Роман под безоблачным небом

У Веры Ларионовой двое детей. Муж ее, Олег, и она сама – славянского типа: светлая кожа, русые волосы и серые глаза. Похожи как брат и сестра. Дочка тоже светленькая – копия мамы и папы. А вот старший мальчик – черноглазый, с длиннющими ресницами и копной черных кудрей. Это вызывает у соседей жгучее любопытство. Просто так ведь не спросишь, мол, отец у Стасика кто – наверное, не Олег?

Вера женщина приветливая и с соседями поддерживает добрые отношения, однако на лавочке не сидит и в гости на посиделки не приглашает. Потому предположений у соседок много, но сходятся они в одном, что старший мальчик в семье Ларионовых – грех Веркиной молодости  и что Олег взял ее с ребенком и усыновил.

До женщины доходят отголоски пересудов за спиной, но она только улыбается: «Пусть говорят, что им еще делать?» Она не собирается ничего объяснять этим женщинам. Грех Стасик или не грех? Разве плод любви – это грех? Грешно рожать без любви – в этом она убеждена. Это ее тайна, она не собирается делиться ею с первым встречным. Да и ни к чему Стасику знать о том, что Олег не его папа. Для него мама одна и папа один и сестренка тоже одна. Он всех любит. Слава Богу, Олег не делит детей, относится к сыну чуть строже, и то только потому, что тот мальчик.

Стасик мальчик красивый немного непривычной красотой, в остальном ничем не отличается от других – такой же шалунишка, непоседа, помешан на футболе и компьютере. Вот только русский язык в школе дается ему плохо – ошибки и легкий акцент, хотя растет в русской среде. Так что нет-нет, а тайна происхождения пробивается.

…В то лето Вера с подругой впервые поехала на юг. Из окна поезда она увидела море – бесконечное, то тихое, то взволнованное, то гневное, то умиротворенное. Едва вышли из поезда, как их подхватила бойкая, говорящая с южным акцентом девушка-ровесница. Цена подруг устроила, и они поехали на автобусе в Гагры.

Южный, совершенно не похожий на российский пейзаж очаровал Веру. Мягкое солнце, ложащееся ровным шоколадным загаром, всегда ясное безоблачное море, оказавшееся в двух шагах от дома, оживленный базар с изобилием экзотических фруктов, колоритные местные жители – статные, гордые абхазки и восторженные мужчины. Все это обрушилось на Веру, заставив отключиться от своей непростой, полной проблем и неустроенности, жизни. Она погрузилась в совершенно иной мир, наполненный морем и ожиданием радости.

Железная допотопная кровать, застеленная  чистым белоснежным бельем, стояла прямо у окна. Просыпаясь утром, Вера видела в открытое окно голубое бездонное небо, без единого облачка. Так же безоблачно было у нее на душе. Рядом расположилась стройка, и часто она просыпалась от шума строительной техники. Огромный подъемный кран чуть ли не заглядывал к ней в окно. Однажды проснувшись, первое, что увидела – незнакомого парня из окна подъемного крана. «Доброе утро!» – крикнул он, и лицо его осветила широкая белозубая улыбка, от которой Веру словно окатило теплой морской волной. «Ну прям как солнышко», – подумала она.

Весь день подруги купались в море, загорали. Плавала Вера неважно, а уж с волной справиться совершенно не могла, потому плескалась у берега, ловила руками прозрачных медуз. Подружки жарились на солнце и очень скоро покрылись ровным бронзовым загаром. В обед бежали в столовую, потом часок отдыхали – и снова к морю. Вечером за Ниной, Вериной подругой, заходил местный мужчина украинской национальности, и они втроем шли куда-нибудь отдыхать – в кафе или на дискотеку.

Однажды после стандартного «девушка, можно вас пригласить» Вера подняла глаза. Перед ней стоял явно местный парень – высокий, большой, с копной черных кудрей. «Где-то я его уже видела», – мелькнула мысль.
– Вы меня не узнаете? – спросил он. – Доброе утро! – и знакомая улыбка осветила его лицо.
– А… Так это вы…

Они сразу перешли на ты, словно были знакомы сто лет. Заур – так звали крановщика. Будучи хрупкой и миниатюрной, Вере нравились мужчины крупного сложения. Таким был он – большой, неуклюжий и добрый.

