Глава 2. 62. Две разновидности

Глава 2.62. Две разновидности

Сегодня прилетели в Париж с американцами. Александр Андреевич решил поработать в Париже, а затем отдохнуть у нас в Сен-Тропе, где у него тоже есть дела. Смена обстановки для него — лучший отдых.
Сидим в гостиной у Франсуа.Как же Надежда любит, когда все собираемся в Париже! Дианочка не теряет времени, осваивая новую обстановку. А я в таком состоянии нахожусь с рождения. И это легко объяснимо, когда живёшь в своём пространстве, как в вакууме, в недосягаемости.
—Викуль, не будь эгоисткой и поделись с нами своими мыслями.
—Верно, Ден!
Франсуа его поддержал.Надежде всегда казалось, что она знает меня хорошо, но вопросы Дианы вызвали интерес ко мне и у неё самой. Она знает: любое случайно услышанное слово в чрезвычайных обстоятельствах способно вывести меня из той природной комы, в которой я пребываю постоянно. Наша американочка это уже уяснила — потому и не хочет со мной расставаться, чем и объясняются её частые визиты с Деном во Францию.
—Вика, как ты делишь неадекватных людей? Когда мы подлетали к Парижу, ты обронила фразу и тут же оборвала, пытаясь объяснить нам главную причину русофобии. Почему смеёшься, Надежда?
—Диана, моя подружка с рождения испытала на себе то, что сейчас происходит в мире.
—Да, Надежда! Я с рождения наблюдаю, как слабые люди делятся на две разновидности — на бытовых проституток и профессиональных. Возьмите наших реформаторов с 1991 года: как они, обманув всё общество, обокрав его, разделились на демократов и либералов. Те, кто украл много и вывез из России, — профессиональные проститутки. Именно они сегодня и творят в мире беспредел. Все эти допинговые скандалы в спорте — та же профессиональная проституция. Все делают деньги ради денег!
—А что такое бытовая проституция? — спросил Франсуа с широкой улыбкой.
Ден расслабился,а я была счастлива, что рядом нет Настеньки и Александра Андреевича. Вересов улетел в Сен-Тропе с Сашенькой. Альбина Николаевна с Ромашовым Сергеем Ивановичем прилетели в имение ещё вчера. Родители Франсуа живут там уже неделю, готовясь к нашему приёму. Дианочка хочет отдохнуть в имении и потому пытается весь негатив оставить здесь. И Франсуа, сознавая её хитрость, улыбается, понимая, что я могу дать короткий ответ.
—Диана, твой папа сейчас бы поддержал меня.
—Да, Викуль! Дед родился на твоей странице заново. Но ты знаешь две стороны медали, как женщина.
—Это комплимент?
—Виктория, не рисуйся! Дарить тебе комплименты бесполезно. Оценку себе во всём ты даёшь только сама.
—Не совсем, Франсуа! Папа с таким интересом читает рецензии, которые пишут Викуле.
—Согласна с ним, Диана. Автор субъективно относится к тому, что пишет.
—Мама, не отвлекай Вику.
—Ден, под бытовой проституцией я подразумеваю предательство в семье и продажность. Омерзительно, когда женщина оголяется в интернете, демонстрируя как убогость мыслей, так и поступков. То же происходит и на телевидении. Всем эта бытовая проституция выгодна. Ненависть, зависть и злобу никто не отменял, более того — их скорее поддерживают. Благодаря этому уродству, существующему в обществе много столетий, и происходили жестокие распри и войны, как и сегодняшняя русофобия. Россия занимает первое место по разводам. Эта цифра очень хорошо объясняет нашу бытовую проституцию, которую сегодня возвели на пьедестал благодаря убогим сериалам, фильмам и «гениальным» (в кавычках) режиссёрам, которые со сцены несут грязь — кстати, за счёт государственного бюджета. И всё это позволяет грабить стране той же «элите» (опять в кавычках) под видом новой системы, которую они назвали капитализмом. Не было его никогда и не будет в России! Зависть, лень, нежелание учиться и жить достойно порождают столько нечисти, грязи и воровства в нашей стране. Но весь этот элитный сброд невольно воспитывает и истинную элиту России — настоящую интеллигенцию, которая знает цену достойной жизни на фоне всей этой мерзости.
—Я это поняла уже в прошлом году, когда ты возила меня по спорткомплексам в праздничные дни в Москве и Петербурге. Сколько счастья детворы и их родителей я увидела в этих прекрасных залах!
Франсуа с Надеждой,как никто другой, сейчас понимали меня, и потому смотрели с грустью, пока я говорила.