Перелетные ангелы

Сеня появился перед колючкой у летного поля аэродрома Чара ранним вечером. Был полный штиль, и красно-белый колпак флюгера обвис на мачте, наподобие гигантского носка на просушке. Мачта возвышалась над антеннами, укрепленными на черепичной крыше аэропорта. Его здание представляло собой потемневший от возраста двухэтажный сруб на сваях. Верхний этаж был отдан служебным помещениям, радиорубке и комнатам отдыха летного состава. Внизу располагались кассы, зал ожидания и буфет с медпунктом. У входа, на пригорке, уткнувшись в лебеду, стояли два вездехода. Судя по высохшей траве, намертво приклеившейся к гусеничным тракам, вездеходы стояли тут давно. Людей рядом не было, только местные псы, лохматые и молчаливые, улеглись возле них мордами к заходящему солнцу. Было самое начало сентября. Перевалы Кодара уже стояли запорошенные снегом, а здесь, в долине Чары, еще не все березки пожелтели. Впрочем, вечера уже дышали не летней свежестью, а ночами, судя по всему, подмораживало.
Сеня подошел к кабине ближнего вездехода. Внутри было пусто. Из темного бокового стекла на него глядело жутковатого вида его отражение. Сеня вздрогнул. Заглянул во внешнее зеркало кабины. В нем отразился совершеннейший каторжанин, лицо которого, судя по щетине, давно не встречалось с бритвой. И то верно - последние две недели обладатель этого лица провел в горах и окружающей их тайге. Места вокруг Кодара в те времена были еще совершенно дикие. Ветка БАМа соединила поселок Чару с материком лишь в конце семидесятых, а сейчас на дворе стоял 1976-й год. Таежные аэропорты того времени были единственными потенциальными порталами, соединяющими глухие уголки Забайкалья и южной Якутии с Читой, Иркутском, ну и  дальше, со всей остальной гигантской страной. Человек, оказавшийся здесь в межсезонье (т.е. между коротким летом и долгой зимой), как правило, уже не суетился насчет вылетов на материк. Осенью нужно было дожидаться пока полоса встанет, и будет способна принимать тяжелые самолеты (типа «Ан-24» или «Ил-14»). Весной, наоборот, - ждать перехода от тяжелой,  зимней к легкой, летней авиации, которая почти полностью здесь базировалась на Аннушках («Ан-2») и Дугласах («Ли-2»).
Сеня был еще крайне молод, наивен и романтичен. Он не ориентировался в сезонных вариациях таежной авиации. Поэтому, войдя в здание аэропорта поселка Чара, и не обнаружив там никого, кроме двух ленивых местных псов, он не насторожился, но скорее умилился этому. И совершенно зря! На дворе стоял уже сентябрь. Это означало, что Сеня, скорее всего, угодил как раз в начало осеннего межсезонья. Впрочем, он этого не предполагал и совершенно не напрягся. После двух недель жизни в палатке с хронически мокрыми ногами, а потом и на грани их обморожения, Сеня воспринимал избу аэропорта, как блаженные чертоги человеческой цивилизации. Здесь уже можно было расслабиться насчет медвежьих следов, выбора азимута дальнейшего движения, сухих дров, наличия муки, питьевой воды и прочих ежедневных забот таежного бродяги. Здесь пахло жильем, дегтярным мылом, старой древесиной и собачим духом. После долгой ходьбы по нетвердой почве, Сеню слегка покачивало на твердой палубе деревянного настила. Он сделал несколько неуверенных шагов в направлении окошечка с надписью «Касса». Окошечко было закрыто и, судя по внутреннему голосу Сени, закрыто давно. Сеня все же решил воспользоваться моментом и снял с себя рюкзак. Следующие пара шагов после этого действия показалась ему почти полетом на крыльях. Плечи и поясница, освобожденные, наконец, от влажного груза, не то чтобы ныли, но скорее испытывали мышечную эйфорию.
Вдруг за спиной у Сени послышались шаги и звяканье металла. Женский голос ударил в спину
- Ну, и куда мы пошли в сапожищах по мытому?!
Сеня неловко обернулся. В дверях стояла средних лет женщина. Перед ней - два ведра с теплой водой. Над ведрами дымился парок. У ног женщины, наперебой  виляя хвостами, перетаптывалась с лапы на лапу пара местных собак.
- Закрыто! Написано же по-русски!
- Как закрыто, когда открыто? - спросил Сеня, одновременно осознавая всю глупость своего вопроса и нелепость своего положения.
Женщина не спеша вытерла ноги о тряпку. Потом выжала ее в ведро и бросила перед Сеней.
- Ноги вытираем, и на выход.
Голос ее теперь звучал уже не так грозно.
Сеня послушно потер сапогами о тряпку. Делал он это тщательно и неторопливо, пытаясь продлить свое облегченное, без рюкзака состояние, и одновременно понравиться уборщице. Ему очень не хотелось быть выдворенным без объяснений. Наконец, он закончил, подошел к рюкзаку, наклонился, но потом разогнулся  и сказал, поправляя очки.
- Я дико извиняюсь, что натоптал.
- Ладно уж, примирительно ответила женщина, и посторонилась, пропуская его на выход.
Однако Сеня на выход не спешил.
- Я с Узла иду. Точнее, с перевала Азаровой. Давно уже иду, - оправдывался Сеня впрочем, без особой надежды на снисхождение - А когда откроется?
Женщина усмехнулась.
- Недели через две-три. Как снег ляжет, так и откроется.
У Сени непроизвольно подкосились ноги, и он сел на рюкзак. Рюкзак не удержался в стоячем положении и перевернулся на бок, из клапана вывалились и покатились по полу кедровые шишки.
- Как через две недели?! - повторил Сеня помертвевшими губами. Потом он подобрал шишки и протянул одну женщине. - Угощайтесь.
Женщина снова усмехнулась, взяла шишку, отколупнула семечку и внимательно посмотрела на Сеню сверху вниз.
- Ладно. Заходи уж, путешественник. Чаю тебе налью, - она поставила ведра к стене, отперла дверь в кассу и вошла вовнутрь. - Мешок свой оставь. Никому он не нужен... - и вдруг резко, собакам - Муха, на место пошла! И ты пошла, шалава!
Собаки, однако, никуда не пошли. Кряхтя, улеглись клубками у двери.
... В кассовой подсобке было парко и тепло. На спиральной электроплитке, в углу у окошка, грелся видавший виды эмалированный чайник с изогнутым носиком. И чайник, и плитка были очевидными раритетами.
- Садись вон на лавку, - женщина указала Сене место, а сама по-хозяйски принялась освобождать пространство на столе, отодвигая в сторону кастрюльки и банки с ягодами.
«Похоже она и уборщица, и кассирша в одном лице» - мелькнуло в голове у Сени.
- И чего ты там на Узле забыл? Там уж никого нету.
- Не… Мы застали там гидрологов, когда пришли. Это недели две назад было. Они ждали вертолет. Не дождались... Часть ушла своим ходом. На обратном пути я с оставшимися вместе шел.  Они сейчас к себе в контору пошли. Уже, наверное, там... - Сеня почувствовал, что разомлел и говорит с трудом, выговаривая слова.
- Сам-то не местный? Или из геологов?
- Из геологов. Но, не местный...
Сеня говорил святую правду, ибо и в самом деле был он еще нераспределенным, свежеиспеченным горным инженером, геологом, а местность эту познавал лишь последние две недели из своей недолгой пока еще жизни. 
- Ну, подождешь до зимы - станешь местным, - женщина снова усмехнулась. - Может и вообще здесь останешься. У нас хорошо. И девок много незамужних!
- Не... - покачал головой Сеня - мне домой надо. Причем срочно. Я вон даже своих бросил, походных. Прибился к гидрологам, и назад. А мои товарищи дальше пошли на северо-запад, к Витиму.
- К какому Витиму?! Ты что, малахольный, что ли? Или из староверов?  Да вроде бы не похож... Бородёнка реденькая - женщина сняла закипевший чайник с плитки и налила Сене кипятку в помятую алюминиевую кружку. Потом добавила туда чаю из пузатого, с выщерблинами,  заварника. -  До Витима отсюда полтораста километров по марям и пескам, через Кодар.
- Ну, я ж и говорю, - промычал Сеня, обжигая губы о края кружки - До Узла шли четыре дня. Потом перевал еще два дня. Потом я назад, а они дальше пошли на Орон, к Витиму. Наверное, уже вышли на него.
- Точно, малахольные... Через Кодар, на зиму глядя. Да еще поди пешком, без собак, без лыж.
- Да, вы не волнуйтесь. Там ребята ходячие и бывалые. Все будет нормально. - Сеня, обжегшись о край кружки, теперь больше дул на чай, чем пил его. - А вот как бы мне все же отсюда улететь, а? Научите!
Хозяйка Аэропорта лишь покачала головой.
- Угощайся, - она подвинула к Сене банку с брусничным вареньем. - Ты ж из геологов, говоришь? Ну, вот и иди к своим геологам, уговаривай. Может, возьмут с собой. У них каждый день спецрейсы.
- А пассажирские, что же не летают уже?
