Жорик Иночкин

Жорик Иночкин неподвижно сидел у распахнутого окна и завороженно наблюдал за ночными звездами. На дворе душным маревом стоял душный август, и в самом воздухе этой пограничной поры ощущалось нечто глубоко противоестественное. Птицы, летавшие в темноте, больше не казались обычными пернатыми — их рваные силуэты пугали своей чужеродностью. Привычное развлечение — ленивая стрельба из пневматики по жирным крысам на помойке во дворе — давно приелось и набило оскомину. «Что не убивает тебя, то делает страннее», — любил повторять Жорик, и этот мрачный девиз идеально описывал его затянувшееся экзистенциальное пике.

Внезапно в тяжелую входную дверь требовательно постучали. Из-за дверного полотна раздался мерзкий, слюнявый голос, по которому было решительно невозможно определить, принадлежит он мужчине или женщине.

— Мы пришли вас убивать, — бесстрастно донеслось из коридора.

Жорик даже не повернул головы, продолжая вглядываться в космическую бездну:

— Постучите попозже.

— Открывайте, — настойчиво повторил слюнявый гость.

— Какая сегодня прекрасная, чистая ночь, — мечтательно отозвался Жорик, игнорируя угрозу.

— Откройте наконец, нам нужно поговорить, — не унимался голос.

Обстановка в комнате Жорика была под стать его мыслям. Вокруг царил тотальный хаос: на полу толстым слоем валялись грязные вещи и бесчисленное множество окурков. У Иночкина была странная, пугающая привычка: сделав пару глубоких затяжек, он смачно харкал в собственную ладонь, тушил об нее тлеющий хабарик и небрежно бросал его под ноги.

За дверью почуяли запах дыма, и голос жалобно запричитал:

— Я чертовски хочу курить! Открывайте же, мы поговорим и покурим, а потом покурим и поговорим.

— Я привык курить в абсолютном одиночестве, — отрезал Жорик.

— Не мешайте мне смотреть на далекие звезды и думать, думать и смотреть на звезды.

Однако пагубное любопытство все же взяло верх над осторожностью. На бледном лице героя на мгновение мелькнула чудовищная, безумная улыбка. Он подошел к двери и слегка приоткрыл ее. В образовавшуюся щель уверенно скользнула странная женщина. Она была с абсолютно голым торсом и в поношенных черных мужских брюках. Штаны сидели на ней в дикую обтяжку, явно будучи на размер или два меньше положенного. На босые ноги были натянуты нелепые балетки ядовитого, лягушачьего цвета. Незнакомка не стала представляться или объяснять цель своего визита. Вместо этого она молча наклонилась к полу, высунув длинный, неестественно зеленый язык, чтобы подобрать грязный окурок. В этот момент туго натянутые брюки сзади с оглушительным треском лопнули по шву — звук был такой, словно огромный баклажан с силой засунули в капроновый чулок, и тот не выдержал чудовищного давления.

На этом кошмарные странности не закончились. Из образовавшейся трещины на брюках медленно, сантиметр за сантиметром, начала выбираться живая лягушка, размером со здоровенного младенца. От такого противоестественного процесса женщина мгновенно потеряла сознание и рухнула на пол. Какая-то запоздалая, паническая мысль передернула лицо Жорика, но предпринимать что-либо было уже поздно. Его физиономия резко налилась кровью и стала багрово-красной, как утренняя зорька в советском пионерском лагере. Лягушка-переросток резко оттолкнулась лапами, перелетела через всю комнату и одним махом полностью заглотнула голову Иночкина. Жуткая схватка оказалась недолгой: тварь с хрустом откусила голову парня и одним мощным прыжком сиганула в открытое окно.

Обезглавленное тело Жорика в бешеной агонии принялось хаотично носиться по захламленной комнате, напоминая окровавленную курицу после безжалостного взмаха топора. Вслепую мечась из угла в угол, тело с размаху налетело на лежащую без чувств женщину. Внезапно в нем проснулся слепой животный инстинкт, и начались жесткие, ритмичные фрикции прямо в ту самую лопнувшую трещину на брюках. Когда эта безумная вспышка посмертной активности завершилась, обезглавленное тело начало стремительно блекнуть, растворяться в воздухе и вскоре полностью исчезло в пространстве.

Спустя какое-то время женщина пришла в себя. Она медленно подняла с пола заветный окурок, чиркнула спичкой и глубоко затянулась. Спустя несколько минут гостья спокойно вышла из квартиры, сухо захлопнув за собой дверь.

Ровно через час вспыхнул пожар, и вся квартира выгорела дотла. Прибывшие на пепелище пожарные обнаружили под обугленными остатками кресла человеческую голову. На ней не было ни единой царапины или следа термического ожога, а сама кожа на вид казалась неестественно восковой, будто принадлежала манекену. Прибывшие на место следователи аккуратно разжали мертвые челюсти и обнаружили во рту Жорика намертво зажатую записку. На обгоревшем клочке бумаги неровным почерком было выведено: «Что не убивает тебя, то делает страннее».