Из темноты к свету. Часть 2. Глава 11

        - Ну, Олечка, у меня всё готово – теперь тащи сюда петуха, - обратилась к сестре Люба, устанавливая на земляном полу старенькое настенное зеркало, - сейчас посмотрим, кем у меня муж окажется.

        - Каким-нибудь...  пьяницей, - хихикнув, предположила Ольга и скрылась за дверью, направившись в курятник.

        «На пьяницу Славик совсем не похож, - подумала Люба, зажигая напольную свечу, - уверена, что мужчиной он окажется порядочным, но мне бы хотелось убедиться в этом наверняка».

         Этот вечер был особенным, когда с тринадцатого на четырнадцатое января - на Старый Новый год -   совершаются всевозможные гадания. Так как жених у Любы уже имелся, то в правильности своего выбора она решила убедиться с помощью петуха, проделывая этот способ гадания впервые.

         Люба отошла к двери и ещё раз окинула взглядом подготовленное  для гадания место: с левой стороны от зеркала, приставленного к старому кухонному столу с дверцами, на небольшом расстоянии стояла мисочка с водой, а с правой стороны – блюдце с зерном, освещающиеся пламенем свечи. Удовлетворившись проделанной работой, она выключила свет в ожидании сестры.

         Волнение нарастало, так как правильность этого гадания всегда стопроцентная: начнёт петух первым делом воду пить – будет муж пьяницей,  еже ли начнёт зерно клевать – будет супруг работящим и настоящим хозяином, ну а если петушок прямо к зеркалу направится – так и знай, будет муж по девкам блудить.

         Дверь во времянку приоткрылась и в пристройку вошла Ольга, прижимая к груди вырывающегося из рук разъярённого петуха в жёлто-коричневых перьях. Она прошла с ним на середину и, опустив его на земляной пол, снова отошла к двери, где стояла её старшая сестра.

        Петух, оставаясь стоять на месте, вдруг вытянулся и начал хорохориться, кудахтать и даже кукарекать, продолжая изображать из себя важную птицу и мотать головой во все стороны. Люба не выдержала долгого ожидания и пихнула его ногой под зад, подтолкнув вперёд к выставленным блюдам.

        Раскудахтавшись ещё громче, петух начал бить крыльями и топтаться вокруг себя, перевернув лапами и воду и зерно, а затем он резко рванул к зеркалу и начал творить такое, что его срочно нужно было только хватать и уносить.

        - Петух наш чокнутым оказался, - разозлилась Люба, выговаривая сестре, - давай хватай его за хвост и тащи отсюда, попробуем ещё раз запустить.

        - Нормальный петух, просто он перепугался, - недовольно возразила Ольга, поймав своего любимца и крепко прижимая к себе, - залезли в сарай среди ночи, схватили его, он понять ничего не может, потому что в темноте ничего не видит, куда-то тащат его…

        - Ладно, я с тобой согласна, наверное, он действительно перепугался, - ответила Люба, снова насыпая в блюдце зерно и наливая в миску воду.

        Петуха запустили повторно, но результат оказался тем же – наделав шороху и перевернув еду с питьём, он кинулся к зеркалу, начал биться об него и почему-то всё время норовил просунуть голову в щель между зеркалом и столом, как бы пытаясь что-то там разглядеть или кого-то выловить. Терпению Любы пришёл конец, и она сама бросилась хватать петуха, чтобы скорее положить конец этому сумасшествию.

        - Придурковатый петух! – разозлилась снова Люба, ухватив его за крылья, - тащи его отсюда и чтоб я его здесь больше не видела! Он мне всё гадание испортил!

        - Неправда, петух у нас хороший! – ответила Оля, перехватив строптивую птицу, и прежде, чем скрыться за дверью, захихикала, подшутив над сестрой, - может петух здесь вовсе и ни при чём, может это как раз твой муж придурковатым окажется.

        Понимая, что сестра шутит, Люба не стала обижаться на её слова и воспринимать их всерьёз, выпуская из вида, что в шутках Ольги почему-то всегда скрывается правда.

