегда были похожи на какой-то бред обкуренного наркомана. Скрытый смысл, уловки, намеки, все то дерьмо, в которое я так не хотел погружаться. Мне нужно было понять, что он имел в виду, я должен был, но я не мог, просто не понимал. Сезар постоянно твердил, что я должен вернуться назад, но куда именно? Он говорил, но не давал ответов. Он хотел направить меня на определенный путь, но вместо этого совсем дезориентировал.
Не смотря на то, что он мертв, мне было обидно, обидно, что его план продолжал работать и я играл ему на руку. Он забрал у меня все, а я ему при этом еще и должен был верить. Но я не верил и не собирался и дальше играть в его игры. Я знал, что Элизабет нельзя воскресить. Кто-то мне сказал: «То, что умерло уже мертво, и не стоит переживать из-за того, чего мы не в силах изменить. Если что-то воскресает из мертвых - это не чудо, это значит, что оно обмануло смерть, а обманщикам доверять не стоит». Поэтому сейчас кукла Билли; сядет на свой велосипед и поедет дальше убиваться своим горем.
Я не хотел покидать квартиру Элизабет, меня так и тянуло остаться в ней, запереться и не выходить из нее до самой смерти… Сезар был прав – я стал жалким, слабым и ничтожным. Может, именно по этой причине мне нужно было уйти? Куда? Я не знал. Наверно, просто идти вперед, пока не станет ясно.
Я вышел из спальни. В гостиной было так пусто и одиноко, что не оставалось и сомнений – дни мои сочтены. Смерть давно уже отправила за мной свою карету, вот только кучер походу потерялся в этих монотонных и неразличимых городских улицах.
С каждым шагом к входной двери, прошлое словно бы оставалось позади, все оставалось позади, оставляя меня, и без того обездоленного, ни с чем.
Уходя, я выключил свет – будет не хорошо, если лампочка перегорит, когда сюда кто-нибудь вернется. На минуту я представил, как мы с Элизабет возвращаемся в это тихое место. В наших руках сумки, как будто мы ездили куда-то в путешествие на отдых. Она с улыбкой открывает дверь, и, увидев, что лампочка до сих пор горит, весело делает мне замечание, тряся указательным пальцем перед моим носом:
-Ай-ай-ай, мистер Ницц, вы забыли выключить свет!
А затем она смеется, а по моему лицу стекают слёзы, потому что она мертва, мы никогда не вернемся из путешествия и сейчас я стою один перед закрытой дверью.
Разве может быть собственная смерть хуже этого? И где-то далеко в голове, из самых далеких уголков разума, я услышал легких едва слышимый голос Элизабет: «может».
Может…
Я направился к лестнице. Не хотелось мне спускаться на лифте.
Казалось, я превратился в Микки Спиллейна, детектива, созданным писателем Майком Хаммером. Я был таким же рыхлым, мягкотелым, слабым, до безобразия туго соображающим, но он, в отличие от меня, мог разгадывать загадки, а я нет.
Ноги несли меня вниз по ступеням, так забавно мелькая перед глазами, что я и не заметил, как оказался на первом этаже. И вот, выйдя на улицу, я почувствовал, как свежий воздух наполняет мои легкие, такое приятное чувство, словно меня омыли святыми водами. Впервые за эти дни я почувствовал небольшое облегчение, а затем ясно и отчетливо услышал за моей спиной знакомый голос:
-Здравствуй, маленький человек!- затем на мою голову обрушилась что-то тяжелое, кажется мрак…
Вы мертвы, мистер Ницц…
Я стоял на крыше, и дождь поливал меня своими холодными слезами. Передо мной был я, другой я, который должен был сделать то, чего не сделал я сам. Сезар и его ребята стояли вокруг бездыханного тела Элизабет, а я, размахивая пистолетом, пылал неусмиримой яростью:
-Я ненавижу тебя! И тебя! И тебя!
И вот я вижу, как стреляю в них. Сначала в Сезара, в этого долбаного Микки Мауса, затем по очереди в его подручных. Они все падают на пол, превращаясь в жалкие воспоминания. Что?
А затем я, подойдя ближе к телу девушки, подношу к своей голове дуло пистолета и секунду спустя с другой стороны, из виска, орошая кровью и мозгами серое небо, вырывается кусок свинца. Мое тело падает рядом с телом Элизабет, а я продолжаю стоять и смотреть на то, как все должно было закончиться.
Я мертв, мистер Ницц.
И снова тьма, из которой меня выдергивает болезненный удар по лицу. Я открываю, залитые алыми слезами глаза. Сквозь пелену едва различаю нахальную морду Морбо, и тут же мне прилетает еще один удар. Мое лицо похоже на боксерскую грушу, голова гудит, а я даже не понимаю, что происходит.
-Неужели ты думал, что можно так просто и безнаказанно стрелять в Морбо?- затем следует очередной удар.
Я словно бы оказался на месте Макса Пейна – сижу, привязанный к стулу, а меня бьет какой-то лысый дегенерат с накладным шиньоном. Сейчас, он по канону жанра уйдет, а я сбегу. Вот только Морбо уходить не собирался. Он все бил и бил меня, и с каждым ударом силы покидали его, он выдыхался, и когда я готов был потерять сознание, его кто-то позвал. Возможно, если бы он так не устал колотить меня, то остался бы и продолжил превращать мое лицо в фарш, но он ушел, дав мне передышку. Я хотел сбежать, но был так хорошо привязан к стулу, что не мог пошевелить и пальцем на ноге. Морбо оставил меня одного только потому, что знал – единственное, на что я способен – это пускать красные от крови слюни, и я их пускал.
Возможно, я умер. Умер там, на крыше, следом за Элизабет, или перед ней, и теперь всё происходящее со мной – это мой личный ад, совсем такой же, как штат Айдахо. Тогда этот кошмар никогда не закончится, умирай – не умирай. Каждый должен вымаливать у Бога наказание за свои грехи, а не прощение. Я свое наказание получил сполна.
-Ты так думаешь?- услышал я женский мягкий голос, и с трудом открыл глаза.
Передо мной стояла Элизабет, уперев руки в бока. В серой рубашке и в длинных до колен черных шортах. Волосы сзади к низу собраны в хвост. Такой знакомый незнакомый вид. Она смотрела мне в глаза с той же теплотой, что и всегда, и я знал, что ее здесь нет, ведь я, можно сказать, самолично ее убил.
-Все ошибаются,- покачала она головой, будто желая меня успокоить.
-Только не у всех из-за ошибок кто-то умирает!- промямлил я, едва двигая челюстью. От одного взгляда в добрые глаза Элизабет по моим щекам потекли слёзы, нет, я не заплакал, не заревел, просто не смог их сдержать.
-Людям свойственно ошибаться, эта их природа,- она пожала равнодушно плечами.
-Но я убийца! Чудовище!- я испытывал одновременно всё – отчаянье, гнев, обиду, стыд, боль…
-Где же ты видел таких жалких чудовищ?- хихикнула она в ответ, утирая еще теплую кровь с моего лба. Я даже где-то глубоко в душе усмехнулся вместе с ней.
-Я мерзкий человек. Я…я… сволочь я! Я погубил тебя!- слова сами вырывались из моей груди.- Я монстр!
-Не наша сущность делает нас монстрами, а то, кем мы являемся. Ты любил меня, и даже не спросил, хочу ли я этого,- Элизабет отошла назад, и, заведя руки за спину, оперлась тазом о краешек стола. Ее взгляд стал грустным.- Задумывался ли ты над тем, что возможно мне не нужна была твоя любовь? Ведь так часто бывает. Мы следуем за людьми, которым мы не нужны, и принимаем их доброту и дружелюбие за не те чувства. За любовь. Может, мы… и не были вместе? Ты просто следовал за мной, а я двигалась куда глаза глядят, ведь ты оставил меня без дома,- в ее голосе не было упрека.- Кто-то разрушил твой мир, а ты разрушил мой.
Это было правдой, она права – я ведь тогда даже не спросил, чего она хочет. И даже, наверно, никогда не спрашивал. Такова была моя любовь – я жил для нее, даже не подумав спросить, нужно ли ей это. А может, я просто жил ее жизнью? Вторгся в ее пространство.
-Ты любил меня, тебя нельзя за это винить. Как часто мы любим, и как часто именно тем людям, которым мы себя посвящаем, до нас нет дела. Они любят других,- Лиз покачала головой.
-А кого любила ты?- скрепя сердцем, спросил я, боясь услышать горькую и неприятную для меня правду.
-И ты спрашиваешь меня об этом сейчас?- она слегка удивленно хихикнула.- После того, как я умерла? Ну, а даже спроси ты меня об этом раньше, что бы это изменило? Ты бы перестал меня любить? Оставил бы меня одну?
-Никогда!- и это было так.
-А если бы я сказала: «нет»?- она вопросительно посмотрела мне в глаза, внимательно всмотрелась мне в душу.- Стоит ли быть с тем, кому ты не нужен? Это глупо.
-Но ведь за любовь стоит бороться!- не согласился я, и никогда не соглашусь с тем, что так просто можно сдаться и опустить руки. Ведь, сердце не камень.
-Вот именно, его не заставить…- улыбнулась она в ответ.- Разве ты забыл, как говорят: «отпусти и если это твое, то оно к тебе вернется». Но мы, однако, оба знаем, что это неправильно. Ведь если есть между людьми есть любовь, то и отпускать не придется. Сам понимаешь, почему ты всегда был рядом со мной. Я ведь не синица,- она с грустью улыбнулась, отведя глаза в сторону.- Все мы журавли, по сути.
-В конце концов, каждый Энакин станет Дарт Вейдером. Да?- спросил я, скорее не для того, чтобы получить от нее ответ, а показать ей, что понимаю, о чем она.
-Я не знаю,- она вновь покачала головой.- Мы живем в сложном мире, где знать – не значит верить, существовать – не значит жить, а любить – не значит быть с кем-то.
-И что же мне делать?- а вот на этот вопрос я уже хотел получить от нее ответ. Я хотел получить ее прощение, хотел узнать, что мне делать дальше и как быть.
-Это твоя жизнь,- она тихонько усмехнулась.- Я всего лишь фантом, такой же, как и любой другой, в которого кто-то влюблен. Понимаешь ли, это всё одна большая сплошная игра в любовь с дурацкими правилами. Всем всё равно на твои чувства.
-И тебе?- затаив дыхание, прошептал я.
Элизабет приоткрыла рот, чтобы ответить, но потом ее взгляд скользнул в сторону, и она медленно улыбнулась сама себе. Она ничего не ответила, и спустя такое короткое и такое ужасно долгое мгновенье, она посмотрела мне в глаза. Прищурившись, задумчиво, пытаясь понять, все равно ли ей, как другим, или нет. Я никогда не видел ее такой, и, скорее всего, больше не увижу. Она была другой, не потому что мертва, а, наверное, потому что более правдива, и больше похожа на реальную, чем когда-либо. Неужели я впервые по-настоящему увидел ее только сейчас?
-Понять, что ты не нужен человеку легко, это очевидно, но в порывах своей любви светлейшей, будучи ослепленным ею, бывает трудно заставить себя разглядеть правду, и еще труднее поверить в нее.
Выходит, Элизабет никогда и не любила меня?
-Я такого не говорила,- пожала плечами ненастоящая Лиз. Но от ее слов мне не стало легче. Всё сделанное мною ради нее было напрасным, никому не нужным.
Это наталкивает на одну ужасную мысль.
Неужели Дина была права, и Элизабет не нужно было спасать?
-Может быть, это меня спасал Сезар?- лукаво улыбнулась она, нарушив свое молчание.
-Но от кого?
Такая неловкая пауза, и такая неловкая неловкость в ее глазах.
-От тебя…- она посмотрела на меня, пытаясь понять, были ли ее слова вопросом или ответом.
Что если она права? Я ведь следовал за ней попятам, навязывал ей себя.
-Раб любви?- предположила она, пожимая плечами.
-Да,- согласился я. Это было ужасно – осознавать, как глупо ты выглядел и вел себя. А разве со мной не всегда так было?
-Мы всегда пытаемся верить во что-то хорошее. Надеемся на то, чего быть не может. Надеемся и в тоже время знаем, что этого не будет,- вздохнув, Элизабет опустила глаза.- Знаешь… если бы мы все были чуточку смелее и могли говорить правду до того, как нас спросят… Возможно, тогда бы тебя здесь не было, и меня тоже. Мы бы все в этот момент были где-нибудь в другом месте, но только не здесь, где мы сейчас.
-Ты бы хотела этого?
-Не умирать или быть вдали от тебя?- в ответ спросила она с улыбкой.
Это был упрек, которого она не делала и не говорила. Просто я знал, что… что я облажался. У меня не было шансов, не могло быть, а теперь, после всего, и не будет.
Я хотел бы все исправить, и хотел бы, чтобы она знала об этом.
-Не умирать,- уточнил я, после паузы, а она в ответ улыбнулась. Думаю, ей можно было и не отвечать.
Она перевела взгляд с моего лица на лужу крови под ним, на полу. И я тоже посмотрел вниз. В мутном алом отражении я увидел себя. Я был таким… избитым. И уставшим.
Да, как же я устал.
-Если бы ты только знала, Элизабет…
…Как сильно я устал. И как тяжело мне без тебя.
-Но ее здесь нет,- послышалось в дверном проеме, и я понял, что палач вернулся. Я даже не стал поднимать глаза – и так было понятно, что это Морбо. Он вернулся, чтобы закончить начатое. Наше рандеву должно было подойти к завершению. Моя история должна была закончиться здесь и сейчас.
-Угадай загадку, маленький человек: сидит груша, нельзя скушать – что это?- ухмыльнулся Морбо, потирая красные костяшки рук.
-Твоя мамка,- плюнув ему под ноги, бросил я, а затем вяло засмеялся. Это было единственное, что я мог сделать, чтобы подгадить этому ирландскому ублюдку. Я не хотел умирать с опущенной головой.
-Очень смешно, да вот только последним буду смеяться я,- с этими словами он достал пистолет, который, судя по всему, был настоящим и стрелял смертью, а не резиновыми пульками. На секунду мне стало страшно, на секунду сердце ускорило свой ритм, но лишь на секунду, а затем мне стало смешно. Если бы я знал, что вот так умру, то не стал бы искать Элизабет, а сразу прыгнул бы под поезд на ближайшей к больнице станции.- Что, испугался?
-Ага,- честно признался я.- Испугался, что ты по тупости вышибешь себе мозги, а я останусь тут сидеть до самого вечера, пока твоя мамка не начнет меня искать.
Я засмеялся, но не надолго. Морбо психанул – его палец дернулся, а вместе с ним дернулось и дуло пистолета. После оглушающего выстрела, кусок свинца, как ледяная молния из огня, влетел мне в живот. Я даже не сразу поверил, что он выстрелил в меня. До того удивленным было лицо этого дебила, что я сначала подумал, будто он и, правда, прострелил себе что-то. Однако пуля была в моем теле, а не в его.
-О, да ты у нас Ворошиловский стрелок!- усмехнулся я, подкашливая кровью.- Первый приз дикого запада за меткость!
-Заткнись!- взвизгнул Морбо, затем зачем-то передернул затвор пистолета.- Я вышибу тебе мозги! Передашь привет Сезару,- с мерзкой улыбкой он приставил пистолет к моему лбу, и, закрыв глаза, приготовился встретить последнюю вспышку в своей жизни. Сердце заранее остановилось.
-Привет от Сезара!
И тут же хлопок…
…Горячие мозги манной кашей легли мне на лицо.
Я открыл глаза, и увидел огромную дыру в голове Морбо. Он стоял на коленях передо мной, истекаю кровью, как поломанный фонтан, а за его спиной стоял Фрай, тот самый рыжий телосхронитель Сезара, которого я не видел с момента смерти последнего.
-Ха-ха-ха-ха, я обожаю эти вещи,- довольно изрек он, засовывая за ремень травматический пистолет, принадлежавший когда-то мне. Сколько еще смертей он принесет людям перед тем, как вернется в мои руки? Если вернется…- Что же, мистер Ницц, давайте-ка вытащим вас отседава, но сначала развяжем и заделаем дыру в вашем пузе. Вам нельзя здеся умирать.
Здесь? Как странно это прозвучало.
-А где можно?- не без усмешки спросил я, наблюдая за тем, как мой рыжий спаситель ловко перерезает веревки на моих руках и ногах.
-Ну, в идеале вы вообще не должны умереть,- ответил он, задирая мне рубашку до самой груди.
-Вообще?- снова усмехнулся я, но наверно, чтобы скрыть гримасу боли на своем лице. Эта маленькая свинцовая заноза в моем животе свербела так, что мне хотелось под волчий вой вытащить ее из себя голыми руками.
-Не цепляйтесь к словам, от этого вам легче не станет,- он встал и огляделся вокруг.- Как хорошо, что вас пытались убить в подсобке. Здесь могут быть бинты.
Я хотел бы пошутить, сказать что-нибудь гадкое про Морбо, но голова моя как-то быстро отяжелела, а мысли стали спутанными. Наверно, это все от обильной потери крови, и, наверное, это от нее я начал клевать носом, медленно теряя сознание.
Меня били, в меня стреляли, теперь мне можно было и умереть. Так считала надвигающаяся на меня тьма, и признаться, я с ней был согласен. Когда смерть берет тебя за руку, то становится не так страшно…
Я слышал голос Фрая где-то вдалеке, чувствовал, как волочатся мои ноги по земле. Меня куда-то несли, а затем и куда-то посадили, после этого я окончательно отрубился, погрузившись в то место, где до забвения один шаг.
В себя я пришел только тогда, когда меня стали тормошить с такой силой, будто хотели вернуть с того света или разбудить сладко спящего мертвеца.
-Эй, мистер Ницц, просыпайтеся, вас ждет еще одна поездочка,- сладким голосом поведал мне Фрай, едва я открыл глаза. Он помог мне вылезти из машины, на которой привез меня сюда. Я огляделся, мы были на вокзале.- Сякундочку,- убедившись, что я стою на ногах, Фрай отошел от меня на пару шагов и неуклюже содрал со своей головы копну своих рыжих волос, которые на самом деле были париком. Затем он достал из кармана куртки обычные очки для зрения, в черной стильной оправе, надел их, приняв вид какого-то уверенного пай-мальчика-ботаника, и, сняв с себя куртку, бросил ее в сторону.- Не хочется умирать в таком глупом виде,- объяснил он, заметив легкое удивление или негодование на моем лице, и прежде чем я успел что-либо спросить, он перекинул мою руку себе через шею и повел меня к перрону.- Кстати, меня зовут Валерий,- и после короткой паузы эффектно добавил:- Блок.
Все его действия были чересчур наигранными.
-Приятно познакомиться, мистер Блок,- усмехнулся я, думая, что ждет меня впереди. У меня стало складываться впечатление, будто Сезар и его ребята были членами какой-то секты. Культисты.- Почему ты это делаешь?
-Делаю что?- не понял Фрай… Валерий.
-Помогаешь мне.
-Потому что так нужно,- уклончиво ответил он.
-Кому? Сезару?- у меня не было сомнений, кому нужен был весь этот спектакль и мое спасение, однако я не до конца понимал зачем, но чувствовал, что скоро узнаю ответ и на этот вопрос.
-Да, ему. Мне. Тебе. Другим людям. Много кому,- пояснил юноша, его лицо было спокойным, уверенным, он явно знал, что делает и зачем. А вот знал ли это я?
-Почему ты всё делаешь так, как он тебе велит?- разгадка уже была близка.
-Нас с детства чему-то учат: в школах – считать, писать и читать, в ВУЗах - работать и прочей ерунде, но нас не учат жить. И вот мы барахтаемся по жизни, барахтаемся, и у нас появляются дети. Мы тут же забываем, что искали, и начинаем воспитывать наше потомство, но мы так и не научим их жить. Может, потому что сами не научились?- он сделал паузу, мы как раз подошли к лестнице на перрон.- Мы забываем это. Есть вещи, мистер Ницц, которые вам забывать нельзя. Элизабет – это ваша самая большая слабость и самая большая сила. Помните это. А теперь идемте, нужно вас с кое с кем познакомить.
Моя голова до сих пор гудела, поэтому я не смог до конца уловить сути его длинной речи. Видно это была отличительная особенность этого сборища массовиков-затейников – длинные и непонятные тирады, наполненные загадками и недосказанностью.
Мы поднялись на перрон. Хотя, не совсем «поднялись», мой новоиспеченный лучший друг втащил меня наверх, пока я ногами водил по ступеням.
Возле вагона с открытыми дверьми стояло четверо мужчин. Трое из них были афроамериканцами, в костюмах и в шляпах, другой же был бледным, в осеннем пальто и с вытянутым добрым лицом.
-Мистер Ницц, позвольте представить ваш будущий эскорт и людей, которые помогли все это организовать. Это Папа Сладкий Иисус,- Валерий представил первого темнокожего мужчину, в темно-синем костюме.
-Честь имею,- улыбнулся он, снимая свою шляпу-котелок. У него была аккуратная бородка и добрые глаза, из-за чего он казался простым приятным парнем.
-Зимос,- певчим голосом тут же представился стоящий рядом мужчина в черном костюме. У него была фиолетовая широкополая шляпа с тигриной полосой и широким страусиным пером. Этот мужчина с жидкими усиками деловито спустил солнцезащитные очки в белой оправе на кончик носа, и посмотрел на меня не очень одобрительно.
До меня не сразу, но дошло, эти джентльмены были торговцами, и торговали они ничем иным как путанами, ночными бабочками или просто проститутками.
-А это Сутенер по имени Прилизанный,- представил мне Валерий третьего чернокожего мужчина с волосами до плеч и усами до самой бороды. На нем был блекло-фиолетовый костюм и кремовая узкополая шляпа с леопардовой полосой. Выглядел он пафоснее всех. Он очень любил себя, об этом говорило то, как он гордо стоял, и как смотрел на меня сквозь фиолетовые стекла своих позолоченных очков.
Последним был белый мужчина, который не очень-то походил на представителя данной профессии. Он скорее был похож на работника морга, чем на человека занимающегося незаконными делами.
-А я Чак,- представился он любезно.- К сожалению, мой партнер Билл не смог к нам присоединиться и познакомиться с вами. Но он передает вам пламенный привет.
-Здорово, ему тоже,- без энтузиазма улыбнулся я. Живот мой болел и мне было не до церемоний, я хотел как можно скорее избавиться от чувства, будто в моих кишках кто-то сдох.
-Вот, может, это облегчит твои страдания,- Чак протянул мне беленькую баночку и в благодарность я постарался в этот раз искренне ему улыбнуться и случайно заметил на его глазу золотую трещину, совсем такую, как у Сезара, однако прежде, чем я успел открыть рот, он поклонился и направился внутрь вагона. За ним последовали Зимос и Прилизанный.- Мы будем ждать внутри.
Валерий прислонил меня спиной к стенке вагона, и отошел назад. Папа, кажется, Иисус тоже сделал пару шагов подальше от меня.
-Ты спросил меня, зачем я это делаю,- Блок почесал затылок, поглядел себе под ноги.- Мой дедушка всегда мне говорил: «Из-за страха все самое интересное в жизни может пролететь мимо, пока ты будешь укры¬ваться одеялом от кошмарных иллюзий». Я это делаю для того, чтобы все могли выбраться из-под этого одеяла. В конце концов,- он улыбнулся, сначала смущено, затем довольно.- Ха-ха-ха-ха, я обожаю эти…- достав из кармана мой пистолет, он приставил его к виску.- Вещи?
Прежде чем я успел что-либо сделать, он вышиб себе мозги, забрызгав кровью мои и без того запачканные ею штаны. Я стоял и смотрел на мертвое тело Валерия и не мог поверить своим глазам. Он спас меня, чтобы застрелиться на моих глазах. Это было как минимум нелепо, не говоря уже о том, что это сумасшествие.
-Как сказал Сезар: «отсутствие желания всегда можно чем-нибудь оправдать: проблемами, делами, собственной смертью... лишь бы правду не говорить»,- покачал головой Папа Сладкий Иисус.- Славный был парень, жаль не долго буду по нему скучать,- затем он обратился ко мне.- Идемте, мистер Ницц, поезд вот-вот тронется.
Я смотрел на Валерия, на то, как он лежал у моих ног, а рядом тот самый травматический пистолет, который убил половину окружения Сезара. Некоторое время назад я хотел, чтобы он вернулся ко мне, и череда смертей прекратилась, теперь же я думал, что будет лучше, если он будет находиться вдали от меня и тех людей, что рядом со мной.
Папа Сладкий Иисус взял меня под руку и увел в вагон, пока я все продолжал пялиться на остатки Фрая. Его смерть, как и смерть других, не поддавалась логическому объяснению, в них не было здравого смысла. Я не переставал думать, что, найдя смысл в их самоубийствах, я найду смысл в происходящем. Но я его не находил, и более того, мне казалось, что о нем знают все, кроме меня.
-Присаживайтесь, мистер Ницц,- улыбчивый и учтивый сутенер усадил меня на сиденье возле окна, как будто я был каким-то важным прыщом, а не его маленькой сучкой. Поклонившись, он отправился в соседний вагон, оставляя меня наедине с моими мыслями и, грызущей моё пузо, пулей. Свинцовая лазутчица прекрасно делала свою работу, не давая мне покоя. Боль немного стихла от таблеток, но все еще давала о себе знать.
Раздался гудок и состав тронулся, и вот уже поезд везет меня обратно, туда, где я впервые потерял Элизабет. И от этого на душе было так страшно и погано. Как только я проснулся в больнице, все на¬чало рушиться на глазах, и от счастливой жизни вместе с Элизабет остались лишь воспоминания. Действительно, едва я очнулся, как вся моя жизнь превратилась в скорбь, в один сплошной плачь об Элизабет. Я только тем и занимался, что страдал, скучал, и, жалея сам себя, думал о ней. Вот и весь мой новый мир, вот и вся моя суро¬вая реальность.
-Выходит, я твоя проблема?- услышал я голос Элизабет сбоку, и тут же разгля¬дел ее в блеклом отражении на окне. Я повернулся к ней; она сидела рядом, в ярком оранжево-желтом сарафанчике, скрестив вытянутые вперед ноги.
-Я такого не говорил,- ответил я поспешно. Я не хотел, чтобы она подумала, будто бы она могла быть для меня обузой.