Женщина вздохнула и потянулась в сторону к своим амбарным книгам. Открыла верхнюю, полистала.
- Должен быть еще один борт из Читы, - сказала и снова полистала книжку - А может и не должен. По погоде. Мой тебе совет - договаривайся с геологами. Те летают всегда. У них свои сводки и своя авиация.

Сеня переночевал у своих новых знакомых, гидрологов из Ленинграда. Они квартировались на базе электроразведочной партии, на окраине поселка, недалеко от аэропортовской избы,
Говорят, - совместное преодоление препятствий сближает. Это не обязательно так! Бывает, что, преодолевая препятствия, человек обнаруживает свои теневые стороны, о которых и сам не догадывался до поры. И тогда вместо сближения наступает отчуждение. К счастью, в этой истории все случилось по классике жанра. Сеня, со своими песнями под гитару и смешными историями из жизни одесситов, пришелся ко двору.  Более того, сам того не ведая, Сеня разряжал напряжения, которые в тесной компании гидрологов накопились за сезон и уже искрили, готовые разрядиться по любому пустяку ссорой или даже мордобоем. А тут еще и ожидание вертолета, который уже им снился по ночам, но все никак не прилетал наяву. Одним словом, Сеня оказался в нужное время в нужном месте. А совместное возвращение из лесов, на большую землю, довершило его ассимиляцию.  Сеня стал для ленинградцев если не «сыном полка», то уж точно «своим парнем».
Утро было по-зимнему холодным. Мелкие лужи возле балка, где прошла ночевка искрились свежим ледком. «Точно... Зима на подходе» - с ужасом подумал Сеня, вспоминая вчерашний разговор с хозяйкой аэропорта. Зато в небе стояла прозрачная ясность, которая наполняла Сенино сердце надеждами на вылет.
- Должны летать. Должны! - произнес Сеня убежденно, и посмотрел в сторону Кузьмича - старшего среди гидрологов - будто ожидая его поддержки.
- Улетишь, Сеня. Даже не сомневайся. Если так надо - обязательно улетишь! - Ответил Кузьмич, не отворачиваясь от зеркальца, перед которым он сбривал со щек мыльную пену - Беги к пилотам, просись на спецрейс.
Сеня, второпях допил какао, поблагодарил студентку Олю, которая сегодня раздавала завтрак, и помчался на базу геологов, испытывать свою удачу.     
- Сеня! - окликнул его Кузьмич - Только ты побрейся вначале. Вид у тебя зэковский... Перепугаешь авиацию. Не возьмут.
- Возьмут! - отвечал Сеня, не останавливаясь и даже не оборачиваясь.
Однако, с геологической авиацией у Сени не заладилось. Пилоты отправляли его к снабженцам, те - к начальнику партии, начальника партии не оказалось на тот момент в Чаре, а его замы оправили Сеню... обратно к пилотам. Пройдя пару кругов, Сеня ,наконец, заподозрил, что оказался в типичном бюрократическом колесе, из которого выхода нет, и в котором не на кого пожаловаться, поскольку никто не принимает никаких решений.
Между тем день давно перевалил через зенит. Становилось по-летнему тепло. Возможно, что в силу юности и наивности,  Сеня так и продолжал бы хождение по кругу, но что-то вдруг заставило его остановиться. Что-то изменилось в окружающей его природе. Сеня замер и прислушался. В воздухе, наполненном звуками таежного поселка  - дальним рокотом тракторного дизеля, жужжанием бензопилы, собачим лаем, птичьим щебетом - появился звук, которого Сеня подсознательно ждал с самого утра. Это был мерный гул самолетного двигателя. Сеня, на всякий случай, повернул в сторону будки аэропорта. По мере приближения к ней, гул становился все более явственным, и когда Сеня оказался в пределах летного поля, сомнений уже не оставалось. С запада, жужжа пропеллерами, на посадку заходил двухмоторный «Дуглас».
Сердце таежного скитальца забилось учащенно. «Теперь, или никогда» титром немого фильма пронеслось перед его мысленным взором. «Теперь!» - вслух обозначил Сеня свой выбор. Он вбежал в аэропортовскую избу с тайной надеждой увидеть знакомую кассиршу. Сейчас в избе было людно и шумно. Отбывающие с вещами перемешались со встречающими и провожающими. Сеня с трудом пролез к кассовому окошку. Увы, оно, как и прежде, было закрыто. Сеня подергал за дверь в подсобку. Заперто. Наконец, он нашел глазами относительно спокойного, аккуратного старичка, который сидел на лавке, одной рукой придерживая баул с вещами, а другой обмахивал себя кепкой - явно дожидался вылета. Сеня подсел рядом и завел разговор.
-  Не подскажите, это из Читы самолет?
Старичок прекратил обмахиваться и внимательно посмотрел на Сеню. Оказался он вовсе не старичком, а средних лет дядькой. Просто борода у него была редкая, нестриженная, и почти седая.
- Он самый - ответил дядька.
- Вы на нем сегодня полетите?
- Ну, если полетит, то со мной.
- Но  вы же с билетом? - не унимался Сеня.
- Знамо дел, с билетом, - дядя не спеша достал из наружного кармана пиджака заветную голубую бумажку, развернул ее сначала перед собой, а потом показал Сене. Бумажка была исписана синей пастой и неровно обрезана ножницами с краю, где были цифры стоимости. (Таким образом, в те далекие времена указывалась цена билета).
- Я не вижу, но там, наверное, сегодняшняя дата и время вылета указаны?

Дядя еще раз посмотрел на бумажку, потом достал очки из футляра и почитал ее про себя, шевеля губами. Потом он аккуратно сложил билет и положил его обратно в карман.
- До Читы лечу, - ответил дядя и отвел взгляд. Разговор был окончен.
Сеня повторил попытку выяснить дату и время вылета на Читу еще у нескольких пассажиров, пока какая-то шумная дама в полосатой панаме, смутно напоминающей аэропортовский флюгер, не растолковала ему, что никаких дат, и тем более времен вылета здесь, в Чаре, не бывает. Есть билет - лети! Нет билета - покупай и тогда лети.
- Как же его купить, когда касса закрыта!? - в отчаянии вопрошал Сеня, разворачивая даму лицом к кассе.
- Ну, правильно - весело отвечала дама - это последний «Лишка». Дальше двадцать четвертые аны будут летать. Они большие. Места всем хватит!
- Когда дальше?
- Ну, как полоса станет, так и полетят. В смысле зимой.
Лицо у Сени видимо вытянулось так, что женщина в чепчике чуть приобняла его.       
- Не горюй, сынок. Это скоро. Недельки через две уже и встанет!
Купить билет с рук  было нереально хоть и за тройную цену. Билеты выписывались по паспорту - с именем, фамилией и номером паспорта. Положение становилось безвыходным. Лицо Сени, очевидно, отражало эту безвыходность очень живописно. Он поймал на себе сочувствующий взгляд бледной девушки в косынке, из-под которой выбивалась жиденькая прядь светлых волос. Сеня было дернулся к блондинке - а вдруг? - но, тут же попятился, заметив как расширились ее и без того огромные серые глаза.
Сеня выбежал на летное поле. Там уже толпились встречающие: люди и неизменные, лохматые местные псы.
Прилетевший из Читы, «Ли-2»  медленно разворачивался у кромки поля. Его рулежное колесико в хвостовой части аккуратно облизывало все выбоины и лужи, выводя задранный нос с пропеллерами по бокам навстречу аэропортовской избе и толпившимся перед ней, встречающим. Наконец, грохот пропеллеров убавил тон и вскоре стих окончательно. В звенящей тишине теперь слышался только яростный собачий лай. Первыми на летном поле показались два летчика в красивых темно-синих формах с золотыми шевронами на рукавах. Летчики шли быстро, о чем-то оживленно друг с другом переговариваясь. Навстречу им со стороны служебного входа ехал мужичок на велосипеде. Сеня, недолго думая, бросился наперерез велосипедисту. Перед летчиками он оказался первым
- Возьмите до Читы. Я один. Вещей почти нет. - Сеня придал своему голосу, ненавистные ему заискивающие нотки, отчего стало ему сразу нехорошо и ясно, что «делов не будет».
- Через кассу, - ответил, не сбавляя хода, один из пилотов, более мрачный на вид.
Тут же к летчикам подъехал мужик на велосипеде. Сеню он отсек от летного состава выверенным движением. Съехал задом на раму и стал о чем-то оживленно говорить с летчиками. Сеня все же остался на прежнем месте, пытаясь не исчезнуть из их поля зрения. Он ничего не говорил. Просто смотрел выразительно. Наконец, парочка в формах вновь двинулась к избе аэропорта,- велосипедист поехал к самолету. Сеня сделал лишь пару шагов вдогонку летчикам, но был остановлен все тем же мрачного вида пилотом
- Через кассу!