        Посадив своего любимца на насесть, Оля быстро вернулась.

        - А когда приезжает твой кавалер? – спросила она, наблюдая, как сестра убирает перевёрнутую посуду и рассыпанное зерно.

        - Уже скоро – на днях, он перед увольнением должен некоторые дела завершить, чтобы подготовиться к переезду, всё-таки  Ростов-на-Дону – это тебе не ближний свет.

        - Что-то не понравилось мне твоё гадание… - сказала Оля, пытаясь насторожить старшую сестру.

        - Да уж, гадание оказалось испорчено, ничего не получилось. Надеюсь, что Славик – мужик не плохой и, к тому же старше меня на двенадцать лет.

        - Как на двенадцать? Ты же говорила, что на шесть, - удивилась Оля.

        - Да, сначала он сказал, что ему тридцать пять, потом – тридцать восемь, но в итоге оказалось, что ему сорок один год. Он объяснил это тем, что я могла бы отказаться от знакомства с ним, узнав о большой разнице в возрасте.

        - С его стороны это выглядит довольно странно, тебе не кажется? – по-прежнему Ольга пыталась  подвергнуть сомнению правильность выбора своей сестры, которая искренне верила в приближение своего счастья.

        - Когда он приезжал знакомиться с родителями и с моим сыном,  мама сказала, что Славик им очень понравился, что он культурный, вежливый, обходительный, приятный в общении, что они остались  довольны им. Ещё мама говорила, что Серёжка очень волновался, ожидая с ним встречи, и сказал ей: бабушка, он, наверное, моим папкой будет.

        - А если не будет? – выразила Оля своё сомнение, основанное на увиденном гадании, - Бедный Серёжка! Это какой же по счёту у него батя намечается?

       - А что я могу сделать, если его отец погиб, а другого встретить совсем не просто? – ответила Люба вопросом на вопрос, - Вон, в конце лета мы предприятием ездили на море с ночёвкой, и я Серёжку с собой брала. Когда туда ехали, он в автобусе прилип к одному мужику, да так, что оторвать не могла – с рук не слазил, а потом он тоже ни на шаг от него не отходил. Мне стыдно было и неудобно, но мужчина подошёл ко всему с пониманием и сказал: ничего, пусть парнишка со мной побудет… Попробую в последний раз, может всё же повезёт снова семью создать.

        Ольга стояла, прислонившись к стене, она молча слушала сестру и понимала, что ничего хорошего Любу не ждёт, но лезть в душу больше не стала, в конце концов, это был выбор её сестры - с кем ей жить и как.

        - А ты сейчас пойдёшь к себе на квартиру или здесь останешься… у родителей? – спросила Люба, закончив уборку и взглянув на ручные часы.

        - Уже поздно, так что останусь здесь, тем более что Женьку бабушка наверняка уже спать уложила.

        - Странный у тебя муж – не хочет от тёщи уходить. Получил квартиру и вместо того, чтобы жить в ней с женой и ребёнком, он остался жить у её родителей. Это вы по отдельности уже месяца три живёте – странно это… очень странно. Сегодня ты своего Влада, наконец, порадуешь своим присутствием.

        - Или наоборот – только огорчу, - открывая на выход дверь, сказала Оля - ладно, звезда, беги на работу, завтра поговорим.

        - Да, я уже почти опаздываю… до завтра, - ответила Люба, а сама подумала: «Оля такая  красавица и умная, и хозяйственная, ребёночка хорошенького родила, а семейная жизнь у неё что-то не клеится. Чувствует моё сердце, что ничего хорошего её не ждёт».


        Ночные смены выпадали не так часто, но Люба их очень любила, потому что работала с половины двенадцатого  всего до трёх часов ночи и возвращалась домой к половине четвёртого,  к восьми утра успевая выспаться. Целую неделю Люба была как бы свободна и могла заниматься своими личными делами.

        На маслосырбазе ночные смены устанавливались только в том случае, если цех по производству  плавленых сырков, в котором работала Люба, отставал от выполнения месячного плана. Тогда то время, которое уходило в конце смены на мойку оборудования, использовалось на производство продукции, а сама мойка проводилась в ночь после окончания работы, для чего из бригады выделялось по желанию два человека.

