Заметки. Проза. Тарас Бульба

Тарас Бульба –
Странное порой чувство овладевает тобой, когда перечитываешь книги, прочитанные в школе с тем, давним представлением о жизни. Прочитал я Тарасу Бульба вновь, в дискуссии один Автор высказал мнение, что такие книги стоило бы изъять из школьной программы.
Нет, не соглашусь. Все-таки Гоголь – поэт, его лексика, образы – сильные, волнующие чувства и душу. Прочитал еще и потому, что ранее просмотрел фильм «Тарас Бульба», и в некоторых моментах просмотра этого замечательного фильма возникло сомнение в достоверности и аутентичности книге, показалось, что в фильме есть некий перебор о «русскости» и патриотизме козаков.
Каюсь, после прочтения книги стыдно стало за эти сомнения. Гоголь – поэт Русской земли.
И никакого перебора в фильме нет. Есть любовь к Родине, гордость и восхищение теми людьми, которые отдавали жизнь легко и яростно, защищая Русь.
Гоголя критиковали. За чрезмерную героизацию казачества, отсутствие исторического контекста, за якобы антисемитизм, за воспевание «насилия, разжигание войн, непомерную жестокость, средневековый садизм, агрессивный национализм, ксенофобию, религиозный фанатизм, требующий истребления иноверцев, непробудное пьянство, возведённое в культ, неоправданную грубость даже в отношениях с близкими людьми», и повторяли те же слова - а нужно ли изучать это произведение в средней школе?
А мне кажется, что Тарас Бульба – это не повесть, это поэма, по духу, настроению, эмоциям и силе воздействия на чувства. Наверное, так и следует ее оценивать.
Может показаться странным, что Гоголь работал над Тарасом Бульбой много лет. Но, думаю, это показывает, как для него были важны те чувства, идеи и образы этих героев.
Специально не занимаюсь анализом. Никаких особенных выводов. Привожу цитаты, чтобы вы вспомнили и не пришлось бы искать оригинал.
Ведь как красиво Гоголь говорит:
– Э, да ты мазунчик, как я вижу! – говорил Бульба. – Не слушай, сынку, матери: она – баба, она ничего не знает. Какая вам нежба? Ваша нежба – чистое поле да добрый конь: вот ваша нежба! А видите вот эту саблю? вот ваша матерь! Это все дрянь, чем набивают головы ваши; и академия, и все те книжки, буквари, и философия – все это ка зна що, я плевать на все это! – Здесь Бульба пригнал в строку такое слово, которое даже не употребляется в печати. – А вот, лучше, я вас на той же неделе отправлю на Запорожье. Вот где наука так наука! Там вам школа; там только наберетесь разуму
-Ну, сынки! прежде всего выпьем горелки! – так говорил Бульба. – Боже, благослови! Будьте здоровы, сынки: и ты, Остап, и ты, Андрий! Дай же боже, чтоб вы на войне всегда были удачливы! Чтобы бусурменов били, и турков бы били, и татарву били бы; когда и ляхи начнут что против веры нашей чинить, то и ляхов бы били!

Какая достойная характеристика Тараса в этих словах, какие эмоции сопровождают исторический анализ:
-Бульба был упрям страшно. Это был один из тех характеров, которые могли возникнуть только в тяжелый ХV век на полукочующем углу Европы, когда вся южная первобытная Россия, оставленная своими князьями, была опустошена, выжжена дотла неукротимыми набегами монгольских хищников; когда, лишившись дома и кровли, стал здесь отважен человек; когда на пожарищах, в виду грозных соседей и вечной опасности, селился он и привыкал глядеть им прямо в очи, разучившись знать, существует ли какая боязнь на свете; когда бранным пламенем объялся древле мирный славянский дух и завелось козачество – широкая, разгульная замашка русской природы, – и когда все поречья, перевозы, прибрежные пологие и удобные места усеялись козаками, которым и счету никто не ведал, и смелые товарищи их были вправе отвечать султану…Это было, точно, необыкновенное явленье русской силы: его вышибло из народной груди огниво бед. Вместо прежних уделов, мелких городков, наполненных псарями и ловчими, вместо враждующих и торгующих городами мелких князей возникли грозные селения, курени и околицы, связанные общей опасностью и ненавистью против нехристианских хищников. …стоило только есаулам пройти по рынкам и площадям всех сел и местечек и прокричать во весь голос, ставши на телегу: «Эй вы, пивники, броварники ! полно вам пиво варить, да валяться по запечьям, да кормить своим жирным телом мух! Ступайте славы рыцарской и чести добиваться! Вы, плугари, гречкосеи, овцепасы, баболюбы! полно вам за плугом ходить, да пачкатъ в земле свои желтые чеботы, да подбираться к жинкам и губить силу рыцарскую! Пора доставать козацкой славы!» И слова эти были как искры, падавшие на сухое дерево. Пахарь ломал свой плуг, бровари и пивовары кидали свои кади и разбивали бочки, ремесленник и торгаш посылал к черту и ремесло и лавку, бил горшки в доме. И все, что ни было, садилось на коня. Словом, русский характер получил здесь могучий, широкий размах, дюжую наружность.
- Многие перенимали уже польские обычаи, заводили роскошь, великолепные прислуги, соколов, ловчих, обеды, дворы. Тарасу было это не по сердцу. Он любил простую жизнь козаков и перессорился с теми из своих товарищей, которые были наклонны к варшавской стороне, называя их холопьями польских панов. Вечно неугомонный, он считал себя законным защитником православия.
– Теперь благослови, мать, детей своих! – сказал Бульба. – Моли бога, чтобы они воевали храбро, защищали бы всегда честь лыцарскую, чтобы стояли всегда за веру Христову, а не то – пусть лучше пропадут, чтобы и духу их не было на свете! Подойдите, дети, к матери: молитва материнская и на воде и на земле спасает.