-А я и не думала так,- улыбнулась она. Ее пальчики беззвучно барабанили по кра¬ешку сиденья.- Просто, если подумать, то выходит, что после твоего возвращения я не принесла тебе ничего кроме боли и переживания. А потом, когда ты нашел меня, я даже не дала возможности порадоваться, так быстро я умерла.
-В этом нет твоей вины!- поспешил я ее утешить.- С людьми такое часто случа¬ется – ты любишь их, а они умирают. И вообще, это я тебя подвел, я тебя не уберег.
-Ты сделал все что мог,- в ответ попыталась утешить Лиз, но легче мне не стало. Наоборот, грусть с новой силой нахлынула на меня. Почему она так сказала? Зачем ей об этом говорить?
-Ты называешь монстром себя, но делаешь его из меня,- Элизабет покачала голо¬вой и перевела взгляд с меня на свои летние сандалии.- Неужели, действительно можно винить человека за то, что он не любит тебя, или любит, но другого?- она вновь по¬смотрела на меня.- Неужели, любовь доводит и до такого?
-Ты спрашиваешь меня?- я не смог сдержать смешка. С того момента, как я уви¬дел фантом Элизабет в подсобке, где меня избивали, я понял, что больше ничего не знаю, и что не осталось ничего, в чем я бы был уверен.
-И ты даже не уверен, что любишь меня?- Лиз выжидающе прищурилась. Не знаю, какого именно ответа она от меня ждала.
-Все еще?- уточнил я, но вот только зачем?- Люблю.
Она вновь перевела взгляд на свою обувь, и воцарилось молчание. Эта была пауза, которую должен был разрушить я, однако у меня не хватало на это сил. Я смот¬рел на сандалики Элизабет и думал, по какому пляжу она могла бы в них гулять, будь она все еще жива. А теперь, она могла гулять только в моей голове. Не гоняйся я за ней, играя в любовь, все были бы живы. Может, даже и я.
-Знаешь, а ведь ты мог просто спросить о моих чувствах, даже не смотря на то, что было так легко догадаться, что к чему,- вдруг сказала Лиз, подняв голову и посмотрев мимо меня в открытое окно.- Как узнать, что ты нравишься человеку? Просто пригласи его на танец. Это легко понять по глазам.
-А если он не умеет танцевать?- спросил я с долей насмешки, ее система была несовершенна, пусть и логична.
-А разве для него это будет иметь значение?- вопросом на вопрос ответила Лиз. Она была права, и здесь было бесполезно спорить.
Я с трудом встал, держась рукой за открытую оконную раму. В глазах слегка помутнело.
-Потанцуешь со мной?- протягивая девушке руку, спросил я со смущенной улыбкой. В этот короткий момент, в ожидании ее ответа, я чувствовал себя ужасно глупо, будто бы стоя голышом перед огромной публикой.
-И ты приглашаешь меня сейчас? Стоило мне умереть...- удивилась она искренне, ее тонкие брови плавно взметнулись вверх, а рот так и остался открытым, то ли от возмущения, то ли от растерянности. От ее негодования растерялся и я, ведь я не знал, что ей ответить.
Вместо ответа я шлепнулся пятой точкой на пол, прислонившись спиной к стенке вагона, ветер, врывающийся сквозь окно, затрепал мне волосы.
Где-то в душе я засмеялся, горько и с призрением к самому себе. Возможно, только сейчас я осознал, как же напрасны были все мои старания. Как смешон я был всё это время. Как ничтожны были мои попытки стать Гердой…
-Ты же на ногах не стоишь,- Элизабет покачала головой, в ее глазах я увидел что-то знакомое, похожее на заботу.
-А разве это имеет значение?- вспомнил я ее слова, поднимаясь.- Для кого?
Не знаю, откуда у меня появились силы, но на ноги я поднялся с относительной простотой, труднее было устоять. Я вновь протянул Элизабет руку, приглашая на танец, и в этот раз она с улыбкой и поклоном положила свою хрупкую ладошку в мою и встала напротив.
Я положил руки ей на талию, а она, обняв меня за шею, опустила голову на мне плечо. В моей груди все тут же замерло, боль угомонилась, как в животе, так и в сердце.
Мы танцевали под неспешный мотив в моей голове. Кружились в салоне вагона, танцуя медленный танец, совсем как в старых кинофильмах, где романтикой пропитано всё, от первой встречи, до последнего вздоха главного героя перед смертью.
Мы танцевали, и я наслаждался каждой секундой, я с нежностью и трепетом прижимал Элизабет к себе, боясь, что она вот-вот исчезнет. До чего приятно было чувствовать ее всю: тяжесть ее головы на своем плече, ее дыхание, обжигающее мою шею и вызывающее мурашки по всему телу, ее тепло.
Это была мимолетная отдушина, такой небольшой глоток жизни. Минутный перерыв, передышка от всей этой беготни, страха, страдания и самобичевания. В кои-то веки я, наконец, смог, приложив щеку к голове Элизабет, закрыть глаза и немного расслабиться. Это то, чего мне так не хватало – покоя рядом с ней. И рядом с ней я как будто парил в невесомости.
От нее как всегда пахло цветами, этот знакомый аромат духов со сладким привкусом… иланг-иланг?
«Кананга» - поправила Элизабет, голос ее раздался где-то в потемках моей нездоровой головы, и я понял, что уже лежу на полу не в силах открыть глаза. Это тот момент, когда понимаешь, что готов умереть, и я, с дырой в боку, медленно умирал. Меня уже не волновали ни какие-то там заговоры и самоубийства, ни бесчисленные вопросы и ответы на них.
Осталось только увидеть в этой предсмертной тьме Элизабет. Она в белом летнем платье, наклонится надо мной, протянет мне руку и поможет встать, а затем с улыбкой спросит: «вы готовы, мистер Ницц?». Держа под руку, она отведет меня к воротам в ад.
-Мистер Ницц! Мистер Ницц?
Этот знакомый мужской голос над моей головой, кажется, это Папа Сладкий Иисус или как там его, и если я слышу его голос, значит, я не умер, еще пока нет.
Я с трудом открыл глаза.
-Нет-нет, вам нельзя умирать!- обеспокоено покачал головой мужчина, усаживая меня обратно на сиденье.- Мы почти приехали.
Неужели это полуночное безумие скоро подойдет к концу? Я ужасно хотел узнать, в чем же смысл всего этого? Для чего этот спектакль? Я был в предвкушении, неужели я, наконец, получу ответы на все эти вопросы, ответы на вопросы, что привели меня сюда, загнали в тупик и лишили всего? В то же время я боялся, что так ничего не узнаю, боялся, что смысл не появится, и что все было напрасно. Хотя, если это не поможет мне вернуться назад в прошлое и спасти Элизабет, то значит, все и так было напрасным.
Поезд стал замедляться, лесные пейзажи сменились городскими, знакомыми домами. Отсюда я уезжал, и сюда же вернулся. Однако, зачем им привозить меня обратно в город? Воздух здесь был другим, как будто он разряженный, как будто его здесь больше. Неужели что-то поменялось, пока меня не было? Вставая на ноги, я вдруг понял, что разгадка уже близко, что и, правда, осталось чуть-чуть, и нет, не чуть-чуть до могилы, а чуть-чуть до конца всей этой дебильной истории.
-Вот так, не спеша,- улыбнулся Папа, поддерживая меня за руку, и помогая дойти до дверей.
На перроне нас уже ждали остальные. Они стояли в ряд, терпеливо ожидая пока я выволоку свою тушу из вагона. У самого выхода я остановился на минутку, глянул на запачканное кровью сиденье. Там все так же сидел фантом Элизабет, она смотрела мне в след, прощально улыбаясь. Сердце мое затрепетало, что если она сейчас уедет вместе с поездом, и я ее больше никогда не увижу? Неужели даже она меня бросит?
-Вы в порядке, мистер Ницц?- поинтересовался Зимос своим певчим голосом. Возможно до того, как стать лепидоптерофилом;, он был певцом или музыкантом, или пел в церковном хоре. Les choristes; часто становятся не теми, кем их ожидали увидеть. Например, как Роза Акселя или Жан-Батист Моливье.
Я перевел взгляд на мужчину в фиолетовом костюме и утвердительно кивнул. Нужно было что-то сказать, хотя бы для того, чтобы вновь не оглядываться и не искать глазами тех, кого уже больше нет. Но что сказать? Что я все никак не могу отпустить Элизабет, что не могу смириться с ее смертью и жить дальше? Не думаю, что они поймут.
-Я там все кровью запачкал,- ответил я погодя. Как-то не хорошо вышло, нужно бы прибраться за собой.
-Ах, об этом не волнуйтесь,- поспешил меня уверить Чак.- В скором времени это не будет иметь никакого значения, поэтому не стоить забивать этим голову, вам и без того нелегко.
Мне нелегко? Так ли это или я просто драматизирую? Наверное, трудно драматизировать с пулей в животе, ха.
Мы ушли с перрона, а после меня усадили на заднее сиденье новенького «роллс-ройса», оставив дверь авто открытой. Я сидел и смотрел, как мои сопровождающие сначала жали руки друг другу, смеялись и о чем-то говорили, потом Чак отошел в сторону, а сутенеры в пестрых и ярких нарядах подошли ко мне. Они стали поочередно жать мне руку, желая удачи. Сначала Зимос, потом Прилизанный и в конце Папа Сладкий Иисус, он жал руку дольше остальных. И нравился он мне тоже больше остальных представителей его профессии.
-Не стоит вешать нос,- улыбнулся он.- И не стоит оплакивать нас.
-Оплакивать вас?- не понял я, однако недопонимание мое быстро сменилось недоверием и настороженностью. Любезный мужчина подошел к двум другим в стороне. Они встали треугольником, и у меня мелькнула мысль, что я знаю, к чему все идет. Они достали пистолеты, а я попытался встать, чтобы остановить их, но свинцовая подруга в пузе заверещала, как резаная свинья, и я от боли чуть не закричал. Мое время подходило к концу, и все что я мог – это смотреть, как трое мужчин расстреливают друг друга. Они помогли мне, а я не в силах был помочь им. От этого погано на душе. Этого хотел Сезар? Чтобы я сам себе перегрыз глотку до того, как меня убьет огнестрельное ранение? Этого он от меня не дождется.
Чак закрыл мою дверь и уселся за руль, а я все продолжал смотреть на еще теплые тела странных сутенеров и на то, как красным ложе под ними растекалась кровь.
-Зачем они это сделали?- спросил я Чака, когда автомобиль тронулся.
-Затем, чтобы их спасли.
-Это им Сезар такое обещал?- мне кажется, ответ на этот вопрос был предсказуем и очевиден донельзя.
-Вы считаете, что он злодей, это видно по вашему лицу, но что вы о нем знаете?- Чак посмотрел на меня через зеркало заднего вида.
-Помимо того, что он хладнокровный убийца?- хмыкнул я.- Он убил брата, не моргнув и глазом. Люди, связанные с ним убивают себя. Что еще мне нужно знать?
-Кое-что вы должны узнать, и скоро узнаете, но не стоит переживать по этому поводу,- доброжелательно отозвался мужчина за рулем.
-Не стоит переживать?!- тут же вспылил я. Я истекал кровью, пачкая салон кровью, вот-вот готовый умереть, а мне говорят, чтобы я не парился? Дело не в машине и не в этой «занозе» в животе, а в другом...- Он на моих глазах перерезал горло Элизабет, как мне тут не переживать! Я даже не могу отомстить ему, потому что он вышиб себе мозги. Да, тут легко не париться из-за всего этого дерьма!
-Все что я могу сказать, так это – потерпите еще чуть-чуть. А пока, расскажите мне о Элизабет. Что ей нравилось?- Чак постарался перевести тему, и ему это отлично удалось – я растерялся. Его вопрос не просто сбил меня с толку и озадачил, он дал мне понять, что я почти ничего о ней не знал.
-Скажи ему, что мне нравился ты,- услышал я сбоку и вздрогнул от неожиданности. Это снова была Элизабет. В этот раз она была в потертых джинсах и в серой осенней водолазке, ее длинные волосы сзади были собраны в хвост и переброшены через плечо. Я рад был ее видеть. Стало как-то легче, как будто она пришла сопроводить меня до дверей в ад. Я ей улыбнулся, а она смущенно отвела глаза в сторону.
-Ей нравился я,- ответил я мужчине, не сводя с Элизабет своих глаз.- А еще ей нравились книги, она любила читать,- тут Лиз перевела взгляд с окна на меня, и я понял, что до этого она смотрела на меня через отражение на стекле. В ее глазах было что-то вроде восхищения, или, может, удивления.- Думаю, ей нравилось помогать людям. Она была доброй.
-Постарайтесь этого не забывать,- улыбнулся Чак и сосредоточился на дороге, а я вновь перевел взор на Элизабет. Она все так же сидела рядом, обхватив себя одной рукой, а другой подперев щеку. Такая милая.
Она сидит рядом, тихонько дышит и смотрит на меня в отражении. Я ловлю на себе ее взгляд и думаю, до чего же это здорово – что она рядом со мной. И это так удивительно – живой человек со своими мыслями и желаниями хочет и решает быть с тобой. Рядом с тобой. Ты для него что-то значишь. Вы перестаете быть чужими. Из сотни и тысячи людей он выбирает тебя. И глядя на Элизабет, я спрашивал себя, выбирала ли она меня?
-Так же как и ты выбрал меня,- ответила она, посмотрев в глаза непосредственно мне, а не моему отражению. Ее взгляд был такой спокойный, как тихая песня поутру в лесной чаще.
-Я не выбирал тебя. Я влюбился,- улыбнулся я.
-Может, тогда и я не выбирала тебя?- она прищурилась, а затем с задумчивым видом отвернулась к окну. Пусть она и не хотела признаваться, но я-то знал, что она со мной не потому что влюбилась.
Может, я не дал ей выбора? Неужели, все дело в том, что я таскался за ней повсюду, а она по доброте душевной не могла меня отшить?
-Но ведь я могла бы от тебя сбежать. Люди так часто делают – убегают от своих проблем,- не глядя на меня, пожала плечами Элизабет.
-Но ты не убежала…- закончил я за нее. Как бы я хотел знать наверняка, почему она этого не сделала. Было ли это очевидным фактом или же некоторые мелочи действительно ничего не значат?
-Совокупность чего-то маленького рождает нечто большое,- сказала Элизабет, а затем лукаво улыбнулась.- Ты совсем не понимаешь намеков...
-Я не понимаю тебя,- выдохнул я недовольно.- В чем ты пытаешься меня убедить, в том, что никогда меня не любила или же в том, что все-таки любила?
Или... может просто разлюбила...
-Убедить тебя?- удивилась она, а затем насуплено прищурилась.- А ты не думал, что я пытаюсь убедить себя? Или, может, я пытаюсь понять?
Понять?
Ее слова обескуражили меня. Я растерялся, не зная, что ответить.
-Даже после того, как я умерла, ты продолжаешь бегать за мн…- она вдруг запнулась, смутилась. Я знал, что она хотела сказать, но не знал, почему она так резко замолчала.- Всё очень сложно,- выдохнула она, качая головой.
-Разве?- фыркнул я.- Ты либо любишь, либо нет. Либо видишь, либо нет,- мой голос стал громче.- Всё просто – всегда есть «либо», а если его нет, то всё еще проще.
-И чего ты от меня хочешь?- так же переходя на крик, спросила Лиз.
-Узнать, любишь ты меня или нет!
-Я которая? Которая умерла или которую ты видишь?- ее взгляд стал таким, как будто она пыталась прожечь мне дыру в голове, чтобы я отстал от нее. Удивительно, как ее не услышал Чак. И тут я подумал, как же это всё выглядело со стороны. Мужчина все так же сосредоточено следил за дорогой, не выпуская руль из своих рук.
Я вернул свой взгляд обратно на Элизабет, она, скрестив руки на груди, недовольно щурилась на меня. Я думал над ее вопросом и не знал, что ответить. Какой смысл был бы в ее ответе и что бы он изменил?
-Ты прав, каков бы ни был мой ответ, он ничего не изменит,- смягчилась она, выдохнув и покачав головой, затем взяла меня за руку.- Ты меня не разлюбишь, не перестанешь бредить мной,- ее рука была такой теплой, такой… настоящей.- Знаешь,- она нежно улыбнулась,- Моя бабушка всегда говорила, что настоящий мужчина должен быть, как пёс – верный, преданный, готовый вцепиться в глотку любому, и при этом сам никогда тебя не укусит.
Это было забавно, и немного обидно. Меня сравнивали с собакой.
-Вы ведь читали «Маленького принца», мистер Ницц?- ее улыбка вдруг стала смущенной.- Там Лиса нужно было приручать, лисы по натуре дикие, а вот собака… ее погладь, и она уже тебя любит, она изначально преданная.
-То есть, ты погладила меня и я весь твой?- уточнил я. Что же, выходит, к этому она вела всё это время?
-Нет, я не об этом,- она смутилась, слегка растерялась.- Даже после моей смерти ты готов на всё ради меня. Разве можно за такое не любить?
«Разве можно за такое не любить?»- повторилось у меня в голове.
Элизабет, краснея, перевела взгляд на окно, а я, улыбаясь, как дурак откинулся на спинку сиденья. Неужели, вот он этот ответ? Неужели все действительно так?
-Наконец-то вы расслабились, мистер Ницц,- довольно улыбнулся Чак, а я тотчас бросил взгляд на Элизабет, но ее уже не было. Я даже не заметил, как исчезла ее рука, которую я сжимал до этого с такой жаждой ее тепла. Стало грустно и тоскливо.
Я посмотрел в зеркальце заднего вида и встретился с мужчиной взглядом. На его глазу поблескивала золотая трещина, как будто в пустоте его зрачка или в хрусталике застряла тонкая проволока.
-Можно спросить?- обратился я к своему спутнику. Он выглядел доброжелательным, и я подумал, что он не будет против небольшой беседы.
-Да, конечно,- вновь улыбнулся Чак.
-Что у вас с глазом?
-Ах, это,- мужчина подмигнул мне глазом с «трещинкой».- Это Нить Ариадны. Помню, после аварии увидел ее у других, и долго не мог решиться спросить, откуда это у них, а потом узнал, что у меня и у самого такая есть.
-Так что это такое?
-Это знак, или своего рода путеводитель,- он пожал плечами.- В зеркале ее у себя не увидеть, а вот если смотреть другим в глаза и присмотреться, то в отражении можно увидеть их у себя.
-А у меня тоже такая есть?- поинтересовался или уточнил я.
-У вас их две, мистер Ницц. Именно поэтому на вас возложена великая задача - спасти нас всех, освободить.
-Спасти? – не понял я. Чак начинал говорить совсем как Сезар.- От чего?
-А это вы очень скоро узнаете, к тому же мы уже почти приехали.
Я глянул в окно и увидел, что мы въехали во двор больницы, той самой, в которой я проснулся после комы.
-Зачем мы сюда вернулись?- спросил я, оглядывая пустующий двор.
-Затем, что вам нужно вернуться в начало.
-В начало?
-Именно,- улыбнулся торговец путанами и вышел из машины. Он обошел автомобиль кругом, затем открыл мне дверь, и принялся помогать моей туше выбраться на свежий утренний воздух. На улице было сыро и прохладно.- Не беспокойтесь, всех перевели в другие корпуса, и здесь вам никто не помешает, однако дальше я с вами не пойду.
-Тоже застрелитесь?- усмехнулся я, это была немного грубая шутка.
-О, нет,- покачал головой мой новый друг.- Во-первых, не хочу всех перебудить. Во-вторых, не хватит духу. В отличие от других, у меня нет проблем с ожиданием. Ну, что,- спешно поправил сам себя мужчина,- Вам пора, мистер Ницц,- после чего он горячо пожал мне руку и вернулся в машину, но не стал сразу уезжать. Я махнул ему рукой и заковылял к зданию, наслаждаясь запахом свежей травы и влажной от росы земли. Похоже, прошлой ночью был звездопад, и звезды, как камни упали в мой огород.
Ночь закончилась, а с ней, надеюсь, подошло к концу это сумасшествие.
Глава 45: Ре–цикл.
Мертвые «мы».
Я вошел в здание больницы и вслушался в тишину. Беззвучие этого место нагнало тоску. Я вспомнил, как был взволнован мыслью, что Элизабет где-то там далеко, в далеком городе. У меня была цель, было желание, было стремление, я хотел найти ее. Я мог найти ее и я ее нашел, а теперь я жаждал вернуть ее, однако, сделать этого не мог. Я вспомнил, как это место было заполнено людьми – пациентами, посетителями, работниками, а теперь тут было тихо как в морге. Умри – никто не заметит.
Я стал медленно подниматься по лестнице, корчась от боли в животике. Я держался за перила, оставляя на них длинный красный след. Рана стала сильнее кровоточить, заливая пол алыми пятнами. Я был как Гензель, только без Гретель. Как цифра десять, но без единички. Я знал разницу между числами, так же как и знал, что под личиной человека паука всегда скрывался Тоби Магуайр, кто бы что ни говорил.
Поднявшись на второй этаж, я остановился передохнуть. Голова беспрерывно кружилась, будто я секунду назад слез с карусели. Боль сдавливала виски, взяла в тиски, а перед глазами все медленно плыло, заливаясь черными точками. Я устал, но медлить было нельзя. Я неспешно направился вдоль стенки к последней двери - там когда-то была моя палата, та самая в которой я очнулся после долгой и, по ходу, счастливой комы.
Путь казался таким длинным, коридор словно бы растягивался, удлиняясь и становясь тяжелее. Что я ожидал увидеть в палате? Что угодно, но только не здоровенную книгу с ответами на все терзающие меня вопросы. Осталось еще немного, главное дойти, главное не умереть, не вот так – перед самым носом у развязки. Я поставил на кон всё и всё потерял ради этой правды.
В какой-то миг я слегка заторопился и чуть не упал, еле устояв на своих резиновых ногах. Эти культяпки еле слушались меня.
Наконец, я дошел. На несколько секунд я не поверил своим глазам. Передо мной была золотая дверь в золотом проеме, она выглядела точно так же, как и та, в которую я вошел, оставив Элизабет позади. Именно перед такой дверью я совершил свою первую ужасную ошибку. Теперь я вновь стоял перед золотой преградой, за которой должны были быть обещанные правды, но только какие? Это было смешно, и совсем не страшно. Так много иронии и ни капли драматизма. Именно тут я подумал, что возможно за дверью я увижу Элизабет, именно в том месте, где я ее оставил, покидая так называемый мир грёз.
Что бы это всё значило? К этому меня вёл Сезар? Обратно в кому? Ради этого он убил Элизабет, своего брата и себя? Ради этого застрелился Валерий? Неужели это все было лишь для того, чтобы я вернулся в кому, из которой вышел? Если да, то да будет так, Повелитель Страниц!
Я толкнул золотую дверь вперед, она с легкостью поддалась, распахиваясь настежь и заливая меня белым светом так же, как и в прошлый раз. Сначала звон в ушах, затем легкий гул и вот уже полная тишина, которую через секунду разбивает в дребезги стук сердца. Свет сменяется тьмой, непроглядным мраком, после этого я начинаю различать звезды, за ними я вижу перед собой огромную дыру в стене, а когда пытаюсь посмотреть в сторону, понимаю, что дыра в потолке и я просто лежу на полу в маленькой пустующей комнатенке.
Я умер? Боли нет, нет крови на моих руках, и ощупывая живот, я не нахожу раны от выстрела. Значит ли это, что я уже попал в ад? Если это так, то почему меня не встречают?
Какой же вы недогадливый, мистер Ницц! В аду гораздо светлее, и теплее, а здесь темно и холодно под боком.
Я поднялся на ноги, еще раз огляделся, посмотрев голые стены, а затем толкнул деревянную дверь вперед. Все двери открываются вперед, это догма раз.
Я узнал этот коридор, я был в дурдоме доктора Генри, моего старого приятеля.
Какое странное чувство, как будто меня кто-то ждет и я опаздываю. Не об этом ли говорил тот парень… как его звали? Рыжий такой в очках, в куртке. Кажется, Кирпич. Он что-то от меня хотел. И вообще, что я тут делаю?
Неуверенно я направился вперед. Там впереди виднелась лестница, она должна была вести на первый этаж. Всегда только два этажа, это как догма два. Догма номер два и два этажа в больнице.
Я стал спускаться по скрипучим ступеням, и тут одна из них затрещала, и я провалился вниз. Хотя, кажется, я это выдумал. Я посмотрел назад – все ступени были целы, я спокойно спустился вниз.
Ноги сами понесли меня к выходу. Зачем я вернулся в больницу, я же здоров? Где все люди? Но людей нет, хотя я и ждал, что они вот-вот хлынут со всех дверей и я захлебнусь в этом потоке, в бурлящем холодном водовороте незнакомых лиц. Они не хлынули, а я спокойно вышел на улицу. На дворе раннее утро, на траве роса, на душе благодать. Как же здесь тихо и спокойно! Может просто остаться тут? Выкинуть седло и остаться в этом месте, ведь мне все равно некуда идти, меня ведь нигде не ждут, а тут я могу быть собой, могу наслаждаться ароматом свежей еще сырой травы с легким привкусом весенней гари. Присесть бы где-нибудь на свежем воздухе. Я огляделся в поиске лавки, и увидел одну скамью под акцией. Всегда думал, что акции это кусты, а оказывается это деревья. Элизабет очень любила акции…
Элизабет их любила…
Любила. Элизабет.
Акции.
Элизабет.
Я вдруг вспомнил, зачем я тут. Я искал Элизабет, она потерялась. Я ее искал, а она потерялась. Теперь я огляделся в поиске ее, но ее нигде не было. Куда она могла пойти? Я должен поискать ее в коморке. И едва я подумал об этом, как осознал, что уже почти дошел до другого корпуса. Как так вышло? Почему именно в коморке?
Я вошел в очередное здание, пнув ногой дверь. Зачем? Не знаю. Пнул и все. Что гораздо хуже - я не мог вспомнить, где находилась та коморка, в которой мы впервые с ней здесь встретились. Из холла в разные стороны вели два коридора, я сначала подошел к одному и оглядел его, в нем было пусто, лишь зеркала на белых стенах, да лампы меж ними. В другом коридоре зеркал не было, но была одна дверь. Обычная, черная дверь. Неприятная такая. Ну, когда знакомишься с человеком, он кажется тебе неприятным и поэтому сразу начинает усиленно не нравиться. Так же и с этой дверью, она была неприятной и именно поэтому не нравилась мне, а не наоборот. Догма номер три, в коридорах должна быть одна единственная дверь, только если это не второй этаж. Я подошел к ней и настороженно толкнул вперед, она приоткрылась и остановилась. Света из нее не последовало. Тогда я аккуратненько протиснулся внутрь, стараясь никого не разбудить.