        Люба спешила на работу, она почти бежала, стараясь не споткнуться в темноте. Все её мысли кружились только вокруг одного – «не состоявшегося» гадания. Но о том, что гадание предсказало ей всю правду, Люба   убедится позже и не один раз, очень удивляясь такому поразительному сходству, как в поведении между «придурковатым» петухом и её Славиком, так и в произведённых ею действиях во время гадания.

        Вячеслав действительно пьяницей не окажется, но и денег от него Люба тоже не дождётся. Жить они будут  исключительно на её деньги, а свои - он будет откладывать для себя, придумывая всякие на то причины. А вот, его тяга к женскому полу окажется настолько необузданной, что превзойдёт все границы мыслимые и не мыслимые. Люба окончательно убедится в том, что настоящей любви и преданности просто не существует, она смирится с этой данностью, но… как надолго ей хватит этого терпения?


        - Тётя Надя, можно мы первое время  немного поживём у тебя…  до начала лета? - спросила Люба свою пожилую подругу, - Славик к удобствам привык, а во времянке у нас удобств нет, да и работу ему нужно где-то здесь искать.

        - Живите…  куда вас денешь? – ответила Надежда Павловна и сказала, обратившись к Вячеславу, - Я завтра поговорю со своим директором, может тебя к нам в ПЭС возьмут. У тебя какое образование?   

        - Высшее… заочное, - гордо ответил Вячеслав, но тут же замялся, - только с электричеством я никак не связан.

        - Это ничего…  подучат, - сказала Надежда Павловна, махнув рукой, - хорошо бы каким-нибудь инженером или техником устроиться, а сейчас давай-ка, Славик, разливай – твой приезд отметим.

        Стол ломился от угощений, а с лица Вячеслава не сходила довольная улыбка. Он взял бутылку с самогоном, произведённым собственноручно хозяйкой квартиры, и стал наполнять гранёные стаканчики. Молчаливый Славик постоянно выпрямлял спину, оставаясь всё таким же важным. 


       Спустя несколько дней Вячеслав был принят на работу в ПЭС, как и обещала Надежда Павловна, где в свои семьдесят два года она продолжала работать уборщицей. 
       Для неожиданных жильцов она выделила большую комнату и, до поры до времени, в Славике не чаяла души. Люба, конечно, не ожидала, что ей придётся покинуть родительский дом, оставив сына на попечение родителей.

        «Наверное, Славик подумал, что жить со мной он будет в доме моих родителей, а я ему неприглядную времянку предложила, - думала Люба, - Ладно, месяца три-четыре поживём у Павловны, но потом обязательно к родителям  во времянку переберёмся».

        Вроде бы всё началось неплохо, но спустя какое-то время Надежда Павловна говорит Любе:
        - Хочу рассказать тебе кое-что. Сегодня подходит ко мне одна наша сотрудница и просит меня: пригласите меня в гости к себе, хочу поближе познакомиться с вашим квартирантом. Я ей и отвечаю: так у него жена есть, они у меня комнату снимают. А она: как жена? он сказал, что не женат, что никакой жены у него нет. Разговор этот не выходит у меня с головы, ведь не хорошо с одной женщиной жить, а с другой - на стороне шашни водить.

        - Ерунда какая-то, этого не может быть, - ответила Люба, не веря своим ушам, - А может она на него наговаривает? Может она всё не так поняла? Я попробую с ним поговорить.

        И Люба в этот же день по горячим следам решила прояснить все недоразумения.

        - А разве я ей сказал неправду? – спросил Вячеслав у Любы, - Я с тобой не расписан, а это значит, что ты мне не жена.

        Такой ответ показался ей чудовищным, он стал ударом ниже пояса, но Люба промолчала, она не стала отвечать ему ничего, наверное, потому, что говорил он это, как бы шутя.

        «Может быть, я что-то не так понимаю, - подумала Люба, - может я слишком ревнивая…  так нельзя, надо с собой бороться и не обращать внимания на подобные вещи».