Описание степной природы вам понравится, Гоголь – мастер, у него это звучит не слащаво, не приторно.  И о Сечи он нашел нужные слова:
- Вся Сечь представляла необыкновенное явление. Это было какое-то беспрерывное пиршество, бал, начавшийся шумно и потерявший конец свой. Некоторые занимались ремеслами, иные держали лавочки и торговали; но большая часть гуляла с утра до вечера, если в карманах звучала возможность и добытое добро не перешло еще в руки торгашей и шинкарей. Это общее пиршество имело в себе что-то околдовывающее. Оно не было сборищем бражников, напивавшихся с горя, но было просто бешеное разгулье веселости. Всякий приходящий сюда позабывал и бросал все, что дотоле его занимало. Он, можно сказать, плевал на свое прошедшее и беззаботно предавался воле и товариществу таких же, как сам, гуляк, не имевших ни родных, ни угла, ни семейства, кроме вольного неба и вечного пира души своей. Это производило ту бешеную веселость, которая не могла бы родиться ни из какого другого источника. Рассказы и болтовня среди собравшейся толпы, лениво отдыхавшей на земле, часто так были смешны и дышали такою силою живого рассказа, что нужно было иметь всю хладнокровную наружность запорожца, чтобы сохранять неподвижное выражение лица, не моргнув даже усом, – резкая черта, которою отличается доныне от других братьев своих южный россиянин. Веселость была пьяна, шумна, но при всем том это не был черный кабак, где мрачно-искажающим весельем забывается человек; это был тесный круг школьных товарищей.
И вся Сечь молилась в одной церкви и готова была защищать ее до последней капли крови, хотя и слышать не хотела о посте и воздержании.

Жестокие реалии того времени могут покоробить вкусы современного читателя, но Правда требует своего слова и отражения. Вот как Гоголь пишет о мести козаков ляхам:
- И часто в тех местах, где менее всего могли ожидать их, они появлялись вдруг – и все тогда прощалось с жизнью. Пожары охватывали деревни; скот и лошади, которые не угонялись за войском, были избиваемы тут же на месте. Казалось, больше пировали они, чем совершали поход свой. Дыбом стал бы ныне волос от тех страшных знаков свирепства полудикого века, которые пронесли везде запорожцы. Избитые младенцы, обрезанные груди у женщин, содранная кожа с ног по колена у выпущенных на свободу, – словом, крупною монетою отплачивали козаки прежние долги.

Устрашающие подробности. Если забыть, как вели себя ляхи на земле Русской. Да и весь мир вокруг не был, впрочем как и сейчас, гуманным и доброжелательным.
Гоголь романтик, описывая любовь Андрия к польской княжне. Красивые слова о мотивах предательства:
- Опять вынырнула перед ним, как из темной морской пучины, гордая женщина. Вновь сверкнули в его памяти прекрасные руки, очи, смеющиеся уста, густые темно-ореховые волосы, курчаво распавшиеся по грудям, и все упругие, в согласном сочетанье созданные члены девического стана.
- Грудь, шея и плечи заключились в те прекрасные границы, которые назначены вполне развившейся красоте; волосы, которые прежде разносились легкими кудрями по лицу ее, теперь обратились в густую роскошную косу, часть которой была подобрана, а часть разбросалась по всей длине руки и тонкими, длинными, прекрасно согнутыми волосами упадала на грудь.

