Морщинка

Неля привыкла считать себя красивой женщиной. В этом она была уверена на сто процентов, считывая откровенное восхищение в глазах мужчин и взглядах женщин, рассматривающих ее украдкой, пока она не видит. Так было с юности, с того момента, когда она впервые внимательно посмотрела на себя в зеркало и понравилась себе – ей было приятно видеть свое собственное отражение. До восьмого класса она была гадкий утенок – нескладная, долговязая, прыщавая, но первого сентября на школьной линейке, куда пришла после весело проведенного лета в молодежном лагере, услышала восхищенные возгласы одноклассников: «Кирюхина, да ты ли это? Расцвела! Откуда что взялось!»
 
А что взялось? Милое гладкое личико, свежая, как персик, кожа, нос чуть картошкой, но не портит, придает миловидность, трогательность, губки сочные. Уже не долговязая, а высокая, худоба к месту – модельная внешность, и только.
 
Неля сделала ставку на карьеру модели – такая фигура, как у нее, была, что называется, в тренде. На каникулах участвовала в модных показах в родном городе, прохаживаясь по подиуму перед завистливыми взглядами одноклассниц и восхищенными – их спутников, потом стала выезжать в другие города с коллекциями доморощенных кутюрье.

С годами красота ее стала четче, прорисовались индивидуальность, стиль, шарм. Это было только ее лицо и ничье больше. Попасть в глянец – была ее мечта.

Осуществилась и она – конечно, пришлось приложить некоторые усилия, использовать красоту в действии, так сказать, на мужчинах, нужных в данный момент – модном фотографе, редакторах, продюсерах, дизайнерах и др. А как же иначе выжить в мире модельного бизнеса, где каждая – красавица и претендует на Париж и Жана-Поля Готье, не меньше. «С меня не убудет», – таков был девиз Нели, и он срабатывал, давал ей все блага, достойные ее красоты.
 
Неля поработала в Париже, но чего-то не хватило – какого-то запаса прочности или, может, везения, но контракт с нею не продлили. Косяком шли модели со всего мира – красивые, высокие и наглые.
 
Вернулась в Россию, в Москву. Здесь она была востребована, к тому же был накоплен неплохой капитал. Карьера модели скоротечна, а ей скоро 30 – нужно подумать о семье. Романы с бизнесменами, даже олигархами были, конечно, но вот замуж никто из них не звал. Она снизила планку и нашла мужчину моложе себя, но тоже известного, с хорошими перспективами – фигуриста, сразив его своей красотой.
 
Муж стремительно набирал популярность благодаря таланту и обаянию – сочетание красоты и детской доверчивости. Женщины его обожали, а он обожал свою жену. Одно омрачало – не было детей. Сама Неля особо не переживала, сильного инстинкта материнства у нее никогда не было, но она понимала, что старше мужа и удержать его можно будет только детьми, хотя иногда и этим не удержишь. Визит к врачу подтвердил худшие опасения – родить не сможет. Аукнулась ранняя карьера, точнее тернистый путь, по которому она шла к успеху. Жила в страхе, что рано или поздно любимый человек уйдет к той, кто родит ему ребенка. А, как известно, чего боишься, то и притянешь. Однажды так и случилось. «Прости, дорогая, я ухожу к другой. Так получилось, но иначе поступить не могу – она беременна».
 
Осталась Неля одна. Красивая, обеспеченная, одинокая. Но жизнь продолжалась, Неля открыла свою школу моделей, обучала девочек, таких же амбициозных, как когда-то она сама. Мужчины в ее жизни были, подруги, путешествия – жизнь продолжала радовать, пока… не увидела вдруг на своем лице морщинку. Она шла от носа к губам, почему-то была только с одной, левой, стороны и потому меняла выражение лица, несколько его деформировала. Нет, она не была сильно заметной – тоненькая пока, как нитка самого маленького, сотого, размера, но лицо уже не казалось молодым… Этот факт потряс Нелю. Не то чтобы она не понимала, что морщинки придут с годами, – это неизбежно, но в 40 лет… еще рано!
 
У Нели были деньги. Она побежала к знакомому косметологу, тот сделал «укол красоты», то есть ввел какой-то чудодейственный препарат, и морщинка исчезла, разгладилась, как будто ее и не было. Правда, смеяться стало труднее, было ощущение некоторой стянутости, маски.

Она забыла про морщинку, но через несколько месяцев, когда наносила макияж, увидела ее снова. Терпеть ее было нельзя, потому что одна морщинка оказалась хуже, чем две, поскольку вносила дисгармонию, диссонанс. Неля снова побежала к косметологу, снова – укол. Снова полгода спокойствия.
 
Потом морщинка появилась и с правой стороны – такая же, теперь две морщинки придавали лицу унылое выражение, а когда она смеялась, становились как две траншеи и краснели, придавая улыбке эффект принуждения, деланности.
Теперь Неля делала уколы красоты с двух сторон. Морщинки исчезали, но лицо становилось как маска, кожа казалась натянутой, как струна, улыбаться становилось трудно, а смеяться – страшно: вдруг кожа лопнет.
 