        Время шло и произошедшее призабылось, беспокоило только то обстоятельство, что Вячеслав не давал денег  на пропитание. Придумав по этому поводу уважительные причины, он предложил Любе тратить её  деньги, так как сыр и масло всегда были у них на столе, приносимые ею с работы, и даже были их немалые излишки.

        Приблизилось время к лету, и Люба с Вячеславом перебрались к родителям, но не к ним в дом, а в маленькую времянку, в которую она поселилась по своему желанию ещё тогда, когда вернулась с ребёнком домой после смерти своего мужа.

        Выезжать из квартиры Надежды Павловны, в какую-то задрипанную времянку, Вячеславу никак не хотелось, однако выхода другого не было и ему пришлось переехать. В отличие от него Люба очень радовалась возвращению к родителям и к сыну.

        В первый день после переезда Люба вернулась с работы и, войдя во времянку, чуть не упала в обморок – все полы и вещи были не просто забрызганы известью, а залиты ею. Она в панике выбежала на улицу, не понимая, что происходит.
        - Славик, что это? – вырвалось у Любы с возмущением.

        - Разве не видишь, что я стены побелил? – спросил он совершенно спокойно, продолжая сидеть на лавке, стоявшей под окном времянки.

        - Зачем ты всё известью залил? Как мне теперь всё это отмывать? Это же известь! Неужели нельзя было аккуратнее или хотя бы вещи вынести, в крайнем случае, газетами накрыть? И потом, я совсем недавно белила, разве мама не сказала тебе, когда ты у неё побелку просил?

        - Я привык жить в чистоте, что тут не понятного?

       Люба, как говорится,  закатила рукава и бросилась вымывать и вылизывать все углы и вещи, чтобы успеть убраться к отходу ко сну, начав уборку с комнаты.

       Она даже не подозревала, что побелку Вячеслав устроил специально, чтобы попасть жить в дом к родителям, ведь к тому времени муж Любиной сестры уже перебрался от тёщи к своей жене, в полученную ими квартиру, и место в доме освободилось, на которое и метил попасть хитрый Славик.

        Видя, что его надежды не оправдались, да и на ПЭСе работа не заладилась, он решил  подготовить почву и сбежать от Любы тайком, действуя согласно придуманному плану…


        - Вот, велосипед купил, - сказал Вячеслав и положил руку на руль  велосипеда, приставленного к стене времянки.

        - А зачем он нам? – удивилась Люба, подходя поближе - она возвращалась с работы, не зная, что ждёт её сюрприз.

        - Я буду спортом заниматься, своё здоровье укреплять буду, - ответил Славик и широко улыбнулся.

        - Ну, раз купил, значит пусть будет, - ответила Люба, даже не подозревая, что  купленный велосипед был частью того самого плана, о котором она пока ничего не знала.

       Каждый вечер Вячеслав садился на велосипед и отправлялся делать кросс в направлении Новой Каховки и обратно. Такое стремление к спортивным занятиям Любу не удивляло, ведь он каждое утро делал специальную зарядку и строго следил за своим внешним видом. Она тоже всегда старалась держать себя в форме, поэтому занятия велосипедным спортом не вызвали у неё никаких подозрений, её огорчило лишь одно – деньги на его покупку он потратил не свои, а её, отложенные ею в укромное место.

        Прошло немного времени - лето было в полном разгаре и, вот, однажды…

        Люба пришла с работы очень-очень рано, их отпустили с предприятия из-за аварии на электролинии. Войдя к себе в прохладную комнатку, она плюхнулась прямо сверху на кровать и, раскинув в сторону руки, просто расслабилась, чувствуя во всём теле лёгкую усталость от начинающегося солнцепёка.

        Дома никого не было: родители – на работе, сын – в школе, и Вячеслав приедет с работы только к вечеру, по-прежнему работая в Новой Каховке на предприятии электросетей.

