Розалинда

Глава 1. Дневник

          1998 год. 10 число. Август. Неизвестный городок Орибир. В этот день не упала комета, и небо не окрасилось алым, не ворвались пришельцы, и не сменилась власть, не открыли ничего нового и не потеряли важного и бесценного, - словом, не случилось ничего такого, что могло бы изменить мир, или всё же случилось? Не так громко, не так важно, просто случилось и всё. Родилось. Этот мир увидало ещё одно дитя…
           У простой молоденькой женщины с тёмными кудрявыми волосами родилась дочь. Нарекли её Розой, и нежная розовая кожа лишь подчёркивала данное имя.
           Она долго и часто плакала, должно быть, не хотела рождаться. Там, откуда пришла её душа (если Вы верите в неё, я скажу так), наверное, там было лучше… В глубоких сероватых заплаканных глазах читалась печаль. Она казалась такой осмысленной и глубокой, что трудно было поверить, что девочка лишь родилась. Эти глаза могли принадлежать женщине, объездившей весь мир и повидавшей много всего ужасного; или старухе, но никак не ребёнку. Однако… Но эти глаза принадлежали ей, и потому Роза всегда выглядела немного подавленной. Она ещё любила говорить, что такие глаза «от отца». У отца, действительно, было что-то подобное.
           Со временем  радужки стали ярче, заискрились, но не детской мелодией, а ярким насыщенным цветом. Теперь уже – серо-зелёным, а спустя ещё пару лет – ярко-преярко лесным… Именно эта зелень, яркая и буйная, стала заветным ключиком к тому живописному миру, который был перед ней… Был уже совсем рядом!
           Как наблюдателю, в жизни, увы, не заставший её, я не могу говорить ничего наверняка, перескажу лишь то, что я знаю. Что знаю, прочёл из её строк, сопоставил из тысячи сюжетов, вычитала у неё между строк. Она – Роза, названная Розалинда Юкиэва, и я спорю, что нет ни одного человека, кто бы не слышал о ней…
           Не буду говорить много, скажу только главное. Но, увы, я часто грешу на фантазию. Лучше отложу перо и передам Вам дневник. Лучше пусть Вы прочтёте эту историю сами…


Глава 2. Маленькое солнышко

Я хотела стать солнцем, но лишь для того, чтобы осветить Его улыбку.

            …Моё детство было не очень интересным, хотя мне сложно об этом судить... Сладкий цветочный аромат, прелые листья, всегда сочные и спелые плоды… Дача. Я выросла там, вместе с бабушкой. Сколько помню себя, всегда была сыта, на столе – тарелки, полные клубники Виктории, в вазе – георгины или большие жёлтые ромашки. Их белые лепестки были такими нежными и хрупкими, а серёдки прямо, как солнышко… Я очень любила цветы, и бабушке они тоже нравились. А на день рождения всегда было море тепла, цветов, радости…
           Мы часто бегали в поле, я рвала цветы, каталась на лошади… Ах, пролетело, как миг! И вот уже всё это в прошлом… Вазы с фруктами, тёплые солнечные дни, стеклянные стаканы, полные свежего яблочного или грушевого сока… Всё прошло, ах как же прекрасно было! Те дни… Думаю, я всё же расскажу Вам ещё что-то… Не стоит заканчивать разговор так быстро – не стану.
***
            Скажу, что жила так не только я, но и мой лучший друг, сосед, озорной шалунишка Орвил. Мы были с ним не разлей вода, вместе играли и строили на крыше сарая домики. Как сегодня помню, как мы взбирались по колючим стволам абрикоса, как падали, царапали руки и ноги… Как под сараем росла крупная и сладкая клубника, которую, к сожалению, мы часто топтали ногами…
            Помню сухую рыжую и багряную листву, мерное покачивание ветра, его нежное касание ложилось на плечи, как шаль, и было очень приятным; помню, как мы, малые, ловили лягушек из бочки, а те прыгали и баламутили лапами воду. Как лазили по деревьям и падали. Как кричали, сидя на деревья. Как сидели до темна на крыше. Помню… Много всего. Как жаль, что это – в прошлом!

            …Орвил был очень забавным, часами мог сидеть на дереве и петь «песни во имя Розы». Это было так мило и между тем смешно, что я, такая же маленькая и глупая, подражала ему и без страха качалась на тонких ветвях. Смеялась, шутила, строила забавные рожи. А листья звонко шумели за спиной, над головой и под ногами, они говорили что-то, а мы с ним были глухи… Что стояло мне взять и упасть, не держалась ведь; я не знаю, думалось тогда: упаду – взлечу и заберусь снова. Иногда казалось, что за спиной распахнуты крылья…
            Жаль, я так и не научилась летать… Пробовала, сидела на краю небольшого домика, смотрела на зелёно-голубую стену растений, ноги тянуло неведомой силой вниз, а душа рвалась в небо… Это странное чувство, примерно такое же как ощущение реальности, и оно навевает грусть. На самом деле всё проще – гравитация. Один раз она заставила меня даже прыгнуть.
            Но тогда мне было не до мыслей о сложном. Жизнь лёгкая, парящая, я бегала по ней, собирала цветы, как бабочка. Особенно любила жёлтые, что были похожи на солнце… Осенью – жёлтые розы, и непонятно почему бабушка говорила, что это глупо. А вообще я любила жёлтый – в одежде, в подарках, в росе, любила, как отражается солнце. И говорили люди, что я сама была таким же солнышком, маленькой, но уже довольно яркой звездой. И я намеренно только подчёркивала это – одеждой, заколками, тенями – любила воровать их у мамы и разукрашивать ярко лицо. Любила разные заколки, резинки, банты.
А однажды друг подарил ленту, рыжую и довольно длинную, и я вплетала её в волосы, потом в косы. А косы были огромными. Сколько помню себя, все удивлялись, оборачивались, смотрели. Не каждый день увидишь девушку с метровой золотистой косой.
           Знала бы только я, что не расстанусь с той летной в течении многих последующих лет… Если бы сказал – не поверила.