Между тем к самолету уже подали трап, а проще говоря, лестницу, и первые пассажиры начали спускаться. Вид у них был как на подбор вымученный и бледный. Сеня, в безнадежном оцепенении, пошел к трапу, смешиваясь с толпой встречающих. Ничего придумать он уже не мог, но ощущение спасительного чуда, которое должно было произойти обязательно, не покидало его. Сеня точно знал, что где-то в окрестности его телесной периферии,- над ним кружит его невидимый Ангел-Хранитель. Эта вера дремала в нем изначально. Он дружил со своим Ангелом с самого детства, но о своих отношениях с ним никому особенно не распространялся. Зачем? Не поймут. Засмеют. Эта вера оживала и проявлялась в нем всегда, лишь в «его минуты роковые». Вот и теперь, Сеня упорно ждал Знака от своего спасителя - Ангела. В голове его было пусто. Точнее в ней, после того, как моторы Дугласа заглушили, все еще стоял звон и собачий лай. И Знак от Ангела-Хранителя в самом деле появился. Был он небрит, приземист и одет в брезентовую робу, наподобие штормового костюма, который был надет и на Сеню. На голове Знак имел кепку, развернутую козырьком к затылку. Обращаясь к кому-то поверх голов встречающих, он кричал:
- Гриша! Ну, давай, выдвигайся. Народ уже почти весь высадился. Будем разгружать уже!
Брезентовая роба, точно такая же, как его, плюс имя Гриша сработали как толчок к действию. Сенин мозг мгновенно переключился из режима ожидания в режим поиска и принятия решений. Сеня развернулся и помчался, что было сил, к балку гидрологов, где он ночевал, и где под нарами валялся его рюкзак.  По дороге план дальнейших действий сложился в Сениной голове в деталях и картинках.
Через пять минут он уже был на месте, задыхаясь после предельно быстрого бега.
- Гриша! - позвал Сеня в открытую дверь балка. Сомнений в том, что Гриша был там, внутри Сеня не испытывал. Он вообще не испытывал сомнений после того, как его посещал Знак от его Ангела-Хранителя.
И действительно, молодой гидролог Гриша довольно быстро появился в проеме двери. Был он в майке и вид имел только что проснувшийся, и не очень еще сфокусированный после вечерних возлияний. Пока Гриша фокусировал взгляд, Сеня нащупал свой рюкзак на полу под нарами. Вернулся на крыльцо, обнял Гришу сзади за талию.
- Гриша, дорогой, погнали к аэропорту, поможешь мне улететь!
С этими словами Сеня забросил свой рюкзак за спину и помчался в обратный путь. Он не оглядывался, поскольку сомнений в том, что Гриша последует за ним, не имел. Все так и вышло. Гриша, слегка прихрамывая, одевая на ходу на себя куртку и беззлобно поругивая не в меру шустрого знакомца, семенил чуть позади Сени.
До летного поля они добрались еще минут через десять. У дверного проема в фюзеляже «Ли-2» все еще не окончилась высадка пассажиров. Толпа встречающих сильно поредела, но теперь в нее влились несколько мужиков, занятые его разгрузкой. Были они одеты в точно такие же брезентовые робы, как и у Сени. Сверху, бородатый парень (Знак) выбрасывал вниз какие-то тюки, которые мужики передавали по цепочке в бортовую машину, поставленную неподалеку.
Сеня сбросил свой рюкзак в руки Грише и сказал
- Сейчас я войду туда, начну помогать разгрузке, а ты подтащи мой рюк поближе. Потом я тебе знак подам, - ты мне его подкинь. И все.
Гриша кивнул и перехватил его рюкзак в свои мощные руки. Сеня же запрыгнул на трап и с деловым видом пробрался внутрь самолета. Тут же ему в руки полетел из глубины салона очередной тюк, который он передал на выход по цепочке. Тюки перебрасывались скоро, и было их столько, что Сеня успел примелькаться, чтобы сойти за своего. Поэтому, никто из команды, разгружавшей «Ли-2» никаких вопросов не задавал. Сеня, между тем, осмотрелся внутри. Он находился в грузовом тамбуре, от которого в сторону кабины вел проход в пассажирский салон. В сторону хвоста тамбур ограничивался хвостовой переборкой с маленькой дверью. Туда Сеня не успел заглянуть, поскольку тюки летели в него часто. Он лишь успел убедиться, что дверца в хвост не закрыта.
Наконец, выгрузка тюков завершилась. Пока команда разгрузки покидала недра самолета, Сеня успел получить от Гриши свой рюкзак и перебросить его в сумрак у хвостовой переборки. Когда самолет покинул последний из разгружавших, он открыл дверцу в хвостовой тамбур, вбросил рюкзак в его темноту и сам пролез внутрь. Дверцу он аккуратно прикрыл за собой изнутри. Уходя в недра хвостового отсека, Сеня успел помахать Грише рукой на прощанье. Гриша в ответ показал ему большой палец - «Молодец!».
Хвостовой отсек, куда прошмыгнул Сеня, освещался через узкие створки вентиляции и потому был практически полностью скрыт от рассмотрения. Постепенно  привыкая к темноте, Сеня различил на полу открытый лючок, сквозь который виднелись тяги, ведущие к хвостовым закрылкам. Был этот закуток больше всего похож на собачью конуру, и похоже - совершенно непригоден для обитания в нем человека. Стараясь не шуметь, и ничего не повредить, Сеня стал моститься в этой будке вместе со своим немаленьким рюкзаком. Ему предстоял довольно длительный перелет плюс к тому еще неизвестное пока время ожидания. От Читы до Чары они летели в конце августа на «Кукурузнике» не меньше двух часов. «Ли-2» хоть и был двухмоторным Дугласом, но тоже считался небесным тихоходом. Поэтому Сеня решил расположиться поудобнее и по возможности максимально утеплиться. Его приглушенное шебаршение в хвостовом отсеке снаружи, скорее всего, напоминало Полтергейст. Но снаружи, похоже, никого уже не было. Более того, с оглушительным лязгом вскорости захлопнулась и входная дверь. Самолет погрузился в тишину. В Сениной будке стало совсем темно. Некоторое время Сеня еще находился в радостной эйфории от удачно провернутого маневра. Зайцем в самолете он еще ни разу в жизни не летал. Адреналина у авиационного Зайца, очевидно, выделялось на порядок больше, чем у зайца  железнодорожного, автобусного и даже пароходного. Сеня, довольный собой и умостившийся, наконец, между стенками обшивки и своим рюкзаком, уже начал было клевать носом, когда неожиданная мысль пронзила его сознание болезненной иглой.
«Посадки-то не было... А вдруг он не вылетит сегодня?»
Концентрация адреналина в крови у Сени от этой простой мысли сразу  увеличилась. За ней пришла следующая, еще более «веселая».
«А если и завтра вылета не будет?»
Сеня рывком приподнялся и сел.
«А что, если его вообще на прикол поставили? До зимы...»
Сеня вспомнил мужика с синим билетиком, без точной даты вылета, и в голову ему прилила кровь, громко пульсируя в висках. Некоторое время паника владела им на столько, что Сеня был готов начать тарабанить в запертую внешнюю дверь. Но, потом, Сеня вспомнил про явные Знаки со стороны своего Ангела-Хранителя, и спокойствие постепенно вернулось к нему.
«Все будет хорошо. Улечу. Сказал же Кузьмич: если надо - улетишь!»
Сеня совершенно успокоился, угрелся и задремал.
Ему приснился деревянный тротуар Чары, постепенно переходящий в брусчатую дорогу в пойме Среднего Сакукана. Сеня шел по бесконечным бурым бревнам, стараясь не попадать в стыки. Бревна почему-то качались, как будто это была не дорога, а  навесной мост. Стыки становились все шире и шире. Приходилось почти прыгать, чтобы попасть очередным шагом точно на бревно. Из разверзшихся стыков на него дуло холодным ветром...
... Сеня проснулся резко. За дверцей слышался топот множества ног по металлическому полу. Женские и мужские голоса переговаривались. Шла посадка. Чьи-то вещи бухали снаружи, вдавливая дверцу Сениного приюта вовнутрь. Снизу, из донного лючка, Сеню обдувал не слишком теплый ветерок.
«Сколько же времени я проспал?»
Сеня забрался под свитер, где на груди покоились его наручные часы, превращенные на время похода в кулон. Стрелки показывали невозможное время - без пяти минут шесть часов вечера. Сеня обмер. «Вот это провалы!»
Минут через 15-20 шум шагов и толчки вещей снаружи прекратились. Сеня услышал, как лязгнула, захлопываясь, входная дверь. Еще примерно полчаса ничего не происходило. Но, вот в недрах самолета родилась несмелая вибрация, а за ней нарастающий грохот пропеллеров. Сеня скорее почувствовал, чем услышал, как под его ногами ожили хвостовые тяги. В голове мелькнула догадка «Сейчас пилот меня вычислит». Он поджал под себя ноги и затаил дыхание. Судя по вибрации, которая перешла в знакомую тряску по ухабам, «Ли-2» выруливал на взлетную полосу. Еще минут через 10 самолет замер на изготовке, вытянувшись в струну. Потом грохот пропеллеров возвысил тон и перешел в рев форсажа. Самолет, набирая скорость, и нещадно трясясь на ухабах, помчался по грунтовой взлетно-посадочной полосе. В голову опять полезли нехорошие мысли. Сеня еще сильнее поджал под себя ноги, а руки упер в распор к боковым стенкам. Если бы он мог, то непременно включил бы в себе левитацию, чтобы облегчить хвост самолета. Впрочем,  старина «Дуглас» взлетел и без этого, о чем свидетельствовало прекращение тряски и нарастающий свист воздуха врывающегося в Сенину будку через вентиляционные створки. «Летим! Ура! - беззвучно ликовал новоиспеченный авиа-заяц - Теперь они меня уже не выкинут».
