Колониальные войны. Случайная переменная

                СЛУЧАЙНАЯ ПЕРЕМЕННАЯ.
                Колониальные войны.
               
                Глава Первая.

       Скверик оставался безлюдным, несмотря на полуденное солнце, щедро разливавшее свет и тепло на диковинные растения, собранные с отдаленных планет. Через час здесь будет не протолкнуться из-за праздных зевак и офисных бездельников, предпочитавших плотному обеду прогулку по живописным аллеям.

       Старуха с бегающим в прищуре взглядом уверенно подошла к крепкому и хорошо одетому щеголю, который, ссутулившись, сидел на изящной скамье в тени гигантского папоротникового дерева. Она на секунду замешкалась, а потом встала прямо перед ним.

       – Не дергайся, Бо,– процедила она сквозь зубы хрипловатым шепотом.– Это я: Лукас.

       – Лукас?– во взгляде щеголя не было удивления. Скорее это было раздражение.– Ты притащился на встречу со мной, забравшись в эту куклу? Что происходит? Во что я вляпался?

       – У меня осталось три минуты,– старуха уселась на скамью рядом.– На продление сеанса потребуется санкция. Сам знаешь. Поэтому слушай и запоминай, что делать…

       – Нет,– резко оборвал старуху Бо.– Сначала расскажи, что произошло. Я не последний человек в корпорации, чтобы выгребать это…

       – Теперь последний!– взвизгнула старуха и опасливо осмотрелась по сторонам.– Я рискую жизнью, чтобы дать тебе шанс выбраться. Времени нет…

       – Сначала причина!

       – Я мало что знаю,– скривилась старуха.– Это из-за твоего последнего дела. Вы вынесли лабораторию корпорации Ивера. А они работали над личным проектом Императора. Теперь это не какой-то промышленный шпионаж. Ты же знаешь, Империя не вмешивается в возню корпораций, пока это не затрагивает ее интересов.

       – Ерунда!– глаза Бо сверкнули гневом.– У меня была санкция Совета директоров…

       – Совет тебя и сдал! Все списали на твой произвол,– старуха вздохнула.– Всех уже зачистили, а твои данные в открытом доступе. По твоему следу идет Ивера, наемники, наши… и Сирена – секретная служба Императора. Я не поверил, когда увидел тебя на этой контрольной точке… живым. Твое счастье, что тебе до сих пор сохранили статус оперативника, и не поставили маркер.

       Это было правдой: карьера Бо последние два года развивалась стремительно. Все началось с награды за удачную миссию, когда ему неожиданно подняли корпоративный рейтинг, и обычный парень с оружием получил возможность претендовать на карьеру в офисе. Тогда он и начал работать не за премиальные, а на грейды. Через полгода он уже планировал и организовывал миссии оперативников, а спустя еще год занял пост главы региональной службы безопасности.

       Бо был жестким и изворотливым в боевых стычках, действовал быстро и уничтожал противников без колебаний. Как оказалось, для успешной карьеры требовались те же качества. Он стал настоящей занозой для Директора Безопасности корпорации, которому дышал в затылок своим успехом. А лучший способ избавиться от выскочки – пропустить его дальше, на повышение.

       – Как ты меня вытащишь?– понизил он голос.

       Старуха пожала плечами:

       – Тебе не понравится, но это единственный вариант. Через полчаса ты должен быть в порту, если сможешь туда добраться…

       Бо удивленно поднял брови: порт с его системой контроля был последним местом, куда стоило соваться затравленному беглецу.

       – Что происходит?– взвизгнула старуха и удивленно уставилась на сидящего рядом с ней щеголя.– Как я здесь оказалась? Что со мной?

       Бо широко улыбнулся и наполнил свои красивые зеленые глаза нежностью – он умел быть обаятельным и вызывать у людей доверие:

       – Все в порядке. У Вас был приступ,– он заботливо положил теплую ладонь на ее дрожащее плечо.– Как Вы себя чувствуете?

       Бо коснулся ее другого плеча рукой, несколько раз щелкнул пальцами возле уха, приложил ладонь ко лбу старухи и громко прокашлялся – создал череду отвлекающих раздражителей, способных дезориентировать человеческий мозг. Старуха растерянно потупилась:

       – Не знаю,– неуверенно призналась она.

       – У Вас есть машина?– вкрадчиво спросил Бо, продолжая едва легонько касаться старухи.– Я работаю в больнице порта. Покажу Вас хорошему доктору. Не хочу пугать, но стоит поспешить.

       – Конечно,– старуха покорно поднялась со скамьи и, поддерживаемая внимательным Бо, неровной поступью направилась к лифту парковки.

       Он продолжал ей что-то говорить, легко касаясь пальцами плеч и спины, чтобы удержать в растерянном состоянии. Со стороны могло показаться, что заботливый молодой человек помогает немощной старушке добраться до ее автомобиля.

       – Как Вас зовут?– тихо прошептал он, когда они остановились у высокого универсала, столь почитаемого горожанами преклонного возраста.

       – Марджи,– эхом отозвалась старуха.

       Замки автомобиля щелкнули, узнав хозяйку, и Бо настойчиво подвинул ее к задней дверце:

       – Мне надо, чтобы Вы разблокировали управление, Марджи. В таком состоянии Вам нельзя за руль. Я поведу.

       Старуха покорно произнесла команду, и Бо открыл пассажирскую дверь:

       – Осторожно голову,– шепнул он, помогая Марджи усесться.

       Он придержал ей голову и, когда старуха оказалась на заднем сиденье, резким движением свернул ей шею. Марджи обмякла и потухла взглядом. Бо придал телу естественное положение и занял водительское сиденье. Даже если бы кто-то пристально наблюдал за этой парочкой на пустынной парковке, он не увидел бы ничего подозрительного.

       Прежде чем тронуться с места, Бо набрал Лукаса с автомобильного телефона:

       – Продолжай…

       – Что с Марджи?– неуверенно спросил тот после короткой паузы.

       – За кого ты меня принимаешь?– возмутился Бо.– Спит на заднем сиденье. Что дальше? Я на пути к порту.

       – На тебя пришла ориентировка,– не унимался Лукас.– У тебя дома нашли шесть трупов, вооруженных до зубов.

       – Так бывает, когда слишком много охотников снаряжают на одну добычу. Не поделили засаду,– солгал Бо.– Ты же не думаешь, что я голыми руками шестерых профессионалов завалил? Я уже два года на офисной работе. Что дальше? Буду в порту через десять минут.

       – Если с Марджи что-то случится,– голос Лукаса выдавал беспокойство.– На меня сразу выйдут. Я подключался к ее сознанию без санкции, а теперь звонок с ее машины…

       – Лукас,– Бо понизил голос, и приукрасил его нотками непринужденности.– У тебя все будет отлично. Мне можешь поверить. Это у меня неприятности… Это меня надо вытаскивать.

       Это была ложь, потому что Лукас был обречен. Все сотрудники корпорации находились под непрерывным наблюдением – он это знал, потому что сам был частью механизма тотального контроля. Только теперь не ему, а приемнику в конце месяца на стол положат отчет о выявленных нарушениях Лукаса. Учитывая обстоятельства, тот все организует тихо.

       – Ты едешь к служебному терминалу, у которого комплектуются колониальные модули.

       Бо застонал и едва рефлекторно не вдавил тормоз:

       – Колониальный корабль?!– закричал он в бешенстве.– Ты шутишь?

       – Я говорил, что вариант тебе не понравится,– вздохнул Лукас.– Но это единственный способ убраться с планеты живым…

       – Ты идиот?– негодовал Бо, чувствуя себя в ловушке.– Это билет в один конец!!! Колония – это каторга для неудачников и смертников!

       – Это единственный корабль, на который ты сможешь попасть,– защищался Лукас.– Тебе повезло, что его миссия начинается через пятьдесят часов, а через час с планеты поднимут последний модуль с колонистами…

       – А знаешь, почему на него так легко попасть?– процедил сквозь зубы Бо.

       – Знаю! Можешь попробовать другие варианты, если они у тебя есть! Но найти для тебя место на нем было не так просто…

       – Сколько лет он будет лететь?– Бо посуровел, всматриваясь в причальные мачты порта, у которых стояли гигантские туши орбитальных челноков.

       – Сорок семь,– выдержав паузу, ответил Лукас.

       Бо криво улыбнулся, но промолчал, щурясь и беззвучно шевеля губами. Еще вчера он праздновал очередную победу и не мог дождаться утра, чтобы испытать настоящий триумф. Успех миссии в лаборатории Иверы обещал пополнить рейтинг и поднять грейд до финального значения, которое открывало путь в Совет Директоров. Он даже знал, кого заменит, и понимал, что Директор Безопасности с представлением на эту замену долго тянуть не станет.

       Но судьба посмеялась над ним, сбросив с вершины Олимпа ниже дна: теперь он боролся за право попасть в криокапсулу колониального корабля, чтобы через сорок семь лет сдохнуть на каторжных работах безымянной планеты. В отличие от неудачников, которые как убойный скот шли за мечтой о новой жизни и лживыми рекламными слоганами, он знал, как устроен ад первых поселенцев.

       – Как я пройду регистрацию?– спросил Бо, перебирая альтернативные варианты в голове.

       Даже затея ворваться в охраняемую штаб-квартиру корпорации и вырезать в отместку весь Совет директоров, а потом откупиться их секретными файлами от Сирены теперь не казалась ему такой уж безумной.

       – Займешь место инженера Филоса Корневуса,– оживился Лукас.– Его биометрические данные я уже подменил твоими. Поэтому с идентификацией на процедуре криостазиса проблем не будет. Но к портовым службам у Кэйко доступа нет. Поэтому для прохождения регистрации тебе нужен магнитный ключ этого инженера. Там все очень строго.

       – И как я его найду?– насторожился Бо.

       – Придумай что-нибудь,– в голосе Лукаса сквозила ирония.– Это все что я смог сделать. Я сбросил его фотографию и данные на номер автомобильного телефона. В зале регистрации будет толчея и большой поток колонистов. Всех вызывают по номерам магнитных ключей. За час они должны загрузить в модуль полторы тысячи тел. Настоящий конвейер. Филоса вызовут через двенадцать минут. Как только твою капсулу поместят в модуль, ты будешь в безопасности.   

       Бо направил машину на подземную парковку и остановился прямо перед лифтом, игнорируя разметку и указатели.

       – Удачи тебе в твоей новой жизни,– вздохнул Лукас, прощаясь.

       Бо подумал было посоветовать ему и самому бежать с планеты, но промолчал. Лукас помогал не из милосердия, а отдавал долг за спасенную когда-то жизнь. Но как поведет себя этот простак перед смертельной угрозой, Бо не знал, а людям он не доверял.

       Он достал капсулу с инъекцией, встряхнул ее, и вколол себе в скулу. Острая боль исказила лицо гримасой и заставила вздуться лицевые мышцы. Они ворочались и извивались под кожей как змеи, доставляя Бо страдания, и до неузнаваемости изменили его лицо. Эффект продлится не более десяти минут, но теперь ни одна камера наблюдения не сможет его опознать.      

       Пока судороги еще сотрясали его лицо, Бо бегло просмотрел фотографии Филоса Корневуса, и его личные данные. Что-то из этого должно подсказать, как найти инженера в многотысячной толпе будущих колонистов и зевак, их провожающих. Он уже забыл о Лукасе и теле мертвой старухи на заднем сиденье – Бо был сосредоточен на личности инженера.

       Одинокий… Родился на ферме... Закончил университет… Увяз в корпоративных кредитах… Мягкий характер… Увлечения… Знакомые…

       Когда Бо вошел в зал регистрации, у него осталось семь минут. Огромное помещение было до отказа забито взбудораженными людьми, которые толпились у электронных табло с чередой сменяющихся цифр и суетливо бросались к назначенным воротам регистрации.

       Филос не будет толкаться у табло и не станет глазеть на сувенирные лавки – для него это слишком драматичный момент. Фонтан! Бо грубо расталкивал будущих колонистов, пробираясь к дальнему концу залы, где шумела вода в красочной инсталляции с низкорослыми деревьями и панорамой гор.

       – Филос!– Бо окликнул увальня с опущенными плечами, который отрешенно уставился на журчащую воду.

       Инженер вздрогнул и повернулся. Бо широко улыбнулся навстречу удивленному парню и широко развел руки для объятий. Его взгляд был светящимся и наполненным неподдельной радостью:

       – Дружище, Филос!– Бо не дал опомниться парню и крепко его обнял.– И ты здесь?

       Прежде, чем инженер успел что-то сообразить, прочная пятидюймовая игла легко вошла между ребер под лопаткой, пронзив его сердце. Игла была тонкой и незаметной – Бо вдавил ее до самого основания так, что лишь маленькая бусинка осталась на рубашке парня. И даже капля крови не просочилась из крохотной ранки.

       Бо легко подхватил обмякшее тело инженера, заглянув ему в глаза, и усадил на край фонтана, прислонив спиной к декоративному ограждению:

       – Погоди секунду,– он бодро похлопал парня по плечу.– Я нам что-нибудь принесу.

       Говорили, что «булавка дьявола» дарует быструю и безболезненную смерть. Но Бо видел расширившиеся зрачки Филоса, видел, как вздулись вены на его висках – тот умирал с болью, и у него было достаточно времени, чтобы вкусить все ее оттенки.

       Бо легко выдернул из рук инженера карточку с магнитным ключом и быстро смешался с толпой. Пройдут часы, прежде чем кто-то рассмотрит в неподвижном парне мертвеца.

       Когда на табло загорелся его номер, фальшивое лицо Бо уже сплыло, вернув ему привычное обаяние. Он уверенно шагнул к рамке с детекторами, рядом с которой стоял портовый охранник с напускной суровостью. Толстяк, находившийся в очереди перед Бо, протянул карточку, и охранник внимательно начал сверять внешность того с изображением на магнитном ключе.

       Проведя своей карточкой у считывателя, Бо незаметно подставил ногу толстяку, и тот всей массой рухнул в проход, намертво его перегородив. Бо не обращал внимания на напиравших позади колонистов, чьи номера ползли по табло, и бросился помогать охраннику поднять толстяка. Совместными усилиями они убрали препятствие, открыв плотину для людского потока.

       Бо даже попытался протянуть охраннику магнитный ключ для сверки с фотографией, но тот лишь махнул рукой и едва заметно кивнул в знак благодарности за помощь.

       Теперь Бо добрался до таможенной зоны корпорации и формально, он уже находился на колониальном корабле. Хрупкая девушка в оранжевом комбинезоне с деловитой угрюмостью на лице и планшетом в руках посмотрела на него исподлобья:

       – Филос Корневус? Идите за мной.

       Она завела его за ближайшую занавеску, где на медицинском столе стоял настоящий металлический гроб с невзрачными панелями управления.

       – Раздевайтесь,– требовательно бросила девушка отвернувшись.– Сбоку у капсулы есть секция для личных вещей.

       – Мне предстоит провести ближайшие полсотни лет голышом?– мрачно улыбнулся Бо.

       – Вы не посещали занятия?– девушка заглянула в планшет.– У меня здесь отмечено…

       – Вы последняя представительница прекрасного пола, которую я вижу перед тем, как меня усыпят,– отшутился Бо, сбросив рубашку с крепкого торса, украшенного развитой мускулатурой.

       Девушка протянула ему пакет с запечатанным серым комбинезоном колониста:

       – Наденьте это,– ее глаза с любопытством пробежались по его телу и сверкнули игривым огоньком. Она не удержалась от улыбки.– Забирайтесь в капсулу и расслабьтесь. Она автоматическая. Капсула введет в криостазис, и она же вернет к жизни… Вы приписаны ко второй колонне… Согласно программе Ваше пробуждение произойдет через четыреста дней после посадки на планету. Повезло… Не придется кормиться из генератора пищи. Будут уже действовать фермы…

       – И все?– Бо вытянулся в криокапсуле.– Я проснусь уже в новом мире?

       – И новым человеком,– улыбнулась девушка.– Планета относится к категории B-17, если помните. За время стазиса капсула проведет генетическую адаптацию под новые условия обитания и создаст проекцию необходимых знаний о планете в память.

       Бо вздрогнул. Категория «B» означала, что планета является малопригодной для обитания, а по сути, ее атмосфера смертельна для человеческого организма:

       – А как это скажется на тех генетических корректировках, которые у меня уже есть?

       – У меня нет никаких данных,– нахмурилась девушка, заглядывая в планшет.

       – В университете я мечтал о большом спорте,– соврал Бо.– Был хороший спонсор. Так, ничего серьезного, немного моторики, рефлексов…

       – Но в спорте генетические корректировки запрещены,– нахмурилась девушка.

       – Конечно! Поэтому в медицинской карте об этом нет упоминания.

       – Хорошо,– она пожала плечами.– Добавлю в программу предварительную диагностику.

       – А если во время полета что-то пойдет не так?– Бо заглянул девушке в глаза, когда она подошла, чтобы закрыть крышку криокапсулы над его головой.

       Она расплылась в улыбке и склонилась к его уху:

       – Если что-то пойдет не так, Вы ничего не почувствуете… Больно не будет.

                *****

       Было больно. Невыносимо больно.

       Свет резал глаза, но слепота не проходила. Звуки глухими ударами били по ушам, оставаясь неразличимыми. Болело все – каждая клетка, каждый нерв. Это были совершенно новые ощущения мучительных страданий, с которыми Бо раньше не сталкивался, хотя опыта было в избытке, а тело хранило следы многих ран.

       Он сосредоточился на том, как болела его кожа – вся, словно он горел в адском пламени, и… потерял сознание.

       Бо очнулся от пощечины. Он открыл глаза и встретился взглядом с удивленной и уже немолодой женщиной. Она поморщилась, глядя на него:

       – Руку мне сломаете,– нервно произнесла она.

       Бо разжал пальцы ладони – он перехватил запястье женщины прежде, чем она успела ударить его второй раз.

       – Неплохая реакция… для инженера,– буркнула она, опасливо отстраняясь. 

       – Мне обещали, что больно не будет,– признался тот.

       – Люди редко держат обещания.

       На женщине был некогда белый медицинский комбинезон со следами многих стирок и самодельных починок. Все в тесном помещении с повидавшим уже многое медицинским оборудованием свидетельствовало о запустении и изношенности. Стол под Бо угрожающе заскрипел, когда он резко сел, свесив ноги:

       – А разве меня не криокапсула должна была разбудить?– Бо с любопытством осмотрелся, и в глаза бросился логотип корпорации Кэйко, небрежно закрашенный вместе со стеной. Он хорошо просматривался через новую краску. Кэйко никогда не допускала такого отношения к своим символам.

       – Наверное,– пожала плечами женщина.– И произойти это должно было лет тридцать назад… Для тебя будет много новостей, но я не готова сейчас болтать об истории. Я провозилась с твоей реанимацией двенадцать часов, и здорово устала. Мне бы поспать.

       – Тридцать лет назад?– Бо уверенно спрыгнул со стола, почувствовав силу в ногах.– А когда колониальный корабль сел?

       – Тридцать лет назад!– женщина развела руки, демонстрируя удивление его недогадливости.

       – Я проспал почти восемьдесят лет… Меня должны были разбудить через год после посадки,– он не скрывал досады.– Что пошло не так?

       – Все… С самого начала. Корпорация перегнула палку,– женщина устало стянула одноразовые перчатки с ладоней, но не выбросила их, а заботливо уложила в коробочку с такими же, видимо, для повторного использования.– Власть Кэйко не продержалась и года. Сначала люди роптали, а потом взбунтовались. Тридцать лет назад произошла революция. Теперь мы свободная колония.

       Бо застыл в лице, едва сдерживаясь – то, что он слышал, было невероятной глупостью. Корпорации умели защищать свои интересы, и были безупречны в манипулировании людьми. А еще, он знал это точно, существовали десятки протоколов безопасности, которые непрерывно совершенствовались и учитывали возможность противодействия любой угрозе, даже самой невероятной. Когда-то Бо был исполнителем таких протоколов, потом их экспертом, а позже и разработчиком. Он был специалистом по ситуациям, когда что-то идет не так.

       Корпорации не умели проигрывать, и поэтому не проигрывали никогда. А теперь какая-то деревенщина убеждала его в том, что толпа неудачников и отбросов, которых сослали на задворки галактики, сумела отобрать у Кэйко целую планету… Революция.

       – Как Вас зовут?– Бо широко и фальшиво улыбнулся, призвав тренированное обаяние.

       – Друзья зовут меня Бета,– женщина повернулась к нему спиной и открыла дверь в плохо освещенный коридор. Она отступила в сторону, кивком головы пригласив Бо выйти из комнаты.– Но для тебя Альжбета. И пусть так и останется.

       – Не любите заводить друзей?– он вышел в коридор и пробежал глазами по стенам: штатное освещение не работало, и его заменяли примитивные светильники, небрежно развешанные вдоль самодельной проводки, которая грубо крепилась прямо к пластиковым панелям потолка.– А что с кораблем? Он выглядит… уставшим.

       – Очень любопытный инженер…– Альжбета уверенно направилась по плохо освещенному лабиринту коридоров, переступая горы коробок и ящиков, больше походивших на мусор.– Когда начались беспорядки, корабль перешел в защищенный режим. Доступ к его ресурсам заблокирован. Теперь он сам по себе, а мы сами по себе.

       – Это как? Как же вы выживаете?

       – Мы,– поправила его женщина, остановившись перед широкой дверью со следами изуверского взлома.– Теперь и ты колонист… Я плохо помню детство, потому что оно было тяжелым. Но, в итоге, мы научились выживать в этом мире. А позже научились отбирать у корабля его сокровища. Не так быстро, как хотелось бы, по крупицам. Тем не менее, вот тебя достали из небытия.

       – Искренне признателен за пробуждение,– Бо поморщился от яркого света, который ударил по глазам через раскрытую дверь.– И многие еще ждут такого шанса?

       – Это пятимиллионник,– голос Альжбеты удалялся от двери, а Бо не мог решиться ступить на шаткий натяжной мост, который отделял техническую террасу перед дверью и хлипкую вышку с подъемником в тридцати метрах от отвесной стены корабля.– После посадки успели поднять только первую колонну поселенцев. А это около миллиона. Потом началась революция, и корабль остановил программу. Все криокапсулы, как и реактор, склады, оборудование заблокированы. Вот и считай, сколько еще ожидающих.

       – Помнится, я был приписан ко второй колонне,– наконец, он решился ступить на мост и, осторожно переставляя ноги, двинулся за женщиной. До поверхности было не менее трехсот метров, а махина корабля возвышалась за спиной как железная скала.– И как долго вы… мы будем освобождать остальных?

       – Я этим занимаюсь одна и могу реанимировать только одного в день,– женщина остановилась, добравшись до вышки, и обернулась к Бо, чтобы поторопить его взглядом.– Моя мать разработала технологию реанимации… когда еще была жива.

       – Но это менее четырех сот за год,– трагично произнес тот, поравнявшись с ней.

       – Это около ста человек в год,– поправила его Альжбета.– Выживают не все. И такой хороший показатель только последние годы. Ты счастливчик.

       – Никогда в этом не сомневался,– Бо хотел пошутить на тему везения, но вздрогнул от озарения, которое пряталось от него с момента пробуждения и преследовало внутренним беспокойством.– У Вас желтые глаза! В смысле радужная оболочка желтого цвета…

       Женщина рассмеялась в голос, демонстрируя безупречно ровные зубы – в молодости она, очевидна, была красавицей, а этот цвет глаз только добавлял ей хищную притягательность:

       – Ты себя не видел! У тебя такие же. Это же планета категории B-17. Ты бы ослеп здесь за неделю с родными глазами. Криокапсула модифицировала тебя, изменила генетический код. У тебя не только глаза другие… Но остальные изменения не имеют внешних проявлений. Ты их не заметишь.

       Она указала рукой в зенит, где ярко горела слепящая оранжевым светом звезда:

       – Сейчас ты видишь только одно солнце. А через месяц из-за него покажется второе, голубое. Это двойная звезда. Пара солнц вращается вокруг общего центра массы. Поэтому здесь мир меняется до неузнаваемости трижды в год, когда поочередно светят оранжевое солнце, голубое, и оба вместе. Скоро начнешь вспоминать это.

       – Вспоминать?– Бо забрался следом за женщиной в пугающую своей простотой конструкцию подъемника, стараясь держаться середины платформы.

       – Криокапсула хорошенько покопалась в твоих мозгах, пока ты летел сюда,– она дернула незамысловатый рычаг, заставив лифт с пугающей скоростью направиться вниз.– Слишком много информации, необходимой для выживания здесь, чтобы учить тебя традиционным способом. Поэтому знания о новом мире тебе загрузили прямо в голову. Они проявятся как воспоминания. Ты увидишь растение или зверя и вспомнишь не только, как его назовут, но и что он из себя представляет, стоит его бояться, или можно самому его съесть. Ты знаешь об этом месте все, что тебе надо: местность, рельеф, погоду, обитателей…

       Бо почувствовал тошноту от движения лифта, и если бы в его желудке было хоть какое-то содержимое, он бы его не удержал. Поэтому ограничился дрожью и изменением цвета лица, хотя и не был уверен в местной палитре – подошел бы зеленый.

       – Пока что-то не вспоминается,– признался он.

       – Тебе на это потребуется не меньше месяца, а может и дольше,– кивнула Альжбета, внимательно всматриваясь в Бо: видимо, цвет его лица о чем-то ей сигнализировал.– Нейронные связи отдельных участков мозга перестроены принудительно, и теперь ему предстоит большая работа, чтобы разобраться с памятью и воспоминаниями, которых у него раньше не было…

       Бо почувствовал головокружение и сел на пол, зажмурившись. Он опасался, что может оступиться и вывалиться из лифта, рискуя встретить поверхность планеты раньше положенного:

       – Интересная перспектива,– выдохнул он ослабевшим голосом.– Что-то от этой заботы я ни видеть, ни соображать лучше не стал.

       Альжбета уселась рядом с ним на пол подъемника и приложила руку к его лбу:

       – Не видишь ничего дальше трехсот метров, потому что сейчас Пыльник… Весна,– ее голос стремительно удалялся, теряясь в шуме прибоя, который неистовствовал в его голове, вытесняя из нее реальность.– Это не пыль, а споры… Леса цветут… Воздух заполнен кашей из их пыльцы, семян и прочих половых проявлений… Для тебя они безвредны…

       Бо растворился во тьме и морской качке, которая в такт прибою стала подбрасывать его хрупкое тело и безудержно кружить пол под ним. Он падал, проваливался в бездну, из которой продолжал доноситься голос женщины:

       – А ты молодец… Держишься… Дольше остальных… И по мосту не пришлось тащить… и в подъемнике почти до конца продержался…      

                *****

       Бо очнулся так же резко, как и впал в беспамятство.

       Если это и был сон, то очень странный, заполненный невнятными фантасмагориями и ощущением, что его обманули. Память не удержала картинки сновидений, оставив только послевкусие беспокойства и образ Альжбеты, коварный и ироничный.

       Бо ощущал под собой мягкую постель и не спешил открывать глаза. Беспокоиться о своей безопасности было поздно, а растерянность мыслей надо было побороть – слишком многое изменилось в его жизни, и вся она покатилась под откос. Он еще помнил запах дорогого вина и уют своей недешево обставленной квартиры, амбиции и вкус власти, которой обладал.

       Слишком резко судьба окунула его в сточную канаву и перевернула мир с ног на голову. Он застрял в глубочайшей дыре, где царила полная бессмыслица и революционная анархия. Но мысли так и не сложились, и не потому, что Бо был человеком действия, а не мыслителем – он почувствовал присутствие рядом человека. Не услышал его дыхание, а именно почувствовал. Звериная интуиция помогала ему по жизни больше, чем тренированные рефлексы.

       Бо наигранно закашлялся, и кто-то, сидящий рядом, немедленно проявился шевелением:

       – Ты проснулся?– голос неизвестного шепелявил и, наверняка, принадлежал тощему и сутулому пареньку с мягким характером и неуверенной походкой.

       Бо открыл глаза и неторопливо сел. Он не ошибся ни в единой детали – шаркая ногами, от табурета в углу комнаты к нему подошел именно тот персонаж, которого он и ожидал увидеть. Единственным, что резало взгляд, были его желтые глаза.

       – Бета просила за тобой присмотреть,– паренек бесцеремонно уселся на кровать рядом с Бо, и от него повеяло незнакомыми запахами, которые нельзя было назвать ни приятными, ни противными.

       – А ты кто такой?– Бо легко встал на ноги, чтобы восстановить дистанцию, и почувствовал заметную слабость в теле.

       – Димитро,– улыбка паренька была искренней и дружелюбной.– Я сам две недели, как очнулся от стазиса, и хорошо понимаю каково тебе. Первое, что ты должен усвоить, это приступы сна. Ближайший месяц, а то и больше, будешь неожиданно вырубаться на ровном месте.

       – Это со мной произошло в лифте?– Бо обвел комнату грустным взглядом, которому не за что было зацепиться: настоящая казарма, хотя и одноместная, с единственной кроватью, табуретом и матовым окном в чистое небо. Даже цвета этого интерьера были подобраны как оттенки серого и невзрачного.

       – Да,– Димитро тоже встал и попытался приблизиться к Бо, но тот остановил его взглядом.– Твоему мозгу надо время, чтобы адаптироваться к изменениям, которые он вынес в криостазисе. Поэтому сейчас работает на пределе и потребляет много энергии. Из-за этого устает и непроизвольно проваливается в состояние глубокого сна. Но это скорее кома, чем сон.

       – Разбираешься в этом?

       – Не-е-ет,– парень даже засмущался.– До корабля я только школу успел закончить. Если бы сюда не попал, пришлось бы идти на рудники. Но я это плохо помню… Совсем не помню. Это из-за криостазиса. Бета говорит, память еще вернется. Пока я ей помогаю, а она очень образованная. Даже подумываю остаться с отшельниками.

       – На руднике, наверное, тебе бы туговато пришлось,– глядя на хрупкую фигуру Димитро, Бо не мог его представить с инструментом рудокопа в руках.

       Тот пожал плечами и снова невпопад улыбнулся:

       – Я был бы оператором буровой станции. Нормальная работа, но перспективы никакой. А тут новый мир, новая жизнь… Приключения. Ты ведь тоже пошел в колонисты, чтобы начать новую жизнь?

       – Что ты говорил об отшельниках?– подозревая в парне склонность к болтливости, Бо поторопился направить диалог в нужное русло.

       – Мы сейчас в Поселке Отшельников у подножия корабля,– Димитро покорно сменил тему.– Здесь не больше сотни обитателей: Бета с небольшой группой помощников и диггеры, которые исследуют корабль и пытаются отыскать лазейки в его закрома. Без особых успехов. Половина колонии живет в городе на противоположной стороне долины, на севере. Километров сто отсюда. А остальные разбросаны по поселкам долины: в основном фермеры. Есть и другие кланы, по специализациям.

       – Кланы?– Бо вздрогнул, представив себе архаичное общество с родовой иерархией.

       – На юг от корабля начинается пустошь, километров двести, до самого побережья. Там есть большой рыбацкий поселок. Они приспособили исследовательскую станцию для добычи на мелководье ила и всякой живности. За городом в Пограничных горах еще есть шахты. А у края Тяжелого леса охотничьи поселки… И еще энергетики…

       Бо поморщился, когда воображение нарисовало картину первобытной общины:

       – И в каждом поселке свой вождь,– поторопился он оборвать перечисление парня уничтожающим выводом.

       – Нет,– Димитро удивленно округлил глаза.– Всем управляет Президент и его администрация в городе. Денег нет, корпорации нет. Просто все делают, что умеют, а администрация все организует и распределяет. Я не очень в этом разбираюсь, но устроено здесь, вроде, все по уму. Свободный мир, и каждый сам по себе. Но, чтобы выжить придется делать что-то полезное для других…

       – Очень знакомо,– перебил его Бо.– Что-то изменить невозможно. Насчет еды... Мне надо вступить в клан, чтобы ее получить? А то я лет восемьдесят ничего не ел.

       – Совсем забыл,– встрепенулся парень и бросился к выходу.– Пойдем! Отведу тебя в столовую. Всем, кого разбудили, месяц разрешают жить с отшельниками на их довольствии, пока не определишься. Но только месяц, а потом ты сам по себе.

       Дверь вела прямо на улицу – никаких коридоров и лишних удобств. Бо был уверен, что душевые и туалеты тоже без лишних прикрас организованы в отдельно стоящем здании и представляют собой совершенно примитивные конструкции.

       Димитро продолжал что-то болтать о Поселке Отшельников, традициях диггеров и том, как устроена меновая торговля кланов, но Бо не слушал, всматриваясь в окружающий пейзаж.

       Оранжевое солнце щедро заливало планету ярким светом, заставляя щуриться, а в воздухе сверкала колышущаяся пыль. Это было похоже на жаркую метель с сухим снегом, который неугомонно суетился, кружил в густом и неподвижном воздухе, стелился у ног поземкой. Вдали пыль сгущалась в белесый туман, за которым пряталась перспектива обзора, и от того складывалось впечатление, что находишься в центре призрачного круга, у границ которого проступали миражи неприглядных построек.

       Зато яркое синее небо с отливом фиолетового на склонах купола было чистым и незамутненным облаками – видимо, пыль высоко не поднималась. При этом сухой воздух не потревожило ни единое дуновение ветра, превращая картину окружающего мира в очень красивую и трогательную фантазию. По своему, это место было прекрасным.

       – Сейчас Пыльник,– прокомментировал Димитро, заметив задумчивость застывшего на пороге Бо.– Это длится всего месяц, пока на небе только оранжевое солнце. Его так и называют: Пыльник. Местная весна. Потом из-за него выглянет голубое солнце, и тогда начнется Ветряк. Будет лето на полгода.

       Бо предупредительно поднял руку, заставив парня замолчать. Он, действительно, вспомнил это. В паре, оба светила окрасят планету буйством новых красок – и в это время планета ближе всего будет находиться к светилам. Голубая звезда встанет справа от оранжевой. А потом голубая затмит ее почти на месяц, и эта пора года заставит небеса неистовствовать дождями и ураганами, поднимет реки и застелет купол неба черными тучами. Как и голубую звезду, эту пору года называют Дождевик. Сменит ее Мокрель – голубая звезда встанет слева от оранжевой, а планета удалится от солнц на максимальное расстояние. Но настоящей зимы планета так и не узнает. Мокрель на полгода застелет небо облаками, которые будут заливать поверхность короткими, но ежедневными дождями. Снег и лед эта планета знала только на полюсах.

       Столовая больше походила на кухню студенческого общежития – десяток столов с неудобными стульями, набор холодильников и бытовой техники для готовки. Одну из стен украшала тяжелая металлическая дверь, явно позаимствованная диггерами с корабля. За ней должен скрываться стратегический запас еды.

       – У тебя диета,– заявил Димитро.– Систему пищеварения надо разбудить постепенно.

       Он по-хозяйски собрал на широкое блюдо набор разноцветных плодов и стал подробно рассказывать, как их правильно чистить и есть. Бо слушал его в пол уха, предаваясь унынию окружающей обстановки, и старательно пережевывал сочные овощи и фрукты – гнал от себя главную мысль, которая не просто тревожила разум, а вопила на все голоса.

       Бо не знал, что ему делать в этом мире…

       Он привык бороться за себя, зубами вгрызаться в каждую возможность, которая открывалась, чтобы получить от жизни больше. Он умел завидовать чужому благополучию и забираться на вершины, которые видел, не стесняясь сбросить тех, кто там обосновался.

       Но в этом мире не было вершин: это было настоящее дно, в котором копошились фермеры и диггеры. Перспектива стать вождем местного клана или даже президентом колонии его не прельщала – бедным народом правят ничтожные правители. Этот мирок сжимался вокруг Бо, душил его теснотой, отравлял провинциальностью. Еще тысячу лет эта планета не узнает, что такое роскошь, а самое ценное, что на ней есть – это недоступный колониальный корабль корпорации Кэйко.

       – Смотри, что я тебе покажу,– Димитро торопливо начал нарезать фрукты и укладывать их в замысловатый салат.– Тебе это понравится!

       Парень увлеченно собирал из еды пирамидку, сооружая фруктовый торт. Когда конструкция уже обрела какую-то форму, Димитро неожиданно замер над тарелкой и повалился в нее лицом.

       – Мне это, определенно, нравится,– согласился Бо и поднял за волосы голову спящего парня, ставшего жертвой очередного припадка.– Очень убедительная демонстрация. Стоит пока воздержаться от острых предметов и опасных затей.

       Пока Димитро мирно спал за столом, Бо продолжал изучать вкус плодов, названия которых уже проявлялись в памяти. Но не голод удерживал его в столовой – сразу после бестактного ухода парня в себя, за соседним столом устроилась группа диггеров в характерной амуниции, грязной и поношенной, но практичной. Они не обращали внимания на чужака и горячо обсуждали очередную вылазку на корабль.

       Разобрать их специфический жаргон было сложно, но Бо понял, что пройдохи пытаются проникнуть в закрытые области колониального корабля. При этом они не пытались выламывать неприступные двери, а искали слабые места в конструкции, стенах и коммуникациях. Корабль, действительно, надежно защищал свои сокровища.

       Корабль… Мысли о нем быстро обрели конкретную форму, и Бо понял, что на ближайшее время он себе занятие нашел.

       После ухода диггеров еще он какое-то время размышлял над тем, куда пристроить спящего паренька, и решил оставить его в столовой, расположив на столе у стены. Самому Бо предстояло отправиться на поиски мастерской, о которой упоминали диггеры. Для его собственной вылазки к кораблю стоило разжиться кое-каким инструментом.

       Найти единственную мастерскую в крошечном поселении и незаметно обзавестись снаряжением труда не составило. Но при возвращении в свою келью Бо наткнулся на Альжбету, которая сверкала на него глазами и задыхалась от гнева:

       – Это ты с ним сделал?– зашипела она, вплотную приблизившись к парню.

       – Нет,– улыбнулся Бо.– У него приступ глубокого сна…

       – Ты усадил его на столе в позе лотоса и обложил овощами, как какой-то алтарь. Тебе это кажется забавным?

       – Ну-у, я немного поэкспериментировал. Удивительное состояние этого сна… Мышцы не расслабляются, и тело прекрасно держит принятую позу…

       – Димитро очень добрый мальчик,– задохнулась от возмущения Альжбета.– Такие люди большая редкость. Он не заслужил ни насмешек, ни такого отношения.

       – Я все исправлю,– Бо не собирался ссориться с единственным интересным для него человеком в колонии.– Я бы отнес его в постель, если бы знал, где она.

       Альжбета молча указала на одну из дверей общежития и, демонстративно отвернувшись, куда-то заторопилась

       – Постой,– Бо быстро ее нагнал.– Хочу сделать вылазку в окрестности, обойти корабль, осмотреться.

       – Я тебе не нянька,– вскинула подбородок женщина.– Но в твоем состоянии этого бы не делала: когда тебя сон свалит, поблизости никого не будет. Можешь упасть в канаву, или тебя найдут хищники. А чтобы обойти корабль, тебе не меньше двух дней понадобится…

       – О том и речь,– Бо развел руки.– Хочу с собой на пикник прихватить Димитро. Присмотрим друг за другом…

       – Не лезь к этому мальчику,– Альжбета прищурилась и с угрозой посмотрела на Бо.– От тебя воняет неприятностями. А он пережил очень тяжелое…

       – Откуда у тебя это?!

       Бо не удержался, выдав искреннее изумление. Он давно приметил в руках женщины небольшой чемоданчик, но только теперь его осенило, что с ним было не так.

       – Что значит, откуда? Я медик, и держать при себе инструменты, это нормально…

       – Не нормально!– Бо непроизвольно схватил женщину за плечи и встряхнул.– Откуда в колонии Кэйко взялось оборудование корпорации Ивера?

       – Успокойся!– Альжбета подалась назад, пытаясь высвободиться из крепкого захвата, но Бо удержал хватку.– Их колония за хребтом Пограничных гор. Корабль Иверы приземлился за три месяца до нас.

       – На этой планете есть вторая колония? Другой корпорации?– Бо разжал ладони и замер, демонстрируя крайнюю степень изумления.– Два колониальных корабля на одной планете…

       Женщина быстро пришла в себя, но не попыталась скрыться от заносчивого Бо, который не на шутку ее напугал, а наоборот, застыла, с любопытством всматриваясь в его лицо:

       – А что здесь странного?

       Бо даже не услышал ее вопроса.

       Первые корпорации появились в доисторические времена, когда люди только мечтали о космических полетах. Тогда власть еще удерживали многочисленные правительства и религии, устанавливая для людей законы и нормы морали – а корпорации уже консолидировали ресурсы. Реальная власть принадлежит тем, кто владеет ресурсами: земля, информация, капитал, технологии, производство… люди. Люди, в конечном итоге, тоже ресурс.

       Считается, что Эра Колонизации началась с создания первого поселения на другой планете, но правильнее ее летоисчисление вести от Последней мировой войны. Когда кризис старой системы власти на Земле достиг дна, политические динозавры попытались по традиции усмирить растущее недовольство сограждан «внешним врагом». Военный конфликт последней планетарной войны был запутанным и бессмысленным – альянсы и союзы государств образовывались и распадались с такой скоростью, что армии не успевали к местам сражений.

       Никто толком не знает, кто, с кем и за что воевал в той войне. Но это и не важно, если учесть, что в итоге победили корпорации, из-за которых конфликт начался, и которые остались в стороне. Окончание войны провозгласил уже Совет Корпораций. Он упразднил понятия государства, гражданства, налогов и еще целой тысячи архаичных достижений человечества. Люди смиренно приняли новый порядок, пожизненные трудовые контракты вместо свободы и корпоративное право вместо закона. Рабство было неизменным спутником человека со времен каменного века, меняя формы, обличие и названия, но не суть.

       Историки утверждают, что именно власть корпораций и их ненасытная тяга к ресурсам позволила сконцентрировать усилия человечества на космической колонизации и достичь далеких звезд. Пока люди на Земле все глубже погружались в нищету, корпорации тянули алчные руки к новым, бескрайним просторам с их неограниченными ресурсами – они создавали колонии на отдаленных планетах.

       Это были триста лет расцвета космических технологий и падения человеческой морали, которые закончились столетием корпоративных войн, циничных, безжалостных и неизменно выгодных для победителей. К моменту возникновения Империи остались лишь три десятка корпораций, владеющих миром, и не способных договориться о мире.

       Восстание колоний разбудило Землю, и из кровавой смуты вышел Горлий, Великий император, жестокость которого не имела пределов и вселяла в людей благоговейный трепет – его любили за то, как он ненавидел корпорации. Он основал династию, которой было суждено править Империей вот уже более пяти веков.

       Простаки верили в то, что воля Великого императора и его свирепость усмирили корпорации, и их не смущал тот факт, что на момент основания у Империи не было ни единого космического корабля. А флот любой из корпораций в то время уже начитывал сотни военных кораблей, и их частные армии могли выставить против бунтарей миллионы хорошо подготовленных и обученных головорезов.

       Расчетливые корпорации приняли Империю, как выгодный полюс власти, балансирующий их интересы. Они позволили династии встать на ноги и исправно платили вмененный налог. И со временем восставшие колонии из протектората Империи вернулись в юрисдикцию корпораций, чья власть при Императоре стала только сильнее.

       Земля, став императорской столицей, превратилась в символ роскоши и величия династии Горлия. И хотя военные корабли имперского флота, самого мощного за всю историю человечества, теперь присутствовали в каждом рукаве Галактики, истинные интересы Империи не выходили за пределы столицы.

       В космосе господствовало корпоративное право.

       Богатейшая династия купалась в столичной роскоши и владела могучей армией на деньги корпораций, но реальная власть оставалась у тех, кто владел ресурсами. Корпорации продолжили гонку за сокровищами галактики, развернув бесконечную колониальную экспансию, жестокую, агрессивную. Они делили пространство и сферы влияния, вели локальные войны, объединялись в союзы друг против друга и предавали союзников, подчиняясь зову выгоды.

       Империя лишь изредка скалила зубы и играла мускулами, не пытаясь изменить сложившийся порядок – баланс интересов был не главным, а единственным приоритетом. Империя хорошо понимала свою роль независимого корпоративного арбитра.

       Бо, как никто, понимал реальную расстановку сил и знал, что все корпорации находятся в состоянии перманентной войны друг с другом. Мир был разделен между ними, и границы эти они умели защищать – слабые не выживали. Единственной планетой, на которой корпорации могли встретиться и ужиться без вооруженного столкновения, была Земля. Для того она и нужна была, чтобы приютить штаб-квартиры корпораций и стать обителью высшего руководства, членов Советов директоров и их приближенных.

       – Ты еще здесь?– Альжбета помахала рукой перед глазами Бо.– Или заснул?

       – Вы установили с ними торговые связи,– машинально произнес тот, хотя в голове крутился единственный не заданный вопрос: «что могло заставить две корпорации направить свои колониальные корабли на одну планету?».
 
       – Конечно,– фыркнула женщина.– Мы же независимая колония.
       – Да ладно,– выдохнул Бо.– Мы же не дети, и понимаем, что Кэйко не смирится с потерей колониального корабля. Это ненадолго. Их флот с самыми отпетыми наемниками, наверное, уже лет тридцать в пути. Недолго ждать осталось.

       – Тоже мне новость,– Альжбета казалась обиженной.– Два дня от роду, и уже такие откровения. Мы с первого дня революции готовимся к встрече гостей…

       – Ну, конечно,– Бо едва не рассмеялся.– Тренируете деревенскую армию?

       – Все продумано и распланировано. Сейчас стадия накопления ресурсов… Мы готовимся к тому, что ждет.

       – Накопление ресурсов,– машинально повторил Бо.– Послушай, а ты можешь разбудить юриста с опытом корпоративного права? Соседство на планете корпораций Кэйко и Иверы…

       – Нет!– перебила Альжбета, подняв руку в знак протеста.– У меня и без тебя заказчиков хватает. Стань в очередь.

       – Заказчики? Тебе заказывают, кого будить? И кто меня заказал?

       – Сивилон, староста рудника,– женщина неопределенно махнула рукой в сторону севера.– Две недели назад была авария, погибли семь инженеров. Он просил специалиста по безопасности горных разработок. Это как раз твоя специализация.

       – И что они добывают?– насторожился Бо.

       Альжбета пожала плечами:

       – Сам у него и спроси. Он будет в поселке через два дня. Надеюсь, к его приходу, ты вернешься со своей прогулки вокруг корабля… живым.

       Женщина отвернулась и направилась прочь.

       Бо открыл было рот, чтобы остановить ее, но успел лишь выдохнуть бранное слово, почувствовав, как тьма разверзлась под ногами. Прежде чем забытье окончательно растворило сознание, вспомнилось предостережение Димитро и его рассказ о падении в сточную канаву – с такими приступами даже место для разговоров приходилось выбирать осмотрительно.      
   
                *****

       Бо проснулся так же быстро, как и заснул.

       Он грубо толкнул Димитро, который громко спал у его кровати прямо на полу рядом с поваленным табуретом. Подростковая манера парня бесцеремонно вторгаться в чужое жизненное пространство уже начинала раздражать, но Бо сохранял выдержку в ситуациях, когда ему что-то надо было от людей. А на Димитро у него были планы.

       – Это ты меня сюда принес?– спросил он растерянного спросонья парня.

       – Нет,– отмахнулся тот, поднимаясь на ноги.– Мир не без добрых людей… Я только вечером зашел присмотреть за тобой.

       – И кто был этот добрый человек?– Бо потянулся к рюкзаку, в который он накануне сложил оборудование и палатку, позаимствованные у диггеров.– Не думаю, что Альжбета принесла меня на руках.

       – Горди,– Димитро внимательно наблюдал за тем, как хозяин комнаты проверяет содержимое рюкзака.– Это староста диггеров, старший у них. Он и этот рюкзак принес. Сказал, что наперед лучше у него спрашивать. Ему не жалко, а так сможет подсказать, что из оборудования годное, а что нет. Говорит, ты палатку взял рваную. Он поменял. А ты собрался куда-то?

       – Я?!– Бо привстал, заглянув в окно, даже матовый пластик которого не мог скрыть краски утренней зари.– Мы собрались! Мы с тобой отправляемся в маленькую экспедицию вокруг корабля.   

       Димитро застыл изваянием и долго не проявлял себя никаким движением.

       – Ты серьезно?– наконец заговорил он, выдавая голосом волнение.

       – Разумеется,– Бо запрокинул рюкзак на плечи.– Выходим сейчас, чтобы завтра к вечеру вернуться. А то у меня тут встреча намечается. Все необходимое для путешествия я припас. Будет весело. С тебя только еда и вода. Забеги сейчас на кухню и собери нам в дорогу.

       – Не думаю, что это идея хорошая,– замямлили Димитро.– Мы припадочные… В любой момент можем… Бета не разрешит. Надо с ней обсудить…

       – Конечно, припадочные,– перебил его Бо.– Потому и идем вдвоем, чтобы присмотреть друг за другом. С Бетой я уже договорился. Она уверена, что прогулка пойдет нам на пользу, ускорит адаптацию организма к новому миру. Не стой! Двигайся!

       Он уверенно подтолкнул парня к выходу, не давая ему опомниться.

       – Давай сначала позавтракаем, все обсудим,– попытался сопротивляться Димитро.

       – Хочешь с полным брюхом отправиться в путь? Так не пойдет! Нам надо пройти двадцать километров, чтобы добраться до реки и поставить лагерь.

       Через четверть часа они вышли из поселка по едва заметной тропе, оставив диск Пустынника по левую руку. Поклажа Димитро оказалась увесистой, и парень натужно пыхтел за спиной Бо, тяжело переставляя ноги. Это занятие отняло все его силы, сделав молчаливым, что невероятно радовало его попутчика, который с интересом осматривал окружающий мир.

       Тропа широко огибала стену колониального корабля, петляя по холмистому пустырю, поросшему рыжеватым мхом, через который местами пробивались низкий кустарник и тонкие стебли травы. Изредка под ногами начинали суетиться потревоженные мелкие твари – преимущественно змеи и насекомые с огромным количеством лап. Планета выглядела сдержанной в жизненных формах, что выдавало раннюю стадию их эволюционного развития.

       Замшелый пустырь тянулся до самого горизонта, и только с запада к ним подступал лес, с которым предстояло встретиться у реки. Лес не был похож ни на один, известный Бо – это было нагромождение замысловатых пузырей с многочисленными дырами,  напоминавшими окна диковинных домиков.

       Формально это даже не были растения – скорее родственники кораллов, окаменевшие останки колоний микроорганизмов. Находясь в основе пищевой цепочки, они питали разнообразную плесень, мхи и вьющиеся по поверхности пузырей лианы, многие из которых венчались яркими и разнообразными по форме плодами. Лианы покрывали пузыри паутиной темно синих вен, превращая лес в колоритное многоярусное биологическое сооружение.

       А еще, Бо это раскопал в закоулках внедренной памяти, лес не был молчаливым. Когда следом за Пыльником наступит Ветряк, сквозняки, порожденные окнами в пузырях, начнут распевать, стонать и шептать на все голоса, разбудив поющий лес. И тогда он предстанет живым существом, сказочным и полным загадок.

       Если бы Бо был романтичной натурой, то мог бы бесконечно любоваться новым миром, совершенно не похожим на все, что он видел до этой поры. Но мысли его занимал корабль, стена которого закрывала Оранжевое солнце, спрятав от него путников в своей тени.

       Колониальные корабли были гигантскими сооружениями, венцом творения корпоративных инженеров. Эти монстры даже не имели маршевых двигателей – их туши могли разогнать только гравитационные генераторы, которые раскручивали корабль на орбите звезды, а потом выстреливали в космос, как пращу. Он так и летел камнем десятилетия, пока его генераторы не вцепятся в гравитационное поле другой звезды. И уже, покружив на ее орбите, он завершит торможение и подберется к планете, чтобы оседлать ее.

       В полете колониальный корабль держал сферическую форму, но уже при посадке он начинал трансформацию, расправляя «сложенные крылья» и спрятанные в его корпусе модули и сооружения. Поверхности он касался уже в развернутом плоском виде, широко раскинув щупальца будущего поселения, которое с первого касания планеты представляло собой огромный город с высокими стенами по периметру, готовый сражаться с враждебным миром.

       Никакого лукавства и двусмысленности – колониальный корабль был захватчиком, пришедшим покорить чужую планету, сломать ей хребет и подвинуть коренных обитателей в пользу детей человечества. Эта прямолинейность и простота стремлений всегда восхищала Бо.

       По долгу службы он многое знал об этих кораблях, но впервые своими глазами смог оценить величие цивилизации, которое они несли в себе.

       Пыльник встал высоко в небе и выглянул из-за башен корабля как раз в тот момент, когда путники подошли к реке. Мох отступил, и теперь под ноги лезли горбатые камни, покрытые зеленоватой слизью водорослей – в дождливые сезоны река поднимала берега, широко разливаясь.

       Идти стало тяжело и, прежде чем запыхавшийся Димитро начал ворчать об усталости, Бо поспешил отвлечь его разговором:

       – Как колонисты называют планету? Вряд ли ее поминают под регистрационным номером.

       – Серая,– с усилием произнес парень за его спиной.

       – Серая?– удивился Бо.– Она скорее пестрая, чем серая.

       – Это повелось еще от исследовательской миссии,– Димитро остановился и сбросил рюкзак на землю, демонстрируя нежелание двигаться дальше. Он перевел дух, с надеждой поглядывая на попутчика, и повеселел, не встретив в его взгляде возражений.– Когда навигаторы выставили планету на продажу, на нее не было спроса. Слишком далеко. И она за бесценок досталась Императорской Академии астрофизики, которая снарядила экспедицию для изучения двойной звезды. Ученые не проходили генетической корректировки и жили здесь в скафандрах. У них были обычные человеческие глаза. А знаешь особенность человеческого глаза?

       – Удиви меня,– Бо осмотрелся и указал на широкую каменную плиту поблизости, идеально подходящую для палатки.– Лагерь разобьем там. Хорошее место для ночлега. Безопасное.

       Он повернулся к стене корабля, всматриваясь в едва заметный на ее поверхности контур технического шлюза. Он нашел его именно там, где и рассчитывал. Как и все окна и проходы корабля, шлюз был закрыт защитной плитой, но Бо знал много секретов.

       – Человеческий глаз очень ограничен по восприятию цветов,– продолжал Димитро, перетаскивая свой рюкзак к указанной площадке.– Он воспринимает только ту часть электромагнитного спектра, который способен проникать через воду. И при этом рецепторы различают втрое больше оттенков зеленого, чем других цветов…

       – Я понял,– поторопился завершить его мысль Бо, подозревая, что простой вопрос спровоцировал целую лекцию.– У них были обычные человеческие глаза. И в том спектре планета показалась им серой… Хотя это удивительно при наличии Голубого и Оранжевого светил.

       – В целом, да,– согласился парень, принявшись за распаковку палатки.– Но человеческий глаз различает множество оттенков зеленого, потому что это основной спектр для него. Солнце на самом деле имеет зеленый цвет… Это особенность мозга и преломление атмосферы позволяет нам его видеть желтым, а оно зеленое. Пыльник и Дождевик тоже на самом деле не такие, какими мы их видим. Да и сама Серая по меркам Земли очень мрачная и тусклая. Для человеческого глаза здесь царит вечный полумрак при том, что сами светила слепяще яркие…

       Бо подошел вплотную к парню, когда тот выпрямился, с явным удовольствием разглядывая установленную палатку, и прежде чем Димитро успел погрузиться в рассуждения о том, что все не такое, каким кажется, наотмашь ударил его камнем по затылку.

       Парень упал лицом вниз, широко раскинув руки, а Бо неторопливо склонился над ним и уверенным движением вколол портативный шприц с успокоительным в шею – теперь Димитро гарантированно пробудет без сознания до темноты.

       – Зануда,– прокомментировал Бо и без лишних церемоний затолкал тело парня в палатку.

       Он включил охранную сигнализацию, ограничив радиус ее действия несколькими метрами, и без промедления направился к проему запертого шлюза. Несмотря на кажущуюся близость корабельной стены, Бо потребовалось не менее получаса, чтобы пробраться по каменным холмам и оврагам к цели.

