Райка

Посвящается подруге детства.
               
Райка. Я помню её совсем маленькой. Мне было шесть лет, а ей три года, когда мы вселились по соседству в этот дом. И я ей завидовала. У маленькой соседки было зимнее плюшевое пальто, такой же капор и муфточка. Эта муфточка сводила меня с ума! Мои родители не могли так одевать меня, так как нас было четверо ртов, восемь рук и столько же ног. Райка была единственная дочь в семье тогда (позже у неё родилась сестра), и она была рыжая. Чем старше становилась Раиса, тем больше веснушек появлялось у неё на лице. Её золотистые волосы завивались без бигудей, но она их ненавидела и постоянно распрямляла или заплетала в тугие косички. Подружка не любила в себе всё: и большой лоб, и голубые глаза, и белые, как у поросёнка реснички. Её бледная конопатая кожа на худеньких ручках и таких же ножках не загорала даже летом. Райка не то, чтобы ощущала свою некрасивость, а просто считала себя уродиной. Наверное, поэтому была застенчивой и нерешительной. Однажды,  она шла домой из школы, а за ней неотступно следовали два незнакомых мальчика, лет четырнадцати-пятнадцати.
-Девочка, а как тебя звать?- приставали к ней подростки с расспросами.
Рая не отвечала.
-Девочка, а что за белые нитки у тебя сзади болтаются?- не отступали шутники.
Райка машинально обернулась и посмотрела назад.
-Прости, девочка, это твои ноги!- Мальчишки засмеялись громко и убежали.
Она проревела весь вечер и после этого случая всегда носила чулки и пояс, на который они прицеплялись (колготок тогда не было). Даже летом одевала по нескольку пар на одну ногу, чтобы икры казались толще.
Райка всегда хотела собаку. Это была её мечта с раннего детства, но родители почему- то не разрешали заводить, хотя у нас был двор.
В тот летний день было жарко и мы всей уличной ватагой пошли на речку. Путь был не близкий. Нужно было идти через болото по широким трубам теплотрассы, но нас это никогда не останавливало. Трубы было две. Мы весело болтали, перепрыгивая с одной на другую, как вдруг услышали собачий вой и лай. На кочке сидела рыжая собака, а рядом щенок. Собака, то опускала морду до земли, то поднимала вверх и выла, вперемешку с лаем. Предметом тревоги был другой её детёныш, видимо упавший в болото. Он барахтался, пытался вылезти, цеплялся то за кочку, то за грязь, но у него ничего не получалось. Теряя последние силы, малыш уходил под воду. Мы опешили. В следующее мгновение, побледневшая наша тихоня, неожиданно для нас, сиганула с трубы вниз прямо в болото. Все закричали ей:
-Ты куда… утонешь…дура!…
Подружка отмахнулась от нас и по пояс в грязной воде продвигалась к щенку. Собака, молча, поднялась на четыре лапы и внимательно наблюдала за ней. Она подоспела вовремя. Щенок уже полностью погрузился  в смесь грязи и воды, когда Райка, по грудь в жиже, обеими руками (и даже головой) плюхнулась и выхватила маленькое живое чудо из этой клоаки. Она подняла его повыше и потрясла. Щенок зачихал. А Райка заплакала, размазывая грязь по лицу и прижимая это существо к груди.
-Хватит ныть, залазь на трубу.- Мы подхватили грязнущую Райку со щенком и подняли их наверх.
Собака смотрела на происходящее внимательно, потом вильнула хвостом и медленно пошла прочь, уводя оставшегося детёныша за собой.
А мы веселые и грязные побежали дальше. На речке щенка отмыли и стали думать, как бы нам уговорить взрослых оставить нам этого малыша. Щенок действительно был забавный. Когда он обсох, согрелся и вылез из Райкиной майки, мы увидели рыжую, просто каштановую шерсть и курносый, с чёрной «пипочкой» нос. Райка не отпускала его от себя. Вернувшись с речки, мы с ней украдкой залезли в сарай и устроили собаке гнёздышко из сухой травы и тряпок, а вечером принесли молока и картошку. Аппетит у щенка был отменный! Накормив собачку, пошли спать и думать, как бы нам её назвать. Может Каштанка?