Гул двигателей перешел в равномерный тон. Впрочем, машину теперь бросало в воздушные ямы, да так резко, что Сеня с трудом удерживал равновесие. К тому же по мере набора высоты в его убежище становилось явно холодней. Сеня вспомнил, какой холод он испытывал всего неделю назад на перевале Азаровой, который не дотягивал отметкой и до двух тысяч метров. А его самолет, хоть и был небесным тихоходом, но все же набирал и набирал высоту. Холод, умноженный на пронизывающий ветер, свистящий в вентиляционных щелях, делали свое черное дело. Сеня, нахлобучил на голову шерстяную шапку, прикрыл ее капюшоном, который даже подвязал у подбородка. Руки он втянул в рукава свитера, потом соединил левую с правой на животе. Попытался спрятаться за рюкзаком. Но и там холод пронизывал его до костей. Какое-то время он еще пытался терпеть. Внушал своей, измученной походом, телесной периферии, что это временный дискомфорт, что совсем скоро он согреется. Увы, все было напрасно! Не дожидаясь паники, Сеня решился дезавуировать свое присутствие и переползти в пассажирский салон. С этой целью он осторожно надавил на дверь. Дверь не поддалась. Тогда Сеня нажал обеими руками. Дверь стояла, намертво приваленная снаружи багажом. «А вдруг ее заперли снаружи?» - Сеня похолодел. «Замерзаю», слабо простонал он, и, упершись спиной в хвостовые переборки, изо всех сил нажал на дверь ногами. Дверь на мгновение поддалась, но тут же, под весом наваленных на нее тюков и чемоданов, вернулась в прежнее положение. Совершенно обезумев от страха и холода, Сеня принялся толкать дверь, совершенно уже не заботясь о своей конспирации. После дюжины отчаянных толчков, Сене удалось сдвинуть дверь с мертвой точки и образовать щель, выводящую его на вещевой завал с противоположной стороны. Сеня просунул в щель руки, и принялся отпихивать вещи в стороны, высвобождая себе проход. Изгибаясь как червяк, точнее как спелеолог, проникающий в узкий пещерный лаз, Сеня, наконец, просунул голову наружу, сквозь свалку чемоданов, сумок, авосек и тюков. Взгляд его уперся в онемевший ужас встречных взглядов.
Весь пассажирский салон (а было там человек пятнадцать народу), смотрел на него. Смотрел, видимо, уже давно. С тех пор, как в хвосте начали раздаваться странные толчки, а потом ожила и задвигалась куча багажа, сбрасывая сверху легкие сумки, переворачивая тюки, сдвигая чемоданы. Выражение лиц несчастных пассажиров менялось в диапазоне от животного ужаса до легкой паники, в зависимости от степени фантазии, на которую они были способны. Впрочем, убедившись, что причиной этому неожиданному массовому Полтергейсту в хвосте самолета служит не приведение, не инопланетяне и даже не медленный развал фюзеляжа, большинство зрителей, вернулись к прерванному занятию - к тошноте, к пакетикам и всему тому, что еще связано с морской болезнью, приключающейся в болтающемся самолете. Лишь пара лиц, продолжали изучать Сеню. Впрочем, теперь это было уже скорее любопытство, чем испуг. Сеня, наконец, выбрался целиком и на четвереньках пробрался к ближайшему свободному месту.
- Извините, можно? - спросил Сеня и, не дожидаясь ответа, плюхнулся рядом.
- Садитесь - ответил женский голос. К Сене повернулось бледное лицо в косынке. В полутьме блеснули белки глаз, и тут же отвернулись. Сеня узнал девушку, к которой чуть не бросился в кассовом зале с безумной просьбой продать билет. Сейчас она показалась ему еще бледнее и прозрачнее, чем днем.
Краем глаза Сеня заметил, что дверь пилотской кабины приоткрылась. В проходе между креслами появился тот самый мрачного вида пилот, который отправлял Сеню в кассу. Он на секунду замер, оглядывая пассажиров, разбросанную позади кучу багажа и приоткрытую дверь в хвостовой отсек. Сеня вжал голову в плечи. Больше всего на свете он желал в этот момент превратиться в ветошь... Желал, но не мог. Оставалась слабая надежда на плохое освещение и немыслимую тряску. Но, увы. Летчики таежной авиации люди привычные ко всему, спокойные и ничему не удивляющиеся. Пилот прошел сквозь темный салон, прикрыл дверцу в хвостовой отсек, прибрал, как мог, кучу багажа и на обратном пути остановился у кресла, где сидел Сеня, пытавшийся прикинуться ветошью.
- Пролез все-таки? - спросил он Сеню бесстрастно.
Сеня кивнул.
- Ну, пошли - он положил свою тяжелую руку на Сенино плечо.
- Выбрасывать будете? - спросил Сеня, готовый к худшему.
Мрачного вида пилот никак не отреагировал. Он, молча, возвращался к себе в кабину, и Сеня последовал за ним. Пол то и дело уходил из-под его ног.
В пилотской кабине было накурено. В полумраке светилось множество приборных щитков, стрелок и циферблатов. Сеня с уважением посмотрел на летчиков. Как можно было во всем этом разобраться?
- Куда так торопишься? - спросил второй пилот, не поворачиваясь к Сене.
- Домой. Задержался. Сильно....
- А-а... Значит, к жене. Тогда ясно, - примирительно заключил второй пилот и оторвался, наконец, от приборной доски. Посмотрел, изучающе  и, как показалось Сене, с некоторым уважением - Ну, ставь пару пузырей, или четвертную неси.
Сеня обернулся мигом. Минуты через две он уже снова стоял в пилотской кабине. В левой руке держал сиреневую бумажку с профилем вождя мирового пролетариата, а  правой прижимал к груди солдатскую флягу ,завинченную колпачком на цепочке.
- Вот - он протянул обе руки пилотам - Спирт не разбавленный. Осторожно.
Пилоты переглянулись. Тот, что был с мрачным лицом, нагнулся к портфелю, который стоял между пилотскими креслами.
  - Тебе дальше до Москвы лететь? - спросил он
- Да
Прошуршав бумажками, он  достал из портфеля синий бланк билетной квитанции.
- На, вот. Заполнишь до Москвы, а отрежешь по тарифу от Чары до Читы. Она с печатью. В Чите доплатишь в кассе, получишь транзитный билет и иди на регистрацию до Москвы. Улетишь ближайшим бортом.
Сеня чуть не задохнулся от радости
- Спасибо, мужики! Выручили.
Первый пилот кивнул, не оборачиваясь, и прикурил от зажигалки сигарету.
- Дверь прикрой за собой.
- А можно у вас посидеть? - обнаглел Сеня.
Первый пилот покачал головой отрицательно, и повторил, не оборачиваясь
- Дверь, говорю, прикрой.

Сеня вернулся на свое место. Соседка его все также была занята с пакетиком. Держалась отчужденно. Впрочем, Сеню, на радостях, это не останавливало
- Девушка, вам плохо?
Соседка кивнула
- Надо отвлекаться. Не думайте об этой болтанке. Вот я не думаю, и меня совсем не тошнит
Соседка отчужденно молчала.
- Это мы над перевалом летим - сказал Сеня со знанием дела. - Скоро кончится болтанка.
Про перевал на самолетной трассе он узнал от пилота «Аннушки», который доставил его и всех остальных в Чару две недели назад. «Аннушку», надо сказать, тогда трясло еще сильнее. Даже Сеня, не подверженный морской болезни, испытывал смутные позывы к пакетику. Впрочем, удержался и вскоре отвлекся. В окне иллюминатора можно было различить на горизонте острые, припудренные снегом, пики Кодарского массива. А потом под крылом «Аннушки» поплыла настоящая пустыня с барханами, - знаменитые Чарские пески. От таких чудес и Сене, и его друзьям стало не до болтанки...
Минут через пятнадцать, «Ли-2» и в самом деле, почти перестало трясти. Рокот пропеллеров стал монотонным. Пассажиры оживились, полезли по кошелкам в поисках питья и еды. Сеня порылся в карманах, нащупал леденец, очистил фантик от крошек и протянул соседке.
- Вот, возьмите, кисленького. Способствует!
Соседка, наконец, повернулась к нему, смущенно скривила губы в улыбке, взяла конфету и беззвучно прошептала «Спасибо».
- Я, наверное, вас всех тут перепугал своим неожиданным появлением? - Сеня и себе развернул дюшеску. После пережитых в хвосте самолета стрессов его распирала радость и благодарность , переходившая от Ангела-Хранителя на пилотов, на молчаливую соседку и дальше на все человечество.