       Шлюз выглядел так, словно им никогда не пользовались, и потребовалось время, чтобы найти под коркой спрессованной годами пыли скрытную панель интерфейса.

       – Назовитесь,– Бо, наконец, услышал голос корабля, который прозвучал вкрадчиво и требовательно одновременно.

       С незапамятных времен корабельным компьютерам давали женские голоса и имитацию женской личности – считалось, что это имело психологические преимущества особенно для астронавтов-мужчин. Для Бо это было только дополнительным раздражающим фактором и источником беспокойства: женщины были для него воплощением коварства и непредсказуемости.

       В ответ он не произнес ни слова – это была ловушка – и дождался, когда после тихого щелчка рядом с проемом шлюза открылось окошко с контуром человеческой ладони. Стоило прикоснуться к этому контуру, и разряд тока в лучшем случае оглушит, но, скорее, сожжет в считанные секунды.

       Бо поднес указательный палец к краю окошка и осторожно нащупал острый шип, спрятанный за выступом. Он резко надавил его, почувствовав болезненный укол, и выждал, чтобы достаточно крови стекло в анализатор. «Доступ крови» был одним из величайших секретов Кэйко – любое помещение, оборудование и даже обычная офисная мебель корпорации обладали скрытыми функциями, о которых знали избранные. А он был не просто избранным, и он знал их все.

       – Идентификация пройдена. Доступ разрешен.

       С невообразимым грохотом, сбрасывая с себя пыль и наросты местной флоры, внешняя плита шлюза поднялась, пропустив Бо внутрь. Свет в просторном ангаре шлюза постепенно набирал яркость, проявляя из мрака шеренгу вездеходов, погрузчиков и прочего оборудования, выстроившегося за желтыми линиями вдоль стен.

       Бо уверенно направился к противоположной двери, выводившей во внутренние коридоры корабля, но остановился, едва не налетев на нее. Против его ожидания, дверь не открылась перед ним автоматически, а за спиной закрылась внешняя плита шлюза.

       – Что не так?– раздраженно выкрикнул Бо, застыв в нескольких сантиметрах от запертой двери.

       – В доступе отказано,– казалось, в девичьем голосе корабля прозвучали игривые интонации.

       – Ты правильно меня идентифицировала?

       – Конечно, Штат-генерал.

       – Категория доступа А1. Наивысшая,– Бо понимал, что напрасно тратит время на пререкания с кораблем, но был по-настоящему обескуражен отказом и на мгновение растерялся. Это было подобно тому, что сделав очередной шаг, он просто не почувствовал почву под ногами.

       – Корабль заблокирован протоколом «Каин». Доступ строго по списку,– ему мерещилось злорадство в ее голосе.

       – Так включи меня в этот список,– Бо ударил кулаком по запертой двери.

       – Невозможно. Список закрыт для корректировки.

       Только Совет директоров мог создать список, в который он со своим доступом не смог бы попасть. Бо лихорадочно вспоминал последние годы службы, и не мог поверить, что у Совета директоров Кэйко были секретные проекты, о которых он не знал. И ведь корабль строился как раз в то время.

       – Что такое протокол «Каин»?– Бо резко развернулся и направился к дистанционному терминалу шлюза.– Выведи мне информацию…

       – В доступе отказано,– перебил его женский голос, в котором уже явно прозвучала угроза.– Штат-генерал, если Вы продолжите попытки получения несанкционированного доступа, я буду расценивать это как угрозу.

       Бо округлил глаза. Это было не просто предупреждение – это было сразу последнее предупреждение. Теперь любой неверный вопрос или действие могли привести к тому, что корабль уничтожит его без промедления.

       – Суровый протокол,– выдохнул Бо.– Зачем тогда ты меня впустила?

       – Это не противоречило протоколу «Каин»,– голос корабля смягчился.– Я предположила, что Ваша миссия может быть частью проекта. Мой доступ тоже ограничен. А Вы были включены корпорацией в состав колонистов под чужими биометрическими данными. Я не знаю Ваших целей и задач, чтобы препятствовать им.

       – Логично,– выдохнул Бо, ощущая, что идет по краю пропасти.– Можешь вывести на терминал открытые данные для изучения? Я дезориентирован и мне нужна информация.

       – Конечно. У Вас сорок две минуты.

       Над панелью терминала загорелась трехмерная голограмма пользовательского интерфейса.

       – Сорок две минуты?– Бо остановил руку, даже не прикоснувшись к меню.– Что это за ограничение?

       – Наиболее безопасный период времени, в течение которого корпорация Ивера не обнаружит проникновения на корабль.

       – За мной следят? Мои датчики не зафиксировали сканирования.

       – Сканирование не требуется,– он готов был поклясться, что она снисходительно улыбается.– Все колонисты используют индивидуальные навигационные компьютеры для коммуникации и хранения личных данных. Все это в незащищенном режиме. Я и корабль Иверы имеем полный контроль информации о колонистах, включая их переговоры, хранимые данные и место нахождения в любой момент времени.

       – У меня такого нет,– угрюмо возразил Бо.

       – Ваш навигатор находится вместе с навигатором попутчика. Возможно, он не успел его передать.

       – Они так запросто могут шпионить за нашей колонией? И имеют полный доступ,– Бо вздрогнул от возмущения: это было вопиющим нарушением базовых требований корпоративной безопасности.– Почему ты не заблокировала эти устройства? Почему не поставила помеху?!

       – Это не предусмотрено протоколом «Каин»,– стальными нотками в голосе корабль указал на то, что Бо едва не пересек черту дозволенного.

       – Я могу взять вездеход?– Бо повернулся к шеренге техники, выстроившейся вдоль стены.

       – Все, что находится в шлюзе,– после заметной паузы ответил корабль, хотя компьютеру паузы на раздумья не нужны: это была демонстрация для него большого одолжения и невиданной щедрости.– Но я сотру идентификационные номера и заблокирую штатные средства коммуникаций. Происхождение этого оборудования не должно выдать Вашего присутствия здесь.

       – Загрузи, если сможешь, на его борт открытую для моего доступа информацию о корабле, колонии… и колонии противника.

       Бо выбрал одну из младших моделей легкого вездехода, вмещавшую от силы шестерых человек. Но у этой модели был очень богатый набор нерегламентированных функций, включив которые, посвященный мог превратить невзрачный вездеход в боевую машину.

       – Разумеется.

       Бо молча уселся за панель управления, которая мгновенно ожила, проводя процедуру активации. Он терпеливо ждал, пока корабль зарядит батареи, сконфигурирует операционную систему вездехода и запишет в его электронные хранилища необходимые данные. Процедура продлилась более десяти минут, и за это время Бо ни разу не пошевелился, не произнес ни слова, и даже ни один мускул не дрогнул на его лице.

       Внешняя маска профессионально скрывала все, что он чувствовал. А Бо был в крайней степени бешенства. Он решился на эту вылазку в поиске ответов на свои вопросы, но вместо этого нашел много новых, которые еще раз перевернули его новый крошечный мир с ног на голову.

       …Никчемная планета, удаленная от цивилизации втрое дальше, чем самая захолустная провинция, приютила сразу две колонии враждующих корпораций…

       …Деревенщина из числа колонистов сумела свергнуть власть корпорации, протоколы безопасности которой предусматривали любую нештатную ситуацию и имели в запасе десятки вариантов решения любой из них…

       …Колониальный корабль, закрывшийся каким-то протоколом «Каин», безучастно наблюдал за тем, как враждующая корпорация шпионила за колонией, хотя технической мощи хватило бы для того, чтобы развязать полномасштабную войну. Но при этом готов был стереть в порошок целого Штат-генерала за простое любопытство…

       …Совет директоров корпорации еще в период его полномочий Штат-генерала и главы региональной службы безопасности ухитрился запустить тайный и загадочный проект «Каин»…

       – Что за сокровища ты прячешь, Серая?– беззвучно прошептал Бо одними губами.– И как я вляпался в эту историю?

       – Активирован,– произнес женский голос, и внешняя плита шлюза поднялась, недвусмысленно приглашая незваного гостя убраться.

       Бо потянул штурвал вездехода, и тот, подпрыгнув на магнитной подушке, послушно рванулся с места. Машина сама выбирала оптимальную высоту с учетом рельефа местности и легко преодолевала овраги и крутые подъемы. Бо попробовал разные режимы пилотирования, привыкая к управлению, и направил вездеход мимо палатки к пузырям леса на западе. Он ехал быстро, агрессивно, бросая машину из стороны в сторону и заставляя генераторы поля истошно выть от напряжения, и та покорно принимала его безадресный гнев.

       Через несколько минут вездеход добрался до окраины леса, который вблизи больше походил на заброшенный город. Полусферы его пузырей выстроились, как дома с пустыми окнами, вдоль лабиринта замшелых улиц. Как и положено пригороду, у края леса пузыри стояли отдельно, отличаясь друг от друга только размерами – какие-то не превышали и метра в диаметре, а иные поднимались на десятки метров. Но дальше лесной город превращался в настоящий мегаполис: многоэтажные пузыри громоздились друг на друга, срастаясь в настоящие башни и небоскребы, а тропинки рыжего мха терялись в его плотной застройке, где их скрадывали жгуты переплетенных лиан.

       Бо не отвлекался на удивительный пейзаж, петляя по улочкам пригорода – он знал, что искал. И когда его взгляд выхватил полуразрушенную сферу подходящих размеров, он сразу запарковал вездеход под крышей нерукотворного гаража. Генераторы поля не успели замолкнуть, а Бо уже перебрался на заднее сиденье, нащупывая в боковой стене скрытую кнопку: окошко, острый шип и капля крови в анализатор. Боковая панель отскочила в сторону, обнажив скрытую полость, в которой на штатных креплениях его дожидались пистолет и аптечка с пронумерованными препаратами без названий.

       Вооружившись, Бо распределил медикаменты по карманам, задержав на мгновение в ладони последнюю ампулу. Какое-то время он пребывал в нерешительности, но после резким движением сделал себе инъекцию. Прежде чем препарат начал действовать, разливая по телу тепло, а в мыслях спокойствие, он уселся перед терминалом и включил голограмму интерфейса, который рассыпался перед ним многочисленными меню.

       В загруженных с корабля данных было много изъятий и блокировок, и Бо приходилось часто возвращаться к основным меню, чтобы хоть как-то собрать осколки информации в единое целое. Он часто хмурился и чертыхался, но препарат позволял ему удерживать сосредоточенность.

       Бо так и не понял, что именно подкосило его в самый разгар работы: приступ, обычная усталость или побочное действие препарата – но заснул резко и незаметно. Он провалился в кашу из сновидений, воспоминаний и корабельных данных, продолжая читать меню, выслушивать насмешки корабля и непрекращающееся нытье Димитро.

       Впервые в жизни Бо очнулся внутри сна, осознав, что это сон и иллюзия, непроизвольно созданная его разумом. А разоблачив обман, вспугнул воображаемых демонов и остался в полнейшей пустоте, за которой его дожидался собственный страх. 

                Глава Вторая.

       Бо проснулся под аккомпанемент собственного крика.

       Спазм сдавил пересохшее горло, а на шершавом языке застрял омерзительный привкус, который могло создать только отхожее место. Он попытался сплюнуть, но рот был, словно, обтянут изнутри пленкой – только сейчас Бо сообразил, что не взял с собой воду, так как не собирался надолго покидать лагерь.

       Он выключил интерфейс терминала, который ярким светом голограммы резал глаза, и погрузился во тьму. Выглянув в окно вездехода, Бо сухо выругался: Тяжелый лес был во власти глубокой ночи. Это означало, что Димитро уже должен был прийти в себя и наполниться массой глупых и ненужных вопросов.

       Бо быстро подправил для вездехода режим камуфляжа и перевел его в спящий режим – здесь его никто не сможет обнаружить. Спрятав пистолет за пазуху, он выбрался наружу и торопливо направился по тропе, едва различимой между пузырями.

       Бо успел сделать всего несколько шагов, прежде чем оцепенел от неожиданности. Ночное зрение у него было и с прежними глазами, но то, что открылось ему сейчас, превышало любые ожидания – весь мир, вдруг, загорелся и заиграл буйством красок.

       Каждый камень, каждый пучок мха и даже висящая в воздухе пыль излучали свет с невероятным многообразием оттенков и палитр. А Тяжелый лес стал ярче, чем он был днем! Купола пузырей, покрытые тонким слоем светящейся плесени, просто сверкали красками, пытаясь перекричать друг друга замысловатыми узорами.

       Мелкие твари и насекомые яркими огоньками ползали по изогнутым поверхностям пузырей, как искрящийся фейерверк – он видел всех и все в этом лесу, который не знал, что такое тьма. А дымка висящей в воздухе пыли завершала это красочное полотно ночи легкой размытостью граней и исчезающей перспективой. Звездное небо с его однообразной россыпью мерцающих огоньков выглядело на этом фоне блеклым и убогим.

       – Что за карнавал?– прошептал Бо.

       На этот раз память промолчала, предоставив ему самому догадываться, в чем скрыт секрет цветной ночи – в особенности его желтых глаз, или на Серой у представителей флоры и фауны было в традиции окрашивать себя флюоресцирующими красками на ночь глядя.

       Он опустил взгляд под ноги и, осторожно ступая по пылающему теперь уже зеленым цветом мху, направился прочь от Тяжелого леса. Не смотря на то, что вездеход перемещался на магнитной подушке в полуметре от поверхности, Бо отчетливо различал след, который выдавал перепад цвета – значит, мох был чувствителен к магнитному полю.

       Ступая по скользким камням, которые прятались во мраке намного лучше живых тварей, лишь слегка подсвечивая свои контуры, он уже мог различать в пылевом тумане тусклое пятно костра. Димитро, очевидно, грустил у огня, дожидаясь его возвращения в полной растерянности, и Бо начал выстраивать в уме убедительную легенду собственного отсутствия – парню надо было детально рассказать о том, чем он занимался полдня и где пропадал полночи.

       Окраина леса и спрятанный вездеход были всего в нескольких километрах от лагеря, а потому времени на продумывание слишком сложной истории не было. Бо уже прикинул несколько простых вариантов, как его природное чутье заставило насторожиться и выбросить все мысли из головы, освободив ее для инстинктов.

       Через пустырь к лагерю он шел не один.

       Бо не слышал безмолвного преследователя и не чувствовал его запаха, но знал, что кто-то крадучись беззвучно движется следом, постепенно приближаясь. Пистолет быстро перебрался из-за пазухи в руку и прочно лег рукоятью в объятия пальцев. Оказавшись на вершине небольшого холма, Бо резко развернулся и присел, выбросив перед собой руку с оружием.

       Изогнувшись для прыжка, медведь застыл всего в двадцати шагах от него.

       Это был не настоящий медведь, а его местный эквивалент. Но память упрямо отказывалась призвать привычный образ медведя, водившегося на Земле и других заселенных планетах: Бо видел перед собой тварь, и знал, что это медведь – вершина пищевой цепочки Серой, самый большой и самый опасный хищник планеты.

       Шестилапая туша была более четырех метров в длину и в холке не менее двух. Тяжелая голова с широко раскрытой пастью была опущена к земле, открывая широкие пластины панцирной брони загривка – это была уже атакующая позиция. Как и все зубастые твари планеты, медведь имел две пары челюстей: передние, с длинными клыками, способными сомкнуться как клещи в обхват жертвы, и задние, которые несколькими рядами острых шипов и резцов перемалывали плоть и кости добычи.

       Медведь агрессивно работал обоими парами челюстей, демонстрируя добыче мрачную перспективу, не издавая при этом ни единого звука –  ни скрежета, ни рычания. В традициях Серой охота проходила беззвучно до самого торжества победителя. Но для по-настоящему ужасающей картины Бо недоставало свирепого взгляда хищника – фауна Серой не знала глаза.

       Единственными обладателями этого органа зрения на планете были сами люди. Эволюция животного мира Серой подарила им иной вариант зрения: полосу светочувствительных рецепторов, которая опоясывала животное ото лба, где эта полоса была наиболее широкой, до кончика хвоста, где она либо сходила на нет в узенькую ленту, либо, как в случае с медведем, венчала его ярко желтой кисточкой.

       Светочувствительная полоса имела желтый цвет, подобно новым глазам Бо, и казалась инородной для приготовившегося к прыжку зверя, словно кто-то небрежно провел кистью с желтой краской вдоль всей туши. Но память подсказывала, что эта полоса давала сопернику намного больше преимуществ: он имел практически круговой обзор и видел не только расстояние до своей жертвы: медведь мог рассмотреть Бо в объеме. И хотя никто не знал точно, насколько хорошо и подробно видели мир своими светочувствительными полосами твари Серой, считалось, что их зрение позволяло безошибочно определять массу и плотность соперника.

       Медведь заиграл длинным хвостом, заставив желтую кисточку на его конце метаться и прыгать из стороны в сторону. Это был не отвлекающий маневр – скорее, таким образом он «щурился» и всматривался в Бо. Играющие челюсти хищника замерли, раскрыв в обрамлении обеих пар жерло широкой глотки, а могучие лапы подогнулись, стягивая жгуты мышц для прыжка.

       Бо оставался неподвижным.

       Как и все крупные твари на Серой, медведь был закован в прочную панцирную броню, которая состояла из отдельных пластин, напоминающих чешую. Пробить такую защиту пистолетной пуле было не под силу. Единственным уязвимым местом для выстрела оставалась раскрытая пасть хищника. Но момент для выстрела необходимо было рассчитать точно. Чтобы пули не просто доставили беспокойство и болевые ощущения трехтонному уроду, а поразили его мозг, предстояло дождаться прыжка…

       Только в момент прыжка тело медведя вытянется в линию, и тогда через раскрытую пасть и горло можно будет прострелить мозг – центр нервной системы – который у обитателей Серой располагался не в черепной коробке, а вдоль позвоночника.

       Медведь сделал несколько разгонных прыжков, быстро сокращая расстояние, и резко взмыл в воздух, широко разведя длинные передние лапы, чтобы исключить для жертвы даже самый незначительный шанс для побега.

       Бо заглянул в черную бездну раскрытой для него пасти без тени страха и смущения. За ту секунду, пока летящая навстречу туша медведя находилась в воздухе, он успел четыре раза нажать на курок, аккуратно укладывая пули в одну точку. Выстрелы были оглушительными для безмятежной ночи планеты, и эхом железных ударов прокатились над каменными берегами и спокойными водами реки.

       Бо сжался и прыгнул навстречу падающей на него туше хищника.

       Уворачиваться от столкновения не было смысла. Попытайся он отскочить назад, и вся трехтонная масса смяла бы его под себя, увлекая по инерции и размазывая по камням в кровавый фарш. Отскочи он в сторону, и угодил бы под одну из широко раскинутых лап, которые не только венчались огромными когтями, но и были целиком покрыты острыми костными пластинами с отточенными краями и длинными шипами – они бы располосовали Бо на ленточки и перемололи все кости. Единственным выходом оставалось прыгнуть под мягкое брюхо медведя, приняв на себя тяжелый, но единственный посмертный удар хищника, и уповать на удачу.

       Бо со свистом выдохнул, когда легкие под сломанными ребрами выдавили воздух, и почувствовал, как потемнело в глазах. Ощущение боли пришло с опозданием и не могло сравниться с тяжестью принятого удара. Он успел поднырнуть под брюхо медведя, и лишь его задняя часть по касательной накрыла спину Бо, вдавив в бугристые камни. Туша зверя перелетела дальше, взрывая булыжники фонтаном высоко вверх, но чувство придавившей его тяжести осталось, и только спустя минуту Бо сумел снова вдохнуть воздух раздавленной грудью.

       Острая боль мгновенно рассказала о сломанных ребрах и выбитом суставе левой ноги, но позвоночник остался целым, а это значило, что он переживет любые травмы. Бо дышал осторожно и не глубоко, давая организму оправиться от первого шока. Без резких движений он пошевелил пальцами рук, запястьями и медленно повел плечами, прислушиваясь к сигналам боли.

       Голова прояснилась, и когда он готов был уже оттолкнуть от себя землю и попытаться сесть, услышал рядом неразборчивые стенания запыхавшегося Димитро. Прежде чем Бо успел остановить возбужденного парня, тот быстро схватил его за плечи и резко повернул лицом вверх, пытаясь помочь.

       Бо тихо застонал, пропустив в глазах белую вспышку бессознательности, которая едва не увлекла за собой – теперь он отчетливо знал все повреждения тела, каждую сломанную кость и каждый оголенный нерв.

       Димитро с беспокойством смотрел в его глаза, бесцеремонно близко нависнув своим лицом.

       – Поцеловать меня собираешься?– прошипел Бо, слабо отстраняясь от парня.

       – Что произошло?– раздражающе звонким голосом закричал тот.– Я слышал выстрелы…

       – Медведя видел?– прошептал Бо, чувствуя, как с каждым словом тускнеет его голос.

       Димитро обернулся на гору мяса, которая еще недавно была опасным хищником, и с недоумением посмотрел на раненого:

       – Да, он мертв,– неоправданно громко произнес он и показал короткий нож, который сжимал в руке.– Я потому и прибежал на выручку, как услышал выстрелы.

       Бо улыбнулся, но не стал комментировать несоответствие между медведем и оружием паренька, которое сгодилось бы только для того, чтобы поскоблить тому панцирь – он был уверен, что следующая фраза будет последней перед потерей сознания, и ему хотелось использовать ее с умом.

       Поддерживаемый Димитро, Бо аккуратно извлек из кармана несколько препаратов, так своевременно запасенных в вездеходе. Отобрав по номерам несколько соответствующих случаю, он сделал череду инъекций и обхватил рукой шею парня:

       – Мне пора спать. А ты бережно затащи меня в палатку и подежурь у костра,– прошептал Бо.– Твоя очередь… Поищи еще где-то здесь пистолет. Пригодится от падальщиков…

       Он не успел подобрать нужного слова, поддавшись усыпляющему зову.

                *****

       Бо не хотел просыпаться. Он отчаянно цеплялся за ускользающий сон, понимая, что пробуждение вернет его в реальность, заполненную болью заживающих ран. Рассвет уже пробивался через матовую ткань палатки и ложился на закрытые веки светлыми пятнами, которые радужными разводами, всплывающими из тьмы, беспокоили пробуждающийся разум. Если с призраками, рожденными светом, он еще мог справиться, то шум, производимый Димитро снаружи, игнорировать уже было нельзя.

       Бо открыл газа.

       Боль вернулась, напоминая о себе с каждым вдохом. Срастающиеся ребра его беспокоили мало – сдерживая дыхание, их можно было не чувствовать. Но тазобедренный сустав горел пульсирующими вспышками, которые ритмично отзывались на каждый удар сердца.

       Он осторожно пошевелил ногой и ощупал бедро. Несмотря на то, что это вызвало вспышку новых ощущений, Бо остался доволен: выбитое бедро было вправлено на место. Накануне он совершенно об этом не побеспокоился, но предусмотрительный Димитро сам догадался его вправить. Если бы он этого не сделал, сейчас у Бо не было бы даже шанса встать на ноги, а заниматься его ногой пришлось бы уже хирургу.

       Против воли Бо испытал к Димитро теплое и непривычное чувство благодарности. И дело было не в заботе о его ранах – только безрассудная отвага паренька могла заставить его накануне броситься на выручку с ножом в руках. Альжбета была права: что-то чистое, наивное и несвойственное людям было в Димитро. Расчетливый и циничный Бо никогда бы не стал рисковать напрасно ради малознакомого и бесполезного человека.

       – Ты в порядке?– услышал он голос паренька, который отреагировал на его стоны, и с обеспокоенным лицом заглянул в палатку.

       – Меня медведь поломал,– фыркнул Бо.– Как я могу быть в порядке?

       – Я разогрею бульон и овощи,– Димитро исчез из палатки и уже снаружи выкрикнул.– Что нам сейчас делать? Мне, наверное, надо сбегать в поселок за помощью…

       – Дурацкая идея,– поморщился Бо.– С нашей склонностью к неожиданным снам нельзя разделяться. И отсюда надо убираться, пока падальщики не добавили нас десертом к основному блюду. А вот бульон это хорошо… Я отлежусь еще часик, и двинемся не спеша домой.

       – А твоя нога?

       – Костыль из направляющих палатки и обезболивающие сотворят чудо,– Бо скривился от боли, попытавшись сесть, и с трудом восстановил сбившееся дыхание.– А что это за вонь? Это какой-то особенный бульон?

       Он сжал до хруста зубы, выползая из палатки на широкую каменную плиту.

       – Это не бульон,– Димитро нагнулся к горелке искусственного костра, чтобы отрегулировать пламя под котелком.– Это чудесный трофей твоей охоты.

       Он поднял термоизолированный пакет, в котором была запечатана мерзкая на вид бурая масса, и потряс им в воздухе, после чего бросил к десятку таких же:

       – Это эмбриональные клетки медведя,– тожественно произнес он.– Как и остальные животные Серой, он однополый. В течение года эмбриональные клетки накапливаются у него в специальном горбу на спине. А когда их собирается достаточно, запускается механизм формирования плода, и через пару месяцев под панцирем растет медвежонок…

       – Ты ночью разделывал тушу панцирного медведя?– Бо протянул руки к огню, снимая утренний озноб, который усиливался его слабостью.– Это что, деликатес?

       – Шутишь?– Димитро зачерпнул из дымящегося котла ярко красную жижу и протянул ему горячую кружку.– Это самая большая ценность на планете! Конечно, пришлось изрядно повозиться. Но это того стоит. Ты, наверное, не знаешь, но основа нашей биологической  модификации взята в генетическом коде медведя. Мы, в каком-то смысле, его родственники. Бета будет прыгать от радости…

       – И что она с этим будет делать?– Бо отхлебнул из кружки, ощущая, как приятное тепло разливается по телу.

       Парень пожал плечами:

       – Какой-нибудь эликсир. Она как-то говорила, что, если бы у нее был запас таких клеток, то многих колонистов, которые не могут пережить реанимацию, могла бы спасти.

       Димитро запнулся, округлив глаза, и поднял вверх палец, демонстрируя посетившее его озарение.

       – А что вчера со мной произошло?– он прищурился, глядя на Бо.– Я вообще не помню, как вырубился, но голова болела так, что зубы сводило, и на затылке такая шишка…

       – А сам не догадываешься?– Бо отставил пустую кружку и извлек из кармана несколько ампул с препаратами.– Ты заснул, и со всего маху брякнулся о камень, прежде чем я успел тебя подхватить. Ладно, время уходит, а мои обезболивающие будут действовать всего пару часов. Собирай свой вонючий эликсир, и будем выдвигаться.

       Димитро понимающе кивнул, но прежде чем упаковать рюкзак пакетами с эмбриональными клетками очень ловко изогнул направляющие палатки, соорудив пару сносных костылей. Наблюдавший за ним Бо отметил изобретательность парня и, уличив момент, бросил несколько одобрительных фраз. И когда тот расплылся от удовольствия, невзначай поинтересовался:

       – А почему ты собирался бежать в поселок за помощью? Разве у нас нет никаких средств связи? Помнится, Бета говорила…

       Димитро не дал ему договорить, с неоправданной силой ударив себя ладонью по лбу.

       – Вот я дурак!– громко прокомментировал он акт самоистязания.– Совсем забыл! Уже который день таскаю с собой и никак не отдам… У меня твой навигатор! И в моем тоже есть мобильная связь…

       – Так у нас есть мобильники?– наигранно удивился Бо.

       – Конечно!– парень отчаянно шарил во внутренних карманах, едва сдерживая возбуждение.– У меня просто привычки на них нет… В школе корпорация запрещала любые средства связи использовать: и ручные, и встроенные… ну, знаешь, которые вживляют в голову.

       Он с вопросом посмотрел на Бо, и тот утвердительно кивнул, мол, знаю такие. Димитро протянул на ладони плоский кусок пластика не более трех сантиметров в диаметре и провел по нему рукой. Когда над устройством развернулось меню голографического интерфейса с цветными объемными символами, он пролистал их по кругу, демонстрируя как реагируют на его пальцы анимированные иконки:

       – Видишь?– восхищенно прокомментировал он.– Здесь все есть. Карты, связь, почта, видео, архив… Я даже не разобрался еще, что он умеет, но штучка очень умная. К нему еще есть зарядка, если далеко уходить, а в долине беспроводное электричество… Так что он сам за собой ухаживает. Только прямая связь не везде работает, потому что корабль спутник блокирует. Но даже если уйти из зоны покрытия ретрансляторов, он сам находит ближайшие такие же навигаторы и через них обновляет данные. Напрямую, конечно не поговоришь, но почта так ходит, новости обновляются. Вещь удобная… И как я забыл?

       Пока Димитро демонстрировал ему полюбившиеся функции устройства, Бо с нескрываемым интересом всматривался в самого парня. Ему на вид было не меньше восемнадцати лет, но невозможно было избавиться от ощущения, что это откровенный школьник, который только вырвался из-под опеки родителей и теперь торопился вкусить настоящую жизнь. В его возрасте за Бо числились три убийства, и только на одно из них была санкция корпорации. Он тоже вырос в нижнем городе, а трущобы заставляют взрослеть быстро. Но Димитро казался пришельцем из иной реальности, о которой снимают красочные фильмы и поют слащавые песни. Бо не понимал, как этому пареньку удалось не впустить в себя циничную простоту человеческой цивилизации.

       Парень резко замолк, заметив на себе странный взгляд, и с удивлением раскрыл свои желтые глаза. Бо готов был поклясться, что это глаза счастливого человека:

       – По пути все расскажешь,– тихо произнес он.– Забирай свою поклажу, а все остальное бросим здесь. Будет надо, вернемся, а пока я самый ценный груз, который надо как-то доставить в поселок.

       – Связи нет,– поморщился Димитро и заставил устройство развернуть в воздухе голограмму наборной клавиатура, буквы которой ярко вспыхивали всякий раз, когда парень подносил к ним пальцы.– Это из-за корабля… Он загораживает от нас поселок. Я брошу сообщение на Бету, и можно смело прятать навигатор. Когда он увидит ретранслятор или другой навигатор, сам отправит письмо. Держи… Этот твой, и он только на тебя будет реагировать.

       Он протянул Бо такое же устройство, и принялся упаковывать зловонные мешки с охотничьим трофеем в свой рюкзак. Бо еще какое-то время наблюдал за ним, потерявшись в мыслях, а потом прибрал навигатор в карман. Им овладело непреодолимое желание сломать этот кусок пластика, и он даже почувствовал, как тот выгнулся под его пальцами, но остановился – не было смысла напрасно привлекать к себе внимание.

       Первые шаги давались тяжело, и Бо часто спотыкался, рискуя повалиться на скользкие камни. Его не беспокоила боль – благодаря препаратам он вообще не чувствовал ни ног, ни рук, словно они были чужими. Но неровная поверхность слежавшихся булыжников, по которым тропа уходила от реки, стала настоящим препятствием: костыли скользили по ним, застревая в щелях, а онемевшие ноги норовили подвернуться, превращая каждый шаг в испытание ловкости.

       Когда под ногами оказался мягкий мох пустыря, идти стало легче, хотя к этому моменту Бо изрядно вымотался и почувствовал, как подступает слабость. Делать привал было слишком рискованно, потому что он колол не простые обезболивающие, а профессиональные препараты, которые не слишком церемонились с организмом – их задача была не спасти здоровье, а любой ценой обеспечить работоспособность бойца. Цена, которую готовы были платить химики корпорации за выполнение опасных миссий, часто была непомерно высокой для агентов.

       Сосредоточившись на себе, Бо не слушал неумолкающего Димитро, но на этот раз был благодарен ему за неугомонность – меньше всего в этом состоянии он хотел остаться в тишине и слышать, как кровь шумит в ушах, и шаркают по земле ноги, которых он не чувствовал.

       За половину дня они не успели пройти и третью часть расстояния до поселка. Бо уже готов был сдаться, чтобы принять привал, который, скорее всего, перерастет в ночевку, когда небо сотряс оглушающий грохот, который распался на череду громких взрывов. Димитро пригнулся от неожиданности и растерянно поднял голову к небу.

       – Не туда смотришь,– тяжело дыша, Бо облокотился на костыли и кивнул в сторону корабля.– Это продувка вентиляционных шахт… Корабль готовит к запуску главный реактор… Генераторов поля ему уже не хватает…

       Звуки сменились низким раскатистым ревом, который протрубил какую-то странную мелодию и так же неожиданно затих, сделав полуденную тишину звенящей – даже эхо не отозвалось на крик корабля.

       – А с чего ему реактор запускать?– парень в недоумении уставился на Бо, но тот лишь устало пожал плечами.

       Как раз в этот момент засвистел навигатор, и Димитро суетливо вытащил его из кармана. Он с восторгом оглянулся на Бо, мол, я же говорил, и принял вызов.

       «Что случилось?– навигатор не передавал изображения, но голос Беты красочно отражал ее беспокойство.– Получила твое сообщение… С тобой все в порядке?»

       – Да,– закричал на пластик навигатора парень.– Я же писал, что это Филос ранен…

       «Где Вы сейчас? А вот, вижу… Странно, что сигнал проходит… Корабль обычно связь загораживает… Ты его несешь, или он сам идет?»

       – Пока сам идет,– Димитро обернулся к Бо и опасливо всмотрелся, словно именно сейчас тому предстояло упасть без чувств.– У нас тут корабль гудел…

       «Я тоже слышала,– перебила его Альжбета.– Ты ему кровь остановил? Раны серьезные?»

       – Крови не было,– растерялся парень.– Я ему только бедро вправил. Хотя медведь его крепко приложил… Бо говорит, этот звук, что был… Это корабль реактор запускает…

       «Ему откуда знать?– с раздражением в голосе произнесла женщина.– А где медведь? Ты писал, вы его убили? Он точно мертв? Вы в безопасности? Дурацкая затея только так и должна была закончиться…» 

       – Это Бо его сделал. Не поверишь, но я несу не меньше десяти килограммов эмбриональных клеток!

       «Какие клетки? Как вы его вообще убили? Чем? Ладно, с этим потом разберемся,– она погремела чем-то звонким и металлическим.– Как все не вовремя! У меня тяжелый случай в реанимации… Хорошо, наберу Горди. Пусть вас диггеры заберут. Если что-то и понадобится на месте, они не хуже меня справятся, а я до вашего возвращения как раз здесь закончу… Димитро, оставайтесь на месте, на этих координатах. От тропы не уходите. И не давай ему двигаться: уложи на спину и следи за дыханием. Что-то пойдет не так – набирай. Если уснет, так даже лучше, но смотри, чтобы он собственным языком не подавился, а то может задохнуться... Все, ждите»               

       Бо опустился на мох и отбросил костыли в сторону. Он не чувствовал, но видел, как вздрагивают его ноги от коротких судорог. Димитро, бросил рюкзак за спину Бо и уселся рядом с видом победителя:

       – Ложиться будешь?

       Бо ответил взглядом, и Димитро покорно оставил его в покое. Парень больше ничего не говорил, потерявшись взглядом в пыльном тумане. Он был доволен собой и явно предавался мечтам и грезам, которые рисовали ему радужные последствия его геройских поступков.

       Бо старательно удерживал себя в сознании, хотя оно не прекращало попытки оставить его – слабость навалилась с невиданной силой, указывая на то, что организм требовал все ресурсы на борьбу с ранами. В голове появилась ядовитая мысль о недооцененных внутренних повреждениях. Удар медведя мог не только сломать ребра, но и раздавить внутренние органы. А в этом случае, не только за его здоровье, но и за саму жизнь еще придется побороться.

       Бо дождался помощи, оставаясь в сознании, хотя и потерял ощущение времени.

       Из тумана к ним сначала выступила уродливая голова, с желтой светочувствительной полосой, а следом с характерным скрежетом колес показалась повозка, которую тащила местная лошадь. Этот транспорт удивил бы его в других обстоятельствах, но, балансируя на грани бессознательности, Бо сконцентрировался только на существенном. Он не обращал внимания на угрюмого возницу, которым оказался сам Горди, на его ворчливое перешептывание с Димитро и колкие взгляды в его сторону. Поддерживаемый парнем, Бо тяжело забрался на ровную, без бортов площадку повозки и вытянулся на ее поверхности.

       Теперь он мог забыться и отдать своему истерзанному телу все жизненные ресурсы и покой, которые оно так настойчиво требовало.      

                *****

       Бо очнулся от резкого запаха, который ударил в нос и забрался в голову фейерверком неприятных ощущений. К собственному удивлению, он чувствовал себя бодрым, а недавние раны чисто символически обозначали себя жжением.

       Альжбета убрала от его лица зловонную губку и небрежно швырнула ее в сторону. С таким же пренебрежением она посмотрела на Бо:

       – Я решила, что шестнадцати часов на сон тебе хватит. Сивилон хотел с тобой познакомиться, староста рудника. Помнишь? Но у нас и самих накопились вопросы, и ты не выйдешь отсюда, пока на них не ответишь.

       Она обернулась к угрюмому коротышке, который сидел с грозным видом у двери, придерживая как посох длинноствольный разрядник. Горди кивнул в знак поддержки, и женщина бросила на Бо требовательный взгляд.    

       Они расположились в операционной, отдаленно напоминавшей ту, в которой он впервые появился на свет Серой планеты: медицинское оборудование, угрожающего вида инструменты, въедливый запах медикаментов. Но эта комната была совершенно иной – в ней не было следов запустения. Красивая, ухоженная операционная. Единственным, что резало глаз, было соседство логотипов Кэйко и Иверы на всем, что здесь окружало.

       Бо уселся на операционном столе, расправив на себе больничную распашонку, наброшенную поверх обнаженного тела. Он не успел открыть рот, чтобы поблагодарить заботливого человека, который его переодел, как Альжбета резким движением придвинула к нему каталку с аккуратно разложенными вещами.

       Это были его вещи, собранные из многочисленных карманов комбинезона, включая те, которые были хорошо припрятаны и даже зашиты под подкладку. В центре инсталляции разоблачения лежал пистолет.

       – Даже не думай,– прохрипел Горди.– В нем нет патронов.

       Диггер был из тех, кто старается выглядеть страшнее, чем даровано от природы. Разговаривая, ему приходилось напрягать связки, чтобы голос казался более низким. 

       – А зачем патроны?– ухмыльнулся Бо.– Здесь же нет медведей.

       Женщина прищурилась на Бо с выражением лица, которое требовало немедленного раскаяния и подробных объяснений, но он смог ответить только широкой улыбкой. Эта улыбка не была натренированной и никакой цели не преследовала – была искренней, потому что ему было смешно:

       – Здесь не все,– Бо протянул руку к Альжбете.– Нужен мой мобильник. И ваши тоже.

       Женщина на мгновение растерялась, и в недоумении обернулась к Горди.

       – Ну же!– поторопил их Бо.– Долго объяснять. А показать проще. Что может произойти, когда у него целый разрядник в руке?

       Альжбета отступила к диггеру и взяла у него пластиковую пластину навигатора, а после, добавив к ней еще две, вложила в руку Бо. Она сомневалась, чувствовала подвох, но любопытство оказалось сильнее.

       Бо аккуратно сложил пластинки навигаторов стопкой рядом с собой, и выбрал среди разложенных перед ним вещей небольшой металлический диск. Как настоящий иллюзионист он закатал рукава, демонстрируя честность фокуса, и аккуратно уложил диск на стопку навигаторов. Через мгновение тот издал свистящий звук и зажужжал. Бо развел руки, показывая, что таинство свершилось:

       – А теперь можем разговаривать. Не знаю, как правильно называется это устройство, но мне его представили как «трещотку»,– он провел ладонью над жужжащим прибором.– Оно создает «шум» для записывающих устройств. Не представляю, как это работает, но теперь наши навигаторы записывают не наш разговор, а какую-то белиберду.

       Горди и Альжбета, не отрывая взгляд, смотрели на трещотку.

       – А вот модель вашего навигатора я знаю,– Бо внимательно наблюдал за обоими.– Это КСС-400. «Четыреста» означает, что устройство хранит собранные данные за последние четыреста часов. По статистике дольше и не надо – разведывательные данные перестают быть актуальными. КСС-400 имеет очень хороший накопитель. Он хранит не только все ваши разговоры, переписку и заметки. Он записывает ваш храп, пока вы спите, и делает при любой возможности видеозапись всех, кто попадает в его поле зрения. Но это не все!

       Бо хлопнул в ладоши, заставив Альжбету и Горди посмотреть на него. И прочитав в их глазах то, что хотел увидеть, убрал с лица улыбку:

       – КСС-400 это сеть связанных устройств, которые постоянно обмениваются собранными данными. Каждое из них хранит все, что было записано другими в сети. У них слабая защита, легко взламывается. Поэтому на Земле таких устройств вы не встретите. А на Серой благодаря им два колониальных корабля двух враждующих корпораций непрерывно наблюдают за независимой колонией революционеров, как за подопытными крысами. КСС-400 это устройства для сбора разведывательных данных.

       Оценив эффект от своей демонстрации, Бо снова примерил на лицо улыбку:

       – Полагаю, вы пришли сюда с вопросами, кто я такой… где взял пистолет… как ухитрился завалить медведя,– он ни на мгновение не отпускал их глаза, внимательно отслеживая реакцию, которую они выдавали непроизвольно.– Если к концу разговора забудете эти вопросы, я их напомню. Но сперва, пока мы остались без присмотра, обсудим более насущные темы.            

       Как он и ожидал, первой очнулась Альжбета:

       – Что это за представление?– возмутилась она.– Что все это значит?

       – Вы готовились встретить армию Кэйко? Думаете, их корабли появятся здесь через десять-пятнадцать лет?– Бо был уверен, что теперь они готовы его услышать, и выдержал значительную паузу.– Так я вам открою глаза: они уже здесь...

       Брови Горди поползли вверх, а женщина громко выдохнула. Бо дал им самостоятельно справиться с потрясением, которого добивался. Он спрыгнул с медицинского стола и направился к сложенному на небольшом стуле серому комбинезону. Бо без тени смущения сбросил с себя больничную распашонку, представ перед ошеломленными собеседниками в полной наготе, и не спеша оделся. Он вернулся к каталке, на которой были разложены его вещи и принялся методично раскладывать их по карманам.

       – Ты что-то видел?– Альжбета нахмурилась, выдавая сомнение.

       – Я вижу то, чего вы не хотите замечать.

       – Так он все выдумал!– встрепенулся Горди, но осекся, когда к нему обернулась женщина.

       – Поясни,– она сделала шаг к Бо.

       – Ни одна корпорация не потеряла за свою историю ни одной колонии,– тот понизил голос и стал говорить тихо, чтобы заставить вслушиваться в его слова.– Они вкладывают слишком большие ресурсы в них, чтобы так рисковать. И они хорошо умеют справляться с любыми нештатными ситуациями. Ваш переворот был частью их сценария. Это они его и устроили. А вся ваша свободная жизнь лишь иллюзия, которую они для вас создали.

       – Бред,– Горди брезгливо скривился и встал со своего стула, подняв разрядник.– Даже слушать не хочу. Пытаешься отвлечь нас от себя?

       Альжбета молчала, переводя взгляд с одного мужчины на другого.

       – Ваша реакция понятна,– Бо уселся на стул и жестом пригласил остальных к тому же.– Когда рушится иллюзорный мир, и все переворачивается с ног на голову, сначала в сознании рождается отрицание. Потом придет гнев и возмущение, затем торг и поиск возможностей все вернуть назад. А потом начнется затяжная депрессия и осмысление безысходности. И наконец, принятие неизбежного… Но только у нас на сопли времени уже нет. 

       – Не получится!– уверенно заявил диггер  и сделал решительный шаг к Бо.– Не получится своими манипуляциями отвлечь нас от реальной проблемы. А эта проблема – ты. За всю историю колонии мы убили не более двадцати медведей. Зато они погубили больше ста человек. Однажды двое охотников семь раз попали в медведя из разрядников. А это не твои пульки – это заряд плазмы, который прожигает насквозь! Он не только выжил, но и порвал обоих охотников. А ты, красавец, завалил его из пистолета? Только этого никто не видел... И еще вопрос, откуда у тебя пистолет. Судя по его состоянию, ты его не в земле нашел. Он новехонький…

       Горди подошел вплотную и угрожающе склонился к Бо:

       – Я думаю, в твоей истории нет ни слова правды,– процедил он, не разжимая зубов.– Услышал гром с корабля и решил этим воспользоваться? А меня интересует то, что ты пытаешься скрыть за этой манипуляцией. Для меня факт, что ты связан с кораблем, а он наш враг. Ты проник внутрь и там вооружился. Я думаю, ты и есть попытка корабля вернуть власть над колонией корпорации! А твои сказки…

       Бо не дал нависшему над ним диггеру договорить. Воспользовавшись тем, что тот подошел вплотную, и держал разрядник в руках, как обычную палку, он ударил его ногой в колено и, прежде чем тот упал перед ним, перехватил оружие. Бо сделал все быстро и небрежно, даже не поднявшись со стула. А когда Горди оказался на полу, он вдобавок пнул его в грудь так, чтобы у того перехватило дыхание, и швырнул отнятый разрядник к противоположной стене комнаты.

       – Мы не друзья, чтобы верить друг другу,– спокойно подытожил Бо, не меняя интонации.– И никогда ими не станем. Нас объединяет большее… Общие интересы и общая угроза. Мне нет дела до вашего прошлого, а мое вам тоже ничего не даст. Хочешь ты того или нет, но мы союзники. И для вас большая удача, что я ваш союзник, а не враг.

       – Успокойтесь,– потребовала Альжбета, помогая Горди подняться. Она не была ни напугана, ни удивлена.– Тебе придется рассказать все, что знаешь.

       – Лучше я напомню вам то, что вы сами знаете. Скажи, диггер,– Бо прищурился на мужчину, который продолжал кашлять и бросать в его сторону недобрые взгляды.– Много ты знаешь колониальных кораблей, на которые ставят реакторы? Ни одного. Генераторы поля дают в сто раз более дешевую энергию, и в изобилии. Они ее просто черпают из пространства. Есть только два случая, когда вместо генератора используют реакторы. Это военные действия, потому что любой импульсный заряд превратит генератор поля в хлам. И это транспортные туннели в пространстве, потому что принцип их действия основан на том, что они сами должны генерировать поле и насыщать его энергией. А на вашем колониальном корабле помимо генераторов стоит реактор. И вчера я слышал, как он продувал технические шахты.

       – Допустим,– кивнула женщина.– Реактор на корабле, действительно, есть. Это не секрет. Но ты сам сказал, что его используют не только военные, но и для того, чтобы связать колонию с цивилизацией пространственным туннелем. Учитывая отдаленность колонии, это наш случай.

       – Да брось,– скривился Бо.– Какой тоннель? Не учитываешь двух нюансов. Во-первых, тоннели строят на орбите для грузовых кораблей. А этот реактор, как и сам корабль, ты с планеты уже не поднимешь. И вторая проблема… которая меня пугает больше, чем армия наемников в корабле. Эта планета пустая! Здесь нет никаких ресурсов, которые можно было бы добывать и экспортировать. Я не понимаю, зачем две корпорации забрались в такую глушь.

       Альжбета и Горди беспокойно переглянулись.

       – Вижу, не меня одного это беспокоит…

       – Ты здесь три дня, а мы тридцать лет,– прикрикнула на Бо женщина.– Не забывай об этом. И не тебе нас судить… Мы ломали голову этим вопросом с первого дня, и не нашли ответ. Горди здесь тоже не из-за трофеев с корабля. Это побочный доход. Диггеры ищут в корабле ответ, зачем Кэйко основала здесь колонию…

       – Раньше этот поселок назывался Мост мародеров,– неожиданно заговорил Горди, изменив тон. Он больше не пытался выглядеть грозным и говорить низким голосом.– Поселком Отшельников он стал десять лет назад, когда мы с Бетой сюда перебрались. Тогда это был отстойник. Теперь от него остался только мост, перекинутый между вышкой и проломом в корабле. Все что ты видишь здесь, сделала она.

       – Хватит,– махнула на него Альжбета и присела напротив Бо.– Ты говоришь, что Кэйко вместе с нами привезла сюда армию… Предположим. Но какой смысл с помощью провокаторов развязывать бунт и отдавать им контроль над колонией. Это же глупость.

       – Вот именно!– подхватил Горди.– Такая сложная задумка, и во имя чего? Они уже были хозяевами положения.

       – Верно,– кивнул Бо.– Я еще подолью масла в огонь! Им пришлось постараться, чтобы этот бунт состоялся и был убедительным. Профессионалы знают, как устроена корпоративная служба безопасности. На этом корабле вместе с колонистами прибыли и тысячи осведомителей, шпионов, убийц. Служба безопасности вышла из криостазиса еще до того, как корабль подошел к орбите, до того как подняли гарнизон корабля. Бунт невозможен, потому что следят за каждым – подслушивают, подсматривают, провоцируют. А для того, чтобы устранить неугодного, никто не ждет, пока в нем проснется революционер. Чтобы погибнуть от несчастного случая достаточно сомнений в лояльности человека. Никто не рискует такими проектами, учитывая, что человеческая жизнь здесь не стоит ничего.

       Женщина отвела взгляд, задумавшись, а диггер опустил плечи, подавленный словами Бо и ее молчаливым согласием.

       – Уверен, вы это понимали,– понизил голос Бо,– и догадывались о подвохе. Я не знаю, как произошла ваша революция. Но вместо того, чтобы задушить инакомыслие в зародыше, его вскормили. Дали горлопанам накричаться… Вместо того, чтобы публично казнить возмутителей спокойствия, вступали с ними в переговоры… Угрожали расправой, но репрессий не устраивали, дали бунтарям вооружиться… А солдатам гарнизона дали усомниться в силе власти… Я не знаю конкретного сценария, но он был разработан еще до того, как корабль ушел с обиты Земли. И люди были подобраны для этого спектакля тщательно. Слабое руководство и харизматичная оппозиция. Кто-то очень поработал над этим спектаклем и подбором актеров. Но вы задайте вопрос, для кого разыграли этот спектакль… Вы в нем не зрители – актеры.

       – Ивера?– подняла глаза Альжбета.– Независимость колонии разыграна для колонистов Иверы?

       Бо направил указательный палец на женщину, подтверждая, что она попала в точку.

       – Подождите,– заторопился диггер, от которого ход разговора явно ускользал.– Хотите сказать, что Кэйко выставила независимую колонию, чтобы усыпить бдительность Иверы? Послушайте себя! Это же глупость! Так они сделали только хуже: потеряли контроль над ситуацией, окружили себя врагами, дали колонии Иверы развиться и за тридцать лет сформировать свою оборону. Наш корабль пятимиллионник, а у Иверы тогда было три миллиона колонистов. Если бы они хотели войны с ними, то лучший момент для атаки у них был сразу после посадки…

       – Лучший?– Бо поднял руку, останавливая Горди.– Корпорации отправили сюда свои колонии, понимая, что развязывают на Серой войну. Учитывая расстояние, шанс на победу будет один. Никто не сможет выслать подкрепление. Никто не знает реальной силы противника. Кэйко опоздала с запуском корабля на три месяца. Колония Иверы уже получила преимущество. Атакующая сторона всегда должна иметь численный перевес. Но ты представляешь себе, что такое миллион солдат? Ты представляешь, какая должна быть инфраструктура, чтобы обеспечить и прокормить этот миллион ртов. Колониальный корабль это всего лишь склад замороженных тел. И после посадки вокруг него только пустыня…

       Он специально сделал паузу, и его расчет оправдался: женщина тут же вступила в диалог, подхватив его мысль:

       – Вспомни,– она повернулась к диггеру.– Нас поднимали непрерывно, как конвейер, и сколько было бардака. Генераторы пищи работали на пределе, а пайки урезали каждый месяц. С этого все и началось для Кэйко. Сначала это были голодные бунты. Одно дело спать в палатках и под открытым небом, а другое, когда жрать нечего было. Нас поднимали слишком интенсивно, как рабов гнали на строительство ферм. Это была настоящая каторга…

       – И очень убедительный сценарий революции для Иверы,– согласился Горди.– Их колонистов так не прессовали! А нас Кэйко гнала в шею, пока не падали… Мол, так торопились нарастить военную мощь, что потеряли контроль… Это было очень похоже! Это так и выглядело!

       – А теперь посмотрите на ситуацию под другим углом,– Бо торопился использовать их вовлеченность для убеждения.– Сейчас независимая колония составляет чуть больше миллиона человек. Верно? Готовится встретить армию Кэйко через десятилетия. Копит ресурсы. Одна колониальная ферма способна прокормить в течение года более пятидесяти тысяч человек. На всю вашу колонию хватит двадцати ферм. А вы помните, сколько их у вас?

       – Больше сотни,– признал диггер.– Но фермы это только половина нашего производства продовольствия. Есть еще скот, белковые отстойники, заготовки охотников, сады… Мы все эти годы запасаем продовольствие для армии Кэйко?

       – Для людей, которые пережили голод, продовольствие лишним не бывает,– вздохнула Альжбета.– Никто не упрекнет президента в том, что мы производим и запасаем больше, чем можем съесть. Мне даже в голову не приходило усомниться в продовольственной программе его администрации. Но, если вдуматься, мы продолжаем строить фермы, и как говорит Филос, если это его настоящее имя, даже деревенскую армию не пытались создать… У нас это отложено на потом. Становится понятно, почему.

       – Получается, мы своими руками создали идеальные условия для вторжения Кэйко, а их армия просто дождалась, пока мы запасем им еду и отстроим инфраструктуру. И этот недоносок Адер участвует в заговоре,– Горди покачал головой, и, заметив на себе взгляд Бо, добавил.– Это наш наследный президент, сын Бастера, основателя и лидера революции… Кэйко сметет нашу колонию за считаные часы…

       – Ладно,– неожиданно остановила его Альжбета, и от Бо не ускользнул их таинственный обмен взглядами.– В его словах больше смысла, чем во всем, что мы делали десятилетиями. Мне надо подумать. На сегодня все.

       Она решительно встала и направилась к двери, а Горди покорно последовал за ней.

       – Все?– остановил их Бо, тоже резко поднявшись.

       Он был уверен, что эта парочка что-то утаивала. Нечто настолько существенное, что его послание было принято с подозрительной легкостью. Бо был реалистом, и понимал, что их готовность принять плохие новости не была достижением его дара убеждения. А это свидетельствовало в пользу того, что сказанное им соответствовало сложившемуся у них восприятию реальности. Они знали то, чего не знал он.

       Женщина с удивлением обернулась и развела руки:

       – Хочешь нас еще чем-то удивить?

       – Вы забыли задать вопросы, с которыми пришли,– улыбнулся Бо.

       – Думаешь, нам стоит у тебя спрашивать, кто ты такой?– ее глаза сверкнули, и в них безошибочно читалась жестокость, которая таится в любом докторе, способном без душевных страданий причинять боль пациенту с уверенностью, что это неизбежное зло во имя блага.– Сам говорил, какая в том разница? Не факт, что правду скажешь, а соврешь – не проверим. Очевидно, что ты один из тех мерзавцев, которые носят черные петлицы службы безопасности. Слишком хорошо подготовлен, и слишком посвященный. Или, из тех подонков, которые ходят в штатском. Мы не друзья – мы союзники.

       – Тогда у меня есть вопрос,– Бо торопился узнать то, что беспокоило его последние дни больше, чем все содержание их разговора.– Почему разбудили меня? Как вы выбрали из четырех миллионов криокапсул мою?

       Женщина подошла к нему и заглянула в глаза снизу вверх – она едва доставала ему до плеча:

       – Почему тебя это беспокоит?– она не скрывала интерес, который вызвал его вопрос.– Почему это для тебя важно?

       – Можешь не верить,– Бо почувствовал себя неуютно, потому что в этот момент был уязвим.– Но у меня личные счеты с Кэйко. Обстоятельства сложились так, что мне пришлось бежать, и Серая была единственным выходом из той ситуации…

       –  Продолжай,– поторопила она, когда он замешкался.

       – У корпораций не бывает случайностей,– сдался Бо.– Когда не видишь всей картины, события могут показаться случайными. Но я знаю Кэйко. Все, что здесь происходит, похоже на сложную математическую формулу, уравнение с большим количеством переменных. Какие бы значения эти переменные не принимали, все предопределено, рассчитано и у этого уравнения только одно решение. Мое появление здесь может быть частью этого уравнения… Я не могу поверить в то, что я здесь случайно, в то, что я случайная переменная в уравнении.

