Прощай, Плешка!

   «Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается» - говорит нам хорошая русская поговорка. Мало-помалу после 4-х с половиной лет экзаменов и зачётов подошло время для дипломного проекта.

   Тема моего диплома была такова: «Столовая общедоступная на 196м., в городской застройке г. Воронежа, работает на полуфабрикатах, аппаратура электрическая».

   Диломная работа это шесть ватманских листов, начиная со строительного чертежа и заканчивая расстановкой электрооборудования в столовой и пояснительная записка в 96 листов. В дипломную работу входили следующие предметы (я  их опять нумерую также, как они у меня записаны  в  выписке из зачётной ведомости):

   16. Общая теплотехника                -  удовл.

   17. Общая электротехника                - удовл.

   21. Товароведение пищевых продуктов    - хорошо

   22. Основы холодильной техники             - удовл.

   23. Оборудование предприятий
         общественного питания                - удовл.

   24. экономика общественного
         питания                - удовл.

   26. Технология производства
          продуктов общественного питания       - удовл.

   29. Основы автоматики и автоматизация
          производственных процессов            - удовл.

   30. Основы техники безопасности
          и противопожарной техники             - удовл.

   31. Основы строительного дела
        и санитарной техники                - удовл.

   32 Организация и проектирование
         предприятий общественного питания      – удовл.

   Защитил диплом на оценку – «хорошо».

   
   Из 120 человек, учившихся на факультете, со средним баллом 3,99 занимаю почётное 19 место. Первые двадцать человек получили распределение в Главное управление общественного питания Мосгорисполкома.

   Прихожу туда. Сидит молоденькая девочка. Подаю ей направление…

   -  Вы в каком районе живёте? – спрашивает она.

   - В Дзержинском…

   - В Дзержинском у нас ничего нет. Хотите в Бабушкинский?

   - Мне какая разница, - отвечаю, - он рядом с Дзержинским.

   Я уже в то время был женат и жил у жены в Медведково. Территориально было неплохо…

   Выписывает мне девушка направление в трест столовых Бабушкинского района.

   Должен заметить, что учась на дневном, работал на должности подсобного рабочего  ночью на двух работах. Разгружал молоко и кефир, положенное за работу с вредными условиями труда работникам двух заводов: Московского завода автотракторного электрооборудования АТЭ-1 и Московского электорозавода им. Куйбышева. Заводы находились на одной территории. На заводе им. Куйбышева был оформлен по трудовой (она у меня уже была), на АТЭ -1 – по справке по совместительству. 

   Практически всегда молоко привозила одна машина. Разгрузка производилась в два места. 140 металлических сеток по 20-ть стеклянных бутылок ёмкостью 0,5 литра  молока или  кефира в каждой. Нужно было разгрузить в холодильные камеры эти ящики, загрузить порожнюю тару и оформить приёмо-сдаточные документы.

   Я малый здоровый  и носил в камеры сразу по два ящика. Водилы, привозившие молоко, обалдевали от моей разгрузки:

   - Ну ты даёшь! За сорок минут разгружаешь машину! В гастроном приедешь, там полупьяный грузчик 20 ящиков таскает на склад полночи!

   Один мне даже рассказывал, что они чуть не дрались за то, чтобы взять наряд на эти два завода.

   Мало того,  многим ещё помогал спи… (своровать, конечно!) листовое железо на днища их кузовов. Они мне по трёшке совали, но я не брал:

   - Лучше, - говорю, -  пораньше мне заказ привезите…

   Женщины, которые днём выдавали молоко и кефир на мой вопрос можно ли выпить бутылочку – другую  молочка-кефира сразу мне сказали:

   - Бери сколько унесешь! Только бутылки на обмен приноси. У нас этого молока море остаётся, мы и творог из него делаем, даже иногда в раковину выливаем. Работяги придут на работу с похмела, какое тут молоко? Газированной водички с сольцой маханут и – за работу! Вон сколько бесплатных автоматов стоит в цехах…

   Молоко и кефир в моей семье не покупали. Снабженцем был я…

   Я даже иногда заносил кефирчика своей тётке, которая жила недалеко от завода.