Он стал разглядывать пассажиров. Заметил впереди даму в полосатом чепчике и мужика в кепке, который показывал ему свой билет. Больше никто не оглядывался на него  и не занимался пакетиками. «Чудно, - подумал Сеня - Не успели стошнить, как снова за еду принимаются». Мысль это привела его в веселье.
- Я не испугалась, - наконец ответила  соседка, глядя в окно - Я так и знала, что это вы...
- Ух, ты?! - Сеня шумно повернулся в ее сторону - Меня Сеня зовут. Я в Москву лечу дальше. А вы?
- Я тоже...
- А меня Сеня зовут, - повторил Сеня упрямо.
- Анастасия. Настя. - Соседка, наконец, оторвалась от окна и посмотрела на Сеню. На вид ей было лет 25. А может даже и все 30. - Вид у вас там, на посадке, был совершенно потерянный, - продолжала Настя. - И еще безумный какой-то... Вы что, отстали от своих?
- Не... Наоборот. Я своих оставил там, - Сеня неопределенно махнул рукой себе за спину. - Они сейчас на Витим уже, наверное, вышли. А мне домой срочно надо. Я и так задержался... Ждут меня...
Настя вздохнула.
- Хорошо, когда ждут.
Сеня хотел было пуститься в объяснения и подробности, но вдруг вспомнил о своем отражении в зеркальце вездехода, и притих сконфуженно. «Эх, надо было послушаться Кузьмича и все же побриться».
- Вы извините, что я тут нашумел, и вещи разбросал - пробормотал Сеня, спускаясь с воздвигнутого самому себе пьедестала героя-первопроходца. - Просто там, где я спрятался, дуть стало страшно. Ну, я и замерз...
Сене показалось, что его соседка усмехнулась.
- А если б летчики дверь заперли? - спросила она ровным голосом - А если бы мы вообще сегодня не полетели по метео или еще по какой-нибудь причине? Да мало ли что?
- Исключено - ответил Сеня - У меня Ангел-Хранитель есть. Он дал «Добро».
Теперь Настя уж точно усмехнулась и снова посмотрела на Сеню. Внимательней.
- Сколько вам лет, Сеня?
В ответ Сеня процитировал Карлсона.
- «Я мужчина в расцвете сил». Если бы тут было не так темно, вы бы увидели.
- Да, я уж увидела, - вздохнула Настя, как припечатала.
Они надолго замолчали. Сеня все щупал свою двухнедельную щетину. Тело его зудело и чесалось. Особенно голова. До бани в Чаре он добраться не успел, а спешное полоскание в реке при тучах комаров и мошки особой чистоты не доставляло. Так что сидеть в самолете ему теперь, после эвакуации из убежища, приходилось смирно, но и не теряя достоинства.
- Я геолог по профессии, - наконец нарушил молчание Сеня - А вы тоже, по этой части?
- А я бумажки перебираю в бухгалтерии, - ответила Настя - Никакой романтики.
- Далеко ж вас занесло бумажки перебирать.
- Я не сама сюда приехала.
- За мужем? В смысле с мужем?
Соседка посмотрела на Сеню укоризненно.
- Не знаю, какой вы геолог, но детектива из вас не выходит.
- Да, уж куда нам - Сеня не выдержал и почесал себе затылок, да так размашисто, что войлочная шапочка его сползла на брови и дальше съехала по носу, закрывая глаза.
Разговор был окончен.
Сеня снова задремал. На сей раз снился ему институтский коридор в подвале, где были лаборатории гравики, магнитки и радиометрии. Он шел по нему, заглядывая в двери, но никак не мог отыскать нужную, а потом заблудился, и никак не мог вернуться обратно в коридор. А потом его затрясло и он проснулся. Шасси Ли-2 стучали по стыкам бетонки. Полоса тускло поблескивала, а на иллюминаторе Сеня различил косые потеки капель. В Чите шел мелкий, осенний дождик.
- Просыпайтесь, Сеня, мы в Чите, - голос соседки звучал миролюбиво. Точнее даже примирительно. И смотрела она на Сеню с нескрываемым сочувствием.
- У вас билет дальше до Москвы? - спросил Сеня
- Ну, да. Все равно надо в кассу идти за транзитным.
- Тогда я с вами.
- Нет, Сеня, вы бегите - узнавайте про рейсы на Москву в справочной. Если что -занимайте очередь в суточную кассу, а я пойду, займу очередь в кассу транзита. Вы, как займете очередь в суточную, подходите ко мне. Это в левом крыле кассового зала.

Здание аэропорта в Чите было старомодным. К тому же, очевидно было, что оно давно не ремонтировалось. После таёжного одичания, Сеня никак не мог разобраться в стрелках указателей. В спину и с боков его постоянно толкали снующие взад и вперед пассажиры. Над головой грохотала какофония бесконечных объявлений по аэровокзалу: «А-а-вниманию, пассажиров рейса сорок четыре восемьдесят пять до Владивостока, ваш самолет задерживается с вылетом из Читы по метеоусловиям Владивостока!...А-а-пассажиры Седых, Агаев и Чеквиладзе вас срочно приглашают на посадку в самолет до Анадыря к выходу номер три! Повторяю. А-а-пассажиры Седых, Агаев и Чеквиладзе вас срочно приглашают на посадку к выходу номер три...». Женский голос, непрерывно, на одной ноте, на протяжении суток читающий такого рода объявления потерял все интонации, кроме одной - интонации уставшего и давно ко всему безразличного робота. Наконец, Сеня добрался до кассы транзитных пассажиров, в самом углу гигантского зала, наполненного суетой, ожиданием и женским голосом робота - информатора. Свою попутчицу он обнаружил не сразу. Она стояла недалеко от окошка, стиснутая между здоровенным мужиком в строительной робе, и еще более дородной женщиной азиатской наружности в нескольких халатах и шароварах. Чуть позади нее Сеня узнал и даму в полосатом чепчике, которая призывала его остаться в Чаре до зимы. Настя в этом окружении выглядела бледной травинкой. Ее косынка съехала с головы, и превратилась в галстук на шее. Ее сумка лежала на перевернутом лямками вверх Сенином рюкзаке, перегораживая подход к сбоку. Все же Сеня втиснулся между вещами и своей попутчицей.
- Настя, у меня две новости - сказал он, с трудом переводя дыхание.
- Не томите, - ответила Настя.
- До Москвы ничего нет на сутки вперед.
- Это была хорошая новость?
- Да! Теперь мы с вами будем стоять вместе. Неразлучно. Нас может спасти только эта касса!
- Это как же она нас может спасти? Особенно одного из нас...
Сеня придвинулся ближе, и заговорил прямо в Настино ухо.
- Есть борт из Комсомольска до Москвы. Он опаздывает. Говорят, - третьи сутки уже летит...
- Понятно - вздохнула Настя и отстранилась  - А это была какая новость?
- Не знаю. Посмотрим...
  - Как это вы не знаете, Сеня? А как же ваш Ангел-Хранитель?
- Ну, он наверное знает... Но пока он молчит.
- Мне жаль вас огорчать, Сеня, но вместе мы в эту кассу стоять не будем - сказала попутчица, и голос ее в самом деле прозвучал искренне. Так показалось Сене. - Зайцев она не обслуживает, а билета до Москвы у вас нет.
- Ну, отчего же нет? - возразил Сеня с нескрываемым торжеством. Порывшись в нагрудном кармане своей штормовки, он извлек оттуда тот самый синий бланк, который ему презентовали пилоты «Дугласа». Бланк был уже изрядно помят, слипся в углу с конфетным фантиком, но печать все же была отчетливо видна на нем - Вот, пожалуйста!
- Что это?
- Это билет из Чары в любой конец света. Хоть до Копенгагена, хоть до Парижа, Хоть до Нью-Васюков. Но мне нужно до Москвы, Настя, потому что без меня вы, как я вижу, пропадете.
Настя недоверчиво посмотрела на Сеню, потом взяла у него бланк и рассмотрела его с пристрастием.
- Но он же чистый!
- Не беда. Главное с печатью. Сейчас мы его заполним. Дайте-ка мне свой билетик.
Настя протянула Сене паспорт. Из-под жесткой обложки торчал краешек билета. Сеня, как истинный джентльмен, паспорт не взял, но лишь вынул билет и развернул его. Бланк и в самом деле был точно такой же, только обрезанный неровно и заполненный рукописным текстом. Оставалось лишь обрезать свой бланк в соответствии с ценой билета (так же как у Насти), ну и воспроизвести нужный текст, на чистом бланке, заменив Настины данные своими. Сеня нашел шарик, расписал его на фантике, и уже пристроился было на рюкзаке писать, но в последний момент передумал. Краем глаза он поймал на себе любопытный взгляд пышной дамы в азиатских одеждах. Он быстро поднялся, спрятал оба паспорта обратно в карман и вернулся к своей попутчице.
- Настя, давайте я буду стоять в этой очереди, а вы отдохните. Погуляйте. Там, на другом конце есть буфет и столики. Можно присесть даже...
- Вы хотите, чтобы я на себя этот грех взяла? - попутчица взглядом указала на паспорта
- Почему грех? Я заплатил за эту квитанцию самым дорогим, что у меня было?