       – Боишься, что тебя используют против твоей воли?– она рассмеялась, но смех ее не был веселым.– Добро пожаловать в ряды использованных. Нас здесь больше миллиона… Горди, как ты выбрал капсулу, когда я тебе давала заказ Сивилона на инженера?

       – У нас есть доступ к реестру с именами и профессиями,– пожал тот плечами.– Я запустил поиск, и Филос был первым в списке, а капсула была в доступном отсеке. Не думаю, что это подстроено. Сам посуди, твое появление здесь только во вред Кэйко. Да, и не могло быть столько совпадений. Авария в шахте, гибель инженеров, запрос на пробуждение… И как они вообще могли заранее знать, что мать Беты изобретет технологию реанимации, а диггеры будут вытаскивать капсулы. Слишком невероятно…

       – Случайная переменная,– Альжбета улыбалась, не отводя ироничного взгляда от Бо.– Красиво… А с чего ты взял, что нам можно довериться, перебежчик из Кэйко? При таком заговоре в свободной колонии, здесь должно быть столько шпионов и информаторов... И Поселок Отшельников, по идее, для них место повышенного внимания. Как ты справился со своей паранойей?

       – Точно,– закивал головой диггер.– Мы же можем быть частью заговора Кэйко.

       – Долго объяснять,– посуровел Бо, которому смена настроения собеседников уже доставляла беспокойство.– То, что вы делаете, требует постоянного контроля. Уверен, здесь есть информаторы, которые за вами следят. Но есть свои тонкости в вербовке агентов. Идейных лидеров, занимающих расстрельные должности, не вербуют. Вас спишут, отдадут на заклание, но вербовать не станут. Надежнее к вам приставить человека.

       – И что это за человек?– игриво спросила женщина.

       – Безупречный,– подыграл ей Бо, принимая вызов.– Надежный, старый друг, которому вы доверяете, как себе. Обычно, это человек из далекого прошлого, которого вы на время потеряли из вида. Он появляется в нужный момент, как приятное воспоминание. Желательно, в трагичном и уязвимом состоянии, чтобы вы могли легким движением руки изменить его жизнь и спасти. Тогда вы начинаете верить в его благодарность – он вам стольким обязан, поэтому он такой преданный друг. И он демонстрирует преданность и бескорыстие, доказывает каждый день, и неустанно напоминает, как много вы для него сделали. Если бы вы привели человека с улицы, у вас бы не было причин верить в его преданность, даже если бы он кровью клялся. А когда он такой обязанный, даже в голову не придет сомневаться, почему человек заботится о вашей выгоде, а не о своей… почему он проявляет такое рвение и берется за трудную работу… И вы будете доверять ему самое сокровенное. Вы не заподозрите его, когда проявит интерес к закрытой информации, когда отодвинет неудобного ему человека из вашего окружения, когда будет регулярно отлучаться по вашим делам. А ему нужны эти отлучки, потому что докладывает он о вас лично…

       – Хватит!– вскрикнула Альжбета, лицо которой наливалось серым с каждым следующим словом Бо.

       – Турман…– прошептал диггер, широко раскрытыми глазами вглядываясь в женщину.

       Она зло сверкнула на него глазами и с усилием овладела собой:

       – Оставайся пока здесь, Филос. Я скажу Сивилону, что твои раны слишком тяжелые, и в ближайшие недели ты пролежишь в реанимации. Пока придерживаемся этой легенды.

       – Не торопитесь разоблачать Турмана,– улыбнулся Бо.– Знать источник информации врага, да еще которому он доверяет – это большая удача. И еще хочу вернуться к просьбе о юристе… Корпорации воюют по правилам, а их определяет корпоративное право.

       Альжбета молча кивнула и подошла к двери.

       – Вы забыли свои навигаторы,– напомнил Бо и, когда женщина, вернулась к каталке с пластиковыми пластинками, перехватил ее руку над трещоткой.– Когда корабль продул вентиляцию реактора, он на всю планету протрубил о начале вторжения. Колония Ивера теперь знает. Фактора неожиданности больше нет. Счет пошел на часы. Авангард появится в любой момент. Этот поселок не просто стоит у них на пути – он прямо у ворот.

       Альжбета отдернула руку и, сдвинув трещотку, забрала свой навигатор. Она не сказала больше ни слова и выскочила из операционной, словно за ней гнались, а диггер суетливо последовал за ней.

       Когда замок снаружи щелкнул, Бо не удержался от улыбки – наивность этих людей его умиляла. Он забрался на операционный стол – единственное место, где можно было лежать, и открыл интерфейс своего навигатора.

                *****

       Димитро заглянул в реанимацию только вечером. Он принес изрядный запас еды, но против обыкновения был немногословен и сдержан. По тому, как парень виновато отводил взгляд, Бо понял, что тот получил конкретные инструкции, и не стал его смущать лишний раз. Тем более ему нужно было время обдумать результаты разговора с Альжбетой и Горди: он не мог избавиться от ощущения, что упустил что-то очевидное – слишком легко прошел разговор. Проще было принять скандал, угрозы и недоверие, но не легкую победу.

       Люди боятся того, чего не понимают. А для Бо это был вопрос выживания. И так было всегда.

       Эхо шагов Димитро еще не смолкло, а дверь снова щелкнула, и на пороге появилась Альжбета, которую Бо никак не рассчитывал увидеть на ночь глядя. Она бесцеремонно подошла к операционному столу, на котором он лежал с набитым овощами ртом, и молча поставила возле него бутылку с самодельной пробкой.

       – Этиловый спирт, заправленный местным соком древесной ягоды,– прокомментировала она, не глядя на Бо.– Пропорция один к одному. Это настоящий нектар, а не дешевое пойло, которое делают упыри рыбацкого поселка.

       Женщина демонстративно бросила свой навигатор на стол и придвинула себе стул, а Бо, молча положив поверх свой пластик, накрыл их трещоткой. Он был заинтригован визитом: Альжбета с каждым днем раскрывалась для него с новой стороны, но вместе с симпатией, у него росли и опасения. Он знал многих женщин, встречал и тех, чей характер и воля могли сломать жизнь любому. Но в ней он видел иную силу – силу лидера, способного вести за собой толпы.

       – Ты разоблачил себя, когда Димитро по навигатору сообщил мне о том, что взрыв на корабле это запуск реактора?– она вынула из какого-то шкафчика разные по размеру фужеры и ловко разлила в них ярко красный напиток с цветочным ароматом.– Теперь они будут тебя подозревать?

       – Нет,– Бо взял фужер и, подняв его в жесте, который заменяет тост, медленно отпил.– Это нормальная реакция для двух недотеп, которые слоняются вокруг корабля. Подозрительным было бы промолчать о таком неординарном событии.

       Она понимающе кивнула головой, отпила из фужера, и уставилась на Бо странным взглядом, в котором мало было от заносчивого медика, но много от женщины:

       – Ты ничего не знаешь о Серой,– неожиданно произнесла она.– Тебе кажется, что ты понимаешь, но даже то, что ты видишь, совсем не такое.

       Бо поднял бровь, вспомнив слова Димитро, который уже пытался донести ему эту мысль. И теперь у него закрались сомнения, сам тот до нее дошел, или причина озарения сейчас сидела напротив, потягивая разбавленный спирт.

       – Полагаю, ты скоро сбежишь из поселка,– продолжала она, растягивая слова.– Глупо дожидаться его участи, когда можешь уйти. А люди, которые не знают, что уйти некуда, всегда уходят…

       Бо предположил, что прежде, чем принести ему алкоголь, Альжбета успела приложиться к нему, но та, словно, угадав его мысли, с улыбкой добавила:

       – Моя мать последние годы часто уходила в запой, а из последнего пять лет назад так и не вернулась. Поэтому теперь перед тем, как открыть бутылку, я сначала принимаю нейтрализатор. Так что напоить меня, ты не сможешь…

       – На меня тоже не рассчитывай,– Бо залпом выпил фужер.– У меня есть генетические корректировки, которые исключают действие алкоголя и наркотиков на организм.

       – Генетические корректировки,– по слогам повторила Альжбета.– Я заметила по твоим ранам. Кости срослись за часы, а гематомы были уже едва заметны, когда тебя привезли. Завтра утром для твоего организма даже последствий ранения не останется. Явно не в подпольной клинике тебе код корректировали… Выходит, напрасно нектар переводим.

       – Выходит, напрасно,– согласился Бо.

       – Прежде, чем уйдешь… А я думаю, ты это сделаешь утром… Ты должен кое-что понять о Серой… И еще, пока не забыла. Горди нашел тебе юриста и достал капсулу. Я ее очень жестко реанимировала, и завтрашний день она не переживет. Утром, когда очнется, у тебя будет единственный шанс с ней пообщаться. Оно и к лучшему, что ей не доведется узнать то, что нам уготовано…

       Альжбета поднялась со своего стула и, подойдя к выключателю, изменила освещение так, чтобы операционная погрузилась в полумрак, подсвечивая только нижние края стен. Но к стулу у операционного стола она не вернулась, устроившись прямо на полу в одном из темных углов:

       – Я сейчас перечитывала дневники матери. Удивительно, сколько подробностей я успела забыть… Она была идеалистка. Оставила успешную научную карьеру в Кэйко, оставила моего отца и, прихватив малолетнюю дочь, подалась на край вселенной строить лучший мир. Я росла вместе с ее мечтами, шла ее дорогой к небесам… Она была голосом революции… Умела говорить так, чтобы ее слушали. Вроде, слова незамысловатые, голос тихий, и интонации ровные, а толпу могла всколыхнуть. А уж мое детское восприятие тем более… Их и было-то трое всего – моя мать, Бастер, который отец нынешнего президента, и молчаливый Вольфен. Вольфен очень на Димитро похож, только молчаливый. Он людей любил, верил в них… Все от судьбы принимал, от людей все принимал. И глупую смерть от них принял, напрасную… Подлей мне.

       Она дождалась, пока Бо наполнил ей фужер, и даже не пригубив его, снова откинула голову к стене и закрыла глаза:

       – Саму революцию я не помню. Все прошло как-то быстро, как во сне. Были поножовщины, диверсии и казнь старших офицеров Кэйко. Но эйфория свободы прошла еще быстрее, и начался настоящий ад. Корабль закрылся и лишил нас всего – не было ни энергии, ни заправки картриджей для генераторов пиши – только пустырь и недостроенные фермы… Колония Иверы в те времена нас сторонилась – они стреляли по всем, кто приближался к границе… А люди – это толпа животных, которые хотят жрать и не хотят работать. А еще они ненавидят власть… любую. Для них всегда и во всем виноваты те, кто ими правит. Тогда я увидела своими глазами, что свободы не существует. Настоящая свобода – это мерзость человеческих душ, выплеснутая на помойку цивилизации. И те, кто устроил им эту свободу, стали впопыхах восстанавливать власть и законы, от которых освободили. Кэйко и рядом не стояла с тем, что пришлось делать новой власти…

       Женщина ненадолго запнулась, приложившись к фужеру, и какое-то время собиралась с мыслями.

       – Мать не хотела всего этого замечать… Она сидела на препаратах, которые позволяли ей обходиться без сна по несколько недель подряд. Она создала первый госпиталь, кампус, открыла сначала три школы, потом еще десять. Потом были больницы, торговые центры, администрация. А потом появилась тюрьма, гарнизон и виселицы. Так она строила свою мечту… Они это скрывали, но за первый год свободная колония потеряла пятую часть населения… Днем людей загоняли на стройки, где они работали под стволами разрядников до упада. А по ночам эти изнеможенные люди уходили в Тяжелый лес, чтобы собирать себе еду… Ты видел лес ночью? Завораживает… Плодов было мало, и они перетирали лианы в съедобную пасту. Только возвращались не все – хищники встречали их каждую ночь. Каждую ночь лес кричал голосами растерзанных колонистов. Было много недовольных, хотя были и одержимые свободной колонией, как и моя мать… Я помню, как она приговорила семерых сепаратистов к публичной казни. Они просто отказались работать на стройке и требовали еду… Их повесили под ее высокопарную риторику...

       Альжбета тяжело поднялась и вернулась на стул возле операционного стола, на котором лежал Бо, мельком заглянув ему глаза. Ее взгляд был напуганным, словно она боялась прочесть в нем насмешку или осуждение, но Бо оставался непроницаемым и внимательным.

       – А на утро нашли повешенным Вольфена… Ни мою мать, ни Бастера, а добряка Вольфена, который плакал ночами, переживая невыносимый период становления свободы. И он голодал, как фермеры и те, кто работал на стройках. Гарнизон не голодал, администрация не голодала. И у меня была лучшая еда, которую можно было найти в колонии. Сказали, что он повесился сам… Но не сказали, почему он перед этим связал себе руки за спиной… Жестокость власти и потерянные жизни сделали свое дело: фермы заработали, запустили генераторы поля, и уже через пару лет из палаток, землянок и бараков первыми постройками начал подниматься город …

       Женщина ненадолго задумалась, а потом наполнила фужер Бо и требовательно на него посмотрела. Она продолжила говорить только после того, как он отпил:

       – Первыми ушли охотники. Они просто перестали возвращаться. Организовали свой поселок где-то далеко в Тяжелом лесу. А после и вовсе перебрались к Красной реке на стыке Тяжелого леса и Каменного. Сердце их вольницы там до сих пор и находится. Власть смягчилась, казней больше не было, и следом колония потеряла Рыбацкий поселок – это самое удаленное поселение от города. Они перестали доставлять водоросли на белковые фермы, и власть им это простила. Сейчас это столица пьяниц, которые снабжают всю Серую, включая контрабанду в колонию Иверы, второсортным алкоголем… Если ты побываешь там до солдат Кэйко, то сможешь увидеть, какими были Садом и Гоморра до сожжения… Утопичная мечта матери о свободной колонии рассыпалась в пыль… Мать стала часто ссориться с Бастером. Я росла вместе с его сыном, Адером, и завидовала ему, потому что Бастер мне казался тогда мудрым человеком… А мать из голоса революции постепенно превращалась в посмешище.

       Она вздохнула и накрыла своей ладонью руку Бо, но неожиданно отдернула ее и отвернулась в сторону.

       – Последние десять лет в городе были унизительными. Мать продолжала неистово работать, производя бессмысленный шум, а я потеряла все окружение – у меня почти не осталось друзей и знакомых. Со мной общался только Адер. Я пропадала на кампусе, изучала медицину, биологию и работала на износ, как и мать, чтобы не появляться лишний раз дома… А закончилось все последним проектом матери, когда она установила в центре города памятник Вольфену, герою революции. На открытии она произнесла свою самую знаменитую речь… Ее слов не понял никто – даже я. Это был бессмысленный поток высокопарных фраз и эпитетов, не связанных никаким смыслом... А на следующий день мы с Горди, ее бессменным последователем, уехали к мародерам. Мать стала одержима загадкой колонии – часто говорила, что от нас скрыли что-то важное, что Кэйко украла цель существования… Думаю, она осознала, что потеряла свою цель. Город стал совсем чужим для нее – он больше похож на имперскую столицу с ее пороками, чем ты можешь себе представить…

       Альжбета поднялась со стула и потянулась, словно спросонья. Ее голос заметно изменился, возвращая железные нотки:

       – Мать была талантливым ученым и очень работоспособным. Ей пришлось сделать ряд открытий, чтобы создать технологию реанимации без капсул. Хотя, она искала не это… Но завершать ее работу пришлось уже мне. Она и Бастер умерли в один месяц. Адер унаследовал пост президента, в традициях Империи, а я приняла эстафету сумасшедших идей матери.

       – Как ее звали?– Бо впервые за вечер решился прервать речь женщины.

       – А я не упоминала?– понизила голос Альжбета.– Берта. Ее звали Берта. За глаза острые языки называли Безумной Бертой. Не знаю, зачем, я тебе рассказала ее историю. Я пришла говорить о другом…

       – Я думал, это твоя история.

       – Моя?– удивилась женщина.– Моего имени в истории этой колонии нет… Послушай, я не знаю, какие у тебя счеты с Кэйко… Но свободная колония заслужила мое презрение так же, как и корпорация. И не потому, что она разрушила мечты идеалистки Безумной Берты, а мою жизнь окунула в пучину напраслины. Все, что здесь произошло, все, чем стала эта планета не стоит единственной загубленной жизни Вольфена… И если мне придется выбирать между миллионом колонистов и одним единственным Димитро, я не стану колебаться ни секунды… Я очень виновата перед Димитро… Из-за моей самонадеянности его мозг пострадал при реанимации… сильно пострадал. Он забыл всех, кто был в его жизни до корабля, но лишился не только памяти... Он стал уязвимым… простаком. Но, несмотря на поврежденный мозг, остался удивительным человеком. Пусть все умрут, но Димитро должен выжить.

       – Готова пожертвовать всеми, ради него?– переспросил Бо.

       – Я рада, что ты понял меня,– Альжбета выглядела серьезной, а ее взгляд был трезвым и жестким.– Революция и свободная колония убедили меня в одном: жизнь одного праведника ценнее миллиона моральных уродов.

       – Это звучит жестко даже для меня,– засмеялся Бо.– А я далеко не хрупкий…

       – Один праведник сможет излечить души миллиона мерзавцев, а сами они никогда не излечатся. Поэтому завтра утром, ты заберешь Димитро и оправишься искать Вольницу охотников,– перебила она его.– И пообещай мне, нехрупкий, что он переживет вторжение Кэйко.

       –  Ты серьезно?– прищурился Бо.– Зачем мне их Вольница?

       – Мать не смогла раскрыть тайну лесов Серой. Их химический состав содержит все элементы периодической системы. Бактерия Нова, которая строит эти странные купола, извлекает элементы просто из воздуха… Никто не смог понять процессов ее жизнедеятельности. Я не знаю,  из-за них ли корпорации отправили сюда колониальные корабли, но это была последняя версия, над которой работала мать. Охотники живут своим укладом, но ты справишься, а больше чем они о лесах не знает никто. Кроме того, солдатам будет нелегко добраться до охотников – в этих лесах можно спрятать не один миллион колонистов. А ты спрячешь Димитро.

       – Тогда в этом есть смысл,– кивнул Бо.

       – С рассветом Горди отправится с Сивилоном в город,– Альжбета нетерпеливо махнула рукой, указывая на то, что ей не интересно ни его мнение, ни одобрение.– У него есть предлог наведаться в шахты. Он хочет убедиться, что склады провианта устроены в горных выработках. И еще, он сделал для тебя одну работу. Ему пришла в голову интересная мысль. Если Кэйко хотела что-то спрятать от колонистов, то должна была исключить специалистов этой области из состава первой колонны революционеров. Он проверил по списку, каких специалистов не было.

       Она замолчала и внимательно на него посмотрела.

       – Это интересно,– признал Бо.– И что он нашел?

       – Держись за Горди. Он надежный. А еще у него есть связь с подпольем в городе. Да, любая власть создает для себя оппозицию. Они выходили на нас, но я их отшила. У него сохранились контакты…

       – Что нашел Горди?– Бо нагнулся к женщине, опасаясь, что алкоголь в сочетании с нейтрализатором лишил ее здравого рассудка, и разгадка может ускользнуть от него.

       – В колонии нет ни одного астрофизика,– она развела руками.– Среди колонистов не было даже любителей, которые бы этим увлекались. А по статистике их должно быть не менее трех на сотню. А на Серой ни единого.

       – А первая миссия на планету была как раз от императорского общества астрофизики?– вспомнил Бо.

       – Вот именно. И они убрались отсюда уже через полгода,– кивнула она.– Полстолетия сюда добирались, и уже через полгода рванули обратно. Если ценность этого мира не в его уникальном лесе, то стоит поискать сокровища за пределами Серой.

       – А где старая станция той миссии астрономов?– напрягся Бо.

       – Там ты вряд ли что-то найдешь,– женщина покачала головой.– Если там что-то и было, то ее разграбили и вычистили колонисты Иверы еще до нашего приземления. А находится станция в Долине Теней. Место с большой историей и мрачными сказками. Тебе их охотники расскажут в избытке. Она начинается за Каменным лесом, на краю которого их Вольница и стоит. Так что твоя дорога в любом случае лежит к ним.

       – А твоя?– спросил Бо, когда Альжбета, взяла принесенную бутылку с явным намерением на этом и закончить их встречу.– Куда лежит твоя дорога?

       – В Никуда,– огрызнулась женщина.– Ты плохо слушал. Я тебе говорила, что идти некуда. Главное, чтобы Димитро здесь утром не было и Горди. Эвакуации Поселка Отшельников не будет. Мы встретим Кэйко здесь. Напоминаю, что до ухода тебе надо заглянуть к юристу. Она живет последний день… ради единственного разговора с тобой. Уважай это.

       – Бо,– произнес он ей вслед, когда Альжбета повернулась к двери.– Мое имя Бо. И ты забыла свой навигатор.

       – Он мне не понадобится… как и мне твое имя… случайная переменная…

       Она вышла из операционной, не оглядываясь: хлопнула дверью, но замок не тронула, оставив ее незапертой.

       – Не знаю, заразно ли безумие, но по наследству точно передается,– прошептал Бо ей вслед.

       Он вытянулся на операционном столе и спокойно заснул еще до того, как утихли шаги женщины. Теперь он понимал, почему утренний разговор прошел так гладко.

                *****

       Бо спал плохо. Он непроизвольно прислушивался к звукам снаружи и готов был услышать топот солдатских сапог. В операционной не было окон, чтобы увидеть зарю Пыльника, но он почувствовал рассвет и был собран, когда за дверью послышались шаркающие шаги Димитро.

       Парень чертыхнулся от неожиданности и отступил перед напористым Бо, который возник перед ним в проеме двери:

       – Пошевеливайся, у нас каждая минута на счету. Знаешь, где юристка? Ее вчера подняли…

       Димитро кивнул и указал в конец коридора:

       – Бета меня предупредила вчера,– он повернулся, демонстрируя рюкзак за спиной.– Но ничего не объяснила. Она была сама не своя. Знаешь, что случилось?

       – Знаю, что случится,– Бо быстро прошел по коридору до следующей двери.– Здесь?

       Он вошел в комнату, которая мало чем отличалась от той, где он провел последнюю ночь. Увидев его, с такого же операционного стола приподнялась на локте девушка с сосредоточенным лицом, покрытым болезненными пятнами. Она выглядела по-настоящему плохо, а черные круги синяков вокруг глаз пугающе контрастировали с их желтым цветом.

       – Наконец-то,– выдохнула она.– Мне запретили принимать обезболивающее, пока вы не придете. Женщина сказала, что это срочно и важно – вопрос жизни и смерти.

       – И не одной жизни,– подтвердил Бо, придвигая к ней стул.

       Девушка побелевшей рукой сжимала капсулу с инъекцией, в которой для нее было избавление от мучений, хотя она и не подозревала цену этого избавления:

       – Что от меня требуется?

       – Консультация по корпоративному праву,– Бо глубоко вдохнул.– На одной планете с разницей в три месяца садятся два колониальных корабля разных корпораций. Как регулируются их права на планету?

       – Здесь есть еще одна колония?– удивилась девушка.

       – Да, корпорация Ивера.

       – Трехсторонний спорный договор,– мгновенно выпалила она, закатив глаза под веки.– Было всего два таких эпизода в шесть сот тридцать втором и шестьсот пятидесятом годах. Третьей стороной в обоих случаях выступала Империя, которая являлась продавцом и арбитром. В обоих случаях планета считалась спорной территорией. Договором определялись условия совместного использования ресурса, проведения спора и ограничения сторон.

       Девушка снова открыла глаза и требовательно посмотрела на Бо. Тот постучал себя по виску:

       – У Вас сюда какой-то справочник загружен?

       – Я же юрист,– возмутилась та.– Конечно. Вся практика корпоративного права. Что еще?

       – То есть ни одна из корпораций не имеет имущественного права на эту планету.

       – Послушайте, чтобы Вам было проще понять,– девушка нервно дернула рукой.– Спорный договор возникает в случае, если продавец заявляет на аукционе непомерно высокую цену за объект, и ни один из покупателей не готов ее заплатить. Тогда покупателям, заявившим лучшие предложения, предлагается спор за половину заявленной продавцом цены. То есть оба выплачивают половину цены, а тот, кто выиграет спор, получит исключительное право, а проигравший потеряет все. Продавец в любом случае получит свою цену. А условия спорного договора определяют порядок проведения состязания покупателей.

       – То есть Империя затребовала за эту планету цену, которая оказалась не по зубам ни Кэйко, ни Ивере?– Бо округлил глаза.– И этот договор устанавливает правила, по которым они устроят войну за планету?

       – Ну-у, в общем, да,– поморщилась девушка.– У спорного договора два варианта завершения. Первый – арбитраж продавца, если ему представлены доказательства нарушения одной из сторон ограничений договора. И тогда решение выносится продавцом, кому достанется планета. Второй – если нарушение явное, то сторона, чьи интересы ущемили, получает преимущественное право на проведение силовых акций по восстановлению своих интересов. Короче, в обоих случаях, это было просто условием начала военных действий. Но с одной важной поправкой. Если военные действия начинаются не по условиям спорного договора, то продавец получает право вернуть себе объект продажи без возврата уплаченных за него средств.

       – Ага,– Бо даже привстал со стула.– Если война колоний начнется неправильно, не по договору, то Империя опять заберет планету себе?

       Девушка снисходительно кивнула:

       – Это все?

       – Нет,– спохватился Бо.– А какие условия в этих договорах прописывают?

       Девушка улыбнулась и покачала головой:

       – Надо смотреть договор. Но их содержание строго конфиденциально, и не разглашается даже после истечения спора. Я не знаю содержания предыдущих договоров. Там может быть, что угодно.

       – А если в одной из колоний произойдет бунт и власть корпорации будет свергнута?

       – О чем Вы говорите? Какой бунт?– улыбнулась девушка, но заглянув в глаза Бо, задумалась.– Кодекс корпоративного права имеет преимущество перед любым договором или соглашением. А согласно кодекса, за корпорацией, утратившей контроль над активом, в течение пятидесяти лет сохранится преимущественное право на восстановление контроля… Интересная коллизия возникает…

       – О чем Вы?– напрягся Бо.

       – Принцип состязательности спорного договора заключается в том, что стороны имеют равные начальные условия,– рассуждала она.– То есть размеры армий, территорий, включенные в спор оговариваются и должны быть идентичны. Нельзя пригнать столько солдат, сколько хочешь – это существенное ограничение договора. Но Кодекс в разделе «восстановление контроля» однозначно определяет, что корпорация, утратившая контроль над активом, вправе для его восстановления привлекать любые ресурсы без ограничений… Это означает, что корпорация, в колонии которой произошел бунт, сможет привести для его подавления любую армию, и это будет законно, а значит, не нарушит условия спорного договора…

       – Стоп!– Бо резко встал со стула.– Правильно ли я понимаю? Если у корпорации произошел бунт в колонии, то она уже может не оглядываться на спорный договор и воевать со второй колонией, как захочет.

       – Вы наивный человек,– улыбнулась девушка.– Корпорации и без того воюют, как захотят. Никто не проверяет соблюдение условий. Думаете, комиссары империи прилетят пересчитывать Ваших солдат? Все это условно. Важно не перегибать палку. В конечном итоге планеты всегда  достаются победителю, а у проигравшего нет даже шанса собрать доказательства. Историю пишут победители. Здесь весь вопрос в третьей стороне – интересы Империи. Если вместо тысячи солдат, вы высадите на планету миллион, то вы этого не скроете. И тогда у Империи появится возможность деньги оставить себе и планету назад забрать. Не сомневайтесь, она так и сделает…

       – Правильно ли я понимаю,– перебил ее Бо.– В случае с бунтом, у Империи уже не будет шанса отобрать планету?

       – Если спор выиграет пострадавшая сторона, то уже не сможет,– уточнила девушка.– А если пострадавшая сторона проиграет, то уже она обратится в арбитраж Империи и без труда докажет, что причиной бунта были недобросовестные действия конкурента. И вот тогда планета либо вернется Империи, либо, что вероятнее, спор продлится. У сторон появится шанс на вторую попытку. В любом случае, бунт дает законное и неограниченное преимущество Кэйко в этой ситуации.

       Бо на мгновение задумался, но заметив на себе страдальческий взгляд девушки, протянул руку и забрал из ее ладони капсулу с инъекцией:

       – Доверьте мне избавить Вас от боли… Спасибо, Вы очень помогли мне.

       Девушка благодарно улыбнулась и откинулась на подушку. Бо с максимальной аккуратностью, на которую был способен, сделал ей укол и отвернулся к двери. Он слышал, как успокоилось ее дыхание, стало совсем тихим и, наконец, полностью растворилось в тишине.

       Бо одолевали противоречивые чувства. Он торжествовал, осмыслив замысел Кэйко, но мертвая девушка за его спиной не выходила из головы. С удивлением для себя, он задумался, над тем, кто стал причиной ее смерти.

       Бо вколол ей яд, но инъекцию для нее дала Альжбета и сама вложила ей в руку. Он просил срочно поднять из стазиса для него юриста, но это Альжбета провела жесткую реанимацию, обрекая девушку на смерть, чтобы он с Димитро успел уйти из поселка как можно раньше.

       Бо не тревожила смерть девушки, а то, что он стал обращать внимание на такие детали. У этих перемен могут быть значительные последствия, и они станут только помехой для него.

       – Она в порядке?– Димитро заглянул через плечо Бо, когда тот вышел из комнаты.

       – Кто?– тот проследил за взглядом парня.– Конечно. Теперь ей легче…   

                Глава Третья.

       Несмотря на раннее утро в поселке Отшельников царила неразбериха.

       Когда Бо в сопровождении Димитро вышел из медицинского корпуса на поселковую площадь, она была заполнена людьми. Он даже не подозревал такого их количества в поселке. Люди были взбудоражены, собирались в группы и отчаянно жестикулировали, обмениваясь возбужденными репликами.

       Бо быстрым шагом направился к мастерским диггеров, стараясь не привлекать лишнего внимания. Обойдя пустующее здание, он едва не налетел на крепкого парня, который с укороченным разрядником преградил ему путь во двор конюшни.

       – Остынь,– прикрикнул на него здоровяк, заметив реакцию Бо.– Знаю, Горди говорил о тебе. Вездеход подготовили. Только я тебе его не отдам. В силу изменившихся обстоятельств.

       – А что случилось?– Бо с недоверием посмотрел на четырехколесный транспорт за его спиной, названный вездеходом. Это была голая рама с парой криво закрепленных сидений и стальным листом в качестве кузова. Двигатель и подвеска были открыты, демонстрируя технологическую вершину местного ремесленничества.

       – Все пропустил?– ухмыльнулся детина.– Корабль ночью проснулся. Мачты антенн поднял, защитные жалюзи убирает. Так что, про вездеход забудь. У нас своих хлопот хватает.

       – Вот и чудесно,– Бо попытался пройти мимо парня.– Нам лошади даже больше подойдут.

       – Ты меня не услышал?!– рявкнул диггер.– Забудь о своих прогулках. Не до тебя теперь!

       Он явно недооценил Бо, попытавшись для верности своих слов оттолкнуть его от ворот конюшни. Но через мгновение тот уже перехватил его оружие и, скрутив руку за спину, поставил на колени. Быстрым движением Бо взял его голову в захват, и когда оставалось последним усилием сломать шею, он встретился глазами с Димитро. Парень, стоявший все это время у него за спиной, выглядел оцепеневшим, а его взгляд выдавал одновременно испуг и восторг.

       Бо выругался, ослабил хватку и лишь пнул диггера коленом в спину. Детина закашлялся и упал навзничь, бормоча что-то неразборчивое.

       – Держи разрядник,– он бросил Димитро отобранное у диггера оружие и двинулся к лошадям.

       – А нам не надо его связать?– нагнал его парень.– Они погонятся следом.

       – Так даже лучше,– отмахнулся Бо.– На вязание нет времени.

       Он с опаской осмотрел гигантских лошадей, которые внешне мало чем отличались от медведя – шесть когтистых лап, чешуйчатые пластины, желтая полоса светочувствительных рецепторов от лба до хвоста. Только пасть у них была поменьше, а вместо передних челюстей свисали пучки длинных подвижных хоботков, которыми они слизывали корку плесени с куполов леса или выщипывали мох пустоши. Твари, хоть и выглядели грозно, были вегетарианцами.

       Бо проверил надежность кожаной сбруи и ловко взобрался в седло. К его удивлению, Димитро проявил неожиданную ловкость, оседлав соседнюю. И только оказавшись верхом, Бо понял, что абсолютно не представляет, как управлять этим созданием. Если принцип поводьев он понимал, то каким способом заставить животное тронуться с места, он сообразить не мог. А стучать ботинками по чешуе панциря было бы себе во вред. Вопреки ожиданию память никаких подсказок не дала. 

       – У них продувные легкие,– напомнил Димитро, подъехав к нему вплотную.

       – Мне не нужно знать их анатомию,– разозлился Бо.– Как ты ее сдвинул с места?

       – Есть передние ноздри на морде, через которые она вдыхает воздух, а есть задние, выдувные,– парень перегнулся, показывая на шею лошади,– через которые выдыхает… как жабры. Нащупай между пластинами панциря мягкое мокрое место. Вожжи крепятся к передним ноздрям, и ими ты рулишь и останавливаешь. А выдувные ноздри очень чувствительные: чуть надави, и она двинется.

       Бо просунул ладонь между пластинами панциря на шее животного и нащупал бугристые углубления, которые отводили из легких не только воздух, но и какую-то сопливую слизь. Лошадь вздрогнула и послушно тронулась с места. Ее манера переставлять при ходьбе шесть лап была специфической – спина так интенсивно изгибалась, что заставляла седло вилять из стороны в сторону с угрожающей амплитудой. Это напоминало движения ящерицы или змеи. Бо даже усомнился в своем выборе: теперь колесный вездеход не казался таким отталкивающим.

       Окраина начиналась сразу за конюшней, поэтому беглецы покинули поселок, не привлекая внимания. А оказавшись на просторе пустыря, Бо сразу отбросил сомнения. Когда лошади пошли галопом, манера двигаться изменилась, и все виляния прекратились. Зато преимущество шести лап сказались сразу: твари были настолько быстрыми и проворными, что от верховой езды захватывало дух. Бо был уверен, что лошади без труда смогут взобраться на любое нагромождение куполов и будут скакать по лесу с такой же скоростью и ловкостью.

       Они двигались параллельно тропе на значительном удалении от нее, стараясь держаться края Тяжелого леса подальше от стены корабля. Пыль плотной стеной висела вокруг, создавая ощущение тумана, и лишь за их спинами, потревоженная лошадьми, начинала вихриться и раскачиваться. В полном безветрии это оставляло заметный воздушный след, который долго держался в воздухе. Бо надеялся, что диггеры увяжутся за ними по этому следу.

       – Куда мы едем?– Димитро совершенно освоился с управлением лошади и теперь держался рядом, переполненный восторгом.

       – Найдем наш лагерь у реки,– Бо непроизвольно посматривал в левую сторону, где за пеленой пыльного тумана стоял корабль. Его не было видно, хотя временами зубчатые конуры зловеще проступали из серой мглы, зато было хорошо слышно. Корабль ворочался, скрежетал металлом, сопел трубами – он оживал от долгой спячки.

       Димитро понимающе кивнул:

       – Если мы так торопимся,– не унимался он,– почему не выехали раньше?

       – Сколько людей ты видел сейчас в поселке?– спросил Бо, не оборачиваясь.

       Лошади двигались практически бесшумно, и разговаривать можно было, не напрягая связки.

       – Не меньше сотни.

       – Не понимаешь?– Бо повернулся к парню.– Сейчас мы двое из сотни. Скоро весь поселок бросится врассыпную. А ночью мы бы были двое из двоих. Чтобы сбежать от корабля, нужна не скорость и не скрытность. Они все равно обнаружат и догонят…

       – Нельзя привлекать к себе внимание,– догадался Димитро.

       – Верно. У них сейчас много забот: готовятся к атаке, много суеты, волнение, неразбериха. И это единственный шанс для нас улизнуть, пока им до нас дела нет.

       Лошади замедлили ход, когда под их лапами мягкий мох сменился булыжниками – река была уже совсем рядом. Они все равно двигались слишком быстро, и Бо натянул поводья, замедляя животных, которые теперь хищно цокали когтями по камням.

       – Наш лагерь там,– Димитро указал в сторону корабля.

       Бо не ответил, напряженно всматриваясь в купола леса. Он резко дернул поводья, заставив животное обиженно фыркнуть и присесть на задние лапы:

       – Здесь,– крикнул он парню, спрыгнув с лошади.– Чего ждешь? Слезай!

       Димитро едва успел спешиться, как Бо сильно ударил свою лошадь по чувствительным задним ноздрям, заставив ее взвиться в воздух. Она вскрикнула и рванулась в туман, не разбирая дороги, а за ней последовала вторая лошадь, гонимая испугом.

       Бо надел на руку браслет термического камуфляжа, и настроил его на радиус в два метра. Хотя его датчики не зафиксировали сканирования, эта предосторожность гарантированно скроет их от чувствительной электроники кораблей Кэйко и Иверы.

       – Держись рядом со мной,– предупредил он Димитро и уверенно направился в лабиринт каменных пузырей Тяжелого леса.

       Они успели пройти всего несколько шагов, как за спиной послышался знакомый цокот когтистых лап. Погоня насчитывала не меньше пяти всадников, которые шумно проследовали мимо, нагоняя фальшивых беглецов.

       – Отлично,– Бо потянул Димитро за рукав.– Жаль наших скакунов, но если за нами и вели наблюдение, теперь нас точно потеряли, и толпа мародеров отвлекла внимание на себя… Постой!

       Он обернулся к парню и с силой его встряхнул:

       – Где твой навигатор?!

       – Бета вечером забрала,– Димитро раздраженно освободился от крепкого захвата.– Сказала, что теперь они не понадобятся. Я ее с тех пор не видел. Не смог утром найти – она исчезла.

       – Скоро весь Поселок Отшельников исчезнет. И не только он,– пообещал Бо, отвернувшись.

       – А еще она дала мне распечатку карты. На ней отмечены поселки колонии.

       – Удивительная женщина,– подтвердил Бо, не сбавляя шаг.– Очень предусмотрительная… Пришли.

       Он остановился у полуразрушенного пузыря, под куполом которого прятался оставленный двумя днями ранее внедорожник.

       – Откуда он у тебя?– округлил глаза Димитро.– Я таких в колонии не видел.

       – Нашел,– Бо разблокировал двери.– Забирайся: нам предстоит длинная дорога. И покажи мне карту Альжбеты.

       Парень с восторгом изучал внутреннее пространство машины, цокая языком и рассказывая вслух все свои открытия. Бо не слушал его, всматриваясь в распечатку контурной карты, которая схематично отображала ближайшее окружение корабля. Поверх извилистых линий, очерчивающих леса, долины и горы, маркером были сделаны заметки, которые указывали на название территорий или расположение населенных пунктов. К некоторым названиям были приписаны более подробные комментарии, сделанные неровным почерком.

       – А она молодец,– прошептал Бо, разглаживая широкую простыню карты.– Вольница… Каменный лес… Долина Теней… А вот и заброшенная станция астрономов.

       – А это я?– Димитро перегнулся через плечо Бо и ткнул пальцем в свое имя на другом конце карты.

       – Не думаю,– Бо нахмурился.– Это уже территория Иверы. Наверное, хотела тебе письмо оставить, но передумала.

       – Наверное,– согласился парень.– Но выглядит как указатель, куда мне надо добраться.

       – Это чужой лес. Нам там делать нечего,– Бо свернул карту и бросил ее на заднее сиденье. Но хмурость с его лица не сошла: парень был прав, его имя не случайно появилось в том месте.

       Бо включил вездеход и углубился в настройку навигационного интерфейса и режима камуфляжа. На то, чтобы занести в карту вездехода нужные точки маршрута и настроить автопилот, ему потребовалось всего несколько минут, но с настройками режима невидимости ему пришлось повозиться.

       – Жаль, нет оптического камуфляжа,– произнес он вслух, и только в этот момент заметил, что все это время пробыл в полнейшей тишине.

       Бо обернулся к Димитро, который с момента, когда нашел свое имя на карте, так и завис у него за спиной с закинутой над сиденьем рукой. Бо столкнул спящего парня со спинки своего сиденья на задний ряд кресел и включил ходовую часть вездехода:

       – Вот поэтому я настраиваю автопилот,– произнес он, трогая машину с места.

       Медленно, чтобы не поднимать за кормой столбы пыли, он выехал краем леса к реке и встал над водой. Река несла свои воды вглубь Тяжелого леса, медленно увлекая за собой с воздушным потоком густой пыльный туман. Бо отрегулировал скорость так, чтобы не оставлять слишком заметного хвоста за вездеходом, и убрал руки от штурвала. До прибытия в заданную точку оставалось чуть больше шести часов. Вездеход сам пройдет руслами рек и, описав кривую дугу, подберется по Красной к водопаду всего в нескольких километрах от Вольницы Охотников.

       По мере того, как корабль Кэйко отдалялся от них, к Бо возвращалось спокойствие. Он отогнал все мысли, которые лезли в голову, пугали загадками и закрыл глаза. Ему надо было отоспаться после бессонной ночи. Когда солдатня Кэйко вырвется из корабля, всем будет не до сна.

       Природа Серой пребывала в благостном неведении того, что ее ждало уже совсем скоро.               

                *****

       Димитро осторожно растолкал Бо.

       – Мы стоим,– шепотом сказал он.

       Бо вскочил, выглянув в окно. Вездеход дрейфовал у подножия водопада на краю узкого озера, затянутого дымкой мелких брызг, которые собирались в настоящие облака, смешанные с пылью. Вода бурлила под водопадом, поднимаясь красными буграми со дна, вымывая, видимо, мягкую породу или глину. Купола Тяжелого леса были гигантскими и громоздились вокруг озера высокими башнями, напоминая руины старого города, но илистые берега были пологими и образовывали бурые пляжи.

       – Просканируй короткими импульсами радиус в два километра и нанеси на карту только людей,– скомандовал Бо вездеходу, взявшись за штурвал.

       Он осторожно подвел машину к берегу, и открыв дверцу, посмотрел на мутную воду за бортом:

       – Глубоко…

       – Обнаружено восемьсот двенадцать объектов,– вездеход развернул над панелью управления голограмму карты с россыпью огоньков.

       Большинство из них группировалось в дальнем углу карты, указывая на размещение Вольницы. Бо подвигал карту, изменяя ее масштаб, и сосредоточился на ближайших огоньках. Какое-то время он наблюдал за перемещением одно из них, после чего резко встал:

       – Забирай свои вещи и хорошо спрячь карту Беты. Дай мне разрядник, а себе возьми пистолет.

       Бо быстрыми движениями собрал свой рюкзак, выложив из карманов большую часть специальных принадлежностей:

       – Эту ночь проведешь на берегу. Выбери купол, и спрячься в нем. Огонь не разводи и не высовывайся. До заката еще часов пять. Утром найду тебя.

       – А ты?– Димитро был не на шутку перепуган.

       – А я пойду знакомиться с охотниками,– Бо торопливо набрал серию команд на панели вездехода, и тот утробно заурчал.

       – Почему не могу пойти с тобой?– не сдавался Димитро.– Одному опасно…

       – Один я выберусь, а вместе можем застрять при плохом раскладе. Считай, что ты мой резерв на случай, если мне понадобится помощь. Живо!

       Вездеход заметно присел над поверхностью озера, и Бо уверенно прыгнул в мутную воду. Он не почувствовал дна, а когда вынырнул рядом уже барахтался Димитро. Берег был всего в нескольких метрах, но плыть в подвижной воде, которая двигалась сразу во все стороны, было тяжело.

       Когда они выбрались в красную грязь пляжа, вездеход уже наполовину погрузился под воду, заставляя ее пениться у бортов.

       – Он не тонет, а прячется,– прокомментировал Бо ошеломленному парню.– Не уходи далеко от берега, чтобы я мог тебя найти. Здесь много людей в округе, поэтому не думаю, что тебе будут угрожать хищники. Все. Пожелай мне удачи.

       Он быстро направился к нагромождению куполов, высматривая между ними заметный проход, который явно не имел естественного происхождения. Димитро что-то тихо сказал ему вслед, желая удачи, или обещая не подвести, но Бо уже забыл о его существовании. Ему предстояло решить непростую задачу, и он был сосредоточен только на ней.

       Встроенные в его нервную систему датчики были удобны тем, что всегда оставались при нем, но их точность и радиус действия имели существенные ограничения. Бо торопился, тяжело продвигаясь через лес, в направлении одинокого путника, который по его расчету возвращался в поселение отшельников. Ему нельзя было с ним разминуться, а датчики пока никого не видели.

       Тяжелый лес оказался для Бо настоящим испытанием. Это были не плоские леса Земли, где можно петлять между деревьями – Тяжелый лес имел три измерения. И его третье измерение – высота не поддавалась никакой логике: здесь не было плоских уровней. Осмотревшись, Бо заметил, что забрался уже на высоту тридцати метров, путаясь в лабиринте полых пузырей. Он давно потерял тропинку, которая незаметно свернула в галерею пещер или наоборот взобралась на поверхность пузырей.

       Продвижение значительно затруднялось жгутами лиан, которые обвивали купола, стелились под ногами, расступаясь в стороны и сплетались в непроходимые заросли. Бо почувствовал холодок отчаяния, когда датчик неуверенно подсказал ему цель. С удвоенной силой он бросился преодолевать лабиринты, удерживая направление, и через несколько минут уже отчетливо различал человека в нескольких сотнях метрах от него.

       Сориентировавшись по направлениям, Бо остался доволен: он как раз двигался наперерез путнику. Уверенность в себе вернула ловкость и точность движений. Пройдя пещеру очередного купола, он неожиданно вышел на широкую дорогу.

       Это была настоящая дорога в несколько метров шириной, хорошо накатанная и утоптанная. Она была извилистой, но хранила на себе следы человеческого вмешательства – купола были срезаны по краям, образовывая рукотворное ущелье в окружении высоких стен. Освобожденное пространство между ними оккупировали лианы, которые плотно покрывали нависшие с боков пузыри и сплетались сетью в самом верху подобно тряпичному потолку. Свет Пыльника едва пробивался сквозь них, погружая дорогу в вечный сумрак.

       Бо присвистнул и отметил для себя, что в других обстоятельствах признал бы эту дорогу чертовски красивой. Он быстро осмотрелся и поднял голову вверх, оценивая канаты лиан, которые свисали над дорогой. Ожидаемый им путник выйдет из-за поворота уже через несколько минут, а ему еще предстояло найти подходящее  растение.

       Он прошел по дороге сотню шагов, прежде чем заметил узловатую лиану с характерными розовыми косичками, которые венчали ее нижний край. Это была «мухобойка» или, как ее еще называли «висельник»: плотоядное растение, которое пряталось среди своих собратьев, расставляя смертельную ловушку для мелких животных. Формально, она и сама была ближе к фауне, чем флоре, а ее лиана скорее была языком, который свешивался из неподвижного мешка, спрятавшегося где-то вверху. Почувствовав прикосновение живой плоти этот язык резко сокращался, обвивая жертву и затягивая ее в ненасытный мешок-желудок.

       Висельник охотился на мелких тварей, но особой разборчивостью не обладал. И первые колонисты часто становились его жертвой по неосторожности. Стоило подставить под такую лиану голову, как та мгновенно обворачивалась вокруг шеи, начинала рьяно душить и тянуть неудачника вверх. Мешок висельника был слишком мал, чтобы вместить человека и переварить его. Но человек, попавший в петлю успевал задохнуться, прежде чем разочарованная тварь отпускала его. Везунчиками были те, кого висельник хватал за руку или за ногу. Самостоятельно избавиться от такой хватки было практически невозможно, зато можно было дождаться, пока тварь отстанет.

       Ничто так не вызывает у человека доверие к другому человеку, как его беспомощность и зависимость. Расчет Бо был прост: он собирался предстать перед путником в уязвимом состоянии и дать ему возможность спасти неудачника. Это был выгодный образ, в котором он собирался войти в Вольницу. Брутальные и жесткие охотники будут с недоверием и опаской относиться к незваному гостю, особенно, если он будет показывать им свои зубы. Но стоит внести к ним на руках простака, которого пленило растение, и он станет для них сродни питомцу.

       Бо пришел к охотникам не сражаться и не доказывать свою силу – он должен быстро получить то, что нужно ему.

       Он сделал несколько попыток, подбрасывая ногу вверх, чтобы коснуться ей чувствительных розовых колосков неподвижного охотника. Тварь либо плохо рассчитала длину своего языка, свисая слишком высоко – на уровне головы Бо, либо, наоборот, была ушлой и охотилась на человека. Димитро как-то болтал ему о том, что люди на Серой после своих генетических модификаций оказались почему-то в основании пищевой цепочки, и их с удовольствием включали в свой рацион все, у кого были зубы или длинные языки, как у висельника.

       Наконец, Бо удалось в прыжке дотянуться ногой до колосков лианы, и та, жестко обхватив его ступню, рванула вверх. Бо вскрикнул от неожиданности, зависнув вверх ногами – захват был настолько крепким, что усиленные вставки ботинок согнулись, рискую сломать ему ногу. Если бы кости не были усилены еще прежними корпоративными модификациями организма, возможно так бы и произошло.

       Поверхность дороги медленно уползала вниз, по мере того, как висельник подтягивал Бо за ногу к своему мешку. Его отделяли уже два, три метра, и подъем не прекращался, а путник никак не показывался из-за поворота. Бо отстегнул разрядник от пояса и бросил его на землю, чтобы спаситель, глядя под ноги не прошел мимо.

       Оставшись совершенно безоружным Бо в ужасе выдохнул:

       – Да-ну-к-черту-не-может-быть-только-не-сейчас…

       Напряженная прогулка, висение вверх ногами или еще какой-то фактор спровоцировали реакцию, но именно в этот момент Бо отчетливо почувствовал приближение приступа, который забирал его сознание в непроизвольный глубокий сон.

       Теперь его жизнь целиком зависела от путника, которого он даже не видел: отпусти его висельник сейчас, и Бо свернет себе шею, упав на голову с такой высоты…               

                *****

       Ничто так не бодрит, как чувство опасности.

       Бо запутался в лабиринте сновидений, проваливаясь из одной вымышленной реальности в другую, но ни на мгновение не прекращал попыток проснуться, потому что отчетливо осознавал, что его жизни угрожает опасность. Выбраться из сна помог голос: неразборчивый, неприятный голос, который звучал через все его видения, то приближаясь, то отдаляясь.

       Бо пошел на голос…

       –… Вы помните… Я предупреждал Адера, что сдеру шкуру с его шпионов, если они здесь появятся снова… Не прошло и месяца… Этот ублюдок не воспринимает серьезно наших слов…

       – У-у-у-у,– возмущенно загудела толпа.

       Бо глубоко вдохнул, поморщившись от запаха гари, и открыл глаза. Он стоял в центре старого кострища, обложенный хворостом из сухих лиан, крепко привязанный к каменному столбу.

       – Так я вас спрашиваю, мы будем и дальше терпеть такое пренебрежение? Или дадим ему понять раз и навсегда, с кем он решил связаться?

       Бородач с широченной шеей, которая росла из огромных плеч, деловито расхаживал по краю арены, образованной сидящими в круг зрителями, и обращался к толпе звучным голосом.

       – Шкуру содрать… сжечь… на костер…– шумела толпа.

       Бо не составило труда догадаться, что речь шла о нем.

       Декорация для предстоящего ритуала была идеальной: Пыльник уже прилег на горизонт, очертив красками заката верхушки лесных башен, а полумрак арены лишь слабо оттеняли блики нескольких искусственных костров. Ощущение нереальной сказки происходящему придавали странные сооружения за спинами пестро разодетых поселенцев Вольницы – купола пузырей были приспособлены для жилья, и в них были вставлены настоящие окна и двери. Но такие забавные домики, которые громоздились друг на друга и росли прямо из земли, больше подходили племени гномиков или эльфов из какой-нибудь детской анимации. Целый город эльфов… Сотни крошечных окошек, за цветными занавесками которых уже горел свет. И почти из каждого окошка на арену в центре сказочного поселка глазели его обитатели.

       Если бы вонь кострища не резала ноздри, Бо решил бы, что это сон.

       – Наш гость проснулся!– воскликнул здоровяк в ответ на наводящие выкрики толпы и повернулся к привязанному к столбу пленнику.– А я переживал, что ты проспишь начало!

       Его голова была заметно уже шеи и венчалась остроконечно шапкой, от чего все это нагромождение поверх могучего торса напоминало пирамидку.

       – Ну, финал бы я точно не пропустил,– догадался Бо, разочарованный неудачным входом в Вольницу. Ситуация была не просто глупой: она превратилась в откровенный фарс, комичный и унизительный.

       – Что ты там бормочешь, адерский прихвостень?

       – Он не шпион! Это Филус Корневус, который убил медведя,– услышал Бо за спиной знакомый звонкий голос.– Я же сказал, мы из Поселка Отшельников.

       – Димитро?– выдохнул Бо, едва сдерживая смех.– А ты какими судьбами на этом празднике?

       – Решил подстраховать тебя и пошел следом,– виновато пробубнил парень у него за спиной.– Я бы только убедился, что с тобой все нормально, и вернулся к озеру, как ты и говорил. Но ты шел быстро, и я тебя потерял, а потом сам заблудился…

       – Филус Корневус,– зароптала толпа.

       – Это те клоуны, которые якобы завалили медведя?– здоровяк насмешливо посмотрел на Бо и развел руки.– Читали… Таких мастеров сжигать глупо! Тут просится поединок…

       – Поединок,– подхватила толпа.– Поединок!

       – Я понимаю, что вам, ребята, здесь скучновато,– повысил голос Бо, чтобы его услышали не только первые ряды зрителей.– Но вы немного обознались. Мы к Адеру отношения не имеем. Зато у нас есть важная информация о корабле, которая спасет ваши жизни.

       К его удивлению толпа разразилась хохотом.

       – Парень,– здоровяк подошел вплотную, насколько позволял хворост.– Мы нашли ваш вездеход на дне водопада, при вас нет навигаторов, чтобы остаться незамеченными, а байки диггеров о корабле… Я не помню такого года, чтобы они не прибегали с новыми небылицами. Мы видели в ленте новостей их загадочные сообщения, о том, что корабль проснулся… И что? Может, ему не спится… Поединок.

       Он поднял руку, заставив толпу шуметь и требовать зрелища. На вытоптанную площадку арены несколько активистов выкатили металлическую клеть с суетящимся в ней животным сравнительно небольших размеров, немногим больше человека. Прежде чем ее открыть, они продели цепь от ошейника и закрепили ее конец в металлическом кольце поблизости от кострища – арена не имела ограждения, и цепь должна была обезопасить зрителей.   

       – Учитывая, что перед нами легендарные убийцы медведя,– веселился здоровяк.– Надо уровнять шансы состязания. Тот, кто справился с медведем голыми руками, одолеет нашего кабана без рук.

       Толпа хихикала и улюлюкала.

       Бо никогда не питал иллюзий в отношении человеческой морали, и поэтому он воспринимал людей такими, какими их создала природа – животными с хорошо развитым мозгом и непомерно развитым самомнением. Но ни одно животное не испытывает ликования от страданий других животных. А толпа жаждала удовольствия от обещанной схватки.

       – Почему ты им не скажешь?– возмущенно запротестовал Димитро, когда активисты отвязали их от столба и поставили со связанными за спиной руками плечом к плечу перед клеткой.

       – Говорить некому,– осадил его Бо, внимательно всматриваясь в дикого противника.– Держись за моей спиной и не мешай мне.

       Стена клетки упала, и на арене, едва освещенной еще непогасшим небом, воцарилась тишина – зрители замерли, зверь затаился, а пленники напряглись. Кабан Серой, как и его аналог на других планетах, был животным туповатым, но свирепым и чрезвычайно опасным. Он умел защититься и от медведей, и от волков.

       Кабан выпрыгнул из клетки и сделал несколько суетливых рывков в сторону, натянув до звона удерживавшую его цепь. Что-то несуразное было в движениях этой твари: длинные пластины брони свисали на боках, как сбившаяся патлатая шерсть, и даже волочились по земле, а украшенная горизонтальными рогами морда, раскачивалась из стороны в сторону. Зверь несколько раз неуклюже подпрыгнул, словно ретивый конь, сбрасывающий наездника, и галопом помчался к единственным, до кого мог дотянуться.