        Люба, закрыв глаза, лежала без движения, но когда открыла их, то её взгляд моментально уловил маленького комара-кровопийцу, уцепившегося лапками за поверхность потолка и висевшего прямо над ней. Эта живность всегда вызывала у неё раздражение и желание немедленного её уничтожения.

        Осторожно скатившись с кровати, чтобы не спугнуть мелкую тварь, Люба взяла со стола первое, что ей попало под руку – толстую тетрадь Вячеслава и запустила ею в потолок. Тетрадь достигла цели и, оставив на потолке окровавленное пятнышко, упала на кровать.

        Довольная результатом, Люба взяла тетрадь в руки и вместе с нею снова упала на кровать. Лёжа на спине, она от нечего делать стала пролистывать её, просматривая беглым взглядом различные записи. Вдруг внимание Любы привлёк лист, который был чистым, но на нём был выдавлен какой-то текст, отпечатавшийся от предыдущего листка, вырванного из тетради.

        «Так сильно выдавлено, что даже можно слова разглядеть, - подумала Люба и стала присматриваться к оттискам, устроив себе, что-то в виде игры.
 
        «Здравствуй, милая Ирочка…», - достаточно легко прочитала Люба, и её сердце сразу же тревожно отреагировало, делая дыхание глубоким и тяжёлым, ведь тетрадь была куплена совсем недавно и использовалась Вячеславом для его рабочих записей.

       Немедленно поднявшись с кровати, Люба села за стол и стала всматриваться в каждую отпечатавшуюся букву, составляя слог за слогом и превращая их в слова.

       Из всего того, что ей удалось восстановить, она поняла, что Вячеслав предлагает незнакомке  познакомиться поближе, для чего он готов приехать в Анапу на постоянное место жительства и устроиться к ним на работу в судоверфь. Из восстановленного текста вырисовывалось ещё и то, что Вячеслав представился ей одиноким и очень порядочным человеком, который может скрасить её одиночество.

       Собравшись с мыслями, Люба ясно осознала, что за её спиной Славик ведёт двойную игру, и её рука машинально потянулась за маленьким блокнотиком, который вместе с другими вещами лежал на  противоположном конце стола, приставленного вплотную в угол между двумя стенами.

       Ещё не так давно в этот блокнот Вячеслав вписывал Любин адрес, поэтому она и решила попытаться отыскать в нём адрес таинственной незнакомки из города Анапы. Особого труда затрачивать не пришлось, на одной из страничек аккуратным почерком было написано нужное местожительство, но со странным именем – Ирикуна Лозумовари.
 
        Зная, что имя женщины Ирина, Люба быстро сообразила, в чём заключалась конспирация и, откинув приписанные буквы, прочитала: Ирина Ломова.

       «Так вот зачем ему нужен был велосипед, - раскусила замысел Люба, - чтобы мотаться к Надежде Павловне, ведь именно её адрес он указал на конверте, и ему нужно было успевать к приходу почтальона, чтобы перехватить письмо, чтобы оно попало именно в его руки. Какой же он негодяй!».

        Недолго думая, Люба взяла лист бумаги и ручку, она решила срочно написать письмо этой Ирине и сообщить всю правду, начав со злополучного комара, приписав в конце, что считает своим долгом предостеречь её от подобной лжи и что после случившегося разоблачения этот мужчина теперь действительно свободен и может ехать куда хочет.

       Уже во второй раз Люба узнаёт, что Вячеслав представляется другим женщинам мужчиной одиноким и свободным, хотя живут они вместе и спят в одной постели, как муж и жена.

       Письмо Люба тут же отнесла к магазину и опустила в почтовый ящик, но когда явился Вячеслав, она не стала ему ничего говорить, как будто ничего и не произошло, но о случившемся всё рассказала матери, получив от неё моральную поддержку.

       Время для Любы тянулось мучительно долго, и ей нужно было прилагать много усилий, чтобы не сорваться, а держать себя в руках, улучив подходящий момент для разоблачения.

       Как-то вечером Любу подозвала в дом Валентина Ивановна и протянула ей конверт со словами:

       - Смотри…  из Анапы письмо.