- Неужели честью?!
- Спиртом... Так что никакого греха. Все по-честному. Просто у меня подчерк не женский, а в авиа-кассах обычно женщины работают.
- Значит, я еще и подчерк должна подделать?
- Первый раз в жизни встречаю такую проницательную девушку, - признался Сеня - я уверен, что у вас все получится, Настя. Вы талантливая! А я тут пока наколдую нам прилет исчезнувшего рейса из Комсомольска, и мы улетим на Москву еще до первых петухов.
- Я ничего подделывать не буду! - решительно ответила Настя, забирая у Сени паспорта с синими бланками - Напишу, как умею. И заодно все о вас узнаю.
С этими словами, она развернулась, помахала Сениным паспортом над своей головой и, не оглядываясь, отправилась в сторону буфета. В это самое мгновение Сеня поймал от своего Ангела-Хранителя долгожданный Сигнал. Там определенно было подтверждение того, что все именно так и произойдет, как Сеня обещал своей случайной попутчице. Но, было и что-то еще, чего Сеня не разобрал. Или не захотел разбирать...
Настя вернулась не скоро. Прошел час, а может больше. Очередь в транзитную кассу за это время продвинулась ненамного. Но, Сеня, обнаружил, что его правая щека уже касается матового стекла, а от заветного кассового окошка его отделяет человека три-четыре не больше. Вид у Насти был какой-то отрешенный.
- Что-то случилось, Настя? - спросил Сеня участливо.
Настя покачала головой. Посмотрела на Сеню, как будто вспоминая, кто он такой и откуда. Потом достала из сумочки его паспорт и протянула ему. Из-под корочки переплета синел билетик. Сеня развернул его и обмер. Ему показалось на мгновенье, что Настя за это время слетала в Чару, нашла ту самую кассиршу, у которой Сеня вчера вечером пил чай, и упросила ее вписать в бланк нужный текст. Он протянул Насте ладонь и нетерпеливо затряс ею.
- Этого не может быть. Фантастика! Дайте свой билет, я сличу подчерка!
Настя протянула ему свою синюю бумажку. Сеня поставил билеты рядом, потом наложил один на другой. Все, даже линии цены, по которым обрезалась правая кромка билетной квитанции, абсолютно все, кроме фамилий и данных паспортов, совпадало.
- Настя, вы гений! Спасибо! - Сеня потянулся обнять свою попутчицу, но та ловко увернулась.
- Не стоит благодарностей. А что у вас? Когда вылетаем?
- А вы опасный человек, Настя, - продолжал Сеня - откуда у вас ножницы?
Настя достала из сумочки маникюрный набор, и снова бросила его в сумку.
- Так как же с летучим голландцем из Комсомольска? - спросила Настя, продолжая вести себя отстраненно
- Летит, - ответил Сеня таинственно - правда здесь еще никто об этом не знает. Ну, и хорошо. Кругом конкуренты, Настя. Нужно быть начеку! Но, у вас определенно что-то случилось... Вы потеряли веру в людей после этой гениальной работы над билетом?
- Я ее не потеряла и не потеряю, - ответила Настя отчужденно.
«Что-то случилось с ней за это время. Нахамили в буфете? Потеряла деньги? - Сеня отбрасывал одну догадку за другой. Ни одна не подходила. - Надо вернуть ее к жизни.  Но как?»
- А-а! Все ясно. Как же я не догадался сразу !? - возвысил голос Сеня. Мужик, что стоял впереди в строительной робе даже обернулся. Сеня понизил голос и приблизился к Настиному уху - Вы подсмотрели в моем паспорте некоторые компрометирующие меня данные. Верно? Ну, да, я молод. Но, это пройдет! Ну, да, я женат. Но, это...  Ну, с этим можно как-то мириться. Пушкин тоже был женат, в конце концов.
- А вы болтун, Сеня, - строго сказала Настя. На шуточки она тоже не велась.
- Видите ли, Настя, - еще больше понизил голос Сеня - я должен вернуть вас к жизни. Вы должны захотеть лететь в Москву, иначе я не обещаю свершения чуда.
Настя посмотрела на него исподлобья. Во взгляде ее было столько боли и отчаяния, что Сеня невольно прикусил язык, и осознал, что шутки его совершено не уместны. 
- Вы, Сеня, тут постойте, а я отойду в переговорный.  - Настя повернулась, чтобы идти, потом обернулась к Сене и добавила тихим и бесцветным голосом - А мотивировать меня не надо. С этим у меня все в порядке.
- Удачи, - шепнул Сеня.
Настя сделала всего несколько шагов и остановилась перед дамой в полосатом чепчике. Они о чем-то пошушукались. По тому, как дама наклонялась к самому Настиному уху, а потом пожала ей руку в локте, Сеня понял, что они не просто попутчицы, но и добрые знакомые. Так оно и оказалось. Настя вернулась назад, вплотную подошла к Сене и незаметно передала ему еще один паспорт.
- Вот, Сеня, это вам еще один паспорт, Машин. Она наша, Чарская. Тоже до Москвы летит. Как-то я сразу не заметила ее. Деньги вот - Настя сунула в руку Сене пачку десяток и четвертаков. Потом она сжала ее выше запястья. Пожатие было коротким, но не по-женски крепким. - На вас теперь вся надежда, Сеня. Ну, и на вашего Ангела...
Настя слабо улыбнулась, поправила на голове косынку и быстрым шагом отправилась прочь. Сеня пытался проследить ее движение, но вскоре потерял ее силуэт в вокзальной толчее.
Вскоре очередь, в которую был впечатан Сеня и остальные транзитные пассажиры, пришла в движение. Она встрепенулась, как единый организм, похожий на змею. Хвост попытался наползти на голову, но та намертво была прижата к окошку кассы. Виной этой волне, как выяснилось, было последнее объявление женщины-робота, которое Сеня пропустил мимо ушей. Видимо подсознательно перестал реагировать на монотонный голос, лишенный эмоций. Между тем до сведения транзитных пассажиров доводилось, что самолет из Комсомольска на Амуре, следующий до Москвы совершил посадку. Подбежавшая откуда-то сбоку к нему Маша, вернула Сеню к действительности. Она по-свойски хлопнула Сеню по плечу и, более того, вдруг навалилась на него всей своей массой, заталкивая обратно в очередь, из которой он стал выпадать. Сеня слабо улыбнулся в ответ, пошарил руками над головой, нащупал металлический цилиндр кассовой стойки позади себя и подтянулся. Теперь, он снова был на своем месте между мужиком в строительной робе и дамой в азиатских халатах. Но, время, похоже, было упущено. Сеня видел, как в кассовое окошко просунулось сразу несколько мужских рук с паспортами. Вбросив документы внутрь, наглые мужики, отжавшие задних, расслабились. Это была их роковая ошибка! Исполненный праведным гневом, Сеня нажал со своей стороны, и почти добрался до окошка.
- Ну-ка, Маша,  - попросил он хриплым голосом - надавите-ка на меня сзади.
Маша надавила так, что Сеня, чуть не проехал по стойке мимо кассового окна. Проезжая он заметил, как кассирша отшатнулась от окошка со своей стороны.
- Ты, вот что, парень, сверху Настин паспорт положи. И телеграмму достань оттуда. И разверни. Настя должна улететь, кровь из носу. Ну, а мы с тобой - как получится.
Легко сказать! Сеня был зажат так, что действовать мог только левой рукой. Но он изловчился, перетасовал паспорта, как научила его Маша. Сверху положил паспорт Насти, просунул все три книжечки в окошко и аккуратно положил их сверху на кучу предыдущих паспортов. Телеграммы он, правда ,так и не обнаружил.
- Девушка, вот тут три транзитных до Москвы! - Сеня придал своему голосу интонацию вежливого человека, которому не стоит отказывать - Причем верхний паспорт - это по телеграмме, - добавил он. - Там караул. Ну, просто очень надо сейчас вылететь!
Кассирша придвинулась обратно, коротко взглянула на Сеню и начала выписывать билеты с Настиного паспорта. Наглые мужики, бравшие на силу, осознали свою ошибку слишком поздно. С их стороны послышался возмущенный ропот. Но Сеня превратил себя в утес, о который разбиваются волны негодования. Кто-то даже попытался оттолкнуть Сеню от окошка. Все было напрасно...
Через пять минут, самое большее,- Сеня с видом победителя отползал от кассы, выбираясь в полу-присяде из сомкнувшихся над ним рядов обиженных мужиков. В руках он держал три паспорта с тремя серенькими квитанциями. Это были вожделенные транзитные билеты Чита-Москва. Дрожащими от пережитого напряжения руками, Сеня разворачивал каждый из них и читал вслух
- Шацкая Анастасия - это Настя. Степанова Мария - это вы. А это мое...
Сеня разложил билеты по паспортам. Маше вернул ее билет, а свой спрятал в нагрудный карман. Паспорт Насти, было, оставил у себя, но потом нерешительно протянул его Маше.
- Телеграммы я ,правда, здесь не нашел...
Маша забрала у него паспорт Насти, достала спрятанную под обложку четвертушку телеграфного бланка, и развернула его текстом к Сене.