-Элизабет?- позвал я, оказавшись в знакомой коморке. Здесь был только стул и полки, на которых было пусто, или может быть нет. Темно и не видно, но Элизабет тут точно нет. Значит, мне нужна другая такая же коморка, с таким же стулом и такими же полками.
Я развернулся, намереваясь выйти из комнаты, но вместо этого застыл в легком недоумении. Вместо двери, через которую я пропихнулся сюда, была другая, золотая. Больше чем другие, массивнее, расписная и с узорами, золотые витки от дверной рамы расходились на стены, как лоза от виноградника. Довольно-таки странно, ведь золото не растет. Я боязливо протянул руку к дверной ручке и, помедлив, убрал ее обратно, я почему-то не очень-то хотел открывать эту дверь. Всё это превращалось в какой-то бред, теряя реализм. В этом не было смысла, абсолютно никого смысла. Именно поэтому я передумал открывать эту дурацкую дверь, я передумал, но она заскрипела и медленно открылась сама. Снова меня ослепил яркий свет из дверного проема, и вместе с ним с неба посыпало что-то черное, похожее на сажу. Ветер подхватил эти черные обрывки и закружил над головой. Они все прибавлялись и прибавлялись, сыпали до тех пор, пока белый свет не превратился в крохотные снежинки… и я не огляделся.
Я стоял на крыше, занесенной снегом. Под ногами толстый слой льда, ветер ревет так, что становится страшно, и только снежинки парят в воздухе, застыв в непоколебимой невесомости. Я понимаю, что-то здесь не так. Под слоями снега на льду я замечаю пятна крови, алую заморозившуюся лужу, в которой я стою, что-то сжимая в руке. Это нож. С него капают капельки крови, и, не долетая до пола, зависают в воздухе, как и снежинки. Сквозь завывания ветра я слышу монотонный стук сердца, и не могу понять, чей он. Затем взгляд мой поднимается вверх, скользя по кровавой линии на этом холодном льду, и я вижу ее, Элизабет. Она лежит в ореоле собственной крови. Я бросаюсь к ней, стремительно, быстро, бегу к ней, а она все так же далеко как и была, я бегу и эти семь метров тянутся и тянутся, они выстраиваются в бесконечность, а я все продолжаю бежать. Бегу что есть силы, но руки мои и ноги передвигаются так медленно, что мне кажется, будто я во всех своих отчаянных попытках стою на месте. Веки медленно закрываются, и я кричу, но крик мой немой умирает в отголосках ветра. Я боюсь, что если закрою глаза до конца она исчезнет здесь, на безымянной высоте, а я кану в Лету, так и не успев ее спасти.
Я сжимаю ее тело, прижимаю ее к себе, умоляя дышать, и пытаясь остановить кровь, что так непрестанно струится из ее раны в боку. Мои руки дрожат, обжигаемые её горячей кровью, от которой плавится лед в округ. Элизабет еще теплая, мягкая, ее кожа все такая же нежная, и я верю, что она еще может проснуться, но она не дышит, и в этом страшном ужасе я тоже перестаю дышать. Внутри все немеет, замерзая в ледяном молчании. И все мои попытки закричать от боли в груди оканчиваются безмолвным паром изо рта.
Я убил ее. Убил собственными руками. В глупых порывах, в жалких стремлениях я лишил ее жизни. Самую прекрасную и чудесную девушку я заставил страдать в муках. Я убил ее и терзаемый совестью и виной выдумал всю ту чушь, всю ту ересь, которой хотел отгородить себя от правды. Я искал правду, а она была у меня под носом.
Сезар, Кирпич и этот клуб «пуля в лоб», вся эта ночная бесогония;, всё это лишь для того, чтобы оправдать самого себя в собственных глазах. Я убил Элизабет и не хотел этого признавать, и именно из-за этого я так отчаянно пытался найти смысл там, где его нет, придумывая заговоры и нити к спасению собственной души. Пьяный рассудок, запутавшийся в закоулках огромного лабиринта. И вот лабиринт сменился пустотой, а за сем возникает вопрос, кто же я? Убийца…
Пес, растерявший всё: и нюх, и благоразумие, и честь… и хозяйку. Я вою, я кричу, я плачу, прижимая Элизабет к себе. В этих слезах снежинки растворяются, исчезают в ночном мраке, за ними обваливается крыша. Не спеша, кусок за куском, проваливается во тьму, оставляя нас с Элизабет наедине. Мы одни, но она не дышит. Она не дышит, и от этого замерзают мои руки, покрывается льдом мое прогнившее сердце, с ней медленно умираю и я, Ромео без Джульетты.
Части крыши летят в пропасть, а вслед за ними лечу и я, вниз, в непроглядную тьму. Я вижу вверху тело Элизабет, оно становится маленьким пятном, все меньше и меньше, а затем исчезает во мраке забвения. Кубарем я проваливаюсь в неизвестную тьму, теряя всё и забывая, кто я есть. Я лечу в безымянную бездну, стремительно падаю…
Казалось бы, я должен разбиться, умереть. Но в который раз я открываю глаза? Где я? Кто я? Почему я еще жив и где моя смерть? Где мой эскорт на сегодняшнюю ночь?
Я поднялся на ноги, осмотрелся вокруг. Это была знакомая мне улица и этот перекресток, на котором я стоял, я хорошо знал и помнил. В этом месте я уже был, давным-давно.
Внезапно до меня дошло, что же все-таки произошло. Весь ужас недавних событий свалился мне на плечи как мешок с куриным пометом. Я упал на колени, и из груди моей бренной вырвался крик боли. Это было ужасно!
Я заревел в голос, потому что умер мой брат! Джон умер! Луч¬ший из сынов Старк мертв! Джон умер, а всем плевать! По лицу стекали слезы, перемешиваясь с соплями, я задыхался от собственного рёва, повторяя одно и то же:
-Джон умер!
Осознание того, что он мертв, а всем было наплевать, подстегивало меня, подрывало ядерной бомбой изнутри.
Почему именно Джон Сноу должен был умереть?!
Я сидел на коленях и заливался так, что Тане, потерявшей мяч, даже и не снилось. Я сидел и содрогался подобно осине на ветру, мотаясь вперед-назад. Сидел, а в душе метался, как дикий, загнанный зверь. Горе, трагедия и потеря разрывали меня изнутри. Отчаянье и боль, жизнь полная утраты.
Джон умер!
-Эй, что с тобой?- услышал я сбоку. Залитые слезами глаза не могли ничего различить в расплывчатом мире.- Почему ты плачешь?
И, правда, а чего я реву? Еще секунду назад я помнил, а теперь нет. Сопли сами перестали течь и слёзы тоже. Я завертел головой и увидел в стороне темный размазанный силуэт.
-Я кого-то потерял,- ответил я растеряно. Я не мог объяснить, что случилось или произошло, я вообще ничего не мог объяснить – в голове было пусто, а сердце по непонятной причине щемило от боли. Если есть в мире живой мертвец, то это я. Без жизни, без прошлого, без стремлений и целей, и главное без будущего, это всё я.
-Кого-то?- уточнил незнакомец, а вернее незнакомка, потому что голос был женский. Она подошла ближе, а я рукавом серой кофты утер сопли и слезы с лица, после чего смог разглядеть ее. Черные длинные волосы, длинное почти до пола черное пончо с вырви-глаз-белоснежными ветвистыми узорами и вороньими перьями, свисающими с полов. Она протянула мне руку в черной плотно облегающей водолазке, помогла встать.
Девушка была с меня ростом, с холодными темно-серыми глазами, в которых давным-давно умер интерес ко всему окружающему. Острое лицо с темными губами было таким спокойным, как будто бы целый мир не мог ни удивить ее, ни как-либо повлиять на нее. Она была странной, словно бы совсем не отсюда, этим она мне кого-то напомнила…
По ее взгляду я понял, что она не ждет ответа. Нет, это был не взгляд равнодушного человека, а человека познавшего смирение, человека по-настоящему спокойного.
-Я не знаю,- ответил я, наконец, а затем поспешил добавить,- Вернее не помню.
-Не помнишь?- переспросила девушка, подняв одну бровь. Это было далеко не удивление, а что-то вроде одобрения. По ее тону было ясно, что на этот вопрос тоже не обязательно отвечать.- Я тоже кое-кого ищу,- ее голос был женственным, но сильным. Приятный такой, и донельзя спокойный.
-Кого?
Меня тут же оглядела с ног до головы незнакомка, видно раздумывая рассказывать мне что-либо или нет.
-Девушку,- после небольшой паузы ответила она, в ее лице ничего не изменилось.- Рыжую, с зелеными глазами, из особых примет – спиралевидный шрам на правой руке, от плеча и до запястья. Скорее всего, необычно себя ведет.
-Скорее всего?- удивился я. Эти слова звучали странно, особенно от того, кто кого-то искал.
-Не все замечают странность ее поведения. Да и вообще, чаще на нее не обращают внимания, поэтому не бери в голову,- девушка махнула рукой.
-Я знаю одну рыжую и странную, ее зовут Дина,- вдруг выдал я. Это было так же внезапно, как и тот факт, что я вспомнил про нее.- Она то исчезает, то появляется. Несет околесицу.
-Это она,- уверено заявила незнакомка во всем черном.- Неудивительно тогда, что я встретила тебя.
-Что ты имеешь в виду?- я начинал терять нить происходящего так же быстро, как и нашел ее.- Кто ты такая?
-Я Ка;гуя,- представилась девушка.- Раз ты ее знаешь, значит, она тут была. Что тут непонятного?
-Кто она такая? И зачем ты ее ищешь?
-Дина «потеряшка», ее мотает туда-сюда, как маятник. Я должна найти ее и вернуть обратно,- она говорила так, как будто я мог понять ее. Ее слова, бесспорно, имели смысл, но не для меня.
-Что?- я вдруг осознал, что мы идем. Именно о том, как это случилось, я и спросил.
-Понимаешь ли,- Кагуя сделала паузу, подбирая слова, она хотела ответить на тот вопрос, что я не задавал.- Фактически или теоретически Дины не существует, поэтому она может быть там, где ее быть не должно.
-Где, например?- частично я понял, что она сказала, лишь частично. Что-то про факты. Какие-то там факты. Все было таким расплывчатым, таким скользким, как будто я в голове пытался удержать мысли в виде угрей, и они выскальзывали у меня из рук, как мыло в тюремной душевой, за которым никто не хочет наклоняться.
-Здесь, в прошлом или будущем, в пар…
-В прошлом?- перебил я ее.- То есть она может менять будущее?- я уже не помнил, о ком мы говорили, и кто именно это «она». Я с трудом пытался не забыть имя этой незнакомки.
-Да, но Дина не может меня прошлое, в котором ее нет. Потому что это не закон, а константа,- вот, снова она говорила так, как будто я был в теме происходящего, а я лишь пытался понять, куда мы идем, а шли мы к какому-то зданию, похожему на театр, с оторванной вывеской и буквой «М».
-Что мы тут делаем?- спросил я, остановившись возле дверей.
-Ищем,- открывая дверь и пропуская меня вперед, ответила девушка, вроде Кагуя.
-Кого?- поинтересовался я. Право же, интересно, а кого мы тут пытаемся отыскать.
-Дину и того, кого ищешь ты,- улыбнулась моя очаровательная спутница, в ее взгляде я увидел снисходительность. Как будто я маленький мальчик, насеривший в штаны и боящийся получить за это нагоняй от родителей, а она моя мать и понимает, что я еще совсем глупышка и с кем не бывает.
Мы оказались внутри театра или чего-то в этом роде. Здесь было светло и просторно. Где-то приглушенно слышалась музыка, неторопливый мотив. Мы направились сквозь пустующий заброшенный холл туда, откуда примерно доносился звук, так мы оказались на балкончике в огромном зале. Музыка тут была громче, и четко различалось шипение виниловой пластинки.
Внизу, на первом этаже, среди ярких лучей софитов в танце кружилась парочка.
Эта была Элизабет, в богатом дорогом платье придворного покроя, со сложенными в пучок волосами. Она в такт мелодии плавно порхала подобно журавлю. На ее талии лежали мои руки. Она танцевала с кем-то ужасно похожим на меня, один в один я. Они медленно кружили по богатому полу, а густой слегка басистый голос из граммофона мелодично и неторопливо вещал откуда-то сверху:
-«Я не хочу повергнуть мир в огонь, милая.
Я люблю тебя так сильно.
Я всего лишь хочу разжечь могучее пламя в твоем сердце.
Видишь, глубоко внутри себя,
Дорогая,
Я имею всего одно желание,
И это одно желание - это ты, и я знаю, никто другой не заменит его.»
Я смотрел как зачарованный и с каждой секундой во мне нарастал ужас, и когда он достиг пика, я, не веря своим глазам, ухватил Кагую выше локтя:
-Ты тоже видишь это?
Девушка сначала посмотрела на мою руку на своем предплечье, а затем на меня:
-Как она танцует с каким-то другим тобой?
Я снова уставился вниз, на бедные стены и полы, туда, где среди пыли медленно танцевала Элизабет со мной, и едва я взглянул на нее, как она подняла голову, устремив взгляд своих голубых глаз в нашу сторону. Лишь только наши глаза встретились, как она медленно словно в ритм музыки растворилась, и там где было двое не осталось никого. Я ринулся обратно в холл, чтобы спуститься вниз и попытаться найти ее на первом этаже. Там я запутался в огромном множестве коридоров и комнат. Старые стены со старыми обоями, которые давно выцвели, и на которых когда-то голубые цветы стали такими же бледно-желтыми, как и всё остальное вокруг.
Я не думал, что в театре можно потеряться, и, бегая в изгибах и поворотах, я понял, что время идет слишком медленно, а значит, я двигался не в правильном направлении. Я блуждал в мертвом притоне, среди мертвых комнат, где уже никогда не послышаться людские голоса. Что я забыл в этом месте? Что потерял? Как попал в эту обитель мертвого и давно застывшего времени?
И задаваясь мыслями о мертвецах, я вспомнил слова Кагуи, когда спросил ее, почему она ищет Дину:
-Потому что фея без крыльев – всего лишь витающий в воздухе мертвый дух,- ответила она, и только сейчас, оказавшись как всегда один, я понял, что это метафора, вот только что она значила? Какое отношение это имело к рыжей Дине?
Едва я вышел в зал, в котором до этого видел Элизабет, как тут же забыл обо всем другом. Здесь было пусто, грязно и не убрано. Повсюду пыль, сломанная прогнившая мебель и бутафория. Я явно опоздал. Прошло слишком много времени, чтобы приводить это место в порядок. Больше делать мне тут было нечего и, ежась от страха, я вышел через ближайшую дверь, оказавшись на улице, недалеко от того места, где располагался вход в театр.
Я всегда боялся. Где бы ни был, я боялся. И только с Лиз я чувствовал себя спокойно, как будто я кому-то нужен, ей там, например. Как будто мы с ней вместе образуем Мы. И если весь мир против нас, то я не один, а с ней, она будет рядом. Все это последствие яда, и у подножия лета мы ждем ответов… Которых, увы, у нас нету.
Я всегда оставался один – дядя, который был так добр и мил ко мне - повесился; дед, который был для меня примером – умер следом, решив не оставлять своего сына одного на небе, а потом еще издевательства со стороны любимой сестры, что из меня должно было вырасти? Кем я должен был стать? Как я мог защищать Элизабет, когда это она должна была защищать меня от собственной семьи и кошмаров? Если Сезар хотел, чтобы я стал рыцарем, то он спутал меня с моей сестрой. Это она герой в сверкающих латах, а я так, мелкий бес в общих сказках. Вот только когда Элизабет была рядом, я знал, что мы выстоим против целого мира, только мы одни против него, всего. И когда она была рядом, я мог дать отпор кому угодно. Теперь же, когда я остался совершенно один, потеряв смысл, и не найдя ответов, я был готов сдаться и упасть лицом об землю лишь бы стало проще. Но вместо этого я шел по улице, упиваясь воспоминаниями, как не так давно я преследовал на ней великого ходящего по небу Скайуокера;.
Дойдя до какого-то знакомого дома, я интуитивно свернул за угол и оказался в знакомом дворе. Вот то место, где я когда-то дрался с Энакиным, могущественным ситхом, он утопил в страхе почти всю галактику и в поединке отрубил мне пол кисти. Я опустил глаза на левую руку, взглядом нашел на ней блеклый шрам, он всегда здесь был с момента той драки, и никогда доселе я не видел его на своей ладони. Как будто он потерялся. И вот только сейчас нашелся. Это не было странным, такое часто случается, нужно только к этому привыкнуть.
Ко всему можно привыкнуть…
-Даже к тому, что ты умер?
Кто это сказал? Я резко обернулся в надежде увидеть Элизабет, но рядом никого не было. Пустующий двор и два пятиэтажных дома, старых, построенных очень и очень давно. И меня тянет войти в один из них. Не знаю почему. Я что-то ищу, но что не знаю, и такое чувство, что внутри я найду то, что ищу, это "что-то".
Я подошел к одному из подъездов и остановился возле железной двери с домофоном.
Кто я? И что я здесь делаю?
Я сделал пару шагов назад и задрал вверх голову. Я был перед обычным домом из красного кирпича, в таком обычно живут богатеи, рябчиковые буржуи.
Рука сама потянулась к домофону, пальцы сами натыкали что-то, и вот из аппарата раздался детский мальчишечий голос:
-Тётя Валя, это вы?
И в следующее мгновенье дверь запищала, а на маленьком красном дисплее загорелась надпись «open». Так я оказался внутри здания, и каким-то образом в какой-то чужой квартире. Я как будто бы уже был в ней, всё выглядело таким до боли знакомым, таким известным, но при этом однажды забытым.
Было темно – лампочки выключены и единственным источником света служила луна в окне. Я прошел по коридору мимо зала, и, оказавшись возле спальни, услышал голос с кухни, его я с легкостью мог узнать из миллиона других похожих голосов. Сначала в душе что-то щелкнуло, ёкнуло, защемило аж до тошноты. Немного помедлив, в невесть откуда взявшемся волнении, я двинулся дальше по коридору.
За углом, на едва освещенной кухне я увидел Элизабет, она стояла возле стола, опираясь на него верхней частью бедра, руки ее, наверное, были скрещенные на груди, я не знал точно, так как она стояла ко мне спиной. И пусть я не видел ее лица, каждой клеточкой своего тела я знал, что это она.
Она была в темно-синем велюровом халатике, который, судя по слегка свисающим плечам, был ей великоват.
Босая она переминалась с ноги на ногу, и в этом было что-то родное, как будто я знал ее уже много-много лет…
-Неужели, мистер Ницц, вы думаете, что я так просто вас отпущу?- спросила она, покачав головой, а я вдруг растерялся, не ожидая подобного вопроса.
-Ээээ…- протянул я, а затем, пройдя еще немного вперед, увидел за Элизабет себя. Я рылся в холодильнике.
После вопроса девушки я-другой остановился с бутылкой в руке и отошел от холодильника в сторону. Я вспомнил себя. Это тот момент, когда я познакомился с Лиз, еще до того, как началась вся эта кутерьма. Моя бабушка работала домработницей у какой-то богатой семьи, и я, стянув у нее ключи, решил взять у хозяев немного дорого алкоголя, а там она… Ангел с голубыми глазами.
-Если вы меня не отпустите, то мне придется жениться на вас,- усмехнулся я тогда. Я был человеком мертвым внутри. Без чести, с наигранным чувством гордости. Сейчас я уже и без гордости. А тогда… да, как же часто в те времена я шел на поводу у своей гордыни.
-А разве я сказала, что я против?- задорно улыбнулась Элизабет мне прошлому, и тот я медленно исчез в тени, так внезапно нагрянувшей на другую половину комнаты. Затем Лиз повернулась ко мне… настоящему? Она, глянув на меня, смущено отвела глаза в сторону.
-Видишь…- вполголоса сказала она, проходя мимо меня и выходя с кухни.
Я остался стоять в негодовании. Как я мог это забыть? Как я мог забыть знакомство Элизабет? Ведь, придя за бутылкой текилы, я нашел, или вернее, встретил ту, от которой опьянел намного сильнее, чем от любого алкоголя в мире. Вот значит, как всё было…
Но что я должен был увидеть?
Свет погас, и на кухне воцарилась тьма.
Это была маленькая кухня. Справа у стены маленький стол, чуть подальше за ним раковина и кухонная гарнитура. Я всегда думал, что она называется фурнитура. Напротив нее блекло-зеленый холодильник, высокий такой, дорогой, и весь забитый алкоголем. Помнится, я когда-то тоже пил…
С грустью я вышел обратно в коридор и медленно направился к входной двери.
Только проходя мимо спальни, я заметил музыку. Это была моя любимая песня, сыгранная на пианино. Звук исходил откуда-то сверху, будто соседи над нами играли в Бога, гоняя старые пластинки на щуплом патефоне.
Я заглянул в спальню. Там Элизабет со мной лежала на кровати, мы смотрели в потолок и о чем-то говорили. Из-за музыки я не мог расслышать, о чем именно шел разговор, но Лиз выглядела увлеченной. Неужели я когда-то был настолько интересным?
-Ты всегда умел найти тему для разговора,- услышал я вдруг за спиной и от неожиданности вздрогнул, а, обернувшись, увидел Лиз. Она стояла, опершись спиной на стену и скрестив за ней руки. Великоватый ей по размеру халатик немного сполз на одну сторону, слегка оголив ее хрупкое плечико с другой.
-С тобой это было не сложно,- ответил я после небольшой паузы, и аккуратно поправил на ней халат, за что она в ответ улыбнулась:
-И не только со мной.
-Если человек хочет с тобой разговаривать – разговорить его не сложно,- отмахнулся я. И зачем она только хвалит меня?
-Но ведь это правда,- Лиз пожала плечами, возможно, так она хотела ответить на мой незаданный вопрос.
Для фантома она была слишком реальна, и совсем как живая.
-Не больше, чем ты,- усмехнулась она, и затем с улыбкой направилась вперед, а я молча последовал за ней, задумавшись о том, что она имела в виду. Она остановилась у двери, скрестив руки на груди:
-Тебе пора,- нежно почти прошептала она. Так говорят обычно тем, кто должен умереть на рассвете, или тем, кто уже умер.
-Куда?- не понял я. Зачем мне куда-то уходить, если мы могли остаться здесь?
-Ты должен найти меня,- ответила она, протягивая мне белый целлофановый пакетик. Откуда он у нее?
-Тебя какую?- этот вопрос сам огласился вслух, я даже не хотел его задавать.
-Ту, которую из нас двоих ты любишь больше…- и вот я уже стою в лесу, оглядываясь назад, в надежде на прощание увидеть ее голубые глаза. Разумеется, Элизабет уже там нет. Но почему она фантом? Что с ней случилось? Пока я задаю себе эти вопросы, ноги сами несут меня вперед. На улице ночь и почти ничего не видно, но чем дальше я иду, тем светлее становится на небе, как будто это знак верного пути.
Я иду и пытаюсь вспомнить, что же я такое забыл. Это было чем-то важным, связанным с Элизабет, и с тем, почему я ее ищу. Она стоит на месте, а я за ней бегу, но все равно не могу догнать. Сколько бы я не бежал, ближе она не становилась. А вот свет впереди напротив – всё ярче, всё сильнее, и, не заметив как, я уже бегу к нему. Спотыкаясь, задыхаясь, бегу сам не зная куда.
Деревья редеют, земля сменяется песком, и я оказываюсь на пляже. Сердце замирает и я больше не дышу.
Там впереди на трубе сижу я, в белой футболке и в джинсах, а на босых ногах кеды. Справа от меня сидят Раф и Дони. Дони, я помню его, он тогда любил все белое, считая, что белизна сможет смыть с него его грехи. Попутал жидкость с цветом.
Слева от меня сидит Кофейников. Я никогда его не любил, но когда-то мы были с ним друзьями. Это было в классе в четвертом или в пятом. Почему мы перестали с ним дружить? Так жаль… Как же мне жаль. Мы с ним оба испортились, он по-своему, и я по-своему.
У меня, что сидит на трубе, в руках пакет, точно такой же, как и тот, что мне дала Лиз у себя дома. Я уже и забыл, какая она - настоящая. Ангел, живущий на ненастоящем острове. Херсонес Фракийский;. Кстати, а где мой пакет? Я всю дорогу не выпускал его из рук, а теперь он пропал.
Другой я спрыгнул с трубы и направился в мою сторону. Что он задумал? Или что я задумал? Я прошел мимо самого себя, и у самого леса меня нагнал Раф, с ним мы скрылись за высокими деревьями. Я проводил их взглядом, благодаря Рафа за то, что он всегда был рядом со мной, по мере своих возможностей. Из него друг был лучше, чем из меня.
Я обернулся назад, надеясь поговорить с Дони, но его там не было. На песке возле самой воды стояла Элизабет. В коротких шортах и в летнем топе она щурилась от осеннего солнца, прикрывая глаза ладошкой, а в это время прилив, мурча, лизал ее чудесные стопы.
Я только сейчас заметил, как монотонно и успокаивающе шумит ветер, и как под его напором шепчут деревья, шурша своими зелеными кронами, как громко журчит вода, пенясь, накатывая на песочный пляж, и оставляя после себя маленькие пузырьки.
Мы были здесь одни, я и фантом Элизабет. Она стояла впереди и я впервые боялся к ней подойти. Мы все знаем, что происходит, когда я нахожу ее...
-Откуда в тебе столько драматизма?- крикнула она мне. Ее хвост был перекинут через плечо, и едва доходил до груди. Когда она постриглась?
Ноги сами меня понесли к ней.
-Во мне?- подходя ближе, удивленно крикнул я в ответ.- С чего ты взяла?
Она промолчала, и только тогда, когда я поравнялся с ней, она ответила мне, повернувшись лицом к воде:
-Ты когда-нибудь видел, что там на другом берегу?
