3. 14. В поле

Хотя срок учебы существенно сократился, программы изучения ведущих военных предметов —
по тактике, топографии, огневой и инженерной подготовкам  - остались в прежних объемах.
Поэтому существенно возросла учебная нагрузка.
{13.19, глава 3, часть 10}
Но курсанты не роптали, понимая, что от выучки в немалой степени зависят их фронтовые судьбы.

Занятия в поле продолжались и в зимних условиях, и по весне.
Где они проходили?
Можно достаточно уверенно предположить, что происходило это там, где сейчас военный полигон «Тарское».
Вот он, вверху, на современном снимке.

От 1-го Орджоникидзевского училища до этих мест около четырнадцати километров.
Следовательно, курсантам из 2-го приходилось идти немного дольше.

Вероятно, марш-бросок совершался после раннего завтрака.
Выходили с полной выкладкой, небольшим запасом воды и еды.
Проходили мимо Госпитального сквера.
По Тимирязевскому переулку выдвигались на проспект Сталина (ныне проспект Мира).
 
Их неизменной спутницей была строевая песня.
Удивительное все-таки это творение.
В осенний дождь и снегопад раздавалась безоговорочная команда:
«Рота, запевай!» 
И высокий голос запевалы выдавал задорно, звонко:

«Пролетают кони, да,
Шляхом каменистым,
В стремени привстал передовой, –
И поэскадронно
Бойцы-кавалеристы,
Подтянув поводья, вылетают в бой».

Курсанты просыпались, подтягивались, приосанивались и, выдержав положенную паузу,
дружно, слаженно рубили слова припева:

«В бой за Родину!
В бой за Сталина!
За него сумеем постоять!
Кони сытые
Бьют копытами.
По руке нам шашки рукоять!»

Уверенно, мощно печатали шаг по проспекту, оставляя справа парк имени Хетагурова.
Затем по площади Штыба и длиннющей улице Свободы (отрезки ее ныне носят имена Галло Баева, академика Абаева, Защитников Осетии).
По ней, как и параллельной улице Чермена Баева, пролегала однопутная трамвайная линия.

Затем колонна поворачивала налево и дальше двигалась по Тарскому шоссе, среди густых лесов.
Не доходя до селения Ангушт (ныне Тарское), уходили, по-видимому, вправо – туда, где теперь общевойсковой полигон.
Или устраивались поблизости от него, где еще совсем недавно, в наше время, тренировались, как утверждают в интернете,
зенитные дивизионы.

Места были довольно глухие, удобные для того, чтобы, никому не мешая, заниматься тактикой, топографией,
совершенствовать инженерную подготовку.

Был ли среди преподавателей майор Шабельник, по свидетельству   бывшего курсанта училища Н. А. Фадеева
«хороший знаток саперно-инженерного дела», тогда, когда учился мой отец? 
{14.113, с. 24}
Антон Ефимович родился в 1894-м в станице Медведовской  Тимашевского района Краснодарского края. 
В Красной армии служил с 1918-го.
«В наше училище, –  писал Фадеев, – попал после тяжелого ранения под Вязьмой в 41-м».
{14.113, с. 23}
 
Каким его мог видеть мой отец?
«Был он в годах, высокого роста, сутуловат». 
{14.113, с. 23}
«В дотошном и придирчивом человеке в форме капитана была и какая-то своя доброта.
… Одновременно он и ворчал на нас и учил, однако нисколько не подчеркивал своего возраста и звания.
В нем мало было и командирского и много отцовского.
Потому-то курсанты и звали его отцом».
{14.113, с. 24}

Еще одним квалифицированным преподавателем военно-инженерного дела был старший техник-лейтенант Паничев.
Яков Аполлонович родился в 1914-м, русский, служил в Красной армии с 1936-го, участвовал в советско-финляндской войне.
Когда началась Великая Отечественная, вступил в ВКП(б).
 
Специалистом по инженерному делу в училище бывшие курсанты называли также майора Чистякова,
по топографии – лейтенанта Жметкина. 
{См.: 14.113, с. 51}

Что удалось выяснить о них? 
Довольно куцые сведения о Чистякове нашлись в донесении № 82 670 штаба 13-й армии о бывших военнопленных.

Родился Николай Васильевич в 1904-м в Риге, беспартийный.
В армии с 1932-го.
До пленения проходил службу во 2-м Орджоникидзевском училище.
Проживал в городе Орджоникидзе, в доме № 23 по улице Советов.
В руки гитлеровцев попал 3 сентября 1942-го, во время боев курсантского полка под Сталинградом.
В концлагерях находился до 16 февраля 1945-го.
{ЦАМО, ф.58, оп. 18003, д. 1406, л. 92 об.}

О лейтенанте Жметкине информации побольше.
Было Николаю Дмитриевичу тогда под сорок.
Родился Николай Дмитриевич в 1903-м в станице Курчанской Краснодарского края.
Призывался на службу в 1925-м и вторично в начале 1940-го.
{ЦАМО, ф. 64, оп. 520, д. 37, л. 197 об.}

Летом 1942-го в курсантском полку был помощником начальника штаба батальона.
Затем служил в 19-м топографическом отряде.
Впоследствии был начальником картосклада 4-го Украинского фронта.
{14.113, с. 91}
В 1945-м Военный совет фронта наградил Жметкина, к тому времени капитана, орденом Красной Звезды.
В представлении отмечалось: благодаря самоотверженности, организованности и дисциплине Николая Дмитриевича
«все боевые операции войск фронта своевременно и бесперебойно обеспечивались топокартами».
{Оп.6, д. 2680, л. 203}

А тогда, в училище, лейтенант Жметкин щедро делился знаниями с курсантами.

Но был в училище еще один знаток военной топографии – лейтенант Мурзин, тоже из преподавателей
на упомянутых армейских курсах младших лейтенантов.

Родился он в 1910-м во Владикавказе (Орджоникидзе), оттуда и призывался в 1941-м в Красную армию.
Только вот непонятно, когда Борис Васильевич учился, если в документах указывается, что участвовал он в обороне Киева.
А проходило это сражение, как мы помним, в июле – сентябре 1941-го… 
{ЦАМО, ф. 33, оп. 682526, д. 460, л. 113} 

Впрочем, кто бы из них не преподавал топографию, делали они это на совесть. 

К весне мой отец бегло читал топографическую карту, довольно легко определял расположение,
размеры изображенных предметов, расстояния между ними.
На стрельбах все точнее называл координаты и характер целей, все грамотней вносил поправки
для ведения огня в зависимости от погодных условий.

Возвращались после полевых занятий усталые, продрогшие.
Но когда пойдут по притихшему, блеклому городу военного времени, лейтенант отрывисто, резко скомандует:
«Рота, запевай!»
Грянут молодые глотки.
Зазвучит, например, излюбленная «Песня артиллеристов»:

"Артиллеристы, точней прицел!
Разведчик зорок, наводчик смел.
Врагу мы скажем: «Нашей Родины не тронь,
А то откроем сокрушительный огонь".

И куда только подеваются усталость, вялость и зябкость!
Распрямятся плечи, оживут ноги, в лицах курсантов очнется молодецкая удаль.