5. Сергей Борисович и повседневность

Однажды у Сергей Борисыча выдалось романтическое и отчасти радостное настроение. С чего бы это? – мельком подумал он, но тут же отогнал эту зловредную мысль. Сергей выглянул в окно. За окном кипела жизнь. В воздухе стоял лёгкий, приятный морозец, сквозь живописные облака проглядывало солнце.
Эх, красота!
А не пройтись ли мне? – подумал Серж.
Сказано - сделано. Он прошёлся на кухню и заварил себе чаю. Потом прошёлся в спальню... прошёлся в гостиную... и, наконец, решительно вышел в прихожую: всё, хватит сидеть в четырёх стенах, на воздух, на воздух.

Сергей Борисыч достал свою толстовку, но, подумав, решил всё-таки надеть тургеневку.
Сегодня она больше соответствовала его настроению.
Одевшись и оглядев себя в зеркале, Боря остался доволен видом свободного художника. Он поправил шарф и шагнул в мир.

Сергей Борисыч принадлежал к одной из творческих профессий, и это обстоятельство дарило пьянящее чувство свободы.
Ему не надо было ежедневно к восьми утра спешить на службу и пахать там строго отведённое время. Он мог самостоятельно планировать свой день и очень ценил эту привилегию.

Серж был творческой интеллигенцией в первом поколении, поэтому не оторвался ещё от простой сермяжной жизни. Он хорошо знал, что такое тяжёлый физический труд, после которого организм стремится только к одному: напитки покрепче, слова покороче...
Труд сделал из обезьяны человека!
Этот лозунг Сергей Борисыч помнил с детства, и с детства же сомневался в нём, видя перед собой обратные примеры.
Он сознательно выбрал другую стезю – жизнь творческую и осмысленную. И бывали мгновения, когда он сильно уважал себя за этот выбор!

Итак, Серж поправил шарф и шагнул в мир.
Внутри у него светило солнце, дул тёплый морской бриз, откуда-то из глубины души доносилась «ода к радости» Бетховена, всё в нём пело и ликовало. Серж остро чувствовал сопричастность этому миру и любовь к человечеству. Ему хотелось улыбаться всем встречным прохожим, дарить девушкам цветы, переводить бабушек через дорогу, развешивать скворечники и делать всякие хорошие глупости.

В миру же было иначе. Серые тучи вдруг затянули небо, с которого уже ничего не проглядывало. В воздухе ощущалась неприятная зябкая сырость. Грязные машины сновали по серым улицам, пасмурные прохожие торопились по своим будничным делам, деловито глядя себе под ноги, билборды и баннеры отталкивали надоевшей рекламой и даже голуби казались какими-то хмурыми и злыми.

Сергей Борисыч поёжился. Блуждающая улыбка сошла с его лица, внутреннее ликование прекратилось, музыка стихла. Он глубоко вздохнул, потуже затянул шарф, сразу вспомнил о том, что надо бы забежать в магазин, а потом хорошо бы зайти в аптеку и ещё в пару мест.
Завернувшись в невидимую серую плёнку, которая витала в воздухе, Серж ссутулился, прибавил шагу и растворился среди прохожих.

В мозгу его отчётливо зазвучал голос Бродского:
Не выходи из комнаты
Не совершай ошибку...

Да, - думал Сергей Борисыч – да уж.
Подумать что-то другое он не мог. В голове сделалось как-то пусто, серо и буднично.