-Там ничего нет,- я всмотрелся в даль, в беспокойную поверхность воды.- Только море намного километров вокруг.
-Может, ты просто плохо смотришь?- она вопросительно посмотрела на меня, как будто это я ее спросил, а не она меня.
-А что я должен там увидеть?
-Например, то, что видеть не хочешь,- ее взгляд вернулся к морю. Я тоже обернулся к морским волнам, но вместо облаков в отражении воды увидел непроглядную тьму перед собой. Точно такую же, как и та, что была тут в самый первый раз. Сплошная стена черного ровного дыма, от края берега до самого неба. Я всмотрелся в нее, так сильно, что на мгновенье показалось, будто она поглотила меня, и тогда я увидел в паре десятков метров перед собой лавочку, а на ней сижу я и рядом Элизабет, в точно таком же наряде, в котором я увидел ее впервые, в холодной подсобке лечебницы для душевнобольных. Белая блузка с синим галстуком, и точно такого же синего цвета юбка ниже колен.
Мы с ней о чем-то говорили, другой я и Элизабет. Они были далеко и я не слышал их слов. Элизабет положила руку ему на плечо и с улыбкой что-то сказала. Что именно?
-Видишь, но не слышишь? Ты никогда не умел слушать,- стоя рядом, сказала другая Элизабет, фантом той, умершей. Я хотел недовольно посмотреть на нее, но внезапно услышал отдаленные голоса.
-Мне все хочется позвать тебя, крикнуть: «Е-е-ева!», чтобы ты обернулась и, увидев меня, с улыбкой ответила: «Ва;-а-алли»,- сказал я, наблюдая за другим собой бегущим за другой Элизабет.- Как описать твое отношение ко мне? Словно я нашкодивший щенок, что увязался за тобой.
-А разве не так? Как узнать, что ты не нужен человеку? Перестань за ним бегать, и ты увидишь, что он ушел без тебя.
-И ты ушла...- я посмотрел на фантом Элизабет, она, заметив мой взгляд, отвернулась в сторону:
-Ты видишь только одну сторону монеты, забывая, что за аверсом всегда есть реверс.
-Почему вы все говорите загадками?- эти их недосказанности и намеки порядком уже поднадоели. Они всё только усложняют.
-Потому иначе ты не будешь слушать,- Лиз возвела глаза к небу.- Хоспади, ты так помешан на смысле, что уже в самом простом и элементарном ищешь какие-то скрытые контексты, подоплеки и намеки. Но самого главного так и не понимаешь.
-Да, я ничего не понимаю,- тут же вспылил я. Меня задели не сами ее слова, а кое-что другое.- Как тут можно что-то понять, когда вы ничего путного толком не говорите? Сезар не договаривает, его огры тоже; ты юлишь, говоря сплошными двусмысленными намеками. Я не "энигма" и не могу расшифровывать слова! И я не телепат, чтобы читать ваши мысли! Мой мозг кипит от этой каши!- я незаметно перешел на высокий тон.- И что я, по-твоему, должен понять? Просвети меня!
-А-а-а,- буквально взвыв от гнева, Элизабет раздраженно топнула ногой по песку.- Вы мертвы, мистер Ницц! Как снаружи, так и внутри!- щурясь, прокричала она серьезным тоном, а затем с каким-то отчаяньем: - Ты мертв! Понимаешь? Ты мертв!
-Но я не помню этого.
-Потому что это тебе говорю Я, а не она. Для мертвых нас в этом мире нет места! Ты просто не способен этого понять! Ты... ты... ты...- она запнулась, не зная, каким словом меня обозвать. Ее кулачки затряслись от злости, как и она сама.
-Ударь меня, если тебе полегчает,- улыбнулся я ей. Она была такой милой, когда злилась, и к слову я впервые ее видел такой.
-Ты даже меня не слушаешь! Об этом я и говорю! - она отвернулась от меня, встав ко мне спиной и недовольно скрестив руки на груди.
-Неправда!- тут же возразил я. Она сказала, что я мертв, но что она имела в виду? Мертв для нее или мертв как личность? Аллегория? Метафора? Или гипербола? Но причем здесь математика?
-Вот опять!- недовольно изрекла Лиз, все еще стоя ко мне спиной.
-Что?- я понял, что не так на это раз.
-Ни-че-го!- раздраженно ответила она, хотя это вряд ли можно считать ответом.
Голова моя опустела, слова вылетели из нее, как будто их сдуло ветром. Я не знал, что сказать. Не знал, что думать. Может, нужно было просто дать ей время остыть? А мне в это время подумать и попытаться что-либо понять?
Когда все превратилось в сплошную драму?
-В тот момент, когда ты впервые открыл золотую дверь, оставив её одну в коридоре,- мотнув головой в сторону воды, устало выдохнула Лиз.
Я перевел взгляд с ее хрупких плеч на... черную стену дыма. Там вдалеке во тьме со стороны я увидел нас. Я стоял перед большой позолоченной дверью, а рядом, вернее, позади стояла Элизабет. "Я из прошлого" открыл дверь и невольно зажмурился, однако, я-настоящий света не увидел в распахнутом дверном проеме. Другой я шагнул вперед, в неизвестность, и прошлая Элизабет взволновано ринулась за ним, но вдруг резко замерла на месте, а затем протянула руку в проем.
-Найди меня,- услышал я ее приглушенный крик. Она еще немного постояла перед раскрытой дверью и "скатилась" спиной по стенке, с подавленным видом сев на пол и обхватив руками колени.
Живой мрак медленно растворил ее в своих недрах.
Вот, значит, как все было.
Хотел посвятить себя ей, но отвлекся на глупое стремление понять смысл чужих слов, тем самым невольно бросив и потеряв ее в первый раз.
-Не нужно посвящать свою жизнь кому-то,- Лиз покачала головой.- Не нужно посвящать ее мне.
-Но почему?
-А зачем это? Кому это нужно? Неужели ты до сих пор веришь в сказки?- удивилась она.- Как бы сильно тебя не любили, никто не будет быть с тобой, если на то нет выгоды.
-А какой выгоде ты говоришь?- право же, если все это время она была со мной из-за личной выгоды, то, интересно, из-за какой? Какую пользу она могла из меня извлечь? Ладно, Элизабет, которую я встретил на так называемом острове, в больнице доктора Генри, ее выгодой мог быть побег вместе со мной. Я помог ей удрать с того злосчастного места, утонувшего во лжи…
-Я не об этом,- Элизабет нахмурила брови.- Пойми, что как бы человеку не было хорошо с тобой, как бы он не любил тебя, он не будет с тобой только из-за этого. Неужели ты думаешь, что в этом мире все так просто? Почему ты так упорно веришь в это?- тут в ее лице что-то изменилось, вместо серьезности и недовольства, в ее глазах появилась грусть.- Ах да, я забыла…
-Что забыла?- не понял я.
-Ты так упорно веришь в это, потому что не хочешь терять меня. Ты еще не готов к расставанию,- ее голос был так мягок, что от этого во мне что-то щелкнуло. Возможно, лопнуло, потому что на меня разом накатили грусть, обида и тоска.
Не знаю почему, но я упал на колени, прямо на песок. Я зажмурился, пытаясь удержать подступающие слезы, но это не помогло и я заплакал. Сначала тихонько, а потом все громче и громче, и с нарастающим рёвом тьма, в которую я себя погрузил, закрыв глаза, становилась всё глубже и глубже; а когда я поднял веки, то увидел, что морской прилив ласкает песок перед моими коленями.
Что со мной случилось? Наверное, я осознал, что все это время бегал за фантомом. Я не говорю о той Элизабет, что сейчас была вместе со мной на этом затерянном пляжу, я о той, что умерла. Не знаю, что было хуже - ее смерть, или то, что мне изначально не суждено было быть с ней, не смотря на все мои попытки и старания. Неразделенная любовь, что привела меня к самому краю.
Элизабет подошла ко мне сзади, я слышал ее шаги; затем присела ко мне ревущему навзрыд, и тихонько обняла за плечи. Это ничуть меня не успокоило. К чему все эти жесты и слова, если я все равно не смогу быть с нею? К чему все эти истории и сказки о любви, если в жизни всё равно так не бывает?
Зачем я пришел сюда, если мне все равно не вернуть ее? Не спасти… Не спасти себя. Зачем я здесь, если все напрасно?
Элизабет склонила голову к моему уху, и сквозь собственное нытье я услышал ее тихий голос:
-Что же это такое? Удача для одного или неудача для другого?- она говорила не спеша, и я отчетливо слышал ее в своей голове.- Где же смысл в бессмыслице?- от ее слов и горячего дыхания по моему телу побежали мурашки.- Почему одна картина сменяется другой, совершенно ни чем не отличающейся от предыдущей? Может, на каждой из них есть то, что не видно глазу? Если так, то как же понять всей сути? Неужели, чтобы, наконец, узнать правду, нужно дождаться, когда объятый пламенем гобелен выгорит дотла?- с каждым словом она говорила всё быстрее, всё громче, тон становился ее всё серьёзнее и настойчивее.- Почему ложь так упорно стремиться занять в нашей жизни как можно больше места?
Я не заметил, как перестал реветь. Лицо всё еще было влажным от слёз.
Элизабет пыталась до меня что-то донести. Пыталась открыть мне глаза, но это не работало. В собственном горе, я не мог понять, что именно она хотела мне сказать. Ее правда была сумбурный. Словно бы она хотела, чтобы я узнал ту правду, которую мне не следовало знать, но при этом боялась, что это сведет меня с ума.
-Вставай,- Элизабет протянул мне руку, а я даже и не заметил, как она встала и обошла меня. Путаясь в мыслях, я позволил ей помочь мне встать, или, может, она позволила мне принять ее помощь? Ведь это в первый раз, когда она, будучи фантомом, напрямую помогает мне.
Я встал, принялся рукавом утирать заплаканное лицо, а Элизабет тем временем медленно, глядя себе под ноги, побрела прочь. В этот момент я понял, что должен задать ей главный вопрос. Тот, ради которого я здесь. Вот только какой именно?
-Ты любила меня?- крикнул я ей, стараясь перекричать шум нарастающего прилива.
-Об этом ты должен спрашивать ее, а не меня,- прокричала она в ответ, продолжая медленно ступать босиком по песку. Ветер трепал ее волосы, и я знал, что он уносит ее прочь, и я больше никогда ее не увижу. Волнение, меня охватило волнение.
-Почему ты уходишь?- она остановилась, и в горле у меня тут же пересохло. Все онемело во рту. Я хотел спросить кто же она тогда? Где же я? И как это все должно закончиться?
Она обернулась. Встала ко мне лицом, пряча за спиной свои руки, и еще медленнее зашагала ко мне.
-Прости, но я не она, не Элизабет. Я твоя любовь,- с нежной улыбкой Лиз покачала головой.- Всё ее олицетворение. Всё то, что у тебя внутри. Твоя маленькая огромная мечта…- она печально вздохнула, а затем подняла одну руку в мою сторону, ту которую до этого скрывала за спиной, в ней она держала знакомый мне пистолет. Тот самый травматический резиноплюй, который принес мне столько неприятностей.
Об этом говорил Сезар - вернуться в начало? Неужели это и есть оно самое?
-Так здесь все началось?- сказал я с легкой обреченностью в голосе.
-Нет, но здесь все закончится,- Лиз прищурилась, она была полна неуверенности. Возможно, она не хотела спускать курок.- Ты убил меня, а теперь я убью тебя,- и прежде чем, я успел что-либо сказать, она выстрелила. Раздался громкий хлопок, из дула вылетел сноп искр, а затем мое сердце насквозь пронзила настоящая свинцовая пуля. Я как подкошенный рухнул вниз. Удивительно, но больно было не от дыры в груди, а оттого, что выстрелила Элизабет.
Серое небо поплыло, теряя свою четкость, рваные облака слились в одно мутное пятно. Вот он – конец. Конец моей истории и моей погони за правдой. Убит собственным фантомом. Как же это глупо и смешно.
Я упал на колени. Элизабет тут же аккуратно присела рядом, поджав под себя ноги. Голова моя становилась тяжелее с каждой секундой, все темнело так быстро, что я даже не заметил, как она упала Элизабет на ладони, которые лежали у нее на коленях. Ее руки были такими теплыми, нежными. Я чувствовал всю ее заботу и ласку; каким бы чудовищем я ни был, она всегда найдет для меня тепло, она всегда будет ко мне добра, как будто она святая...
Едва я с трудом сделал вдох, как весь мир накрыло темной завесой, непроглядной пеленой. Это был последний вдох, а за ним и последний выдох.
-Просыпайся, мой маленький Джон Сноу,- услышал я далекий голос Элизабет.
И ее шепот в посмертной тьме:
-Фаза окончена…
Часть вторая:
Мир Кинн
Глава 46: Кристальные за;мки.
Последнее свидание.
Снова тишина…
В этой комнате мы одни, только я и Лиз. Свет выключен и лишь луна освещает наши лица, все остальное нам чуждо.
До того как я пришел, Элизабет читала книгу, лежа на кровати, а теперь, когда я сидел рядом, на краешке ее кровати, книга покоилась где-то на полу, и Лиз смотрела уже не на буквы и строчки, а на меня.
Сейчас, после того, как все закончилось, мы могли побыть одни. Не знаю, как долго я ждал этого момента – когда мир исчезнет и не останется ничего из того, что могло бы быть между нами.
Я лег рядом с ней, на бок, чтобы видеть ее лицо.
Мы лежали друг напротив друга, между нами было меньше метра, и, казалось бы, это огромная дистанция, ведь для того, чтобы быть рядом с ней, нужно было протянуть руку. И я протянул, остановив ладонь всего в дюйме от ее щеки. Такая мелочь, но это была левая рука, и я побоялся, что она дрогнет, всё испортив, ведь я правша, и левая часть моего тела работает как поломанная деталь робота, неисправность заводного апельсина.
Я убрал руку, и откинулся на спину. Взгляд тут же уперся в потолок, и надо мной нависла ужасная мысль – может быть, я умер?
Внутри всё свело; я испугался, что мог быть в этой комнате один. В немой тиши я не слышал стук собственного сердца.
Но тут матрас под боком прогнулся, и надо мной склонилась Лиз. Я снова жив, снова дышу, и снова тону, беспомощно и стремительно, тону в ее глазах. В полутьме я, наконец, вижу в них то, что так давно жаждал увидеть. В ее взгляде была вся моя мечта, и нельзя передать, как я счастлив. Этот момент, когда ты готов умереть, потому что нельзя быть счастливее, потому что больше уже ничего не нужно.
Элизабет тут и страхов больше нет, кошмары закончились, бандиты ушли из долины, и ужас больше не накроет с головой. Она спасена, и я спасен ею.
-Я хочу видеть твои глаза, твой взгляд,- шепчу я.- Хочу слышать твой голос, и как бьется твое сердце, хочу чувствовать твое дыхание. И так всю ночь. Просто быть рядом…
Мы тут одни и целого мира для нас нет, есть только Мы. Никого рядом или вдалеке, никого в нашей голове.
Знать, что она любит меня. Знать сейчас и знать уже потом, быть в этом уверенным, без каких-либо сомнений до конца жизни.
И я смотрю на нее, я задыхаюсь от одного взгляда на нее. Я дрожу от одной мысли, что она здесь, рядом. Я схожу с ума оттого, что « Мы – навсегда».
Я смотрю на нее, в ее глаза, наполненные лунным светом и любовью… ко мне.
-Но разве так бывает?- спрашивает она, и голос ее не здесь, а где-то там, в моей голове, во тьме…
Глава 47: Октан 2003.
Снова тишина…
И та же тьма. Знакомая, такая неохотно отпускающая.
Я открываю глаза, и вижу мягкий свет далеких ламп, таких же далеких, как и мое понимание этого мира. Я сбился со счета, какой раз просыпаюсь. Я перестал понимать, где я. Это становится привычным – умирать, а затем где-то просыпаться, не зная, кто ты, что ты, и зачем вообще проснулся, если ее нет рядом. Зачем вообще жить, если ты здесь, а она там? Почему нельзя остаться рядом с ней? И вот ты ждешь, что голос в твоей голове, разбив все твои ожидания и мечты, уничтожив одну единственную надежду, привычно скажет: «это невозможно, разве так бывает?». Ты невольно ждешь эти слова, к которым так привык, которые так въелись в твою измученную сущность. И ты начинаешь верить в них…
Ты начинаешь оставаться один.
Один.
Без надежды. Без веры. Как будто бы и нет тебя вовсе. Словно уже никто не подтвердит твоего существования. Ты медленно умираешь на глазах у других, и уже мертв, оставаясь наедине сам с собой. Сказ о мертвом человеке – неужто так будет называться твоя жизнь? Что труднее, поверить в это или сказать: «Ты – это Я»?
И это я.
Я.
Это я.
Где-то в черном гробу лежу я - измученное тело.
И я не плачу, просто слезы стекают из моих глаз. Я не один, просто ее нет рядом. Нет, я не умер, просто я умираю. И да, я хочу этого. А, может быть, не знаю.
Хочу, чтобы меня спасли, вытащили со дна, а затем пристрелили, прямо в грудь, в сердце, чтобы оно перестало болеть, чтобы там не щемило от одной мысли об Элизабет.
И вот теперь я уже плачу, а не просто это слезы на щеках. Я плачу так громко, в надежде, что Господь услышит меня, и заберет мою бренную душу себе, и тогда в теле, полном пустоты, ничего не останется. Ни боли, ни страданий. Потому что я устал, я больше не могу так. Сломлен я? Безусловно. Разбит я? Несомненно. Смогу ли я вытерпеть еще? Скоро узнаем…
Глава 48: Auto;mata.
В какой-то момент я перестал плакать, в тот самый, когда понял, что там, далеко наверху, где должны были быть облака и райский свет располагались лампы. Это был потолок, а не небо. Значит, я еще жив.
Вокруг была полутьма. Нет, это не ад наяву. Это нечто другое.
Я оглядел себя. Обычное тело в майке и трусах, к которому присоединены какие-то штуки, датчики, присоски, иголки. Это было странным, но еще страннее было то, что я лежал в какой-то открытой капсуле, а на голове у меня была непонятная диковинка, напоминающая каску или шлем.
Я попытался встать, ожидая, что, как и в прошлые разы это дастся мне с огромным трудом, но, однако, к моему удивлению, тело оказалось послушным, и я легко принял сидячее положение. Даже эту неведомую штуку с головы не уронил. От нее, кстати, шли провода к какой-то панели у изголовья. Это был какой-то шлем с моргающими красными индикаторами. Я его снял и аккуратно положил на подушку, после с еще больше аккуратностью отсоединил от себя иголки, присоски и прочую дрянь, и затем уже огляделся.
Я замер в ужасе. Я готов был увидеть что угодно, но только не то, что увидел. Сердце провалилось в пятки, душа сжалась в микрон, очи мои готовы были вывалиться из глазниц, оставив там зияющие пустотой дыры.
Ни драконы, ни демоны, ни разрушенные города. Нет.
Ни поле, усеянное трупами, ни пустыня с выжженной землей. Тоже нет.
Капсулы. Сотни тысяч таких же капсул, как и та, в которой я сидел. Они лежали в ряд, начала и конца, которого не было видно. В метре друг от друга, а через метров пять был другой ряд, а за ним еще один, и еще один. Куда не посмотри - капсулы, элипосодные, серые, закрытые, со спящими внутри людьми. Я всматривался в темнеющую даль, ожидая разглядеть хоть что-то помимо "индивидуальных усыпален", но их было так много, что они просто исчезали во мраке искусственного горизонта.
Где же я? Что со мной? И кто же я такой?
Я?
Такой?
Этот вопрос остро ударил в голову, как будто кто-то проткнул мне вязальной спицей висок, достав тем самым до самого мозга. Ответ на него с болью всплыл в сознании, подобно дохлой рыбе, всплывающей пузом к верху на поверхность воды. Аквалангист задохнувшийся без воды. Каша в голове обрела свои истинные масштабы, воспоминания с ужасом нахлынули на тот изюм, что у меня был вместо мозгов. Я вспомнил кто я, проблема была только в том, что я помнил двух разных себя.
Две жизни в одной голове, от начала и до конца. От рождения в грязной больнице, до последнего вздоха на кровати собственного дома в округе Орандж, среди одиноких сердец. От крика на руках медсестры, до последнего взгляда на пасмурное небо. Кто я такой? Я Виктор Ницц. В первой жизни подлец и мерзавец, во второй слабак не сумевший спасти Элизабет. Как так? Я не знал.
Как объяснить то, что было в моей голове? Достаточно представить в голове два разных сюжета. Эти сюжеты я и прожил.
Я - жалкий, неудачливый эгоист, потерявший понятие и понимание чести, отваги и долга. Горделивец без моральных ценностей, без амбиций и стремлений. Пародия на человека, бесполезная имитация, прогнившая внутри. Две жизни прожитые мусором, а не человеком. Я врал, обманывал, предавал и использовал людей, скрываясь под личинами благородных людей. В них я был мертв внутри. И только встретив Элизабет, я на какое-то время стал похож на подобие человека. То, что я проснулся после всего сделанного мной - было или удивительным чудом, или грубой ошибкой. Тем не менее, смотря на себя старого, я понимал, что ничего из моего прошлого не делало меня достойным Элизабет. Элизабет?
Где она? Что с ней? Неужели она здесь? Она где-то в одной из этих капсул для сна.
Я не заметил, как вскочил на ноги, принялся бегать и заглядывать в каждую капсулу. Сердце щемило, руки тряслись, а ноги предательски подкашивались. Не было сомнений, что я на пороге чего-то нового, что вот-вот я найду Лиз, и мы уже навсегда будем вместе.
Я должен ее найти, иначе ее вера в меня была напрасна, иначе она ошибалась, надеясь, что во мне еще осталось что-то хорошее.
Я вновь огляделся, затем растерялся и вдруг осознал, что у меня кружится голова. В таком огромном пространстве будет трудно найти кого-либо. Я совершенно не знал, что делать. Искать Лиз? Это да, но как? У меня пол жизни уйдет, чтобы осмотреть все спальные капсулы, это если не считать, что можно легко запутаться и потеряться, и тогда для начала придется найти себя.
Чтобы найти Элизабет, нужно взять себя в руки, собраться. Помнится мне, я был порядочной скотиной, целеустремленной, неудержимой. Пора вновь стать таким человеком, хотя бы до той поры, пока не найду девушку.
И так, нужно до конца понять, что это за место.
За спиной послышалось странное нарастающее жужжание, я настороженно обернулся назад, готовясь ввязаться в драку. В мою сторону двигался робот. Метр семьдесят в высоту, серый, с пластиковым корпусом, похожий на человека, только вместо стоп на ногах у него были по сферообразному ролику, за счет чего он как будто бы перемещался неподвижно. Сначала я не сразу заметил эту особенность, и мне даже показалось, что он парит, но, приблизившись ближе, я понял, что это просто машина. Его лицо было максимально обычным - без губ, но с носом без ноздрей, глаза были почти как у человека, на белоснежных белках серые радужки, правда, вместо хрусталиков чернотой блестели диафрагмы, которые не сразу сфокусировались на мне. На его груди красным цветом было что-то вроде серии и номера "Mark 03-042".
Оказавшись напротив меня, робот поднял руку вверх, приветственно ей помахал.
-Здравствуйте, мистер Ницц. Что потревожило ваш сон?- обратился он ко мне своим электронным голосом, а я стоял и неотрывно смотрел в его недочеловеческое лицо, пытаясь сообразить, что с этим чудом делать.
-Кто ты?- резко выпалил я свой вопрос, меня не сильно волновала моя бестактность перед этим роботом. Вряд ли машина может обидеться на отсутствие манер.
-Я роботизированный обслуживающий персонал серии ноль три, номер ноль сорок два,- представился робот.- Некоторые люди предпочитают называть меня Марко,- он рукой указал себе на грудь, ладонью прикрыв половину надписи так, чтобы осталось "Mark 0". Действительно, если принять ноль за "о", то получалось Марко. Это было забавно, но не так занятно, как то, что робот упомянул людей.
-Ты сказал некоторые люди? Здесь кто-то еще, кто не спит?- спросил я.
-На данный момент?- уточнил Марко.- Да, еще три человека. В секторе Б7, Д5, и Р35.
-Эм, ладно,- его слова мне не многое дали.- Что это за место? Что здесь происходит?
-Это - реальность. Это место - "царство снов", оно создано для того, чтобы все люди мира спали в мире.
Странное выражение.
-Для чего?- я слегка напрягся. Робот это заметил.- Что вы с ними делаете? Выкачиваете из них кровь, энергию? Используете как топливо?
-Нет, нет и нет, ахаха,- Марко засмеялся веселым тоном.- Создатель построил это место, чтобы люди не враждовали, чтобы они могли прожить множество разных жизней. Мы, Р.О.П. третьей серии, созданы, чтобы непосредственно ухаживать за вами.
-А роботы других серий?- что-то в его словах казалось мне подозрительным.- Чем занимаются они?
-Первая серия отвечает за информационно-управляющее обслуживание, вторая за ботанику и пищевое производство, должны же вы питаться, наши мясные друзья, ахаха,- робот вновь засмеялся. Это выглядело странно, и Марко понял, что я не оценил его шутку.- Мистер Ницц, нам специально дали чувство юмора, чтобы мы не казались грубыми и бездушными.
-Но разве у вас есть душа?- усмехнулся я невзначай.
-Нет, зато у нас есть кое-что другое!
-И что же?- интересно, что могло быть у робота такого, чтобы это превосходило душу?
-Рациональность и мгновенный выход в сеть, а еще нам не нужно забирать детей из детского сада, ахаха,- вновь засмеялся Марко. Постоянными смешками он напомнил мне Фрая, то есть, мистера Валерия Блока, которого мне так и хотелось назвать Кирпичом.
-Тоже мне достижение,- вяло отмахнулся я. Глупый робот, глупое место. Пора бы начать задавать нужные вопросы.- Значит, все люди спят? И они все видят разные сны?
-Не совсем сны,- уточнил Марко.- Сложная трехфазовая система погружает людей в фазовый сон, соединяя их сознание в единую сеть. Общий фазовый сон, если хотите.
-А почему я проснулся?- я вдруг забыл, что я не сплю в отличие от других.
-Дефект системы. Некий артефакт, вследствие которого образуется обратный межфазовый туннель.