Гоголь бесспорно патриот и воспеватель Руси и козацкого товарищества:
- Ты хочешь, видно, чтоб мы не уважили первого, святого закона товарищества: оставили бы собратьев своих на то, чтобы с них с живых содрали кожу или, исчетвертовав на части козацкое их тело, развозили бы их по городам и селам, как сделали они уже с гетьманом и лучшими русскими витязями на Украйне. Разве мало они поругались и без того над святынею? Что ж мы такое? спрашиваю я всех вас. Что ж за козак тот, который кинул в беде товарища, кинул его, как собаку, пропасть на чужбине?
– Я угощаю вас, паны-братья, – так сказал Бульба, – не в честь того, что вы сделали меня своим атаманом, как ни велика подобная честь, не в честь также прощанья с нашими товарищами: нет, в другое время прилично то и другое; не такая теперь перед нами минута. Перед нами дела великого поту, великой козацкой доблести! Итак, выпьем, товарищи, разом выпьем поперед всего за святую православную веру: чтобы пришло наконец такое время, чтобы по всему свету разошлась и везде была бы одна святая вера, и все, сколько ни есть бусурменов, все бы сделались христианами!
- Но у последнего подлюки, каков он ни есть, хоть весь извалялся он в саже и в поклонничестве, есть и у того, братцы, крупица русского чувства. И проснется оно когда-нибудь, и ударится он, горемычный, об полы руками, схватит себя за голову, проклявши громко подлую жизнь свою, готовый муками искупить позорное дело. Пусть же знают они все, что такое значит в Русской земле товарищество! Уж если на то пошло, чтобы умирать, – так никому ж из них не доведется так умирать!.. Никому, никому!.. Не хватит у них на то мышиной натуры их!

Можно спорить – русский или украинский поэт и писатель Гоголь.
Но вот читаю я в повести:
  - Пошатнулся Шило и почуял, что рана была смертельна. Упал он, наложил руку на свою рану и сказал, обратившись к товарищам: «Прощайте, паныбратья, товарищи! Пусть же стоит на вечные времена православная Русская земля и будет ей вечная честь!»
- Не успели оглянуться козаки, как уже увидели Степана Гуску, поднятого на четыре копья. Только и успел-сказать бедняк: «Пусть же пропадут все враги и ликует вечные веки Русская земля!» И там же испустил дух свой.
- А уж упал с воза Бовдюг. Прямо под самое сердце пришлась ему пуля, но собрал старый весь дух свой и сказал: «Не жаль расстаться с светом. Дай бог и всякому такой кончины! Пусть же славится до конца века Русская земля!» И понеслась к вышинам Бовдюгова душа рассказать давно отошедшим старцам, как умеют биться на Русской земле и, еще лучше того, как умеют умирать в ней за святую веру.
- Поникнул он теперь головою, почуяв предсмертные муки, и тихо сказал: «Сдается мне, паны-браты, умираю хорошею смертью: семерых изрубил, девятерых копьем исколол. Истоптал конем вдоволь, а уж не припомню, скольких достал пулею. Пусть же цветет вечно Русская земля!..» И отлетела его душа.
-Уже обступили Кукубенка, уже семь человек только осталось изо всего Незамайковского куреня; уже и те отбиваются через силу; уже окровавилась на нем одежда. … Повел Кукубенко вокруг себя очами и проговорил: «Благодарю бога, что довелось мне умереть при глазах ваших, товарищи! Пусть же после нас живут еще лучшие, чем мы, и красуется вечно любимая Христом Русская земля!» И вылетела молодая душа. Подняли ее ангелы под руки и понесли к небесам. Хорошо будет ему там. «Садись, Кукубенко, одесную меня! – скажет ему Христос, – ты не изменил товариществу, бесчестного дела не сделал, не выдал в беде человека, хранил и сберегал мою церковь».
- И рванулись снова козаки так, как бы и потерь никаких не потерпели. Уже три только куренных атамана осталось в живых. Червонели уже всюду красные реки; высоко гатились мосты из козацких и вражьих тел. Взглянул Тарас на небо, а уж по небу потянулась вереница кречетов. Ну, будет кому-то пожива! А уж там подняли на копье Метелыцю. Уже голова другого Пысаренка, завертевшись, захлопала очами. Уже подломился и бухнулся о землю начетверо изрубленный Охрим Гуска.