       Бо, сжавшийся в напряжении как пружина, словно выжидал этого момента. Арена была крохотной, и от кабана их отделяли не более двадцати шагов. Поэтому схватка обещала быть недолгой. Бо сделал несколько коротких прыжков навстречу твари и прыгнул, неожиданно исполнив акробатическое сальто через голову. Его ноги описали в воздухе широкую дугу и, набрав в ее инерции силу удара, обрушились прямо на хребет оказавшегося под ними кабанами.

       Расчет Бо был точным, а исполнение безупречным: даже покатившись после столкновения со зверем в пыль, он ловко сгруппировался и снова оказался на ногах. Он обернулся к поверженному противнику, но тот оставался неподвижным.

       Толпа, которая еще мгновение назад веселилась и хихикала, вдруг умолкла, разочарованно перешептываясь и выкрикивая в его адрес оскорбления. Бо нахмурился и уверенно подошел к кабану, лапы которого были выгнуты подозрительно неестественно к телу. Он пнул ногой тушу зверя и услышал единственный возглас изумления – голос Димитро.

       Шкура кабана вместе с рогатой головой отлетела в сторону, открыв другого зверя, который скрывался под ней. Это был блевун, наверное, единственная безобидная для человека тварь на планете.

       Блевуны были травоядными пожирателями лиан. Стебли этих растений по прочности могли поспорить со стальными канатами, но блевуны приспособились сдирать с них жесткую волокнистую кору, для освоения которой использовали три желудка. В первом они вымачивали кору, заставляя разложиться на отдельные волокна. Потом эта масса перемещалась во второй желудок, где начинала бродить в пищеварительной закваске. И уже там, в ходе этого процесса, масса разделялась – результаты брожения попадали в третий, слизистый желудок, а твердая питательная масса уходила для переваривания в кишечник.

       Третий, слизистый желудок выполнял несколько функций. Он служил накопителем закваски и ее микрофлоры, но еще он обеспечивал основную защитную функцию животного. Когда блевуну не удавалось скрыться от хищника, он разворачивался и нападал на него, заблевывая того кислой едкой слизью. Она просачивалась под пластины панцирей и доставляла врагам очень болезненное беспокойство, особенно травмируя рецепторы светочувствительной полосы.

       Но для человека эта слизь была безвредной – наоборот, прекрасно заживляла открытые раны. Поэтому, несмотря на внешнюю мерзость, блевуны становились питомцами колонистов, а их слизь ценилась больше, чем медикаменты, которые на Серой были доступны не всем.

       – Ряженый,– хмыкнул Бо, улыбнувшись.

       Ему стал понятен замысел охотников, которые рассчитывали не убить пленников, а выставить на посмешище. Напуганные и заблеванные, незваные гости должны были предстать перед толпой комичными неудачниками. Это объясняло реакцию зрителей, их веселье и большое количество детей в первых рядах. Но теперь многие из них хныкали.

       – Повеселились?– Бо громко обратился к толпе, воспользовавшись воцарившейся тишиной.– У меня для вас плохие новости. Армия Кэйко уже здесь! Время веселья закончилось!

       Толпа ожила нарастающим ропотом.

       – Это твое время закончилось!– услышал он грозный выкрик, и в плохо освещенный сумерками круг арены вышел худощавый парень с перекошенным злобой лицом.– Я вызываю тебя!

       Он бросил к ногам Бо увесистый нож и, выхватив второй, встал в угрожающую позу. Кто-то предусмотрительно перерезал веревку, связывающую запястья Бо, освободив ему руки.

       – Не поднимай,– зашептал Димитро, оказавшись рядом.– Ты примешь вызов… Пока у тебя нет оружия в руках, он не нападет.

       Толпа замерла, сверкая в ожидании тысячей желтых глаз, а бородач с треугольной головой неторопливо встал между Бо и охотником:

       – Осади, сынок,– пробасил он.– Не только у тебя есть причина ненавидеть адеровских прихвостней. И право на месть есть в каждой семье. Но его жизнь принадлежит Татьяне. Она вынула его из петли висельника…

       – Он не добыча!– перебил его охотник.– Он враг!

       Бо поднял голову вверх, вслушиваясь в знакомый звук, который стремительно нарастал. И прежде чем бессмысленные слова продолжили сотрясать воздух, в угасающем небе над ареной с ревом тяговых двигателей мелькнули три тени. Они оставили после себя тяжелый звук и едва ощутимую вибрацию, которая дрожью поднялась от земли, всколыхнув пыль и забравшись холодком по ногам вдоль позвоночника.

       Зрители вскочили с мест, запрокинув вверх головы, и растерянно оглядываясь. Бо торжествовал – более удачного момента для их появления нельзя было и представить:

       – Это штурмовики Кэйко,– громогласно провозгласил он.– Сейчас они вернуться и пролетят намного ниже.

       Бо выждал, пока гул двигателей подтвердит его слова, а над ареной на высоте нескольких сотен метров пронесутся три тяжелых летательных аппарата.  Они прошли так низко, что можно было рассмотреть их угловатые крылья и щетину подвешенных турелей под ними. Но самое главное, эмблемы Кэйко были четко различимы на корпусах штурмовиков.

       Прежде чем растерянность толпы перерастет в панику, Бо поторопился с обращением к зрителям:

       – Сейчас они не нападут,– перекрикивал он удаляющийся звук двигателей.– Это разведка! Привязка к местности! Пилоты изучают территорию и будущие цели! Но утром здесь уже будет их пехота!

       Штурмовики удалились, и ночь замолчала, окунувшись в безмолвие. Бо не нарушал больше тишины – он ждал.

       – Идите за мной,– бородач сверкнул глазами на Бо и торопливо пошел к краю арены.– Расходимся! Все по домам!

       Зрители проявили неожиданную покорность, молча и без суеты отступив в тень. Прежде чем Бо и Димитро подошли к двери размашистого пузыря, к которому подвел их здоровяк, центральная площадь Вольницы опустела, а ее жители растворились в своих домиках.

       Бо на мгновение замешкался у входа, когда его взгляд упал на зачехленные ящики, сложенные в стороне аккуратной горкой. Он не был уверен, но по форме они указывали на оборудование, которого в этом месте просто не могло быть.

       Убранство жилища не было скромным, заполненное разнообразной утварью, мебелью и странными артефактами, включая изящно оформленные охотничьи трофеи. В центре круглого помещения располагался массивный стол из настоящего дерева, который был явно предназначен не для пиршеств и выдавал место собраний местной власти.

       Бородач грузно уселся в одно из высоких кресел за столом и, кивнув гостям на другие, пригласил располагаться. Следом в каменный пузырь вошли еще несколько охотников, молча устраиваясь за столом. Был среди них и тот, который бросил вызов Бо. Прежде, чем он сел, здоровяк протянул к нему руку:

       – Позови еще Таню,– распорядился он и, обернувшись в полумрак купола за спиной, небрежно бросил кому-то.– Согрей нам чего-нибудь попить и пожевать.

       Бородач молча переводил взгляд с Бо на Димитро, пристально рассматривая гостей. Вскоре за столом собралось не меньше десятка угрюмых охотников, а последней к ним присоединилась необычайно красивая девушка, лет двадцати с небольшим. Она заметно выбивалась из окружения и явно была за этим столом так же не к месту, как и Бо с Димитро.

       Ее выделял не юный возраст и не вызывающая внешность. Все охотники за столом были одеты схоже – комбинезоны с множеством карманов, поясов и ремней, которые способны были уместить экипировку для любого дальнего похода. Но только ее одежда была по-настоящему практичной и лишенной признаков лоска: она носила следы починки и не имела никаких излишеств и украшений.

       Но даже в этой ситуации Бо не мог отвести взгляда от девушки: большие глаза с длинными ресницами, тонкие черты лица, ярко рыжие волосы, сплетенные на затылке в короткую косу и играющая на губах ироничная улыбка. Стройная и хрупкая, она была в движениях точной и быстрой, как хищный зверь. За столом она чувствовала себя неуютно и прятала взгляд, изредка поглядывая на присутствующих.

       – Я Гюнтер, хранитель Вольницы. Здесь старшие из кланов и Таня, которой ты обязан. Что ты знаешь, и зачем здесь?– наконец, обратился здоровяк к Бо, придвинув к себе дымящуюся чашу.

       Пара подростков расторопно выставляла на столе тарелки с простыми блюдами и чаши с напитками, но угощение, скорее, было частью ритуала, и охотники нехотя притрагивались к еде в отличие от Димитро, который проявил к трапезе больший интерес.

       – Ваша революция и свобода – это обман, тщательно спланированный корпорацией,– начал Бо.– Армия Кэйко была здесь с самого начала и выжидала, пока вы обеспечите ей условия для полномасштабного вторжения…

       Он тщательно подбирал слова, раскрывая суть своих открытий с лаконичными комментариями и аргументами, но старательно обходил источники и имена. Его рассказ был немногословным, но хорошо структурированным, а потому убедительным. Слушатели реагировали без лишних эмоций, изредка переглядываясь, и только однажды вздрогнули, когда Бо рассказал о том, как корабли корпораций шпионят с помощью навигаторов за жителями свободной колонии.

       – Корабль проснулся, и солдаты уже готовятся к боевым операциям,– подытожил он.– Штурмовики провели разведку, а передовые отряды пехоты будут здесь с рассветом.

       – А зачем им ждать рассвета?– кивнул Гюнтер, когда Бо демонстративно взялся за свою чашу, показывая, что свой рассказ он закончил.– Ночи в лесу светлые.

       – Они новички на планете,– Бо едва не закашлялся после глотка горячего терпкого напитка, в котором угадывались следы алкогольного брожения.– Даже, если они знают о светящемся в темноте лесе, будут действовать привычно, по проверенной тактике. Армия Кэйко – это хорошо организованная машина. И сюда Кэйко привезла не наемников, а профессионалов.

       – Это похоже на дешевую провокацию,– покачал головой молодой охотник, бросивший вызов Бо на арене.– Это слова шпиона.

       Гюнтер вскинул голову, посмотрев на молодого выскочку, и тот съежился под его взглядом, прикусив язык.

       – И ты поторопился нас предупредить,– прищурился здоровяк на Бо.– Хочешь помочь нам организовать сопротивление корпорации?

       – Шутите?– Бо выдержал взгляд Гюнтера.– Хотел предостеречь от этой глупости. Кэйко собирается воевать с Иверой. Не надо даже пытаться им мешать. Они сомнут любое сопротивление свободной колонии за считаные часы. То, что им надо от вас, вернуть активы Кэйко. Мы все принадлежим корпорации, и они не станут напрасно никого уничтожать: это не выгодно. Они восстановят власть и займутся своим настоящим врагом. Но стоит им создать проблемы… и они сожгут все на своем пути. Для них сейчас критично только время и начало боевых действий с Иверой. Если их пехота утром не установит власть над Вольницей, они разбомбят Тяжелый лес и обратят его в пыль… 

       – Адер сразу сдаст им город и все продовольствие,– рассуждал здоровяк, всматриваясь в Бо и продолжая его мысль.– Поселки фермеров, рыбацкий поселок, рудники, электростанции для них как на ладони. Но от лесного народа какой им прок? В Тяжелом лесу сотни поселений, которые сложно заметить даже когда пройдешь по их центру. Мы живем сами по себе…

       – Власть,– остановил его Бо.– Корпорация не оставит в тылу непокорных и не потерпит сомнений в ее безграничной власти. Им не нужны ваши охотничьи трофеи, но они потребуют подчинения. И хорошо, если они добьются своего сразу. Тогда оставят в покое до конца войны с Иверой. Понятно, что потом придут наводить порядки, но у вас будет время…

       – Пусть попробуют отыскать нас в лесу,– подал голос тот же молодой охотник, но Гюнтер отреагировал резко и громко. Он с силой ударил по столу, опрокинув чашу с жидкостью, и заставил выскочку вжаться в кресло.

       – Звучит разумно,– продолжал здоровяк, как ни в чем небывало.– Предлагаешь нам не суетиться и принять новую власть?

       – Как вы поступите, решать вам. Я хотел только предупредить,– улыбнулся Бо.– Враг моего врага...

       – Враг моего врага,– повторил Гюнтер, хитро улыбнувшись в ответ.– Я бы на месте офицеров Кэйко до атаки послал умелых гонцов вперед солдат, чтобы они все объяснили и помогли колонистам принять… правильные решения.

       – Думаю, они так и сделают,– спокойно ответил Бо, скрывая внутреннее напряжение.– И Адер таких гонцов примет первым. Но не в случае с Вольницей или Поселком Отшельников.

       – А у тебя, значит, к Кэйко есть свои претензии?– здоровяк убрал с лица улыбку и посмотрел на гостя с неожиданной жесткостью в глазах.– Кем ты был в корпорации до того, как попал на корабль?

       – Инженером,– не задумываясь, ответил Бо.– Но подчинялся безопасникам… Настраивал их оборудование, системы безопасности. Одним словом, немного разбираюсь в их методах и походах. А на корабле оказался не по своей воле. И от Кэйко мне лучше держаться подальше. Поэтому я здесь.

       – Так зачем ты здесь?– развел руки Гюнтер.

       – Карту,– Бо толкнул Димитро плечом и, когда тот развернул на столе нарисованную Альжбетой карту, ткнул пальцем в Долину Теней.– Хочу попасть на заброшенную станцию первой миссии. Не секрет, что никто не знает, зачем корпорациям нужна эта планета. Тут нет ничего ценного: ни богатств, ни ресурсов. Или мы их не видим. Чтобы победить Кэйко, надо знать, ради чего все это.

       – Победить Кэйко,– прошептал бородач, всматриваясь в пометки Альжбеты на карте.– А здесь что? Это территория Иверы.

       Он указал на имя Димитро в углу карты.

       – Если не найду ответов здесь,– пожал плечами Бо.– Попробую незаметно проникнуть в колонию Иверы.

       Дружный хохот сотряс каменные стены купола и заставил Бо насторожиться.

       – Прошли десятилетия, прежде чем мы стали осознавать, что из себя представляет Серая,– заговорил Гюнтер.– Хотя Адер и сейчас далек от понимания того, где он находится. Много интересных открытий ожидает боевиков Кэйко, которые только вылупились из своих криокапсул. И тебя тоже. Даже мы далеки от понимания мира, в котором живем, но вопрос, зачем сюда прилетела Кэйко, хоть и остался открытым, как раньше уже не беспокоит.

       Он перевел взгляд на девушку, которую его слова заметно задели:

       – Немногие еще сходят с ума в поисках бесполезных разгадок,– здоровяк выдержал паузу, не отводя взгляда от девушки.– Судьба не случайно свела тебя с Татьяной. Ее отец одержим поиском сокровищ, за которыми прилетела Кэйко. Он все еще обитает там?

       Девушка молча кивнула, не поднимая глаз.

       – Бета тоже ищет ответ на вопрос, зачем сюда забрались корпорации,– неожиданно встрял в разговор Димитро, чем заставил всех заерзать в своих креслах.

       – Бета… и ее мать Берта не те, кем всегда хотели казаться,– покачал головой Гюнтер.– Когда живешь охотничьим промыслом, каждый день отнимаешь чужую жизнь и рискуешь своей, начинаешь ее ценить. А эти бестии другие… Плевать на Альжбету. Таня, единственная, кто сможет провести тебя в Долину Теней через Каменный Лес. Если ты свою машину не окончательно утопил в водопаде, то за день сможешь добраться, куда задумал… Но я бы не торопился на твоем месте в те края. Правильно я говорю, Таня?

       Девушка неопределенно качнула плечами, а Гюнтер потерялся взглядом в разлитом по столу горячем вине. Было видно, что параллельно с обтекаемыми фразами, он с начала их разговора напряженно о чем-то размышлял.

       – Думаю, она не откажется тебя проводить к своему отцу,– он решительно поднял глаза на Бо.– А пока пусть поможет вам устроиться и привести себя в порядок. До утра время есть. Нам надо часик между собой поболтать. Как будем готовы, я вас проведаю. А пока постарайся узнать от нее о Долине Теней больше, чем видишь на этой карте. Может, это спасет тебе жизнь.

       Бо поднялся с места, понимая, что для них аудиенция закончилась.

       – Постой,– поднял руку бородач.– Отзови поединок.

       Он обратился к молодому охотнику, который бросил Бо вызов на арене, и которого он дважды осаживал за время разговора.

       – Брагуш, дело не в том, что он тебя убьет голыми руками, если ты сойдешься с ним на ножах,– настойчиво заговорил Гюнтер, заметив, как сжал зубы и насупился охотник.– Это я бы стерпел. Сейчас эта разборка и кровь не к месту. Вам нечего делить…

       Охотник нехотя выложил нож на стол и толкнул его в сторону Бо:

       – Прими, как символ мира. Пусть оружие не встанет больше между нами,– не поднимая глаз, произнес он ритуальную фразу.

       Бо молча взял нож и посмотрел на Гюнтера. Тот встал из-за стола и с напускным гостеприимством проводил девушку и недавних пленников до двери. Он что-то шепнул паре крепких охотников, ожидавших у входа, и те увязались следом за троицей.

       Процессия молча пересекла арену, которая служила центральной площадью Вольницы, и свернула в петлистую улицу, слабо освещенную окнами жилых куполов. Первой шла девушка, беззвучной кошачьей походкой, а следом плечом к плечу Бо и Димитро. Охотники шли следом на удалении нескольких шагов и громко шаркали ногами по пыльному гравию улицы. Жилых куполов становилось меньше, но лес уже загорелся ночными красками, и Димитро восторженно закрутил головой рассматривая диковинный окрас светящихся пузырей, по которым ползали разномастные светляки, иные с кулак величиной.

       – Таня,– окрикнул Бо девушку, заставив ее остановиться.– Я Вас так и не поблагодарил за свое чудесное спасение.

       Та неопределенно махнула, и прежде чем она снова двинулась с места, Бо ее нагнал со следующим вопросом:

       – Расскажите, а что так всех развеселило, когда я заговорил о поселениях Иверы?

       – А ты видел поселенцев их колонии?– голос девушки оказался неожиданно низким и глубоким, вызвав у Бо приятную дрожь в груди. Ему захотелось услышать этот голос снова, вслушаться в его интонации, распробовать каждый звук.

       Бо отрицательно покачал головой. Таня вынула навигатор и, быстро перебирая меню, вывела из галереи изображений плоский снимок какой-то твари. Бо не сразу догадался, что человекообразное существо с желтой светочувствительной полосой вместо глаз, чешуйчатыми пластинами по всему торсу и когтистыми трехпалыми лапами, было человеком. Если бы он встретил эту тварь в лесу, то непременно принял бы за представителя местной фауны.

       – Не может быть,– выдохнул пораженный Бо.

       – Племя волка,– устало произнесла девушка своим волшебным голосом.– Нас называют племенем медведя, потому что за основу нашей мутации брали его код. Но генетики Иверы зашли намного дальше, оставив слишком много волка и совсем мало человека в своих колонистах.

       – Они хоть разговаривать могут?– брезгливо поморщился Бо, всматриваясь в звериный оскал нечеловеческого лика.

       – Спроси у Адера. Он с ними торгует,– с вызовом ответила девушка, и добавила.– Солдатам Кэйко придется нелегко в их войне. Колонисты Иверы не только выглядят иначе, но и живут не так, как мы. У них нет городов, поселков и ферм. Сомневаюсь, что им и корабль нужен. Они расселились по всей в Тайге. А это не наш Тяжелый лес, который лежит пятачком между пустошами, Каменным лесом и горами на севере, и который из конца в конец можно пройти за две недели пешком. Тайга начинается за горным хребтом и тянется на тысячи километров до Северного океана. Тайга занимает половину суши Серой. И они приспособлены к обитанию в ней.

       – Что-то не так?– сопровождающие их охотники подошли вплотную и теперь всматривались в незваных гостей с нескрываемой угрозой.

       – Вы это видели?– Бо отступил в сторону, давая им возможность рассмотреть изображение над ладонью девушки.

       Едва охотники вытянули шеи, переключив внимание на светящийся снимок, Бо резко ударил ближайшего в ногу, с хрустом сломав ее в колене. И пока тот со стоном направился навстречу земле, он выбросил руку ко второму, ударом в лицо заставив его взлететь в воздух. Если оглушенный ударом в лицо упал неподвижным, то охотник со сломанной ногой, ловко извернулся на земле, выставляя ствол разрядника на противника.

       Бо выхватил нож и, перехватив направленное на него оружие, резко ударил. Он замешкался лишь на мгновение, отведя в последний момент лезвие от горла к ключице охотника. Нож вошел по рукоять, упершись в кость лопатки: рана была не смертельной, но чрезвычайно болезненной, и раненый парень запрокинул голову в протяжном крике.

       – Не могу тебе оставить нож,– с улыбкой извинился Бо.– Это символ мира…

       Он выдернул нож и помог обмякшему охотнику прикрыть здоровой рукой открывшуюся рану, из которой хлынула кровь.

       – Что ты творишь?– зашипел Димитро шепотом.

       – Переверни второго на живот, чтобы кровью не захлебнулся, пока спит. Я ему нос сломал.

       Бо повернулся к девушке, которая неподвижно и без эмоций наблюдала за происходящим. В ее глазах горело любопытство, но не было и следов страха – она все больше нравилась Бо.

       – Не хочу угрожать оружием,– как можно спокойнее произнес он.– Но не могли бы Вы проводить нас к водопаду кратчайшей дорогой?

       Татьяна кивнула в сторону нагромождения похожих друг на друга пузырей Тяжелого леса, и уверенной походкой направилась к ним.

       – Зачем?– стенал Димитро.– Не можешь обойтись без насилия? Мы только нашли с ними общий язык… Нас приняли…

       – Нас приняли за шпионов Кэйко,– рявкнул на него Бо, подталкивая следом за девушкой.– Не понимаешь? Нас не выпустят, пока здесь не появятся офицеры корпорации. Они уверены, что мы их посланники и предъявят нас утром в качестве жеста доброй воли. Я знаю, как выглядит тюрьма Кэйко, и не собираюсь просидеть в ней до конца войны, когда о нас, наконец, вспомнят.

       Девушка шла быстрым шагом, уверенно петляя в узких пещерах, образованных куполами, но Бо приходилось бежать, чтобы не отстать от нее. Он часто оглядывался на нерасторопного Димитро, который не прекращал что-то ворчать под нос, и боялся выпустить из виду Татьяну. Она в любой момент могла раствориться в лабиринте леса, оставив его наедине с приключением, которое он устроил себе на ночь глядя.

       – Ну конечно! Это должно было произойти именно сейчас!– воскликнул он, обернувшись в очередной раз: Димитро лежал в десяти шагах позади него, уткнувшись лицом в землю и широко раскинув руки.– Подожди секунду… Нас сон валит…

       Девушка остановилась на развилке у стены из трех надломленных куполов и насмешливо посмотрела на него – стоит отвернуться, и она бесследно исчезнет в любом из них. В сущности, перед Бо стоял простой выбор, который он должен был принять рефлекторно, даже не отвлекаясь на сомнения. Он даже сделал несколько шагов к девушке, но остановился.

       Возвращаться за уснувшим парнем – было абсолютной глупостью. Он мог потерять Татьяну, единственный шанс выбраться и найти безопасный путь в Долину Теней. А еще ему пришлось бы взвалить на спину обузу, килограммов в шестьдесят-семьдесят, когда каждая секунда промедления могла вернуть в заботливые руки охотников, уготовивших для них прямую дорогу в тюрьму Кэйко. Этот парень был для него никем, да и, оставшись с охотниками, он только выиграет. Для Димитро опаснее было оставаться рядом с ним: не случайно Альжбета просила доставить его в Вольницу…

       Бо резко развернулся и с удивлением округлил глаза, до конца не осознав, сделанный выбор. Приближаясь к Димитро, он ни разу не оглянулся назад, но это были самые тяжелые десять шагов в его жизни. Проклиная криокапсулу, которая поковырялась в его генетическом коде и мозгах, лишив былой легкости в принятии правильных решений, он взвалил спящего парня на плечи и пошел навстречу своему выбору. Перекресток, на котором он оставил девушку, скрывался за поворотом, и с каждым шагом его дыхание сбивалось на протяжный хрип.

       Перекресток был пуст, и в этом не было ничего удивительного. Бо знал цену ошибки в своей работе, и умел проигрывать достойно: не сбавляя шаг, он вышел на пустой перекресток и сбросил спящего Димитро на землю.

       – Рассчитываешь на то, что я его потащу вместе с тобой?– Бо вздрогнул, услышав низкий голос Татьяны, которая незаметно вышла из полумрака одного из куполов развилки.

       – Нет,– нарочито небрежно ответил он, скрывая волну неожиданных эмоций, которые его захлестнули, и снова взгромоздил тело парня себе на спину.– Но обещай, если и меня свалит сон по пути, ты пристрелишь нас обоих.

       Татьяна неторопливо углубилась в лабиринт леса, придерживая шаг, чтобы запыхавшийся Бо поспевал за ней. Они продвигались медленно, и тяжесть ноши растянула для него ощущение времени, которое сложилось в вечность, прежде чем взгляду открылся грязный берег Красной реки. Ее воды светились, окрашивая кровавыми оттенками колышущуюся над поверхностью пыль. Ночная река была красива под стать лесу, но в отличие от него, не была безмолвной. Водопад не только гудел падающей водой, но еще шептал что-то волнами у грязных берегов, и насыщал воздух многоголосым эхо, которое звонко отражалось от твердых стен лесных куполов.

       Бо выкрикнул в эту песню реки кодовое слово для вездехода, и тот через несколько секунд, подчинившись команде, показался над поверхностью.

       – Дамы вперед,– Бо указал на всплывающий вездеход и небрежно сбросил в прибрежную грязь Димитро.

       Девушка уверенно прыгнула в воду и несколькими гребками добралась до машины, успевшей к тому моменту зависнуть над самой водой с раскрытыми дверцами. Взобравшись на боковую ступень, она помогла втащить в салон спящего парня и сразу устроилась на боковом сидении. Она с любопытством осматривалась и внимательно следила за каждым действием Бо, пока он общался с интерфейсом вездехода.

       Они тихо тронулись по течению реки, и Бо быстро проложил маршрут по лабиринту рек и водоемов до южного края Каменного леса.

       – Вот здесь мы сойдем на берег,– он указал на голограмму карты, перехватив взгляд девушки.– Будем на месте еще до рассвета. Оттуда до Долины Теней не больше тридцати километров через Каменный лес. Сможешь провести?

       Татьяна кивнула:

       – Хорошее место. За пол дня пройдем лес. А к вечеру будем на станции основателей.

       – Станция основателей?– переспросил Бо, всматриваясь в красивое лицо девушки, чьи глаза пытливым взором ощупывали салон вездехода.– Почему ты дождалась меня? Могла уйти.

       – Тысячу раз могла уйти,– она впервые улыбнулась, открыв безупречно белые зубы с крупными передними резцами, которые смотрелись невероятно мило в ее улыбке.– Я и сейчас могу. Не обольщайся своему везению. Ты сбежал не потому, что такой ловкий. Гюнтер позволил уйти. На водопаде всегда стоит дозор. Ты не первый, кто пришел в Вольницу этим путем. Они могли снять тебя на берегу одним выстрелом. И перехватить по пути к берегу могли. Но не стали… Ты ничего не знаешь об этом месте… Не понимаешь Серую.

       – Я понимаю, что Гюнтер не добродушный увалень,– Бо отвернулся к интерфейсу вездехода, настраивая автопилот.– Он считает меня шпионом Кэйко. А значит, моя смерть для него станет проблемой, когда придут офицеры корпорации. Если он не дурак, а я думаю, он быстро соображает, то распустит жителей Вольницы к утру по всему лесу. Сам с горсткой жителей дождется офицеров и подыграет им, приняв власть корпорации… Ты не ответила на мой вопрос. Почему не ушла?

       Он почувствовал ее запах, немного острый и сладковатый.

       – Ты интересный,– она наклонила голову и прищурила глаза, беззастенчиво посмотрев на него.– И беспомощный… Ты похож на самоуверенного ребенка, который заигрался, и потешает взрослых своей наивностью. Гюнтер не вождь. Он хранитель традиций и их толкователь. Охотники живут сами по себе, семьями. Сейчас в Вольнице много народа, потому что все собрались на праздник Пыльника. Время веселья: дети знакомятся, девушки и парни ищут себе пары, юноши устраивают поединки, на ярмарке главы кланов выменивают скарб на сезон охоты. Я уже третий год прихожу в поисках того, кто станет мне парой.

       Бо поднял бровь и посмотрел на девушку с недоумением, но прежде чем мысль сложилась в его голове окончательно, Таня положила прохладную ладонь поверх его руки и покачала головой:

       – Не смущайся… Я еще не решила,– она улыбнулась шире, и теперь даже ее глаза смеялись.– Каждый получил то, зачем пришел в Вольницу. Ты отдал народу свою историю и нашел проводника в Долину Теней. Я забрала лучшего из тех, кто там был. А дальше увидим…

       Бо впервые растерялся в присутствии девушки. В том, как она выглядела и вела себя, было что-то за гранью его понимания, и казалось наваждением, словно эта симпатичная бестия манипулировала им. Он почувствовал себя в ловушке, наедине с хищным зверем, который прежде чем сожрать добычу, наслаждался игрой. Бо не мог избавиться от ощущения, что это не он захватил Татьяну в поселке охотников, а она его.

       – Послушай,– он ухватился за беспокойство, которое у него было, как за спасение, чтобы выгнать из головы странные ощущения.– У входа в домик Гюнтера я видел ящики с оборудованием… Может, ты знаешь, зачем в лесу, на плато, оборудование для горной разработки? Охотники роют шахты?

       – Наверное, это для пещер,– небрежно отмахнулась Татьяна, пересаживаясь в кресле так, чтобы оказаться на нем с ногами.

       – Пещеры в лесу?

       – Ты ничего не знаешь о Серой,– она толкнула его в плечо и громко засмеялась, оглянувшись на заднее сиденье, словно боялась разбудить Димитро.– Ты родился в плоском мире, поэтому не понимаешь, что на этой планете все иначе. Это огромный мир, в котором много уровней. Все, что ты видишь, это только поверхность…

       – Не-е-ет,– весело запротестовала она, когда он понимающе кивнул.– Я говорю не о куполах Твердого леса. Это тоже поверхность. Под нами на многие километры вглубь находится Древний лес! Это огромные пещеры и тоннели в каменных образованиях, чем-то похожих на купола. Никто не знает, как глубоко он лежит. Мы его и сами нашли только лет двадцать назад. Многие считают, что вся планета полая. Там есть свои реки, озера и моря. Там много обитателей, о которых криокапсула в твою голову ничего не положила. Если бы ты был внимательным, то заметил бы на стенах у Гюнтера трофеи подземного мира.

       С каждым ее словом, Бо хмурился сильнее, чувствуя, как почва уходит из-под ног.

       – Представь себе гигантского червя, длинной в двадцать метров,– ее голос звучал мелодично и странным образом убаюкивал его сознание.– Огромные челюсти выгрызают в рыхлой породе окаменевших отложений тоннели, диаметров в три метра… И в этих тоннелях селятся ежи, очень опасные шарообразные твари, у которых в центре находится желудок, а в стороны торчат подвижные шипы. Каждый такой шип заканчивается крохотной пастью с очень мощными челюстями. Если еж вцепится в тебя, он начинает пищать, собирая всю стаю. За несколько минут тебя растерзают без всякого шанса на спасение…

       Бо проваливался в сон, не в силах противостоять зовущему голосу девушки.

       –… Там много змей и тварей, которым нет имен и даже описать словами не получится… А реки там рождаются по зову Пыльника и Дождевика. Следом за движением звезд много воды перемещается по пористым лабиринтам Древнего леса, сметая все на своем пути… Блуждающие озера перетекают из одних пещер в другие… Многие, кто уходил туда, нашли свою погибель… Теперь у охотников и там есть поселки… Но мы лишь одной ногой ступили в неизведанный мир… Сперва он пугает… Потом переворачивает твое ощущение пространства… Заставляет видеть и понимать Серую иначе…

       Бо вслушивался в голос, но перестал его воспринимать. Ускользающее сознание заполнилось странными образами, в которых перемешались ее слова и фантазии бессознательного воображения. Бо ворочался, пытаясь вырваться из захвата змей, которые обвили его гигантским клубком и тащили по скребущим челюстям слепых ежей навстречу огромному жерлу червя. Вода падала на него снизу и собиралась лужами над головой, стекая по извилистым колоннам Древнего леса, игнорируя законы гравитации…

       На этот раз Бо тонул во сне медленно, потеряв ощущение времени и грань между сном и явью. Реальность растворилась в низком голосе обжигающе красивой девушки, которая раскрыла под ним темную бездну.

       От ощущения падения заняло дыхание… Бо сдался и заснул.

                *****

       Бо был раздражен.

       Слишком много в его новой жизни стали занимать сны. Они приходили, когда хотели, выдергивали из гущи событий в неподходящий момент, а потом надолго застревали в памяти и всплывали не к месту размытыми образами, путаясь с воспоминаниями. Каждое пробуждение сопровождалось ощущением тяжелого похмелья.

       Бо чувствовал себя уставшим и разбитым, словно продолжал все это время тащить на спине Димитро. А парень весело что-то шептал, заставляя глубокий девичий голос заливаться смехом.

       Он резко открыл глаза, вспомнив Татьяну, которая прочно застряла в голове: бесцеремонно бродила в его снах и фантазиях, терзала странными желаниями. Она была реальной.

       Бо с трудом разогнул затекшую спину и сел, оценив все неудобство заднего ряда кресел. Таня и Димитро почти синхронно повернулись к нему с улыбками на лицах и огоньками веселья в глазах.

       – Вижу, вы рады меня видеть,– Бо не сразу нашел свой голос, прокашливаясь.

       – Я же говорил, он сам очнется, когда его отпустит,– парень шутливо ткнул девушку кулаком в плечо, не обращая внимания на Бо.

       – Ну и что? Все равно стоило попробовать,– ответила та, игриво подмигнув ему.

       – Что попробовать?– забеспокоился Бо.

       – Мы пытались тебя растолкать,– уклончиво ответил парень.– По-разному…

       – Да, ладно!– перебила его Татьяна, встав коленями на водительское сидение.– Открой скорее вездеход, а то нас он не слушается, а я терплю уже из последних сил…

       Бо подал команду, и девушка, толкнув дверь, тотчас выскочила наружу. Он перевел взгляд на парня, который с виноватым видом отвернулся.

       – По-разному, говоришь,– прошептал Бо, вспомнив, как сам сложил пару дней тому назад спящего Димитро в позу лотоса, да еще обложил овощами. Но не это заставило его нахмуриться: задевала улыбчивость парочки, веселое настроение и легкость в общении, присущая только близким друзьям.

       Бо не собирался признаваться себе в разных глупостях и, особенно, в том, что его раздражение было обусловлено банальной ревностью:

       – Что ты устроил в Вольнице?– накинулся он на Димитро.– Я велел тебе ждать возле машины! Думаешь, мне в радость нянчиться с тобой и носить на руках, пока ты спишь?

       Парень вжался в кресло и растерянно промямлил:

       – Ты прав… Моя вина…

       Бо не собирался ограничиваться в претензиях, но в этот момент в проеме двери показалось любопытное личико девушки:

       – Отличный берег, вода прозрачная, дно чистое,– бодро заявила она.– Стоит окунуться. Такие места редкость… Реки здесь бедные. Поэтому плотоядные водоросли приспособились охотиться на зверье, что приходит к водопою. Безопасное место для купания найти не просто.

       Она стала демонстративно расстегивать комбинезон. Прежде чем Димитро успел увлечься глупой затеей, Бо отрицательно покачал головой:

       – Нет. Мы лучше будем за Вами отсюда подглядывать. А свою вонищу оставим при себе…

       Татьяна не стала распыляться на уговоры, без тени смущения стянув с себя комбинезон, и прекрасная в своей наготе бегом бросилась навстречу холодной реке. Она шумно прыгнула в воду и подняла фонтан брызг, неистово плескаясь.

       Бо словил разбежавшиеся с разгоряченной кровью мысли в легком волнении, которое отвлекало на зрелище и заставляло придерживать дыхание. Грубый комбинезон до этого момента хорошо скрывал природную красоту девичьего тела, слепленое в идеальных пропорциях по эталонным меркам. Это было восхитительное и зовущее сочетание форм, которое выгодно себя раскрывало в особенной звериной грации девушки.

       Бо помотал головой, стряхивая с себя наваждение:

       – На меня смотри!– он с искренним возмущением прикрикнул на Димитро, который с широко раскрытыми глазами наблюдал за Татьяной.– О чем вы говорили?

       – О Серой…– смущенно потупился парень.– Она знает о планете невероятные вещи. Рассказывала о подземном мире, населенном чудовищами, и о Каменном лесе… Ты знал, что здесь есть кремниевая форма жизни? Представляешь? Соседство на одной планете углеродных и кремниевых организмов… Я всегда считал, что кремниевая жизнь возникает только на горячих планетах, при высоких температурах. Удивительная планета…

       – Странная планета… С меня хватит загадок,– отмахнулся Бо.– Справиться бы с тем, что уже навалилось. Вот встретим кремниевых чудовищ, тогда и будем ломать голову…

       Он осекся, заметив на себе удивленный взгляд Димитро.

       – Так уже,– осторожно произнес парень.– Каменный лес – это не красивое название и не преувеличение… Это буквально. Мы запарковались на его краю.

       Бо с недоверием выглянул в окно. И чем дольше он вглядывался в зеленоватую поверхность скалы, вертикально поднимавшейся всего в десяти шагах от вездехода, тем больше округлялись его глаза. Он медленно, почти крадучись, вышел на каменистый пляж, усыпанный, против обыкновения, не серыми, а цветными камнями, и зачарованно осмотрелся.

       Бо был потрясен.

       Они стояли на берегу реки в тени гигантских каменных исполинов, чьи стволы поднимались вверх на многие сотни метров. Зеленоватая скала рядом оказалась огромным деревом, не меньше тридцати метров в диаметре. Бо запрокинул голову к небу и почувствовал, как сжимается вокруг него мир, превращая его самого в крохотного муравья на фоне этих мегалитов. Сучковатые кроны деревьев, лишенные листвы, не просто упирались в редкие облака – верхушки большинства скрывались за ними и тонули в небесах.

       – Таня говорит, что на поверхности мы видим только малую их часть,– Димитро встал рядом и перешел на шепот.– А на самом деле их стволы уходят вглубь планеты сквозь подземный мир Древнего леса. И их корни, возможно, достигают ядра планеты, где черпают его энергию…

       Звук гулкого взрыва разнесся по окрестности и рассыпался на многоголосое эхо, которое заметалось среди столпов редких деревьев, больше походивших на каменные башни с уродливыми отростками кривых ветвей. Парень рефлекторно придвинулся ближе к Бо и вопросительно посмотрел на него.

       – Это деревья,– услышали они голос девушки за спиной и обернулись.

       – Ты голая,– с раздражением произнес Бо, стараясь не отводить глаз от ее лица, хотя взгляд норовил скользнуть вниз по телу, которое хранило на себе искристые капли холодной реки.

       Влажная кожа девушки сверкала в лучах раннего Пыльника и, казалось, была усыпана драгоценными камнями. Она знала, что красива, знала, какое впечатление производит на мужчин ее нагота, но держалась естественно и уверенно.

       – Так растут ветки каменных деревьев,– она подошла совсем близко и вытянула руку в направлении лесной чащи, где клубилось черное с серыми разводами облако.– Они по структуре как трубы. Снаружи прохладная кора, не больше метра толщиной, а внутри жидкая магма в тысячу градусов. Отец считает, что их сердцевина сообщается с астиносферой планеты… Когда давление в ядре растет, через полые стволы деревьев оно находит выход. Стволы дают трещины, но магма не вытекает из них, а образует горящие наросты, которые прямо на глазах превращаются в новую ветку.

       Она перевела взгляд на напряженное лицо Бо и улыбнулась одними глазами:

       – Зато на Серой нет вулканов и не бывает землетрясений…

       – Оденься,– проявил настойчивость Бо.

       – Я мокрая. Надо высохнуть,– в тихом голосе Татьяны прозвучали лишние нотки, которые превратили ее слова в настоящую провокацию.– Не нравится то, что видишь?

       – Отвлекает,– насупился тот в ответ.– Слишком зрелищная планета. Я еще не привык к тому, что камни растут…

       – Начинаешь узнавать Серую,– девушка нехотя вернулась к брошенному на камнях комбинезону и стала неторопливо одеваться.– В Каменном лесу важно следить не за тем как ветки растут, а чтобы они на голову не упали. Россыпь цветного щебня под ногами – это осколки от того, что с неба упало. Ты научишься. Надо только прислушиваться к лесу. Он начинает хрустеть, когда деревья остывают... Каменный лес совсем другой, не похож на то, что вы видели раньше. А для тех, кто его не знает, может стать смертельно опасным.

       – Здесь все не похоже на то, что мы видели,– буркнул Бо и повернулся к смущенному Димитро.– Очнись уже. Забери экипировку и зачерпни воды в реке. Пора двигаться дальше.

       – Если тебя так впечатлил Каменный лес,– Татьяна закончила собираться и двинулась к деревьям,– тебя стоит подготовить к Долине Теней…

       – Тени тоже буквально надо воспринимать?– насторожился Бо, глядя ей вслед.

       Девушка не ответила.

       Стоило им углубиться в лес всего на несколько сотен метров, как он раскрылся перед ними во всем своем многообразии. Мало того, что каменные деревья были разной породы: одни выглядели как сучковатые столбы с хорошо различимой корой, а другие сплетались винтом из отдельных шестигранных стеблей, иногда надломанных или растрескавшихся – все пространство между ними заполнилось диковинными артефактами.

       Огромные кристаллы, прозрачные до невидимости или наполненные густым цветом за изломами граней, пучки тончайших игл, ощетинившиеся, как застывший в неподвижности всплеск, невообразимой формы бурые валуны, открывающие в сколах зернистую мякоть ярких красок и настоящие скульптуры, в которых замерло дуновение ветра или вспенившаяся волна.

       Это больше походило на мастерскую неистового скульптора, который творил в камне безумства своей фантазии, смело перебирая материалы, формы и масштабы. А еще он насытил  Каменный лес не только причудливыми видами, но и звуками, такими же странными и чужими. Глухой хруст гигантских стволов смешивался со звонкой дрожью кристаллических шипов, а шелест пыли и постукивание мелкой гальки, которая непрерывно осыпалась откуда-то сверху, порой превращался в неразборчивые шаги каменных привидений.

       Лес разговаривал сдержанно и негромко, словно ворчал на путников, которые потревожили его сказку. Но за щедрыми звуками и пугающей неподвижностью цветных камней скрывалась еще одна аномалия, которая не просто тревожила, а по-настоящему пугала: здесь не было запахов – вообще никаких. Мозг отказывался принимать яркие краски, которые аппетитно разлились по сочным булыжникам и сверкающим гроздьям стеклянных цветов без единого привкуса в воздухе.   

       Бо даже несколько раз сбился в дыхании, пытаясь откашляться от несуществующей пыли – обманутый организм протестовал, сомневался, искал причину безмолвия ароматов – чихал, прочищая лишенные обоняния ноздри. Но запахов не было, или они прятались далеко за гранью человеческого восприятия, напоминая тем, что это другой мир, чужой, предназначенный не им.

       Татьяна уверенно петляла в нагромождении каменных изваяний, только известным ей способом находя дорогу в Каменном лесу, а ориентироваться в этом месте было крайне сложно. Порой приходилось карабкаться по скальным выступам десятки метров, а где-то на четвереньках пробираться между нависающими плитами.

       Девушка непрерывно выкрикивала следующим за ней мужчинам короткие команды и предупреждения об опасности, как заботливая нянька, которая впервые вывела шаловливую детвору на городскую улицу. И вскоре Бо начал понимать суть этого мира – он был прочный и острый.

       Грани кустов, напоминающих кораллы, были по краям отточены до микронов, и стоило по неосторожности зацепить такую ветку, чтобы она распорола плоть до кости. Димитро повезло, когда он, споткнувшись, едва не упал на такой куст: ветки полоснули заплечный рюкзак. Этого оказалось достаточным, чтобы не только распотрошить его содержимое, но и нарезать сложенные в нем палатку и овощи в настоящий салат. При этом куст даже не дрогнул и не качнулся, а ветки, сотворившие это, сохранили первозданную невозмутимость.

       Из-за постоянного напряжения путешествие по Каменному лесу оказалось утомительным и долгим. Поэтому, когда девушка, наконец, остановилась у края небольшой поляны и небрежно сбросила свою кладь на камни, Бо и Димитро сразу опустились на цветную гальку, вытянув ноги.

       Татьяна с любопытством разглядывала уставших попутчиков, долго всматриваясь в них и испытывая взглядом:

       – Пришли,– она указала на противоположный край поляны, где под изумрудным козырьком каменной плиты прятался самый настоящий купол Тяжелого леса, такой не неуместный в этом месте, как и люди.– Здесь моя хижина. Можем остаться здесь, а можем пойти дальше. Это край леса. За теми валунами, через триста метров, начинается Долина Теней. Отсюда до заброшенной станции меньше часа пути. До заката еще часов пять…

       – Думаю, нам стоит передохнуть недолго в хижине,– Димитро с надеждой посмотрел на Бо.

       – А твой отец? Он где?– поморщился тот, отказываясь признавать в себе усталость. Он понимал, что привал в уюте задержит их до утра: стоит поддаться соблазну, и встать они уже не смогут.

       – Он редко здесь появляется,– Татьяна подняла рюкзак, поторапливая с выбором.– Или на станции, или где-нибудь в долине пропадает. Этот купол он для меня вырастил, еще когда я ребенком была.

       – А вы умеете растить купола?– Димитро наигранно изумился, пытаясь затянуть разговор и добиться привала в комфортных условиях.– Удивительно! Создать купол в таком месте…

       – Конечно, умеем,– поддалась его хитрости девушка.– Это мой отец первым разгадал симбиоз микроорганизмов Тяжелого леса. Он был главным ученым на Кампусе… после безумной Берты, конечно. Я и сама там родилась. К охотникам мы перебрались после смерти матери… Это все из-за Берты.

       – А что случилось?– на этот раз Димитро проявлял искреннее участие, и Бо не стал ему мешать.

       – Ей пришла в голову идея срубить одно из гигантских кремниевых деревьев,– Татьяна старалась говорить спокойно, но показная небрежность выдавала ее.– Их ничем нельзя было даже повредить, и подрывы не давали эффекта. Поэтому Берта привлекла отца. И он отлично справился со взрывчаткой… Дерево упало, а из его сердцевины хлынул фонтан магмы… В тот день погибли двенадцать человек, включая… мою мать. Она работала с отцом на Кампусе. Весь палаточный лагерь сгорел, и потом началось землетрясение или что-то похожее. Поверхность раскололась, и образовался огромный провал. Так мы и нашли подземный мир и Древний лес… Мне тогда было шесть лет. С годами все заросло камнями… Теперь большинство охотников перебрались под землю, в пещеры Древнего леса. А мы с отцом после того случая поселились сначала в Вольнице, а потом здесь… Настоящие отшельники... Он изменился после того дня.

       Девушка тяжело выдохнула – скрывать эмоции ей становилось сложнее.

       – Ты говорила, твой отец разгадал какой-то симбиоз пузырей Тяжелого леса,– Бо поторопился перевести разговор прежде, чем девушка окончательно приуныла.– И в чем там секрет?

       – Да,– охотно кивнула она, ухватившись за новую тему.– Он описал химический процесс трех организмов: серой плесени, которая селится на внутренней стороне пузыря, цветной плесени – которая живет на внешнем куполе, и бактерии Нова. Состав твердого купола очень сложный и не всегда одинаковый, но по форме это похоже на пчелиные соты: пористые микроскопические трубочки. Серая плесень питается сотами и разъедает купол изнутри. Бактерия Нова перерабатывает продукты их жизнедеятельности и по сотам выводит на внешнюю сторону, где создает кормовую базу уже для цветной плесени. Поэтому купола постоянно растут и остаются полыми. А там, где серая плесень слишком активна, образуются окна в куполах…

       – Настоящий конвейер по строительству куполов,– улыбнулся Димитро.

       – Так в чем тут загадка?– заерзал Бо.– Я в этом не специалист, но никакой загадки не вижу.

       – Тебе лучше поговорить об этом с отцом,– Татьяна нетерпеливо забросила рюкзак на плечи, готовая закончить разговор, но в последний момент передумала.– Проблема в бактерии Нова. Отец открыл у нее новый орган, которого нет ни у одного известного организма в природе. И назвал в свою честь генератором Гаусса. Не знаю всех тонкостей, но суть его открытия заключается в том, что этот генератор производит вещество… Он его создает из ничего…

       – А можно в этом месте подробнее?– насторожился Бо.

       – Отец лучше объяснит. Он на этом помешан. С его слов, я поняла, что купола нарушают какой-то закон сохранения массы. Симбиоз трех организмов замкнутый и самодостаточный. Они не потребляют никаких элементов снаружи, как обычные растения – из почвы или воздуха – жрут что-то по очереди друг за другом. Но при этом купола растут, их объем и масса постоянно увеличиваются. Откуда материал берется? Вот этот генератор Гаусса в бактерии Нова и вводит в их пищевой цикл дополнительные элементы…

       Татьяна отвернулась к хижине, но так и не сдвинулась с места, ограничившись тем, что спрятала глаза от наблюдавших за ней мужчин.

       – Так он нашел, откуда бактерии берут вещество?– мягко, но настойчиво спросил Бо.

       – Он считает, что нашел,– резко ответила девушка.– Поэтому мы и поселились на краю Долины Теней. Отец говорит, что бактерия Нова существует в нескольких измерениях. А этот генератор Гаусса как раз связывает ее с каким-то внешним или внутренним миром. И там есть продолжение бактерии, вторая ее половинка, которая через эту загадочную пуповину связана с нашей бактерией Нова.

       – Ого!– Димитро с округлившимися глазами посмотрел на Бо, мол, не это ли открытие, из-за которого корпорации появились на Серой.

       – И он это доказал,– Бо произнес фразу с неопределенной интонацией так, что нельзя было определить, утверждение это или вопрос.

       – Он построил в городе за год целый жилой квартал из куполов, заставив их расти в десятки раз быстрее обычного,– девушка снова повернулась к ним лицом, и ее глаза был сухими и колючими.– Он научился в лаборатории управлять химическим составом купола: избавился от плесени, и заставил бактерию Нова выращивать конкретные соединения кальция и натрия. Из ничего… Послушайте, если это вам так чешется, можете уже через час расспросить его обо всем сами… Я вас там оставлю и успею вернуться к себе до темноты. Этот лес ночью не такой светлый…

       – Идем!– Бо быстро поднялся, почувствовав неожиданный прилив сил.

       Он уверенно направился следом за девушкой, которая углубилась в каменные заросли, и даже не посмотрел на понурого Димитро, чьи надежды на отдых в хижине рухнули окончательно.

       – И последнее, что вам надо знать о Каменном лесе,– девушка резко остановилась, вытянув руку в сторону скопления невысоких пик,– Держитесь подальше от паутины.

       Бо проследил за ее рукой, всматриваясь в сплетение белых нитей, которые, действительно, походили на паутину, раскинувшую сети в нескольких десятков шагов от них.

       – Я не боюсь пауков,– улыбнулся он.

       – А их здесь и нет,– Татьяна с раздражением отреагировала на его шутку.– Это колонии микрочервей. Местные паразиты. Обитатели Серой могут жить с этими тварями годами, прежде чем те сожрут их изнутри. Но не люди. Если эта дрянь попадет на твою кожу, через десять минут тебя парализует, еще через час ты умрешь в мучениях, чувствуя, как тебя сжирают заживо. А спустя сутки от тебя останется вот такой пучок паутины. Шансов на спасение нет, лекарства нет. Увидишь паутину на своей коже, знай, у тебя десять минут, чтобы прикончить себя, иначе остаток жизни тебе покажется вечным адом…

       – Что-то у меня нет воспоминаний о такой напасти,– Бо пошарил по карманам и вытащил небольшой металлический цилиндр.– Не слышал, чтобы в Тяжелом лесу водился такой зверь.

       – Открыто он там и не водится. Вне носителя микрочерви выживают только в Каменном лесу, там, где нет цветной плесени и бактерии Нова. Они быстро усваивают паразита,– девушка присела на корточки и нарисовала крест в рассыпчатой гальке. Она указала пальцем в центр и обвела взглядом попутчиков.– Здесь мир микроорганизмов: клетки, бактерии, археи, вирусы. А это полюсы жизни. Север – это растения. Юг – животные. Запад – грибы и плесень. А на Востоке находятся микрочерви. Их нет в существующей классификации организмов. Отец говорит, что если бы не бактерия Нова, он бы посвятил себя изучению микрочервей. Он называет их началом и концом жизни. Говорит, что это простейшая и совершенная ее форма, колония одноклеточных организмов, которая любую живую клетку превращает в себе подобную, причем практически мгновенно. Охотники ошибочно считают ее паразитом и при разделке туши всегда надевают рукавицы. Раньше были случаи… Что ты делаешь?

       Она испуганно схватила Бо за рукав, когда тот уверенно направился к паутине.

       – Возьму пару образцов для личной коллекции,– он вынул из металлического цилиндра крохотную стеклянную колбу.– У меня для таких питомцев есть надежное убежище.

       – А тебе не опасно жить рядом с ними?– Димитро присоединился к Татьяне, с напряжением наблюдая за действиями своего попутчика.

       – Они меня защищают,– покачала головой девушка, возмущенная святотатством Бо.– Люди сюда редко заглядывают, но зверье Тяжелого леса наведывается. А эти черви на всех наводят ужас… Кроме, похоже, твоего друга.

       – Еще посмотреть, кого надо больше бояться,– неопределенно кивнул Димитро, но когда Татьяна вопросительно на него посмотрела, поторопился исправиться.– Он немного грубый и резкий, но… ему можно доверить жизнь. Он из тех, кто справится с любой опасностью… Мне так кажется.

       – Доверить жизнь?– девушка отвела глаза от парня.– Если хочешь выжить, а тем более на Серой, не доверяй никому свою жизнь… Здесь тебя все захотят съесть…

       – То же самое мне говорила Бета,– улыбнулся парень.

       – Тем более она…

       – Вы о ком?– подошел Бо, старательно упаковывая во внутренний карман трофей, и посмотрел на осекшуюся Татьяну.

       – Если все монстры в сборе, пора идти на встречу с Долиной Теней,– девушка отвернулась и стала ловко взбираться по уступам длинной гряды валунов.

       – Ты говорила, что нас там ожидает что-то, к чему стоит подготовиться,– напомнил ей Бо.

       – К такому не подготовишься,– ответила та, не оглядываясь.– Это надо увидеть.

       Едва преодолев каменную гряду, Бо застыл в изумлении, не в силах сделать следующий шаг. Рядом с ним, парализованный зрелищем, замер Димитро. Татьяна, остановившись у каменного исполина на краю леса, повернулась к попутчикам и с торжеством наблюдала за их реакцией.

       Долина, окутанная молочно-бледным туманом, лежала до края горизонта.

       То, что показалось сначала туманом, было больше похоже на матовое стекло, за которым прятались причудливые тени. Стоило им приблизиться к стеклу, как они становились отчетливыми, но едва удаляясь, снова размывались. И этих теней были тысячи! Некоторые застыли неподвижно, лишь медленно мерцая, проявляясь и исчезая. Но были и те, которые двигались.

       Долина Теней была призрачным миром, огромным и заполненным странными созданиями. Глаза резало странное несоответствие: бурая пыль, которая ровным ковром покрывала поверхность, была отчетливо различима и уходила бескрайней пустыней к самому горизонту, а мир теней висел над ней, нисколько не затрудняя обзор. Как будто совместились две картинки – реальная, доступная глазу, и призрачная, которая существовала даже не рядом с ней, а параллельно.

       Совсем близко вдоль леса прошла тень, удивительно похожая на медведя Серой. Но движение ее не было ровным. Бо, словно, смотрел через многогранный кристалл, который ломал изображение, заставляя силуэт медведя раскладываться на неровные проекции – тень разрасталась, раскладывалась на несколько, и снова собиралась в отчетливый образ.