Я ничего не понял. Может, этого робота создал специально для меня Сезар? Ахах.
-Что за фазы?- спросил я. Было слишком много этих фаз, о них еще упоминал фантом Элизабет. Это должно быть важным. Возможно, это даже поможет найти ее. К тому же, похоже, все основано на них.
-Постараюсь объяснить просто и доступно, что такое фазовый сон и из чего он состоит, мистер Ницц. Когда вы засыпаете в капсуле сна, то почти сразу впадаете в дельта-сон, что является первой фазой. Она длится примерно около четырех часов, а если быть точным, то ровно три часа тридцать девять минут и двенадцать секунд. Во время этой фазы мозг человек соединяется с единой сетью, происходит синхронизация сознаний. Сновидения более облачны...
-Облачны?- удивился я.
-Это метафора,- пояснил Марко.
-Метафора? Непривычно от робота слышать метафоры,- я не смог сдержать смешка.
-Сновидения разрывисты, беспорядочны и нелогичны, воспринимаются как догмы, ничто не поддается сомнению. Так вам слова робота привычнее воспринимаются? И так, на протяжении одной первой фазы формируются три вторые фазы. Сновидения более осознаны, но все равно не до конца логичны и осмысленны, могут появляться сомнения на счет происходящего. Каждая вторая фаза делиться на три третьи фазы. Сознание не задерживается в первой или второй фазе, а использует их как туннель для перехода в третью. Для чего это нужно? Дело в том, что сознание человека как вектор - его скорость ограничивается извне. Мозг подобен компьютеру, нейронные импульсы ужасно быстры, обработка данных в сыром виде тоже происходит очень быстро, но тело и окружающий мир ограничивают его потенциал. Во сне сознание не ограничивается в скорости. Это как гоночный болид. Разве в городе, при его улицах и трафике, можно разогнать болид до максимальной скорости и насладиться поездкой в полной мере? Конечно же нет. Для этого нужен гоночный трек, пустой и прямой. Так вот, сознание - это и есть болид, окружающий мир - город, а сон - гоночный трек. Этот болид не ограниченный в скорости является "свободным сознанием". Однако, не все так просто, мистер Ницц. Обычный восьмичасовой сон представляет из себя короткий трек, его не хватает. Вы разгоняете свой болид до максимальной скорости и все восемь километров проезжаете за несколько секунд, даже не успев понять, что произошло. Мало веселого, не так ли? Ахах,- смех робота, как ни странно, слегка разрядил накал в моей голове.- Ступенчатость трехфазовой системы дает огромную возможность. Для свободного сознания третья фаза эквивалента девяносто годам. Только представьте, одна первая фаза порождает в последствие девять третьих фаз. За три с половиной часа сна человек в своей голове проживает девять разных жизней! Разве не здорово?- в голосе робота слышались откровенные нотки восторга. Походу, ему, и правда, эта научная фигня казалась очень увлекательной и впечатляющей. Я же с трудом мог переварить всю ту информацию, что только что услышал.- Конечно, в предсмертное мгновенье, человек способен всего в одну секунду прожить в голове всю свою жизнь, но, к сожалению, технологии пока не позволяют добиться такой скорости сознания.
-Если я правильно понял,- начал я свое уточнение,- То когда человек засыпает, его сознание переходит сначала в первую фазу, из нее во вторую, а затем из второй в третью?
-Так точно.
-Ты сказал, что во время одной второй фазы проходят три третьей фазы. Что происходит, когда заканчивается первая третья фаза?- Господи, как сложно все было удержать в своей голове.
-Начинается новая третья фаза, вторая. Это круговорот. Все фазы сменяются друг за другом. Когда заканчивается одна первая фаза, заканчиваются одновременно третья вторая фаза и девятая третья фаза.
-Что? Мой мозг сейчас взорвется! Я человек, а не робот!
-Но это же просто! Представьте, что фазовый сон это сутки, которые состоят из трех часов. Каждый час состоит трех минут, а каждая минута из трех секунд. Час это первая фаза, минута это вторая фаза, и секунда третья. Так вам проще осознать цикличность?
-Более или менее,- соврал я. Я так ничего и не понял, но зато в голове образовалась устойчивая каша. Теперь у меня там, в мозгу, танцевали светлячки, они потеряно скакали по что-то шепчущим цветам, и напевали грустные песни голосом Алисы из страны наркологических чудес. "Вайлет-Вайлет!"- периодически повторяли они.
-Думаю, мистер Ницц, вам стоит прилечь обратно,- рука робота мягко легла мне на плечо, от чего я невольно вздрогнул.
-Нет!- извернулся я и отскочил от него, как ошпаренный. Сезар хотел, чтобы я проснулся. Безумие, конечно, что я пляшу под его дудку, но по ходу я теперь тоже светлячок. У меня есть цель, я должен ее достичь! Должен найти Элизабет.- Мне нужно найти человека, девушку. Ты можешь мне помочь?
-Как ее зовут?- Марко подкатился ближе.
-Элизабет,- я запнулся, пытаясь вспомнить ее фамилию. В "промежутке" она была Розен. Помню это упоминание. Дева Розена, кажется так.- Элизабет Розен.
-Хм, зачем она вам?- робот постарался изобразить удивление.- В фазовых снах вы с ней не пересекались. Ни с одной из четырехсот женских особей.
-Женских особей?- не понял я.
-Самок,- уточнил Марко.
-Самок?
-Девушек,- как-то нехотя ответил робот, и тогда я резко засмеялся. До меня не сразу дошла причина моего смеха.
-Так ты, выходит, робот-сексист?- прокричал я. Это было странным, диким, и ужасно смешным явлением.- Как такое возможно?
-Я хочу уложить вас обратно в капсулу,- недовольно изрек Марко, скрестив руки на груди, и от этого я еще вновь зашел смехом. Как тщетно он выглядел.
-Прости,- сквозь смех извинился я перед роботом, не смотря на то, что он был кучкой металлолома в пластиковом корпусе, мне стало немного не по себе, как будто я мог задеть его чувства.
-Извинения приняты,- тон робота вновь стал весел.- Как еще я могу вам помочь?
-Ты сказал, что я не пересекался с Элизабет, почему? Как ты узнал?
-Все серии Р.О.П., кроме четвертой соединены с общей информационной сетью. Мы имеем доступ ко всем данным, включая имена людей, расположения их капсул сна, и дислокации в паутине фазовых снов. Что касается первого вопроса, чем дальше друг от друга капсулы сна, тем меньше вероятность контакта людей в фазах. Ближайшая Элизабет Розен находится слишком далеко, чтобы вы могли с ней встретиться в фазовых снах. Может быть, хотите найти кого-нибудь другого, мой аномальный друг?
Глава 49: Abiogenesis.
-Аномальный?- удивился я. То, что робот назвал меня другом, пролетело мимо моих ушей.
-Так точно, сэр!- довольно отозвался друг.- Фазовые сны это первым делом нейронная сеть. Определенная форма существования частиц. Огромная и сложная система, состоящая из разных по структуре деталей. Каждая система прежде, чем стать постоянной и уравновешенной проходит отладку, в ходе которой обычно удаляются ненужные и лишние элементы. Это как тело человека, оно тоже является системой. В процессе отладки...
-Отладки?- не понял я. Вернее понял и даже усмехнулся в следствии.
-В процессе эволюции человека, некоторые элементы стали ненужными и утратили...
-Рудименты.
-Именно, мистер Ницц. Тоже самое и с Фазовыми снами. В процессе отладки образовались рудименты, которые, по сути, не работают, но могут быть использованы. То, что с вами случилось, называется "Нить Ариадны", это когда, ваше сознание дефектным образом переходит из третьей фазы во вторую, а затем из второй в первую, открывая тем самым для вас туннель из мира снов.
-Что значит дефектным?- смутился я.
-Комы, клинические смерти, подобии трансов и все в таком духе, что связано с долгосрочной потерей сознания. В общем, все то, что случилось с вами,- объяснил робот.- И так, кого мы ищем на этот раз?
Я задумался.
Возможно, Сезар знает фамилию Элизабет. Он должен знать, раз так упорно оберегал ее от других, чтобы убить самому. Сукин сын.
Когда умерла Лиз, я не смог заставить себя придти на ее похороны, а потом, когда пришел на кладбище не смог найти ее могилу. Зато на похоронах Сезара я был, залил его могильный камень дешевым пойлом.
-Мне нужен Сеза;р Айве;н,- после недолгого раздумья, я нехотя произнес имя этого засранца. Как только я узнаю у него фамилию Лиз, он снова уснет и уже никто его не разбудит. Никогда.
-Отличный выбор, мистер Ницц!- весело одобрил Робот.- Позвольте вас отвезти!- с этими словами, у него из шеи в стороны выдвинулись ручки, как у самоката. Затем я заметил, что у него и на ногах внизу так же выдвинулись две подставочки. Я с недоверием, поставил сначала одну ногу, на подставку, затем другую, при этом всего одной рукой держась за ручку.- Вы готовы?
-Поехали,- не очень охотно согласился я, и робот плавно тронулся с места. Через несколько секунд он набрал скорость как у мотоцикла, и тогда я уже двумя руками вцепился в робота, боясь упасть и разбиться вдребезги, как хрустальная ваза.
-Почему вы не придушите подушками всех людей, пока они спят?- спросил я внезапно, глядя на бесконечные полигоны дремлющих людей.
-В ответ спрошу, в чем смысл высшего существования, бытия?
Я слегка замешкался, такой вопрос меня обескуражил.
-Человека по отдельности или в целом?- уточнил я, пытаясь что-нибудь придумать. Это был сложный вопрос, ответ на который люди искали веками, а тут я так сразу должен был ответить.
-И в целом и по отдельности.
-Для человека в прожигании своей жизни, для всех людей в медленном уничтожении всего, что находится вокруг,- ответил я неуверенно. Я не знал другого ответа.
-А наш смысл в том, чтобы следить за вами.
Забавно, но вместо прямого ответа, робот дал какой-то косвенный, и я просто не смог сдержать смешка:
-Следить, чтобы мы не вымерли, или чтоб не уничтожили все вокруг?
-Не вымерли по отдельности и не уничтожили в целом,- серьезно заявил механический спутник.- Мы созданы ухаживать за людьми, мистер Ницц, а не убивать их.
Больше робот ничего не сказал на этот счет. Буквально через минуту он сбавил ход, и уже на маленькой скорости подъехал к одной из многочисленных капсул.
-Приехали!- остановившись, торжественно объявил Марко, как будто привез меня на праздник в честь моего дня рождения. Я аккуратно слез с него и подошел к закрытой капсуле. Заглянув внутрь, увидел знакомое лицо Сезара, только с короткими волосами вместо привычных длинных, а затем в искривленном отражении заметил себя. Вид у меня был не плохой - здоровый цвет лица, щеки, скулы, всё как у нормального человека, только стрижка дурацкая, совсем точно такая же, как и у этого мерзавца, что так мирно спал рядом.- Посмотрели на него? Теперь вернемся обратно,- бодро отозвался за моей спиной Марко. Признаться, он начинал меня раздражать.
-Его нужно разбудить,- громко сказал я, и принялся оглядывать капсулу в поисках чего-то, что могло помочь ее открыть.
-Не нужно этого делать!- поспешил меня остановить или предупредить робот, но он не успел.
Я услышал какой-то шорох сбоку, и, вздрогнув, на шаг отскочил назад, а затем, увидел что-то странное на полу за соседней капсулой.
-Проснись! Проснись!- донесся оттуда женский голос, слегка шипящий и кажущийся знакомым. Он прозвучал торопливо, а затем медленнее:- Эн равно Ар...- и снова быстро, сбивчиво:- Проснись! Проснись!
Я замер, в душе слегка напугано напрягся. Кто это?
Внезапно вспомнил, что рядом стоял Марко. Оглянулся на него растеряно.
-Кто это был?
-Это Он,- ответил робот, разводя руками.- У него нет имени, нет названия,- затем он обратился к чему-то за капсулой:- Эй, малыш, выходи, не бойся!
На свет выкатилось что-то непонятное. Какой-то маленький робот, похожий на щенка или котенка. У него было три маленькие ножки, которые периодически крутились на круглой оси, его сферическая голова с зелеными глазами постоянно вращалась в разные стороны, а на маленьком, как цилиндр, теле разными цветами хаотично моргала лампочка. Выглядел крошечный робот диковинно, но мило.
-Энн р...равно Ааррр,- произнес он, тем же женским голосом, но только прерывисто, с помехами и с большим шипением, как будто у него был динамик от старого телевизора или радио, и говорил он в этот раз с трудом.
-Проснись! Проснись!- снова спешно повторил трехногий роботик, а затем закрутил головой.- Эннн ррравно Аааар... Эф-Пи, Эн-И,(треск), Эф-Ээл... Эээфф-Ай, Эф-Ссси, Эл.
-Что он делает? Для чего он?- мне действительно было интересно, для чего был создан такой нелепый робот.
-Не знаю,- пожал плечами Марко, и тут же поймал на себе мой удивленный взгляд.- Он появился пару месяцев назад. Неизвестно откуда, неизвестно как. Возможно, его создали в производственном цехе, но подобное маловероятно.
-Почему?
-Потому там конвейерное производство,- ответил робот, и тут же неуверенно добавил,- Так должно быть.
-Что значит так должно быть?- не понял я.
-За создание новых Р.О.П. отвечает автоматизированный конвейер, в нем свой ИИ на подобии моего. Мы не имеем связи с ним, он в отдельном цеху, где полный вакуум. Там нет кислорода, потому что он окислитель, и негативно влияет на механизмы. Новых роботов конвейер присылает через специальный шлюз. Я там не был. Никто из новосозданных не был там после активации.
-А может просто спросить у этого мелкого робота, откуда он взялся? Он говорящий же,- предложил я.- И вообще, что он повторяет?
Как бы в подтверждение моих слов маленький чудо-робот одновременно и подбежал, и подкатился ко мне:
-Проснись! Проснись!- в этот раз его женский голос был более чистым, но все еще шипящим, отдаленно напоминающим запись с виниловой пластинки.- Эн равно Ар, Эф Пи, Эн И, Эф Эл, Эф Ай, Эф Си, Эл! Проснись!
-Что это значит?- я посмотрел на Марко, но он вновь пожал плечами:
-Я не знаю.
-Это уравнение Дрейка,- услышал я сзади знакомый голос. По спине пробежали мурашки. Даже как-то стало страшно поворачиваться, так я взволновался. Не было сомнений, кого я увижу, обернувшись, но почему-то все равно сердце замерло в груди.
Это была Дина. Вид у нее был как всегда, только заспанный. И она, видимо, нашла свою резиночку для волос, потому что на голове у нее вновь было два хвостика. Эта странная особа чесала репу, и смотрела на меня своими сонными глазами, цвета свежей травы.
-Это снова вы, юная мисс.
-Привет, Марко,- она вяло помахала роботу рукой.
-Что ты тут делаешь?- спросил я и удивленно, и в тоже время радостно. Да, я рад был ее видеть.
-Не помню,- зевнув, устало ответила девушка. Она продолжала чесать голову.- А ты чего не спишь?
-Ты знала, что я сплю?- во мне мгновенно вспыхнуло возмущение.
-Нет,- она еле-еле пожала плечам.- Все спят.
-И ты мне не сказала?- я был ну очень возмущен.
-Ты не спрашивал,- пробурчала девушка. От ее слов меня прям злость взяла, и какая-то обида. Если она знала обо всем этом, то зачем ей все эти спектакли с пустыми угрозами? Или она была заодно с Сезаром? От одной этой мысли вся радость встречи с ней куда-то исчезла.
-Если ты все знала, то зачем я нужен был Сезару? Зачем ему будить меня, если не спишь ты?- как мне хотелось схватить ее и встряхнуть как старый мешок из-под картошки, чтобы из нее, как из кошелька посыпались звонкие ответы. Кажется, единственный, кто хоть как-то мало-мальски отвечает на вопросы это Марко. Почему никто не хочет брать с него пример?
-А ты разве с ним знаком?- удивилась Дина так искренне, что я слегка опешил. Впрочем, ее удивление редко было наигранным. Мою секундную растерянность тут же сменила старая злость, а затем досада. Глядя на эту девушку, я понимал, что от кого, от кого, а вот от нее точно не стоило ждать вразумительных ответов.
-К черту!- махнул я рукой. Едва я проснулся, а уже чувствую себя уставшим, и все из-за этой нескончаемой мороки. Когда это уже все закончится?
Я подошел к капсуле, и, не отрывая глаз от спящего в ней мерзавца, обратился к роботу серьезным, не терпящим пререканий тоном:
-Его нужно разбудить.
Игры кончались.
-Этого не следует делать, мистер...- начал робот, но я его раздраженно оборвал.
-Заткнись! Я сам его разбужу,- но, оглядев камеру, я так и не понял, как она работает. Тогда вмешалась Дина:
-Там сбоку есть кнопка, фиолетовая.
Я недоверчиво посмотрел на девушку. Почему с таким милым видом, и, не смотря на ее помощь, она так ужасно меня бесила? Не знаю, что заставило меня послушать ее, но я нажал эту глупую большую кнопку на панели сбоку капсулы, хотя мне что-то подсказывало, что нужно тыкать кнопки на верхней приборной доске над изголовьем. Стекло отъехало в стенки, открыв капсулу сна. Теперь между мной и Сезаром ничего не было, и пока он еще не проснулся, я мог придушить его. Я хотел придушить его. И я с удовольствием удавил бы этого сукиного сына пока он спит, но без него я не получу ответы. Потом да. Я убью его. Богом клянусь, убью его.
"Пора просыпаться, зайка. Время пожинать плоды." - с этими словами в собственной голове я протянул руку к спящему парню, чтобы разбудить его, а не сомкнуть свои пальцы на его мерзкой шее.
-Подождите минутку!- обеспокоено повысил тон робот, он подъехал ко мне, но ничего не успел сделать.
-Неет!- вскрикнула Дина, и я резко на автомате одернул руку, а затем слегка напугано и удивленно посмотрел на нее.- Они бьются током!
- Они или они?- уточнил я, указав сначала на Сезара, затем на робота.
Девушка не успела ответить, едва она открыла рот, как заговорил Марко:
-Капсулы поддерживают мышцы спящих людей в тонусе с помощью электрических импульсов.
-Может, тогда мне его палкой огреть?- недовольно буркнул я.
-Почему ты такой злой?- раздосадовано повесила нос Дина. Я ей ничего не ответил, лишь только демонстративно закрыл рукой лицо. Сейчас мне хотел стукнуть ее какой-нибудь дрыной сильнее, чем Сезара. Последний, кстати, зашевелился и приоткрыл глаза, и, глядя на это просыпающееся чудище, я тут же позабыл о зеленоглазой девушке с причудами.
Едва Сезар очнулся, я одарил его улыбкой, но ничего не сказал. В ожидании пока он придет в себя и займет сидячее положение, я украдкой бросал недовольно поглядывал на Дину. Она не понимала причин моих странных взглядов на нее, а все было просто - причин попросту не было. В моей голове вырисовывались картины одна краше другой: вот Сезар горит на костре, вон он в чане с кипящей ртутью, а вот ему отрубают пальчики и делают из них неплохой шницель. Хотя есть человеческое мясо это как-то дико. Даже убивать людей менее дичее, в сравнение с этим.
Когда Сезар сел и принял вид сознательного молодого человека, едва он успел открыть рот и сказать: "привет", как я звонко зарядил ему в морду, да так, что он чуть не вывалился из капсулы сна, а Дина испуганно вскрикнула.
-Немедленно перестаньте, мистер Ницц! Иначе придется вас усыпить,- тут же сердито предупредил меня робот.
-Все в порядке, номер Пять,- заверил его Сезар, поглаживая ушибленную часть лица.- Видишь ли, Санни, наш мистер Бальбоа имеет обоснованные обиды на меня, но ничего страшного.- Затем Сезар обратился ко мне,- Не поможешь мне отсюдова вылезти?
-Нет,- сухо ответил я, демонстративно скрестив руки на груди.
-Я помогу!- с энтузиазмом отозвалась рыжеволосая девушка. Сезар удивленно на нее обернулся, было приятно и неожиданно увидеть, что что-то могло быть не так, как он себе представлял, а улицезреть здесь эту особу он явно не ожидал.
-Дина? Здравствуй,- улыбнулся он ей тепло.- Прости, я тебя не заметил. Все хорошо, я сам справлюсь,- он поспешил отказаться от помощи, едва Дина направилась к нему, но девушка его слушать не стала. Я отвернулся, чтобы не видеть этой сцены. Этим Дина крайне меня разочаровала. Вот уж не думал, что она может вести двойную игру.
Едва Сезар вылез из капсулы, я, даже не оглядываясь на него, сухо и твердо, с как можно более холодным тоном, бросил ему через плечо:
-А теперь рассказывай. Всё.
-Может, сначала разбудим Элизабет?- предложил Сезар, в его голосе не было ничего такого, он просто предложил, но меня почему-то очень сильно взбесило, что он посмел назвать ее по имени. Особенно, после того как безщадно перерезал ей горло. Эта мысль погрузила мое тело в огонь, каждая моя мышца напряглась от злости, и я едва удержался, чтобы не обернуться и не ударить его снова, многократно.- Ты ведь за этим здесь, ради нее,- эти слова прозвучали так искренне, как будто ему действительно было до этого дело.
-Хорошо,- согласился я охотно.- А затем ты мне все расскажешь, иначе уснешь ты уже не в капсуле... И навечно
-Как скажешь, Линк! А теперь пойдем разбудим Зельду, она должна знать, что Гэнон вовсе не злодей,- патетически объявил Сезар.- Мистер Робо;то, проводите нас, пожалуйста, к мисс Элизабет МакГафф.
-Слушаюсь,- покорно отозвался Марко.
-Домо оригато;!- весело поклонился Сезар. Как же напыщен он был в своих стремлениях, как показателен был его вид; он играл свои спетакли, и ему это нравилось, даже если вокруг был только один зритель - он сам.
Робот повел нас через просторы капсул куда-то вперед. Мы шли среди спящих людей, словно через кладбище. По спине пробежали мурашки. Люди действительно были похожи на мертвецов - лежат в своих высокотехнологичных гробах, не в силах выбраться из него и сбежать из плена сновидений. Неужели Сезар действительно заставил меня проснуться, чтобы разбудить их всех? Но какой ценой? Сведя меня с ума? Опустив в пучину нескончаемого сумасшествия? Заставив вступить в конгломерат безумия? Превратив мою жизнь в ад... мою мнимую жизнь. Если подумать, что стоит мое благополучие, когда речь идет о миллионах людей? Разве мои страдания, боль одного человека, может быть важнее, чем все спящие люди? Неужели я такой эгоист? Что сказала бы Элизабет, узнав, что я поджал хвост и променял человечество на собственное бичевание? И что сказал бы ее фантом...
-Ничего, - услышал я позади такой родной голос, которого мне сейчас так не хватало. В воздухе на миг пронесся тонкий запах сладких цветов. Неужели...
Я оглянулся назад, но кроме Сезара и Дины никого не было. Ее не было.
Сейчас я отдал бы что угодно, чтобы на минутку увидеть ее, услышать ее голос.
Сейчас я нуждался в фантоме Элизабет намного больше, чем в самой Элизабет, как ни странно.
-Почему он такой?- обратилась Дина к Сезару, когда я обернулся.
-Его сердце отравлено обидой,- спокойно ответил Сезар. Не смотря на ровный тон, его слова были полны патетики.- Он растерян, потерян, и разбит внутри...
-Ой, да к чему эти разговоры?- не выдержал я, остановившись. Кинув на Сезара презрительный взгляд, я недовольно обратился к Дине.- Как будто ты сама не знаешь! Ты мне все уши прожужжала, что меня убьют, порежут, и вообще "чик-чик-чик"!- изобразил я ее, тыкая невидимым ножом в воздух перед собой.- А теперь ты удивляешься, что со мной не так. Я даже слушать тебя не хочу! Вас обоих.
Девушка растерялась, ничего не понимая, она как обычно округлила до размера блюдца свои зеленые глаза, и едва она собралась что-то сказать, как ее перебил Сезар:
-Неужели, Нео, ты можешь так спокойно смотреть на всех этих людей, зная, что они лишены реальной жизни?- начал он.- Твоя Нэнси в порядке, Сид, она просто спит. И заметь, мы идем будить ее, а потом разбудим других. Что тебе не нравится?
-Что мне нравится?- всполохнул я. Он, правда, не понимает, что со мной? После всего, что он со мной сделал, он еще смеет спрашивать?!
-Не истери,- легко бросил он так, будто всё, что было, для него ничего не значит.
-Не истери?- взорвался я тут же.- Тебе легко говорить - это не тебя били, не в тебя стреляли, не вокруг тебя все себе мозги выносили, это не у тебя на глазах убили любимую. Да, тебе легко говорить, ты же у нас так молодец, все знаешь. Вот скажи мне, Стивен Хокинг, разбудим мы всех, а дальше-то что? Что потом? Сожгем все капсулы и будем водить хоровод вокруг огня? А? Или будем целовать тебя в жопу по очереди в знак благодарности за наше пробуждение?
-Хватит говорить о своей трагедии,- устало ответил Сезар, он потер пальцами глаза.- Мир не сошелся на тебе. Подумай о будущем. О твоем и Элизабет. Представь, что нас ждет снаружи! Множества городов, поросших травой и зарослями. Остатки старых разрушенных империй, покинутая нами цивилизация. Целый огромный мир в наших руках. Мы вольны выбирать, что делать с обрушенными мостами, вольны решать, где будут наши дома. И все это под солнцем, под голубыми облаками, среди шумящих деревьев и бурлящих рек. Робин, послушай своего старого приятеля.
-Ты мне не приятель, Пятница. Ты эгоист, который использует людей.
-Ох, Спартак, перестань! Какой-то там изобретатель подарил тебе мир снов, мир, полный лжи, а я дарю тебе мир, созданный Богом, вселенной, мир, самостоятельно зародившийся в огромном космосе. Не хочешь говорить спасибо - не надо. Только не спускай на меня всех собак. Я не виноват, что из нас двоих, правду люблю только я один.
-Да пошел ты! Слышишь, катись ты к черту!
-Как скажешь!- внезапно, разведя руками в стороны, ответил Сезар. Он молча прошел мимо меня и направился вперед. Дина и Марко поспешили за ним, оставив меня одного.