Они много танцевали, и Вера таяла в его могучих объятиях. Потом купались. Вода была теплая, ласкающая, ночь – бархатная, напоенная пряным южным ароматом. Вера теряла сознание от его поцелуев, то падая куда-то в пропасть, то взмывая в небеса, как на качелях. Они никак не могли расстаться, хотя уже светало, а парню предстояло идти на работу.

Когда в полдень Вера проснулась, услышала его «доброе утро» и увидела его улыбку, она поняла, что такое счастье. Высунулась в окно и долго смотрела, как ее друг ловко работает, как пушинку поднимая бетонные плиты.

Вечером они сидели в кафе-кораблике, пили кофе, приготовленный в горячем песке, потом купались. Заур прекрасно плавал, с ним Вере было не страшно. И снова никого, только «ты и я, и мы с тобой».

Отпуск пролетел как один день. Расставание было и трудным, и легким. Трудным, потому что срослись в одно целое. Легким, потому что думали, что встретятся на следующее лето.

Что она знала о нем? Практически ничего. Он был абхазский мужчина, из другого мира, со своим укладом жизни, обычаями, традициями. Вера не строила никаких планов, жизнь свою с ним не связывала. Просто ей было очень хорошо с ним. Может быть, ей уже никогда ни с кем не будет так хорошо, так спокойно и надежно. Но она знала также, что он живет здесь, в южном городе, на берегу Черного моря. И она найдет его, если захочет.

А когда вернулась домой, очень скоро поняла, что беременна. Как ни старалась, но в таком потоке страсти не всегда помнишь об осторожности. Что она почувствовала, когда узнала? Испуг и радость одновременно. Она сразу поняла, что не будет делать аборт, как многие девчонки. Осенью возрастал поток молодых женщин в абортарии. Медички с легким чувством брезгливости говорили: «Амазонки пошли…»

Вера знала, что не будет этого делать ни-ког-да! У нее будет мальчик от любимого мужчины – плод их любви, божий дар. Он будет красив, как все дети любви, как красивы абхазские дети – с огромными черными глазами и буйными кудрями. Радость омрачали мысли о том, что она скажет родителям. Нагуляла? Теперь она мать-одиночка? Но она все перенесла стойко – пересуды за спиной, любопытные и сочувствующие взгляды, неустроенность быта.

На юг Вера поехать не смогла – заботы о малыше вытеснили все другие желания. Потом случился грузино-абхазский конфликт. Ездить стало опасно. Вера ничего не знала о Зауре. Но теперь у нее была его миниатюра, и она всю полноту чувств отдала сыну. Потом как-то незаметно рядом оказался Олег, мальчик стал звать его папой. А вскоре переехали в свою квартиру, и Вера родила дочку.

Заура Вера больше никогда не увидит. Зачем? Наверняка у него семья, дети. Но она знала, что они оба навсегда сохранят воспоминания того лета как самое лучшее, что было в их жизни, как подарок судьбы.

Как сложится дальше, она не знала, вперед не заглядывала. Догадается ли Стасик, что он неродной, захочет ли найти отца – покажет время. Вот только жаль, что изменилась жизнь. Прошли времена дружбы народов, когда можно было запросто, ничего не опасаясь, поехать в другую республику и полюбить парня другой национальности и другой веры. Сейчас в людях сидит настороженность к представителям иной культуры, тем более к лицам с Кавказа. Ей самой уже трудно поверить в то, что абхаз или грузин может открыть свое сердце русской девчонке. Не для секса, а для любви – прекрасного, возвышающего чувства.

Дочка растет уже в другие времена. Вера сама никогда не отпустит ее одну на юг, даже в Гагры. «Изменились времена – изменились люди», – так она думает.

А соседки пусть судачат. Скоро им надоест, и они найдут другую тему для разговоров на скамеечке.