Убил Тарас Андрия. Можно переживать, сочувствовать. За что – вроде всем известно:
– Ну, что ж теперь мы будем делать? – сказал Тарас, смотря прямо ему в очи.
Но ничего не знал на то сказать Андрий и стоял, утупивши в землю очи.
– Что, сынку, помогли тебе твои ляхи?
Андрий был безответен.
– Так продать? продать веру? продать своих? Стой же, слезай с коня!
Покорно, как ребенок, слез он с коня и остановился ни жив ни мертв перед Тарасом.
– Стой и не шевелись! Я тебя породил, я тебя и убью! – сказал Тарас и, отступивши шаг назад, снял с плеча ружье.
Бледен как полотно был Андрий; видно было, как тихо шевелились уста его и как он произносил чье-то имя; но это не было имя отчизны, или матери, или братьев – это было имя прекрасной полячки. Тарас выстрелил.
Как хлебный колос, подрезанный серпом, как молодой барашек, почуявший под сердцем смертельное железо, повис он головой и повалился на траву, не сказавши ни одного слова.

Повесть несколько назидательна и прямолинейна, это только мнение из «сегодня», так может только показаться, но какие эмоции, чувства! И трудно не поверить им…
Помните, как в фильме показана казнь Остапа? Ведь и в повести сильно, мощно выглядят последние минуты его жизни:
- Что почувствовал старый Тарас, когда увидел своего Остапа? Что было тогда в его сердце? Он глядел на него из толпы и не проронил ни одного движения его. Они приблизились уже к лобному месту. Остап остановился. Ему первому приходилось выпить эту тяжелую чашу. Он глянул на своих, поднял руку вверх и произнес громко:
– Дай же, боже, чтобы все, какие тут ни стоят еретики, не услышали, нечестивые, как мучится христианин! чтобы ни один из нас не промолвил ни одного слова!
После этого он приблизился к эшафоту.
– Добре, сынку, добре! – сказал тихо Бульба и уставил в землю свою седую голову.
Палач сдернул с него ветхие лохмотья; ему увязали руки и ноги в нарочно сделанные станки, и… Остап выносил терзания и пытки, как исполин. Ни крика, ни стону не было слышно даже тогда, когда стали перебивать ему на руках и ногах кости, когда ужасный хряск их послышался среди мертвой толпы отдаленными зрителями, когда панянки отворотили глаза свои, – ничто, похожее на стон, не вырвалось из уст его, не дрогнулось лицо его. Тарас стоял в толпе, потупив голову и в то же время гордо приподняв очи, и одобрительно только говорил: «Добре, сынку, добре!»
Но когда подвели его к последним смертным мукам, – казалось, как будто стала подаваться его сила. И повел он очами вокруг себя: боже, всё неведомые, всё чужие лица! И упал он силою и воскликнул в душевной немощи:
– Батько! где ты! Слышишь ли ты?
– Слышу! – раздалось среди всеобщей тишины, и весь миллион народа в одно время вздрогнул.

Может и звучат слова Гоголя, написанные в 1835-1842 г., слишком декларативно, но разве это не правда?
- Известно, какова в Русской земле война, поднятая за веру: нет силы сильнее веры. Непреоборима и грозна она, как нерукотворная скала среди бурного, вечно изменчивого моря. Из самой средины морского дна возносит она к небесам непроломные свои стены, вся созданная из одного цельного, сплошного камня. Отвсюду видна она и глядит прямо в очи мимобегущим волнам. И горе кораблю, который нанесется на нее! В щепы летят бессильные его снасти, тонет и ломится в прах все, что ни есть на них, и жалким криком погибающих оглашается пораженный воздух.
- Но не такие были козаки, чтобы поддаться на то: знали они уже, что такое польская клятва.

И, конечно, заключительные строки о гибели Тараса впечатляют:
Когда очнулся Тарас Бульба от удара и глянул на Днестр, уже козаки были на челнах и гребли веслами; пули сыпались на них сверху, но не доставали. И вспыхнули радостные очи у старого атамана.
– Прощайте, товарищи! – кричал он им сверху. – Вспоминайте меня и будущей же весной прибывайте сюда вновь да хорошенько погуляйте! Что, взяли, чертовы ляхи? Думаете, есть что-нибудь на свете, чего бы побоялся козак? Постойте же, придет время, будет время, узнаете вы, что такое православная русская вера! Уже и теперь чуют дальние и близкие народы: подымается из Русской земли свой царь, и не будет в мире силы, которая бы не покорилась ему!..
А уже огонь подымался над костром, захватывал его ноги и разостлался пламенем по дереву… Да разве найдутся на свете такие огни, муки и такая сила, которая бы пересилила русскую силу!