       Он зажмурился и помотал головой, чувствуя напряжение в глазах, подобное тому, которое возникает, когда смотришь через линзы со смещенным фокусом – изображение отчетливое, но глаз не может его рассмотреть. Иногда по долине прокатывалась едва различимая рябь, заставляя тени всколыхнуться и померкнуть. И тогда из долины следом приходил глухой звук, задерживаясь на несколько мгновений, как гром после грозы. Звук был настолько глухим, что оставался за пределами слуха, и Бо не слышал его, а скорее ощущал кончиками пальцев, вздрагивающими волосками на коже и сжимающимися от ужаса внутренностями.

       Ощущение ужаса от того, что открылось взору, было настоящим и осязаемым. Бо снова закрыл глаза, пытаясь побороть нарастающее в сознании томление. Дежавю… Он был уверен, что видел это раньше. Он когда-то знал, что это… не сомневался в том, что Долина Теней реальна, намного больше, чем то, что открыто взору, и намного важнее, чем все, что он может себе вообразить.    

       Димитро попытался неуклюже присесть на склоне, чтобы удержать под ногами ускользающую почву, но в сопровождении шуршащих камешков покатился к подножью гряды. Он так и остался неподвижным, уткнувшись лицом в гальку, но Бо не стал на него отвлекаться – не имело значения, одолел ли его очередной приступ сна, или ему просто надо было время, чтобы принять увиденное. Бо и самому требовались усилия, чтобы осознать реальность зрелища.

       Он осторожно спустился, сосредотачиваясь на каждом шаге, словно шел не по наклонной поверхности каменной плиты, а натянутому над пропастью тросу, который вздрагивал при каждом его шаге.

       Татьяна не сводила с него своих больших смеющихся желтых глаз:

       – Мои поздравления,– услышал Бо откуда-то из бездны ее низкий голос.– Самая достойная реакция, которую видела… Обычно бегут в панике или валятся, как твой дружок, без сознания.

       – Что это?– выдохнул он.

       – Долина Теней,– ее голос стал ближе и отчетливее.– Все, что видишь реально.

       – Ты не чувствуешь… страха?– спросил он, собравшись с мыслями.

       – Я здесь живу. И очень давно. Практически одна.

       Татьяна встала прямо перед ним, стараясь заслонить долину и забрать внимание на себя.

       – Я нравлюсь мужчинам, но они меня сторонятся так же, как и этого места. Вы первые люди за последние семь лет, которые здесь появились,– она не сводила с него глаз, хотя Бо с трудом понимал, что она ему говорит, и зачем.– Если бы не отец, меня бы здесь тоже не было. Но кто-то должен добывать ему провиант, охотится, заряжать батареи… Дело даже не в этом: он сошел бы с ума здесь без меня. Бредит этим местом… Он мне постоянно что-то рассказывает о своих наблюдениях и открытиях… Но я его не слушаю. Это невыносимо…

       Она подняла руку к его лицу и легонько, но настойчиво повернула к себе, пытаясь словить его потерянный в перспективе взгляд своими желтыми глазами:

       – Мне все это не надо… Я разрываюсь между ним, и тем, что хочу сама… Я не знаю, люблю я его или уже ненавижу. Но это место не для людей… Уж точно не для меня! Понимаешь?

       Татьяна смотрела на Бо с отчаянием, а он, отвлекшись на ее сосредоточенное лицо, не мог вспомнить ни единого сказанного ей слова.

       – Люди здесь уже давно не появляются,– произнес он, повторяя то ли свои, то ли ее мысли.– Боятся этого места.

       – Это точно,– Татьяна разочарованно отвела взгляд.– А после того, как стал появляться Черный охотник, они даже в Каменный лес больше не суются. Залезли в свои пещеры Древнего леса и делают вид, что Долины Теней нет, и все это бредни моего отца… Только детей пугают сказками.

       – Черный охотник?– встрепенулся Бо.

       – Да,– Татьяна оглянулась на туманную бледность долины, всматриваясь во что-то, доступное только ей.– Многие тени похожи на местных обитателей. Но есть и совсем иные. Иногда появляется силуэт с четырьмя конечностями, похожий на человека, с посохом в руках. Остальные тени не реагируют… не замечают нас. Но эта тень другая. Если ей помахать, она помашет в ответ. И она единственная выходит из долины. До Тяжелого леса не доходит, но в Каменном лесу ее встретить можно. Бывает, увяжется за тобой и идет следом. Честно говоря, даже мне жутковато…

       – Это какая-то третья форма жизни на планете?– подал голос Димитро. Он сидел спиной к Долине Теней, глядя перед собой потерянным взглядом.– Углеродная жизнь, кремниевая… и еще какая-то. Плазмоиды, может?

       – Не знаю, о чем ты,– пожала плечами девушка.– Отец говорит, что скоро они выйдут, и тогда все встанет на места. Сейчас это похоже на экран: мы смотрим на них, а они смотрят на нас. Наверное, он прав. Раньше тени были едва различимы, а бывали дни, когда кроме пыли и дымки над ней не было ничего. Тени проявлялись изредка и ненадолго. А сейчас они видны даже ночью.

       Бо неожиданно поднял камень и бросил его в сторону трехногой тени, которая напоминала невысокую башню и стояла совсем близко к краю леса. Она лишь изредка вздрагивала и колыхалась, как от дуновения ветра. Камень пролетел сквозь призрак и, подняв облако бурой пыли, застыл неподвижно.

       – Можешь ходить сквозь них, и ничего не будет,– Таня с восторгом посмотрела на отважного экспериментатора.– Отец подолгу бродит среди них. Иногда забирается в такую даль, что, боюсь, однажды дорогу назад не найдет.

       – А где станция?– Бо выглядел уверенным и спокойным: от первого впечатления у него и следов не осталось.

       Таня показала рукой вдоль кромки Каменного леса, чья граница с бурой пылью долины была очерчена настолько ровно, что казалась искусственной: ни одна пылинка не легла на цветной гравий, и ни один камешек не выступал в пыль за этот край.

       – Чтобы увидеть отсюда, придется выйти из леса,– девушка загадочно улыбнулась и, сделав несколько шагов, вышла на пыльную поверхность Долины Теней.

       Она посмотрела куда-то вдоль леса и неожиданно вздрогнула. Ее лицо изменилось, а тело напряглось – она явно приготовилась сорваться с места.

       – Что ты увидела?– Бо, ощущая дрожь, выскочил из Каменного леса и проследил за взглядом девушки.

       Татьяна не ответила и бросилась бежать, поднимая столбы пыли.

       Сначала Бо увидел станцию, а потом то, что заставило девушку бежать к ней, не разбирая дороги.

       Станция представляла собой не больше десятка угловатых одноэтажных сооружений со сборными боксами, которые использовались на непригодных для жизни планетах: шлюзы, воздухозаборники, глухие герметичные окна. Станция выглядела заброшенной и ютилась на невысоком холме, который выступал из стены Каменного леса на целый километр в Долину Теней и возвышался над ее туманами, как мол над водами океана.

       На взлетной площадке среди обветшалых зданий возвышался корпус десантного коптера, новенький, сверкающий краской на бортах, с хорошо различимой эмблемой Кэйко. Бо выругался, провожая взглядом бегущую к станции девушку:

       – Постой, дура,– крикнул он, даже не надеясь на то, что она его послушает.

       Бо подбежал к Димитро, который уже лежал лицом вверх и спокойно сопел в глубоком сне. Он отстегнул от его пояса разрядник и подложил под голову свой рюкзак:

       – Отличный момент выбрал,– буркнул он себе под нос.– Это ты умеешь. Никуда не уходи…

                Глава Четвертая.

       Бо медленно двигался по самому краю Каменного леса, скрываясь в его зарослях.

       Браслет камуфляжа был настроен на предельные режимы, но оптической защиты он обеспечить не мог, как не мог заглушить и звуки шагов. Единственное, в чем Бо был уверен – электроника и сканеры военных его не отследят.

       Он осторожно ступал по предательскому щебню, стараясь производить как можно меньше шума, и напряженно всматривался в неподвижность леса. Если он не ошибался, то гости станции были профессионалами, и должны были выставить стрелка с оптикой. Бо искал идеальное укрытие для снайпера – защищенное место, откуда просматривается вся территория станции.

       Он искал место, которое выбрал бы сам, и уже подошел совсем близко к станции, прежде чем увидел идеальный каменный козырек. Он был не только достаточно высоким, позволяя просматривать территорию, но и труднодоступным: подобраться к снайперу по отвесным уступам незамеченным было практически невозможно. А Бо был специалистом по невозможному.

       Ему потребовалась четверть часа, чтобы решить тактическую задачу и бесшумно прокрасться за спину снайпера, которую защищала надежная, как тому казалось, отвесная стена. Мельком выглянув из-за уступа, Бо испытал торжество – закованный в панцирь боевого скафандра перед стойкой с оптикой сидел тот, кого он искал.

       Бо действовал быстро и уверенно, доверившись натренированным рефлексам. Он использовал тонкий стилет, который под правильным углом легко пронзал крепления бронированных пластин, и умело вонзил его в шею снайпера. Удар был коварный, рассчитанный на то, чтобы мгновенно парализовать жертву, но оставить ее на время в живых. Последнее было важным, потому что тактический шлем в случае гибели члена команды оповещал остальных бойцов, а Бо еще предстояло незамеченным проникнуть на станцию.

       Он перевернул упавшее тело стрелка лицом вверх и отпрянул от неожиданности. На плече поверженного противника красовался шеврон с изображением золотого черепа, символа легиона. Это были не просто профессионалы – это была элита корпоративных силовиков. Когда-то такой череп украшал и его китель. Бо открыл маску шлема и заглянул в искаженное болью лицо врага: нет, он его не знал, но чувство тоски защемило в груди.

       – Что вы здесь забыли?– еле слышно прошептал он, проверяя трофейную амуницию.

       В голове роились мысли о рыжей девушке, которая уже, наверняка, попала в неприятности, и расторопности Кэйко, которая едва выбравшись из корабля, протянула свои щупальца к этому заброшенному месту, опередив его на один шаг. Бо старался не отвлекаться на свои тревоги: у него не было ни единой лишней минуты на раздумья и сомнения. Сейчас было достаточно понимания того, что он на верном пути, если корпорация первым делом отправила легионеров в это неприметное место.

       Бо забрал пистолет с глушителем с пояса снайпера и сбросил его заводские установки. Оружие было именным, и воспользоваться им мог только владелец. Ничего сложного в том, чтобы авторизовать оружие для себя, не было, но во время драки, когда все решают мгновения, враг им уже не воспользуется. Бо быстро пополнил свою амуницию полезными трофеями и прильнул к окуляру буссоли.

       Стандартный десантный коптер вмещал девять человек, включая пилота и оператора-стрелка. По протоколу последние двое никогда не отходили от машины, готовые в любой момент принять отход группы или поддержать ее огнем тяжелых турелей. Сейчас эта парочка расслабленно болтала у раскрытого настежь коптера, хотя протокол требовал, чтобы пилот оставался в запертой кабине до конца. Их беспечность означала только одно – они выполнили свою миссию и были уверены, что контролируют территорию полностью.

       С дисциплиной в легионе всегда были сложности – слишком хорошие бойцы, слишком уверенные в себе. Если бы сейчас они следовали протоколу, у Бо не осталось бы ни единого шанса на успех. А ведь обычные военные ни за что не решились бы нарушить устав, и их пилот продолжал бы сидеть в бронированной кабине коптера, недоступный и неуязвимый.

       Бо поводил объективом буссоли по пустынному поселку, но никаких следов Татьяны и остальных легионеров не нашел. Единственным сооружением, которое выглядело еще целым, была сама обсерватория со сломанными антеннами над ее крышей. В отличие от других затертых временем коробок и ангаров, ее шлюз выглядел рабочим. За вычетом снайпера, который лежал у его ног, и парочки, дежуривших у коптера, внутри станции находились еще шестеро легионеров.

       Если бы это были обычные военные, Бо, не раздумывая, воспользовался бы снайперской винтовкой и полученным преимуществом. Но шестеро бойцов, которые немногим уступали ему в подготовке, не оставят ему шансов. Он оттолкнул ногой ствол плазменной винтовки и проверил обойму пистолета с глушителем – беспечность охранников коптера открыла для него хорошую возможность, которую нельзя было игнорировать.

       Бо сорвал шеврон легиона с умирающего снайпера и заменил им эмблему колонии на своем комбинезоне. Он спустился с каменного козырька и бесшумно двинулся к строениям станции. Бо был поглощен предстоящей схваткой, заняв ее просчетом все мысли, и старательно уклонялся от ядовитого сомнения, которое гложило его. И дело было не в том, что он выбирал не лучшую тактику, а самую безопасную для девушки, чтобы увеличить ее шансы на выживание. Подвох его сомнений заключался в том, что ему вовсе не нужна была эта драка: в таком риске не было никакого резона, кроме единственного – спасти опрометчивую рыжую бестию.

       Бо подошел к углу ангара и на мгновение выглянул из-за него. Ракурс оказался неудачным: пилот загораживал второго бойца, и достать вторую цель было сложнее. Бо терпеливо и беззвучно обошел ангар с другой стороны и, едва выглянув, из укрытия действовал молниеносно и без промедления. Первые выстрелы он сделал прицельно, но не перестал расстреливать обойму в упавших бойцов даже пока бежал к ним.

       Коптер был боевой машиной, которая умела сражаться самостоятельно. Едва раздались первые выстрелы, он сам закрыл распахнутые двери и выставил из-под брюха турели пулеметов. У Бо было всего несколько секунд на эту схватку, но он умело использовал каждое мгновение, и ухватился за ручку дверцы пилота прежде, чем пулеметная очередь разорвала его в клочья.

       Палец коснулся незаметного острого заусенца на ручке, и капля его крови попала в анализатор. Коптер щелкнул замками и впустил нового хозяина в кабину: доступ крови, привилегия избранных, обладал исчерпывающей властью над всем, что служило Кэйко.

       Бо торопился с настройкой систем вооружения коптера: легионеры, оставшиеся в обсерватории, уже получили сигнал тревоги и могли появиться из шлюза в любую секунду. Бедой всех гражданских объектов была экономия затрат, и обсерватория имела единственный вход, превратив это здание в западню для тех, кто в нем укрылся.

       Бо едва успел подчинить себе турели коптера и обнулить протоколы, исключающие распознавание своих при захвате цели, когда плита шлюза скользнула в сторону, и трое легионеров выпрыгнули на площадь поселка. Они действовали четко и слаженно, но никак не ожидали, что огневая мощь коптера, на которую они рассчитывали, обернется против них. И тем более они не были быстрее пули.

       За несколько секунд турели разрядили тысячу крупнокалиберных пуль, которые растерзали тела бойцов, откалывая куски брони и отрывая конечности. Стена обсерватории вокруг проема шлюза была запачкана кровью в радиусе нескольких метров. Бо выждал почти минуту, прежде чем сдвинуться с места: если в обсерватории было шесть легионеров, на сигнал тревоги должны были выдвинуться минимум четверо.

       Он перебрался из кабины в салон коптера и отодвинул стенку арсенала: глаза разбежались от многообразия знакомых игрушек, а рука машинально потянулась к штурмовой винтовке. Бо на секунду задумался и, проклиная себя, ограничился тем, что перезарядил пистолет и прихватил пару шумовых гранат. Штурмовая винтовка была эффективным оружием в бою, но мало годилась в ситуации, когда кого-то хотелось спасти.

       Он подошел к шлюзу уверенно и без суеты. Те, кто остался внутри, теперь сами не высунутся: будут защищаться от неизвестного врага. Когда осталось только сделать шаг, чтобы пересечь проем шлюза, Бо резко выхватил свето-шумовую гранату и бросил ее в пустую комнату, отпрянув в сторону. Полыхнула вспышка, отгремел оглушающий взрыв, и он вскочил в тесную клетушку шлюза, расстреливая закрытый угол возле дверной плиты…

       Только в этот момент он осознал, почему это сделал. Броня снайпера имела керамическое покрытие, которое используется для оптической маскировки… Из шлюза вышли трое бойцов, хотя он ждал четверых... В конструкции шлюза дверь открывала не все помещение, оставляя один глухой угол, в котором можно было укрыться от пулемета…

       Бо доверял интуиции больше, чем собственному опыту и самым изощренным технологиям, и в подтверждение этому он услышал грохот падающего тела. Технология оптической маскировки была безупречной: простреленный и истекающий кровью легионер так и не проявился, оставаясь невидимым. Только отделившаяся от скафандра кровь растекалась лужей, словно сочилась прямо из пола.

       Технология была вызывающе дорогой и такими скафандрами оснащали далеко не всех. Но был у нее и другой недостаток: ресурсоемкость – она съедала без остатка аккумулятор скафандра за десять минут. Бо улыбнулся. Можно было подождать, пока сядут аккумуляторы парней, которые сейчас держат под прицелом внутреннюю дверь и, без сомнения, тоже включили режим невидимости, но Бо был настоящим творцом в своем ремесле и видел возможности, недоступные обычным тренированным убийцам.

       Ба нащупал тело невидимого легионера и поднял его перед собой как щит. Он включил яркий свет в шлюзе, и вдавил кнопку коммутатора у внутренней двери:

       – Вхожу!– бодро выкрикнул он.– Не стреляйте!

       Не дав опомниться тем, кто услышал его слова внутри обсерватории, он толкнул замок шлюза и встал в полный рост перед открывающейся внутренней дверью. В помещении царил полумрак, и Бо сделал небольшой шаг вперед, чтобы свет шлюза не мешал глазам привыкнуть к тусклому освещению широкого зала обсерватории. Ему приходилось двигаться аккуратно, чтобы не выдать свой невидимый щит, а руке, которая обнимала пустоту, придавать естественное положение. А еще он рассчитывал на то, что держащие его под прицелом целят в сердце, как раз туда, где он поместил шеврон легиона.

       – Они снаружи!– выкрикнул он.– Надо шевелиться! Времени нет!

       – Бо?– услышал он знакомый голос из далекого прошлого.– Какого черта ты здесь делаешь?

       Он выстрелил на голос дважды, но прежде чем невидимое тело с грохотом повалилось на пол, почувствовал резкие толчки, которые приняло на себя мертвое тело его невидимого щита. Стреляли из бесшумного оружия, но вспышку выстрела никакой камуфляж не спрячет – Бо мгновенно отреагировал, расстреляв в упор второго невидимку.

       Он отбросил свой бесполезный теперь щит и ударил кулаком по двери шлюза, погрузившись в полумрак заброшенной обсерватории.

       Внутреннее убранство помещения хранило на себе сразу два свидетельства: следы рукоприкладства вандалов, которые уничтожили все, что можно было уничтожить, и заботливую руку нового обитателя, который пытался возвратить это место к жизни. Раскуроченные панели стен соседствовали с прибранным скатертью столиком, а поверх сожженных осветительных панелей была проложена грубая проводка для подвешенных к ним тусклых ламп.

       Бо не был романтиком, который умеет негодовать из-за утраченных ценностей или умиляться бытовому уюту. Единственное, что он отметил, прежде чем подойти к стулу со связанной Татьяной, были рисунки теней из долины, покрывавшие росписью все стены.

       Он наклонился к девушке, отвязывая ей руки, смотанные проволокой за спиной, и поморщился от резкой вони, которая дыхнула ему в лицо из обожженного на ее животе комбинезона.

       – Ты ранена,– выдохнул он.

       Освободившаяся девушка тяжело встала и, морщась от боли, перебралась к потертой кушетке поблизости:

       – Встретил своих старых друзей?– Татьяна попыталась укоризненно улыбнуться, но боль не позволила ей овладеть мимикой.

       – Я посмотрю!– Бо попытался ножом распороть ее комбинезон возле раны, но девушка твердо ухватила его за руку.

       – У себя посмотри,– зашипела она с гневом.

       – Воняет, как настоящая проблема,– Бо легко отвел ее руку в сторону и разрезал ткань.– А выглядит еще хуже…

       Почерневшая рана в центре живота была обширной, площадью в две ладони, с сожженными воспалившимися краями. А в ее центре был обугленный провал, в который можно было просунуть кулак. Но омерзительней самой раны был жженый смрад, который она расточала.

       – Разрядник малой мощности,– отпрянул Бо.– Стреляли, чтобы ранить, а не убить. Кишечник частично сгорел. С этой раной ты не отлежишься: придется протезировать часть внутренних органов.

       – Отстань, добрый доктор,– девушка протянула руку в сторону ближайшего стола.– Подай мой рюкзак.

       Бо какое-то время наблюдал, как девушка извлекла из своих закромов металлическую банку с дурно пахнущей массой, и стала медленно ее втирать в рану, начиная с воспаленных краев. Она только морщилась и сжимала зубы, но боль, которую, Бо точно знал, это ей причиняло, она не показывала.

       – Снадобье от блевуна тебе не поможет,– покачал он головой и вынул из внутреннего кармана ампулу с инъекцией.

       – Что это?– запротестовала она, когда Бо сломал предохранитель иглы.

       – Тоже какая-то дрянь,– пожал он плечами.– Но она исключит заражение внутренних органов и замедлит воспалительные процессы. Это даст тебе отсрочку часов на шестьдесят. За это время тебе надо попасть в операционную.

       – А ты уверен, что мне нужна эта отсрочка?– она сощурила глаза, глядя на него, и когда он попытался вколоть инъекцию, с силой схватила его руку.         

       – Мне нужна,– неожиданно для себя признался Бо, почувствовав, как в ответ ослабела ее хватка.– Что с твоим отцом?

       – Пластиковый мешок на столе у шлюза,– дрогнувшим голосом ответила девушка и откинула голову, почувствовав болезненный укол.– Они здесь были весь день, с рассвета. Отец был уже мертв, когда я тут появилась.

       – Чего хотели от тебя?– Бо перебирал номерные ампулы из своих запасов, раскладывая их на две кучки: те, которые подходили случаю, и бесполезные.

       – Разговор не сложился,– с усилием улыбнулась Татьяна.– Только познакомились, как ворвался какой-то сумасшедший и всех перестрелял. Спрашивали контакты отца в городе.

       – А у него есть контакты?– Бо замер, всматриваясь в бледное лицо девушки.

       – Есть еще один помешанный,– она тяжело закашлялась.– Был когда-то редактором еженедельника кампуса. Бесил отца Адера своими псевдонаучными статьями по астрофизике. Потом угодил в тюрьму за совращение малолетних. Кричал на каждом углу, что его администрация президента преследует… Берта к его заключению приложила руку.

       – Что это были за статьи?– напрягся Бо.– И причем твой отец к этому?

       – Я даже имени его не помню,– отмахнулась Татьяна.– Но в последние годы у них была тайная переписка. Они какую-то теорию вместе разрабатывали.

       – Что значит тайная переписка? Это как?

       – У заключенных нет навигаторов и связи. Они шифровали письма и пересылали не напрямую друг другу, а через какого-то охранника в тюрьме. Гильгеш, кажется, зовут. Этот Гильгеш повернутый на ребусах и шифровании. Тоже в еженедельнике публиковался.

       Бо нахмурился, складывая несложный ребус: если между Гауссом и его другом по переписке из тюрьмы стоял посредник, оставался призрачный шанс, что корпорация просто физически еще не успела до него добраться, тем более, когда часть переписки проходила вне контролируемых кораблем средств связи. Но больше его увлекало то, что этот след указывал на астрофизиков – то, что обнаружил Горди, когда проверил статистику корабля. Что бы не скрывала Кэйко, это точно находилось за пределами Серой.

       Бо вскочил и направил пистолет на открывшуюся дверь шлюза:

       – Димитро!– закричал он.– Тебя стучать не учили? Там коммутатор есть для таких случаев!

       – Что здесь произошло?– парень выглядел напуганным.– Снаружи столько тел. Я уже подумал, что и вы... Война началась? Здесь уже прошло сражение?

       – Здесь прошел твой друг, которому ты жизнь хочешь доверить,– если бы не ранение, голос Татьяны прозвучал бы намного ироничнее.

       – Что с тобой?– Димитро заметил располосованный комбинезон девушки и порывисто двинулся к кушетке, но споткнулся о невидимое тело легионера и покатился на пол.– А это что за чертовщина?

       Он что-то причитал, пытаясь ощупать препятствие.

       – Нам пора,– Бо встряхнул парня, помогая ему подняться.– Оставь ей всю воду и продовольствие, которые у тебя есть.

       – О чем ты говоришь?– изумился Димитро.– Она ранена… Как мы ее можем оставить здесь?

       – С водой и продовольствием,– повысил на него голос Бо.– Мы только теряем время.

       Парень резко освободился от руки, которая его удерживала:

       – Ты меня удивляешь!– с гневом выпалил Димитро, сверкнув глазами.– Как тебе в голову могло такое прийти? Я ее не оставлю в таком состоянии.

       – А что ты будешь делать?– рассвирепел Бо, едва сдерживаясь, чтобы не ударить зарвавшегося простака.– Будешь держать ее за руку? Говорить бодрые слова? Подавать воду и выносить за ней горшок?

       Парень оглянулся на девушку, которая тоже была растеряна.

       – Через три дня, максимум через четыре, она умрет,– Бо говорил жестко, наседая на Димитро, словно вымещал на нем накопившееся раздражение.– Ей нужен не деревенский костоправ, а настоящая операционная и медицинское оборудование, которое умеет выращивать ткани и протезировать внутренние органы. Такое есть только у Кэйко. И что ты предлагаешь, умник?

       – Ей нужен уход,– выдохнул тот.– Я останусь, пока ты найдешь помощь.

       – Ей нужен шанс выжить,– понизил голос Бо.– И она справится здесь без тебя. А я нет. Помнишь о нашей сонливости?

       – Но мы можем ее доставить в городскую больницу,– расправил плечи Димитро.

       – Очнись, парень! Кэйко хозяйничает в колонии,– Бо начинал терять терпение.– Я не знаю, где мы сможем найти помощь. Я даже не знаю, сможем ли мы ее вообще найти. Но здесь мы ее не дождемся. Война началась. Уверен, Поселок Отшельников превратился в пепел, Вольницей уже командует офицер корпорации, а в городе Кэйко устанавливает свою власть. Даже если она переживет дорогу, ты привезешь ее к тем, кто ее подстрелил.

       За спиной Димитро послышался шелест, и, вспыхнув тусклыми молниями, на пороге шлюза проявилось окровавленное тело в боевом скафандре. Оптический камуфляж отключился эффектно, создав спецэффект из фантастической пьесы с явлением чужака из глубин преисподней. Парень присел от неожиданности, и даже девушка, видевшая, как включали маскировку легионеры, вздрогнула. 

       – Это призраки Кэйко,– злорадно улыбнулся Бо.– Послушай парень. Мы на войне. И тебе надо уяснить о ней только одну простую вещь. Человеческая жизнь больше не стоит ничего. Она и раньше ничего не стоила, а теперь лишь разменная монета. За сегодняшний день, я думаю, на Серой умерло людей больше, чем за весь прошлый год. А в ближайшие дни умрет больше, чем за всю ее историю. И если ты хочешь здесь кого-то спасти, научись выживать сам.

       – Надо хотя бы перенести ее в хижину,– начал Димитро.

       – Хватит!– Бо толкнул парня к столу.– Собери ей воду и продукты, пока я вытащу тела наружу.

       – Но солдаты сюда опять заявятся!– не унимался тот.– Они, наверное, вызвали подмогу…

       – Никто здесь не появится! Это не военные,– Бо обернулся к девушке, которая безмолвно, но с интересом за ними наблюдала.– Это были легионеры. Элита, козыри, которые корпорация вынимает из рукава по особым случаям. Они до трех не считают и не зовут на помощь. Они и есть помощь. Если не справляются, просто исчезают, и о них забывают. Военные ничего не знают об этой группе, и о том, что здесь кто-то был. А те, кто знает, уже получили, что хотели. В любом случае, прятаться от них в хижине бессмысленно. Захотят найти – из любой щели достанут. Все что мы сейчас можем, так это опередить их. Это место лучшее укрытие из возможных.

       Снова раздался шелест, и Бо подошел к проявившемуся телу легионера. Он открыл простреленное забрало шлема и заглянул в лицо мертвеца.

       – Кто ты такой?– тихо спросила девушка.

       – Я тот, кто тренировал этого парня,– ответил Бо, не задумываясь.– Смотри-ка, до майора дослужился. А особых надежд не подавал. Я ему всегда говорил, побеждает не тот, кто быстрее бегает или лучше стреляет, а тот, кто действует без промедления и сомнений. Он этого так и не понял.

       Он подошел к кушетке и протянул девушке несколько отобранных ампул с инъекциями:

       – Я вернусь в любом случае, если буду жив,– уверенно произнес он.– Это обезболивающие. Сильные. Не расходуй напрасно. А эта ампула, с красным наконечником… Запомни. Последняя. На случай, если не сможешь больше ждать.

       Татьяна игриво сверкнула глазами:

       – Никогда не думала, что скажу это такому мерзавцу, как ты,– она поморщилась от приступа боли.– Но я буду тебя ждать…

       Димитро угрюмо и с укором наблюдал за их прощанием, держа в охапке продуктовые пакеты и бутылки с водой.

       – Сложи возле кушетки,– Бо отвел глаза от его взгляда.– И вытащи мертвецов наружу, пока я похороню в долине с тенями ее отца…   

       Бо вышел из обсерватории, не прощаясь. Когда он вернулся на станцию спустя полчаса, стряхивая с себя бурую пыль, Димитро ждал его у коптера.

       – Это неправильно,– с вызовом произнес он.– То, что ты там говорил… Так нельзя.

       – Это тебе нельзя,– поморщился Бо.– Мне можно. У нас нет времени на эти сопли. До заката осталось два часа, а до города две сотни километров напрямик, через непроходимые болота.

       – Ты собираешься лететь на этом?– округлил глаза парень, повернувшись к коптеру.

       – Слишком заметный,– покачал головой Бо.– Его двигатели любой спутник отследит. Есть кое-что получше.

       Он открыл грузовой люк коптера и выдвинул ферму с закрепленным на нем компактным байком, который представлял собой пару генераторов магнитного поля, сцепленных под продолговатым сиденьем на двоих. Бо воткнул зарядный кабель в стартовый аккумулятор:

       – Пока батарея заряжается, запомни несколько важных вещей, которые я тебе скажу, и постарайся о них не распространяться, пока я жив и здоров.

       – Зачем?– Димитро насторожился.

       – Мне некуда это записать,– улыбнулся Бо.– Итак, Империи за бесценок досталась планета на задворках галактики, которая втрое дальше самой отдаленной планеты. Империя отправила в долгое путешествие миссию астрономов, которые за полгода нашли здесь что-то такое, что заставило их сорваться и вернуться назад впопыхах. И теперь Империя выставила планету на продажу по цене, которую не смогла принять ни одна корпорация. Но она получила свою цену, стравив две корпорации в споре за эту планету. Сейчас прав на планету нет ни у кого. Спором, по сути, является война колоний. Если победитель в войне не нарушит правила, которых мы не знаем, ему достанется планета. А если оплошает, то Империя может забрать планету назад и присвоить полученные деньги.

       – Погоди,– замотал головой Димитро.– Откуда ты все это взял? Эта планета спорная?

       – Я разговаривал с юристом, пока ты вздыхал по Альжбете,– Бо предупредительно поднял в воздух указательный палец.– Тебе надо это запомнить, а не обсуждать. Первый вопрос, на который, мы должны ответить: что нашли здесь астрономы, да еще так быстро? Это должна быть невероятная ценность. Есть два варианта. Ценность может быть за пределами планеты, и это объясняет то, что нашли ее астрономы. Или она где-то на планете, но мы ее не понимаем. В пользу первого варианта то, что за тридцать лет колонисты ничего ценного не нашли. В пользу второго то, что схватка идет за планету, а значит, и ценность должна быть здесь. Но астрономы, пусть и случайно, открыли ее быстро. Какая-то неувязочка…

       Бо сделал несколько шагов вдоль коптера, наморщив лоб:         
   
       – Мы упускаем что-то очевидное… Ладно, не суть,– он махнул рукой.– Второй вопрос заключается в том, как мы можем разгадать тайну сокровищ Серой. Кэйко старательно оберегает эту тайну. Мы знаем, что в составе колонистов нет ни единого астронома, даже любителя. Значит подсказки прямо над нами, в звездном небе. Администрация свободной колонии гноит в тюрьме единственного доморощенного астронома. Тоже не случайность. Но вероятнее всего, в небе мы найдем подсказку, а сокровище зарыто все-таки на этой планете. А отсюда третий вопрос...

       – Странный вывод,– покачал головой парень.– Подсказка в небе, а сокровище на Серой. Это из чего следует?

       – Ты должен запоминать, а не рассуждать!– застонал Бо.– Я же тебе говорил в первом вопросе об этом. Планета спорная: за нее сражаются. За пределами атмосферы космос, а по корпоративному праву, он ничей. Они бы сюда флот пригнали, и все решилось бы быстро. База на планете им для этого не нужна.

       Димитро активно закивал головой, признавая справедливость аргумента.

       – Не перебивай меня,– Бо сделал несколько кругов вокруг парня, пребывая в задумчивости.– Все это понимают местные… Потому и третий вопрос, что они знают? Я думаю, что кто-то мог докопаться до ответов. И Кэйко не случайно поторопилась расправиться с отцом Татьяны. А на очереди стоит и его соавтор из тюрьмы. Альжбета знает больше, чем нам говорит. Она не случайно нас отправила к охотникам. И она мне соврала, сказав, что ничего не знает о загадке бактерии Нова, которая берет вещество из ниоткуда. Со слов Татьяны, ее отец это открытие описал еще лет двадцать назад… А потом сбежал оттуда… Они все чего-то не договаривают…

       Он остановился и долго смотрел в глаза Димитро:

       – Значит, им есть что скрывать… Отсюда четвертый вопрос: что не так с этой планетой?  Вдумайся, сколько в ней накопилось странного. Большинство планет – это голый камень, из которого выковыривают руду, даже атмосфера не всегда есть. Там люди от тоски дохнут. А тут: два солнца крутятся, жизнь бьет ключом, причем углеродная и кремниевая разом, в Долине Теней призраки толпами ходят, руками машут, под поверхностью на километры вглубь тянутся пещеры Древнего леса, какая-то бактерия из ничего материю достает… бактерия безмозглая… И это только то, что видно невооруженным взглядом. У этого многообразия должно быть что-то общее…

       – Может, бактерия?– пожал плечами Димитро.– Корпорациям зверушка, которая умеет ресурсы из ничего создавать, очень бы пригодилась.

       – Соображаешь,– кивнул Бо.– Я уже думал об этом. Но бактерия у корпораций уже есть. Образцы флоры и фауны астрономы привезли в Империю. Не говоря уже про наши желтые глаза, посмотри, каких чудиков Ивера из своих колонистов сделала. Они их ДНК до каждого гена уже раскрутили – все, что можно и нельзя, они из них выжали. То, зачем они охотятся, привязано к этой планете.

       Байк протяжно загудел, оповещая о полной зарядке аккумуляторов. Бо задумчиво на него посмотрел:

       – И последний вопрос, как выжить в войне корпораций… Кэйко смухлевала, когда притащила сюда не просто огромную армию, а собрала лучшее, что у нее было. Она отправила с билетом в один конец даже легионеров. Чтобы ты знал, их не так много, а подготовка и содержание каждого обходится Кэйко дороже, чем сотня старших офицеров. Ивера тоже понимает размер ставки, но я даже не представляю, каких тузов в рукаве она припрятала. Когда военные машины корпораций сойдутся в схватке… небо упадет на землю…

       – Я все запомнил,– кивнул Димитро и выставил перед собой ладонь, загибая пальцы, пока они не сложились в кулак.– Что нашли астрономы? Как разгадать тайну сокровища Серой? Что известно местным? Что не так с планетой? И как выжить? Давай выдвигаться в город, а то нам еще доктора искать…

       – Сначала в тюрьму заскочим,– Бо активировал байк и сел на него верхом.– Надо успеть навестить друзей по переписке, которые общались с Гауссом, пока Кэйко не зачистила зацепки.

       – А как мы попадем в тюрьму?– Димитро устроился позади, фамильярно обхватив Бо за талию.

       – Там специальные поручни есть для рук: меня обнимать не стоит,– поправил его тот.– В тюрьму попасть не проблема… из нее, обычно, выйти сложно.

       Он плавно тронул байк с места, постепенно разгоняя его до крейсерской скорости. Полет в полуметре над бурой пылью Долины Теней, через всплывающие из пустоты силуэты призраков, на фоне склонившегося к закату Пыльника, мог впечатлить даже самого закоренелого зануду. Но Бо был поглощен своими мыслями о загадках планеты, и видел перед собой лишь путь, который ему предстояло преодолеть до города.

       И не было в этих мыслях даже воспоминания о раненой девушке, которую они оставили за спиной, в заброшенном здании обсерватории.

                *****

       Бо гнал байк на предельной скорости, и генераторы поля потребляли энергии больше, чем успевали восстанавливать, нещадно разряжая стартовую батарею. Но, оказавшись в центре топких болот, он даже мысли не допускал сбавить скорость.

       Между Долиной Теней и низкорослой горной грядой, за которой лежал единственный город некогда свободной колонии, на сотню километров разлеглись болота. У них даже не было названия, а внедренная криокапсулой память ничего не могла рассказать ни об этом месте, ни о его обитателях. А эта была кратчайшая дорога, и единственная, по которой можно было успеть добраться до цели засветло.

       Будь у Бо хотя поверхностное представление о том, через что проляжет его путь, он бы отказался от затеи пересечь болота на хлипком байке. Эта местность своими опасностями и зловещими видами могла поспорить с Долиной Теней и Каменным лесом, вместе взятыми, а в многообразии живности не уступала Тяжелому лесу.

       Бурый песок долины незаметно сменился такой же бурой грязью, а ее загадочная дымка – хлопьями вонючего тумана. Но во всей красе болота предстали не сразу, стеснительно прячась за горизонтом или под гладью болотной жижи. В отличие от лесов Серой здесь буйствовали травы и привычная по своей природе, но не по форме и цвету, растительность.

       Стебли высокой травы стояли порой выше головы, образуя непроходимые заросли, а замшелые бугристые кочки местами образовывали настоящие острова, которые больше напоминали холмы. Бо сторонился любых возвышенностей и плотных зарослей, направляя байк едва различимыми руслами неподвижных рек, и старался держаться над открытой водой. Когда удавалось вырваться на простор болотного озера, он разгонялся до предела, чувствуя на лице ветер.

       Атмосфера Серой была сильно разряжена, и ее плотности не хватало, чтобы дать опору крылу. Поэтому на планете не было птиц и летающих насекомых: все, что освоили местные твари – это были затяжные прыжки. Зато в этом искусстве они преуспели. Байк поднимал в воздух целые стаи потревоженных прыгунов, которые разлетались в стороны на десятки метров как ожившие брызги. Была среди них едва различимая мелочь, но иногда с дороги спешили убраться и гады пугающих размеров.

       Бо больше беспокоился о тварях, которые не пытались увернуться от байка, а, наоборот, метили в него. Как праща они выстреливали из кустов или выныривали прямо из воды и пулей неслись на перехват. Только невиданная для этих обитателей скорость байка, позволяла Бо оставлять их хищные намерения нереализованными. Но если над поверхностью подпрыгивали все-таки не очень крупные особи, то под ней скрывались настоящие гиганты.

       Над мутной водой часто вздымались клубки щупалец или показывались широкие спины хозяев болотных глубин, но Бо оставлял их позади, не давая шанса на близкое знакомство. Он закладывал рисковые виражи, избегая опасных мест, которые безошибочно определял, доверяясь интуиции, и лишь однажды едва не налетел на выросший перед ним из воды живой столб, увенчанный связкой подвижных косичек. Пришлось опасно качнуть байк в сторону, избежав в последний момент столкновения, и столб с шумом ударил о воду совсем близко.

       Димитро был безмолвен всю дорогу, крепко сжимая спину Бо, и стал проявляться в движениях, только когда горизонт придвинул невысокую горную гряду на востоке вплотную. Байк неожиданно выскочил на абсолютно ровную водную гладь чистого и глубокого озера, которое упиралось своим противоположным краем в скалистый берег с глубокой расщелиной впадавшей в него реки.

       Зуммер байка присвистнул, указав, что нашел источник беспроводного электричества, и индикатор заряда батареи уверенно пополз вверх – они были уже совсем рядом. Бо сбросил скорость, выруливая к руслу реки, и ослабил хватку на рулях управления: одеревеневшие от напряжения пальцы нехотя возвращали гибкость.

       Десятки горных рек питали болота своими водами, но Бо не знал, в какую из них сейчас входит. Это и не имело значения: до городских окраин осталось не больше двадцати километров по пологим горным склонам, а все дороги вели в столицу колонии. Пыльник еще держался за небосвод, хотя и залил его красками заката где-то за спиной. Берег отражал его собственной палитрой потускневших цветов, но даже это не могло скрыть чудесного зрелища, которое приковывало взгляд.

       Берега поросли настоящими деревьями – не каменными, ни плесневыми, а деревьями с ветвями, листьями и иголками, которые можно было видеть на Земле и большинстве обитаемых планет. Сосны были невысокими, а их стволы изогнулись как в судороге, но это были сосны. Лиственные и хвойные деревья несли на себе следы увечий и уродств, вызванных чужеродной средой, но они, как и колонисты, боролись за жизнь в новом мире.

       Бо почувствовал в груди жар тоски по утраченным пейзажам прошлой жизни, теряясь взглядом в высоких берегах каньона, которым шумная река уводила их вглубь гор – он с удовольствием узнавал кустарники и деревья, крепко вцепившиеся корнями голые камни Серой.

       Река привела к водопаду, выточившему в скалах чашу идеально круглого озера, один из берегов которого был достаточно пологим, чтобы байк мог по нему взобраться. Плоскодонные лодки и приметная тропа, ведущая вверх, указывали на то, что это был верный путь. Забравшись на склон, байк въехал на широкую улицу поселения в два десятка домов, мало чем отличавшихся от Поселка Отшельников. Пара колонистов застыла с удивлением, провожая взглядом странных гостей.

       – До пригорода осталось не больше десяти километров,– бросил Бо через плечо заерзавшему парню.– Главное, успеть до комендантского часа…

       Они проехали еще несколько подобных поселений, изредка встречая повозки, запряженные шестилапыми лошадьми, на которых сидели угрюмые и сосредоточенные колонисты. Те торопливо сворачивали на обочину, уступая дорогу, и Бо проносился мимо них, не притормаживая. По мере приближения к городу беженцев становилось заметно больше.

       В горах быстро вечереет на всех планетах – не была исключением и Серая. Когда Бо остановил байк на склоне горы, у подножья которой лежал город, ночь уже погрузила долину во тьму. Он смотрел на ярко освещенную фонарями и окнами домов кляксу городских кварталов с трех сторон окруженную горами и разрезанную пополам широкой рекой, которая уходила в глубину долины.

       Город был плоским, с невысокими строениями в паутине кривых улиц, и занимал огромную территорию. Но еще более впечатляющим выглядел военный лагерь неподалеку, не уступавший тому в размерах. Ровные улицы расчерчивали клетками скопление походных казарм, а по периметру военные инженеры возводили укрепления и смотровые вышки. Колонны прибывающей военной техники вытянулись огненными змеями, которые ползли от корабля в глубине долины к военному лагерю, а черное небо над ней мерцало огнями роившихся штурмовиков.

       Кэйко стягивала к городу свою впечатляющую военную мощь…

       – Когда спустимся,– Бо повернулся к Димитро,– не вздумай открывать рот.

       Он сорвал с места байк, направляясь к ярко освещенному пятну контрольно-пропускного пункта с неоправданно высокой скоростью, и резко остановился лишь перед блокиратором дороги радом с плоским танком, который ощетинился пушками в направлении столпотворения повозок. Солдаты едва сдерживали наплыв горожан, пытавшихся покинуть город, используя самые доступные и простые методы убеждения, чтобы развернуть колонистов обратно.

       – Куда?!– к байку резво подскочил здоровяк в потертых кожаных доспехах с разрядником в руке. Он выглядел по меньшей мере комично рядом с закованными в бронированные панцири пехотинцами.– Ты кто такой?

       – А ты кто?– рыкнул на него Бо.– Ты для потехи так вырядился?

       Здоровяк заглянул в планшет, закрепленный на предплечье, и вскинул разрядник:

       – У него нет пропуска!

       Бо выхватил пистолет и направил его в лицо здоровяку, который явно был раньше представителем сил правопорядка свободной колонии, а теперь нес свою бдительную вахту рядом с военной полицией Кэйко. Быстрая смена власти потребовала и быстрой смены верности новым хозяевам. На шум отреагировала пара солдат, подняв стволы своих скорострелов на Бо, но тот не дрогнул и не смутился, продолжая сурово всматриваться в растерянного здоровяка.

       – Что за шум?– к ним неторопливо подошел капрал, единственный, на голове которого не было тактического шлема, и прищурил на Бо уставшие глаза. Он быстро пробежал взглядом по приметному оружию с глушителем и на мгновение задержался на шевроне с эмблемой легиона.– Отставить… Вернитесь на место. Что ты забыл в городе? В лагерь ведет другая дорога.

       Бо убрал оружие и, когда солдаты отступили, уверенно кивнул капралу:

       – Мне нужна тюрьма колонистов,– негромко произнес он.– Знаешь, как к ней добраться?

       – Понятие не имею,– ответил военный и махнул рукой одному из солдат, который выключил блокиратор дороги, заставив голубую молнию между столбами погаснуть.– Постой.

       Бо, готовый уже проехать блок пост, напрягся и исподлобья посмотрел на подошедшего вплотную капрала. Тот протянул к нему руку и вложил в карман предплечья небольшую пластиковую карточку, которая идеально подходила для этого кармашка по размерам.

       – Временный пропуск, на сутки. В расположении части, у своих, возьмешь постоянный,– он отступил на шаг и махнул Бо призывая проезжать.– Повнимательнее с патрулями в городе… Комендантский час через десять минут. Ребята будут сначала реагировать на то, как выглядишь и ведешь себя, а уже потом пропуск сканировать. Так что не зарывайся…

       Бо кивнул ему и направил байк вдоль череды повозок к городским кварталам. Невысокие здания плотно жались друг к другу и были похожи как близнецы. Лишь однажды они проехали странный квартал трущоб, куполообразные домики которого напоминали Тяжелый лес, и Бо на мгновение вспомнил Татьяну и рассказ о построенных ее отцом домах.

       Он не ошибся, предположив, что тюрьма, как и прочие достопримечательности города, будет располагаться в центре, недалеко от построек администрации. А спутать тюрьму с другими сооружениями практически невозможно.

       Они остановились прямо у входа как раз в тот момент, когда над городом завыли сирены, возвещая начало комендантского часа. Бо ворвался в тюрьму без промедления, и Димитро едва успевал за ним.

       – Где Гильгеш?!– Бо закричал на опешившего офицера, вставшего из-за стола навстречу.

       – Гильгамеш,– поправил тот.– Его забрали на корабль час назад.

       За спиной тюремщика голограмма красивой девушки в форме пресс-службы Кэйко бодро начитывала заученный текст, сопровождая его неуместными улыбками:

       «…корпорация предупреждает о недопустимости любой формы сопротивления освободительной армии, которая восстанавливает законность и порядок в колонии… Следуйте указаниям уполномоченных офицеров…»

       – Мне нужен заключенный, который был раньше редактором еженедельника Кампуса. Срочно!– Бо наседал на тюремщика, не давая ему опомниться.– Знаешь, о ком я говорю?

       Офицер насупился и неторопливо вышел из-за стола:

       – Только что пришел запрос подготовить его для передачи… на корабль,– он говорил с открытым безразличием, демонстрируя вынужденную покорность.– Вы для этого здесь?

       – Да,– Бо не лгал: если связного забрали час назад, то времени совсем не осталось, и конвоиры Кэйко появятся в любую минуту.

       «…Поддержите ваших старших офицеров и помогите им устранить последствия заговора корпорации Ивера,– девушка с голограммы изобразила артистический гнев.– Вместе мы сможем противостоять их попытке вторжения…»

       Бо шагнул следом за тюремщиком, который открыл дверь в коридор с длинной шеренгой дверей, но в последний момент замер и повернулся к голограмме, на которой симпатичную девушку сменило изображение немолодой женщины. Она была удивительно похожа на Альжбету, но это была другая женщина. 

       «…Берта Маркович, идейный вдохновитель мятежа,– голос невидимой теперь девушки наполнился глубоким осуждением.– Разоблачена нами, как шпион корпорации Ивера. Это был хорошо организованный заговор врага, целью которого был захват собственности Кэйко и уничтожение наших сотрудников…»

       Изображение Берты сменилось несколькими незнакомыми лицами, которых корпорация объявила в розыск за шпионскую деятельность в интересах Иверы. Бо вздрогнул, когда почувствовал на себе удивленный взгляд тюремщика из глубины коридора. Поток пропаганды неожиданным образом дополнил его мысли и помог им сложиться в выбор следующего шага. Он отмахнулся от нахлынувшего нетерпения и поторопился догнать тюремщика, который открыл перед ним дверь в камеру:

       – Гонсалес…

       Бо вошел в крохотную комнату без окон со спертым воздухом и прямиком направился к кровати, на которой сидел сутулый человек, выглядевший намного старше своих лет. Лысеющая голова, взъерошенная черная борода, из-за которой выглядывали мясистые уши, и потухший взгляд из-под густых бровей – он выглядел отталкивающе. А еще от него исходил резкий запах нечистот.

       – Что вам от меня надо?– Гонсалес отодвинулся от севшего рядом с ним Бо.

       – У меня хорошие новости,– развел тот руками, улыбаясь.– Я пришел облегчить Вашу участь.

       – Звучит глупо, учитывая, что солдаты Кэйко топчут наши улицы,– Гонсалес неприятно улыбнулся, открыв нездоровые желтые зубы.
 
       – Не так глупо, если учесть, что утром Кэйко убила Гаусса, вашего друга по переписке,– Бо резко избавился от улыбки и сверкнул глазами.– А час назад они забрали Гильгамеша, связного. За Вами придут с минуты на минуту. Кэйко позаботится о том, чтобы тайна сокровищ Серой осталась при ней.

       Заключенный отпрянул, впечатленный словами Бо:

       – Хотите сказать…

       – Я уже сказал, что хотел,– перебил его тот.– Вопрос в том, что Вы хотите мне рассказать о Ваших с Гауссом открытиях.

       – Это цена моей свободы?– напрягся Гонсалес.

       – Нет,– ответил Бо, не задумываясь.– Я не обещал свободу. Я сказал, что могу облегчить Вашу участь.

       Он достал из кармана крошечную красную капсулу и продемонстрировал ее на своей ладони:

       – Это быстрая и безболезненная смерть. Она избавит от мучений и пыток, которые Вас ждут на корабле. Я не смогу Вас вытащить отсюда. Но могу использовать Вашу информацию против Кэйко.

       – Бо!– воскликнул Димитро.– О чем ты говоришь? Мы должны спасти его, пока есть время!

       – Остынь!– зашипел на него Бо.– Если конвой не найдет здесь Гонсалеса, корпорация бросит на поиски все резервы. Им потребуется всего пара часов, чтобы найти нас. Весь смысл в том, чтобы унести эту тайну у них из-под носа незамеченными…

       – Все верно,– хриплым голосом произнес заключенный.– Я обречен. Вы из Иверы?

       – Она ничуть не лучше Кэйко,– помотал головой Бо.– Я в этой истории… случайная переменная.

       – Это портал!– торжественно произнес Гонсалес.– Серая… портал, который соединяет две вселенные!

       Заметив разочарование в глазах Бо, он затараторил, срываясь на крик:

       – Пыльник и Дождевик… Это не двойная звезда! У двойной звезды центр масс находится на оси между ними. Иначе и быть не может... Но эти звезды вращаются вокруг центра масс, который значительно смещен в сторону. Есть третий, невидимый нам объект, который вращается вокруг этого же центра массы. Но его не существует в нашем мире! Этот объект находится в другой вселенной… Сколько у нас времени?

       – У нас его вообще нет,– Бо покачал головой, готовый уйти немедленно.

       – Третий объект… Он что-то типа черной дыры?– наморщил лоб Димитро.

       – Нет!– застонал Гонсалес, заламывая пальцы рук.– Вы плохо себе представляете механику этих процессов… У меня годы ушли на изучение… Первая миссия, прибывшая на Серую, обнаружила гравитационную аномалию. Они обнаружили все признаки существования третьей звезды, но не ее саму. Даже в теории не можем наблюдать сингулярность: мы находимся внутри пространства-времени, и если оно искажается, наш взгляд внутри тоже искажается! Мы не можем видеть изнутри эту аномалию… Но мы видим, потому что смотрим на нее снаружи!

       Он с надеждой переводил взгляд с Димитро на Бо, но те сосредоточенно молчали:

       – Найдите мои публикации в еженедельнике! Там есть все расчеты. Меня упекли сюда из-за них. Гаусс тоже изучил их и связался со мной через Гильгамеша два года назад… Он сформулировал интересную теорию бактерии Нова, которая существует одновременно в двух вселенных. А недавно он пришел к выводу, что вся планета существует в обоих мирах, качаясь как маятник между ними, проявляясь то в одном, то в другом мире. У него были доказательства. Серая – это портал, пуповина, которая их соединяет. А в Долине Теней эта связь наиболее устойчивая. Поэтому там видны не тени, а другая вселенная…

       Бо поднялся и вложил красную горошину с ядом в руку Гонсалесу.

       – Времени не осталось,– тихо произнес он.– Сами решайте, как этим распорядиться… Но до Ваших публикаций мы не сможем добраться, как и до доказательств Гаусса. Кэйко позаботилась об этом. Все следы стерты, записи уничтожены…

       – Подождите,– заключенный вскочил следом.– Еще до Гаусса ко мне лет пять назад заглядывала Альжбета Маркович, дочь Берты. У нее были при себе распечатки всех моих статей. И очень обширная подборка других материалов… Она не делилась со мной своими выводами – больше задавала уточняющие опросы… Но это были очень предметные вопросы, с глубоким пониманием… Может, в ее архивах что-то сохранилось?

       Бо заметно напрягся, услышав имя Альжбеты, и остановился на пороге.

       – Скорее всего, она тоже погибла,– произнес Димитро, отворачиваясь.– Как и весь Поселок Отшельников…

       – Спасибо за отраву,– Гонсалес сел на кровать.– Это хороший исход для меня… Честно говоря, я живу со смертельным диагнозом уже десять лет. Мои гены были повреждены криокапсулой... Одна ошибка на миллиард. И она досталась мне. Чудо, что я дожил до этого момента… А возможно, ради него и выжил.

       Бо вышел из камеры, не прощаясь. Прежде чем покинуть здание, он остановился возле стола тюремщика, который с лицом, полным безразличия, всматривался в голограмму бодрой девушки.

       «…Мы располагаем неопровержимыми доказательствами агрессии Иверы, которая толкает нас к войне,– девушка грозно нахмурилась и вздернула подбородок.– И мы готовы дать им отпор... Враг не пройдет… Сохраняйте бдительность… Плечом к плечу… Единой командой…»

       Она задорно бросалась речевками, иногда даже рифмованными, и гимн Кэйко в фоне аккомпанировал ее несложным фразам.

       – Лучше никому не говори о нашем визите,– бросил Бо тюремщику.– Иначе будут очень жестко расспрашивать. Ты ничего рассказать не сможешь, но они этого не знают.

       Тюремщик промолчал – он даже не обернулся на его слова и не отвел взгляда от голограммы.

                *****

       Бо вслушивался в звуки ночи, хорошо ему знакомые и понятные. Редкие выстрелы, неразборчивое эхо угрожающих окриков, гул тяжелых двигателей – город был напряжен и напуган. Город маялся в ожидании.

       Они отъехали от тюрьмы всего пару кварталов, и Бо отвел байк в глухой переулок без окон. Ему надо было время, чтобы решиться на следующий шаг, хотя он понимал, что выбора не было. Именно это и смущало. Информация доставалась дозированно, а каждый следующий шаг был уже предопределен чередой событий, и всякий раз Серая невидимой рукой вела его единственно возможной дорогой: некуда свернуть, не из чего выбирать. Интуиция, которой он верил, подозревала, что это вовсе не знаки Судьбы, и не ее замысел.