«И что, теперь я буду постоянно бороться с каждой морщинкой? Каждые полгода вкачивая препарат, который неизвестно как аукнется в будущем?» И она пошла к пластическому хирургу. Опытный хирург из клиники с хорошей репутацией посоветовал ей не делать пока серьезных манипуляций с лицом, ограничившись более легкими и менее опасными косметологическими процедурами, отложив круговую подтяжку на попозже, лет этак через десять.
 
Но Неля ждать не хотела. Она хотела молодости – безукоризненной и вечной.
 
Другой хирург отказывать ей не стал, а зачем? Клиент платит – врач режет. В конце концов, желание клиента – закон. Решено было сделать круговую подтяжку лица, предупредить, так сказать, последующее старение, заодно приоткрыть глаза, а значит, надрезать уголки, сделав взгляд более открытым. Заодно подправить нос – убрать «русопятость», то есть сделать его менее крупным, а вот губы – чуть объемнее. Все это выливалось в кругленькую сумму, равную стоимости хорошей машины, но у Нели деньги были.
 
Женщина стойко терпела неприятные ощущения после операции, но на себя старалась не смотреть – лицо было красное, воспаленное, с легкими шрамами. Процесс выздоровления занял месяц, который она своевременно оформила как отпуск.

И вот – у Нели новое личико! Она не могла понять, нравится ли оно ей.
Это лицо было без морщин, кожа – упругой, глаза – распахнутыми, нос стал тоньше, губы – пухлыми, чувственными. Но это была не она, не Неля. Лицо как будто требовало какого-то иного характера, темперамента, поведения. «Да ладно, привыкну», – Неле надоело испытывать тревожные чувства, и она решила показать себя подругам.

Договорились встретиться в кафе. Возгласы «вау» и «круто», в которых сквозило восхищение подруг, убедили Нелю, что тревожиться не о чем – надо радоваться новому лицу и новым возможностям, которое оно предлагало с первого же выхода в свет.
 
На нее смотрели мужчины, просто выворачивали шеи, цокали языком в знак одобрения, но… не те. Черноволосые смуглые жители то ли юга, то ли Кавказа посылали воздушные поцелуи, когда удавалось поймать ее взгляд. А вот мужчины европейской наружности, с которыми Неля с удовольствием бы завела знакомство, посмотрели на нее, но взгляд не задержали, продолжив оживленную беседу под кофе. «Голубые, наверное», – с досадой подумала Неля.

Когда подругами было выпито приличное количество алкоголя и языки развязались, началось самое интересное. Как говорится, что у трезвого на уме, у пьяного на языке.

– Подруга, знаешь, в чем дело? – разоткровенничалась одна из трех Нелиных приятельниц, предпочитавшая «Текилу» всем другим алкогольным напиткам. – Ты с новым лицом потеряла индивидуальность, стала клоном. Зайди в дорогой бутик – там полно таких – гламурняшек. Они считают, что надуть, как насосом, губы – это красиво. На лице у таких глаза – зеркало души – не замечаешь, только губы, которые больше глаз.
 
– Похожие на что? – подключилась другая, противно хихикнув. – На губы, только в другом месте, набухшие от возбуждения. Догадалась, почему на тебя кидаются южане и не смотрят северяне? Северянам (видимо, она подразумевала под этим словом европейцев) интеллект нужен. А у женщин с такими губами разве он может быть?! Он у них – козявочный! Женщина с интеллектом никогда на это не пойдет.
«Наверное, себя подразумевает, – подумала Неля. – Вот их прорвало, вот сейчас они дадут себе возможность позлорадствовать».

– Теперь налицо или на лице всегда будет выражение «хочу, чтобы меня... хотели». А это пошло для северян, понимаешь? – продолжала подруга.
 
– Мужчины всегда видят, где женщина настоящая, а где – сделанная, – подключилась третья, потрезвее остальных. – Мы делаем новое лицо, качаем губы, убираем морщинки, думая, что это понравится им, что они будут нас больше любить, что мы таким образом сохраним молодость и привлекательность. Но, как говорила Фаина Раневская, подремонтировать фасад можно, но канализация останется старой! Да и мужики всё видят, им наши вот эти подвиги на хрен не нужны. Они теряют к нам уважение, понимаешь, когда видят наши жалкие попытки остаться в обойме».

Неля опять подумала, а как поступят они сами через буквально пару лет, куда денутся все их рассуждения? Наверняка так же побегут в клинику к престижному хирургу.

– Ты думаешь, мужики ничего не заметят? Уж гель в губах – точно заметят. Они – за естественность, а быть желанной можно и в зрелости. Все зависит от мужика. Да ты хоть десять операций сделай, имей гладкое личико, а он, когда тебе стукнет 40, все равно уйдет к более молодой. Свежая плоть! А другой – можешь ничего не делать, ходить в халате, стареть, а он и не заметит, ты для него всегда будешь самой-самой! До старости.
 
– Только где же они такие… – мечтательно произнесла первая.
 
Неля сидела в задумчивости. Алкоголь отразился печалью и сомнениями. Как же ей хотелось вернуть свое прежнее лицо – свои губы, нос, глаза и даже морщинку…