Глава 50: Катарсис.
Почему я чувствовал себя козлом? Да, Сезар хочет разбудить всех, но почему страдать должен я?
-Неужели ты думаешь, что кому-то есть дело до тебя и твоих проблем?- провожая взглядом всю ненавистную троицу, вновь услышал я сзади ее голос. Боясь опять ее не увидеть, я оглянулся.
Она стояла всего в метре от меня. В обычном длинном сером платье легкого покроя. Ее длинные волосы были собраны в косу, перекинутую через плечо. Я едва не набросился на нее с объятиями.
-Нет,- ответил я ей.- Никому нет дела до того ада, что творится у меня внутри.
-Мне не все равно,- покачала головой Лиз... вернее ее фантом.
-Это так плохо?
-Что именно?- не понял я. Я не мог оторвать от нее глаз, как будто не видел ее целую вечность.
-Что я - всего лишь фантом.
-Неееет!- поспешил я ее заверить, на секунду даже мне почудилось, что я ринулся к ней, но на самом деле оцепенел и не мог пошевелиться, даже, как мне показалось, перестал дышать. Как она могла подумать, что я не рад ее видеть?
-Я и не думала,- улыбнулась она. Мое сердце готово было выпрыгнуть из груди и взорваться прямо у меня на глазах.- А как ты мог подумать, что мне нет дела до тебя? Неужели я никто?
-Нееет! - снова чуть не вскрикнул я, испугавшись, что она может подумать, будто не нужна мне. На секунду я пришел в ужас, подумав, что, может, она заставит меня выбирать между ней и Элизабет.
-Но это же глупо,- сказала она так мягко, будто я был ее запутавшимся сынишкой. Я вновь испугался, вдруг она меня так и любит? Как маленького сына или щенка.- Ну, что ты...
-Скажи мне...- начал я и запнулся. Я не мог сказать этого вслух. Даже подумать было страшно. Я так хотел услышать от нее заветные три слова, что просто боялся представить, что такое возможно. Затем я неожиданно полетел на пол.
В глазах резко потемнело, накрыв сознание черной пеленой. Тошнота подкралась к горлу резким приступом, похожим на спазм.
Где-то там я оказался во тьме. Погруженный в непроглядный мрак, я словно ушел с головой в черные воды. Тонул, медленно уходя ко дну.
Единственное, что я чувствовал это ее руки в своих волосах. Ее пальцы так нежно утопали в копне моих волос, не спеша перебирая пряди. Касаясь моей головы, она вызывала приятные мурашки по всему телу, снопы искр, сводящие с ума.
"Я люблю тебя" - повторял я ее голос в своей голове, вновь и вновь. Как же я хотел услышать это вслух. Хотел раньше, хочу сейчас и буду хотеть потом. И пока ее руки были в моих волосах, стоило ей это сказать, как я бы тут же умер. Я люблю тебя... Три заветных слова, которых я так ждал, и за которые я готов был умереть, не раздумывая ни минуты.
Я люблю тебя...
Но почему я ее вижу? Разве я не проснулся?
"Потому что ты мертв" - эхом пронесся ее голос в самых дальних уголках моей головы.
Цепкие руки ухватили меня за плечи.
Неужто, Элизабет такая сильная? Или ее фантом?
Меня понесло верх. Тьма разразилась белым светом. Сначала лампы, потом смутные лица. Обеспокоенное лицо Сезара, напуганное Дины, и такое холодное робота Марко.
Кто-то из них хлестал меня по лицу.
-Эй, очнись, пожалуйста!- это был голос Дины. Только она могла так сказать.
Голова ужасно трещала, как будто на нее с большой высоты упал арбуз.
-Я в порядке,- каким-то образом пробубнил я. Меня поставили на ноги и заботливо придерживали за плечо, чтобы я не упал вновь, потому что меня жутко шатало.
-Что со мной?- обратился я к роботу, вялыми движениями протирая глаза.
-Ничего страшного, такое иногда случается,- ответил тот, затем поспешно добавил,- Не беспокойтесь, подобные приступы скоро пройдут. Идемте.
Я не стал возражать и просто двинулся вперед.
Мы отправились дальше, только в этот раз я шел не позади, а между Сезаром и Диной; последняя, к слову, шла впереди постоянно на меня оглядывалась. После очередного раза, когда ее глаза непонимающим взглядом проскользили по моему лицу, я не выдержал и спустил на нее порцию собак:
-Чего ты все время так на меня смотришь? Что тебе не нравится?
-Эй, учитель, оставь ее в покое,- наконец, вступился за девушку Сезар. Я ждал этого.- Ты ее не знаешь.
-Я никого здесь не знаю!- огрызнулся я в ответ.- Но чувствую, здесь одни предатели и лжецы.
-Зато не трусы,- лукаво улыбнулся Сезар. Ярость охватила меня черным пламенем.
Гнев застил мне глаза и затуманил разум, как дурман. Чувство контроля покинуло меня, отдав на растерзанье ненависти. Я ринулся к парню, подскочил с пеной изо рта и едва замахнулся, как внезапно замер, осознав, что мое тело не умеет драться. Я все помнил, как бить, как сжимать кулак, но тело нет. Осознание этого выбило меня из хрупкого равновесия. Это был не ужас, а что-то похожее на внутреннее отрицание. С дрожащей поднятой рукой я отошел назад, наблюдая за удивленным лицом Сезара. От злости не осталось и следа.
Кто я?
Я помнил разные жизни. Там во снах, кем я только не был, но, а здесь? Как и многие другие, я был никем. Как и миллионы других, я буду тем, кто проспал всю свою жизнь. Сотни снов, полные приключений, и одна жизнь, проведенная в удобной коробке.
Я огляделся.
В этот раз я увидел не капсулы, а сотни тысяч спящих людей. Лежащих неподвижно, не видящих солнечного света, под потолком с лампами, а не под чистым лазурным небом. Бесчисленное множество рабов, пленников иллюзий. А ведь они могли быть свободными, босыми гулять по зеленой траве и дышать свежим воздух, а еще, они могли слушать молчаливые мелодии дикой природы.
Сезар был прав. Нельзя оставлять людей вот так - беспомощно лежащими в будущих гробах. Мы должны их разбудить, мы должны вернуть их в мир! Кто-то один должен был пройти через те безумия, чтобы остановить другое, потому что это все безумие! Это неправильно.
-С тобой все в порядке?- обеспокоено спросил Сезар, он все еще был на стороже, это неудивительно, ведь я до сих пор стоял с поднятым кулаком. Я оглянулся на Дину. Видела ли она другой мир? Где люди не спят сутками напролет.
-Что?- спросила она осторожно, в ней не было обиды или злости. Она переживала, что я опять начну на нее кричать и ругаться. Только сейчас я понял, что она чиста и невинна. Может быть, она ангел? Это так странно, смотреть на человека и думать, что это ангел.
-Прости,- обратился я к ней после долгой паузы, затем повернулся к Сезару.- И ты прости. За то, что не понимал. Вы оба простите меня.
Мои слова вызвали на лицах новую порцию удивления, и только робот терпеливо ждал нас, никак не комментируя происходящее.
-Пойдемте, мы должны разбудить Элизабет,- решительно заявил я, направившись вперед.- А затем и всех остальных.
Часть третья:
Электронные Крысы.
Electronic Ratz.
Глава 51: Элизабет.
Остаток пути, который был не таким уж и большим, мы прошли молча. Я знал причину того, почему мои спутники не заводили разговоров - они гадали, что же со мной случилось. А случилось вот что - я понял, что со мной не произошло ничего такого, ведь Элизабет жива.
"А ты нет" - пронеслось шепотом эхо в моей голове. Это было правдой, как человек я был мертв, как личность, как духовный идеал я прекратил свое существование уже очень давно.
"Но дело ведь не в этом" - так бы сказал фантом Элизабет. Я ужасно скучал и не мог перестать думать о ней, постоянно прокручивая в голове все хорошие воспоминания с ней. Хотя, наверное, трудно назвать это воспоминаниями, ведь это всего лишь был сон. Я погнался за девушкой из своих сновидений, и вот к чему меня это привело.
- Пришли,- торжественно объявил Марко. Едва он остановился у капсулы, как у меня внутри все пришло в ужас. Всё нутро, все органы во мне пронзительно завизжали.
Неужели...
Наконец-то...
Сейчас я вновь увижу Элизабет...
Внезапно понял, что неимоверно трудно заставить себя подойти ближе и заглянуть в капсулу. Было страшно увидеть ее там живой, и еще более страшно не увидеть. Наверное, я все-таки трус, раз боюсь встретиться с ней настоящей. Боялся не оправдать ее желаний или надежд, и что она не оправдает мои. Глубоко в душе, я надеялся, что Элизабет будет такой же как и ее фантом - с той же бесконечной лаской.
Я сделал шаг вперед, затем еще, но менее уверенно. Мама Бэмби всегда говорила: "будь осторожен на лугу...".
Что-то внутри меня подсказывало мне, что нужно бежать прочь, но вместо этого я подошел еще ближе, и увидел за стеклом спящую Лиз. На ней была такая же белая пижама, как и у всех, а волосы острижены под короткое каре, как у многих других девушек. Сердце забилось чаще, так часто, как никогда. Вот она - Элизабет! Живая и невредимая!
-Сам разбудишь ее или это сделать мне?- спросил вдруг Сезар. Это было неожиданное предложение, я слегка опешил, но затем одобрительно кивнул:
-Лучше ты,- слабым голосом ответил я.
-Хорошо, Бэтс,- улыбнулся Сезар и подошел к капсуле сна с моей возлюбленной. Я хотел бы сказать ему "спасибо", ибо я и, правда, был ему благодарен, но почему-то не мог. Язык прилип к небу примерно так же, как тело вросло в пол - я не мог заставить себя сделать шаг вперед.
Сезар открыл капсулу, аккуратно снял с головы Элизабет подобие шлема и отцепил от нее все присоски, иголки и провода, а затем отошел назад и, ожидая моего одобрения, посмотрел на меня. Я вновь кивнул, но уже молча. Открыть рот у меня не было сил.
Я замер в ожидании, всё во мне тоже словно бы замерло.
Как будто я наблюдал за рождением новой жизни, за пробуждением самого прекрасного, что может быть на земле. Секунды тянулись вечность, а не дышать вечность я не мог.
И вот спустя чуть меньше минуты я меня бросило в жар - она открыла глаза! Элизабет проснулась! Но я все еще, глядя на нее, не мог заставить себя пошевелиться.
Что я ей скажу? Что скажет она? Будет ли меня винить?
Первым делом она провела рукой по шее, затем с небольшим удивлением попыталась сесть. Тогда я даже не заметил, как тут же оказался рядом с ней, помогая устроиться вертикально. Мгновенье и она непонимающе смотрит на меня, а мое сердце будто пытается выскочить из груди и броситься на нее с объятиями.
Она молчит. Ее голубые глаза так полны удивления, что я испугался, а вдруг она не помнит меня? Но спустя секунду, на ее лице появилась мягкая, немного снисходительная улыбка. Будто старый пес выучил новый трюк для хозяйки, пока ее не было дома.
Я боюсь открыть рот и ляпнуть что-то не то, или что мои слова могут прозвучать совсем не так, как хотелось бы.
Я боюсь, что с ней кто-то другой заговорит, в то время пока я стою и смотрю на нее в ужасе.
Я боюсь умереть на этом месте, так ничего ей и не сказав, сгореть дотла, оставив после себя лишь горстку пепла на полу, через которую она потом так спокойно перешагнет.
"Ты не прав"- услышал я в голове ее голос, но ее губы все еще были в улыбке, и она ничего не говорила. Фантом?
Если я не прав?
И тогда не знаю почему, но я просто сделал шаг к ней и поцеловал ее. Спустя столько времени, столько беготни, болтовни и множества взглядов. Наконец, ее мягкие губы коснулись моих. Такое теплое, нежное и приятное чувство. Я не сразу понял, что сделал, а когда понял как-то в очередном ужасе медленно отстранился от нее.
Открыв глаза, она прищурилась и посмотрела на меня строго и вопросительно, ожидая объяснений за этот импульсивный с моей стороны поступок.
-Всегда мечтал это сделать,- брякнул я, не подумав. Я так не хотел сказать что-то глупое, что все-таки именно это и сделал. Ее брови возмущенно взметнулись вверх, она поднесла свою руку к моему лицу, а затем с размахом залепила мне звонкую пощечину.
Я опешил, не до конца поверив в только что случившееся. В голове было пусто, словно ладонь, оказавшись на моей щеке, выбила из меня все мысли.
-Прости,- улыбнулась она, наконец, слегка смущенно и виновато. Ее лицо покрылось румяном.- Всегда хотела так сделать. Но лучше больше этого не повторять.
Щека горела от пощечины, губы от поцелуя, а уши от стыда. И я не знаю, за что больше всего было стыдно - за то, что поцеловал ее или за то, что она дала мне за это пощечину. Элизабет, заметила моё уныние.
-Как вам это не относится, Мистер Ницц,- хихикнула она, все еще слегка смущаясь.- Однако, если вы еще раз оставите меня возле какой-либо золотой двери, я ударю вас снова. И вообще, я же говорила тебе не вешать нос раньше времени.
Я облегченно выдохнул, с плеч просто гора свалилась по камешкам. Лиз узнала меня, это было самым главным. И пока я вновь думал, что ей сказать, рядом со мной очутилась Дина. Она набросилась на Лиз с объятиями:
-Ты проснулась!- в ее голосе, полного восторга, слышалось еще и ее привычное удивление.
Это было так странно - видеть как Лиз и Дина обнимаются, как будто после долгой разлуки они вновь встретились. И, правда, а когда они виделись в последний раз? Дина так рада встречи, совсем, как маленький ребенок, а Лиз выглядит снисходительной, точно старшая сестра. И вот они уже разговаривают, а я их не слушаю. В голову полезли тараканы, здоровенные, как мадагаскарские. Только сейчас до меня дошло, что больше мы с Лиз никогда не останемся одни, а часы уединения будут редкостью. Теперь всегда рядом кто-то будет. Мне придется постоянно с кем-то ее делить - во взгляде, в разговоре, в обычной прогулке или в восстановлении цивилизации.
-Ты в порядке?- услышал я голос Лиз. Она все еще обнимала Дину, но не так крепко, и не смотря на то, что на ее лице была улыбка, в ее горящих радостью глазах виднелась обеспокоенность.
-Не обращай внимания,- усмехнулся за моей спиной Сезар.- Весь день что-то не так с Кевином.
-Почему?- не успокоилась девушка, взгляд ее голубых глаз стал серьезным. Меня это растрогало. Мысль о том, что ей не все равно, шаровой молнией согрела меня изнутри, пронеслась стремглав по всему телу.
-Наверное, еще не привык,- отмахнулся я, мне не очень-то хотелось ее беспокоить. Отчасти это было так - мне было дико, непривычно, я чувствовал себя не в своей тарелке. Постоянно было чувство, что что-то не так, как будто что-то уже случилось или вот-вот должно случиться.
-Не привык к чему?- не поняла Лиз, а затем подозрительно оглянулась в округ.- Что это... за место?
Глава 52: Мир Кинн.
Сезар и Марко вкратце рассказали Элизабет то, что не так давно услышал я. Она слушала внимательно, не перебивая, лишь изредка что-то уточняя, и когда общая информация подошла к концу, ее брови недоверчиво нахмурились:
-То есть, если проснуться, то можно преспокойно здесь разгуливать?- обратилась она к роботу, со скептичным видом держа руки скрещенными на груди.
-Не совсем,- мотнул головой Марко.- Вы должны лечь в камеру, до того, как начнется новая первая фаза.
-А если мы не хотим?- спросил Сезар с легкой насмешкой, он, как и Лиз скрестил руки на груди, я невольно, не заметив для себя, тоже принял подобную позу.
-Тогда придется вас усыпить силой и вернуть в капсулы,- спокойно ответил робот.
-И сколько у нас осталось времени?- поинтересовалась Лиз.
-Час и двадцать три минуты.
-Хорошо, но у меня еще вопрос,- задумчиво глядя в пол, протянула девушка, затем после небольшой паузы добавила,- Почему я помню... две жизни?- она непонимающе посмотрела сначала на меня, затем на Марко.
-Все просто,- ответил тот преспокойно.- Пока действует первая фаза вы помните все, что произошло на протяжении одной второй фазы, то есть все три третьи фазы.
-Погодите,- Элизабет сосредоточенно потерла глаза, и, затем, не убирая пальцев с век, уточнила,- Вы про те три третьи фазы, которые действуют на протяжении одной из трех второй фазы.
-А разве это не одно и тоже?- не понял я.
-Нет,- начал робот,- Мисс МакГафф...
-Элизабет,- поправила девушка.
-Мисс Элизабет имела в виду вторую фазу, которая одна из трех.
-Проще говоря,- Лиз посмотрела на меня немного устало,- Если пронумеровать все третьи фазы (назовем их тройками) за один цикл или одну первую фазу, то их будет девять, так? Первые три тройки выходят на первую вторую фазу (двойку), то следующие три тройки, это четвертая, пятая и шестая, выходят на вторую двойку, а последние три тройки на третью двойку, вторую фазу. Судя по всему, ты проснулся, на второй двойке.
-Так и есть,- подтвердил робот.
-А что будет, если сейчас вернуться обратно?- взгляд Элизабет был подобен лазерному искрящему лучу.
-Ничего особенного, вы продолжите свой сон. Пока вы здесь, на фазовых просторах вас заменяет "пустышка", ваша статическая копия, которая старается действовать как вы, в той или иной степени. Когда вы ляжете спать в капсулу, вас вернет на тот промежуток, на котором вы и должны быть, ваше сознание соединиться с пустышкой, вы получите ее знания, и произойдет то, что вы называете эффект дежавю.
-Пока что вопросов больше нет,- Элизабет приняла задумчивый вид, наверное, кумекая над новым вопросом.
-Ура!- радостно подпрыгнула на месте Дина.- Эти вопросы такие скучные!
-Полностью согласен!- поддержал ее Сезар. Ему определенно что-то нравилось в ней. Трудно сказать, она ли сама или ее причуды. Что касается его самого, то он перестал казаться мне таким пафосным и наигранным, как раньше. Он все так же в какой-то степени олицетворял мою противоположность - уверенный, целеустремленный, бодрый и главное - не теряющий оптимизма.- Знаете, птички вы мои синички, после нашего крестового похода я хотел бы еще с вами немного потусоваться. Мы могли бы стать соседями!
-В целом мире мне нет слаще места, чем то, что подальше от тебя,- вяло проворчал я.- Но придется довольствоваться руинами и пустыми городами.
-Это не учитывая того, что иметь соседа, который однажды во сне перерезал тебе глотку - ужасно весело!- с легкой издевкой усмехнулась Лиз.
Глава 53: Да.
-Я не понимаю, к чему все эти драмы, истерики и скандалы? Мы вольны сами выбирать, куда нам отправится, будь то Лондон, Париж или Шри-Ланка,- Сезар взмахнул руками, как обычно придавая своим речам как можно больше патетики.- Вот вы, двое,- обратился он непосредственно к нам с Элизабет,- Вы проделали долгий путь, чтобы воссоединиться в реальном мире, но что вы намерены делать дальше?
-Я не знаю,- честно признался я, пожав плечами. Так далеко я не думал, я вообще мало о чем думал помимо Элизабет.
После моего признания Сезар обогнал нас, и встал перед нами с важным видом. Мне это сразу не понравилось. Я знал, что он что-то задумал, а пока еще ни одна из его задумок не пришлась мне по душе.
-Знаете, я думаю, что пора бы узаконить ваши отношения!- улыбнулся он довольно.
-Отношения?- смутился я.
-Узаконить?- удивилась Лиз.
-Ура! Свадьба!- радостно закричала за моей спиной Дина, а у меня чуть от ее возгласа челюсть не отвалилась.
-Ты же не священник,- скептично усмехнулась Лиз, скрестив руки на груди. Всем своим видом она дала ясно понять, что эта идея - полная фиктивная глупость, однако Сезара это не смутило. Он развернулся к роботу боком:
-Скажите, маркиз Де Ноль, могу ли я стать в этом мире священником?
-Если не принимать множество различных факторов, таких как, например, отсутствие Бога, то да, конечно, можете,- безучастно ответил робот.
-В таком случае, давайте же начнем нашу церемонию!- торжественно объявил Сезар.
-А кольца у вас имеются, ваше преподобие?- с улыбкой фыркнула Элизабет. Ее превосходство было неоспоримо. В этот момент я задумался, почему она так хладно отнеслась к этой затее. Абсурдность и глупость идеи я отрицать не собирался, но может для Лиз не это было проблемой? Что, если она просто не хотела за меня замуж? Даже вот так, в шутку.
-Кольца имеются, пусть и не самого лучшего качества,- победоносно выдал Сезар, а затем достал откуда-то из-за спины два колечка сделанных из толстой проволоки. Я дар речи потерял. Когда он успел? Откуда? Как?
-Твоя взяла,- сдалась Лиз, махнув рукой,- Венчай.
Разинув рот, я перевел свой удивленный взгляд с парня на девушку. Неужели она серьезно согласна?
-И так,- начал Сезар, затем обратился сначала к Дине, затем к роботу,- Подружка невесты, шафер, займите свои места. Согласен ли ты, Виктор Ницц, взять в жены Элизабет МакГафф, быть с ней в радости и горе, пока смерть не разлучит вас?
-Согласен,- ответил я смущенно, и утайкой бросил взгляд на Лиз, она, заметив его, ободряюще улыбнулась.
-Элизабет МакГафф, согласна ли ты взять в мужья Виктора Ницца, быть с ним в радости и в горе, пока смерть не разлучит вас?- продолжил Сезар, а я с замираньем сердца уставился на девушку.
-Да,- кивнула она в ответ,- Согласна.
-Можете поцеловать невесту!
Я растерялся от радости и волнения, я не был готов ко всей этой фигне. Мне было неловко. Наверное, поэтому я не мог поднять глаз на Элизабет, стараясь смотреть куда угодно, но только не на нее.
-Я не буду бить тебя по лицу,- улыбнулась она, когда я все же рискнул на нее посмотреть.- Целуй уже.
И я поцеловал.
Еще один великолепный поцелуй в моей жизни. С чем это было сравнимо? Ни с чем, потому что это было волшебно. Ничто не могло сравниться с ее губами, с той нежностью и лаской, с которой она целовала меня. И тут я вспомнил тот момент возле золотой двери.
Невольно я отступил от Элизабет на шаг назад.
-Что-то не так?- удивилась она, и, взглянув меня, на ее лице появилось беспокойство.
Тогда, когда я ее оставил ждать меня у двери из золота, перед тем как уйти, я попросил сказать ее, что она меня любит. Я отчетливо помнил ее холодный взгляд, спокойный голос, и то, как она это сказала. Внутри все сжалось в комок, стало так тоскливо и погано на душе, что захотелось забиться в темный угол и заплакать, а потом убежать восвояси, делая вид, что я другой человек, а тот, кем я был раньше - уже мертв.
Элизабет смотрела на меня, а я продолжал пялиться ей за плечо, стараясь не растаять как снег, не развалиться на гору соплей, превратившись во что-то жалкое.
-Ты любишь меня?- спросил я, все еще избегая ее глаз. Мне было все равно, что здесь есть еще кто-то рядом, и что на нас смотрят.
-Ты опять об этом?- раздосадовано вздохнула Элизабет. Ей на других было плевать.
Я ничего ей не ответил. Мне хотелось напиться в хлам, завалившись в одну из гримерок старого театра, где я провел бесчисленное множество ночей. Одно лишь желание залить голову бухлом, чтобы ничего из этого не помнить. Не вспоминать эти кошмары наяву, и в слезах, застилающих глаза, не видеть снов. Может, так и сделать?
-Глупенький,- улыбнулась Лиз.- Стала бы я выходить за тебя, если бы не любила?- затем ее руки обвили мою шею, и на языке я почувствовал вкус ее губ...
Я не помню этого, как будто только что случившегося вовсе и не было. А что было-то?
Я стоял возле одной единственной капсулы, вокруг никого и ничего. В ореоле тусклого желтого света, среди тьмы и пустоты только я и капсула, в которой никого нет. Для кого она?
-Она для тебя,- услышал я в стороне женский голос. Не было сомнений чей он.
Возле самого края желтого пяточка света, почти касаясь спиной непроглядного мрака, стояла Элизабет, или ее Фантом.
-А ты нас все еще не различаешь?- прищурившись как кошка, спросила она.
-Различаю,- смущенно улыбаясь, ответил я. Это был фантом Элизабет. Я так скучал.
-Почему ты согласилась?- крикнул я, вдруг осознав, что она стоит слишком далеко от меня. Действительно, почему она согласилась на эту глупую игру? Почему согласилась выйти за меня? Этот вопрос возник в моей голове, едва она сказала "да".
-Это не я, а она,- так же в ответ прокричала девушка.
-Тогда чего мы здесь делаем?
Я собрался пойти к ней.
-Ждём!- ответила она и шагнула назад, в темноту, исчезнув там, за завесой мрака.
Я хотел было поднять руку, крикнуть ей, чтобы подождала меня, но моя опущенная вниз рука на что-то наткнулась. Когда я посмотрел на нее то, понял, что она упирается в пол, на котором я лежу.
Вновь надо мной всё те же обеспокоенные лица, но на этот раз к ним прибавилось красивое лицо Элизабет.
-Что с тобой?- взволновано спросила она, когда я ненадолго задержал на ней свой взгляд.- Ты в порядке?
-Да,- я вяло улыбнулся, потому что все тело опьянело от тяжести, а затем даже пошутил,- Это была сногсшибательная свадьба!
Сезар засмеялся громче всех.
-Верно! Ноги от невесты подкосились,- не переставая смеяться, он помог мне встать.
Атмосфера разрядилась, но я чувствовал, что между мной и Лиз еще осталось напряжение. А ведь когда-то его не было. Что с нами стало? В один момент мы потерялись, и сейчас, когда нашлись, чего-то не хватает.
-Извините, я опять вас напугал,- откуда-то у меня взялось чувство вины.
-Опять?- обеспокоено удивилась Лиз.- Ты и до этого падал в обморок?
-Да,- ответил за меня Сезар.