   Ей было уже около 70-ти, но выпить (и кефир тоже!) любила до самой смерти. Однажды она мне такую историю рассказала:


   - Еду я на метро, возвращаясь с дня рождения. Немного меня пошатывает… Еле залезла на эскалатор. Еду-еду,  и на средине эскалатора оступилась и – упала! Кубарем докатилась до конца эскалатора. Дежурная женщина внизу помогла мне подняться.

   - Бабуль, - спрашивает, - у вас голова-то не болит?

   - С чего, дочка, - отвечаю ей, - с похмелья, вроде, рано…

   Такая прикольная была тётка, до невозможности!

   О чём это я?..

   Ах, да! Зная, что после окончания института буду получать мизер, решил прикинуться резиновым шлангом и идя с направлением в трест столовых, взял только направление. Чтобы трудовую оставить на заводе и не увольняться оттуда до поры до времени, а в тресте завести себе новую трудовую (уже став директором столовой, я ещё целый год ходил на заводы разгружать молоко).
 
   Но не получилось… Директор треста, Раиса Васильевна Фёдорова, сразу меня раскусила.

   - Сколько вам лет? – спрашивает.

   - Двадцать девять…

   - Владимир Владимирович, вы мне сказки тут не рассказывайте! Идите, приносите трудовую и быстрее оформляйтесь на работу. Вы и так пропустили сроки. Должны прийти в сентябре, а заявились только в октябре…

   Но и мы не лыком шиты! Пошёл во Всесоюзный научно-исследовательский институт строительно-монтажного инструмента ВНИИСМИ, где работал до армии и перед поступлением в институт, попросил выписать мне дубликат трудовой книжки, т.к. свою утерял.

   Без проблем выписали дубликат. Взял дубликат, отнёс его на электрозавод им. Куйбышева (когда оформлялся на работу, попросил в трудовую ничего не писать).

   - Замените мне, - протягиваю начальнице отдела кадров книжку, - мою настоящую трудовую на дубликат. В него можете писать всё, что угодно!

   Посмотрев на меня, как на чокнутого она сказала:

   - У каждого нормального человека должна быть одна трудовая книжка. А у вас их две…

   Но книжку заменила без проблем, т.к. понимала, что на такую ночную работу очередь особо не стоит. Дураков нет. А я у них отработал 4,5 года без нарушений и ни разу не сорвал разгрузку привезённого ночью с  Черкизовского молокозавода молока. Как постоянному работнику мне выплачивали и ежемесячные премии, и даже тринадцатую зарплату по итогам работы предприятия за год.

   Окрылённый тем, что удалось осуществить задуманное, лечу в трест столовых.

    - Вот это совсем другое дело, Владимир Владимирович, - говорит мне Фёдорова. – Вы по какой части желаете работать: на производство пойдёте или по организаторской стезе?

   - Желательно, по организаторской…

    Если наш брат, инженер-технолог, шёл на работу на производство, то таким желающим тресты обязаны были присваивать высшую квалификацию повара – 6-ой разряд. Или же назначать на должность заведующего производством, шеф-поваром по сегодняшнему.

   - У нас есть вакантное место заместителя директора небольшой столовой №19. Оклад 110 рублей. Три филиала: столовая при Московской городской санитарно- эпидемиологической станции, столовая при заводе УПП -10, там работают люди с частичной или полной потерей зрения и небольшая «Пельменная» с магазином «Кулинария» в одном помещении на первом этаже жилого дома. Подойдёт?

   - Подойдёт, - отвечаю…

   Не скажу же я ей, что пришёл подсидеть её на месте директора треста столовых!

