Мир Формы

    Он покинул Хаос, выбравшись из него на своём летающем островке в Мироздание, носившее название Акена. Ему было очень страшно и одиноко. Он сомневался: правильно ли он поступил, выбравшись из Хаоса в Форму?
    Да, в Хаосе было всё иначе. Многие обитатели Формы твердят, что в Хаосе нет жизни. О, как они неправы! Хаос - та же жизнь, просто проходит она или во сне, или в созерцании или в безконтактном общении. Душа размазана на частицы по всему Хаосу и каждая частица существует, потому что мыслит, и даже когда просто спит тоже, потому что у неё есть такой потенциал - мыслить.
     Он очень скучал по своему предыдущему воплощению, хотя в нём ему пришлось пережить немало горя, длившегося долгое время. Кто бы назвал срок страданий долгим или коротким? Время растягивается в зависимости от тяжести мучений, порою, они кажутся вечными, настолько они бывает невыносимы. Он так бы и назвал их - невыносимые. Потому что они заключались в том, что его честь, которую многие считали незапятнанной, что его весьма устраивало, вдруг оказалась осквернённой, он был унижен, раздавлен, лишён свободы, титула, богатства, обречён на моральные и физические страдания. Его победил его враг и это была женщина, которую он хоть и считал достаточно опасной, но всё-таки слабее себя, а получилось - недооценил. И вот, из-за её козней и мести он провёл долгие годы в позоре и заточении, с клеймом на лбу и умер в неволе и тело его было похоронено в общей могиле с бродягами и преступниками. Это было осознавать мучительнее всего, даже сейчас, когда он снова воплотился, правда, теперь в иное существо.
    И всё-таки память о предыдущем воплощении была дорога ему. Потому что там были времена высокого полёта, были подвиги и приключения, которые он ценил даже больше, чем владение богатством и высоким положением. Подвиги и верные друзья, которых он вновь жаждал увидеть. Он искал их в Хаосе и нашёл, и узнал, что и они пострадали от мести той женщины, негодяйки, нечеловеческого существа, демоницы. Тогда она победила их всех.
    - Ничего, друзья! - подбадривали они друг друга в Хаосе. - Мы ещё отомстим ей! Вот найдём - и отомстим!
    Они пытались найти её ещё в Хаосе, хотя знали, что не смогут причинить ей там вреда, кроме словесной перебранки. Но что для этой твари, этой гадины оскорбления на словах? Они нашли её, потому что её жизнь также была окончена и она вернулась в Хаос. Они бранили её, опускаясь до самого распоследнего сквернословия, угрожали, посылали даже моральные плевки - она лишь смеялась над ними и ранила их в ответ острыми фразами, издевалась, напоминая, как она сумела растоптать их при жизни. Они чувствали себя собаками, голодными и злыми, подвергавшимися постоянному дразнению, но не имевшими возможности разорвать обидчика в клочья из-за ошейника и цепи, державших их. Утешало лишь предвкушение того, что когда-нибудь, может быть...
    Теперь, войдя в воплощение вторично, он стал АНИКОМ - существом с огромным потенциалом сверх способностей, высшим, чем ГИ - простой человек. Поэтому, сотворяя в Хаосе собственную плоть и кровь, он создал для себя и средство передвижения - летающий остров. И оставил себе имя от прошлого воплощения - Атис.
    Как большинство аников, он был некрасив - у него была кожа цвета ржавчины, пористая, грубая, волосы коричневые с рыжиной, глаза оказались навыкате, к тому же, красного цвета. Для него же было лучше, что поблизости от него не было зеркала.