-Но робот сказал, что это пройдет,- добавила до этого молчавшая Дина, тыча пальчиком в сторону Марко. Элизабет недовольно и грозно посмотрела на него, уперев руки в бока, как будто он нашкодничал и сейчас будет получать нагоняй, да на орехи.
-Что с ним?- серьезным властным тоном спросила она, сверля роботом своим пронзительным взглядом, словно Кларк Кент;.
-Последствие самостоятельного пробуждения, Нити Ариадны.
-Что это такое?
Марко рассказал Элизабет все то, что говорил мне про эти непонятные нити.
-И это нормально, что он периодически на ногах стоять не может?- дослушав объяснения до конца, все еще недовольно поинтересовалась девушка, так же упираясь руками в бока. Такой у нее серьезный вид, а главное из-за меня.
-Вполне нормально,- одобрительно кивнул Робот.- Скоро пройдет.
-А как по мне, так ненормально!- сердито изрекла Лиз.
-Да, ладно, все хорошо,- поспешил я ее успокоить. Мне было чертовски приятно, что она переживает за меня, беспокоиться, но я не хотел, чтобы она понапрасну волновалась.
-Хорошо?- прищурилась Лиз, переключив свой испепеляющий взгляд на меня.- А если ты упадешь в следующий раз и разобьешь голову, что тогда? Тогда тоже все будет хорошо?
Я вдруг внезапно удивился. Я никак не ожидал, что она может настолько обо мне заботиться. И ведь она была права...
-У нас прекрасный больничный отсек, с великолепными бакта-камерами,- не согласился робот.- А во мне есть функции и оборудование для оказания первой медицинской помощи, от диареи до пули в голове.
-До чего дошел прогресс!- крайне скептично изрекла Элизабет.- Ладно, мистер робот, вы уговорили меня, но в ваших интересах, чтобы он,- она указала пальцем на меня,- Больше не падал ни в какие обмороки.
-Этого я не могу гарантировать,- покачал головой Марко.- Но в случае чего я окажу ему все необходимое медицинское обслуживание, и если захотите, пока он будет спать, я превращу его из мужа в жену, ха-ха-ха.
-Я тебя из робота превращу в консервную банку,- с вялой злостью бросил я, показав роботу средний палец.
-Странные у вас шуточки, мистер робот, но будем считать, что мы договорились,- неохотно согласилась с ним Лиз.
-Это хорошо,- довольно вставил Сезар,- Потому что нам пора будить этих лежебок! И так, мой жестяной друг,- обратился он к Марко,- Скажи-ка нам, как мы можем разбудить всех и сразу?
-Я не знаю.
Г лава 54: Степень правоты.
-Что значит, ты не знаешь?- крайне растерянно удивился Сезар.- А кто тогда знает?
-Создатель,- спокойно ответил робот.
-Это всё Бог создал?- не меньше, чем Сезар удивилась Дина, распахнув как окошечки свои изумрудные глаза.- Как здорово!
-Нет. Всё это было создано благодаря господину Захарии Петренко,- уточнил Марко.- Выдающийся человек!
-И где нам найти этого кудесника сновидений?- не теряя энтузиазма и набирая прежний пыл и задор, поинтересовался Сезар.
-Его не нужно искать. Идемте, я вас провожу,- робот указал в безымянную сторону, приглашая нас тем самым последовать за ним, затем в темп человеческим шагам направился в указанное неведомое место, а мы вчетвером засеменили позади, взяв на себя роль ведомых.
Дорога была длинная и монотонная. Кругом один и тот же пейзаж - сплошные капсулы и ничего больше, лишь изредка можно было увидеть одинокого робота, еще реже сразу двух. Вдалеке они безмолвно занимались своими делами.
Спустя немного времени впереди показалась какая-то возвышенность. Именно к ней мы и направлялись. Пока Сезар что-то тихонько рассказывал хихикающий Дине, мы с Элизабет шли в молчании, и она, судя по ее виду, о чем-то усердно думала. Я не хотел ее отвлекать, и пока во мне было обычное любопытство я ее не отвлекал, но когда в мою душу стало закрадываться беспокойство, я все же не удержался и спросил:
-Что-то не так?
Элизабет как будто вздрогнула, затем посмотрела на меня так задумчиво, что мне стало не по себе.
-Как думаешь, мы правильно поступаем, собираясь разбудить всех этих людей?- ее взгляд был такой грустный и тяжелый, видно это и, правда, ее беспокоило, и возможно даже тяготило.
-Я не знаю,- честно признался я. В попытках ее успокоить я взял ее за руку. Она опустила взгляд на наши руки, на свою ладонь в моей, затем вновь посмотрела на меня, в этот раз в ее голубых глазах была идеальная голубая грусть.
-Это так странно,- она нахмурилась, невольно пожав плечами и закивав головой.- Я помню, как держала тебя за руку раньше, помню то чувство, но сейчас оно совсем другое. Такое непривычное, как будто это впервые со мной.
-Как бы так оно и есть,- я постарался улыбнуться как можно мягче и теплее.
-Да, но я не об этом,- она ответила мне улыбкой, немного вялой, но зато искренне нежной.- Что будет со всеми этими людьми? Они проснуться и что тогда? Тысячи вопросов, без ответов на которые начнется хаос. Как мы с этим разберемся? Нам нужно будет сделать так много, но мы так мало умеем. Я помню, как любила танцевать, а сейчас, пытаясь выдать пару па, я постоянно путаюсь в ногах. Когда я чешу себя, я невольно делаю это так сильно, что впиваюсь ногтями в кожу. Пару минут назад я задумалась о том, как дышу, и после секунд двадцать не могла ни вздохнуть, ни выдохнуть, потому что не знала как!
-Разве не здорово? Ведь все можно попробовать как в первый раз,- поспешил я ее утешить.
-Нееет!- протянула она в ответ.- Нет, это здорово, но не когда тебе нужно возродить целую цивилизацию и вернуть человечество в открытый мир! Да и потом, так ли это нужно? Люди проживают множество разных жизней, они могут побыть кем угодно!- в ее голосе появился определенный восторг.- Они могут побывать в разных местах, там и тут, и еще во множестве других! И при том не раз.
-Да, только какой в этом смысл, если с началом новой жизни, они забудут о старой, и не вспомнят уже, как когда-то были кем-то?
-А смысл в том, что там,- она указала пальцем на ближайшую капсулу сна,- Они в безопасности, а что их ждет здесь? Спать в пещерах, охотиться с копьем на оленя, разжигать костры палками, как обезьяны?
-Смею заметить...- вдруг начал Марко.
-Заткнись,- оборвал я его, зная, что он хотел сказать, мол, обезьяны не разжигали костров. Даже Маугли не умел делать огонь.- Эта фигура речи.
-Прошу прощения,- покорно извинился робот без тени обиды. Ну, право же, Моррис, придумал тоже, решил спасти чернокожих! Где это видано, чтобы роботы обижались, а негры от хозяев побегом на паровозе спасались. Хотя, что-то такое было.
Тем не менее, Элизабет продолжила:
-Кто нам дает право решать за них? Может, они не хотят под открытое небо и им нравится здесь?
-Эй, принцесса Жасмин,- вмешался Сезар.- Никто не собирается силком вывозить отсюда людей на ковре-самолете. Это дело добровольное. Захотят уйти с нами - хорошо, решат остаться - их выбор. У нас вечность уйдет, чтобы этих спящих красавиц передислоцировать с принуждением за порог этого комплекса!
-Да, только ты не слишком добровольно заставил кое-кого проснуться,- усмехнулась Лиз. Я не понял, кого именно она имела в виду.
-Успокойтесь, Миссис Ницц,- на последних словах Сезар сделал особый, приторный, дразнящий акцент, за что девушка прищурилась на него от возмущения так сильно, что аж глаз ее стало не видно. Она плотно сжала губы, стараясь не улыбаться, но все-таки не смогла удержаться, и по ее лицу прошла тень снисходительной улыбки.
Это снисхождение заставило меня задуматься об отношении Элизабет к Сезару. Вроде они неплохо ладили в фазовых снах, но он ее там убил, и теперь не понятно, злиться ли она на него или нет. Спросить об этом я не решался.
Мы зашагали дальше.
Мне очень польстило и приободрило, что Лиз не стала отнекиваться, когда Сезар обратился к ней по моей фамилии. Конечно, наш брак был фикцией, липой, обычной шуткой, но все равно было приятно. Понимаете ли, мелочь, а приятно. И не пугают восемь лет за это.
То странное сооружение, что виднелось вдали, стало приобретать форму. Оно было похоже на круглый форт или футбольный стадион, наверху которого был этаж с большими панорамными окнами, из которых исходило голубоватое свечение.
Я вдруг понял, что уже не держу Лиз за руку. Не помню, когда отпустил ее, но поспешил этот факт исправить - аккуратно на ходу сжал ее ладошку в своей, за что поймал на себе теплый взгляд ее голубых глаз, за которым последовала слегка смущенная улыбка. Руку высвобождать все-таки девушка не стала, это меня порадовало.
Это было странно, и Элизабет была права на этот счет. Я не раз держал ее за руку, да и до знакомства с ней не только ее, но все равно, сейчас мне самому было неловко и непривычно. Я чувствовал ее мягкую кожу, ее твердые ноготки, которые было так дискомфортно гладить средним пальцем, да и указательным тоже, потому что мне сама по себе не нравилась эта гладкая так нехорошо скользящая поверхность. Непривычен был и сам тот факт, что мы держимся за руки, ведь обычно, в мире снов, она брала меня за руку только тогда, когда куда-то вела.
"Ты думаешь, что-то изменилось?"- услышал я в своей голове голос Элизабет, вернее ее фантома, и невольно как-то одернул свою «культяпку» назад. Элизабет, настоящая Элизабет, посмотрела на меня с легким негодованием.
-Прости,- поспешно извинился я, и снова взял ее за руку.
-Ты в порядке?- спросила она обеспокоено, переплетая наши пальчики в замок. От этого у меня по спине пробежали мурашки.
Я не успел ответить, потому что мы остановились у подъемных дверей, и робот торжественно объявил:
-Это центр управления и координации! Здесь находятся основные элементы управления, отсюда осуществляется связь с другими...
-Да-да, Дракон младший,- перебил робота Сезар, подталкивая того к дверям.- У нас не так много времени на экскурсии. Веди нас к начальнику, нам нужен ваш большой китайский Босс.
-Хорошо, прошу следовать за мной,- покорно отозвался робот, и вошел в помещение.
Это было похоже на огромную серверную комнату - повсюду системные блоки, от них чуть ли не во все стороны тянулись провода, создавая подобие паутины, какие-то ящики с панелями, кнопками и тумблерами, в общем, сплошная какофония для глаз. Все это вдобавок гудело, как рой диких пчел, слетевшихся на тело самого сладкого мальчика из бойс-бэнда.
Марко провел нас мимо других роботов, не обращающих на нас внимания, прямиком к лифту. Мы поднялись на самый верхний этаж и оказались в комнате с большими окнами. Теперь было понятно, откуда то свечение - здесь кругом были мониторы, приборные панели, кнопки, переключатели, рычаги, клавиатуры и фотографии разных автомобилей годов так восьмидесятых. Казалось бы, для такого количества аппаратуры нужна целая орава роботов, но вместо прорвы железяк здесь было всего четыре металлические туши, вот и вся ватага.
-Нам сюда,- оповестил Марко, и направился к дверям с фиолетовыми узорами на ней. Она находилась справа, и, судя по всему в той части, где окон не было.
Я шел ведомый Элизабет, потому что мое внимание целиком и полностью было приковано к мониторам. На одних были какие-то надписи, на других статичные картинки капсул - видимо изображение с камер наблюдения.
-Пришли,- объявил Марко.
Глава 55: CLAIMH SOLAIS.
Мы остановились у большой двери с витыми фиолетовыми узорами, она один в один напоминала те золотые двери, через которые я проходил, чтобы оказаться здесь, в смысле в реальном мире. Только узоры были четче, лучше сформированы, а линии более аккуратны.
-Почему вы так на нее странно смотрите?- оторвал меня от разглядывания двери непонимающий голос Дины, в котором чувствовались нотки досады. Мы с Лиз переглянулись, а затем посмотрели на Сезара, а он на нас.
-Мы видели ее уже раньше,- ответила за нас двоих Лиз.
-А я видел только одну,- пожал плечами Сезар.- Второй мне не хватило, что бы самостоятельно покинуть этот суп для мозгов.
-Суп для мозгов?- не поняла Дина, удивленно уставившись почему-то на меня.
-Это он про фазовые сны,- объяснила ей Элизабет.
-Какие сны?- пуще прежнего удивилась зеленоглазая девушка.
-Не бери в голову,- с улыбкой махнула рукой Лиз.
-Идемте уже!- нетерпеливо взвыл Сезар, а затем толкнул красивую дверь вперед.
Не знаю, что я ожидал увидеть, но явно не черный гроб, среди пустующей комнаты, черные стены которой были увешаны геральдикой и множеством картин. Из-за тусклого полу-фиолетового освещения я не сразу заметил в дальнем углу черный диван, кажется кожаный. Хозяин этой комнаты явно любил все черное и фиолетовое, и должно признать, что сочетание было неплохим.
Подойдя ближе к гробу, я понял, что это был вовсе и не гроб, а просто угловатая капсула сна, аккуратно выкрашенная в черный цвет. Довольно необычная опочивальня. Судя по потухшим индикаторам, капсула была выключена, а, судя по телу в этом закрытом "электропанцире", господин Захария Петренко был мертв как минимум год, либо всего пару минут, но тогда до наступления смерти он должен был быть в усмерть сморщенным старикашкой.
-Ой, кажется он окобякался,- с небольшим восторгом воскликнула Дина. Странная она, порой слишком даже.
-Призрак в ракушке,- усмехнулся Сезар.
-Да, Господин Петренко, мертв уже больше года,- подтвердил робот.
-И вы храните его здесь?- удивилась Лиз, наблюдая за тем, как Дина восхищенно облепила капсулу с мертвяком и, прижавшись щекой к стеклу, буквально пускала слюни на него. "Выходи, выходи, выходи" - услышал я ее почти неразборчивое бурчание.
-Да, это была его воля, оставить его тело в капсуле,- спокойно ответил Марко.- Великие люди требуют великих покоев.
-Да, только из покоев это место вот-вот превратиться в склеп,- не без доли скептицизма усмехнулась Лиз.
-Если ты знал, что он мертв, то почему сразу-то не сказал?- внезапно вспылил Сезар.- Наше время уходит, мы и так тут как чертовы Микки Маусы в лабиринте, так еще и ты нас за нос водишь.
-Моя оплошность, прошу прощения,- признался робот. Интересно, чувствовал ли он подобие вины?
-Кто еще знает, как выключить систему?- спросила Элизабет, оттащив Дину от капсулы с ее любимым трупиком.
-Не знаю.
-А кто-нибудь вступал с ним в контакт до его смерти, ну, в последнее время?- поинтересовался я, чувствую себя амебой на фоне других. Мое участие в этой миссии начинало сходить на нет.
-Да, четыре года назад был один мальчик, они с господином Петренко о чем-то говорили. Потом, спустя два года они еще раз общались, но я не знаю, знает ли он как выключить систему,- ответил Марко. Мне на минутку показалось, что у него вдруг стало что-то не так с речевыми функциями.
-Отлично!- оптимистично воскликнул Сезар.- Времени у нас мало, поэтому ближе к делу, где нам найти этого мистического пацана?
-Я отведу вас,- робот сделал жест в сторону двери, и вышел из помещения. Все последовали за ним. Я последний раз глянул на капсулу-гроб, затем вышел следом.
Странно это как-то, умереть и быть похороненным в собственной кровати. Видно этот человек ну очень уж не любил реальный мир.
Часть четвертая:
Высота 937
Глава 56: Нго Хыу...
Мы вновь двинулись в неизвестном направлении, и вновь вокруг одни капсулы. Картина с мертвым Петренко в своем высокотехнологичном гробу немного удручала. Посвятить свою жизнь миру сновидений, чтобы потом, проспав ее большую часть, умереть и погрузиться в вечный черный сон без сновидений. Это почему-то привело меня в ужас, и невольно, ища успокоение, я взял Элизабет за руку.
-Что-то не так?- спросила она, сжимая мою ладонь. Мы сбавили ход, немного отстав от остальных.
-Петренко был доволен своей участью. С одной стороны, возможно, он умер счастливым, а с другой, разве это не ужасно, провести всю жизнь в постели, наблюдая за красивыми картинками собственных иллюзий? Быть при этом рабом собственной системы.
-Если подумать, то какая альтернатива?- пожала плечами Лиз.- Быть рабом обстоятельств? Нужды? Долга?
-Так что же нам делать?- чуть ли не в отчаянье спросил я, остановившись.
-Я задаюсь тем же вопросом,- вздохнув, покачала она головой.- Пойдем.
Мы ускорили шаг, и быстро нагнали ушедшую вперед часть компании.
-Поворковали, голубки?- довольно поинтересовался Сезар, ехидно улыбаясь.
-До того, как я оказалась здесь, ты мне нравился больше,- сухо ответила Лиз.
-Ну, прости,- развел руками парень.- Я скучаю по своим волосам. Мне не терпится всех разбудить, вдобавок время поджимает, а мы так и не выяснили, как вырубить здесь питание. Я немного на взводе.
После этого я задумался, что в этой компании я лишний. Дина, Элизабет и Сезар были знакомы еще до моего появления в городе. Они втроем знали друг друга длительное время, возможно даже дольше, чем я Элизабет. Так же возможно, что если бы Лиз не держала меня за руку, то я, скорее всего, ушел бы восвояси, ведь, по сути, больше я здесь был не нужен. Я сыграл свою роль, теперь доводить спектакль до конца будут другие актеры.
В отличие от Элизабет, Сезар стал мне нравиться как раз таки после пробуждения. Я понял, что в его мотивах не было злого умысла, что никто не умер и почти не пострадал, кроме меня, разумеется. Освободив голову от гнева и злости на него, я увидел, что он был не так уж и плох - заботлив, внимателен, доброжелателен и оптимистичен. Всю дорогу он развлекал Дину и не давал ей вешать нос. Не стоило большого труда заметить, что едва Сезар переключал внимание на что-то другое или на кого-то другого, как зеленоглазая мартышкоподобная девушка тут же вешала нос.
От болтовни Сезара у нее горели глаза задором и радостью, и дело было явно не в романтических чувствах какой-либо из сторон. В разговорах этих двух легко улавливался какой-то непонятный тон. Сначала я думал, что это было покровительственное отношение Сезара к девушке, а потом после одного момента до меня с небольшой жутью дошло, что дело тут другое. Я случайно заметил, как по лицу Дины прошла тень недовольства или сердитости, и тут же Сезар напрягся, в его глазах промелькнул страх. Ни волнение, ни беспокойство, ни досада, а именно страх. Всего на мгновенье. Сезар тут же поспешил исправить положение, и спустя совсем немного времени, девушка вновь смеялась и улыбалась. Тогд-то до меня и дошло, что Сезар боялся ее и относился к ней с осторожностью. Вот только по какой причине? Этого понять я не мог. Так же я все не понимал, можно ли было в каком-то смысле считать, что он пресмыкался перед ней?
Элизабет же Дину не боялась. Она относилась к ней, как к младшей шкодливой сестре. Она была терпелива, заботлива, порой немного строга, но всегда снисходительна и что бы не случилось в ее глазах, смотрящих на Дину, всегда была теплота.
Дина периодически переключалась с Сезара на Элизабет, увлеченно рассказывая ей о всяких небылицах и странных штуках, порой забывая, о чем только что говорила. Иногда она обращалась к Марко, начиная свое обращение со слов "мистер робот"; в основном она спрашивала, далеко ли нам идти, и как долго осталось "топ-топать куда-то туда-а-а". Но за все время нашего пути, туда или обратно, она не обращала на меня внимания, даже не смотрела в мою сторону, будто была эльфом Лихорлесья, а я гномом из-под горы. Девушка только в разговорах время от времени с нескрываемым любопытством в открытую сверлила меня своим изумрудным взглядом.
-Знаете, а ведь это судьба!- вдруг громко заявил Сезар.- Подумайте, друзья мои прекрасные, что не оставили меня за то, что не участвовал, хотя и был всегда.
-Что ты несешь?- закатила глаза Элизабет.
-Это же слова песни,- обиженно надулся парень.- Но о чем это я? Вы только задумайтесь! Серьезно! Мы с вами со всеми познакомились при разных обстоятельствах. Всего одна не состоявшаяся встреча и нас бы тут не было. Без Дины я бы не узнал Элизабет, а без нее я бы не встретил Вика. Без Элизабет Вик не появился бы в городе. Мы все связаны, и это судьба!
В его словах была доля здравого смысла. Он был частично прав.
-Избавь нас от этих громких речей,- недовольно чуть ли не взвыла Лиз.- Даже если это судьба, я не хочу об этом слушать. По крайней мере, не от тебя. Идем Вик,- она прибавила ходу, уводя меня за собой. Я немного растерялся, но был рад, что она не оставила меня.
-Куда вы?- удивился робот, едва мы отошли от Сезара.- Мы пришли!
Марко остановился возле одной из бесчисленных капсул. Наверно, они как-то нумеровались, или обозначались, но только не визуально, потому что никаких цифр или букв на капсулах не было, и, не смотря на это, робот всегда знал, кто и где лежит.
Мы обступили камеру сна со всех сторон. Внутри лежал мальчик лет двенадцати, завидев его, Дина с восторгом обняла камеру:
-На-а-ам!- протянула она радостно.- Просыпайся, пойдем, поиграем! У нас тут важная миссия!
-Нам?- удивились мы с Сезаром в один голос.
-Вы его знаете?- не менее удивленно подняла брови Элизабет. Удивление на ее лице, как впрочем, и на нашем, сменилось непониманием.
-Ну, я знал одного старика в фазовых снах, его звали Нам. Это он мне рассказал про это место, про нить Ариадны, и как проснуться,- с небольшим сомнением ответил Сезар, затем кивнул на меня,- В больнице они были соседями по палате.
Капсула вдруг раскрылась. Ну, как раскрылась, ее Дина открыла, которая после этого довольно захлопала в ладоши.
Мы отложили наши споры и стали ждать пробуждения мальчика.
Прошло немного времени и Нам зашевелился, затем, открыв глаза, тут же зажмурился с непривычки от тусклого света, который показался ему невыносимо ярким. Мы все терпеливо ждали, пока он придет в себя, до конца проснется, и вот когда он понял, что к чему, на его лице появилось удивление:
-Дина?
-На-а-ам!- рыжая девушка повисла на шее двенадцатилетнего мальчика, в попытке удушить его от восторга и радости. Сезар поспешил оторвать ее от бедолаги.
-Ты его удушишь,- усмехнулся он, отводя ее в сторону.
-Ты Нго Хыу Нам?- спросила Элизабет мальчика.
-Да,- ответил он, не смотря на нее. Его взгляд скользил то на меня, то на Сезара.- Вижу, вы оба поладили. Ты нашел искомое.
Я не понял, кому он это сказал. Это он про меня и Элизабет, или что?
-Он сам меня нашел, чисто случайно,- ответил Сезар.- Видно это судьба.
-Я очень рад за вас, а теперь, можно я лягу обратно спать?
-Подожди,- возразила Лиз.- Нам нужно узнать, как отключить эту систему, единственный, кто знал, как это сделать, был доктор Петренко.
-Зачем вам выключать систему?- удивился мальчик, затем окончательно смутился.- Что значит, был?
-Господин Петренко умер чуть больше года назад, юный мистер Нго,- вмешался робот.
-И зачем вам нужен я?- насторожился Нам.
-В... ты последний, кто виделся и общался с ним,- ответил Сезар.- Может, ты знаешь, как выключить все это?
-А зачем мне помогать вам?
Признаться, мы все растерялись. Никто из нас не ожидал такого вопроса. Почему-то мы подумали, что все априори захотят проснуться и помочь нам разбудить других. И в голову совсем не приходило, что кто-то может не захотеть просыпаться.
-Мы хотим просто всех разбудить, и дать им выбор, остаться здесь или пойти с нами под открытое небо,- попытался объяснить я.- Мы никого насильно не будем отсюда вытаскивать. Потом все включим обратно, и кто захочет вернуться в сон, то и вернется.
-Обещаешь?- серьезно спросил мальчик, даже слишком серьезно.
-Обещаю,- согласился я.
-Почему ты так хочешь вернуться в мир снов?- настороженно поинтересовалась Элизабет, ее вело не любопытство, а беспокойство. И ведь действительно, почему мальчик так усердно стремился уснуть, так рвался в мир искусственных реалий?
Воцарилась напряженная пауза, в которой Нам и Элизабет неотрывно смотрели друг другу в глаза; один как бы испытывал другого на прочность. Никто не смел вмешаться в их молчание, понимая, что этим все можно только испортить, словно только Элизабет могла заставить мальчишку говорить.
-Зачем тебе это знать?- наконец, спросил он, недоверчиво прищурившись. Напряжения между ними не убавилось, но зато наметился небольшой прогресс.
-Потому что мне интересно,- спокойно ответила Лиз, после недолгих размышлений.
-Два год назад умерла Маришка, моя подруга. Я ее очень любил. Дядя Захария сделал так, чтобы в фазовых снах остался ее образ. В фазах мы всегда начинаем вместе, неподалеку. Я всегда ее помню, и всегда помню про фазовые сны. Поэтому я не хочу просыпаться и покидать мир снов,- неохотно рассказал мальчик.
-А от чего она умерла?- с грустью спросила Дина.
-От рака,- ответил Нам, а потом, подумав, обиженно добавил,- Я думал ты появишься на похоронах.
-Вы были знакомы... здесь?- удивился я не на шутку.
-Ну, да,- спокойно пожал плечами мальчишка, словно это совсем ничего не значило, как будто это ерунда или пустяк.
Элизабет же удивил другой факт.
-Я думала у вас прекрасная медицина с великолепными бакта-камерами,- с усмешкой обратилась она к Марко, стоящему чуть поодаль.
-К сожалению, рак мы лечить не научились, зато полностью избавляем от страданий,- ответил робот с одновременной и гордостью, и печалью.