= ПАПЕ ПЛОХО. СРОЧНО ВЫЛЕТАЙ. МАМА =
Сеня забрал телеграмму, и еще раз прочел текст.
«А я ей голову морочил своей квитанцией, про Ангела рассказывал, про мужа расспрашивал, рассмешить все хотел, к жизни вернуть - подумал Сеня с тоской - Идиот...»
- Ты вот что, парень, - постой тут с вещичками нашими, а я пойду Настю приведу. - Маша поставила рядом с Сениным рюкзаком и Настиной сумкой свои баулы. В итоге, на одного таежного скитальца теперь приходилось полсотни килограмм багажа, а то и больше.
- А если посадку объявят? - крикнул Сеня уже вслед уходящей даме в чепчике
- Мы быстро - ответила Маша, не оборачиваясь.
Посадку объявили через полчаса. Дело шло к полуночи. Ни Насти, ни Маши на горизонте не просматривалось. Читинский аэропорт жил своей полуночной жизнью. У суточных и транзитных касс толпились представители всех народностей гигантской страны: от чукчей в светлых кухлянках с меховыми оторочками до узбеков в тюбетейках и ватных халатах. Пахло пряностями и копченой рыбой. Не очень трезвые мужики в безрукавках и тельняшках отирались около круглосуточного буфета. Здесь же, безучастные ко всему, стояли представители власти в фуражках с кокардами. Равнодушный женский голос не меняя ни тона, ни интонаций оповещал о прибытии или задержках рейсов, торопил по фамилиям бесконечных опаздывающих на посадку пассажиров. Сеня, лишь два дня тому назад вышедший из Забайкальской тайги, уже одурел порядком от этого изобилия звуков, образов и ситуаций. Однако, это не помешало ему среагировать на очередное объявление для опаздывающий пассажиров.
«Пора объявлять посадку для Маши и Насти!» подумал Сеня. Он забросил себе на плечи рюкзак, прицепил к нему сверху под клапан Настину сумку, а в две свободных руки взял Машины баулы. В таком навьюченном виде Сеня тронулся в направлении  справочной. Со стороны он напоминал скорее всего беженца от землетрясения или торговца мандаринами. Странно, но никто не обращал на него ни малейшего внимания, и дорогу не уступал. Обливаясь потом, Сеня добрался до окошка Справочной. Оттуда его направили в радиорубку на второй этаж. Оттуда к диспетчеру, заплатить за объявление. Наконец, заявка была принята и Сеня, выламывая ноги на ступеньках, подался к выходу на посадку.
Там дело уже закруглялось. Жиденькая горстка транзитный пассажиров  продвигалась к шлюзу камеры досмотра. Сеня поймал на себе гневный взгляд одного из мужиков, оттолкнувших его от кассового окошка. Ему сейчас было не до него. На выходе, облегченные до ручной клади, люди проходили стойку, где девушка в форменной шапочке и косынке штамповала им билеты. Прошедшие девушку, спускались по лестнице и исчезали в недрах накопителя. Сеня с тоской смотрел по сторонам. Ни Насти, ни Маши он не видел. Очередь перед шлюзом досмотра рассасывалась катастрофически быстро. Минут через десять Сеня остался один на один с входом на досмотр. Его нерешительность в сочетании с неадекватным объемом багажа стала заметна персоналу. Наконец, один из досматривателей подошел к нему и спросил в лоб:
- Молодой человек, вы на Москву?
- Да - ответил Сеня, не особенно уверенно.
- Номер рейса?
Сеня показал свой билет.
- Тогда проходите на досмотр и на посадку, не задерживайте!
- Тут такое дело... - Сеня продолжал крутить головой как радаром - мои попутчицы куда-то подевались. А у меня их багажи. И вообще. Мы летим вместе.
- Вы летите или нет?
- Я? – Сеня, наконец, посмотрел на человека в форме - Ну, да. Я лечу. Но, я с ними лечу...
Теперь к ним подошла строгого вида женщина в форме
- Товарищ, не задерживайте посадку в самолет.
- Послушайте, - взмолился Сеня - я объявление по аэропорту заказал. Заплатил пятерку, а они не объявляют. Безобразие! У вас же есть рация? Свяжитесь с диспетчером!
- Товарищ, - повторила строгая женщина в форме -  я закрываю ведомость, если вы не идете на посадку, то выходите из зоны досмотра.
- Я на посадку иду...
- Тогда проходите.
Сеня вздохнул, сделал шаг в направлении шлюза, и снова замер.
- Только сначала пусть объявят по вокзалу объявление для Шацкой и Степановой.
- Товарищ вы задерживаете вылет рейса!
- Этот рейс задерживается уже двое суток, а вы подождать пять минут не можете?! - Сеня вдруг разозлился не на шутку. Столкновение с цивилизацией после двух недель гармонии с девственной природой давалось ему нелегко. А теперь и вовсе превратилось в сплошной стресс - Вот, посмотрите, может у вас хоть на это сердце включится!
С этими словами, Сеня достал и развернул перед глазами окруживших его досмотрщиков Настину телеграмму.
- Что тут происходит?
- Да, вот посадку задерживает - сказала строгая женщина в форме. В голосе ее, однако, Сеня уловил смену тональности.
Сзади к Сене подошли два милиционера. Те самые, что скучали около буфета. Сеня уже готов был броситься и на них, но тут монотонный голос женщины-робота произнес долгожданное объявление
«А-а-внимание, а-а-пассажиры Степанова и Шацкая вас срочно приглашают на посадку в самолет, следующий до Москвы к выходу номер два. Повторяю...»
- О! Слышите?! - ликовал Сеня - это они! Это мои! Объявление я заказал. 
Сеня почувствовал, что его Ангел-Хранитель все еще был при нем. А может быть уже и не только его... Он повернулся к милиционерам, выбрал сержанта постарше, и развернул перед ним Настину телеграмму. Другой, помоложе, с одной лычкой на погоне, между тем, не скрываясь ,оценивал внешний вид авиа-зайца. Ничего хорошего это не сулило. В который раз за этот длинный день Сеня пожалел, что не послушал Кузьмича и не побрился.
- Разберемся - ответил сержант, и вернул телеграмму.
- Товарищ сержант, на вас теперь вся надежда, - включился Сеня - Настя, в смысле Шацкая, побежала на переговорный, а когда дали посадку, Маша Степанова за ней побежала. Они сейчас должны вернуться. Насте срочно вылетать нужно. Тут вот и телеграмма есть, в паспорте
- Разберемся - повторил сержант и посмотрел на Сеню всепроникающим взглядом - Паспорт свой покажите.
Сеня протянул свой паспорт и, не выходя из роли законопослушного гражданина, пробормотал.
- Я бороду отпускаю. У нас там все с бородой - Сеня неопределенно показал рукой в ту сторону, где предполагалось, живут исключительно бородатые мужчины.
Сержант мельком полистал Сенин паспорт, заглянул в билет. Еще раз взглянул на Сеню и обратно в документ. Сличал, наверное. Потом, не глядя больше на таежного скитальца, как бы теряя к нему всякий интерес, протянул обратно его паспорт.
- Общественный порядок не нарушал? - спросил сержант, повернувшись к досмотрщикам.
- Нарушать не нарушал. Но, на посадку идти не хочет.
Сеня заметил, что в нотках женщины в форме строгость сменилась на сочувствие. Он тут же отреагировал, пытаясь заразить сочувствием всех участников сцены.
- Да, я хочу. Знаете, как хочу!? Но, у меня же их вещи и паспорта. Что же мне делать?
-  Не задерживаем. Проходим на посадку товарищ. С вещами - строго сказал сержант, козырнул и резко развернувшись, отвалил со своим помощником в сторону кассового зала.
Сеня, мгновенно взвалил на себя рюкзак с Настиной сумкой внутри, подхватил Машины тюки и рысцой побежал к будке досмотра.
- Это что все ваши!?? - изумился парень досмотрщик - Будет перевес.
- Не.. Мой только рюкзак. Это ихние. Но, сержант же сказал с вещами!
Парень переглянулся со строгой женщиной в форме. Та, в замешательстве развела руки, и побежала догонять милицию. Сеня торжествовал. Посадка задерживалась уже не по его вине. Время работало на Ангелов!
- Ставьте свой рюкзак на весы - скомандовал парень и удалился к своему телевизору искать внутри Сениного рюкзака бомбы.
Сеня воспользовался паузой и подошел к девушке на выходе, которая ставила штампики на билетах.
- Девушка, милая, - взмолился он - что мне делать? Надо самолет как-то задержать! Они сейчас прибегут. Настя по телеграмме летит. У нее с отцом беда!
- Вы не переживайте, проходите. - ответила девушка с печатью. - Вещи их мы сейчас досмотрим и погрузим. Вещи улетят...
- Мне надо, чтобы и люди улетели! - не унимался Сеня.
Девушка с печатью, наконец, улыбнулась.
- Люди тоже улетят. Все, в конце концов ,улетают! Проходите. Ваш багаж уже на погрузке.