    У него вообще ничего не было. Просто твердь маленького летающего островка под ногами - и никакого имущества. Даже одежды. Он был наг, как новорожденный младенец. Хотя аники и не обладали способностью размножаться, рожая детей. Они выходили из Хаоса взрослыми, к тому же, биологического возраста около тридцати лет. Зато и срок жизни их был неограничен. И даже если аник погибал по той или иной причине, он мог воскреснуть, если его тело зарывали в твердь летающего острова. Он вновь выходил из неё младенцем - вот единственный шанс для аника побывать в состоянии детства. Правда, это дорого обходилось - с каждым умиранием и воскрешением аник терял здоровье и способности, да и количество жизней было ограничено, с их окончанием аник возвращался в Хаос.
    И ещё анику требовалось искать себе пристанище в огромном пространстве Мироздания. Свою Вселенную. А в ней - планету, пригодную для жизни. Но с этим-то и происходили вечные проблемы: из Хаоса выходило столько желающих оказаться в Форме, что на всех не хватало благ плотского мира.
    Но Атис был уверен в себе, что он добудет не только необходимое, но даже то, что сверх меры. Для этого он обладает всеми качествами. И он хорошо знаком с правилами мира Формы. Он долгое время созерцал его из Хаоса, тщательно изучая.
    Он знал: на него могут напасть. Отряд таких же бродячих аников, как и он, не нашедших себе пристанища и грабивших в межвселенском пространстве всех подряд, отнимая то, что можно отнять. Правда, у него пока взять нечего. Совсем нечего. У него нет клочка одежды, запасов воды, питательной массы, какой можно подкрепиться, утолить голод. Но его всё равно могут убить, если он не понравится бродягам. Просто так, чтобы не занимал в пространстве место. Убить и не захоронить в почве его летающего острова, да ещё и скинуть с него в Хаос. Тогда пиши пропало. Всё на смарку: тяжелейшая работа над собой в Хаосе, формирование плоти, планы, желания. Он хочет быть во плоти.
     Внезапный сильнейший страх охватил его, он согнулся в три погибели и жалобно тоненько заскулил. В животе закрутило, он бы обгадился, но не мог - он ещё ни разу не вкусил пищу, он только выбрался в Форму. Ах, если бы здесь, рядом были его друзья!
    И страхи его начали сбываться. Вдалеке, в меняющем цвета и оттенки межвселенском пространстве появились какие-то точки, напоминавшие стаю мух. И они стремительно приближались.
    И всего через несколько минут Атис понял: на него надвигается несколько десятков аников на летающих островах.
    Атис оцепенел от ужаса. Ещё в Хаосе он знал, что такое может случиться с ним в Форме, ему казалось, что он справится с этим, да не тут-то было. Стали припоминаться неудачи последних лет в предыдущем воплощении и то, как он был бессилен против них. В памяти всплыло, как он пытался бороться против своего бедственного положения, бежать из темницы. Ему не удалось даже покинуть её на миг, а за одну лишь попытку бегства его зверски избили и кто? Жалкие людишки, родившиеся в семьях, что ниже его по социальному положению!
    Он уже не думал о том, как храбро сражаться и побеждать противника, значительно превосходящего числом, как это было в его молодости предыдущего воплощения, когда ещё великая удача любила его, исполняя самые головокружительные желания. Теперь лучшим другом для него должно стать благоразумие. Бежать? Силой мысли сдвинуть летающий остров и заставить его стремительно мчаться невесть куда? Но у него недостаточно энергии, чтобы уйти от погони. " - Разумнее сейчас покориться, - рассудил он. - В унижении ничего плохого нет, кто гнётся, тот и разгибается. Ведь у меня есть цель, которая так сладка моему сердцу - отомстить и возвыситься, вернуть себе всё, что у меня было, только уже здесь, в Форме. "
    Он подумал о том, как смог бы смягчить сердца тех, кто надвигался на него. Он твёрдо решил, что гордость на данный момент для него - излишнее и опустился на колени. Вставшего добровольно на колени обычно презирают, но редко убивают.
    Острова с находившимися на них аниками приблизились уже основательно. По-видимому, их владельцы были хоть и скитальцами, но старожилами Формы, потому что на их островках были выстроены небольшие хижины, в которых, вероятно, они хранили нажитое имущество и запасы необходимого для жизни.
