Таланту Паустовского. Что главное, когда пишешь?

   Впервые я убедился в том, что главное для писателя - это с наибольшей полнотой и щедростью выразить себя в любой вещи,
даже в маленьком рассказе, страничке в мире великого писательского искусства,
и тем самым выразить и своё время, и свой народ, и свои мысли  и чувства.
   В этом выражении себя ничто не должно сдерживать писателя,  ничто -
ни ложный стыд перед читателями, ни страх повторить то,
что уже было сказано (но по-иному) другими писателями, пишущими как великие мастера,
ни оглядка на критиков и редактора.
   Во время работы надо забыть обо всём, что никогда и нигде не светит,
и писать как бы для себя или для самого дорогого человека на свете.
   Нужно дать свободу своему внутреннему миру, открыть для него все шлюзы
и вдруг с изумлением увидеть то, что желал -
что в твоём сознании заключено гораздо больше мыслей, чувств и поэтической силы, чем ты предполагал.
   Творческий процесс в самом своём течении приобретает новые качества, всё в нём будто сияет ярче,
усложняется, становится богаче.
   Это похоже на весну в природе. Солнечная теплота почти неизменна.
Но она растапливает снег, нагревает воздух, почву и деревья.
Земля наполняется шумом, плеском, игрой капель и талых вод, тысячами признаков весны,
тогда как, повторюсь, солнечная теплота остаётся неизменной, но она создаёт мир красоты!
   Так и в творчестве, когда желаешь дальше и выше идти.
Сознание остается неизменным в своей сущности,
но вызывает во время работы вихри, потоки, каскады новых мыслей и образов, ощущений и слов.
Поэтому иногда человек сам удивляется тому, что написал, и ещё лучшее написать готов.
   Писателем может быть только тот,
у кого есть что сказать людям нового - значительного и интересного,
прекрасного неизведанного и неизвестного -
всего, о чём люди мечтают!
Писателем может быть тот, который видит многое, чего остальные не замечают.
   В юности я понял, что могу сказать до обидного мало,  что я – не река, а пока маленький родник.
И что порыв к творчеству может так же легко угаснуть, как он и возник,
если оставить его без пищи, без высоких целей.
Слишком небогат и узок был запас моих житейских наблюдений.
   В то время книга стояла у меня над жизнью, а не жизнь над книгой. А жизнь ведь – море без берегов!
Нужно было наполнить себя жизнью до самых краёв!
   Поняв это, я совершенно бросил писать - на десять лет - и, как говорил Горький, "ушёл в люди",
начал скитаться по России, менять профессии и общаться с самыми разными людьми.
   Но это не была искусственно созданная жизнь.
Я не был профессиональным наблюдателем или сборщиком фактов, фиксировавших интересный миг.
Нет! Я просто жил, не стараясь хоть что-нибудь записывать или запоминать для будущих книг.
    Я жил, любил, работал, надеялся, мечтал, страдал, зная только одно:
рано или поздно, в зрелом возрасте или, может быть, даже в старости - всё равно
я начну писать, вовсе не оттого, что я поставил себе такую задачу, а потому, что этого требовало моё существо –
желание дарить всем и себе прекрасное – желание, проснувшаяся однажды во мне на заре. 
И ещё потому, что литература была для меня самым великолепным явлением в мире.
______
К.Г. Паустовский. Первый рассказ. (отрывок).
…впервые я убедился в том, что главное для писателя - это с наибольшей полнотой и щедростью выразить себя в любой вещи, даже в таком маленьком рассказе, и тем самым выразить свое время и свой народ. В этом выражении себя ничто не должно сдерживать писателя - ни ложный стыд перед читателями, ни страх повторить то, что уже было сказано (но по-иному) другими писателями, ни оглядка на критиков и редактора.
Во время работы надо забыть обо всем и писать как бы для себя или для самого дорогого человека на свете.
Нужно дать свободу своему внутреннему миру, открыть для него все шлюзы и вдруг с изумлением увидеть, что в твоем сознании заключено гораздо больше мыслей, чувств и поэтической силы, чем ты предполагал.
Творческий процесс в самом своем течении приобретает новые качества, усложняется и богатеет.
Это похоже на весну в природе. Солнечная теплота неизменна. Но она растапливает снег, нагревает воздух, почву и деревья. Земля наполняется шумом, плеском, игрой капель и талых вод - тысячами признаков весны, тогда как, повторяю, солнечная теплота остается неизменной.
Так и в творчестве. Сознание остается неизменным в своей сущности, но вызывает во время работы вихри, потоки, каскады новых мыслей и образов, ощущений и слов. Поэтому иногда человек сам удивляется тому, что написал.
Писателем может быть только тот, у кого есть что сказать людям нового, значительного и интересного, тот человек, который видит многое, чего остальные не замечают.
Что касается меня, то очень скоро я понял, что могу сказать до обидного мало. И что порыв к творчеству может так же легко угаснуть, как он и возник, если оставить его без пищи. Слишком небогат и узок был запас моих житейских наблюдений.
В то время книга стояла у меня над жизнью, а не жизнь над книгой. Нужно было наполнить себя жизнью до самых краев.
Поняв это, я совершенно бросил писать - на десять лет - и, как говорил Горький, "ушел в люди", начал скитаться по России, менять профессии и общаться с самыми разными людьми.
Но это не была искусственно созданная жизнь. Я не был профессиональным наблюдателем или сборщиком фактов.
Нет! Я просто жил, не стараясь хоть что-нибудь записывать или запоминать для будущих книг.
Я жил, работал, любил, страдал, надеялся, мечтал, зная только одно, - что рано или поздно, в зрелом возрасте или, может быть, даже в старости, но я начну писать, вовсе не оттого, что я поставил себе такую задачу, а потому, что этого требовало мое существо. И потому, что литература была для меня самым великолепным явлением в мире.

http://paustovskiy.niv.ru/paustovskiy/text/rasskaz/rasskazy.htm