А утром разразился скандал. Райкина мать, тётя Маша, стала кормить курей и обнаружила два раздавленных яйца и щенка, который с удовольствием вылизывал остатки.
- Кто притащил эту дохлятину сюда? - кричала разъярённая мать,- чтобы духу её не было у нас во дворе! Она мне всех курей подавит!
От крика подруга подскочила с постели и сразу всё поняла. Она выбежала на крыльцо. Щенок визжал и вырывался из рук матери, которая держала его за шкирку. Райка заплакала. На шум вышел отец, дядя Женя. Он понял сразу всё.
- Ну, Маша, не шуми. Пусть живёт. Девчонкам игрушка будет.
Тётя Маша посмотрела на него, бросила щенка и, ворча на мужа, ушла в курятник успокаивать курей и разоравшегося петуха. Райка вытерла слезы. А Галька, младшая сестрёнка, от радости хлопала в ладошки.
-Пап, спасибо. А как назовём? Может Каштанка?
Отец взял в руки щенка, перевернул на спину.
-Ну, какая же это Каштанка, это же кобелёк. А назовём его…ну…как меня, Женька. Согласны?
Девчонки засмеялись. Так появился и остался жить в нашем дворе ещё один Женька. Он был нашей радостью и нашей заботой. Пёс был ласковым с детьми, но чужих людей не подпускал. Особенно он любил свою хозяйку.  Вернее, у них это было взаимно.
Прошёл год. У Женьки была своя конура и без разрешения собака не выходила за пределы двора, хотя поводка и цепи не было. Райка без него не ходила никуда, но разве только в школу.
На Троицу к тёте Маше приехала её сестра, Райкина тётка. Стоял жаркий воскресный день. Наши родители объединились, накрыли большой стол во дворе, чтобы отметить праздник. Сначала у взрослых было всё культурно, но потом моя мать стала чаще бегать в дом за бражкой, а тётя Маша подкладывала винегрет и солёные огурцы дяде Жене и просила его закусывать. Мой отец сидел на крыльце и играл на гармошке. Пришли соседи из соседнего дома и стали плясать и петь частушки. Тётушка, особа лет тридцатипяти (кровь с молоком!), в широкой красивой юбке, белой блузке и в черных туфельках с ремешком, надетых на белые носочки, вышла плясать и запела:
-Как выйду плясать в новеньких ботинках, все ребята говорят, что я как картинка…
 Мужики не сводили с неё глаз, а женщины завидовали. На груди у тёти прыгали и переливались на солнце золотом крупные янтарные бусы. Я не могла отвести от них глаз! Тётка была, конечно, «как картинка», но бусы ещё лучше, просто шикарные!
Во двор к нам на такую гулянку зашёл ещё один сосед, любитель выпить на дармовщинку. Как его звали, - я не знаю, но фамилия у него была Капустин. Его не любили все соседи. Особенно мой отец, после одного случая…
Мама попросила отца зарубить петуха на суп. Я всегда боялась и не любила смотреть на экзекуцию, но в тот раз я присутствовала специально. Петух был вредный, хитрый и драчун. Он заклёвывал курицам головы до крови. Каким- то образом выбирался из закрытого сарая, подкарауливал меня, когда шла из туалета, сзади прыгал на спину и клевал в макушку. Я его боялась до смерти! Поэтому жалко его не было. Петуха положили на деревянный чурбан и отрубили голову. Голова с закрытыми глазами покатилась в одну сторону, а петух вскочил на ноги и побежал вдоль улицы, истекая кровью, прямиком во двор к Капустину, который сидел в это время на крыльце.
Обезглавленная тушка упала у его ног, два раза дёрнулась и затихла. Капустин спокойно взял петуха и бросил на свою веранду. Когда мы с отцом подбежали, то калитка уже была заперта, а из веранды донеслось: «Было ваше, - стало наше», «что упало,- то пропало» … «а докажите!». И, как отец ни ругался, пугая вора милицией,- петуха нам не отдал…
И вот этого Капустина усадили за стол, налили самогон. Выпив и закусив, он как приклеенный, стал плясать возле Райкиной тётки. Нам с подругой стало не интересно
смотреть на взрослых, и мы пошли кормить Женьку.