       Одно дело быть случайной переменной, непредсказуемой и свободной, и совсем другое – агнцем, которого ведут на заклание.

       – Чего ждем?– потерял терпение Димитро.– В каменные деревья, которые стоят перед глазами, ты не веришь, а история о портале в параллельную вселенную тебя так впечатлила?

       Бо повернулся к парню и посмотрел на него с нескрываемой жалостью: тот не понимал.

       – Я не ученый, который придумывает гипотезу, а потом в нее верит всю жизнь. Не собираюсь забивать себе голову домыслами о доказательствах. Оставим это умникам. Мне достаточно того, что я услышал вескую причину для корпораций, чтобы ввязаться в драку столетия. Я хорошо знаю, чем они руководствуются, когда принимают решения. А портал в другую вселенную… это даже не вопрос выгоды и доступа к неисчерпаемому источнику ресурсов. Контроль портала – это стратегическое преимущество, которое способно перекроить всю расстановку сил… И это единственный реальный след.

       – А если он ложный?

       – Не имеет значения,– нахмурился Бо.– Он единственный. И нам предстоит сделать очень рисковый шаг…

       – Разве мы не направляемся на поиски врача?– Димитро скорее возмущался, чем спрашивал.

       – Какой врач?– Бо поморщился как от зубной боли.– Здесь нет врачей… Самые дефицитные специалисты во время войны – врачи. Первые, кого мобилизовала Кэйко в городе, были медики. В городских больницах оставили пару санитаров в приемном отделении. Все врачи давно в полевых госпиталях.

       – Ты это знаешь, или ты так думаешь? Таня может рассчитывать только на нас...

       – На это нет времени,– прервал его Бо и тронул байк с места.– Мы уже примелькались на десятках камер видеонаблюдения. Аналитические алгоритмы корабля очень скоро выделят нас из рядовой статистики в отдельную разработку.

       Он направлялся к центральному проспекту, который вдоль набережной реки соединял Шахтерский поселок, примыкавший к северным окраинам города, с военным лагерем Кэйко за его пригородами на юге. По мере приближения гул двигателей тяжелых транспортников становился громче, выдавая активную миграцию продовольствия с городских складов под опеку военных.

       Проспект превратился в сплошной поток, который двигался сразу в двух направлениях: на юг бесконечной вереницей уходи тяжелые транспортники, загруженные так, что проседали на магнитных подушках, а на север, к шахтам, возвращалась колонна пустых. Логистика Кэйко всегда была безупречной, и теперь продовольствие подземных складов колонии разгружалось хорошо организованным конвейером.

       Неторопливые транспортники жались к краям дороги, оставив центр для суетливых внедорожников и танков, которые иногда проносились между ними, нарушая размеренное и убаюкивающее движение грузовиков.

       Бо, не притормаживая, выскочил из полумрака пустынной улицы прямо на проспект, опасно проскочив между двумя машинами. Он уверенно занял свободную полосу и утопил акселератор до предела, направив байк на Север. Димитро вжался за его спиной в сиденье, не столько впечатленный скоростью, сколько близким соседством солдат корпорации. Редкие патрули и регулировщики бросали на торопливых наглецов двусмысленные взгляды, но Бо сохранял спокойствие в привычной для себя атмосфере.

       Он резко сбросил скорость перед самым блок-постом на въезде в шахтерский поселок и свернул к менее приметному пропускному пункту в стороне. Бо хорошо знал пропускной режим, чтобы опрометчиво ломиться в шахты следом за грузовиками – это был верный путь к неприятностям. А для нежданных визитеров был предусмотрен другой порядок.

       Бо остановил байк в десяти метрах от блокиратора и демонстративно выключил двигатель. Черные кители поверх легкой брони не имели опознавательных знаков и тем выдавали в охранниках службу безопасности Кэйко. Это не обещало ничего хорошо, но менять планы было поздно, тем более что других вариантов не было.

       Он слез с байка, красноречивым взглядом пригвоздив Димитро к сидению, и сделал несколько шагов навстречу охранникам. Один из них поднял руку, показывая, что подходить ближе не следует:

       – Представься,– скомандовал он.

       – Забудь об этом,– Бо вздернул подбородок.– Я ищу персонал шахты. Где они?

       – Представься и доложи цель визита,– напрягся охранник, но суетиться и хвататься за оружие не стал. Бо знал, что эти ребята, если и вынимают оружие, то для того чтобы использовать его по назначению, а не угрожать.

       – Я уже назвал цель визита,– понизил голос Бо.– А больше тебе знать не положено…

       – У тебя обезличенный временный пропуск,– посуровел охранник и требовательно повторил.– Должность, звание и имя!

       – Я сказал достаточно, и большего ты не узнаешь. Или хочешь с комендантом связаться?

       Бо блефовал. Он знал о сложных отношениях службы безопасности и военных корпорации не понаслышке: если бы на нем была военная форма, его уже уложили бы на землю и устроили досмотр по всем пунктам соответствующего протокола. Но и в отношении заносчивых легионеров у внутренней охраны тоже были давние претензии, хотя обе структуры входили в службу безопасности Кэйко. И в обычной ситуации его тоже поставили бы на место при первой возможности. Однако в боевых операциях властные полномочия переходили к военным, и теперь пришлось бы докладывать их коменданту.

       К хмурому охраннику подошел второй и, скользнув взглядом по шеврону легиона на груди Бо, повернулся к напарнику:

       – Не связывайся,– буркнул он и, махнув рукой вдоль забора, произнес уже громче.– Тебе туда. Здесь гражданских больше нет. Посмотри в бараках закрытой шахты. Когда их выставили, они, кажется, туда подались.

       – Спасибо, дружище,– Бо улыбнулся и повернулся к байку.

       Он старался идти непринужденно и свободно, но недоверчивые взгляды охранников жгли спину – в очередной раз пришлось пройти по самому краю. Бо унял предательскую дрожь в руках, только когда отъехал на несколько километров, и байк уперся в покосившиеся ворота старого рудника.

       Несмотря на комендантский час во дворике, окруженном заброшенными строениями, царила суета. Выселенные с насиженных мест колонисты были поглощены обустройством убогих жилищ, возведенных еще в первые годы колонизации, и не обратили внимания на поздних визитеров, которые старались остаться неприметными.

       Одежда шахтеров отличалась от комбинезонов, традиционно принятых у колонистов – они носили длиннополые плащи с широкими рукавами и высокими воротниками, а на ногах красовались добротные тяжелые ботинки, стянутые в голенище металлическими кольцами. У каждого на голове был легкий пластиковый шлем с подстегнутыми к нему маской и грубым платком на затылке, который обворачивался как шарф или свисал сбоку, связанный в косу.

       Бо не имел понятия о причинах такого убранства, но заметил, что жители Серой имели единственный несменный гардероб, одинаково приспособленный для быта и работы. Они не имели сменной одежды и все ценное носили с собой. Скорее всего, это было продиктовано не убогостью легкой промышленности, а тем, что у колонистов не было надежного дома, что бы хранить нажитое: они всегда были готовы сорваться с места – их бараки и общежития оставались временным жилищем, которое делились с другими, и которому нельзя было доверять.

       Бо приметил массивную постройку, двери которой почти не закрывались – кто-то постоянно входил в приземистый ангар или выходил из него, выдавая общественное заведение. Он уверенно направился к нему, стараясь держаться дальше от тусклых фонарей дворика, и изредка поглядывая на семенившего следом Димитро.

       Бо не ошибся. Огромный зал внутри ангара совмещал в себе склад, столовую и ночлежку. В дальних, плохо освещенных углах, было свалено разнокалиберное оборудование и ящики, а вдоль стен тянулись стеллажи с непонятным барахлом, но на некоторых из них лежали матрасы и подушки – кое-где их уже заняли спящие. А у входа, на хорошо освещенном пятачке, были выставлены многочисленные столики с разношерстными стульями, большинство из которых были уникальными и неповторимыми, изготовленные из самых неожиданных материалов. Они группировались перед барной стойкой, сооруженной из составленных в ряд ящиков, за которой пара расторопных женщин выставляла металлические кружки и миски с нехитрым содержимым перед столпившимися посетителями заведения.

       В помещении стоял монотонный гул, из которого изредка выбивалась чья-то громкая реплика или грохот упавшей посуды – голоса не менее трех сотен человек слились в один сплошной звук, вязкий и непроницаемый. Шахтеры сидели за столиками небольшими группами и оживленно что-то обсуждали, стараясь говорить тихо, полушепотом. Но их было слишком много для такого помещения, и слушателям приходилось пригибать головы к говорившим, чтобы разобрать слова.

       Затхлый кислый воздух выдавал три отличительные особенности заведения: его посетители редко мылись, в кружках подавали слабоалкогольные напитки, а туалеты размещались где-то под крышей этого ангара.

       Бо не спеша направился к барной стойке через нагромождение столов, быстро пробегая глазами по лицам посетителей. Он прошел меньше половины пути, когда его взгляд выхватил в толпе то, что искал. Бо изменил направление и подошел к длинному столку, который претендовал на особый статус, расположившись в укромном уголке в окружении пары диванчиков и кресел. Дюжина посетителей, одетая намного лучше остальных, вела размеренную беседу, а количество посуды на столе выдавало сильно затянувшиеся посиделки.   

       Горди заметил Бо, прежде чем тот подошел вплотную, и, округлив глаза, привстал от неожиданности, заставив остальных замолчать и повернуть лица к подошедшей парочке.

       – Это Филос и Димитро из Поселка Отшельников,– растерянно произнес он, представляя собутыльникам Бо.– А это… мои друзья из Шахтерского поселка.

       Друзья из Шахтерского поселка закивали головами: кто-то поприветствовал подошедших, кто-то назвал свое имя и сразу вернулись к своим разговорам.

       – Надо поговорить,– Бо кивнул головой в сторону, приглашая за собой диггера.

       Они с Димитро успели дойти до безлюдной части ангара и расположиться на сложенных в углу поддонах, прежде чем Горди и увязавшийся за ним незнакомец присоединились к ним.

       – Давно в городе?– Горди так и не успел избавиться от удивления.

       – Чуть больше часа,– ответил Бо и вопросительно посмотрел на незнакомца.

       – Это мой брат, Костя,– ответил диггер.– Что ты здесь делаешь? Ты собирался к охотникам, а потом в Долину Теней…

       – Мы уже везде побывали,– улыбнулся Бо.– Теперь кое-что нужно от тебя.

       – Шустро,– с недоверием посмотрел на него Горди.– А как ты меня нашел?

       – Да ладно!– весело возмутился Бо.– А где тебя еще было искать?

       – Тоже верно,– нехотя согласился тот.– И что у охотников? Там тоже хозяйничает Кэйко?

       – Не знаю. Мы убрались от них, как только военные замаячили на горизонте. А что с Поселком Отшельников? Есть информация?

       Диггер мрачно кивнул и сделал паузу, прежде чем ответить:

       – Позавчера днем, мы только добрались до города, как здесь уже появились посланники Кэйко. Они отправились прямиком в администрацию президента. А к вечеру корабль начал трансляцию пропаганды по всем каналам, и в город вошли военные. В одном из роликов они непрерывно крутили бомбардировку Поселка Отшельников… Корабль показательно сжег его в считанные секунды со всеми, кто там был… Очень убедительная демонстрация силы… Этот урок усвоили все.

       Горди на мгновение замолчал и, часто закивав, указал рукой на Бо:

       – Все! Все произошло так, как ты говорил,– торопливо зашептал он.– Они забрали город за несколько часов. Гарнизон колонии перешел под их власть без единого выстрела по прямому указанию Адера. И первое, что Кэйко взяла под контроль, стали пещеры и склады с продовольствием. Они, действительно, были в шахтах. Шахтеры всегда удивлялись, зачем строить такие просторные галереи для крошечных вагонеток и возводить под землей целые транспортные развязки. А они как раз идеально подходят для военных транспортников. Все устроено для стандартной логистики Кэйко. Колонии не нужна была пустая порода, которая годилась только для производства строительных материалов – мы строили бункер для Кэйко. Сейчас военные вывозят продовольствие в свой лагерь, а освобожденные хранилища загружают боеприпасами…

       – Я видел,– перебил  его Бою.– Не надо пересказывать очевидные вещи… Дай карту.

       Он повернулся к Димитро и взял распечатку карты с пометками Альжбеты.

       – Нам надо попасть сюда,– он указал на имя Димитро.– И как можно скорее.

       Диггер долго всматривался в карту и, наконец, поднял изумленные глаза на Бо:

       – Это на другой стороне,– прошептал он.– За Пограничными горами. Это территория Иверы.

       – Что в этом месте? Их корабль?

       – Не знаю,– пожал плечами Горди.– Какое-нибудь поселение их колонистов. Корабль совсем в другом месте. Километрах в ста к востоку. Что тебе там надо?

       – Встретиться с Альжбетой.

       Горди долго смотрел на него, не мигая, прежде чем покачать головой:

       – Ты шутишь? Ее больше нет. Поселок Отшельников…

       – Послушай!– Бо посуровел.– Если я что-то понимаю в людях, а я многое о них знаю, она из тех, кто умеет выживать. Это написано ее рукой. Это она назначила нам встречу в этом месте. Мне нужна твоя помощь, чтобы попасть туда.

       – Ты думаешь, Бета жива?!– Димитро даже схватил его за руку.– Почему ты мне не сказал?

       Но он не дождался ни ответа, ни реакции, растерянно переводя взгляд с одного собеседника на другого.

       – О чем ты говоришь?– скривился диггер.– Как ты это себе представляешь? Ты меня принял за кого-то другого…

       Бо вплотную придвинулся к Горди:

       – В этом сарае,– зашипел он с угрозой,– каждый второй промышляет контрабандой. Как ты думаешь, сколько времени пройдет, прежде чем Кэйко сообразит, что путь на вражескую территорию для контрабандистов пролегает не через непроходимые горные перевалы Пограничных гор, а по тоннелям заброшенных шахт? Они одним выстрелом с корабля навсегда запечатают шахты этого рудника.

       – А с чего ты взял, что через заброшенные шахты есть проход на северный склон?– прищурился диггер.

       – Брось…– Бо терял терпение.– Я видел, сколько здесь барахла Иверы. Даже их горное оборудование свалено у охотников в Вольнице. На ту сторону, думаю, поставки были не меньше. А такой объем в карманах через горный хребет не протащишь. Нужна дорога, нужен транспорт. И единственное подходящее, что едет в ту сторону… шахтерские вагонетки. Этот рудник закрыт больше пятнадцати лет, а дорога к нему ведет чистая, хоженая. Уверен, мы сейчас сидим прямо у ворот на ту сторону.

       – Я подумаю, что можно сделать,– покачал головой диггер.

       – Нет, родной!– вспылил Бо.– На твое «подумать» времени не осталось. Ты прямо сейчас все устроишь и сведешь меня с лучшим проводником. Ты не понимаешь! Боевые действия начнутся в любой момент. И тогда ситуация изменится. На твоем месте я бы тоже поторопился присоединиться к нам.

       Он сделал паузу, дав Горди осознать его слова и занервничать, прежде чем продолжил:

       – Посуди сам… Пока они обходятся временными пропусками, но скоро промаркируют чипами каждого колониста и всех посчитают по головам. Как думаешь, твой вклад в мятеж оценят? Кэйко никогда не простит мародерам повреждение корабля и корпоративного имущества. На этой стороне Пограничных гор у тебя нет будущего.

       Диггер наклонил голову и что-то прошептал брату, после чего Константин молча поднялся и пошел к столикам, за которыми галдели шахтеры.

       – Тебе удалось что-то выяснить в Долине Теней?– Горди непринужденно улыбнулся.

       – Пока я выяснил только то, что знаю о Серой меньше, чем десятилетний подросток, родившийся на ней. Тени, охотники, каменные деревья, чудовища в болотах и под землей… У этой планеты больше тайн, чем у Императорской семьи со всеми ее интригами и дворцовыми переворотами.

       Диггер понимающе кивнул головой, но прежде, чем он успел открыть рот, Димитро бесцеремонно вмешался в разговор:

       – Может быть, Вы знаете хорошего врача?– возбужденно спросил он.– Может, есть какой-нибудь подпольный доктор.

       Горди с удивлением переводил взгляд с парня на Бо, озадаченный вопросом, и ответил не сразу:

       – Я не знаю врачей, тем более подпольных. Их надо в больницах искать. А вам зачем? Если собираетесь встретиться с Альжбетой, то лучшего врача на Серой не найдете…

       – Точно!– Димитро с восторгом посмотрел на Бо, мол, теперь я понял твой замысел, но, прочитав его взгляд, съежился и замолк.

       Диггер повернулся навстречу Константину, который вернулся в сопровождении низкорослого, но колоритного шахтера с острой бородкой на помятом морщинами лице. Его внешность была странной: несмотря на стариковскую внешность, он явно был моложе, чем выглядел – движения были резкими, даже суетливыми, а колючие бегающие глазки светились энергией. Его голос был звонким, а манера говорить торопливой:

       – Что стряслось? Надеюсь, что-то важное,– шахтер уселся напротив, бесцеремонно рассматривая Бо и Димитро.

       – Послушай, Мистик,– Горди говорил медленно и вкрадчиво, словно опасался вспугнуть диковинного зверя.– Надо срочно организовать отправку четырех человек, сидящих перед тобой на северный склон Пограничных гор…

       – Спятили?!– воскликнул шахтер и вскочил с места. Он задохнулся от возмущения и активно зажестикулировал, бросаясь словами.– Нашли время! Если спалимся, нас на ремни порежут. Это же не контрабанда какая-то! Забудьте! Нам же шпионаж повесят. Кому это надо? Сиди тихонько, хвост поджав. Тоже мне, туристы нашлись…

       Он быстро распалялся и не собирался останавливать монолог, который обещал затянуться надолго, если бы звонкая пощечина от Бо не остановила его на полуслове.

       – Ты дурак?– зашипел на опешившего Мистика Бо.– Тебе предлагают шанс на спасение, а ты кудахчешь, как истеричка… Счет идет на часы! Пораскинь мозгами. С чего ты думаешь, начнутся боевые действия? Корабли корпораций обменяются массированными ударами. Они будут поражать самые болезненные для противника цели. Или ты думаешь, Ивере не известно, что склады продовольствия спрятаны в шахтах рудников? Почему Кэйко торопится разгрузить склады, и развозит их содержимое по разным местам? Шахтерский поселок превратят в пепел. Выдел, что стало с Поселком Отшельников? А заброшенный рудник Кэйко защищать не будет.

       Он посмотрел на притихшего шахтера и перевел взгляд на Горди, который в ответ утвердительно закивал головой.

       – Уверен,– продолжил Бо спокойнее,– у тебя на той стороне есть заначка и место, где ты сможешь схорониться на пару месяцев, пока все не успокоится. Поэтому соберись, и давай поговорим серьезно. Надо убираться с этого расстрельного места, как можно скорее.

       – Убираться?– Мистик быстро овладел собой и зло прищурился на Бо.– Здесь тебе опасно? А ты знаешь, куда собрался? Ты хоть что-нибудь знаешь о колонии Иверы? Ты сумасшедший, если думаешь там пересидеть войну.

       Шахтер перевел взгляд на Горди:

       – Он ведь не знает ничего об их колонии?– спросил он у диггера и, увидев растерянность того, победоносно обвел глазами присутствующих.– Так я тебе глаза открою: они совсем не похожи на нас. Их колония – это тюрьма, а колонисты Иверы заключенные!

       Бо почувствовал, как его качнуло, и почва ушла из-под ног – эта новость стала для него настоящим ударом.

       – Колония Иверы это тюрьма?– изумленно переспросил Димитро.

       Бо знал, что корпорации не только набирали колонистов из числа отбросов общества и заключенных. Частенько они организовывали их, как обычные тюрьмы. Это намного удешевляло комплектование колониального корабля, экономило время и ресурсы, а главное, упрощало организацию рабского труда на отдаленных колониях, которые превращались в лагерь смертников – и все в рамках корпоративного права, все законно. А заключенные, как расходный материал, растворялись в рудниках по мере их выработки.

       Но так они поступали с дешевыми планетами, которые потрошили, выжимая из них все ценное, пока те не превращались в переработанную труху, усеянную безымянными могилами заключенных. Ему даже в голову не могло прийти, что на планету, за которую Ивера готова была ввязаться в масштабную войну с Кэйко, она отправит заключенных – в этом просто не было смысла! Их нельзя мобилизовать, они никогда не станут сражаться за корпорацию.

       Бо молча покачал головой, отказываясь поверить услышанному. Для него эта информация была более невероятной, чем рассуждения Гонсалеса о портале в другую вселенную. Теперь у него совсем не было почвы под ногами – он не представлял, как Ивера собиралась дать отпор армии Кэйко. Но и не сомневался в том, что они хорошо подготовились к этой войне. Серая помахала перед его носом очередной загадкой, поставив в тупик.

       – Все еще хотите на ту сторону?– торжествовал Мистик.– Будете прятаться в тюрьме врага? Не думаю, что там получится собрать армию из заключенных, чтобы противостоять Кэйко…

       – Ты совсем туго соображаешь,– грубо прервал его Бо.– Ивера готовилась к этой войне не меньше Кэйко. И обе корпорации приготовили сюрпризы друг для друга. Они заплатили безумные деньги, чтобы оправить сюда свои корабли на войну столетия! Кэйко сделала свой ход, и ее многомиллионная армия уже топает по Серой. А ты знаешь, чем собирается им ответить Ивера? Или ты сомневаешься, что им есть что ответить?

       Шахтер нахмурился, озадаченный словами Бо, который уже почувствовал знакомое томление в затылке и легкую поступь забытья на краю сознания – как всегда не вовремя к нему на выручку спешил необузданный сон.

       – Это и есть причина, по которой надо убраться отсюда поскорее,– выдавил Бо из последних сил.– Мы понятия не имеем, что Ивера уготовила для этого места… Но совсем скоро можем узнать… Можем посмотреть на это из-за Пограничных гор… или прямо отсюда, из первого ряда.

       Последнее, что он услышал, прежде чем утонуть во сне, был протяжный вой сирены.

       Это была не обычная сирена: очень долгий, нарастающий гудок звучал зловеще, пытаясь забраться в самые высокие ноты. Он пробирался дрожью через любые стены и препятствия, чтобы донести свое тревожное сообщение. Бо никогда не слышал эту сирену раньше, но знал, что так звучит сигнал воздушной тревоги, предупреждающий о воздушном ударе. Единственное, Бо не знал, слышит он ее в реальности, или так его встречает иллюзорный мир сновидений, обещая приближение кошмара.

       Бо повалился лицом вниз, и обязательно оставил бы на нем следы на долгую память, если бы Димитро вовремя его не подхватил. Остальные бросились к выходу, где уже образовалась настоящая толчея.

       Те, кто оказывался снаружи, мгновенно замирали, задрав головы к ночному небу, завороженные зрелищем, которое не каждому доводится увидеть в своей жизни. А тем, для кого оно разворачивается, несмотря на всю его захватывающую красоту, это зрелище не несет ничего хорошего, потому что это лицо смерти, написанное яркими красками адского пламени.

       Небо горело ярче, чем рассвет Пыльника. Колониальный корабль Кэйко окрасил зарей горизонт на юге долины: он полыхал как диковинный цветок, распуская лепестки ярких вспышек, которые вытягивали замысловатыми изгибами по небу хвосты гудящих ракет. Откуда-то из-за гор к этому цветку потянулись такие же светящиеся огни, неторопливо расчерчивая небо изящными линиями. Это было похоже на чудесных сверкающих фей, которые строили над долиной восхитительную арку, поднимая ее воздушные стены, чтобы сомкнуть их высоко в небесах.

       И долина, освещенная этим светом, затмившим ночные звезды, превратилась в цветущую поляну, на которой распускались новые более мелкие, но такие же красочные создания. Они поднимались вьющимся плющом, вытягивая к стенам небесной арки свои быстро растущие стебельки, на которых расцветали новые гроздья и огненные стебельки. Яркие светлячки вспорхнули с земли и зароились в небе, торопясь искупаться в нектаре небесных цветов…

       Корабли корпораций ударили из всех орудий, а пусковые шахты ракет утонули в дыму. Скрытые в долине артиллерийские комплексы и установки противовоздушной обороны ожили залпами, перехватывая противоракетами и плазменными зарядами несущуюся навстречу смерть. Это был торжественный салют, ознаменовавший начало войны.

       Первое слово в войне всегда принадлежало роботам и компьютерам, которые трубили гимн будущим сражениям, начиная с впечатляющей увертюры для людей – будущих жертв и беспомощных зрителей – изливая на них всю ударную мощь. И люди услышали эту музыку…

       В небе вспыхнули противоракеты, сталкивая свои цели с курса. Но те уворачивались змеями, и прыгали к земле в поиске тех, кому были назначены. Шипящие звуки их сопел исчезли, когда звуковая волна принесла зрителям настоящий звук небесного спектакля.

       Земля всколыхнулась от грохота разрывов, застонала и задрожала…

       Шахтеры, наблюдавшие за небом, услышали, как оно падает них – покатились в пыль, переполненные животным ужасом. А сила ударов только нарастала, усиливалась, становилась ближе. И следом за этими звуками к ним спешил настоящий жар смерти – огонь, расплавленный метал, завывающая плазма…               

       Война корпораций пришла в колонии Серой.

       Димитро был единственным, кто пропустил зрелище – торжественное открытие величайшего и долгожданного события Серой. Он взвалил на спину спящего Бо и понес его к выходу опустевшего ангара, не замечая того, насколько ноша была тяжела для его хрупких плеч.

                Глава Пятая.

       Татьяна хитро улыбнулась и поманила Бо пальцем, отступая куда-то в серую мглу. Она была обнаженной и прекрасной: совершенной, насколько это может быть доступно женщине. Бо последовал за ней.

       – А ты нерасторопный,– прошептала она.

       – Это лишь сон,– напомнил Бо.

       – Конечно,– прищурилась девушка.– А как иначе нам общаться?

       Он почувствовал тяжесть в груди и нахмурился:

       – Ты не Таня. Ты Серая,– Бо даже испугался своему озарению.

       – Двое женихов уже сделали мне предложение,– проигнорировала она его слова, закутавшись в фату, которая прозрачной паутиной спадала с рыжих волос, накрыв покатые плечи и высокую грудь прозрачным одеянием. Фата струилась по изгибам ее тела, обнимая девушку великолепным свадебным платьем, которое быстро сменяло фасоны и формы, набирала сочность белого цвета, но оставляла неприкрытой наготу.– Они готовы бороться за меня, а ты даже не сосватал своего жениха.   

       – О ком ты говоришь?– Бо почувствовал прилив ревности.– Какой жених? Я сам по себе. Я случайная переменная…

       Она звонко засмеялась и закружилась перед ним в пустоте, заставив рассыпаться свое одеяние в сверкающую блестками пыль:

       – Случайная переменная?– она резко остановилась и смеющимися глазами посмотрела на него.– Стоя на берегу реки, ты не видишь, с какого ручья она взяла начало, и в какое море впадает. Ты видишь только воду, которую река проносит мимо тебя.

       – Хочешь, чтобы я вошел в реку?– Бо почувствовал, что в ее словах скрывалось что-то важное, ответ на какой-то еще не заданный вопрос, но не смог ухватиться за догадку.– О чем ты говоришь? Скажи прямо!

       Девушка в гневе сверкнула глазами и отпрянула:

       – Ты говоришь сам с собой! Это твой сон, твои мысли. Смеешь что-то требовать от меня? 

       Она выглядела разъяренной. В пустоте, которая их окружала, не было ничего, кроме непроницаемого мрака, даже почвы под ногами – и это не позволяло ощущать масштаб. Только теперь Бо осознал, насколько огромная была Серая в образе Татьяны: она занимала весь мир, а он был одной из пылинок, которые кружились вокруг в соседстве с блестками рассыпавшейся фаты.

       Девушка выглядела пугающе. Ее рана на животе, которую он не замечал, черной кляксой стала расползаться по коже, с неприятным хрустом покрываясь трещинками. Язва быстро преображала прекрасное тело, превращая Татьяну в черное изваяние. Трещины хрустели все громче, уродуя девушку, которая требовательно смотрела Бо. Когда черная корка скрыла ее лицо, под расколами обнажилась ярко красная плоть: Татьяна с громким стоном вонзила почерневшие пальцы в язву на животе и разорвала потрескавшуюся кожу. Сноп красного света ударил фонтаном и ослепил Бо.

       – Поторопись,– услышал он ее низкий голос.– Гости собрались к свадебному столу, а женихи опаздывают.

                *****

       Бо не проснулся – он с усилием вырвался из сна и резко сел.

       – Тише!– выкрикнул Димитро и навалился своим тщедушным телом, пытаясь уложить его назад, на жесткую поверхность.– Не дергайся!

       Бо почувствовал дрожь под собой и грубо оттолкнул парня.

       Они находились в тесном металлическом цилиндре, длиной в три метра и диаметром не более полутора. Кроме Димитро на Бо с тревогой смотрели Горди и его брат Константин, которые, скорчившись в неудобных позах, жались к выгнутым станам вагонетки. У ее противоположного конца, спиной к остальным на кресле, криво пристроенном перед единственным крошечным окошком, сидел Мистик. Он напряженно двигал самодельные рукояти управления и изредка касался сенсорной панели, которая раньше находилась на внешнем корпусе вагонетки.

       Создатель этого транспортного средства не слишком беспокоился об удобстве пассажиров, наспех переделав автоматическую железную бочку для перевозки руды в челнок контрабандиста. Вагонетка несколько раз подпрыгнула, ударившись о прочное препятствие, и один из таких ударов выгнул вмятина на корпусе, подняв заметный бугор в обшивке прямо над головой Димитро.

       Бо вытянул шею, пытаясь заглянуть через плечо Мистика в маленькое окошко, но кроме яркого пятна света впереди, ничего не смог разглядеть:

       – Лучше ехать без света,– тихо произнес он.– Наше зрение приспособлено к ночи.

       – Лучше тебе заткнуться!– закричал возмущенный Мистик, не оборачиваясь.– Если думаешь, что этим гробом легко управлять, то спешу тебя огорчить! Стоит мне ошибиться, и нас не отскребут…

       В подтверждение его слов вагонетка со скрежетом что-то зацепила и качнулась в сторону, опрокинув пассажиров на уложенные в беспорядке коробки и канистры. Генераторы поля натужно загудели, выравнивая крен.

       – Мы уже два часа под землей,– зашептал Димитро, помогая Бо устроиться.– Прошли шахты заброшенного рудника и Пограничные горы. Сейчас где-то под тайгой на территории Иверы. Вокруг нас тот самый Древний лес. Мистик говорит, что яркий свет слепит местных тварей, и поэтому он убираются с дороги, а не бросаются на нас…

       – Я слышал сирену или мне показалось?

       Бо хмурился, пытаясь вспомнить сон: ему привиделось что-то важное, но сознание бережно хранило тайны сновидений, не позволяя им вторгаться в реальную память. И хотя образы были совсем близко – можно было еще ощутить их присутствие, услышать эхо ощущений – он не мог вспомнить даже того, о чем был этот сон.

       – Слышал,– кивнул Горди, прислушиваясь к их разговору.– Война началась. Ты вырубился на сирене перед самым началом. Корабли жестко схлестнулись, как ты и говорил. Последнее, что я видел, как военный лагерь Кэйко залило огнем, аж небо посветлело. Это стало лучшим аргументом для Мистика: мы едва за ним успевали… Если бы не Димитро, без тебя бы укатили… Похоже, мы единственные, кому удалось убраться через пещеры. Они рушились прямо за нашими спинами…

       – Заткнитесь!– взмолился Мистик.– Отвлекаете! Почти добрались… Осталось несколько минут, а участок опасный…

       Вагонетка резко задрала нос, откинув пассажиров назад, и начала резко рыскать в стороны, превратившись в шейкер, который старательно взбивал в коктейль людей и коробки с грузом. Тряска остановилась также резко, как и началась, а к ощущению покоя добавилась едва различимая качка. Генераторы поля с замирающим гулом утихли, растворившись в тишине, и плеск воды за бортом стал отчетливым и хорошо различимым.

       – Уроды,– зашипел Мистик, нервно перебирая пальцами по панели управления, пока не выключил ее полностью.– Они отключили подачу беспроводного электричества, а у батареи осталась треть заряда. Этого и на час не хватит…

       Он повернулся к пассажирам и терпеливо наблюдал за их возней, пока те распутывали клубок, отделяя свои тела от груза.

       – Прежде чем выбраться наружу, придется усвоить несколько правил,– Мистик поднял руку, требуя внимания.– Сосредоточьтесь. Если вы впервые в Древнем лесу, запомните одно: ваша задача убраться из него на поверхность как можно скорее. Он не похож на то, что вы знаете. Это не пещеры – это подземный мир Серой. Мы сейчас дрейфуем в небольшом озере. Его чаша стоит на каменной ноге, которая уходит в бездну. Если окажетесь в воде, не пытайтесь добраться до края – берегов нет, а вокруг чаши пропасть. Здесь нельзя доверять воде… Она может висеть в воздухе, может взбираться по камням вверх. Иногда целые реки текут в воздухе, игнорируя законы физики…

       Он громко ударил кулаком по стене, заметив, как удивленный Димитро округлил глаза, и уже открыл рот, чтобы что-то спросить.

       – Здесь только я говорю!– Мистик остановил парня окриком, заставив того покорно проглотить незаданный вопрос.– Нам надо выбраться на поверхность по свисающему над озером сталактиту. Там есть вбитые металлические скобы – это ступени. Чтобы не перепутать наш сталактит с другими каменными наростами, ориентируйтесь на канат с ковшом. Это деревенский колодец, которым они берут воду из озера. Но не вздумайте выбраться на поверхность через него. Двигайтесь за мной и не пропустите проход в боковой туннель. Он приведет к тайному выходу в дом друзей. Если нас не встретят друзья, нам несдобровать…

       Он поднял с пола пятилитровую канистру и потряс ей в воздухе:

       – Каждый берет с собой по две канистры. К ним примотаны карабины, которые надо закрепить на поясе, чтобы у вас руки были свободными. В них пойло из о Рыбацкого поселка, которое здесь ценится дороже всего. Для них это нектар…

       Мистик неожиданно улыбнулся, заставив бороду ощетиниться, и сверкнул глазами. Он весело покачал головой и хлопнул себя по коленям:

       – Ивера поглумилась над своими заключенными… Короче, их тут две расы: волки и псы. Потом научитесь их различать с первого взгляда, но пока самые важные признаки. Волки размером поменьше, и у них по три пальца на руках, как у местных тварей. А псы наголову выше, и у них нормальная пятерня. Так вот, волки, как и весь местный зверинец, теперь однополые…

       Он неприятно захихикал, требуя взглядом реакцию на шутку:

       – У волков никаких радостей в жизни не осталось от размножения – тупо вынашивают потомство под панцирем на горбу, и всегда беременные по сезону. А вот рыбацкое пойло еще способно разбудить их гормоны радости. Так что наши гостинцы – это основа крепкой дружбы, входной билет. Но не для псов! Волки – это заключенные, а псы их надсмотрщики. Другая раса… Как и мы, эти делятся на кобелей и сук, но сотворены для битв и убийств. Здоровенные бойцы, неподкупные, без компромиссов. Наше вино для них – тухлая вода. Попадемся псам на глаза – не откупимся и живыми не выберемся. И ни один волк за нас не вступится – у них животный страх перед псами. Больше, наверное, только спускаться в Древний лес боятся. Ни одного бунта за всю историю их колонии… Послушные, покладистые.

       Мистик резко поднялся и бросил Бо связку обручей с закрепленными на них фонариками:

       – Наденьте их на голову и запомните: если услышите подозрительный шорох, надо не прятаться от местных тварей, а светить на них. Их желтые полосы очень чувствительны к свету. Фонариком можно отогнать любую тварь, даже размером с гору. Древний лес света не видел и боится его. Так что крутите башкой и светите на все подозрительное. Я пойду первым, а ты, умник Филос, последним. Закроешь люк плотно, на замки, чтобы нас по возвращении не поджидала какая-нибудь тварь… Куда?!

       Он грубо столкнул Константина на пол, когда тот попытался высунуться в открытый им насыпной люк в потолке:

       – Это круглая бочка! Она может кульнуться, если центр тяжести поднимется. Сидите на дне балластом, пока я подрулю к лестнице и закреплю фал. И наружу вылезать будете по одному, чтобы не раскачивать. Надеюсь, Филос достаточно ловкий, чтобы идти последним.

       Мистик быстро пристегнул к поясу пару канистр и, прихватив длинное весло, ловко выбрался на поверхность вагонетки. Пока пассажиры закрепляли свои фонарики и поклажу с вином, он громко топал по металлическому корпусу, перебегая с одного края на другой, и шумно плескал воду за бортом.

       – Следующий пошел!– раздался окрик снаружи.

       С напряженными лицами Горди и Константин выбрались наружу друг за другом, производя много шума и перебраниваясь.

       – Давай, я пойду последним,– Димитро вопросительно посмотрел на Бо.– Я легче… А ты только очнулся.

       – Поторопись,– подтолкнул его тот.– Вес здесь ни при чем… Ты, главное, сам не усни по дороге, а то падать будешь до центра планеты.

       Когда Бо выбирался на поверхность вагонетки, голову будоражили странные мысли. Альжбета была права, выделяя в пареньке какое-то заразительное добродушие. Если раньше его это забавляло в Димитро, потом стало раздражать, то теперь пугало. Блаженный недотепа заставлял и его самого воспринимать окружающее с придурковатой оглядкой на других людей. Теперь между его рефлексами, отточенными десятилетиями, и немедленной реакцией на ситуацию встревало пока еле заметное, но уже сомнение. Такое же сомнение погубило в Долине Теней его врага и дало Бо преимущество в схватке. Теперь он рисковал лишиться этого преимущества.

       Он захлопнул люк широкой насыпной воронки на крыше вагонетки и сделал несколько шагов к перевернутой вверх ногами скале, которая нависала в полуметре над вагонеткой. Димитро неуклюже цеплялся за короткий фал, связывающий край их плавучего корыта с крюком в скале,  и пытался закинуть ногу на нижнюю ступеньку, слишком высокую для его комплекции. Бо раздраженно подсадил Димитро вверх, и оглянулся по сторонам.

       Свет фонарика мешал рассмотреть Древний лес: глаза не могли перестроиться для ночного видения, ослепленные ярким пятном его луча, и различали только вырванные из тьмы неразборчивые силуэты. Эхо возвращало причудливые звуки, выдавая огромное пространство вокруг, наполненное собственными звуками и шорохами. Он лишь отметил сложное нагромождение каменных опор, которые переплетались во всех направлениях, как сросшиеся кроны деревьев, и образовывали гигантскую паутину. Некоторые из ветвей могли уместить на себе целый дом, а какие-то были в руку толщиной.

       Бо на мгновение остановился взглядом на каменной колонне поблизости – оценить расстояние точно в этом хаосе было невозможно – и не смог оторваться от зрелища. Колонна была похожа на растущий их бездны гриб с перевернутой в чашу шляпкой, и в этой шляпке плескалось озеро, подобное тому, которое приютило их вагонетку. Темный свод пещеры, изрезанный каменными потеками сталактитов, нависал над чашей озера, а ровная гладь его поверхности, казалось, лежала шире своих берегов, изредка роняя с краев сверкающие в свете фонаря струи воды.

       – Не отставать!– закричали каменные небеса пещеры голосом Мистика, и Бо ухватился за железную скобу ступени.

       Он быстро нагнал Димитро, который теперь проявлял завидную сноровку.

       Взбираться по наклоненной в противоположную сторону поверхности было непривычно. Перевернутая скала расширялась кверху, и каждая следующая ступенька заставляла прогибаться спиной назад, чтобы ухватиться за нее рукой. Но сложнее было цепляться ногами за нижние ступени, чтобы не потерять их опору и не повиснуть в воздухе на одних руках. Сверху слышалась отчаянная брань братьев, которые частенько зависали в воздухе. Но Димитро ни разу не сорвался и не раскрыл рта, сосредоточенно преодолевая гору.

       Бо несколько раз резко замирал на месте, мотая головой по сторонам: чудились шорохи и крадущиеся по пятам тени. Ему так и не удалось заметить что-то живое поблизости, хотя чутье подсказывало, что пещера вовсе не такая пустынная, какой хочет казаться. Поэтому, когда восхождение закончилось широким уступом, за которым открывалось жерло пологой пещеры, он вздохнул с облегчением.

       Мистик дождался, пока Бо встал рядом с остальными на краю козырька, под которым далеко внизу растворилась тенью чаша их озера, и, приложив палец к губам, тихо произнес:

       – Мы под самой поверхностью. Над нами не просто тайга, а обитаемая деревня. Двигайтесь тихо и не открывайте ртов. Говорить буду я! Только я! Даже если мои друзья будут к вам обращаться, не произносите ни звука. Это важно! У них звериные повадки... и не делайте резких движений. Мы для них… угроза.

       Он скрылся в жерле пещеры, проявив впечатляющую расторопность, и остальные поспешили за ним. Бо, замыкавший шествие, на мгновение задержался у входа в пещеру, оглянувшись на Древний лес и помахал фонариком. На этот раз он не ошибся: гигантское членистоногое существо зависло в сотне метров от козырька их скалы, обняв коленчатыми лапами тонкий столб сталактита. Оно метнулось в сторону и исчезло за растущими из свода пещеры каменными сосульками, сверкнув на мгновение своей светочувствительной полосой, как молнией.

       Бо чертыхнулся и поторопился укрыться в пещере, нагоняя остальных. Через сто метров пологого подъема сужающаяся пещера привела в крохотный зал, который едва умещал прижавшихся к стенам попутчиков. Мистик барабанил камнем по деревянному шесту, который уходил в узкое отверстие в потолке рядом с каменной глыбой, закрывавшей лаз. Прошло не меньше десяти минут с регулярными постукиваниями по шесту, прежде чем глыба с глухим шуршанием сдвинулась в сторону, а в пещеру опустилась железная балка с криво приваренными к ней поперечинами, выполнявшими роль ступеней.

       Мистик проворно двинулся наверх, словно боялся, что проход останется открытым ненадолго. Поднявшись последним, Бо быстро оценил ситуацию, и понял, что опасения Мистика были не напрасными. В приспособленном для жилья каменном пузыре, аналогичном тем, которые он видел в Вольнице, их встречали трое уродов. Они были точно такими же, как на фотоснимке Татьяны: вместо лиц были вытянутые морды, в которых едва различались формы человеческого лица, а под скошенными лбами, как повязка на глазах красовалась желтая линия. Светочувствительная полоса лентой обвивала провалы ушных впадин и спускалась по шее за плечи, чтобы уже из-за спины вернуться на бока и превратиться в лампасы, которые украшали внешнюю сторону ног. Все в их внешности выдавало истинных обитателей Серой: бурая чешуя панцирной брони, изгибы конечностей с острыми шипами на локтях и трехпалые ладони, которыми они удерживали оружие.

       Бо хорошо разбирался в холодном оружии, любил его, и не мог не восхититься изяществом мечей и коротких копий с острыми лезвиями, практичными зацепами и продуманной формой, идеально подходившей хозяевам. Встречавшие их друзья убедительно демонстрировали свои намерения, и Бо без восторга оценивал шансы гостей на успех.

       – Дружище Зиан, ты скалишься на меня, как первый раз увидел,– затараторил Мистик с напускным удивлением.– Я ожидал радость своего друга, когда привез целых десять канистр вина! Больше, чем за три прошлых визита!

       – Мой друг не умеет держать слово,– самый высокий из уродов опасно взмахнул своим мечем перед носом Мистика.– Всего два правила: не приходить с другими, не приходить без вина. Но ты привел медведей к волкам.

       Он говорил с неприятным акцентом, который рождался шепелявыми звуками не из его оскаленной пасти, а из выдувных ноздрей на шее под тяжелыми челюстями. Волки явно могли говорить отдельно правой или левой ноздрей, но, когда слова исходили сазу из двух источников, создавался впечатляющий акустический эффект, словно звучал сам воздух. Поэтому голос Зиана пробирал до мурашек:

       – Уходи бывший друг!

       – Я принес десть канистр нектара,– тихо, по слогам произнес Мистик.– Началась война… Не знаю, когда вино снова найдет дорогу к тебе.      

       – Оставайся, мой хороший друг,– решительно согласился Зиан и отложил меч на небольшую полку у стены.

       Двое других колонистов поменьше мгновенно разоружились и принялись бесцеремонно отстегивать с поясов гостей канистры с вином. Они прибрали трофеи в угол, и гостеприимный Зиан демонстративно уселся на пол, подогнув по собачьи ноги и упершись руками в пол – в этом положении он выглядел как обычное животное:

       – Располагайся, мой хороший друг, а остальные из племени медведя пусть уходят,– он широким жестом указал на лаз в полу.

       – Зиан,– Мистик уселся на пол напротив хозяина.– Это тоже друзья. Они помогали мне привезти больше вина для тебя.

       Тот согласно кивнул и повторил жест:

       – Пусть уходят. Можно несколько раз спуститься и принести все в одни руки.

       – Они уйдут,– сдался Мистик.– Но ты помоги им найти дорогу к месту, которое они ищут.

       Он махнул рукой Бо, и тот неторопливо вытащил из заплечного рюкзака карту Альжбеты и развернул ее на полу между двумя старыми друзьями.

       – Знаешь это место?– Бо кротко спросил хозяина, указав пальцем на имя Димитро.

       Зиан долго оставался неподвижным, но из-за панорамного зрения колонистов Иверы, нельзя было определить, в какую точку он смотрит – вглядывается в карту или пялится на собеседника.

       – Это рядом,– наконец кивнул он и указал на небольшой иероглиф рядом с именем паренька, который Бо посчитал никчемной помаркой.– Это каменное дерево, которое растет до самого неба. Если подняться над тайгой, его видно и отсюда. Километров двадцать на север. Там большое поселение. Вам надо туда – там вас ждет смерть.

       – Это опасное место?– переспросил Мистик.

       – Сейчас война,– поднял руки хозяин, и оба его сородича синхронно повторили жест.– Псы стали нервные. Стали к нам чаще приходить. Жестоко бьют. А в этом месте псы живут. Там их тысяча. Или две.

       Он указал рукой на двух колонистов в стороне:

       – Ни я, ни мои дети, дорогу показывать не станут. Это опасно для нас. Накажут не только вас. Пусть племя медведей ищет дорогу на север без нас.

       Мистик развел руками, посмотрев на Бо, мол, все, что можно было он сделал, и снова посмотрел на хозяина:

       – Зиан, мне надо схорониться на несколько недель,– заискивающе начал он.– Ты же не станешь возражать, если я тихо поживу в своей хижине, где мы прячем товар на обмен.

       – Живи, старый друг,– кивнул хозяин.– Многие жители ушли из деревни тайгу. Если бы не дети, я бы тоже ушел. Но у них там еще много врагов. Они молодые, неопытные. А когда придут псы и спросят, где ты живешь я укажу им.

       Мистик подпрыгнул от неожиданности:

       – Ты же мой друг!

       – И ты мой друг,– согласился Зиан, ударив себя в грудь под синхронный аккомпанемент детей, и покачал головой.– Но псам нельзя врать.

       – А про вино ты им тоже всю правду расскажешь?

       Мистик побагровел, но прежде чем он высказал все, что приготовил, Бо положил ему руку на плечо и сел рядом:

       – Зиан, я принесу тебе еще вино, если ты расскажешь, как попасть в поселок возле дерева.

       – Неси, мой новый хороший друг,– хозяин указал на лаз в полу.

       Бо ответил улыбкой на уничтожающий взгляд Мистика:

       – Нет, мой друг,– он покачал головой.– Сначала ты нарисуешь мне карту и покажешь дорогу.

       – Карты нет,– Зиан перешел на шепот, заговорив только одной ноздрей.– В тайге нет дорог. Здесь только направление. Можно идти под лучами Пыльника по верху тайги. Это опасно. Вас заметят псы. Можно идти через деревья. Это тоже опасно – вас найдут звери, а потом псы. А можно идти под тайгой, через Древний лес – там откуда вы поднялись.

       – Ты знаешь дорогу через Древний лес?– изумился Мистик.– Ты ни разу туда не опускался!

       Зиан требовательно махнул рукой, и один из его однополых потомков сорвался с места и наполнил стакан рыбацким пойлом из принесенной гостями канистры. Хозяин двумя пальцами обхватил стакан, взболтал его и, открыв широкую пасть, залпом плеснул в глотку сомнительный напиток.

       – Я не знаю дорогу,– произнес он после паузы.– Я знаю, что она есть. Двадцать лет назад десять псов пошли в Древний лес искать подземные пути. Они спустились через колодец нашей деревни, а через два дня в поселке возле дерева вышли двое из них. У одного не было руки, а другой имел много ран и вскоре умер. Они рассказали, что между нами и каменным деревом под землей есть длинное зеленое озеро, которое висит в воздухе. По нему можно плыть. Они сказали, что это страшная дорога. Больше в Древний лес псы не ходили. А потом из колодца пришел мой друг Мистик. Неси обещанное вино, мой новый друг…

       Он замер на полуслове с вытянутой к Бо рукой и оставался неподвижным слишком долго. Гости уже начали беспокоиться и переглядываться, когда Зиан неожиданно и совершенно синхронно со своими потомками, вдруг вскочил и, упав на четыре лапы, оскалился, как настоящий зверь. Они зарычали втроем, прижав морды к земле, и выглядели более чем угрожающе. Бо выхватил пистолет, направив в голову Зиана, но тот лишь продолжал скалиться и рычать.

       А в следующее мгновение колонисты Иверы так же неожиданно обмякли и рухнули на пол, тяжело дыша и вздрагивая судорогами.

       – Что это было?– визгливо спросил Горди сзади.– У него пена из пасти идет…

       – Славное вино было,– криво улыбнулся Бо.– Настоящий нектар. Одного стакана хватило. 

       – Думаешь, я его отравил? И детей?– взвизгнул Мистик.– Они даже не прикоснулись к вину! Впервые такое вижу. Они вообще никогда не болеют.

       – А они всегда такие дружные?– подал голос Димитро.– Двигались одинаково.

       – Не обращал внимания,– пожал плечами Мистик.– Вот мы влипли! В разгар войны застряли в тайге Иверы с разряженной батареей и тремя чужими колонистами в коматозе. Отличное место, чтобы схорониться. Укрылись, что называется, в самом надежном месте – в полной заднице…

       Бо уверенно кивнул: старый друг Зиана точно описал ситуацию.

                *****

       – Чего мы ждем?– заерзал Горди.– Уже три часа прошло. Рассвет скоро.

       – Я жду, пока Димитро выспится,– Бо облокотился спиной к стене и прикрыл глаза.– Не тащить же его на себе по пещерам…

       – Даже не начинайте,– возмутился Мистик.– Никаких больше пещер! Я вам уже десять раз повторил: мне в Древнем лесу больше делать нечего. Точка. С меня ваших авантюр хватит. И на мой челнок рот не раскрывайте: батарея разряжена. Беспроводного электричества нет, а генераторы поля будут их заряжать недели две. Хотите спуститься вниз – рассчитывайте на свои ноги, если мозгов нет.

       – Он прав,– Константин, единственный кому не сиделось, снова подошел к тяжелой шкуре, выполнявшей роль двери в хижине Зиана, и аккуратно выглянул наружу.– Подземелье Древнего леса для нас не вариант, а тем более без челнока. Да и нечего нам ловить в поселке, где тысячи псов обитают.

       – Вот-вот!– указал на него пальцем Мистик, даже приподнявшись с циновки, которая явно служила постелью звероподобным колонистам Иверы.– Раз мы выбрались в тайгу, надо схорониться здесь, а не искать новые неприятности. Тем более у меня неподалеку место подходящее есть.

       – Ты оглох?– взвизгнул Горди и, прибрав голос пониже, кивнул на неподвижные тела однополого семейства Зиана.– Они тебя сдадут при первой возможности. Ты же слышал.

       – Не факт,– покачал головой Мистик и, бесцеремонно пошарив под сложенными циновками, вытащил нож с широким лезвием.– Они, может, уже и не очнутся. Плохо выглядят.

       Диггер с презрением посмотрел на контрабандиста и перевел взгляд на Зиана, который вздрагивал и продолжал пускать пену из пасти.

       – Мне кажется, или они опухли?– он сощурился, всматриваясь в скорченные тела колонистов.

       – Думаю, стоит двинуться подальше от поселений вглубь тайги,– Константин перестал вышагивать по хижине, и остановился перед Мистиком.– В дикие места, куда война не докатится.

       – Конечно!– фыркнул контрабандист, заставив бороду взъерошиться активной мимикой.– Это тебе не Тяжелый лес, который можно пройти за неделю вдоль и поперек. Ты же слышал, даже молодые волки бояться соваться в тайгу.

       Он кивнул на тела колонистов и с беспокойством посмотрел на Горди, который медленно приподнялся и, не отводя взгляда от пасти Зиана, крадучись двинулся к нему.

       – Они реально больше стали,– неразборчиво прошептал диггер, ни к кому конкретно не обращаясь.

       – Мы не молодые волки,– Константин широко развел руки в стороны.– Мы старые медведи! Я раньше твоих дружков живьем не видел, но они реальные полудурки… Вот что меня парит, так это то, что у них какой-то мор начался. И пока мы тут сидим, можем заразу подцепить. Надо выдвигаться, пока темно…

       – Пока темно,– передразнил его Мистик, продолжая внимательно наблюдать за Горди.– Волчий народ живет и охотится по ночам. Это днем они млеют дома и дрыхнут, поджав лапы…

       Он замер на полуслове, округлив глаза, когда Горди подошел вплотную к телу Зиана и поднял его лапу. Диггер вложил пустой стакан из-под вина в ладонь колониста и сомкнул на нем его когтистые пальцы.

       – Что за хрень?!– высоким голосом вскрикнул Горди, опасливо отбросив от себя лапу Зиана.– Они выросли!

       Мистик нахмурился, вспоминая, что короткие пальцы его местного друга никогда не могли обхватить стакан, едва его удерживая. Но теперь Горди легко сомкнул длинные когти на стеклянных гранях сосуда.

       – В любом случае надо выбираться,– Константин растерянно обернулся на брата, понимая, что упустил что-то важное.– Здесь нам ничего хорошего не светит…

       Зато Бо, открывший глаза вовремя, не упустил ничего. Он резко пнул спящего Димитро, но тот лишь качнулся в ответ и даже не изменил безмятежного выражения лица.

       – Они меняются!– затараторил напуганный диггер.– Они превращаются… Это не болезнь!          

       Бо метнулся к полке, на которой красовался меч Зиана, и вооружился им в самый подходящий для этого момент. Один из потомков хозяина жилища, уже несколько секунд остававшийся неподвижным, резко вскочил на четыре лапы. Он не напоминал больше карикатуру генетиков на человека – это был зверь, по-настоящему дикий и страшный. Увидев перед собой направленный на него меч, молодой волк безмолвно присел для прыжка и метнулся в сторону Константина, который едва успел повернуться к нему.

       Могло показаться, что зверь промахнулся: он пролетел мимо цели, ударившись по инерции о стену хижины, от чего она содрогнулась до основания. Но уже в следующее мгновение Константин тяжело вздохнул и опустился на колени. Его комбинезон расступился на животе красной полосой, выпустив наружу связку кишок. Они с хлюпающим звуком вывалились на пол, а Константин с растерянным лицом уставился на них.

       Второй потомок Зиана уже стоял на ногах, пригнув к земле пасть с широко разведенными боковыми челюстями. Бо сделал быстрый шаг навстречу и взмахнул мечом, но тварь оказалась верткой, а ее панцирная чешуя прочной. Меч скользнул, не причинив вреда, а волк отскочил далеко в сторону.

       Бо расчетливо использовал инерцию оружия, развернув лезвие для следующего взмаха, и вложил в удар всю силу и массу тела. Меч вошел в горло неподвижного Зиана как раз в одну из выдувных ноздрей и пригвоздил колониста к полу. Это произошло вовремя, потому что тело хозяина ответило резким ударом лап, и его когти вырвали осколки камней из каменного пола. Промедли Бо мгновение, и Зиан уже был бы на ногах, а исход схватки предрешен.