И снова молчание, очередная пауза. Все смотрели на Элизабет, а она на Нама. Это был их разговор, не смотря на то, что они были незнакомы и виделись впервые. Я был его соседом по палате, но не решался с ним заговорить. Сезар знал его еще до нашей с ним встречи, моей встречи с ним, но и он почему-то молчал, так же как и я, возлагая надежду, и перекладывая с нею ответственность, на Элизабет. Я ждал хоть какого-нибудь намека от нее, взгляда в мою сторону, например, и я бы тут же вмешался, влез бы в разговор, взяв немой огонь мальчишки на себя. Но она неотрывно смотрела ему в глаза, забыв про меня или спасая мою никчемную шкуру от того, с чем бы я не справился.
-Так ты поможешь нам, Нам?- наконец, спросила Лиз, холодным ровным тоном, как будто сердце ее поглотила извечная зима.
-Да,- немного погодя ответил мальчик.- Что вы от меня хотите?
-Ты знаешь, как заставить всех проснуться разом?
-Да,- кивнул Нам.- Вам нужно в цех автоматики и технического обслуживания комплекса. Марко знает, как туда попасть. Там должен быть рубильник, который безопасно отключает разом все капсулы сна. Это все, что я знаю,- затем он пристально посмотрел сначала на меня, потом на Лиз, и, не сводя с нее глаз, кивнул головой в мою сторону,- Он обещал включить систему обратно, он отвечает головой.
-Хорошо,- серьезно согласилась девушка.- Мы включим все обратно.
Едва она договорила, как мальчик лег обратно, а мы все отправились к финальной точке нашего путешествия. Осталось всего ничего.
Глава 57: Дорожное буги-вуги.
Пока мы шли к цеху автоматики, я все не переставал думать о Наме, и о том, почему он так упорно стремился обратно в мир снов. Его можно было понять. Утрата любимого человека это тот еще повод сойти с ума. Если бы Лиз умерла в этом мире, и единственным способом быть с ней было бы погружение в фазовые сны, то я бы, не минуты не раздумывая, ринулся за ней.
Я помню и другую девушку, с другой какой-то-там фазы. Ее звали Джимини-Кью. Она была та еще красавица: светлые, почти золотые волосы с локонами, похожими на волны; серые как сталь глаза, такие яркие и бьющие неподавляемой энергетикой; губы столь мягкие и теплые, что невозможно оторваться. Какой же она была егозой - неугомонная, энергичная и веселая, никогда не знавшая уныния. Мне было с ней так легко - она всегда меня поддерживала, чтобы не случилось, всегда была на моей стороне, в любом споре, в любом противостоянии, даже если я был не прав.
Я помню, у нас были дети, самые красивые на свете... Все похожие на нее, такие же неугомонные, миленькие и славные дикарята, с которыми не приходилось скучать. Я их любил.
Я любил ту жизнь.
А теперь я любил Элизабет.
И, глядя на нее, мне в голову закралась ужасная мысль, а что если так же как я безумно любил Лиз, она любила кого-то другого, оставшегося там, на просторах фазовых пустошей? Что если она именно поэтому с нами - разбудить и найти его?
"И ты в это веришь?"
Это был голос другой Элизабет, прозвучавший в моей голове тихим эхом, так, чтобы никто другой не услышал.
Я оглянулся, но никого не увидел.
-Ты чего остановился?
Я вздрогнул, это сказала Лиз... но какая?
Я, и правда, остановился. Да что со мной?
-Ты в порядке?- спросила Элизабет, подходя ко мне, затем она взяла меня за руку, а я опять вздрогнул.
-Зачем ты это сделала?- спросил я резко. Я не мог объяснить, почему я задал этот глупый и такой необоснованный вопрос.
"Врешь..."
-Тебе всегда нравилось держаться за руки,- немного не понимая, ответила Лиз.
-А тебе?- этот вопрос еще больше смутил ее, она явно опешила, но руки моей не отпустила.
И снова сомнения. Что если это очередная фаза, другой сон, а Элизабет та самая пустышка, аутомата, про которую говорил Марко?
"Чушь!"
Я смотрел на девушку, а она своими голубыми глазами на меня, растеряно и не понимая, серьезно ли я спрашиваю такую ерунду или нет.
Мне все труднее было понимать, с кем я разговариваю - с настоящей Элизабет, с ее фантомом или с очередным сладким сновидением.
-Почему ты спрашиваешь?- в ее глазах появилась досада и плохо скрываемые оттенки обиды, которые так хорошо проскользнули в слегка дрожащем голосе. Она не могла поверить, что после всего я могу действительно такое спрашивать, могу ей не доверять. Это ее задело. И осознав это, я ужаснулся. Я опять подвожу ее, совсем как тогда, в квартире у Дони, когда я ошибочно подумал, что у нее что-то с ним было.
-Прости,- поспешил я извиниться.- Я не знаю, что на меня нашло,- это было правдой.- У меня до сих пор в голове всё вверх ногами.
-Ничего,- мягко улыбнулась Лиз, она, конечно, простила меня, но досада в ее глазах оттого, что я так про нее подумал, осталась.- Пойдем, а то они так и уйдут без нас,- и она повела меня, дурака, вперед.
Мы двинулись догонять остальных, я хотел бы что-нибудь сказать Элизабет, но мне бы стыдно перед ней и я не смог ничего из себя выдавить.
Я знал, почему я тут, и почему и зачем иду вперед; знал по каким причинам двенадцатилетний Нго Хыу Нам ложится в капсулу и отправляется на просторы бесчисленных фаз; я знал из-за чего здесь Лиз; но так и не понял, что всё это время двигало Сезаром. Каковы его мотивы? Какие он преследует цели?
Я рассказал Элизабет об этом.
-Как думаешь, зачем ему всё это?- спросил я ее.
Она задумчиво посмотрела на меня, затем пожала плечами:
-Я не знаю. И если честно, ума не приложу, почему он так одержим этой идей. Полагаю, что ты не думаешь, что это все от большой любви к людям? Не веришь, что можно быть настолько филантропом?
-Как-то не очень. А ты?
-Я верю, что нельзя быть филантропом и спокойно перерезать человеку глотку,- хмыкнула она.- Пусть даже это не по-настоящему.
-То есть мы держим с ним ухо востро?- поинтересовался я с улыбкой.
-Да,- так же улыбнулась Лиз.
-А что на счет Дины?
-А что с ней?- не поняла девушка.
-Ей мы тоже не доверяем?
-Дине?- удивилась Элизабет.- Она чудаковатая, странная и инфантильная, но ей можно доверять. Она не предатель, уж поверь. Не из-за таких, как она умирали лорды-командующие и короли севера.
-Короли севера?- с улыбкой переспросил я. Уж не устами Сезара молвит она?
-Фигура речи?- внезапно спросил Марко, который двигался слегка впереди.
Элизабет звонко засмеялась:
-Да!
За ней засмеялся и я. Это, и правда, было забавно.
Скоро мы стали подходить к высокой стене. Она тянулась от пола и до самого потолка. Черная, массивная, без каких-либо знаков или рисунков. Чем ближе мы к ней подходили, тем огромней она становилась, тем сильнее становилось беспокойство в моей душе. Конец этого приключения был уже рядом, а за ним должно было начаться новое, к этому-то я не был готов, к следующему тем более.
-Ты волнуешься?- шепотом спросила Лиз, когда мы подошли к большим металлическим дверям. Они были высотой два метра, и с желтыми краями.
-Я боюсь,- честно признался я.- Я почти постоянно боюсь, но так и не привык к страху.
-Разве к нему можно привыкнуть?- нахмурилась Лиз, затем внезапно для меня спросила,- Вик, ты боишься смерти?
Я не совсем понял, что она имела в виду, и почему спросила. Невзначай к теме страха или предположила, что именно меня так пугает.
-Нет,- покачал я головой, после недолгой паузы.- Но я боюсь потерять тебя.
-Потерять меня?
-Это правда,- кивнул я, отводя глаза в сторону.- Однажды я уже потерял тебя, и однажды уже умер. Потерять тебя оказалось страшнее.
-Вик...- Лиз положила ладонь мне на щеку и повернула мое лицо к себе, так чтобы она могла видеть мои глаза, а ее.- Ты не потеряешь меня.
Я замер в ожидании ее фантома, в ожидании голоса в моей голове. Вот-вот она скажет "это ложь".
Но этого не случилось. Наверное, потому что я и так знал, что это не так. Я столько раз ее терял, так что же изменилось, почему в этот раз все должно быть иначе?
"Потому что в этот раз все будет наоборот..."
-Все будет хорошо, вот увидишь!- ободряющее улыбнулась Элизабет, вернув меня из секундного помутнения обратно в реальность.
А реальность была такова, что мы стояли перед дверью, а у меня дрожали коленки.
-В этом цеху безвоздушное пространство, потому что в воздухе содержится окислитель,- объяснил робот, подходя к пульту управления дверью.
-Кислород, синьор робот,- не без ехидных ноток уточнила Элизабет.
-Именно, миссис Ницц,- согласился Марко, от его последних слов Элизабет покраснела, а Сезар тут же громко засмеялся.
-Моя власть признана даже этой жестянкой!- прокричал он с долей наигранного безумства.
-В моем корпусе нет жестяных элементов,- уточнил робот, но это мало кого интересовало.
Я чтобы хоть как-то прикрыть Элизабет поспешил сменить тему, или скорее вернуться к изначальной:
-Открывай уже эту дверь, Марко!
-Слушаюсь,- согласно кивнул робот и принялся что-то тыкать на панели.- Нужно немного подождать, пока цех не заполниться воздухом. Это займет всего пару минут.
Сезар все еще смеялся, и от этого Элизабет было неловко, я чувствовал это, это было видно.
-У меня вопрос к тебе, птица-хохотун,- обратился я к некогда заклятому врагу.
-Слушаю вас, сир Давос,- не без смеха ответил Сезар.
-Почему ты так хочешь разбудить всех этих незнакомых тебе людей?
Улыбка сразу слетела с его лица, он попытался ее вернуть, но у него это не слишком удачно получилось, да и голос потерял задорные нотки:
-Я не хочу, чтобы люди вот так проспали всю свою жизнь.
-И дело только в этом?- не поверил я, показывая ему это всем своим видом.
-А что, должны быть другие причины?- усмехнулся он.
Воцарилась тишина, и воздух вокруг наполнился напряжением.
Кто-то здесь явно врал, и этим кем-то был Сезар.
Глава 58: Ты когда-нибудь знала?
Знала.
Дверь медленно поднялась вверх, предоставляя нашему взору огромную пустую комнату, в которой не было ничего, кроме дверей, ведущих неизвестно куда.
-Какая из них наша?- переполняемый энтузиазмом спросил Сезар, с улыбкой до ушей глядя на Марко.
-Я не знаю,- ответил тот, чем привел парня в растерянность. Я же с этого тихонько хихикнул, чтобы никто не заметил, но все-таки Лиз меня спалила, и одарила серьезным порицательным взглядом, после чего сама незаметно для других хихикнула.
-И что нам делать?- с досадой поинтересовался у робота Сезар.
Марко подошел к стене, и тогда я заметил на ней маленькую панель. Робот достал из панели провод и воткнул себе куда-то в шею, видно там был незаметный разъем. Через несколько секунд он отсоединил провод и подошел к центральной двери, которая ничем не отличалась от других.
Интересно, здесь специально все было так запутано, или кому-то просто было лень наносить отличительные знаки?
-Нам сюда,- Марко открыл дверь и сделал жест рукой, приглашая пройти вперед.
Мы оказались в какой-то рубке с мерзким голубоватым светом. Здесь повсюду были разные таблоиды и экраны, на одних из них были статичные показатели, на других постоянно менялись цифры и знаки. Это помещение, судя по всему, предназначалось для мониторинга всех показателей. В центре комнаты был зеленый рубильник, так противно режущий глаза и выделяющийся как черная собака на слепящем зимнем снегу. Я оказался к нему ближе всех, и, глядя на меня, Сезар довольно и с энтузиазмом скомандовал:
-Руби матрешку!
¬¬¬Все с нетерпением замерли, а я просто стоял возле рубильника как дурак, не решаясь опустить его вниз. Вроде бы это правильное решение, вроде так и нужно сделать, все смотрят на меня и ждут, когда же я сделаю это, но почему-то я чувствовал, что что-то не так, все мое нутро велело мне этого не делать.
-Это ничего не изменит,- услышал я слева у самого уха, вздрогнул и резко обернулся.
Фантом Элизабет.
Едва я столкнулся с ней нос к носу, как она игриво и с улыбкой отпрыгнула назад.
-Мы прощаемся?- резко воскликнул я, как будто она была далеко, а не совсем рядом, в двух шагах от меня.
-Еще нет,- выдохнув, ответила Элизабет.
-Еще нет?- переспросил я.
-Уже скоро,- с печалью покачала головой девушка. Только сейчас я заметил, что на ней были комбинезоновые шортики и футболка лимонного цвета. Она стояла босиком, и, глядя на ее ноги, я понимал, что у нее самые красивые на свете щиколотки и стопы.
-Как это мило,- хихикнула она, и, вспорхнув как птичка, перебежала мне за спину.
Почему меня к ней так тянуло?
-Это же очевидно!- весело отозвалась она из-за спины. Я опять обернулся.- Ты же влюблен в меня
-В тебя какую?- этот вопрос сам огласился вслух. Похожий вопрос я уже задавал ей ранее, когда мы были у нее.
-У меня какой?- задорно засмеялась она.
Я растерялся, ведь это было у нее. И опять-таки, у нее какой?
-Думаешь, для меня это имеет значение?- спросила Элизабет с улыбкой. Она встала спиной к стенке возле рубильника, поджав под себя одну ногу.
-А для меня имеет?- спросил я ее, потому что ответа на этот вопрос я не знал.
-Нет,- она так хитро улыбнулась, затем прищурилась, еле сдерживая легкую усмешку.- Это все равно скоро всё закончится, не переживай.
-А если я останусь с тобой? Если лягу обратно в койку и вернусь к тебе?
-Мне кажется, ты совсем уже не за той Элизабет гоняешься,- лукаво и смущенно ответила она, краснея.
Вдруг резко нагрянула тьма, скрыв фантом Элизабет от моего взора.
-В любом случае, это ничего не изменит,- послышался ее голос возле самого уха, в этот раз правого.
Свет загорелся, едва я открыл глаза. Я опять лежал на полу. На губах был противный привкус железа, как будто они были в крови. Но, утерев рот рукавом, ее я не обнаружил. Голова трещала так же, как и тогда, когда мне всадили пулю в живот и я истекал кровью, как Ниагарский водопад.
-Вы опять упали в обморок, мистер Ницц! Обещайте больше этого не делать!- недовольно и с беспокойством потребовала Элизабет, в этот раз настоящая. Она помогла мне сесть, а затем и встать.
-Надо выключить эту веселую систему,- оказавшись на ногах, я потянулся к рубильнику, но тот уже был опущен.
-Падая, ты ухватился за него и потянул вниз,- пояснила Лиз, наблюдая за моей растерянностью. Я, конечно, хотел его сейчас выключить, но все равно был не до конца уверен в том, так ли я этого хочу.
Чжу Ли, делай дело...
-И? Что теперь?- задался я вопросом, поняв, что дело сделано. На автомате я спросил это у Сезара, ведь доселе мы следовали его плану, шли к цели по намеченному им пути.
-Смотрите!- восторженно вскрикнула Дина, указывая своим пальчиком в сторону открытой двери, в проеме которой виднелись открытые капсулы сна и сидящие в них негодующие люди. Как один, мы вчетвером, не сговариваясь, направились в спальный зал.
Едва мы вышли из обслуживающего цеха, как над головой раздалось легкое потрескивание, как от виниловой пластинки на патефоне, а затем густой неспешный голос объявил отовсюду:
"С пробуждением, мои дорогие друзья! Я подарил вам Царство Снов, но раз вы это слушаете, значит, вы все проснулись и оно вам больше не нужно, а посему, я объявляю: ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В РЕАЛЬНЫЙ МИР, больше никаких фазовых снов!"
Затем это же сообщение прозвучало еще раз, и еще.
Едва до меня дошло, что к чему, как я поймал на себе растерянный взгляд Сезара, и, не сводя с него глаз, как можно громче закричал:
-Марко!
Г - Гамбургер' 69 . «Сто первый» и последний бой.
Марко был рядом, его глаза загорелись фиолетовым светом. Он простоял так несколько секунду, затем его глаза вернулись в обычное состояние.
-База обновлена,- сказал он громко, затем посмотрел на меня.- Мистер Ницц, вы выключили систему, и теперь ее нельзя включить обратно.
-Как?- в один голос с Элизабет выкрикнул я, растерявшись. Я не этого хотел, не этого добивался.
-Господин Петренко посчитал, что раз люди отключили систему, значит она не нужна. Коллектор питания, запускавший систему фазовых снов, был одноразовым. Повторный ее запуск не предусмотрен.
-Но как так? Почему ты не сказал раньше?- я не мог скрыть досаду, да и не старался.
-Я не знал. Отключение системы активировало протокол информирования роботизированного обслуживающего персонала о дальнейших его действиях.
-И что там сказано?- спросила Лиз обеспокоено.
-Мы должны помогать и служить вам, пока не истечет наш срок службы, и мы не придем в нерабочее состояние.
-Ну, а нам-то что теперь делать?- чуть ли не с возмущением воскликнул я.
-Пройдемте к выходу из комплекса,- ответил спокойно робот.
Больше нам ничего не оставалось, как последовать за Марко.
Все закончилось не совсем так, как я ожидал, или даже как мы ожидали. Теперь нам предстояло вступить в новый мир. Я надеялся, что мы еще немного побудем здесь, поговорим с проснувшимися, включим обратно систему, и только потом уже пойдем под открытое небо. Нет так быстро и скоро.
-Интересно, какой этот мир сейчас? И какой был раньше?- вдруг задумчиво поинтересовалась Лиз, глядя себе под ноги.
-Я помню его,- так же внезапно ответила Дина.- Нельзя описать его в двух словах. Когда-то было диско, оно буквально было эпохой. Красивые костюмы, музыка, вечеринки, это было время винила и неона. Но диско умерло, превратившись в ретро. Что было до этого? До этого были черно-белые телевизоры, за экранами которых собирались целые семьи во всех уголках земли. Все следили за космосом, все слушали одну речь: "Дорогие друзья, близкие и незнакомые, соотечественники, люди всех стран и континентов! Через несколько минут могучий космический корабль унесет меня в далекие просторы Вселенной". Это была прекрасная мечта, и не только одного человека или нескольких, эта была мечта всей нашей планеты!
Не сказать, что при диско было лучше, но на смену ретро пришел хип-хоп,- Дина говорила задумчиво, с расстановками, с какой-то грустью.- Дело в том, что диско было временем открытий, когда таланты загорались один за другим, и спустя годы настал момент, когда талантов стало слишком много. Серьезно, улицы неблагоприятных районов были забиты талантами, там каждый второй был талант! Они читали непонятный реп, носили спущенные штаны и кучу золотых побрякушек, валялись по полу, называя это танцем. Можно было подумать, что это было страшное время, но нет, последняя современность оказалась хуже.
Там пошла деградация, регресс. Растущая безотцовщина. Безморальщина. Повсюду реклама какого-то мусора, отупляющие видео, глупые игрушки, всякие спинеры. Ко всему прочему новое молодое поколение оказалось без присмотра, с плохим воспитанием, поглощающим других. Мода на тупизну. Дети выходили на улицу распространяли эту скверну от одного к другому, как монокулез при слюнявом поцелуе.
Самое что ни на есть настоящее падение ценностей. Растление во всех смыслах,- девушка закрыла рукой свои зеленые глаза, затем расстроено провела ею по волосам. Пальцы запутались в прядях, затем распустился один хвостик, и резинка полетела на пол.- Куда же ты!- в крайнем негодовании вскрикнула Дина.
Пока она ползала на четвереньках в поисках своей резиночки для волос, мы стояли в ужасе. Я точно был ошарашен ее словами. Она говорила так, словно действительно все помнила, но дело было не в этом. В этот кошмар мы должны отправиться? На этот мир мы променяли теплые кровати? Одна мысль о том, что этот комплекс был построен для того, чтобы сохранить остатки человечества в надлежащем и приличном виде, а мы все испортили, повергла меня в шок. Вот для чего все эти фазы - остановить гниение людей.
Несколько минут назад мы сыграли в Господа Бога, в одночасье приняв решение за все человечество. Кто же мы после этого?
Я сказала об этом Элизабет. Я боялся осуждения с ее стороны, хотя понимал, что она будет права. Я и Сезар так стремились всех разбудить, что совсем забыли подумать, что привело нас к этим кроватям, из-за чего мы оказались в капсулах. Мы слишком поздно это все поняли.
Но Элизабет ничего не ответила на этот счет, она лишь взяла меня за руку, крепче ее сжав в своей:
-Вик, ты не виноват, никто из нас не виноват в этом,- покачала она головой.
-В этом это в чем?- с горечью уточнил я, хотя это больше было похоже на усмешку.
-Во всем. Ты не виноват, что мир стал таким, ты не виноват, что всем этим людям придется заново стать кем-то, стать настоящими людьми, с большой буквы. Никто из нас не виноват.
-Но это мы - люди, повергли мир в хаос! Мы разрушили себя! Мы привели планету в упадок своими войнами, охотами за богатством и черным золотом.
-Ты слишком строго судишь,- мягко ответила Лиз.
-Строго? Это Бог нас за это будет строго судить, а не я, не мы сами себя.
-Мы должны простить наших отцов, простить себя и других. Вик, мы можем все исправить,- в глазах Элизабет было тепло, ласка, нежность, и от этого было еще больнее. Потому что я монстр, и сын чудовищ. Как она может любить меня?
-Лиз, мы такие идеальные снаружи, и такие ужасно прогнившие внутри. Как нам замолить наши грехи? Разве мы имеем право на прощение, если даже Бог не может нас простить?- тут резко что-то обожгло мой бок, там, где печень, затем еще несколько ле¬дяных молний пробежали от бока по всему телу. Стало холодеть внутри. Я посмотрел сначала на свою руку, с пальцев которой стекала свежая горячая кровь, затем на удивленное лицо Элизабет.- Лиз?
Ноги мои сами подкосились, и я прежде, чем что-либо успел сообразить, рухнул на жесткий пол. Падая, я видел перепуганное лицо Элизабет и непонимание в глазах Сезара, а перед ним Нама, сжимавшего в руках что-то блестящее, и кажется, в моей крови. Удивительно, как все быстро начало мутнеть в глазах...
Лица расплылись в темной дымке, поглотившей все.
-Держись, Марко тебя подлатает!
-Вик, с тобой все будет хорошо!
Дальше я ничего не слышал, в ушах нарастал звон, как будто где-то рядом взорвалась граната. Звон сменился гулом, переросшим в тихое эхо.
Было не больно, и не страшно. Лучшая медицина в мире, так, кажется, сказал робот. Это же не пуля в голове, а так, мелочь.
Просто я слишком устал. Со мной все будет нормально. Но почему мне так страшно?
Мне ужасно страшно!
-Не бойся,- это ее голос. В полной темноте я не мог разглядеть ее лица, хотя она была рядом.
-Лиз, как это случилось? Как я оказался в этой тьме? Почему все обернулось так?
-Ты действительно хочешь это знать? - ее грустный голос раздался где-то вдалеке, но так ясно и громко.
-Да. Я хочу знать, где же и когда я ошибся.
-Это ничего не изменит,- она обреченно вздохнула.- Все будет хорошо.
-Лиз... Почему тебя не было рядом?
-Прости, но я не могу этого объяснить,- в ее голосе стало еще больше грусти. Почему она не хочет говорить мне, что же все-таки случилось?
-Я покажу тебе,- прошептала она мне на ухо.
-Ты будешь рядом?
-Я всегда была рядом...- ее голос пронзил мой мозг белой вспышкой.
Я снова оказался на том берегу, на той самой трубе, с которой все началось...
Все пролетело перед моими глазами одной сплошной вспышкой. С того момента, как я спрыгнул с той трубы, держа в руках пакет с текилой, и до той секунды, как увидел перепуганные глаза Элизабет и свою руку в собственной крови. И вот я лежу на полу в полной тьме.
Вот как я оказался здесь. Только началось все не там берегу с холодным песком, а с того, что Элизабет отвела меня в коморку и позволила мне придти в себя от таблеток. Именно тогда я и влюбился в нее, направив свою жизнь в бездну. Именно погоня за ней и привела меня сюда. Она спасла меня, все спасли ее, а я спас всех. Теперь вновь черед спасать меня.
-Кто убил тебя? Сезар? Нам? Или я?- ее голос был в моей голове. Она спрашивала меня, но знала ответ. Мы всего знали. Винить можно было кого угодно, только виноват был лишь я один. Я оступился, и мне одному было за это отвечать.
-Вот значит как,- усмехнулся я, но слов своих не услышал. С моих губ не сошло не единого звука.- Неужели ты всего лишь предсмертное видение?
-Разве ты не веришь, что тебя спасут?- разочарованно спросила Лиз.
-Я устал от всего этого. Погони, тайны, игры в героев... Я просто хочу быть с тобой.
В темноте, над собой я увидел ее склоненную надо мной голову. Элизабет или ее фантом? Она такая красивая...
Ее голубые глаза... такие прекрасные...
-Я знаю,- прошептала она.- Засыпай, мой маленький Джон Сноу,- услышал я ее тихий голос возле самого уха…
Эпилог:
И весь этот мир - Твой.
В небольшом деревянном домике, похожем на старую, но милую избушку, пара женских ножек одиноко, но задорно кружила в вальсе под звонкое пение птиц, доносящееся через открытое окошко.
-Тэ бо, тэ бо,- плавно напевал молодой девичий голос.
В голубых глазах живет беззаботный дух, немного бунтарский, но такой обаятельный.
Сомнений нет - в этом доме есть своя гармония, и что бы ни случилось, сколько бы лет не прошло, радость не исчезнет из этих стен, песня не смолкнет, а танец не превратится в след былых прекрасных дней.
И пока одна пара ног кружится в осеннем солнечном вальсе, в дверях дома появляется другая пара ног, и там, в дверях слышится знакомый голос:
-Эй, а вот и я, миссис…
The end?
2017 год.
Фазовые сны. Фаза три. Спасите нас
© Copyright: Данко Далакруа, 2018
Свидетельство о публикации №218020102040
Свидетельство о публикации №218020102040
Рецензии