Сила слова Ч. 3 гл. 16

Через месяц, приложив все свои усилия, Ника перевела Сергея в наш городской военный госпиталь. Катя пошла навестить его.


- Костя! На нем нет живого места! Ужас! Звери, а не люди! Ну, воюете, так воюйте, как настоящие мужчины! Слов нет, выродки!- возмущалась она. – Ты бы пошел навестить его.
- Нет, Катенька! Пусть выздоравливвет!
- Но, почему? Ты же всегда был рядом с Никой!



 - Именно поэтому я и не пойду. Подумай сама, я знаю, ты поймешь, что я прав. Колька с другими ребятами пойдут в госпиталь и, ладно… -Да! Ты прав! Он же далеко не глупый человек, догадается о твоих чувствах.
Сейчас, в его положении, жестоко дразнить соперником!   - Катюша! А я, никогда и не был ему соперником, никогда! - Да знаю я, мой хороший, знаю. Вот за это мы тебя и любим!




После перевода Сергея в наш военный госпиталь, жизнь Ники ограничилась двумя направлениями: работа и госпиталь. Она с упоением рассказывала об успехах Сергея: после 3-х операций он встает на ноги сам, без посторонней помощи, уже стал понемногу ходить, правда с палочкой, второй глаз стал видеть очертания предметов, раны затянулись, боли уменьшились, меньше беспокоят ночные кошмары, физиотерапия дает результаты и т.д. Мы были в курсе всех деталей. Через 3 месяца Сергея выписали и Ника почти жила у него.
Сергея представили к государственной награде – орден “Боевого Красного Знамени”. О возвращении его на службу не могло быть и речи. Он стал инвалидом.



 Колька вернулся из очередной экспедиции и засел за диссертацию. Как-то он зашел ко мне с бутылкой в руках, слегка под шафе и взъерошенный. Он громко стукнул бутылкой по столу:
- Есть разговор… неси, чем закусить…
После пары рюмок он стал рассказывать.
- Слушай, Костя. Мы до сих пор не знали всех деталей истории Сергея.



В госпитале Колька познакомидся с командиром Сергея, полковником Серовым, который тоже навещал Сергея. Сегодня Колька случайно  встретил Серова на улице. Зашли в ресторан, выпили, разговорились и Серов рассказал Кольке историю своего спасения.
Их группа спецназа, выполнив очередное задание, летела на вертолете обратно в штаб. В планшете командир вез секретные документы. Машина уже начала  взлетать, когда по ней прошлись пулеметной очередью. Вертолет загорелся, стал косолапо кружить вокруг своей оси, вот-вот должен был взорваться. Сергей успел поднять раненного командира на спину и выбросился из горящей машины.



 Он прыгнул с высоты двухэтажного дома. Всем телом, плашмя он рухнул на землю, не выпуская командира из рук. Серов до сих пор помнит глухой стук того удара о землю и последовавший за ним взрыв боевой машины. Сергей вполне мог выпрыгнуть один  и в этом случае не пострадал бы так сильно. Всю ночь Сергей тащил на себе раненного командира, ползая со сломанными коленом и рукой, весь израненный, с разодранной от падения груди, с заплывшим от крови глазом и разбитой головой. У них не было с собой ни воды, ни еды, ни каких-либо медикаментов. На рассвете, найдя выступ скалы, Сергей уложил  командира на землю, чтобы перевести дух. Они знали, душманы должны быть где-то рядом, они могут идти по следу, если успели заметить их
“прыжок” из вертолета.



Вдруг Сергей с командиром  услышали их голоса, душманы  шли в направлении к той скале и непременно увидели бы их. Чтобы отвлечь внимание душманов от командира, Сергей выполз из-под скалы и пополз прямо навстречу врагу. Последнее, что увидел Серов - это, как душманы прикладом ударили Сергея в голову, а затем бросили его безжизненное тело в кузов машины и уехали…Позже,в тот же день, нашли командира. Сергея искали 2 недели, но безрезультатно. Так что, Серов жизнью обязан Сергею...



Рабочий день подходил к концу. Я вышел покурить и остолбенел – у скамейки стоял Сергей. Сказать, что он сильно изменился – не сказать ничего. Вместо былого статного красавца, передо мной стоял скрюченный на одну сторону седой человек с палочкой в правой руке: левый глаз с рубцами на веке был наполовину закрыт, в кривой левой руке он держал сигарету и дрожащей рукой подносил ее к лицу, обезображенному огромным рубцом от полуоткрытого глаза, по всей левой щеке и до подбородка в форме латинской быквы V.