Через некоторое время со стороны застолья раздался громкий крик. Кричала раскрасневшаяся, немного лохматая и пьяненькая тётка:
-Я только здесь была,…никуда я не ходила,…везде искала….
Мы подошли ближе. Райка держала собаку за ошейник. Изрядно выпившие взрослые отодвигали стулья и что-то искали на земле, в траве, на столе. У моей матери были красные глаза, похоже, что она плакала. Стали расспрашивать, что случилось. Оказалось, что потерялись бусы, а в какой момент,- никто не знал. Кто-то предположил:
-Может девчонки взяли? Все посмотрели на нас.
- Мы? – Райка округлила глаза. Мы опешили. В следующую секунду она решительно подвела собаку к тёткиной юбке и сказала:
-Нюхай!- а потом, отпустив ошейник,- Ищи!
Женька посмотрел внимательно на хозяйку, обнюхал тёткину красивую юбку, опустил морду до земли, медленно подошел к мужикам и громко гавкнул. Мужики переглянулись. Пёс зарычал и бросился на грудь Капустина.
-Уберите собаку!- завизжал мужик, каким-то женским голосом. Дядя Женя и другой сосед, дядя Петя, стоявшие рядом, стали обыскивать Капустина, заломив ему руки. И тут из кармана вывалились бусы. Капустин сжал кулаки, вырвался от мужиков, заскрипел зубами и вышел из калитки, громко ей хлопнув. Мужики заматерились.
Райка обняла собаку и поцеловала его в нос. Все гладили и хвалили пёсика, а он как будто всё понимал, прыгал и вилял от радости хвостом. Я восхищалась решительностью подруги! Надо же, как она быстро сообразила!
Прошло несколько дней, может неделя. Мы, как всегда, играли в своём дворе.
Родители наши были на работе. Курей накормили, нарвали им травы. Я взяла собачью миску и пошла в дом, чтобы  налить вчерашний суп. Когда вышла на крыльцо с супом, то услышала:
- Девчонка, отойди в сторону!
Я повернулась и увидела, что возле калитки, не входя во двор, стоял Капустин с ружьём в руках и целился в Райку. Подруга стояла прямо, очень бледная и напуганная. Похоже, она остолбенела. Собака, сидевшая рядом, виляла хвостом и смотрела доверчиво и вопросительно на неё. И тут раздался выстрел. Женька взвизгнул и, как подкошенный свалился у ног хозяйки.
-Вот так! - сказал Капустин, поднял ружьё и пошёл вдоль улицы к своему дому.
Всё это произошло очень быстро. Райка рухнула на собаку и тормошила её. Но глаза у Женьки стали стеклянными и из пасти текла кровь. Не помню, как суп с чашкой оказались на земле, а мы с Райкой обнявшись, орали на всю улицу. И потом до самого вечера обе сидели возле собаки, плакали и гладили каштановую шерсть, которую развивал летний ветерок. А когда пришли родители с работы,- всё им рассказали.
На следующий день дядя Женя вырыл яму и мы, вся уличная детвора, с почестями похоронили нашу любимую собаку.
Через день после похорон, я увидела у своего отца на руках косточки кулаков ободранные до крови. Тогда я ничего не поняла. Но, когда мимо нашего дома прошёл Капустин, с опухшим, побитым лицом и чёрными синяками под обоими глазами,- всё стало ясно.
В милицию заявлять никто не стал. Просто бесполезно – собака была не на привязи, а что могли пострадать дети,- никого не интересовало. Не пострадали же! Капустин тоже боялся милиции.
Я не знаю, почему эта вроде бы простая история засела в моём сердце и не хочет уходить. Может это был для меня урок верности, любви, преданности и … подлости? А может это просто память сердца о людях, которых давно нет с нами в этом мире…

                Март 2015 год.