Сеня все медлил. Оглядывался на лестницу, ведущую из зала к выходу на посадку. Там все еще стояли и о чем-то оживленно говорили два милиционера и строгая женщина в форме. Наконец, они разошлись. Причем женщина в форме к выходу на посадку уже побежала, махая рукой. Этот знак мог обозначать только одно: «Отправляйте!».
Сеня спускался по лестнице к выходу чуть ли не приставным шагом в надежде, что автобус с пассажирами уже отъехал к самолету. Он продолжал тянуть время. Он даже стал припадать на одну ногу, и подумывал уже,- не разыграть ли ему сердечный приступ. Но, тут сзади на него буквально налетела строгая женщина в форме, смешивая все планы и сценарии.
- Имейте совесть, товарищ! Из-за вас одного автобус не отправляют, а вы тут дурака валяете.
- Я пытаюсь выиграть время, - честно признался Сеня. Он взял женщину в форме за локоть и, приблизившись к ее лицу почти за флажки, спросил - Пообещайте, что вы не улетите без них!
- Вы же видите, что их уже ищут!
- Но, вы подождете?
- Идите уже!

В самолет Сеня заходил последним, пропустив вперед всех, включая знакомых ему мужиков в строительных робах. Те уже не сверкали на него глазами. Наоборот, сосед по очереди спросил его участливо
- Ну, и где ж твои бабы?
- Да вот... Ушли на переговорный и провалились, как сквозь землю. Теперь пытаюсь самолет задержать...
- Да, ладно. Полетели. Может они свой интерес тут нашли? - усмехнулся мужик.
- Исключено. Они по телеграмме летят!
- Тогда, ждем...
В самолете Сеню встречали улыбающиеся стюардессы. Он не стал прикидываться ни слепым, ни глухим, ни слабоумным. Сразу послушно прошел на свое место. Рядом никого не было. «Это их места» подумал Сеня. Пробрался к окошку. Из иллюминатора в тусклом прожекторном свете был виден выход на посадку, из которого их только что забрал автобус. Осенний дождик, которым встретила Чита, продолжал моросить. Сквозь забрызганное мелкими каплями стекло была видна черная, мокрая бетонка до самого здания. Над воротами выхода горел яркий П-образный фонарь. Ни людей, ни транспорта у ворот не было.
Сеня решил бороться до конца. В полумраке салона, он нащупал над головой кнопку вызова стюардессы, и надавил на нее пару раз. Стюардесса пришла не сразу. Но, когда появилась, - сияла лучезарной улыбкой.
- Девушка, - сказал Сеня, придавая своему голосу всю проникновенность, на которую он был способен - видите эти два пустых места рядом со мной?
- И что? - все еще улыбалась стюардесса.
- Тут должны были сидеть мои попутчицы. Они летят в Москву со мной из Чары. Причем, летят по телеграмме. Мы им всем поселком доставали билеты. Я - сопровождающий. Ваш самолет летит с задержкой, вне расписания. Поэтому, точного времени вылета никто не знал. Короче, они пошли звонить в Москву, в больницу. А тут дали посадку. Я их вещи сдал в багаж. Дал объявление по порту, чтобы срочно бежали на посадку. Милицию подключил. Их разыскивают. Сейчас найдут уже.
- Так что вы хотите? - стюардесса сделалась серьезной.
- Я хочу, чтобы мы их тут подождали. Их сейчас найдут!
- Сейчас.
Девушка отошла от Сени и вернулась к себе, за занавеску. Вскоре оттуда появилась другая, постарше. Наверное, старшая. Она наклонилась к Сене и сказала доверительно, но твердо.
- Мы не имеем права задерживать вылет. У нас ведомость закрыта.
- А вы попросите командира корабля.
- Пристегнитесь.
- А можно, я попрошу командира? Или проводите меня к нему.
- Пристегнитесь, не нарушайте порядок.
Сеня жестом пригласил строгую начальницу стюардесс наклониться поближе к нему.
- Я понимаю, что вы должны соблюдать порядок. Все должны соблюдать порядок - голос у Сени был бесстрастным и очень тихим. Но именно таким голосом, наверное, говорятся слова, которые не терпят возражений, - Но вот этих, отставших на посадку  женщин, вы должны дождаться и взять на борт. Понимаете? Должны. Чем вас задержать, я не знаю. Чем там вылет задерживают?
Старший бортпроводник сделала непроницаемое лицо и попыталась распрямиться. Сеня поймал ее за рукав. Другой рукой он уже давил на кнопку вызова.
- Девушка, вызывайте врача. Мне плохо с сердцем.
Она вырвала руку, посмотрела на Сеню строго. Потом вдруг наклонилась к нему близко
- Я поговорю с командиром. Сидите тихо. Без фокусов.
Сеня  сидел тихо и смотрел сквозь заплаканное окно иллюминатора на мокрую бетонку летного поля. Он думал о том, что настоящие приключения не обязательно требуют горных перевалов или многодневных переходов по марям, пескам и таежным буреломам. И вообще не люди ищут приключения, а приключения находят их. Поэтому термин «искатели приключений» надуманный. Если человек слеп и глух к окружающему его миру, то никаких приключений с ним не случается. Он может пройти хоть сто перевалов и покорить двести горных вершин. Но это будет только километраж, умноженный на собственный вес и вес рюкзака. Мир для него - что прилавок в гастрономе, - набор объектов для удовлетворения нижних потребностей. Приключения начинаются там и тогда, где и когда начинается включение в окружающее пространство и населяющих его людей. Они не всегда живописны, и уже тем более не всегда героические. Но, именно в них только и может воплотиться дремлющее внутри героя приключения нутро. А уж что там дремлет, об этом герой не догадывается, пока оно не проявится. Это может быть бесстрашие или трусость; гнев или доброта; злоба или любовь. Так что искатели приключений ищут и испытывают на самом деле самих себя!
Самолет между тем медленно отъезжал от здания аэровокзала, и выруливал в сторону взлетной полосы. «Ладно,- подумал Сеня с холодной решимостью самоубийцы,  - я сам пойду к командиру. - Внутренне он даже усмехнулся, - Не в первый раз за сегодня... А не пустят - начну свалку. Придется снимать меня с рейса. Это еще минут тридцать. Так что рули-рули...»
Сеня вспомнил, как на пути из Домодедова в Иркутск  его соседу по креслу стало плохо на взлете. Как он мгновенно побледнел, осунулся и уронил голову на грудь. Как потом Сеня с каким-то офицером с соседнего ряда  пытались привести его в чувства. Дышали рот в рот, ломали ребра на полу между рядами. Как их «Тушка» развернулась сразу после взлета и пошла на посадку, в Домодедово. И как потом, уже на земле, вошли санитары, положили Сениного соседа на носилки и накрыли его лицо простыней...
Это тоже был Знак? Знак чего?
Самолет остановился, не доехав до разворота к ВПП. Сеня решил, что отстегнется и пойдет к летчикам, как только он возобновит движение. Он положил руку на пряжку ремня. Ладонь была мокрая и холодная. Ни на стюардесс в  хвосте, ни в иллюминатор он больше не смотрел. «Дорабатывать надо до конца».
Сеня вспомнил гидрологов, с которыми неделю назад пробирался по таежному бездорожью от Узла к Чаре. Как они ждали свой вертолет, и по ночам выскакивали из палаток на любой шум. По ночам Средний Сакукан шумел внизу перекатами, или слышались отдаленные камнепады в горах. Места в этих краях были сейсмичные. Трясло и сыпало постоянно. Вспомнил долгие разговоры с Кузьмичем и Гришей у остывающей нодьи. «Эти бы ждали, сколько надо»,- подумал Сеня, и от этой мысли почему-то совершенно успокоился. Ему показалось, что он даже провалился в дрему. Проснулся от того, что самолет снова двигался. Сеня расстегнул пряжку и тяжело выдохнул. Но прежде чем вставать и идти на Вы в пилотскую кабину, он все же посмотрел в иллюминатор.   
Самолет двигался назад, к аэропорту, и был уже снова близок к давешнему выходу на автобус. Сквозь водянистую пыль на стекле Сеня увидел, как от выхода отошел в их сторону служебный автомобиль. Это была обычная «буханка», раскрашенная в аэропортовские сине-белые цвета. Чуть впереди нее ехал трап. Сеня приподнялся в кресле и поискал глазами стюардесс. Но, не нашел. Они уже суетились у входных дверей. Вскоре самолет замер. Он ощутил даже толчок трапа в борт самолета и услышал, как стюардессы отпирают тяжелую входную дверь. «Буханка» остановилась, не доезжая до трапа метров десять. Оттуда на летное поле выскочил мужик в мокром от дождя комбинезоне со светящимися на спине катафотами. За ним показались две женские фигуры. Женщины сразу побежали к трапу. Сеня узнал полосатый Машин чепчик и сбитую набекрень Настину косынку, из-под которой торчали ее светлые волосы. Женщины бежали к трапу по мокрому бетону летного поля. Сеня яростно махал им из своего иллюминатора. Его окошко, одно из десятка светящихся иллюминаторов «Тушки», было высоко над полем. Но, Сеня не сомневался, что женщины разглядели его руку и его сияющее небритое лицо...