   - Идите в отдел кадров, оформляйтесь! А там посмотрим…

   Хочу заметить, что трест столовых Бабушкинского района был самым передовым предприятием г. Москвы! Переходящих знамён от парткомов, от профкомов, от исполкомомов, «Победителю в городском социалистическом соревновании среди предприятий общественного питания», «За успехи в боевой и политической подготовке при варке суточных щей» за спиной у директриссы стояло, - аж! – двеннадцать! Я когда первый раз вошёл к ней кабинет, то у меня непроизвольно задрожали коленные суставы и захотелось грохнуться на колени перед этим великолепием и принести присягу на верность делу общественного питания!

  Это был лучший трест столовых города Москвы! Р.В. Фёдорова была в большом авторитете у советского и партийного руководства. В 1982 была делегатом 26-ого съезда КПСС.  Одна (sic!) - от работников торговли и общественного питания всего СССР!

   Я потом, когда дежурил ночами на праздники, исполняя роль директора треста, всегда подкладывал четыре знамени на стулья, устраивая себе гнездо для спанья, а двумя – укрывался. Спалось без сновидений… Однажды даже пригласил хорошую знакомую, чтобы не скучно было дежурить… Постелив знамёна на стол… Э-э, братцы, это не по теме! Так можно далеко зайти!

   Полгода работаю заместителем директора…

 Через полгода увольняется директрисса моей столовой. Сразу приказ о назначении меня директором этой столовой.

   Особенно меня поразил директор завода учебно-производственного предприятия УПП-10 Всеросийского общества слепых. Он был полностью слепой! И что самое удивительное – у него не было секретаря!

   Я ему представился, когда меня назначили директором. В следующие разы (я даже его не предупреждал об этом), как только я открою дверь в его кабинет и не успею даже войти, уже слышу его голос из-за стола:

   - Заходите, заходите, Владимир Владимирович!

   Как он меня узнавал, не знаю. Спросить его об этом мне было неудобно…

   Ещё полгода работы директором столовой №19. И вдруг 26 августа приказ треста столовых: сдать все филиалы столовой № 19 другому директору и оставив номер столовой принять три новых филиала: столовая при Московском монтажном техникуме, ПТУ – 47 и ПТУ – 89.

    За пять дней до начала учебного года я должен был сдать всё другому директору, а моя столовая становилась школьно-базовой! И все столовые заготовочные, т.е. работают на сырье! Нужно было перезаключить договора с продуктовыми базами. Есть некоторая специфика и школьное питание – это такая головная боль, что не приведи Господь!

   Тогда-то и познакомился с товарищем гастритом. Невиданное количество альмагели А (с анестезином), просто альмагели и фосфалугели выпито мною с тех пор! Водки, наверное, выпито меньше…

   ПТУ – 47 это здание самого ПТУ и рядом 10-ти этажное здание общежития для учащихся. Учились в основном девушки, получая профессиональное строительное образование штукатурщиц, маляров, каменьщиц… Питание за государственный счёт 1 руб. 23 коп. на одного учащегося. 600 человек. Завтрак, обед, ужин. Всё включено… Никаких наличных денег.

   Мне потом директор ПТУ – 47  рассказал, когда я пришёл с ним знакомиться, почему поменяли директоров:

   - Владимир Владимирович! Мне ничего от вашей столовой, кроме того, чтобы не было жалоб не нужно! С этой мандавошкой, которая была директором до вас невозможно было  разговаривать! Жалобы от преподавателей на качество приготовленной пищи идут, а директрисса мер не принимает. Ну и пришлось написать в райком партии. Что оставалось делать? Вы уж последите за этим вопросом. Если что нужно будет от меня, обращайтесь, готов помогать по мере сил…

   Директор ПТУ делал мне такую вещь, на какую я, зная всю подноготную бухгалтерского учёта предприятий общественного питания, не решился бы. Он мне подписывал пустые бланки меню сразу на месяц! И не вёл строгую отчётность их выдачи. Попрошу, наподписывает ещё…

   Это давало мне возможность обналичивать государственные деньги, выделяемые на питание учащихся и, собственно говоря, класть их себе в карман. Деньги у меня (если быть точнее, то у меня, начальника учётно-контрольной группы, кладовщика и зав. производством столовой при ПТУ) в кармане, а по документам всё чики-чики.