       - Мамочка, да это же письмо от Ирины, которой я написала за Славку, - радостно удивилась дочь, - сейчас узнаем, что она ответила.

        Незамедлительно вскрыв конверт, Люба вынула два исписанных листа, развернув которые, она увидела маленькую фотографию, вложенную между ними.

       Всмотревшись в выцветшую от времени крохотную фотографию, она узнала на ней изображение Славика, когда он был ещё молоденький и не лысый. На обратной стороне снимка виднелась надпись: милой Ириночке от Вячеслава.

       Текст письма читался быстро и легко, потому что у Ирины был красивый почерк. Она сообщала, что работает учительницей младших классов, что женщина она одинокая и у неё есть маленькая дочь.

        Оказалось, что с Вячеславом ей предложил познакомиться один порядочный мужчина, который так же живёт в Анапе и у которого Славик как-то останавливался, когда приезжал на отдых к морю.

        Вячеслав написал ему письмо с просьбой познакомить его с одинокой молодой женщиной и этот мужчина решил поговорить с Ириной, на что та дала согласие, ведь с её профессией не так просто встретить нужного человека – она всегда на виду, всегда  под пристальным прицелом многих глаз.

        Учительница выразила огромную благодарность за то, что Люба написала ей письмо и просила, если это возможно, вернуть Вячеславу фотографию и передать ему, чтобы духу его не было не только у неё, но и у этого мужчины, которому Ирина обо всём рассказала.

       Прочитав письмо, Люба вздохнула с облегчением, убедившись, что поступила правильно. Теперь ей хотелось всё выплеснуть ему в лицо, но, как и с чего начать, Люба не могла определиться.

        Время не заставило долго ждать и, буквально на следующий день, Вячеслав заявил:

        - Люба, мне надо поговорить с тобой, у меня к тебе есть предложение.

        - Я внимательно слушаю тебя, говори, - ответила Люба и, присев в комнате у стола, приготовилась слушать, догадываясь, в каком русле пойдёт разговор.

        - Давай переедем с тобой жить в другое место, - сказал Славик, чего Люба услышать от него никак не ожидала.

        - Куда? Опять в Новую Каховку к Надежде Павловне?

        - Да нет, куда-нибудь к морю, - ответил опечаленный Славик, - например, в Анапу…  море…  солнце…

        - Я согласна! – не задумываясь, дала ответ Люба, чтобы подыграть ему, понимая, куда он гнёт и ожидая, что будет дальше.

        - Я очень рад, что ты согласилась, но… у меня к тебе предложение…

        - Говори уже, не тяни кота за хвост…

        Любе действительно было интересно, что он скажет, ведь он даже не догадывался, что ей всё известно и  что Ирины ему не видать, как своих собственных ушей – его план дал трещину.

        - Для начала я поеду один… на разведку, а когда устроюсь там, тогда заберу и тебя.

        - Когда ехать собрался?

        - На днях… но  сначала мне нужно посылками вещи туда переправить.

        - Собрался ехать на разведку, а сам вещи уже переправляешь? Это, как понимать?

        - У меня там знакомый живёт, - ответил Славик, как ни в чём не бывало.

        - С этим понятно, только как же ты собираешься жить и со мной и с Ирочкой? – наконец, перешла в наступление Люба.

        - Какая ещё Ирочка? Ты о чём? – растерялся от неожиданности Славик.

        И тут Люба высказала  Вячеславу всё, что накипело у неё на душе, вернув назад, высланную Ирой его фотографию.

        - Значит так, а теперь слушай меня внимательно, - спокойно, но очень убедительно, произнесла Люба, - можешь собирать все свои вещи и пересылать их, куда хочешь. Даю тебе максимум неделю для того, чтобы ты решил все свои проблемы  и убрался от меня куда-нибудь подальше.

        Высказав наболевшее, легче Любе не стало, но комнату она покинула с гордо поднятой головой. Выйдя из времянки во двор  и направившись в дом к матери, она еле сдерживала слёзы – снова мир рухнул, завалив осколками все её мечты…  все дороги…  все пути…
       
 
         


Рецензии