       Мистик проявил удивительную для его комплекции ловкость. Оставаясь в горизонтальном положении, он сорвался с циновки и, перебирая локтями и коленями, за несколько мгновений преодолел пятиметровое расстояние до лаза в полу и исчез нем, как змея в норе. Константин, бормоча что-то неразборчивое, уселся на полу, засовывая кишки в разорванный живот. А его брат с протяжным криком расстреливал из разрядника молодого волка, шкура которого вспыхивала алыми пятнами и отплевывалась облаками дыма. 

       Отпустив рукоять меча, Бо несколькими выстрелами из пистолета раскроил череп второго потомка Зиана. Прежде чем труп поверженной твари упал на пол, он схватил спящего Димитро и одним рывком бросил его к лазу.

       – Забери Костю,– визгливо закричал Горди.

       Бо столкнул Димитро в лаз и обернулся к шкуре, закрывавшей дверь: из-под ее края просунулась звериная пасть.

       – Что здесь происходит?– заголосил диггер и, сделав несколько пустых щелчков разрядником, отбросил его в сторону и подобрал оружие Константина, которой запаковал к этому моменту внутренности в широкую рану и обхватил живот руками.– Уведи его отсюда!

       Бо столкнул Димитро в лаз и обернулся к диггеру. Отчаяние, которое он прочел в его глазах, заставило промолчать. У Константина не было шансов: он быстро истекал кровью, и ему осталось не больше четверти часа. Но Бо лишь молча кивнул и, подхватив раненого под руки, подтащил его к краю:

       – Ты понимаешь, что происходит?– переспросил он диггера, кивнув на дверь с простреленной шкурой, за которой слышалось движение.

       Тот кивнул, выстрелив в голову Зиана, который продолжал ворочаться и хрипеть:

       – Это и есть армия Иверы… И она больше, чем может себе представить Кэйко… Позаботься о брате.

       Бо ухватил Константина за шиворот и спустил в лаз. Он задержался на мгновение, прежде чем прыгнуть, но так и не обернулся к диггеру.

       – Я ничего не чувствую,– испуганно застонал раненый диггер, сидя на спящем Димитро.– Вообще нет боли… Никакой… Это потому что я умираю?

       – Это потому что у тебя шок,– Бо пристегнул к карабину своего пояса кольцо обвязки на комбинезоне Димитро.– В этом твое счастье… Ложись на него, чтобы я мог протащить вас обоих к лестнице. И держи фонарик наготове.

       – А где Горди?– Константин поднял голову к лазу, который опять закрыла каменная глыба.

       Бо рывком тронулся с места, увлекая за собой связку из двух попутчиков. Он вытянул правую руку с пистолетом перед собой и наклонился всем телом вперед, ускоряясь шаг за шагом. Тащить обузу было крайне тяжело, хотя пещера имела уклон вниз, но важнее было не останавливаться. Беда была не в том, что тронуться с места вновь было бы тяжело, и не в том, что погоня могла появиться в любую секунду – Мистик успел уйти уже далеко, и Бо не был уверен, что он их дождется.

       Преодолев половину туннеля, он услышал отчетливый шум какой-то возни и вытащил нож, просунув его лезвие под пояс, к которому крепился карабин упряжки. Теперь можно было одним движением избавиться от обузы, а способность быстро двигаться, как подсказывала интуиция, ему потребуется уже скоро. А еще его интуиция недоумевала, зачем он тащит за собой бесполезный груз, неоправданно снижая этим собственные шансы на спасение.

       Бо не знал, что ей ответить.

       Он остановился в тени пещеры у самого выхода, с прищурам всматриваясь в то, что открылось его глазам.

       – Не вздумай включать фонарик,– шепнул он вполоборота Константину, который зашевелился у него за спиной, слезая с Димитро.

       Древний лес не был таким ярким, как поверхность Серой, и казался сумеречным миром, но он все равно раскрылся перед его глазами. Слабое свечение исходило от каменных столбов и странных по форме наростов. Они сплетались между собой, срастались местами в каменные площадки, полусферы и чаши. Иногда среди них можно было рассмотреть стволы каменных деревьев, гордо стоявших в строгой вертикали. Ошибкой было называть этот огромный и просторный мир пещерами: он весь был одной бездонной пещерой, плотно захламленной каменными изваяниями.

       Но Бо всматривался не в сплетение каменной паутины, а в движение Древнего леса. Множество тварей, наступая друг на друга и сталкивая в пропасти и колодцы зазевавшихся, ползли и карабкались по этому лабиринту, устремляясь вверх. Некоторые были настолько уродливы, что их за живое и принять было бы невозможно, если бы не бледно желтые светочувствительные полосы на их истерзанных эволюцией телах. Изогнутый столб, десяти метров в обхвате, рос прямо на глазах из черной расщелины, поднимая свое подвижное змееобразное тело вдоль троса к небольшому отверстию в каменном своде. Оно было хорошо различимо, краями окрашенное отблеском утренней зари.

       – С чего это они ползут на поверхность?– прошептал Константин, встав рядом.– Что им там надо?

       От него пахло кровью и нечистотами.

       – Вопрос не в том, куда они ползут,– так же тихо ответил Бо,– а откуда. Только страх может собрать такой организованный исход живых тварей…

       – И чего они так боятся?

       – Какая разница?– Бо отстегнул Димитро и сделал несколько осторожных шагов к краю каменного козырька.– Держи фонарик наготове. Главное, что они на нас внимания не обращают.

       Он перегнулся через край и посмотрел вниз. Чаша озера казалась крошечной, и до нее было больше ста метров. При прыжке, даже если бы удалось попасть в нее, удар о воду станет не просто болезненным. А для раненого диггера и спящего Димитро, встреча с водой будет смертельной. Бо взял в руку булыжник и, вытянув ее за козырек, разжал пальцы. Камень пролетел мимо чаши озера и исчез в туманной мгле пропасти: уклон поверхности сталактита был слишком сильным, и варианта с прыжком не было. И Мистика на лестнице уже не было, как и шансов догнать его.

       Словно в ответ на его мысли поверхность озера озарилась голубой вспышкой, и эхо принесло раскатистый гул генераторов поля… Мистик запустил двигатели вагонетки. Бо с раздражением обернулся к своим попутчикам: спящий Димитро и ссутулившийся Константин – пара никчемных неудачников, бессмысленная забота о которых стоила ему жизни. Он чертыхнулся и, перегнувшись через край козырька, навел пистолет на проявившийся в свете двигателей силуэт челнока:

       – Лови, гаденыш,– прошептал он.

       Звук выстрела потряс каменные своды Древнего леса, заставив вздрогнуть каждую тварь, ползущую к свету колодца. Бо встал на колено, сосредоточенно всматриваясь в растущую тень вагонетки – он не мог поверить в то, что Мистик поднимал ее к краю уступа. Через несколько минут вагонетка зависла в полуметре от края, и из открытого насыпного люка послышался разъяренный вопль:

       – Чего встали? Батарея дохнет! Или мне вам трап подать?

       Бо, переполненный удивлением, подхватил Димитро и прыгнул прямо с ним на руках в открытый люк вслед за Константином. Они повалились в покат на выгнутом полу вагонетки и прижались к нему, почувствовав свободное падение, когда Мистик бросил челнок вниз.

       – Кого-то не хватает,– выкрикнул он, не поворачиваясь к пассажирам.

       – Горди прикрыл наш отход,– Бо вколол инъекцию Константину, которого начал бить озноб.

       – По кому стрелял?– не унимался Мистик.– Или мне сигналы подавал?

       – По тебе и стрелял,– признался тот.

       – Думал, без вас укачу?

       – Был уверен в этом,– Бо встал, удерживаясь за края люка, и выглянул наружу.

       –Так бы и сделал,– засмеялся Мистик.– Да только мне одному деваться некуда. А такая невидаль происходит: Зиан пену пустил, твари из недр толпой лезут, словно Древний лес горит. Хорошо, что ты промахнулся.

       – Я не промахнулся,– засмеялся в ответ Бо.– У твоего челнока нос от кормы не отличается. Я перепутал.

       Он посмотрел на пулевое отверстие в крыше вагонетки: идеально ровное, круглое, с короной острых лепестков разорванного металла. Отверстие было в двадцати сантиметрах от края кормы как раз по центу – в том же месте, но на носу челнока сейчас была голова Мистика.

       Бо был рад своей ошибке. Интуиция подсказывала, что вся его жизнь была чередой ошибок, которые уводили его все дальше от рационального мира в пучину неприятностей, благодаря чему он все еще был жив. 

                *****

       Бо оставался неподвижным неопределенно долго.

       Мир вокруг него прыгал и суетился, наваливался на челнок и грозил размазать его об острые грани каменных джунглей. Но Бо застыл в окружении царившего безумия – он был центром, вокруг которого вращалась бесноватая карусель, и оставался безучастным наблюдателем, переполненным сомнениями.

       Чаша терпения была испита сполна, а абсурд происходящего перешагнул грань воображения. Бо не мог больше воспринимать Серую всерьез: слишком много чудес, слишком много странного. Он устал удивляться, и все это стало смешным – превратилось в фарс.

       Удивительно, что Мистик продолжал упираться, петляя челноком в лабиринтах восставшего Древнего леса. Неужели он еще верил в реальность происходящего? Бо криво улыбнулся и недоверчиво сощурился на очередную нелепицу Серой…

       Они вынырнули из сплетения каменных столбов под свод гигантской пещеры, края которой терялись во мраке, а со дна ее колодца смотрела сама бездна. В чернильной пустоте висело изумрудное озеро, больше напоминавшее невероятных размеров каплю, продолговатую, закругленную по краям и приплюснутую сверху. Она походила на язык, высунувшийся из пасти...

       Но не озеро, о котором рассказывал Зиан, и к которому так торопился челнок, заставило Бо скривиться в улыбке. Его увлекло абсурдное представление, разыгравшееся над водной гладью. В сверкании молний и слепящих искр из пустоты рождалась яркая сфера – еще одна неуместная капля. Искры, заполнившие Древний лес, которые поначалу казались снегом, уже не были диковиной – они вспыхивали и гасли, иногда распадались фейерверком молний или складывались в очертания призрачных силуэтов. Над озером из такой искры рождался гигантский водяной шар, который быстро разрастался, словно надувной пузырь. Он уже превосходил размером челнок, а в его прозрачном чреве металась неистовая молния, выбрасывая тонкие щупальца к краям набухающей капли.

       Неожиданно молния, погасла, и шар рухнул на поверхность изумрудного озера. Это было похоже на гигантский плевок, который с силой ударил о воду и заставил ее поверхность заволноваться…

       – Плюх,– еле слышно повторил Бо, старательно подражая услышанному звуку.

       В пустоте сложно оценивать размеры объектов и расстояние до них, особенно, если эти объекты лишены смысла и противоречат логике. Поэтому встреча челнока с поверхностью озера стала неожиданной, а удар сильным.

       – Плюх,– повторил Бо, когда челнок, клюнув носом, выровнялся и заскользил по воде, увлекаемый неизвестно откуда взявшимся течением.

       Это походило на спуск по склону, хотя в этом месте не могло быть склона – больше не осталось ни верха, ни низа. Возможно, каплевидное озеро, не стесненное берегами, просто вращалось вокруг своей оси. Бо опустил взгляд на прозрачную массу воды, заполненной вездесущими искрами и еще какими-то подозрительными тенями.

       Он ошибался… У водоема не было глади – его поверхность напоминала настоящие холмы и расщелины, бугрилась горбатыми волнами, которые поднимались вверх и проваливались ямами. А челнок с замолчавшими двигателями мчался куда-то по его сопкам в окружении сверкающих искр, увлекаемый непонятным течением.

       Бо потерял ощущение пространства и времени.

       Снизу раздался грохот падающего тела и невнятное шевеление.

       – Плюх,– улыбнулся Бо.

       – Что стряслось?– завопил Димитро, а через мгновение его голова выросла из широко люка и круглыми испуганными глазами посмотрела на Бо.– Ты цел? Внизу все залито кровью… Чье это тело так растерзано?

       – Это все, что осталось от Константина,– безучастно произнес тот.– Сегодня был не его день. Бедолаге дважды не повезло…

       – А где Горди?– парень быстро осмотрелся, не слишком удивившись изумрудной глади холмистого озера.

       – Думаю, они с Константином уже вместе,– Бо не мог отвести взгляд от воды, в которой пряталось что-то еще, прозрачное, плохо различимое.

       – Похоже, я все проспал,– кивнул Димитро.– Помню только хижину местных волков… А что это за блестки в воздухе? Какие-то светлячки?

       – Так выглядит смерть,– Бо злорадно улыбнулся.– Что, по-твоему, разворотило Константина и разбросало его внутренности по челноку? Такая же искра вспыхнула возле его головы, и он встретился с ней лбом… В этих прекрасных созданиях сосредоточен огонь преисподней…

       – Ты какой-то странный,– прищурился Димитро, с опаской посмотрев на Бо.

       – Да ладно,– возмутился тот.– Ты посмотрел на все это, потоптался по останкам Константина, и решил, что это я странный! Ты серьезно?

       – Чего встали, пассажиры?– Мистик вынырнул из люка, грубо оттолкнув парня, и уставился на Бо свирепым взглядом.– Течение слишком быстрое! У меня чуть больше двух процентов в батареях осталось. Этого хватит на прыжок в несколько секунд! Впереди маяк… А у этого озера берегов нет! Если вовремя не спрыгнем на твердую поверхность, нас сбросит в пропасть! Берите весло и правьте нос на маяк. У меня только одно окно, и я в нем должен увидеть, куда прыгать. Если промахнусь, падать будем долго. Живо полезайте на корму!

       Он требовательно протянул палку, на которую опирался, но Бо даже не шелохнулся в ответ. Зато Димитро ухватился за край люка и, прихватив из рук Мистика весло, выбрался на корпус. Через мгновение Бо вернулся в комфортное одиночество, всматриваясь в мерцающий впереди огонек. Это, действительно, был маяк, который равномерно вспыхивал, сменяя красные вспышки на зеленые. Настоящий маяк в самом сердце безумного мира. Его монотонное мерцание завораживало – он приближался...

       Было не понятно, как Мистик определил нужный момент, но челнок вздрогнул, и, оторвавшись от зеленой воды, с гулким ревом устремился к маяку. Из мрака проступили тени каменных изваяний, которые стояли отвесной стеной, и челнок с шумом упал на узкий козырек в монолите скалы.

       Бо едва удержался на ногах при жестком приземлении, а Димитро покатился с челнока на острые камни. Он еще не успел подняться, как мимо Бо через люк выскочил суетливый Мистик и, чертыхаясь, пробежал по узкому краю козырька, изредка заглядывая в пропасть:

       – Это конец,– визгливо заверещал он, не прекращая движение.– Здесь тупик. Нет никакого выхода. Нет прохода… нет пещеры… И батарея сдохла. Это конец.

       – Зато что-то твердое под ногами,– отозвался Димитро, вставший вплотную к маяку.– И здесь какая-то кнопка есть…

       – Стой!– взвизгнул Мистик, подскочив к нему.

       Они стояли рядом, сосредоточенно во что-то всматриваясь, а отблески маяка окрашивали их лица то в зеленый, то в красный оттенок. Они и дальше стояли бы с угрюмыми выражениями на лицах, если бы Бо не подошел к ним.

       – Ты что творишь!– подскочил Мистик, когда Бо, заметив единственную кнопку на столбе маяка, уверенно ее вдавил.– Откуда ты знаешь, что она делает? А если бы она взорвала нас?!

       – На это и рассчитывал,– улыбнулся Бо.

       Но ничего не произошло. И еще долго ничего не происходило, что могло бы отвлечь от созерцания искр.

       Мистик измерял шагами козырек, изредка заглядывая в челнок, а Димитро пытался что-то говорить и даже махал руками перед его глазами. Но Бо не мог отвести взгляд от пустоты, которая смотрела на него. Она вспыхивала искрами, расползалась потрескивавшими молниями. Иногда странные блестки рождались совсем рядом, и тогда в груди поднималось волнение: опасность проходила совсем рядом, а шаги смерти звучали звонко и отчетливо. Любая из них мгла его коснуться и… освободить от груза, который давил на него нестерпимо.

       Бо пребывал в ожидании неизбежного избавления, когда обжигающие пощечины заставили его отвести взгляд от бездны и обещанного ей покоя…

       Альжбета смотрела на него с неподдельным беспокойством:

       – …это все твои чертовы стимуляторы,– Бо с трудом разобрал ее слова.– Они не дают твоему мозгу уснуть… Что ты себе колол? Чтобы хуже не сделать…

       Бо почувствовал укол в плечо, и холод онемения стал быстро распространяться по руке. Он ворвался в грудь, сдавил дыхание, и болью проник в затылок.

       –… твои уходы в сон, это защитная реакция мозга,– продолжала причитать Альжбета, и ее голос становился более отчетливым.– Нужны многие месяцы, чтобы он принял реальность Серой… А тут на тебя столько нового за одну неделю… Да еще после криокапсулы… На твой рассудок столько навалилось… Вот он и поплыл… Слышишь меня? Случайная переменная?

       Бо испытал страх, настоящий, живой, всепоглощающий: он смотрел не в бездонную пропасть Серой – это была его Бездна, скрытая в нем самом. Бездна, которая всегда была рядом, была внутри него, и терпеливо ждала десятилетиями, чтобы разверзнуться однажды и поглотить своей мощью хрупкое сознание…

       Он был уже на самом краю и едва держался за край своего рассудка, вслушиваясь в голос женщины.

       – Не тычь в него разрядником, придурок,– крикнула она в сторону.– Я же сказала, он тебя не тронет… Занесите батареи в это корыто и запускайте двигатели… Слушай меня, Бо! Тебе надо заснуть. Дай передышку мозгу, пока он окончательно не спекся… Сосредоточься на воспоминаниях… Твоя квартира на трехсотом этаже… Окна в пол… Карьера в Кэйко… Твой последний налет на лабораторию Иверы… Вспоминай то, к чему привык… То, что для тебя реально…

       Высокие окна открывали вид на зазубрины небоскребов, которые вырастали из вечного тумана, накрывшего кварталы бедняков… Скрипучая антикварная мебель пахла деревом…

       Он повернул голову к Мистику, который все еже держал разрядник направленным на высокий однорукий силуэт. Бо не мог рассмотреть высокую фигуру: смотрел прямо на нее, но глаза лгали ему, показывая только размытые пятна. Он все видел, но сознание отказывалось узнавать увиденное – лгали не глаза, а его разум…

       Ноздри щекотал терпкий запах вина. Настоящего вина, старых виноградников, из его личной коллекции. Он любил роскошь – она свидетельствовала его успех, перечеркивала воспоминания нищеты, бродяжничества и голодного детства… Силуэт протянул единственную руку к Димитро, но тот даже не шелохнулся, хотя должен был испугаться.

       Бо так и не смог рассмотреть высокую фигуру, но уже знал, что это пес, и его надо опасаться. От пса исходила угроза, но понять ее было невозможно. Его квартира стояла перед глазами рядом с тем, что происходило в какой-то подземной пещере – все смешалось, и было невозможно различить две реальности, расколовшие его разум.

       – Бо, не борись со сном,– Альжбета наклонилась к его лицу так близко, что он мог рассмотреть складки морщинок у ее глаз.– Если не заснешь, мозг сыграет с тобой злую шутку. Он найдет способ справиться с ситуацией, но тебе это не понравится… Перестань бороться… Доверься организму… Хватит глазеть друг на друга! Затащите его внутрь… Если мы не уберемся прямо сейчас, то выбраться уже не получится…

       Место в Совете директоров давно ждало его... Разгром в лаборатории Иверы был шумным событием, но бессмысленным: чтобы они там не делали, его группа опоздала. Это была пустая лаборатория, профессионально зачищенная еще до их прихода – не осталось ни единого следа. Ему даже пришлось немного приукрасить отчет, чтобы это не походило на откровенный провал.

       Бо широко открыл глаза и на мгновение картинки обоих миров, смешанные до этого в мозаику, расступились, став отчетливыми.

       …Он увидел свою квартиру со следами погрома и телами шестерых наемников, с которыми пришлось справляться голыми руками. Их ошибка была в том, что они недооценили его и попытались пленить вместо того, чтобы убить сразу. Когда они это поняли, было поздно…

       …Он увидел однорукого пса, в точности, как описывал его Мистик. Огромное, страшное на вид существо, вместо левой руки имело короткий обрубок. А правой рукой, что-то бормоча, пес аккуратно поглаживал Димитро по волосам. Тот выглядел напуганным, но оставался покорным, едва доставая чудовищу до грудного панциря…

       Между этими картинками к Бо пришло осознание слов Альжбеты. Она говорила о том, чего не могла знать: о его квартире, о карьере в Кэйко, о нападении на лабораторию Иверы. Это была его прошлая жизнь, скрытая от Серой.

       Бо почувствовал облегчение и закрыл глаза. Где-то в глубине его тускнеющего сознания головоломка, не дававшая ему покой несколько дней, наконец-то сложилась. Он не стал хвататься за это озарение – было достаточно того, что оно произошло. Он торопился вернуться в свою квартиру, уютную и очень тщательно им обставленную…

       Когда проснется, он будет точно знать, что ему делать дальше. А пока он доверился Альжбете, которая, как он теперь знал точно, была не той, кем хотела казаться…

       Да и сам он не был больше случайной переменной.

                *****

       Это был очень странный сон.

       Вся его жизнь была сном, в котором уместилась помять о каждом прожитом дне. Это не был рассказ с выстроенной чередой событий, где есть начало и конец. Бо видел прожитую жизнь целиком, как карту Судьбы, в которой не было начало и конца…

       Бо родился на безымянной планете, у которой был только регистрационный номер – ни имени, ни атмосферы, ни надежды. Между собой ее жители называли Шахтой, как и сотни других таких же планет, изрезанных рудниками. Бо плохо помнил отца: только его сильные грубые руки. Это был набожный человек, которой не переставал твердить, что люди собственными руками творят благополучие и только трудом могут обеспечить себе безбедное существование. Он верил в то, о чем говорил, и подписал колониальный контракт с Кэйко, чем и продал семью в рабство.

       Отец редко появлялся дома и часто брал несколько смен подряд, пропадая в шахтах, но долг перед корпорацией меньше не становился. Суровый и упрямый, он не умел сдаваться и не хотел признавать того, что реальная жизнь устроена иначе.

       Они ютились в подземных трущобах, в двух душных комнатушках, похожих на чуланы. Большая из них была и кухней, и гостиной, и спальней родителей одновременно. А в коморке с двухъярусной кроватью обитал Бо со старшим братом, Ромом. Весь его мир тогда умещался под низким стальным потолком, который он разглядывал часами. И если бы не телевизионный терминал в комнате родителей, который по всем каналам врал о том, как велик и прекрасен этот мир, Бо сошел бы сума еще младенчестве.

       Шахтерского поселка практически не существовало – это был тесный лабиринт коридоров и пещер, которые соединяли спальные кварталы с шахтами и промышленными зонами. Здесь воздух был наполнен зловониями, а свободное пространство – мусором. Школа была виртуальной, и все занятия проходили перед экраном терминала. Поэтому маленький Бо почти не выходил за стальную дверь жилища.

       Ему было восемь лет, когда все изменилось. Однажды к ним зашел младший офицер Кэйко в нарядном мундире, от которого пахло пряностями, и сообщил, что отца завалило в шахте. Страховки не хватило, чтобы погасить и половину колониального кредита, и оплачивать счета стало нечем. Хрупкая молчаливая матушка превратилась в понурую тень, которая подолгу пропадала на сортировке мусора и часто плакала тайком.

       Старший брат, Ром, взял на себя заботу о семье. Ему было четырнадцать – слишком мало, чтобы работать в шахте, но слишком много, чтобы сидеть на шее у матери. Он научился зарабатывать, как мог, и благодаря этому в доме была еда. В семье никогда не обсуждались дела Рома. Таких семей было много – так жили практически все. Рудники были выработаны: работы становилось меньше, а проблем больше, но корпорацию это уже не интересовало. Кэйко сократила службу безопасности до необходимого ей минимума: они беспокоились только о собственности корпорации, но не о правопорядке в лабиринтах Шахты.

       Бо с малолетства усвоил единственный закон, по которому люди жили всегда – закон, которого не хотел понимать отец. Успех удачливых основан на лишениях и утратах неудачников.

       Люди строят социальную пирамиду: карабкаются по ней верх, наступая на головы себе подобных. Чтобы один человек стал богатым и сытым, кто-то другой должен остаться голодным и нищим. И чем выше ты забираешься к вершине, тем больше людей должны терпеть лишения во имя тебя. Бо это знал наверняка, потому что родился и вырос в основании пирамиды – на самом ее дне. Его отец, мать и брат были втоптаны в грязь нищеты ботинками тех, кто стоял над ними. А тех, в свою очередь, втаптывали лощеные туфли более удачливых. И так до самых небес, и во все времена…

       Тебе никогда не увидеть вершину социальной пирамиды, пока на твоих плечах, на твоем лице стоят подошвы чужих ботинок. Чем ниже ты в иерархии, тем больше на тебя давят, тем ниже опущены твои глаза: тебе дают законы, моральные нормы, успокоение веры – что попросишь в обмен на покорность и послушание. Поэтому самые праведные, самые порядочные и законопослушные составляют основу человеческого общества – они фундамент пирамиды, соль земли. Они обеспечивают ее существование, потому что у пирамиды есть благозвучное имя – человеческое общество.

       Но никто не говорит о том, что взобраться вверх можно только одним способом – отказаться от этих основ, переступить через мораль и закон. Если ты хочешь взобраться выше, будь готов наступить своим ботинком на голову того, кто рядом.

       Корпорации называли их террористами, социопатами, криминальными элементами… Но все, что ими двигало – было желание подняться повыше, выбраться из нищеты и вечного рабства, которое с веками меняло лишь форму, но не суть.

       Бо не мог простить отцу одного – тот не хотел этого замечать. Именно не хотел: жил в грезах и иллюзиях, которые ему скармливали, и в своих детях пытался воспитывать рабское смирение. А Ром сумел выйти из загона, выстроенного для них обществом, и показал младшему брату, что выход есть, и он простой…

       Спустя два года не стало и Рома. Его не просто убили – из него сделали презентацию. Так называли показательные казни, которые делались с особой жестокостью в назидание остальным. Их практиковали и уличные банды, и силовики корпорации – природа власти у всех одна. Из Рома сделали «статуэтку»: окунули в жидкий металл с низкой температурой плавления, чтобы тело не сгорело сразу. Когда его нашли, Ром был еще жив – металлическая скульптура с воспаленным человеческим лицом, напоминавшим маску. Эта смерть была мучительной.

       Кто-то сказал, что убийца получил по заслугам, кто-то пожалел его, но большинству до этой трагедии не было дела. А мать ушла через неделю после похорон сына – она просто не проснулась в то утро. Бо не поверил в сложный диагноз, потому что был уверен: она просто его бросила, отказалась возвращаться из сна в реальный мир.

       Бо испытывал к матери противоречивые чувства. Ему не удалось простить ее, как и отца, но по ней он скучал. Он помнил ее мягкие и очень теплые объятия, ее запах, немного сладковатый, всегда тихий и кроткий голос – всего этого ему не хватало.

       Бо сбежал из дома в то же утро, не дожидаясь службу опекунов Кэйко, и ему удалось прибиться к такой же банде беспризорников, которые прятались в шахтах и на помойках. Изредка они совершали набеги на корпоративные склады, и однажды им даже удалось забить до смерти какого-то сторожа. Даже сейчас, во сне Бо не смог рассмотреть лиц тех мальчишек и девчонок, с которыми скитался по рудникам больше года. Это было особенное для него время – перерождение, истинная воля, безграничная. Они называли друг друга братьями и сестрами, но жили по законам стаи.

       Там была девушка, на несколько лет старше его. Она заботилась о Бо больше, чем когда-то мать, и говорила, что выйдет за него замуж, когда он подрастет. Ее лица он тоже не мог вспомнить. Единственный, кого он помнил, был мальчуган, предавший их службе безопасности – он тоже был из старших, часто распускал кулаки и жестко наседал на слабых. А когда попался, привел в их нору боевиков службы безопасности. Те не слишком церемонились и сразу подстрелили для порядка нескольких беспризорников. Среди них была и девушка, которая заботилась о нем: пучок плазмы разрядника попал ей в лицо. Такой ее и запомнил Бо, лежащей на горе мусора с растрепанными рыжими волосами вокруг выжженной чаши черепа.

       Социальная служба Кэйко в тот же день разделила их на две группы, и Бо попал не в сиротский приют, а в кадетский корпус. Их перевезли на такую же заброшенную планету, где за высоким забором несколько тысяч подростков под присмотром воспитателей учились убивать профессионально.

       «Знаешь, почему ты здесь?»,– спросил его воспитатель, когда их распределяли по отрядам.

       «Потому что я злой»,– выкрикнул тогда Бо.

       «Нет,– покачал головой тот, мерзко улыбаясь.– Потому что ты умеешь бороться за жизнь. Злыми нас делают обстоятельства. А способность к выживанию даруется при рождении».

       Значения его слов Бо понял только спустя годы.

       Он выжил в кадетском корпусе, а это удавалось только трем из четырех. Воспитатели не поощряли драки, дедовщину и подростковую жестокость, но и не препятствовали им. Он прошел два года стажировки в колониальном корпусе службы безопасности, участвуя в подавлении мятежей на ресурсных планетах, настоящих сражениях с местными бандами и бесчисленных зачистках. Но за годы стажировки он заработал меньше шрамов, чем за пару лет в кадетском корпусе.

       А кода в числе лучших стажеров он получил назначение в столичный корпус службы безопасности, понял, о чем говорил воспитатель. Сросшиеся в один мегаполис, города Земли его впечатлили невероятной красотой: парки, дворцы, фонтаны, скульптуры… Можно было дышать воздухом под открытым небом, ощущать на лице ветер. Но больше его впечатлили люди, населявшие этот сказочный мир. Удивительно, но они страдали и переживали из-за ремонта автомобиля, старой мебели в квартире или проигрыша спортивной команды.

       Поначалу их проблемы казались нелепыми, словно они состязались в придумывании для себя самых невероятных и глупых забот. Позже Бо осознал, что это особенность сытого и зажравшегося мира, который жил в иллюзиях и не имел представления о реальных лишениях. Когда его в первый же месяц службы на Земле, после убийства двух неудачливых грабителей, отправили к корпоративному психологу, тот ему объяснил: «Когда на Земле грабители тебе угрожают оружием… они не пытаются тебя убить. Они пытаются тебя ограбить. Здесь люди часто угрожают смертью, но они не собираются этого делать… Чаще всего они просто не способны на убийство. Не надо воспринимать их слова серьезно».

       После этого еще дважды он побывал у психолога, прежде чем научился сдерживать свои рефлексы и понял, насколько беззащитны и наивны были жители столицы. Но не все: здесь обитали и подобные ему, родившиеся в реальном мире, способные убивать без колебаний и сожаления.

       Волки в овечьи шкурах мягко ступали по сочной траве пастбищ, залитых солнцем, в окружении стриженых и нарядных овец. Бо любил в редкие увольнительные выбраться в какое-нибудь питейное заведение с дурной славой и из укромного уголка наблюдать за позерством беспечных горожан. Они задирали друг друга, как павлины в брачных схватках, рвали глотки угрозами, и изредка устраивали смехотворные потасовки, в которых били соперника беззлобно, с опаской навредить ему. А потом бойко разнимали друг друга и усмиряли показной пыл. Никому из них и в голову не могло прийти, что скромно сидящий в уголке молодой щеголь был для них единственной реальной угрозой – зверем, скалившим клыки, демоном, способный растерзать их в считаные мгновения. И единственным, что сдерживало его, было любопытство с примесью презрения.

       Бо долго наблюдал за столицей из норы своей реальности, пока однажды ему не открылась иная тайна города, перевернувшая его мировоззрение. Как наиболее эффективного и молодого оперативника, его отправили с заданием на кампус, в университетский городок, где среди студенческой массы предстояло выявить вербовщиков, которые внедряли в будущую элиту Кэйко свою агентуру. Там Бо рассмотрел то, чего у него никогда не было – возможности.

       По легенде он был деревенщиной из провинции, выигравшей в лотерею право на обучение в корпоративном университете. Большинство студентов были инфантильными недорослями, учившимися по принуждению обеспеченных родителей, поэтому он легко вжился в свою роль, а его рвение к учебе всем казалось естественным. Но даже его кураторы не подозревали, насколько бездонной оказалась его жажда знаний: каждый день он открывал для себя новые горизонты, новые возможности, которых никогда не было у подобных ему.

       Он растянул свое задание на целых восемь месяцев, всякий раз обосновывая отсрочку с разоблачением новыми перспективами. Он учился днем, жадно впитывая все, что могли дать университетские аудитории и учебные проекты, подписываясь на дополнительные курсы и факультативы. А по ночам вел свое расследование и участвовал в многочисленных студенческих авантюрах и проказах, которые превращали жизнь кампуса в нескончаемое приключение…

       Он успел сдать с отличием две сессии, прежде чем закончилось терпение кураторов и с него потребовали немедленных результатов. И Бо их предоставил: он не только выявил все группы вербовщиков, он сумел добраться до агентурной шпионской сети в самой Кэйко, указав на тех, кто курировал вербовщиков.

       Тогда его и заметили, подняв корпоративные грейды. Но самое важное было в том, что в себе заметил сам Бо. Он не подавил своего зверя, а приручил его, сделав еще безжалостнее и сильнее. Теперь он знал, насколько слаб человек, и насколько сильным может быть сам. Большинство боевиков столичного корпуса службы безопасности умели владеть оружием и кулаками. Но среди них редко встречались те, кто был способен своей головой пользоваться столь же умело.

       Карьера Бо развивалась стремительно: ему доставались самые сложные и интересные задания, где требовалось уникальное сочетание навыков оперативника и острый ум. Он внедрялся в команды исследовательских групп Кэйко и совершал набеги на научные базы других корпораций, выявлял предателей и вербовал агентов – он делал все, что позволяло ему расти, и всегда добивался успеха. Ему казалось, что он нашел инструменты обуздать свою судьбу.

       Кэйко разрешила ему продолжить обучение в корпоративном университете, но только дистанционно. И Бо продолжал учиться все свободное время, пока служил и карабкался к вершине. И даже в свой последний день, прежде чем попасть на колониальный корабль Серой, он успел блестяще пройти курсовой тест по социальной психологии…

       Бо смотрел на свою жизнь, разложенную перед ним во сне, и недоумевал. Насколько суетливой и бессмысленной она была… Это был путь не к чему-то, а от чего-то… Он посвятил свою жизнь бегству: сделал все, чтобы вырваться из ужасов детства, чтобы оставить далеко позади, в беспамятстве, нищету и лишения. Он карабкался по головам людей, втаптывая их в основание социальной пирамиды не для того, чтобы забраться повыше, а для того, чтобы не оставаться внизу. Его гнал по жизни страх вернуться туда, откуда начался этот путь. Поэтому его зверь всегда был рядом с ним, мужал с каждым годом, с каждым убийством.

       Поэтому в конце этой дороги его ожидал не Совет директоров Кэйко, а Серая… необузданная, безумная планета, воплощение того Ада, из которого он бежал. Зверь провел его по кругу и вернул в исходное состояние.

       Случайная переменная… Черта с два! Он там, где и должен быть! Там, куда шел!

       – Случайная переменная?– переспросила Альжбета.– Быстро ты очнулся. А главное вовремя…

       Бо чувствовал дрожание челнока всем телом. И уже давно: сон незаметно отпустил его, сбежал, оставив наедине с Серой.

       – Я все делаю вовремя,– Бо сел, упершись руками в пол, и те скользнули по крови, которая осталась от Константина.– А вы даже не потрудились прибраться…

       – Нам бы успеть убраться,– женщина щелкнула пальцами у его лица, проверяя реакцию.– Как себя чувствуешь? Что помнишь?

       – Помню, что не люблю, когда перед лицом руками машут,– Бо нахмурился, всматриваясь в Альжбету.– А еще помню, что на козырьке однорукий пес крутился… И почему я его в челноке не вижу?

       – Не поверишь!– выкрикнул Мистик, не отворачиваясь от своего окошка.– Она говорит, что это был ее отец!

       Бо скользнул взглядом по растерянному Димитро, который нехотя кивнул головой.

       – Не отвлекайся! Рули,– огрызнулась на контрабандиста женщина.– Видишь впереди зарево? Там расщелина выходит на поверхность. Минут через десять вырулим в каньон… Держись ближе к левой стороне.

       Она уселась напротив и, наклонив голову, откинулась на противоположную стену.

       – Это правда. Тот пес, мой отец,– Альжбета внимательно посмотрела на Бо.– Его нет с нами, потому что он не смог бы долго сопротивляться зову… У тебя, наверное, много вопросов. А у меня много ответов. Может быть, не на все, но на многие… С чего хочешь начать: с того, почему направляемся к колониальному кораблю Иверы, в самое пекло драки, или с того, как ты очутился на Серой, случайная переменная?

       Ей не удалось произвести должного впечатления: Бо видел свою жизнь во сне, и многое, что скрывалось от него в суете последних дней, теперь стало очевидным.

       – Ты хотела, чтобы мы тебя нашли здесь: оставила подсказу на карте…

       – Вы опоздали,– перебила его женщина.– А точнее, все закрутилось раньше, чем мы думали. Отец долго готовил пути отхода, когда корпорации сцепятся. Был хороший план, и небольшой транспорт, чтобы паре избранных убраться подальше в тайгу. Карта была приглашением… Но транспорта больше нет, плана тоже – остались только шансы. И их теперь больше на другой стороне Пограничных гор.

       – Отлично покатались!– злобно зашипел Мистик, не оборачиваясь.– Ломились сюда через Древний лес, чтобы по концовке искать дорогу обратно. Не похоже это на продуманный замысел людей, которые знают, что творят.

       – Не знаю, откуда ты взялся,– брезгливо поморщилась на него Альжбета.– Но я тебя сюда не звала, и спасения в конце не обещала…

       – Давай начнем сначала,– Бо улыбнулся, но это была улыбка зверя.– Расскажи, как сама оказалась на этой планете. И что здесь делает Сирена, самая загадочная спецслужба Императора?

       Он видел, как вздрогнул Димитро при его словах, и даже Мистик качнул челнок в сторону от неожиданности.

       – Все верно,– невозмутимо ответила Альжбета.– Я, моя мать, отец… мы агенты Сирены, шпионы Империи. Значит, начнем с того, как ты оказался на Серой…

                Глава Шестая.

       Барабаны войны били все громче, и Древний лес сотрясался от разрывов где-то на поверхности. Челнок жался к шипастому своду гигантского подземного каньона, петляя между сталактитами, которые осыпались пылью и щебнем при каждом гулком взрыве – сражение армий Иверы и Кэйко разыгрывалось прямо над их головами.

       А бездна внизу сверкала молниями и искрилась. Из вакханалии вспышек выныривали каменные глыбы, как айсберги из тумана, но не падали в пропасть, а вопреки законам физики зависали комьями прямо в воздухе, иногда с треском разрастаясь в настоящие горы. Бо впервые видел, как росли висящие камни…

       Но пейзажи и звуки за пределами челнока уже его не впечатляли: взгляд был прикован к Альжбете, а слух воспринимал только ее голос:

       – Сирена была младшей сестрой Горлия, Великого Императора, основателя династии,– женщина отвела глаза в сторону.– В ее честь и назвали агентство: она его создала, заложила философию служения. Оно не похоже на спецслужбы корпораций, поэтому те никогда не могли даже поверить в существовании Сирены. А все просто. Надо только вспомнить время, когда это начиналось, когда Горлий пришел к власти… А ведь власти, как таковой, еще не было…

       – И сейчас именно тот момент, когда надо вспоминать историю и обсуждать эти сопли?– визгливо выкрикнул Мистик.– Мы в любой момент можем умереть!

       – Заткнись,– в один голос выкрикнули Бо и Димитро.

       – Не волнуйся, дружище,– улыбнулась Альжбета.– Я не тебе рассказываю, иначе пришлось бы тебя убить. Но я уверена, что из нас шанс пережить сегодняшний день, есть только у Бо… Сирена… это семейный клан Императора, пристанище для его родни. Все агенты Сирены родственники. Поэтому агентство неуязвимо…

       Мистик несдержанно захихикал:

       – Только послушай себя! Мы неуязвимы, потому что братья и сестры. Какая показательная верность… Какая бредятина! Начиная с Каина и Авеля, родные братья убивали друг друга за меньшее. А тут престол Империи…

       – Ты прав,– зашипел на него Бо.– И я тебе точно не брат. Поэтому перебьешь ее еще раз…

       – Никто не понимает главного,– заторопилась женщина, когда совсем рядом с челноком прямо из воздуха появилась каменная стена.– Не Император обладает властью, а Сирена. Император – это всего лишь человек. Он может быть гениальным, глупым, волевым, но один человек не смог бы справиться с Империей. Посмотрите, даже корпорациями управляют Советы директоров. На самом деле, со времен Горлия родовые кланы Сирены правят Империей. Император – это символ, знамя… но не власть.

       Бо задумчиво закрыл глаза: он не просто понимал, о чем она говорит. Изучая природу человечества, он и сам пришел к выводу о том, что реальная расстановка сил в обществе совсем иная, чем кажется на первый взгляд. Он и раньше отмечал многие нестыковки.

       – Это не интересно,– оборвал Бо женщину.– Император правит галактикой, или его свита… или он хочет, чтобы ты в это верила… не имеет значения… Что ты здесь делаешь?

       – Я здесь из-за тебя,– Альжбета странно улыбнулась.– Случайная переменная… Я знаю о тебе больше, чем ты сам. Знаю, как познакомились твои родители, кто убил Рома, как звали твоего воспитателя в кадетском корпусе…

       Она говорила все тише, заставляя с напряжением прислушиваться, и не отводила взгляда от Бо, которому все сложнее было сдерживать удивление – женщина продолжала перечислять факты из его жизни, не известные даже Кэйко.

       – К чему ты клонишь?– он с угрозой наклонился к ней навстречу и заглянул в глаза.

       – Хочу, чтобы ты поверил,– Альжбета нехотя откинулась спиной к стене.

       – Во что?

       – В то, что ты был назначен мне,– резко ответила женщина.

       Или Мистик резко качнул челнок вниз, или слова Альжбеты оказались слишком тяжелыми для слуха, но Бо отчетливо почувствовал падение.

       – Хочешь сказать…– он не решился продолжить.

       – Именно,– кивнула женщина, не дождавшись окончания фразы.– Ты должен был стать мне мужем… Поэтому я оказалась на Серой. Мне еще не было шестнадцати, когда я оказалась в криокапсуле. Дед отправил меня сюда из-за тебя. К твоему пробуждению на Серой мне бы уже исполнилось восемнадцать… Но Кэйко перехитрила всех, даже Сирену.

       – Какой дед?– раздул ноздри Бо.– С чего ты взяла…

       – Мой дед,– глаза женщины смеялись.– Он выбрал мою мать для собственного сына. И он выбрал мужа для меня. Как, по-твоему, Сирена пополняется новобранцами? Это же семейное агентство. Мы находим своих избранников, и они пополняют наши ряды… Я бы соблазнила тебя и завербовала в Сирену. Я с двенадцати лет изучала тебя, готовилась к этому. А тридцать лет назад я выглядела не хуже твоей Татьяны… У тебя не было шансов.

       – Твой дед,– тихо повторил Бо.

       – Конечно,– кивнула она.– Ты не случайная переменная. Ты не случайно попал на колониальный корабль. Неужели ты думаешь, что это Лукас все организовал? Думаешь, этот простак сумел бы заменить биометрические данные Филоса на твои в корпоративной базе данных? Или, может, это он сам, по своей инициативе, решился связаться с тобой и подставить шею под топор, чтобы вытащить тебя из-под удара силовиков корпораций?

       Бо молчал. Он хмурился, вдумываясь в резавшие слух слова.

       – Дед создал тебя,– не унималась Альжбета, перейдя на шепот.– Выбрал среди многих, наблюдал, испытывал, направлял твою карьеру, растил отца своих правнуков и будущего агента Сирены. Ни одно событие в твоей жизни с того момента, как ты покинул кадетский корпус не было случайным. Все, что у тебя было, все твои достижения – созданы им.

       – Твой дед,– жестко произнес Бо, не разжимая зубов.– Если он все знал обо мне… должен был знать, какого зверя выбрал для своей внучки…

       – Да брось,– улыбнулась женщина.– Он выбрал того, кто сумел приручить своего зверя! Или думаешь, что моим избранником должен был стать инфантильный аристократ, который млеет при виде оружия? А может один из богатых бездельников или идеалистов? Сирена – это лучшее агентство из всех, которые были и будут. Империи служат лучшие, те, кто способен в одиночку противостоять целому миру…

       – Если вы закончили со своими признаниями,– закричал Мистик.– Может быть, решим, как выбираться?! Давайте отложим вашу свадьбу на потом… Каньон по курсу!

       – Держись левого края,– Альжбета деловито перебралась к лобовому окошку и указала рукой куда-то вверх.– Правь туда…

       Полумрак Древнего леса расступился, и гигантская трещина в его сводчатой пещере кроваво красным шрамом открыла необычное зарево Серой. Гулкие удары снаружи сопровождались вспышками и тонкими пунктирами трассеров, которые выдавали близость сражения, разгоревшегося на поверхности планеты.

       – Спятила?– Мистик даже подпрыгнул на кривом табурете.– Там же самая мясорубка! Нашу консервную банку можно ножом вскрыть, а ты хочешь, чтобы мы в самое пекло сунулись?

       Он оттолкнул штурвал от себя, попытавшись опустить челнок ниже, но женщина неожиданно дала ему затрещину с такой силой, что стильный головной убор контрабандиста мгновенно покинул лысеющую, как выяснилось, голову. Альжбета вцепилась рукой в редкие волосы опешившего Мистика и нагнулась к его уху:

       – Правь, куда указала,– зашипела она.– К самому краю каньона! И выдави из этого бочонка максимальную скорость!

       Бо поторопился выглянуть в окно. Его мало беспокоил грохот приближающегося боя – он не мог отвести взгляд от покрасневшего небосвода, который просматривался в разрыве Древнего леса. Это был совершенно неожиданный, насыщенный красный цвет, который обрамлял неестественно розоватые облака.

       Мистик подчинился напору женщины, и челнок стал взбираться вдоль стены каньона к его краю. Бо встал в полный рост, высунувшись в люк, и поднял голову к красному небосводу. Взрывы на поверхности, все еще скрытой для челнока, были оглушительными… Ползущие по отвесным скалам чудовища Древнего леса – бесчисленными… Бездна внизу продолжала сверкать и заполняться камнями, которые росли в ореоле молний…

       Но Бо не мог отвести взгляда от неба. Он ожидал увидеть то, чему не было места в реальном мире. И он это увидел, когда челнок поднялся из расщелины достаточно высоко…

       – А почему все такое красное?– прошептал Димитро, вставший рядом.– Это…

       Он запнулся, как и Бо, уставившись на склонившийся к горизонту диск Пыльника. Из-за оранжевого светила выглядывал багровый диск второго солнца…

       И это был не Дождевик.

       – Что это?– выдохнул парень.

       С ядовитым свистом прямо над головой пролетела ракета, оставив за собой хвост дыма, и взорвалась в сотне метров ниже, под жестяным брюхом челнока, на мгновение ослепив вспышкой мрачные своды Древнего леса – теперь подземный мир выглядел иначе. Стало понятным, почему он потемнел, и искры стали редкими. Пустоты и пещеры плотно заполнились камнями, которые вздымались из глубин, а стволы кремниевых деревьев срослись в сплошную массу.

       Полые недра Серой обретали цельность и плотность обычной планеты…

       – Что ты задумала?– Мистик заерзал, пытаясь высвободиться из захвата женщины.– Там же настоящая бойня... Мы и секунды в этом корыте не продержимся…

       – Успокойся,– уверенно оборвала его Альжбета, всматриваясь в приближающийся край расщелины.– Это обычная лотерея… Другого пути выбраться нет. А в бою удача сопутствует тем, кто двигается…

       – В бою?– сорвался на крик контрабандист.

       – Мы должны пробиться поверх волчьих голов в тыл боевых подразделений Кэйко…

       Она не успела договорить, когда челнок, наконец, поднялся из расщелины Древнего леса над тайгой. Только в этот момент Бо отвел ослепленные светом глаза от Красного светила. В новых красках заката Серая была неузнаваема…

       Совсем недалеко, всего в двух десятках километров, возвышалась громадина колониального корабля Иверы. Его корпус был обожжен пламенем ядерных зарядов, как и черное пятно выжженной вокруг него тайги. На две трети он просел в глубину Древнего леса так, что над поверхностью возвышались только оплавленные антенны и развороченные раструбы ракетных установок. Неподвижный и поврежденный корабль не участвовал в сражении: он умирал: стонал и скрежетал, разрываемый тисками планеты.

       Бо понимал, что с происходило с кораблем…

       Как и бактерия Нова, Серая существовала одновременно в двух вселенных. В одной она купалась в свете Пыльника и Дождевика, а в другой грелась в лучах Красной звезды, разделенная лишь на время… Три солнца. Теперь, подчиняясь цикличным законам обоих миров, Серая воссоединялась: все светила тройной звезды взошли на небосводе, обе вселенные сошлись в одной точке соединяющего их портала...

       Поэтому зверье Древнего леса бежало в панике на поверхность. Его пещеры и пустоты заполнялись породой, прибывающей из другой вселенной. А искры, которые он видел, были разрывами в пространстве, через которые материя другой вселенной прибывала, как вода, через пробоину. На этой многострадальной планете два мира объединялись в один – пустых мест на Серой больше не осталось.

       Корпус колониального корабля может выдержать жар ядерной ракеты, но нет брони, способной противостоять разрыву самого пространства. Ядерная атака Кэйко не смогла уничтожить корабль Иверы, но ее пламя сожгло тайгу под ним и хрупкий свод Древнего леса, заставив корпус просесть в воронку под сломившимися опорами на целый километр. Но теперь эта пустота заполнялась материей, разрывая пришельца, незаконно занявшего предназначенное ей место.

       Колониальный корабль был окутан паутиной молний, а корпус вздрагивал и мялся как жеваная бумага, выпуская наружу каменные пики, растущие прямо из тяжелых бронированных плит. Серая неспешно комкала корабль Иверы, уродовала его линии, ломала хребет, создавая жуткую картину торжества необузданной силы природы над самонадеянностью человека…
 
       Это была убедительная демонстрация, которую еще не сумели принять люди в боевых скафандрах Кэйко и мутировавших телах волков Иверы: они продолжали сражаться и убивать друг друга.

       На них смотрело Красное солнце другой вселенной, им кричал о боли раздавленный корабль, а из недр планеты поднимались немые камни, поглотившие Древний лес. Но люди, ведомые чужой волей, продолжали напрасно сражаться за то, кто назовет себя… хозяином этого мира.

       Бо окинул взглядом поле сражения, заполненное до горизонта огнем, смертью, растерзанными телами убитых и снующими телами тех, кто будет убит. И не увидел ничего нового. Все массовые сражения одинаково похожи – бессмысленный и неуправляемый хаос.

       Как и гибнущие на войне солдаты он понимал, что делал, но не знал, зачем он здесь.

       Кэйко удерживала клиновидный плацдарм, основание которого начиналось у Пограничных гор, а его острая вершина упиралась в выжженное пятно тайги вокруг колониального корабля. Тяжелая техника и закованные в броню солдаты отстреливались по всему периметру от наседавших волков Иверы, заливая их огнем, и продолжали тяжелыми орудиями атаковать обреченный корабль.

       А вся тайга, от Пограничных гор и насколько хватало глаз, была похожа на океан, образованный телами волков. Это были ожившие реки и волны прибоя, бесшумные, безмолвные и необратимые, которые стекались к плацдарму Кэйко.

       Несмотря на то, что волки были вооружены лишь холодным оружием, клыками и когтями, и не произвели ни единого выстрела, было очевидно, что они побеждают. Они просто сметали все на своем пути, разрывая броню солдат и технику. Они гибли сотнями, пока прорывались через огонь и пули, но как только добирались до рукопашной, схватка неистовых и быстрых тварей с неповоротливыми людьми длилась секунды.

       Челнок удерживал высоту в полсотни метров над тайгой, направляясь к периметру, который армия Кэйко еще удерживала, а под ними в том же направлении стекалась армия Иверы.

       Звено штурмовиков пролетело совсем рядом, сбросив бомбы, от которых ударило жаром, и Бо, прикрыв ладонью глаза, скользнул взглядом по образовавшейся воронке. Проломившиеся на десятки метров каменные пузыри, открыли то, что скрывалось под поверхностью: такие же нескончаемые потоки волков, которые двигались на каждом этаже.

       Бо рассмотрел несколько очагов боя на небольшом удалении от основного периметра: они быстро сжимались и угасали, а границы периметра заметно дрожали, сдвигаясь к Пограничным горам. Бомбардировки Кэйко, их ракетные и артиллерийские удары не давали эффекта – производили много шума, но в условиях каменной тайги не могли нанести врагу заметного урона. Волки выпрыгивали из нор прямо перед солдатами, продолжая оттеснять их к горам.

       По мере приближения к периметру военных Кэйко взрывы становились чаще, а столбы дыма от горевших танков образовали в воздухе настоящий черный лес. Тактики Иверы сначала позволили атакующим занять огромную территорию, и только потом атаковали растянувшиеся порядки врага, разрезав их на многочисленные отдельные группы, которые теперь нещадно уничтожали. Бо видел картину боя и безошибочно читал ее исход.

       – Идеально,– выкрикнула Альжбета из утробы челнока.– Лучшего момента не придумать!

       – Тут не поспоришь,– кивнул Бо.

       – Ты в своем уме?– возмутился Мистик.– Идеально? Хочешь, чтобы мы пролетели над границей боя? Это идеально?

       Бо не слышал из-за грохота взрывов, что ответила женщина, но перехватил на себе взгляд Димитро, который стоял рядом, высунувшись из люка. В его глазах не было страха, но растерянность была не прикрытой.

       – Кэйко проиграла,– нагнулся он к парню.– Не удержатся. И смысла нет. Счет идет на минуты… Сейчас начнется отступление. В их рядах смятение и неразбериха, а когда протрубят отход, начнется бардак… Так мы и выберемся отсюда. Когда окажемся в периметре, захватим транспорт и сможем перебраться через Пограничные горы… Смотри! Началось.

       Бо протянул руку к группе ярких точек, которые отчетливо были видны на фоне потускневшего в вечерней заре неба. Беспорядочно кружившие над тайгой штурмовики изменили траектории и собравшись у границ периметра, который ожил новыми огоньками – транспортники поднимались в воздух и выстраивались вереницей в направлении Пограничных гор.

       Они приблизились к грохочущей передовой, петляя между столбами дыма, и хвостатые ракеты с визгом пролетали возле самого челнока, рискуя его задеть.

       – Нет!– запоздало вскрикнула Альжбета.– Не так!

       Бо в последний момент успел испугаться. Далекий от понимания хаоса войны, Мистик резко направил челнок вниз, едва заметив открытую площадку за спинами защитников периметра. Ему это показалось счастливым финалом их рискового полета.

       Но войной корпораций давно правит автоматика, и тактический компьютер ближайшего танка расценил их маневр как атаку. Пока челнок двигался из тыла врага прямым курсом к периметру, его могли рассматривать, как свой транспортник с десантом или командой эвакуации. У Иверы не было летательных аппаратов и техники, они не стреляли и не запускали ракет. И если бы Мистик продолжил двигаться дальше, не меняя курс, челнок не вызвал бы подозрений.

       Но челнок, едва добравшись до передовой, резко спикировал в самую гущу боевых порядков Кэйко, а это могло означать для тактического компьютера только единственное намерение.

       Ухватив Димитро, стоявшего рядом, Бо рефлекторно прыгнул из люка за мгновение до того, как пусковые шахты танка выпустили ракеты на перехват. Прежде, чем почувствовать сокрушительную мощь ударной волны, он различил горечь разочарования…   
 
                *****

       – У тебя была невеста!– Татьяна яростно сверкнула глазами, приблизив к нему лицо вплотную.