   Ещё  Александр Лившиц,  бывший министр финансов РФ (кстати, выпускник Плехановки) говорил, что нужно делиться…).

   Когда принял столовую,  в столовой при  ПТУ-47 шеф-поваром работал Роберт (фамилии его я не помню) мужчина, хорошего армянского разлива.

   То к нему зайдёшь, то он к нам в столовую при монтажном техникуме (там была основная столовая и склад). Всегда его спрашивал:

   - Роберт, как дела? Проблемы есть?

   - Да нет, - уклончиво сообщал  Роберт, - всё нормально…

   Через месяц моей работы прибегает взмыленный Роберт и сообщает:

   - Приехали ко мне два мужика на стареньком Москвиче, показали справку о смерти и попросили продать им продуктов на поминки. Я их пожалел и продал мяса , риса , лука, картошки… На 36 рублей. Погрузили в машину и отвезли всё в ОБХСС. Это были переодетые под колхозников инспектора.  Сейчас шуруют у меня в столовой! Что делать?

   - Ты же знал, что у тебя всё по безналу и за наличные ты торговать не должен? Знал. Так что жди, когда посодют…

   А что я ему ещё мог сказать?

   Роберта отстранили от работы, выгнали из партии… Дело дошло до суда…

   Получил он год условно, с вычетом в доход государства 20% ежемесячно.
Хорошо отделался, а то мог бы трёшочку запросто огрести!

   Присылает  мне трест нового заведующего производством в ПТУ-47. Женщину.

   Отработала она месяца три и приходит ко мне вся зарёванная:

   - Владимир Владимирович, мне с вами нужно поговорить…

   Пошли, поговорили…

   - Я не знаю, что мне делать!- сквозь слёзы бормочет она, - у меня излишки прут в столовой! На две тысячи рублей!

   Если у материально-отвественного лица возникали  излишки продуктов на производстве, это значило, что тот занимается недовложением основных продуктов в блюда. Это подсудное дело. Считалось, что излишки это хуже, чем недостача.

   Что получалось в этом ПТУ-47?  600 практически одних  иногородних девиц. Кому-то пришла посылка из дома, кто-то блюдёт диету, чтобы понравиться парню, просто кто-то не пошёл в столовую, лень спускаться…

   Тут много вариантов. Я по себе знаю. Когда служил в армии, то вечером идти в столовую лень, ну и говоришь кому-то: «принеси мне мою порцайку в казарму». Приносят товарищи пару кусков хлеба, сахар и кусок жареной трески. Так поступали многие. Столовая у нас была далеко от казармы. Идти, смотреть, как у тебя над головой всеми цветами радуги в крепчайший мороз полощется в  полнеба  северное сияние? Да гори оно огнём! Лучше в казарме посидеть…

   Излишки в этой столовой не могли не возникнуть. Диалектика жизни такова: если не ешь ты, то оставленное тобой должен съесть кто-то другой. Или же унести это, оставленное,  домой.

   У РобЕрта, видимо, уносили всё это повара. Эти излишки на сленге работников общественного питания назывались: «трофеи».

   Эта зав. производством  поприжала поваров, поэтому излишки и скопились…

   Надо было выручать плачущую женщину…

   Еду на овощную базу и беру две тонны мандарин. Цена им была в то время чуть больше рубля за килограмм.  Буфетчицы перед Новым годом на ура продают все мандарины на улице. Деньги сдают мне. Вы помните, что директор ПТУ-47 подписывал мне пустые бланки меню? Выписав накладную на мандарины на производство в ПТУ, три дня подряд изымаем из отчётов настоящие бланки меню и вкладываем туда бланки меню, где написано, что ПТУшники днём и вечером получали порционные мандарины. Директор ПТУ подтверждал это своей подписью на бланке!

   Привели в соответствие фактический и документальный остатки по этому производству.