Это разные эмоции – Печорин, Бульба, Мастер и Маргарита, Толстой, разная палитра и краски, разные образы…
А в свете «новой украинской истории» может и запретят Гоголя?

Читать стоит. Может - чуть скучновато, но все-таки это 1840 год, почти 200 лет назад. Пробовал Мережковского читать, и читаю, но сложный писатель, конец 19-го века-начало 20-го, и тоже тяжело читать. Поэтому ничего удивительного, что интерес к этим книгам больше - академический.

Картинки не вставляю, в Гугле - одни чубы, серьги, Украина...

Наверное вставлю что-нибудь повеселее...


Рецензии
С большим интересом прочитал. Спасибо!

«А мне кажется, что Тарас Бульба – это не повесть, это поэма, по духу, настроению, эмоциям и силе воздействия на чувства».

Полностью согласен. На мой взгляд, Тарас Бульба - это еще и миф. А за мифы всегда шла непримиримая борьба. Поэтому никогда не закончатся споры о том, насколько цензура повлияла на финальный текст повести. Патриотизм – это неплохо, но зачем убивать всех главных персонажей:))

Меня всегда удивляло, почему в русской классической литературе нет персонажей, которые помогают этносу пережить трудные времена. В английской или французской литературе такие персонажи есть. Этих персонажей всегда отличает природный оптимизм и способность эффективно действовать в сложных ситуациях. Даже в польской литературе есть такие персонажи. Например, Генрику Сенкевичу удалось создать несколько персонажей, которые всегда помогут полякам. В советской литературе было несколько интересных попыток создать таких персонажей, но авторам не удалось выйти за рамки исторического контекста:)).

С уважением, Александр

Александр Галяткин Юлия Фадеева   01.12.2019 13:09     Заявить о нарушении
СПАСИБО... я задумался - почему действительно в русской литературе чаще всего (ну - или мы помним такие примеры) окончание трагическое... может это связано с общей историей Руси и Русского государства? Трагичная, сложная история... Множество примеров сложных исторических событий, связанных с ломкой, бунтами, смертями... Это, наверное, формировало и психологию русского человека... И это отражение взгляда на Жизнь и Смерть... У меня сложилось впечатление, что русский человек умирал легко... Читал о Стеньке Разине... Брат его перед казнью ныл, что казнят... А Степан Разин воскликнул - Хорошо пожили, теперь и умереть можно!
И вот она - русская, бунтующая душа...
Психология поляка? Помогло ли им в выживании? Полных хаос и такое ослабление государства, закончившееся разделом Польши... И при этом абсолютное подсознательное стремление распространить свою власть через католицизм на Русь... И это примерно с 10-11-го века... И 1612 год - ярчайший пример...
Поляки - это как пример... Западная литература? Привела к страданиям одиночества... Уайлд… Сартр... Литература, кино, в котором мы всегда видим одиночество... Последнее танго в Париже... Американские герои-одиночки, сокрушающие киношно Мировое Зло...
Православие, живущее в душе русского человека, это уникальная духовная сила...
и через Смерть приходит возрождение...

Валерий Кувшинчиков   01.12.2019 13:41   Заявить о нарушении
«СПАСИБО... я задумался - почему действительно в русской литературе чаще всего (ну - или мы помним такие примеры) окончание трагическое... может это связано с общей историей Руси и Русского государства?»

На мой взгляд, это напрямую связано с самым трагическим событием в истории России, которое полностью определило всю её дальнейшую историю. Если точнее, то это три события, которые сливаются в единое целое: соборное уложение 1649 года, раскол русской церкви и великая книжная справа. Соборное уложение полностью узаконило крепостное право. После раскола начался чудовищный геноцид старообрядцев. Вселенский патриархат уже давно контролировался Ватиканом, поэтому не вызывает никаких сомнений в чьих интересах русское православие заменили на греческое.

«Это, наверное, формировало и психологию русского человека... И это отражение взгляда на Жизнь и Смерть... У меня сложилось впечатление, что русский человек умирал легко..»

Наверное, вот только жить счастливым и свободным человеком у него не очень получалось. Русские писатели своему читателю в этом не помогли:)).

«Православие, живущее в душе русского человека, это уникальная духовная сила...
и через Смерть приходит возрождение...»

Я согласен, потому что в конце истории всегда «Спас в Силах».

Александр Галяткин Юлия Фадеева   01.12.2019 22:17   Заявить о нарушении
Римская церковь впитала все пороки Римской империи...
и осталась, и остается в истории именно такой...

Валерий Кувшинчиков   02.12.2019 09:50   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.