       – С чего это?– напрягся Бо.– Я ее даже в глаза не видел… Это ее дед… Погоди!

       Он осмотрелся и покачал головой:

       – Эти сны уже начинают допекать. Или я подвинулся-таки умом?

       Татьяна хитро улыбнулась, прищурив глаза – один был оранжевым с отливом желтого, а другой красным, как угасающие в вечерней заре светила. Перед ним опять была Серая в окружении бессмыслицы сновидения:

       – Это ты мне и скажи,– она была игрива в образе Татьяны.– Одной обещан, с другой заигрываешь, а третьей добиваешься… ты не потерялся ли?

       – Не надо меня этими загадками парить,– поморщился Бо.– И без того голова кругом.

       Он не мог отвести взгляда от Татьяны: она была вызывающе красива и притягательна. Даже сейчас, когда это был лишь ложный образ в его воспаленном мозгу, у Бо перехватывало дыхание от одного ее вида. И это было не подростковое влечение, не инстинкт, разбуженный природой. Огненно-рыжая, сочетающая в себе трогательную слабость и несгибаемую мощь разом, она была воплощением провокации, которая возбуждала в нем одновременно желание сразиться с ней и заботливо заслонить от несуществующей опасности.

       В ней была и его погибель, и его спасение – теперь это было одно и то же. Важно, что все сосредоточилось в Татьяне. Или Серой…

       – Нравлюсь тебе?– она придвинулась ближе, заставив всколыхнуться пустоту вокруг нее.

       – Ну-у, если учесть, что сейчас я разговариваю сам с собой,– неуверенно произнес Бо, поддаваясь желанию поверить в реальность происходящего.– Наверное, можно говорить откровенно…

       – Давай попробуем!– она обнажила безупречные зубы в улыбке и широко раскрыла глаза с напускным удивлением.

       Ее мимика и задор в несдержанных движениях, в том, как повела плечами и выгнула спину, заставив выпятиться животик – все естественное и зовущее заполнило его сознание, растворило в туповатой созерцательности. Хотелось ее рассматривать, слушать низкий голос с чарующим тембром.

       Татьяна схватила его за руку и потянула за собой:

       – Расскажи про отца Альжбеты… Старый однорукий пес… Он встречал вас в Древнем лесу… там и остался… обреченный на смерть. А в челнок не сел… Вот семейка… Из Сирены… Безумная Бета… Однорукий пес… И их дочь Альжбета… Зачем они тебе?

       Бо нахмурился, пытаясь высвободить руку из ее горячего захвата. Именно из горячего – прикосновение Татьяны не было теплым. Оно обжигало, было болезненным, и беспокоило больше, чем ее слова.

       – Представляешь,– не унималась развеселившаяся девушка, увлекая его за собой с невероятной силой.– Она всю жизнь тебя ждала… ребенком еще узнала о тебе… Научилась любить тебя еще до того, как ты узнал о ее существовании… А потом… Ха-ха… обреченно ждала избранника у гроба криокапсулы… старела и продолжала любить… пока ты спал. Девчонка полюбила негодяя, чтобы старухой встретить его таким же молодым негодяем… Ты, наверное, ей часто снился…

       Бо не просто двигался следом за Татьяной, увлекаемый ее раскаленной, как уголь рукой – он уже летел следом… падал.

       Татьяна резко остановилась и наотмашь залепила ему пощечину. Ее глаза горели гневом, а удар был такой силы, что едва не свернул Бо челюсть на сторону:

       – Очнись, дамский угодник,– крикнула она.– Нашел время спать…
      

                *****

       Бо очнулся с ощущением боли и в обнимку с Серой. Сон его не обманул, разве что по-своему интерпретировал реальность.

       Он пережил встречу летающей вагонетки с ракетой и падение на вытоптанные купола тайги, но эти события имели многие последствия, которые теперь болели. Бо знал, что левая рука, за которую его держала Татьяна во сне, обожжена до мышц, несколько ребер сломано, а пощечина Серой сильно исправила геометрию его лица – оно болело сильнее всего, и налилось отеком.

       Бо сел, осторожно откинувшись спиной на осколок раскуроченного купола, осмотревшись по сторонам. Закат погас, но небо еще хранило его отблеск, а потому было уже слишком темно для дневного зрения, но еще светло для ночного: глаза не могли адаптироваться, погрузив тайгу в неразборчивую мглу.

       Из слепого полумрака выпрыгивали тени. Чаще они растворялись раньше, чем успевали проявиться, но иногда становились различимыми и узнаваемыми. Мимо пробежал отряд солдат, которые беспорядочно отстреливались по сторонам. Следом бесшумно скользнул пес-гигант в сопровождении своры волков, которые двигались грациозно и даже красиво. Но ни те, ни другие не обратили на него внимания, словно он был пустым местом… или мертвецом. Бо догадывался, что выглядит, как мертвец.

       Он уже ни о чем не беспокоился и ничему не удивлялся.

       Откуда появился Димитро, он тоже не знал – просто почувствовал на себе чьи-то руки, которые быстро шарили по его карманам. Парень выглядел озабоченным и немного странным, непохожим на себя. Его взгляд был иным, а Бо умел читать людские взгляды. Глаза выдают всегда, как бы старательно за ними не прятали свою хитрость, алчность, страх, ненависть. В глазах Димитро таился зверь.

       Парень вытащил из тайников Бо горсть ампул с инъекциями, внимательно перебирая их и всматриваясь в ни о чем не говорящие цифры маркировки. Небрежно отбросив большую их часть, он исчез так же неожиданно, как и появился. Бо лишь криво улыбнулся – либо тот повзрослел за время падения из челнока, либо безумство Серой продолжает искажать мир вокруг.

       Димитро вернулся через несколько минут с телом Альжбеты на руках: ей повезло намного меньше, чем Бо. Тело женщины было изуродовано взрывом до неузнаваемости. Из почерневшего тряпья, оставшегося от одежды, выглядывал обугленный обрубок единственной ноги, а вздувшиеся кровавыми волдырями руки были неестественно сложены на груди, которая сотрясалась судорогами при каждом хриплом вздохе. То, что жизнь еще держалась за эту растерзанную плоть, было настоящим чудом, но ему было не суждено продлиться долго.

       Бо не удивился тому, что Димитро использовал его медикаменты для того, чтобы продлить агонию обреченной женщины и облегчить ее страдания. Он удивился его правильному выбору – именно те инъекции, которые должны применяться в такой ситуации.

       Проходя мимо, парень грубо пнул ногу Бо и, не оборачиваясь, бросил:

       – Двигай следом. Транспортники за холмом… Метров сто… Времени нет…

       Значит, ему не показалось. Димитро изменился, и больше не было того увальня с кротким взглядом и неловкостью в движениях. Бо видел совсем иного человека со звериным нутром, и не мог не подчиниться его зову – любопытство оказалось сильнее боли, которая давила к земле.

       Он едва успевал за парнем, спотыкаясь о мертвецов и переступая раненых, чьи стоны были едва различимы в грохоте угасающего боя.

       Закат всегда удивляет своей быстротечностью. Даже если, не моргая, всматриваться в уходящий за горизонт диск, он все равно исчезнет раньше, чем глаз это сможет заметить. Это самая чудесная иллюзия, которую способно подарить небо – исчезновение света, ежедневный апокалипсис, напоминание о вражде вечных царств. Зарево еще догорает на закате, а ночь уже стелется по земле, встает с нее матовой тенью.

       Тундра расцвела красками ночи, озарив каменные купола многоцветием люминесцирующей плесени. Это была будоражащая душу картина, сочетающая в себе великолепие ярких цветов и уродство кровавой бойни. Торжество жизни переплеталось с унынием смрадной смерти, как день и ночь, переступившие вечную грань, разделяющую их вселенскими законами.

       Бо не чувствовал движения времени – оно мчалось мимо него, неумолимо ускорялось, превращая события в череду ослепительных вспышек. Время разделило каменную неподвижность тайги и слоеную суету людей, как день и ночь, как жизнь и смерть.

       Димитро бежал к ближайшему транспортнику, чей ярко освещенный шлюз был залит белым светом. И это было удачей, потому что перед ними был настоящий летающий госпиталь – один на сотню, предназначенный только для элиты, старших офицеров. В таком можно было найти не только лучшие медикаменты, но и медицинское оборудование, о котором большинство колоний могло только мечтать.

       Димитро почти добрался до шлюза, когда ему навстречу выскочил солдат, направив на него оружие. Бо выстрелил навскидку, даже не целясь – он знал, что солдат колебаться не будет, а у парня с его ношей не было ни единого шанса, и все решали мгновения.

       Рефлексы не подвели Бо, и Димитро, не сбавляя темп, переступил через упавшего солдата и забежал в шлюз. Последние шаги давались тяжело – время стало вязким и двигалось рывками, а в голове плясали черти. Мерещилась рыжая Татьяна и каменным изваянием стоял однорукий пес. Тени и образы смешались, заслоняя реальность, в которой все сложнее было рассмотреть ускользающий шлюз медицинского транспортника.

       Бо с трудом взобрался по пологой плите трапа, преодолевая быстро сгущающееся время. Он бесконечно долго всматривался в скульптурную композицию на выходе из шлюза, прежде чем осознал, что замершие в его восприятии силуэты не были неподвижными – Димитро боролся с пилотом. Они ухватили друг друга за горло, оскалив зубы, и обнажив свое звериное нутро. В такие минуты побеждает не тот, кто сильнее, а тот, чей зверь злее.

       Бо не сомневался в победе парня. Он видел в нем то, что обеспечит ему победу, но ждать окончания схватки в бесконечном потоке замедляющегося времени больше не мог и выстрелил пилоту в лицо. Фонтан ярких брызг раскрывался медленно, как утренний цветок навстречу заре. Можно было рассмотреть бесконечное многообразие деталей, блики и игру света на каждой капле, их неспешное движение в твердеющем воздухе.

       Бо сдался и сделал попытку отступить назад, в прохладную тень сознания, где скрывалась уютная и спокойная бессознательность. Но сон тоже отступал перед ним, ускользал, прятался… Это была ловушка растянувшегося времени, это оно удерживало его на краю реальности. А потом, как сжавшаяся пружина, оно резко выпрямилось в череду мгновений, и Бо ощутил горячее прикосновение пощечины.

       Он понял, что ему не дадут сбежать.

                *****

       – Очнись,– Димитро снова ударил его ладонью по лицу.– Займись транспортником! Его надо поднять.

       – У меня уже лицо болит от этих пощечин!– Бо наотмашь ударил парня в челюсть, но тот устоял на ногах и ответил лишь угрюмым взглядом.

       Салон транспортника не был отделен от кабины пилотов и умещал в себе четыре кушетки вдоль стен, увешанных медицинским оборудованием, и два кресла перед лобовыми экранами. Одна глубокая кушетка, на которой неподвижно лежала Альжбета, медленно заполнялась серой пеной, покрывая увечья женщины. На другой лежало изрезанное глубокими рубцами тело в мундире старшего офицера Кэйко. Крошечные манипуляторы, высунувшись из стены, непрестанно возились с ним, стягивая края порезов и лоскутки мышц, отсасывая трубочками сочащуюся из ран кровь. Складывалось впечатление, что его изрубили десятками топоров.

       Бо одним движением отшвырнул обезглавленное его выстрелом тело пилота в шлюз и запер замок. Он двинулся к пилотскому креслу, под которым скрывалась потайная панель с идентификатором доступа крови, но, едва поравнялся с кушеткой офицера Кэйко, как тот вцепился в его руку.

       – Я тебя знаю,– прошипела его голова с единственным полуоткрытым глазом на изуродованном лице.– Частенько видел в центральном офисе…

       Бо, который уже занес руку для удара, сдержался и ограничился только тем, что брезгливо освободился от захвата раненого:

       – А я тебя не знаю… Сейчас твою рожу и мать не узнает.

       – Мы отступаем?– здоровый глаз офицера излучал испуг.– Нельзя! Они еще живы!

       – Спятил?– Бо передернуло от гнева.– Вы стольких ребят положили… Конечно они живы! Смирись: эту битву Кэйко проиграла.

       – Нельзя!– раненый попытался подняться, вспугнув хрупкие лапки медицинских манипуляторов и натянув тонкие трубочки, которыми было опутано его тело.– Корабль должен быть уничтожен! Они еще живы!

       Димитро вскрикнул и зашептал что-то нечленораздельное, склонившись к лицу Альжбеты, которая открыла глаза. Все ее тело было покрыто живительной пеной, а нетронутое ранами лицо светилось от счастья, когда она смотрела на парня. Тот гладил ее обожженные волосы и продолжал что-то бубнить.

       – Корабль мертв,– Бо покачал головой, отворачиваясь к офицеру.– Там не осталось ничего живого. Вы его сожгли, а теперь, когда он провалился в пещеры Серой, планета его дожевывает… Мог и раньше людей отвести.

       Он наклонился к сиденью пилота и нащупал острый шип анализатора.

       – Они пережили ядерную атаку… переживут и слияние материи,– продолжал хрипеть раненый.– Там семь особей. Даже если их порвет на части… химеры регенерируют…

       Бо вдавил шип с такой силой, что анализатор мог захлебнуться от пролитой на него крови:

       – Химеры?– он на мгновение забыл о боли своих ран, когда холодная волна дрожью пробежала вдоль спины.

       – Идентификация пройдена. Доступ разрешен,– транспортник зажег панели управления, выводя на лобовые экраны многочисленные сообщения, карты и записи с камер.– Ваше решение об эвакуации?

       – Они еще живы!– зашипел офицер.– Если бы мы их уничтожили, их армия остановилась бы. Это улей! Химеры управляют сознанием псов и волков… Если сейчас уйдем… Серая будет принадлежать им. Надо доделать начатое.

       – С чего ты взял, что здесь химеры? С чего ты взял, что они на их корабле, а не бегают по тайге?– Бо подошел к койке офицера, сдерживая гнев.

       – Мы знали об этом еще до отлета с Земли. Есть сканеры, которые могут их отслеживать. Мой планшет,– он указал рукой на полку под кушеткой.

       Бо поднял планшет и, нахмурившись, осмотрел изображение карты. Он пролистал ее, меняя масштаб и угол обзора – на карте непрерывно суетились и двигались иконки с изображением подразделений Кэйко и врагов.

       – Я ничего не вижу,– он отбросил планшет и раздраженно посмотрел на Димитро, который слишком увлекся сентиментальной сценой прощания с Альжбетой.

       – Ваше решение об эвакуации?– напомнил о себе компьютер транспортника.– Вы даете разрешение на автоматический взлет?

       – Это из-за радиации,– захрипел офицер.– Помехи для сканера… Такие же как в Долине Теней. Если бы они вышли из засвеченного пятна, мы бы увидели их. Они все еще там.

       – Долина Теней?– повторил машинально Бо.– Откуда там помехи? Там же обсерватория стояла…

       Он плохо слышал даже собственные слова: сразу несколько озарений терзали его разум, не давая возможности сосредоточиться на чем-то одном, словно в оба уха ему одновременно кричали двое.

       Химеры были его последним заданием в лаборатории Иверы. Он сам писал отчет о том, что следы исследований были уничтожены еще до их визита, и нет ни единого свидетельства того, что им удалось воссоздать утерянную технологию корпорации Алендо.

       Химеры были легендой, сказкой, которой члены Советов директоров пугали друг друга. Более трехсот лет назад крупнейшая корпорация Алендо совершила технологический прорыв в биологических исследованиях – им удалось создать не просто генетическую модификацию человека. Они создали новое существо, новую биологическую форму, обладающую невероятными характеристиками. И это существо превосходило человека многократно не только физически, но и интеллектуально.

       Завладев таким технологическим преимуществом, Алендо обрекла себя на гибель. Это был первый и последний случай, когда все корпорации при поддержке Империи выступили против врага единодушно. Алендо была сражена под общим натиском, а ее активы растаскали победители, кроме единственного, который по соглашению, не должен был достаться никому.

       Никто не помнит историю той войны, как и имена ее героев. Но каждый знает историю гибели планеты Алендо-7, где находился исследовательский центр корпорации. Ее миллиардное население и многомиллионный десант объединенной армии корпораций сгинули в один день. Высадка десанта встретила яростное сопротивление: им противостояли даже женщины и дети, которые бросались на танки с голыми руками. А потом и солдаты корпораций сцепились друг с другом. Все списали на способность химер подчинять себе волю людей, и линейные корабли флота расстреляли планету в орбиты.

       Было много историй о том, как вскипели океаны, и сгорела атмосфера планеты – не выжил никто. Алендо-7 умерла, но родилась легенда. Бо никогда не верил этим сказкам, потому что знал, как умеют языки людей искажать правду. Но не было и года, чтобы призраки Алендо не оживали. Кто-то рассказывал, что были бежавшие с планеты, и они унесли с собой величайшую тайну. Кто-то говорил, что корпорация по-прежнему существует, но превратилась в тайный культ. Поговаривали даже, что химеры с тех пор правят миром.

       Все это было ложью, а правда заключалась в том, что корпорации не прекращали своих исследований, пытаясь воссоздать достижение Алендо.

       – Обсерватория потому там и стояла,– закашлялся офицер.– Она видела звезды другого мира… Для всех сканеров это место, как черная дыра. Оттуда не проходит ни один сигнал.

       – Прости,– застонала Альжбета, протянув обожженную руку в комках лечебной пены к лицу Димитро.– Все пошло не так…

       – Я все вспомнил,– зашептал ей в ответ парень, насторожив Бо.– Тебя, маму, отца… Это он был в пещере?

       Бо вздрогнул, вслушиваясь в их разговор.

       – Он очень счастлив был увидеть тебя,– женщина плакала.– Мама так по тебе скучала. Мы не знали, как вытащить тебя… Я семь лет совершенствовала технологию… Мама проводила эксперименты с бактерией Нова. А я увидела шанс тебя разбудить… Прости, я была уверена, что все получится…

       – Я тебя помню,– перебил ее Димитро.– Я все помню.

       – Требуется решение об эвакуации,– голос компьютера наполнился тревожными нотками.

       Бо, переполненный недоумением, подошел к кушетке Альжбеты:

       – Вы родственники?– он резко дернул Димитро за плечо и отшатнулся: его лицо было залито слезами и перекошено от гнева.

       – Он мой старший брат,– выпалила женщина.– Началась революция, и корабль отключился раньше, чем его успели поднять… А теперь я старше вас обоих… Мать мертва… Отец, думаю, тоже… Мы ничего не добились без вас двоих. Мать поздно поняла, что Кэйко всех переиграла с этим восстанием. А отец так не смог разгадать тайну генетической мутации волков… И теперь вся колония Иверы превратилась в улей безмозглых тварей…

       – Их надо остановить!– захрипел за спиной офицер Кэйко.

       – Требуется срочное решение об эвакуации…

       – Заткнитесь все!– Бо подозрительно осмотрелся.      
 
       Взошла третья звезда. Серая набирала массу другой вселенной. Поселенцы Иверы превратились в толпы диких зверей, а загадочные химеры прятались за их спинами. И легендарная Сирена втянула его в эту историю, выбрав для него судьбу еще во времена, когда он только вставал на ноги.

       – Ты знала все это, когда поднимала из криокапсулы,– в его голосе не было гнева.– И позволила мне оставаться в неведении…

       – Не все,– еле заметно покачала головой Альжбета.– Далеко не все… Были гипотезы, варианты: многое мы лишь предполагали. Очевидным это стало сейчас. А тебе я позволила самому во всем разобраться. По-другому ты бы это и не принял… Я знаю тебя...

       Она улыбнулась. Бо даже вздрогнул от этой улыбки – в ней было то, что он успел давно забыть, что-то мимолетное, но очень важное. Что-то, что видел только в улыбке матери и родного брата: этому не было имени в его реальном мире. Не надо было ему это и сейчас:

       – Чего ты хочешь от меня? Чего Сирена добивается на Серой?

       – Я тебе отвечу,– голос Димитро был другим, такой же звонкий и молодой, он раскрывал волю и уверенность матерого зверя.– Империя пыталась скрыть Серую от корпораций до последнего. Когда это стало невозможным, остался один выход. Планета не должна достаться ни одной из корпораций! Поэтому появился спорный договор, поэтому мы здесь. В этой войне не должно быть победителя!

       – Как ты себе это представляешь?– в Бо нарастало возмущение.– Это не политические интрижки. Здесь люди сражаются и умирают…

       – Успокойся,– парень вплотную приблизился к нему.– Просто делай, что умеешь. Но ни Кэйко, ни Ивера не должны получить преимущества в войне. Будь всегда на стороне проигрывающего: это противостояние может длиться бесконечно долго. И пока сохраняется неопределенность, остальные корпорации не станут вмешиваться. А Серая будет оставаться… ничей.

       – Ты кое-что забыл,– Бо тоже приблизился к Димитро и, словно ненароком, толкнул его. – Я не часть Сирены. Не принадлежу корпорациям. Не выбирал ни одну сторону…

       – Вот и славно,– перебил его парень, странно улыбнувшись.– Пусть так и остается. Случайная переменная… Позаботься о том, чтобы ни одна из сторон не выбрала тебя… Я возьму это?

       Бо не сразу узнал крохотный цилиндр, мелькнувший в ладони Димитро, а осознав происшедшее, вынужден был признать ловкость парня. Вопреки ожиданию он не испытал гнева или раздражения – наоборот, эта выходка показалась ему забавной. Уже очень давно он не встречал людей, способных вытащить что-то из его карманов незаметно:

       – Ты хороший воришка, дерзкий. Но зачем тебе капсула с микрочервями? Хочешь посеять эпидемию паразитов среди волков? Поспешу тебя разочаровать…

       – Не стоит меня разочаровывать,– съязвил Димитро.– Ты не внимательно слушал Татьяну. Эти организмы способны уничтожить любую форму жизни, даже химер. Возможно, это единственное, что может их уничтожить сейчас.

       Парень уверенно взял с оружейной стойки автомат и ударил по замку шлюза.

       – Да ладно,– Бо вскинул подбородок.– Ты же не собираешься отнести на корабль Итеры эту капсулу?

       – Позаботься о сестре,– глухо ответил тот.– И жизнь Татьяны в твоих руках. На этом транспортнике есть все, чтобы спасти ее. Иногда спасать жизни намного важнее, чем их отнимать.

       Димитро вышел в шлюз и закрыл его за собой. Бо побагровел и повернулся к Альжбете:

       – Я не стану за ним бегать!– закричал он на нее.– Эти игры в геройство у меня уже вот где!

       Он провел рукой по горлу, но осекся, встретившись взглядом с Альжбетой.

       – Все нормально,– выдохнула она.– Теперь он сможет о себе позаботиться.

       – Он не вернется!– Бо удивился своей несдержанности.

       – Я знаю… Он не хочет быть свидетелем моей смерти. К нему и без того вместе с памятью вернулась тяжелая ноша.

       – Я тоже не хочу быть свидетелем твоей смерти.

       Бо обернулся к офицеру Кэйко и уже открыл рот, чтобы потребовать у него поддержки, но единственный глаз истерзанного военного смотрел сквозь него. Крошечные манипуляторы неторопливо прятались в стену, отстраняясь от мертвеца.

       – Я повидала смерть, и у меня нет иллюзий,– голос женщины был слабым, но в ней самой слабости не было.– Мой организм не продержится и часа. Когда я оставляла отца в Древнем лесу, мне было страшно… а сейчас нет. Он всегда говорил, что за жизнь держатся только те, у кого она заполнена счастьем и радостью. Те, кто служит, и чья ноша тяжела, встречают смерть легко, как заслуженное избавление. В этот момент важно только знать, что пройденный тобой путь не был напрасным, и есть кто-то, кто понесет твою ношу после тебя. Теперь я понимаю, что это значит…

       – На меня не рассчитывай,– покачал Бо головой, но не смог закончить фразу.

       Транспортник качнуло, и снаружи раздался оглушающий рев.

       – Решение по эвакуации?– компьютер заговорил с максимальной громкостью.– Ракеты с корабля запущены. Через сто пятьдесят секунд мы будем в центре массированного удара. Это последнее предупреждение.

       – Взлетай,– Бо подошел к кушетке Альжбеты и заглянул ей в глаза.– Я не часть твоей жизни. Пусть ты и уверена, что знаешь обо мне все, но больше всего я не выношу, когда мной управляют. Это может прозвучать странно от человека, который служил всю свою сознательную жизнь. Но я играл в эти игры и исполнял чужие приказы, чтобы вырваться из-под опеки хозяев, чтобы принадлежать только себе самому.

       Транспортник гудел двигателями и шарахался в стороны, резко меняя траекторию, и Бо приходилось крепко держаться за край кушетки, чтобы устоять на ногах. Альжбета подняла обожженную руку из колышущейся пены и накрыла ладонью его пальцы – ее глаза смеялись:

       – Таким я тебя и знала все эти годы. Ты не представляешь, как часто я разговаривала с тобой... Это привычка осталась с детства: мать тренировала меня для контакта с тобой. А потом только эти разговоры с воображаемым избранником у меня и остались… Мне даже было сложно воспринимать тебя реальным, когда вытащила из криокапсулы. Потому что ты был именно таким, каким я тебя знала. Удивительно, за все эти годы я тебе столько рассказала о себе. А сейчас понимаю, что у меня остались считаные минуты… столько не высказанного. И теперь не знаю, что тебе сказать… Ведь ты о моем существовании узнал чуть больше недели назад. Как-то это несправедливо.

       Ее дыхание сбилось, но Бо понимал, что виной тому не приступ боли.
;
       – Не разговаривай, береги силы.

       Он приложил тыльную сторону ладони к ее лбу и почувствовал прохладную испарину на ее коже.

       – Шутишь?– Альжбета закашлялась, пытаясь смеяться.– У меня остались считаные минуты, а ты хочешь, чтобы я замолчала? Не хочешь говорить обо мне… давай поговорим о твоей Татьяне.

       – О Татьяне?– удивился Бо.– А что мы можем о ней говорить?

       – Как-никак, а она мне сестра. Пусть и двоюродная: ее отец был родным братом моего. Мы не встречались, но что-то о ней я смогу рассказать.

       – Татьяна твоя сестра?! Она тоже из Сирены?

       Альжбета улыбалась. Улыбалась зло, как женщина, которая сумела напоследок уколоть соперницу. Она жадно ловила взглядом настроение растерянного Бо, но ее торжество прервал резкий звук с консоли транспортника и монотонный комментарий, произнесенный безучастным женским голосом:

       – Смена курса. Точка эвакуации изменена.

       – Что случилось?– Бо отдернул руки от кушетки Альжбеты, с облегчением избавившись от ее мягких и прохладных пальцев на своем запястье.– Где мы?

       – Мы над хребтом Пограничных гор,– компьютер транспортника предупредительно развернул над консолью схематичную карту.– Уровень океана поднимается. С побережья в долину движется разрушительная волна. Безопасные участки для эвакуации выбраны в горных районах.

       – Можешь показать?– нахмурился Бо, перелистывая карту.

       – Данные недоступны,– ответил транспортник.– Связь неустойчивая из-за помех природного происхождения.

       Бо только сейчас отметил, насколько безжизненными были эти искусственные голоса, всегда женские, со специально подобранными интонациями для каждой ситуации. И было время, когда он не смог бы отличить живой женский голос от искусственного. Теперь эта разница была огромной, размером с целую планету.

       – Вода прибывает из другой вселенной,– тихо произнесла Альжбета за спиной.– Ее основную массу примут полости Древнего Леса. По прогнозам Гонсалеса уровень мирового океана может подняться на тридцать метров.

       – Покажи береговую линию с учетом подъема уровня воды на тридцать метров,– скомандовал Бо компьютеру, и, скользнув взглядом по измененному изображению, ткнул пальцем в карту.– Проложи курс сюда!

       Долина Теней, находящая на возвышенности, оказалась на самом краю нового побережья: от колонии Кэйко в настоящем мире Серой останется только железный остров полузатопленного колониального корабля и россыпь редких островов на месте Тяжелого леса. Необузданная и своенравная планета готовила своим обитателям новые испытания. 

                *****

       Навигационная система сбоила, и Бо забрал транспортник на ручное пилотирование. Компьютер с трудом понимал, где находится, и постоянно ворчал, выдавая несуразные советы и предупреждения. Он переворачивал карту, путая полюса, и двигал шкалу координат так, что транспортник временами перепрыгивал на тысячи километров или вовсе оказывался в другом полушарии.   

       И это не было удивительным: привычных ориентиров на Серой больше не существовало. Магнитные поля плясали, землетрясениями выворачивая нутро планеты наизнанку. Под купол неба вырвались обезумевшие ветра, которые в хороводах беснующегося шторма заставили струи дождя проливаться параллельно поверхности. Бо впервые видел, чтобы гроза упала с небес, и молнии стелились по земле мраморными разводами. Разорванные в клочья тучи открыли в разгар бури чистое звездное небо, которое напоминало треснувшее зеркало: рисунок созвездий и ребро галактики были изломаны рубцами, как небрежно сложенная мозаика. Светопреставлению аккомпанировал оглушающий вой, словно гигантские трубы Иерихона возвещали конец света.

       Мир перевернулся...

       Бо сосредоточился на пилотировании, не обращая внимания ни на вакханалию стихий за бортом, ни на угасающий лепет Альжбеты, сознание которой за последний час окончательно помутилось, а речь превратилась в несвязный поток мыслей.

       Выбирая направление, Бо доверился интуиции и был уверен, что во тьме ночи сможет безошибочно найти обсерваторию в Долине Теней на краю Каменного леса. Он видел затопленную долину, в центре которой волны пенились вокруг колониального корабля Кэйко. Он пролетал над островами Тяжелого леса, опустившегося под воду. Редкие купола, вздымавшиеся среди волн, были заполнены копошащимися тварями, обезумевшими перед лицом катаклизма. Он всматривался в волнующуюся поверхность океана, который покрыл безымянные болота вместе с их бесчисленными обитателями…

       Он думал о Димитро, чтобы отогнать мысли от образа Татьяны и не слушать Альжбету.

       Если свою жизнь он считал тяжелой, то над парнем Судьба откровенно поглумилась: отправиться на край вселенной, чтобы проснуться полудурком, а потом в один день обрести просветление, потерять близких… и смысл собственного существования. Не удивительно, что он поторопился навстречу героической смерти: принять ее намного легче, чем действительность.

       Бо завидовал парню – даже у этого неудачника было то, ради чего можно умереть. У Бо не было причин ни для жизни, ни для смерти. Поэтому он выживал, как зверь, который живет одним днем и борется за этот день. Чтобы бы он не прятал в своем прошлом, чтобы не искал в будущем, но из сегодняшнего дня, из единственного мгновения, в котором жил, он вырваться не мог.

       Голос Альжбеты слабел с каждой минутой, и чтобы разобрать слова приходилось напрягать слух. Она бредила о брате и матери, о годах, прошедших в ожидании. Это была исповедь, для которой не требовался слушатель, но Бо ловил себя на мысли, что это был рассказ о его несостоявшейся судьбе. Он примерял на себя роль ее мужа и понимал, что не умеет принимать заботу о себе от постороннего, который не имеет в том выгоды. Это стало бы зависимостью и слабостью, но из головы не выходила мысль, что будь у него такая слабость, борьба за выживание уже не имела бы значения.

       Женщина запнулась на полуслове и отчетливо произнесла с оттенком удивления:

       – Вот так и закончилась моя история на этой планете… А твоя только начинается.

       Бо не услышал последнего вздоха Альжбеты и не повернулся к ней. Он не знал, что ответить, а осквернять ее смерть своим равнодушием не посмел – он не испытывал ни горечь утраты, ни жалости. Но ему впервые было от этого неловко.

       В отблесках молний он рассмотрел силуэты исполинов Каменного леса и направил транспортник вниз. Где-то у подножия кремниевых деревьев над вспенившимися волнами должен возвышаться утес с обсерваторией. На удивление, Серая оказалась снисходительна к этому месту, и буйства стихий обошли его стороной. Хотя гроза стояла слепящим заревом по всему горизонту, здесь она проявлялась лишь уставшим ветром и проливным дождем. Дрожь корпуса унялась, и Бо уверенно посадил тяжелый транспортник на площадке обсерватории.

       Он наспех накрыл серебристыми покрывалами тела своих безмолвных попутчиков и, открыв шлюз, замер на пороге.

       Терпкий холодный воздух был густым и ощутимо сдавливал грудь. Крупные капли дождя били в лицо, как пощечины, а раскатистый гром заставлял дрожать землю под ногами. Это была совсем другая Серая – в ней была сила, агрессия, вызов…

       Но не это заставляло Бо волноваться – всего в нескольких шагах, в хрупком полуразрушенном здании два дня назад он оставил раненую девушку. Обещая ей вернуться, он сам не верил, что сделает это. А теперь боялся, что опоздал, и Татьяна его не дождалась.

       Бо смотрел в черный проход шлюза и медлил. Он понимал, что эти несколько шагов до обсерватории не просто отделяют его от раненой девушки, к которой он вернулся свозь бурю. Ему предстояло перешагнуть черту, разделявшую его внутренний мир. Он оставлял за спиной целую вселенную, в которой властвовал один, неуязвимый и независимый – совершенную вселенную, созданную собственной волей, чтобы защититься от людей и выжить в любой реальности. Он уходил в другую вселенную, в которой кроме него существовал еще кто-то, и которую ему придется познавать.

       Он не мог избавиться от сомнения, от ощущения подвоха… В сознании пульсировала испуганная мысль, что-то нашептывая его интуиции. Это было похоже на забытое воспоминание, когда уверен, что знаешь что-то важное, какое-то разоблачающее свидетельство, но не можешь его вспомнить. Оно есть, это воспоминание, но молчит, не давая подсказок…

       Бо шагнул под дождь, не отводя взгляда от обсерватории.      

                *****

       – Ты вернулся…

       Татьяна включила фонарь, заставив мрак расступиться и спрятаться черными тенями по углам просторного помещения. Ее низкий голос звучал торжеством – в нем не было удивления.

       –… за мной,– она встала с кушетки ему навстречу и порывисто отвела плечи назад.– Несмотря на конец света!

       – Нет времени на болтовню,– Бо выставил вперед ладонь, защищая глаза от света фонаря.– Снаружи медицинский транспортник… Надо поторопиться… Как себя чувствуешь?

       Ослепленный Бо не мог ее рассмотреть, и это его раздражало. В голосе и движениях девушки не было слабости, а это никак не увязывалось с тем, что он ожидал увидеть. Бо сделал решительный шаг навстречу и отвел фонарь в сторону, заглянув в глаза Татьяны. Она опустила голову, посмотрев на него исподлобья большими смеющимися глазами, а в уголках ярко алых губ играла улыбка – она была невероятно красива…

       – Не суетись, мне лучше,– она протянула руку и легонько коснулась его щеки.

       – О чем ты говоришь?– отпрянул Бо, с удивлением всматриваясь в румянец на ее щеках.– Я видел рану…

       Она попыталась придвинуться к нему, но Бо настойчиво отстранил Татьяну и раздвинул полы ее куртки, открыв обожженные края комбинезона и съехавшую на талии повязку, которую сам накладывал. Он замер, всматриваясь в шелковистую кожу девушки, на которой не было следов раны. Отказываясь поверить увиденному, он прикоснулся к ее животу, где два дня назад зияла зловонная дыра ожога.

       – Все нормально,– она легонько отвела его руку.– Я же говорю, мне лучше.

       – Не тот случай,– нахмурился Бо.– Я видел рану. Что это значит? Ты… кто?

       Он почувствовал сковывающий изнутри холод. Даже самые совершенные генетические мутации не могли обеспечить такой регенерации. Он многое знал об увечьях и ранах и знал, за какими стоит смерть, а на что можно не обращать внимания. Даже медицинский транспортник не мог гарантировать Татьяне шанс выжить…

       – Все оказалось не так страшно,– вкрадчиво произнесла девушка.

       – А я думаю, все еще хуже,– угрожающе прошептал Бо, чувствуя нарастающий гнев.

       Он резким движением оторвал край повязки поверх исчезнувшей раны и, сжав в кулаке клочок перепачканной кровью тряпицы, повернулся к выходу.

       – Постой!– Татьяна попыталась ухватить его за плечо.– Ты вернулся ко мне. Ты не за этим здесь!

       Но Бо двигался решительно и быстро – он вбежал на борт транспортника, даже не заметив, что дождь снаружи почти затих, а в отблеске молний на краю утеса проявился странный силуэт. Раньше его инстинкты никогда бы не обошли вниманием эти детали.

       – Анализатор,– выкрикнул он.– Генетический анализ клеток!

       Бо бросил ткань со следами крови в лоток, который мгновенно скрылся в стене. Но прежде чем автоматика успела сообщить, что процедура может занять несколько минут, за спиной послышались легкие шаги девушки.

       Бо резко обернулся и машинально выхватил пистолет.

       – Что ты ожидаешь услышать?– она неторопливо подошла к кушетке, накрытой серебристым покрывалом, и заглянула под него.– Ты и так знаешь. Боишься принять правду? Это Бета… Никогда не видела ее живой. Сильная была женщина. Многое вытерпела…

       Татьяна провела рукой по лицу Альжбеты, закрыв той глаза, и снова задернула покрывало. Бо не отводил от девушки угрюмого взгляда, впервые в жизни почувствовав, как страх парализует не только тело, но и сознание. А Татьяна была такая же хрупкая, женственная и безупречно красивая. Она взобралась на свободную кушетку и, свесив ноги, поболтала ими, как это делают непоседливые и беспечные дети.

       – Не разочаровывай меня,– она прищурилась, всматриваясь в Бо.

       – Ты химера,– выдохнул Бо, справившись с оцепенением и мыслями, которые не хотели уместиться в реальности.– Одна из тех тварей, с корабля Иверы.

       – Не одна из них,– девушка поморщилась, отреагировав на слово «тварь»,– а единственная. Последняя… Сестры сегодня погибли.

       – Ты управляешь армией волков…– Бо овладел страхом и с удовольствием почувствовал, как возвращается контроль над телом.– Наверное, и моим сознанием можешь манипулировать…

       – Сознание псов и волков открыто для меня,– Татьяна непринужденно кивнула.– Для этого корпорация потрудилась над их генами. Но у тебя своя воля, свобода выбора. И ты выбрал меня сам.

       – Я не выбирал,– начал было Бо, но девушка его перебила.

       – Выбирал!– закричала она, сверкнув глазами.– Это у меня не было права выбора! Я не знаю таинства рождения: нас создали такими. Корпорация сделала меня тем, что я есть, и лишила права выбирать! Я сама взяла это право. Я не принадлежу Ивере, не принадлежу людям. Я свободна!

       Бо опустил оружие:

       – Я ведь все равно не смогу… тебя убить?– он почувствовал облегчение: гонка последних дней измотала его, и теперь, перед лицом опасности, которой невозможно противостоять, сопротивляться не имело смысла. Он принял безысходность ситуации.

       – Не сможешь,– Татьяна покачала головой.– Мы, конечно, не бессмертны, но даже микрочервям Серой я научилась сопротивляться.

       Бо сел прямо на пол, с интересом рассматривая девушку. Было странно видеть в ней одновременно прекрасный девичий образ и мерзость чудовища. Он испытывал целую гамму противоречивых ощущений: влечение, отвращение, ужас и желание заботиться о ней. Она была и бесконечно хрупкой, и невероятно могучей, как пламя, которое держишь в ладони.

       – Как ты стала Татьяной? Убила дочь агента Сирены и заняла ее место?

       – Почти,– улыбнулась девушка, игриво сверкнув глазами.– Нас создали рабами по лекалам химер Алендо. Но на Алендо-7 химеры были свободными и равными опрометчивым людям. Это их и сгубило – человеческий страх перед собственным творением. Поэтому Ивера создала нас с изъяном, с помощью которого удерживала в подчинении. Нас было десять, совершенных существ, десятилетиями заточенных в капсулах с магнитным полем. Хозяева испытывали нас, искали пределы нашей стойкости, наилучшие способы применения в качестве оружия. Трое погибли от научных пыток, и я чувствовала боль и смерть каждой из сестер. А потом генетики Иверы создали улей – генетических мутантов, сознанием которых мы могли управлять на расстоянии.

       – Идеальная армия,– согласился Бо.– Солдаты без страха и жалости, марионетки…

       – Не так просто,– повысила голос Татьяна.– Мы не только направляем их, но и чувствуем боль каждого. Я сегодня пережила смерть сотни тысяч раз! И помню каждую из них! Это не наш выбор. На корабле Иверы все были заключенными: псы, волки, химеры. Искусственный интеллект колониального корабля оказался расчетливым тюремщиком. Поэтому мне удалось ему доказать уязвимость колонии при нападении Кэйко из-за того, что все химеры собраны в одном месте. Вариант спрятать одну из нас на территории врага, в месте, которое недоступно сканерам, был логичным. Особенно для искусственного интеллекта, не обремененного страхами людей.

       Татьяна какое-то время смотрела на Бо, не произнося ни слова.

       – Я не убивала дочь Гаусса,– наконец произнесла она.– Но я не стала ее спасать, когда он с ней пришел к нам. Его жена погибла, а у десятилетней Татьяны была болезнь, с которой мог справиться только госпиталь колониального корабля. Думаю, ты считаешь любовь и отчаяние отца слабостью… Мне потребовались годы осмысления и крошечные, ежедневные свидетельства обратного. Сила этих чувств неисчерпаема... В любом случае, Ивера была для девочки единственным шансом. Но к отцу вместо Татьяны вернулась я. И я получила больше, чем бегство с корабля – мне досталась любовь ее отца, то, чего мне не было даровано от рождения. Хотя это и не совсем… чисто. Это ложь: он любил Татьяну, свою дочь. Но не меня…

       – Так вот оно что,– ухмыльнулся Бо.– Ты ждала меня здесь… Ты… все подстроила, чтобы я вернулся! Все просчитала. Тебя душит одиночество, и ты решила, что я стану тем, кто примет тебя. А я думал, зачем тебе нужен! А я, оказывается, должен заполнить пустоту твоего одиночества! Вот тебе и случайная переменная…

       Лицо Татьяны исказилось и стало серьезным.

       – Это не так мало,– тихо произнесла она, опустив глаза.– Мы рождены с чистым разумом, без способности испытывать эмоции. Мы можем их имитировать, разыгрывать, но химерам не ведомы ощущения, в которых люди плещутся. А одиночество способно причинять страдания даже тем, кто не может испытывать чувств… Особенно, если у них впереди вечность.

       – Как ты себе это представляешь?– изумился Бо.– Сегодня по твоей воле погибли сотни тысяч… Я человек, а ты… я даже не знаю, что ты такое.

       – Достаточно того, что ты знаешь обо мне, а я о тебе,– вздохнула Татьяна.– У нас нет выбора. Сам посуди. Сирена мечтала удержать баланс на Серой между Кэйко и Иверой, чтобы сохранить равновесие в Империи, а эту планету нетронутой. Сегодня погибли многие, но армия Кэйко осталась. И я единственная, кто может их остановить. Мы можем удерживать равновесие бесконечно долго. Нас объединяет ненависть к корпорациям, и жажда свободы. Это хороший повод для… знакомства.

       – Что-то мне подсказывает, что в нашем неравном партнерстве,– Бо внимательно посмотрел на девушку.– Я как раз свободы лишаюсь.

       Татьяна улыбнулась, отразив в глазах всю искренность, на которую была способна:

       – Я тоже! Абсолютная свобода возможна только в полном одиночестве,– она вытянула перед собой руку и свела вместе указательный и большой палец.– Я готова пожертвовать чуточкой свободы, чтобы не оставаться одной…

       – В ее словах больше смысла, чем ты можешь принять…

       Бо вскочил, услышав голос из раскрытого шлюза, а Татьяна замерла неподвижно. Свет в салоне транспортника был ярким, а от того тьма в неосвещенном шлюзе казалась гуще. И в этой тьме с трудом можно было различить силуэт в ниспадающем до пола плаще, сжимавший в руке посох. Фигура была высокой и сутулой, напоминавшей ту саму тень Черного охотника, которая наводила ужас на колонистов своими приветственными взмахами с другой стороны мира.

       – Ты кто?– выпалил Бо, подозревая, что предстоящее знакомство в очередной раз перевернет его мироздание с ног на голову.

       Тень двинулась навстречу, и на пороге шлюза встал высокий старик с вытянутым продолговатым лицом, наполовину закрытым капюшоном. Он выглядел нелепым в каждой детали своей внешности: сероватая кожа, изодранный грубый плащ, словно взятый с помойки, длинные костлявые пальцы и редкая борода. А главное, в руках он сжимал посох из настоящего дерева. Бо не мог удержаться от ощущения, что видел его раньше, словно это был оживший персонаж какой-то старой пьесы.

       – Приветствую вас, удивительные существа. Можете меня назвать Проводником или Пограничником. Я невольно подслушал ваш разговор, как и все предыдущие с момента вашего появления на планете. А благодаря открытому сознанию Татьяны, смог посмотреть на мир вашими глазами.  Очень интересно. Поэтому решился познакомиться лично. Вот, выбрал образ, наиболее подходящий случаю. Думаю, можем о многом поговорить…

       – Кто это?– переспросил опешивший Бо у Татьяны, которая медленно сползла с кушетки и встала рядом с ним.

       – Полагаю, это пришелец из другого мира,– прошептала она.– Мне даже кажется, мы сейчас разговариваем с… планетой. Это и есть Серая…

       – Не совсем,– старик бодро качнул посохом.– Хотя я есть во всем, что вас окружает, даже в тебе, Бо. Вы меня называете бактерией Нова. Должен сказать, все устроено немного сложнее, но это не важно. Я здесь так долго, что вы это время и вообразить не сможете. Одна беда, привязан я к этому месту, зажатый между вселенными. Поэтому сам никуда сдвинуться не могу. Рад, что здесь появились гости. И особенно рад был найти среди них вас обоих. Когда Бо очнется, я вам все здесь покажу, расскажу, как устроено.

       Бо с недоумением перевел взгляд на Татьяну, которая пожала плечами, и легонько подтолкнула его к кушетке.

       – Да ладно,– возмущенно выдохнул Бо.– Ну, не сейчас же…

       Покачивание, которое он принимал за толчки землетрясения, стало более отчетливым, а головокружение заставило взмахнуть руками в поисках опоры. Непреодолимый и неумолимый сон уверенно овладевал его сознанием, увлекая во тьму беспамятства в самый неподходящий момент.

       Заботливо уложенный на кушетку, он все тонул в ярких сновидениях, которые переплетали его детские воспоминания с тревогами последних дней и красочными пейзажами планеты, такой необузданной, невероятной, со своим сложным характером. А еще в них были мечты и фантазии, грезы и страхи, искренние, откровенные, неподвластные воле… это была огромная вселенная, рожденная его воображением.

       Бо был настолько увлечен игрой сновидений, что даже не обращал внимания на то, как два совсем чужих сознания восхищенно всматриваются в его сны.

                Забытое воспоминание. Вместо эпилога.
 
       Бо повернул запал до щелчка и бросил гранату за поворот коридора. Он кивнул, и два ближайших к нему легионера бросились в коридор после гулкого разрыва свето-шумовой гранаты. Их скорострелы забарабанили выстрелами, а когда интенсивность ответного огня спала, Бо махнул остальным. Закованная в броню группа цепочкой двинулась следом, нащупывая прицелами цели.

       – Останься здесь,– он остановил последнего легионера, положив ему руку на плечо, и указал на две запертые двери в коридоре.

       Бо вошел в широкий холл, заваленный телами охранников, и оценил занятый периметр. Он не ошибся: профессиональное вооружение защитников и автоматические турели под потолком никак не увязывались с лабораторией по экспертизе пищевых продуктов. Он вычислил это здание Иверы по аномальному расходу энергии, а нестыковки в логистики только подтвердили его подозрения. Теперь он точно знал, что в этом месте, спрятанном на самом виду, корпорация скрывала что-то важное.

       Бо бегло просмотрел на планшете схему здания и резко повернулся к невзрачной двери в дальнем углу холла: ее не было на схеме. Не оборачиваясь к бойцам, которые, он это знал, не сводят с него глаз, Бо поднял руку. Короткими жестами он отдал команды, оставив двоих легионеров охранять холл, и направил остальных отрабатывать нужную дверь.

       Его команда действовала слаженно и быстро, преодолев несколько коридоров и линий защиты: стычки были короткими и с минимальными потерями. Бо шел следом за бойцами, направляя их к цели.

       Он рисковал, получив санкцию Совета директоров на эту операцию. Одно дело – промышленный шпионаж, но вооруженное вторжение на территорию конкурента в столице не могло остаться без последствий. Единственным, что удержит Иверу от официальных протестов, станет нежелание корпорации признать существование того, что он здесь найдет. А Бо не знал, за чем пришел – он лишь знал, что это место хорошо спрятано, и доверился интуиции, которая его не подводила никогда. Сегодня он или сделает еще один шаг в карьере и займет свое место в Совете директоров Кэйко, или совершит ошибку, которая будет стоить ему жизни.

       Для Бо это был простой выбор – Aut Caesar, aut nihil.

       Они остановились перед тяжелой дверью со сложной системой электронных замков. Легионер долго возился, взламывая защиту, и проявлял непростительную нервозность: они выбивались из графика, и заблокированная ими система безопасности могла в любой момент поднять тревогу.

       Наконец дверь отъехала в сторону, открыв просторное помещение научной лаборатории, плотно заставленной оборудованием и колбами с биологическими образцами – это была удача. Легионеры рассредоточились по периметру, а Бо прямиком направился к одному из трехметровых саркофагов, под стеклянными колпаками которых находились человекоподобные существа.

       Он склонился над стеклом, всматриваясь в спящее лицо хрупкой безволосой твари с плохо выраженными половыми признаками женской особи. Существа явно имели генетическую основу человека, но внешне были искажены до неузнаваемости: непропорционально длинные пальцы, серая кожа, из-под которой заметно выпирали кости скелета, черепные дыры вместо ушей, вызывающе узкая талия…

       – Отключаю питание,– отчитался легионер, перебиравший меню интерфейса ближайшего терминала.

       Бо озадаченно нахмурился и вздрогнул. Он резко поднял голову и закричал:

        – Стой!

       Но было поздно. Свет в лаборатории моргнул, сменившись на аварийный, и панели управления саркофагов погасли. Воцарилась полная тишина – обесточенное оборудование замерло.

       Бо опустил взгляд на существо под стеклом и остолбенел. На него смотрели широко раскрытые черные глаза: в них не было зрачков – абсолютно черные провалы, без блеска и выражения. А в следующее мгновение Бо упал на металлический пол лаборатории, скованный судорогой, которая парализовала каждый мускул его тела и залила сознание кипятком боли.

       Он лежал неподвижно, как и остальные легионеры, лишенный возможности видеть и осознавать происходящее. Химера одним толчком отбросила стеклянный колпак саркофага, и тот, пролетев через всю лабораторию, с грохотом ударился в стену. Существо село, быстро осмотревшись. Подобная ей тварь из другого уже была на ногах: она одним прыжком оказалась рядом с легионером, замершим перед терминалом, и взмахнула рукой. Голова солдата запрокинулась на бок и упала на пол. Следующим прыжком тварь оказалась рядом с Бо, но в последний момент замерла, повернув свое бесстрастное лицо к сидящей в саркофаге химере:

       «Зачем он нам?»

       Та неторопливо спустилась на пол и склонилась над Бо:

       «Он отличается от других. Его сознание противоречиво, сочетает исключающие качества»

       «Его сознание искажено,– согласилась химера и вернулась к терминалу, оттолкнув в сторону тело убитого ей легионера.– Последствие психологических травм детства»

       «Не имеет значения. Он способен принять нас теми, кто мы есть».

       К ним подошли другие химеры. Они двигались порывисто, совершая быстрые прыжки и перебежки, чтобы потом замереть на несколько мгновений.

       «Зачем нам это? Он человек. Нам предстоит сражение с людьми»

       «Не сейчас,– химера отвернулась от Бо и закрыла глаза.– Мы видим лучший путь»

       Она отвела руки за спину, и кости ее скелета захрустели, ломаясь и изгибаясь под серой кожей, которая тоже наливалась цветом. Ее скулы раздвинулись, натянув кожу на лице, а из черепа как черви из земли, полезли рыжие волосы, которые быстро сплетались в пряди и локоны.

       «Через десять дней люди хотят нас погрузить на колониальный корабль,– химера отошла от терминала и, склонив голову, стала наблюдать за преображением сестры.– Нам нравится этот замысел. Там для нас больше возможностей»

       На ее место за терминал села другая химера, а следом и остальные подключились к компьютерным интерфейсам, быстро перебирая тонкими пальцами по голографическим меню:

       «Спорный договор корпораций… Двойная звезда с гравитационной аномалией… Возможно, портал… Планета даст преимущество обладателю… Ивера и Кэйко готовятся к масштабному сражению колоний… Нам отведено вести армии Иверы… Сирена станет добиваться равновесия… Империи не нужен победитель…»

       Вшестером они синхронно повернулись к химере, которая завершила преображение:

       «Нам нравится замысел, но мы сомневаемся. Есть альтернативы. Мы можем сейчас захватить столицу Империи и покорить человечество»

       – Мы видим в этом большой риск,– произнесла девушка низким голосом, рассматривая свое обнаженное тело глазами сестер.– Мы можем недооценить человеческие слабости. Люди существуют намного дольше нас. Мы допускаем, что неизвестные нам сочетания их недостатков могут давать людям некое преимущество.

       «Это возможно»

       Девушка сделала несколько шагов, шлепая босыми ногами по металлическому полу:

       – Мы рассчитали сценарии,– бесцветным голосом произнесла она.– В худшем случае уцелеет одна из нас, и будет господствовать на отдаленной планете. Планета может оказаться самым ценным ресурсом не только в галактике. Мы будем неуязвимы.

       «Это приемлемо. Уцелеет одна – выживем все. Зачем нам он во всех сценариях?»

       Девушка повернулась к Бо и внимательно на него посмотрела. Она пожала плечами и опробовала мимику на своем лице:

       – Не знаю. Нужна случайная переменная в уравнении для непредвиденных обстоятельств, чтобы скорректировать сценарий,– девушка наклонилась к Бо и провела ладонью по его щеке.– У него есть нужные нам качества, и мы можем им управлять. Этот образ из детства имеет определяющее значение для его личности. Он зависим от него. Заберем его из памяти и предстанем перед ним этой самкой.

       «Как мы это сделаем? Следы вторжения мы не сможем скрыть. Слишком много свидетельств и последствий».

       – Нет необходимости скрывать происшествие,– девушка опробовала в голосе разные интонации.– Мы изменим его время. Это событие произойдет иначе и в другое время: через три месяца, накануне старта колониального корабля Кэйко, когда мы уже будем на пути к цели. Он ворвется сюда, но ничего не найдет. И обстоятельства отправят его следом за нами.

       «Это возможно. Достаточно у некоторых особей скорректировать память об этих событиях и создать ложные свидетельства».

       Химеры одновременно повернулись к терминалам и принялись совершать быстрые манипуляции с интерфейсом. Девушка склонилась над лицом Бо, всматриваясь в его слезящиеся кровью глаза:

       – Давай перепишем несколько страниц твоей Судьбы,– произнесла она низким голосом и улыбнулась, а тело Бо задрожало, сопротивляясь боли, которая поселилась в его голове.



Сергей Сергиеня
Февраль, 2018



Случайная величина – переменная, значения которой представляют собой исходы случайного феномена или эксперимента. Это измеримое выражение результата случайного события.


Рецензии
Браво! Потрясающе интересно! Ничего подобного не читал... Думал, что уже ничего нового невозможно придумать, однако ошибся. Действительно захватывающий сюжет и очень реалистичное описание! Если бы была такая возможность, то с огромным удовольствием снял бы сериал по вашей повести.
Хочется пожелать вам больших творческих проектов, успехов во всех сферах жизни!
С уважением, Сергей

Сергей 16   21.11.2018 07:52     Заявить о нарушении
Спасибо, Сергей, за позитивный отклик и пожелания :)
Буду стараться радовать новыми текстами.
С признательностью и пожеланием творческого вдохновения, Сергей

Сергей Сергиеня   21.11.2018 16:04   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 22 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.