Странность его исковерканного лица заключалась в том, что правая сторона его не была повреждена никак. Судьба, казалось смилостившись над ним, оставила нетронутой правую половину, как свидетельство его былой мужественной красоты, как сценарий его жизни – до и после…



-С возвращением, Сергей!- я пошел к нему навстречу. - Спасибо,- спокойно ответи он.
 - Как вижу, дела идут на поправку,- я с трудом подбирал нужные слова. – Как ты сейчас?
- Учитывая, что мне удалось выжить в преисподней, то лучше,- он затянулся сигаретой.


- Поздравляю тебя с наградой! Ты – герой! Мы все восхищаемся твоей храбростью, молодец!
- Моя кличка в плену была не “Храбрый”. Они называли меня – “Дерзкий”. - Мне плевать, как называли тебя низкопородные твари. Для нас ты герой! – возмущенно воскликнул я.



В этот момент Ника выбежала из здания и направилась в нашу сторону. - Спасибо тебе, Костя, что ты сдержал данное слово… И за родителей тоже… Знай, я бы пошел с тобой в разведку. - Я бы, тоже, с тобой пошел…Главное, что ты сумел выжить…
Он поднял палец к огромному шраму на лице ввиде латинской  “V”: - Вот, благодаря чему я сумел выжить!



 Да! “VERONICA”! Он прав! Даже теперь он гордился своей Вероникой , ее любовью и преданностью, несмотря на нечеловеческие, чудовищные испытания!
Ника подошла к нам, мы поболтали немного и они ушли...
В тот день, все время, перед моими глазами стоял облик этого сильного и мужественного  человека. Даже там, в аду, он “умудрился" не забыть свою Веронику и “выгравировать” заветное  “V” на своем лице.



Я сильно тосковал по Нике. У меня отобрали крупицу счастья: мы не ходили в кино, в кафе, не гуляли в парке, не пили армянский крепкий кофе, которым часто угощала Зара Вагановна, я скучал по запаху ее духов… Она полностью отдала себя уходу за Сергеем.
Чтобы заглушить тоску по Нике, я решил навестить ее бабушку, в надежде, хоть
как–то компенсировать отсутствие Ники.



Мы пили чай, говорили о том, о сем. Вдруг лицо ее изменилось и старушка заплакала. Я попытался узнать, что случилось. - Костя ! Ты мне , как родной внук и я могу говорить только с тобой о наболевшем… - Слушаю вас, Зара Вагановна. .



- То , что я скажу тебе , я не скажу никому. Я потеряла единственную дочь и любимого зятя в один миг… У меня кроме Ники нет никого на всем белом свете. Она моя все , ты знаешь…Я стара, не сегодня , так завтра помру. Скажи , как мне умереть спокойно? Как не волноваться за мою Нику? Сергей прекравный парень и то , что он совершил – это подвиг! Но жить с инвалидом всю жизнь и стать ему сиделкой? Как растить детей? Какое бремя Ника взваливает на свои плечи?



Будучи не готовым к такому разговору , я стал что-то бормотать. - Не перебивай меня детка… Мне и так крайне неловко и, честно говоря, очень стыдно обсуждать эту тему. Я знаю , что они всегда очень сильно любили друг друга. И любовь – превыше всего! Но покажи мне старую бабушку с единственной внучкой , в подобной ситуации, которая не беспокоилась  бы о будущем этой внучки ! У меня сердце щемит…  Вчера Ника сама сделала Сергею предложение руки и сердца. Через две недели они идут  в ЗАГС.



Как военному, пострадавшему в ходе военных действий, там пошли навстречу и ускорили процесс. Хоть бы у Сергея были живы родители! Я боюсь настаивать, но мне кажется, Ника, опустошилась ожидая  его так долго. Дело не в том , что он сильно обезображен. Ника вполне самодостаточный  человек и уверенная в себе девушка, чтобы вестись на внешность. Она очарована его мужеством и героизмом, она гордится Сергеем и он достоин этого, как никто другой. Но, выходить замуж, сейчас? Мне кажется, она боится, что ее не хватит надолго и поэтому спешит поступать не по зову сердца, а по совести!



Зара Вагановна перевела дух и вытерла слезы.
– Мне и Сергея очень жалко, смотрю на него и душа плачет. Если бы они были женаты еще до этого кошмара, я первая бы обвинила Нику за сомнения. Но, зачем их будущим детям, всю жизнь не помнить полноценного отца? - она замолчала.



- Зара Вагановна! Любой, кто поставит себя на ваше место, подпишется под каждым вашим словом. Я тоже не знал отца и, если меня спросить, то я согласен иметь хотя бы инвалида отца! А что, если Ника уйдет от него и всю жизнь не простит себе, вы подумали об этом? Может, пусть они сами решают свою судьбу?  Либо - это любовь на всю жизнь, либо – это ошибка. 
Воцарилась тишина. - Ты прав, сынок! Абсолютно прав… Будь трижды проклята эта война!!!





                ( ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ )



http://www.proza.ru/2018/02/12/428


Рецензии