Дровосек

Мглистый серый рассвет, не предвещая улучшения погоды, навевал лёгкую грустинку. Низкое небо тёмной синевой зависло над головой. Вот уже несколько дней небольшая деревенька средней полосы России, забытая молодым морозом пришедшей зимы, была накрыта сырой тоскливой пеленой — термометр замер в районе ноля градусов. Мелкие снежинки, не спеша, опадали на редкие строения домов, несмело выглядывавших из голых зарослей кустарника. Сырые озябшие берёзки, мелко вздрагивая нежным станом, сиротливо стояли у обочины. Их почерневшие ветви, давно сбросив жёлто-золотистую одежду осени, их ветви сиротливо обвисли до земли. Улочки были пустынны — одинокие и пожилые жители ещё не выглянули из своих убежищ.

Утренний забрезживший рассвет внезапно наполнился резким и сухим стуком топора: тук-тук, тук-тук-тук. Кто-то спозаранку энергично рубил дерево.  Кто и зачем? - в этой ранней тишине промозглого утра. Бодрый стук, нарушая покой и будоража тишину, разносился от старого, но ещё крепкого дома в центре посёлка, нарушая покой и будоража тишину.  Он невольно стал сигналом начала нового дня. Первыми на призыв откликнулась небольшая стайка воробьёв, живо защебетавших, перелетая с дерева на дерево. Мудрая сорока, забравшись повыше, с верхушки ясеня резко оборвала галдёж воробьёв. Её быстрый и прерывистый стрекот заставил их, не ожидая дальнейших упрёков в свой адрес, шустро улететь прочь.

Довольная сорока гордо вращала чёрной головой и  важно качала таким же чёрным с синеватым отливом хвостом. Нежная белизна её нижней части тела подчёркивала контрастную расцветку оперения. Пытливо осмотрев острым взглядом пространство и испытывая любопытство, она, веером раскинув лучистые, с белым окрасом пера крылья, перелетела поближе на  стук дровосека и уселась на древней липе.

Заинтересовавшись, я двинулся за ней, приближаясь к странным дробным и громким стукам. Видимо они не понравились красавице сороке, внимательно отслеживавшей окружающую обстановку. Вертлявая и нахальная она резко, скрипучим голосом, изливала нарушителю порядка своё возмущение. Тот не прекращал работу, чем ещё больше обозлил недовольную сороку. На соседнюю ветку, уже налету выражая возмущение и поддерживая свою подружку, опустилась вторая сорока. Их резкие сварливые голоса далеко разнеслись по притихшей улочке с замершими домами.  Раздражённо и недовольно взмахивая крыльями, они перелетали с ветки на ветку, приближаясь к источнику звуков и назойливо продолжая его воспитание.

Подойдя поближе и рассматривая пространство по направлению хищно вытянутых клювов шумливых сорок, я увидел нарушителя. Это был симпатичный дятел в красивом пёстром оперении, разместившийся на вертикальном фронтоне дома. Белые пятна, разбросанные по телу, а также красные —  верх головы и подхвостье придавали ему особый изыск. Выглядел он гордо, цепко держась на доске и опираясь на хвост. Забрасывая голову, дятел уверенно долбил  сухую древесину досок, издававшую звонкие и громкие звуки. При этом он периодически с достоинством осматривался по сторонам.

Залюбовавшись усердной работой трудолюбивой птицы, которой ранее не было в деревне, я подошёл поближе. Хотелось понаблюдать и заодно насладиться музыкой необычных звуков.

Снег заскрипел под моими ногами — дятел оттолкнулся от фронтона и улетел. Сороки, видимо, довольные выполненной миссией, сорвались с места и тоже улетели.

На следующий день, к своему удивлению, я понял, что невольно жду появления и хочу опять наслаждаться понравившимися звуками «дровосека».  Дятел как будто услышал и понял меня: «Тра-та-та-та-та». Барабанная дробь стала удлинённой, прямо пулемётной. После неё последовала продолжительная пауза — насекомое или личинка, видимо, были добыты из-под коры, а затем опять пулемётная очередь. Я в восторге внимал своему музыканту, уже не приближаясь и не желая нарушить покой его творчества.

Дятел так и прижился в деревеньке. На следующий день, обрадованный, я увидел его за напряжённой работой уже на самой старой сломанной вербе, росшей у развалин бывшего дома «Цывки» (простонародная кличка). С неё летели куски отставшей от дерева коры, и сыпалась мелкая щепа.

С тех пор, меняя места, дятел усердно трудился на деревьях и местных домах, не собираясь улетать в лесные массивы. Да и зачем? Лес, ранее видневшийся на горизонте, уже вплотную, стеной встал вокруг   бывшей шумной деревни, а теперь её редких и тихих домов.
 
19-21.01.2018г., Дубрежка