Прохожий

Встреча была назначена в Нескучном саду, на знакомой скамейке, в шесть часов вечера (после войны).
 
В последний раз Иванова с Петровым сидели на ней лет десять назад, и потому с утра Иванова сильно нервничала, не знала, чем себя занять, как скоротать время. Явилась за час до срока, села, открыла книгу, начала читать, вернее, смотреть на буквы. Смысл написанного  в нее не попадал, некуда было. Все пространство, отведенное для мыслей, занимали думы о Петрове. Но времени до его прихода было много, и потому в какой-то момент ее внимание случайно зацепилось за фразу, уже полчаса маячившую перед глазами, она вдумалась, заинтересовалась, и стала читать дальше.

Неслышно подошедшего Петрова, она определила по движению воздуха рядом с собой. Посмотрела – а он сидит рядом на скамейке, смотрит вдаль.
- Не может быть! – сказала Иванова.
- Осень приближается, - заметил Петров. – Хотя, утром все-таки  светило солнце.

Бывает, в летнюю комнату врывается зимний ветер, и, в несколько порывов, как языком, вылизывает из нее тепло. Иванова до прихода Петрова была такой комнатой, расположенной даже где-то в Африке, но от первых его слов форточка, выдавленная ледяным потоком, распахнулась, рама грохнула об стену, стекло разбилось.
- Что? – спросил Петров, и впервые посмотрел на привставшую от избытка эмоций Иванову.
- Стекло разбилось, - ответила она, и снова опустилась на скамейку.
Петров хотел спросить, какое стекло, но тут рядом с ними остановился прохожий, и попросил у Петрова огонька закурить.
- Не курю.- Петров  с сожалением похлопал себя по карманам, как бы извиняясь за то, что не может удовлетворить законные запросы населения.
- А чего у меня есть! – сказал прохожий, поощренный к дальнейшему общению добродушием Петрова, и тоже хлопнул себя по карману.
-А чего у вас есть? – так же приветливо спросил Петров.
-А словарь у меня есть, уникальный, - сказал прохожий, вытаскивая из кармана толстый томик.
-Словарь? Какой словарь? Ну-ка, ну-ка…

Петров постучал рукой по скамейке, предлагая прохожему место рядом с собой.
Тот охотно сел, протянул Петрову книгу, и они вместе стали ее разглядывать. При этом, Петров, чтобы удобнее было общаться с прохожим и вникать в его книгу, повернулся к Ивановой спиной. На скамейке образовалось два отсека. В одном уютно устроились Петров с прохожим, в другом одиноко тлела Иванова.

- Удивительно, в самом деле! – листая книгу, Петров цокал языком. – Я не знал об этом издании! Где вы его взяли? Нельзя ли и мне достать экземплярчик?
-Почему нельзя? – засмеялся прохожий, довольный тем, что его сокровище одобрили. – Тут ведь  в чем особая ценность? Вот, вот, и вот!
Прохожий торжествующе ткнул пальцем в три, ведомых ему, самых смачных места книги.
- Да, да, подумать только! – согласился Петров, приблизил книгу к глазам, и стал всматриваться в страницы, листая их, возвращаясь снова к тем, что придерживал пальцами.

Иванова встала, медленно потянулась в центр сопредельного отсека, вытащила книгу из рук Петрова, и разорвала первую страницу. Бумага захрустела. Потом вторую, третью.
Холод внутри нее стремительно превращался в лед, было страшно, как никогда в жизни. Что я делаю, это совсем не я, - поднимались со дна души еще остававшиеся там теплые струйки, но где им было пробить многометровую ледяную толщу!
Она стояла и рвала книгу, пока не дошла до заключительной  обложки.

Петров и  прохожий молча наблюдали за ней, не делая никаких попыток остановить. Им по-прежнему было уютно и дружественно в своем отсеке, общий интерес к жизни не угасал. Вот, действительность выметнула новое пламя – барышня рвет книгу. Интересно!
Они любовались тем, как трещит огонь, в смысле, разрываемые страницы, буквально не сводили глаз с Ивановой. Тираж словаря был двадцать пять тысяч, и им даже не надо было специально думать эту мысль, чтобы вытащить ее наверх, в текущую минуту, инфа сама собой разумелась. Все восстановимо.

Закончив свое черное дело, Иванова пошла по аллее вдаль. От ее тела, одна за другой, начали отваливаться части – сначала одна рука, потом вторая, затем ноги, и Иванова мешком рухнула на землю. Прежде, чем по аллее покатилась голова, Иванова повернула ее, и успела увидеть, что Петров с прохожим о чем-то очень заинтересованно беседуют, все на той же, памятной ей скамейке. В ее сторону они не смотрели.

Когда голова совсем скатилась с плеч, Иванова проснулась.