           На даче нас окружала природа, она касалась каждого мгновения и просачивалась в каждую щёлочку. Цветы наклоняли свои головки в окна, ветерок перебегал по ним и оставлял внутри сладкий запах, манил…
           Хорошее время – сладкие мысли, сладкие запахи, плоды и разговоры – слащавые, но на тот момент – радостные, сейчас эти мелочи вызывают другие эмоции.
***
           …Помню, уже смеркалось. Синее небо. Сверчки. Воздух колышется, замирает, снова наполняется звуками, а сам тёплый-тёплый. Так хорошо… Мы с Орвилом – на крыше. В ладонях небольшая свеча. Там же мы соорудили домик, занавесили его какими-то старыми тряпками – простынями, и как бы укрылись с глаз. Не учли, умники, что свет от свечи, делал наш домик ярким. Вот и думали потом, почему бабушка и отец Орвила, ходили под домом и кричали:
-Я сейчас ухожу!
-Ну, и идите!
-А вы как хотите тут!
-Вы остаёмся – с ночёвкой!
           В итоге так никогда и не остались. Всегда, когда могли встретиться вечером, или когда он хотел у нас остаться, и бабушка была не против, заявлялись его родители, а они жили буквально через дорогу и говорили: «Иди домой!»
           Эх, жалко. А ведь хотелось как-то разнообразить жизнь. Приходилось играть в светлое время. Не судьба, видно, вместе глядеть на звёзды…Тем более, что скоро одной из них было суждено погаснуть.
            В те одинокие вечера, когда я оставалась одна, хотелось закрыться, закутаться в эту самую порванную тёплую ткань, нацепить на неё искры звёзд и стать что-то, шептать, рассказывать – примерно я стала замечать за собой фантазию. Но мне нравилась больше не она, а то, как это было – вечером, вдвоем, в тишине, при свечах… Вдали от родителей, шума и суеты... С листьями или лентами на голове – рассказывать всякие истории…
           Помнится, что-то даже записывала. Про девочку. Звали её немного странно – не то Ирма, не то Лэсс, как потом посмотрела – Эрмилэсса. Жила она, значит, так же как я, с бабкой и другом, часто любила сидела на дереве и играть… жила без родителей, они вроде бы умерли, а на самом деле томились в какой-то темнице… Темницей той самой бабки-баронессы с трудновыговариваемым именем. А потом бабка оказалась ещё и колдунья… Вообщем, ничего примечательного, но я помню, как и когда писала это – там, на дощатом полу, впитывая бумагой каждую неровность бревна, овеянная сладкими ароматами природы – дерево, по которому мы залезали на крышу, всегда цвело обильным цветом, и всегда на нём было много урожая. Мы сидели в домике, протягивали руки к ветвям – и на тебе – сладкий и сочный персик.
            Орвилу нравились истории. Он слушал, замирая от восторга, и иногда придумывал свои развязки. Про девочку Эрми уже такое было сказано, что даже смешно сказать, история менялась каждый день, зато заставляла нас улыбаться.
-А потом… - он наигранно замер, колыхнул пламя свечи, чтобы лицо осветилось загадочной тенью, - Потом бабка её созвала на службу животных…
             Словом, дурачились, как могли. Наверное, все дети когда-то играют в страшилки.
-Но это не игра, это правда! И если ты будешь вести себя, как она…
-Нет, это тебя заберёт старая баронесса!
             А потом начинался смех, и именно по этому смеху нас находила бабушка. Вот только не та, а моя, добрая.
***
            Были и грустные моменты в жизни. Один помню, как сейчас. А ведь как давно это было! Перед Новым Годом. В начале нулевых годов. Дедушка подарил большую-большую коробку, а я страсть как любила конфеты! Начала открывать, разворачивать, надкусывать, что не нравились, клала обратно. А потом отвлеклась, мама позвала, я занялась чем-то своим, слышу:
-Давай, ешь, быстрее! Чтобы Розе ничего не досталось! – это мама говорила моему папе, а он исполнял всё, так повелось.
            И он съел. Не поверите! съел всю коробку, якобы чтобы не переела я… Обидно.
             После таких радушных приёмов я бежала к бабушке, как угорелая, а потом молча сидела с котом, обняв его и чуть не задушив… Был у нас такой кот, все его обнимали, большой, чёрный, роскошный. Жаль, что прожил недолго. Вместе с ним кончилось и моё детство.

Продолжение следует... 

ВЫШЕ ПРЕДСТАВЛЕН ОЗНАКОМИТЕЛЬНЫЙ ФРАГМЕНТ ПОВЕСТИ. ПОСЛЕ ИЗДАНИЯ В БУМАЖНОМ ВИДЕ БУДЕТ ВЫЛОЖЕНА ПОЛНАЯ ВЕРСИЯ. СПАСИБО, ЗАХОДИТЕ, ЧИТАЙТЕ РАССКАЗЫ, ОНИ ВСЕ ПРЕДСТАВЛЕНЫ ПОЛНОСТЬЮ!