   Собираю всех ответственных за эту аферу: я, кладовщица, начальник учётно-контрольной группы и зав. производством. Кладу на стол две с лишним тысячи рублей и говорю:

   - Вот деньги. Чтобы не было склок, будете делить их без меня. Я ухожу..

   И действительно ушёл…

   Поделили, правда, по братски: мне дали 800 рублей, себе взяли по 400.

   Я, бл…, столько за три месяца, упираясь , как Папа Карло на шабашках не зарабатывал! А тут, можно сказать, за три дня вон сколько  приплыло!

   Вот тут я и уволился из подсобных рабочих на заводе. А зачем было упираться, когда такая халява шла прямо в руки?!

   Какая же всё-таки я была сволочь! Лишал детей витаминов! Или был?... Но «сволочь» - женского рода. Я – мужчина… Как написать правильно?  Кто подскажет? «Был сволочь»? Звучит как-то не хорошо… Ага… Нашёл! Эврика! «Был сволочью» - вот как правильно!

   Это я, друзья, сообщаю вам о том, какие творческие муки мучают нас писателей-графоманов и как нам трудно жить на белом свете!

   Взять, например, всеми известного Льва Николаевича Толстого. Он напишет роман и назовёт её «Суббота». Потом вспомнит, что дело было в воскресенье и озаглавит  своё произведение «Воскресенье». А переписывать-то нужно всё!

   Восемь раз переписывался роман «Война и мир»!!! Хорошо у него жена была покладистая, и переписыванием занималась она.

В имении, в "Ясной поляне"
Жил Лев Николаич Толстой.
Он рыбу и мясо не кушал —
Ходил по именью босой.
Жена его, Софья Толстая,
Напротив, любила поесть;
Она не ходила босая —
Хранила дворянскую честь.
И плакал великий писатель,
И кушал он  вареный овес;
И роман его "Воскресенье"
Читать невозможно без слез.
Великим был Лев Николаич,
Он был всенародный кумир
За роман свой "Анна Каренина"
И пьесу "Война али мир".
Георг Валентиныч Плеханов
Считал, что писатель Толстой
Писатель был очень неглупый,
Философ же очень плохой.
А Ленин наглядно считает,
Что Лев Николаич велик
Не токмо как русский писатель,
Но также как русский мужик.
Из этой сложнейшей проблемы
Понять вы, ребята, должны:
Суждения Ленина верны,
Плеханова же неверны.
Однажды любимая мама
На барский пошла сеновал.
Случилась ужасная драма —
К ней Лев Николаич пристал
Вот так разлагалось дворянство,
Вот так распадалась семья;
И в результате того разложенья
На свет появился и я.
В суровом огне революций.

   А сейчас, вообще, раздолье! Подвёл курсор, выделил слово, кликнул по выделенному и нажал «Вырезать». Пиши, не хочу!

   Но раз начал каяться, то сразу скажу: провернул я это только один раз. Меня перевели в другую столовую…

   На совещании директоров столовых в тресте перед новым 1980 годом директрисса вдруг даёт установку:

   - Каждый директор столовой (в тресте столовых их было 28) обязан за праздники написать отчёт о том, что он сделал в прошедшем году. Не менее 10-ти листов формата А4!

   - Вот это номер, - думаю, - этого ещё не хватало!

   Писать не любил до невозможности! А куда деваться?

   Обложился журналами «Общественное питание» за два года и неделю потратил на написание этого отчёта.

   Сдал отчёт, и забыл о нём. После Нового года прихожу на одно из совещаний, а секретарь директора треста Софья Ивановна (то чайку на заварочку ей принесёшь, то сахарного песочку, то печеньица с конфетками. С секретарями начальников нужно дружить!) мне говорит:

   - Владимир Владимирович, Раиса Васильевна собирала всех директоров столовых до вашего прихода  и читала им ваш доклад. Очень хвалила его! Учитесь, говорила, как нужно писать!

   Мне про доклад директор треста не сказала ни слова…