    Когда они оказались совсем рядом, Атис, стоявший на коленях, опёрся на руки и встал на четвереньки. Да, это лучшая поза покорности, говорящая о том, что он готов на всё для тех, кто сильнее его.  Краем глаза он наблюдал происходящее.
    Аники были все разные: разных цветов и оттенков кожа, волосы и глаза, долговязые, коренастые, толстые, тощие, среднего роста, с короткими или очень длинными шеями. Схожи они оказались лишь в одном - все, как один, были некрасивы.
    - Эй, ты! - крикнул аник среднего роста с большим округлым животом, желтокожий, с тёмно-русыми волосами, зеленоглазый, кривоногий. - Ты, что на четвереньках! - он явно обращался к Атису и в голосе его вибрировала насмешка. - Разве ты не знал, что эта часть Мироздания - наша и здесь не может летать кто попало?
    - Я только выбрался из Хаоса! - кротко ответил Атис. - Но я вам не враг. Я только ищу пристанища. Прошу не убивать меня. Я готов вам служить и помогать вам добывать добро.
    - Ого, как он заговорил! - ухмыльнулся желтокожий. - Он готов нам служить и добывать нам добро! А много ли ты можешь добыть, чтобы мы позволили тебе быть с нами?
    - Я владею концентратором удачи, - уверенно ответил Атис.
    Он на самом деле имел это духовное оружие, находившееся в его сфере души. И наделила его когда-то та самая женщина, которую он в самом начале любил, а после возненавидел, ставшая причиной несчастья его и его друзей. Концентратор поначалу творил чудеса, одаривая победами не только его самого, но и его друзей. Но от козней этой гадины защитить не смог.
     Лицо желтокожего стало серьёзным.
    - А ты мне не лжёшь? - произнёс он. - Остерегайся меня обманывать, со мной шутки плохи!
    - Ты же аник и способен в какой-то степени познавать души путём медитации. А уж распознать наличие концентратора в ком-то - дело, кажется, пустяковое.
    Желтокожий задумался.
    - Гм... Нам бы пригодился тот, у кого есть концентратор. Но это не значит, что ты станешь для нас настолько ценен, что мы наделим тебя привилегиями. Ты должен быть как все, не более того. Все мужчины в нашей команде женаты. Кое-кто имеет даже более одной жены. Ты согласен взять себе в жёны женщину, которую мы тебе дадим?
    " - Сказать "нет" - значит, взбесить этого толстопузого, - рассудил Атис. - Сейчас не время показывать норов. Сейчас время сгибаться. Они дадут мне жену! Ха-ха, я эту жену вышвырну из своей жизни, когда мне станет это удобно, а сейчас почему бы не согласиться стать чьим-то мужем, только бы примкнуть к чьей-нибудь команде, чтобы не быть в Мироздании одному, ведь это так опасно!"
    Он поднял лицо и улыбнулся ласковой покорной улыбкой.
    - Иметь жену - дело хорошее, - произнёс он. - Почему бы мне и не жениться?
    - Добре, - промолвил желтокожий и рявкнул во всё горло:
    - Жлина!!!
    Тут же к нему подплыл остров, на котором находилась женщина, вид которой вызвал у Атиса жуть.
     Она была невероятно тучной, живот её выступал вперёд, как огромная бочка, свисая на толстые бёдра кривых, как у желтокожего, ног. У неё была розовая кожа, но некрасивая, бугристая, шелушащаяся во многих местах. Голова была огромной и круглой, как мяч, под ней как будто не было шеи вовсе, она сидела на мясистых плечах, опушённая редкими рыжими волосами, сквозь которые светились заплешины. Лицо её так же затруднительно было бы назвать прекрасным: глаза пучились, как у жабы, и имели злобное нервное выражение, бровей почти не было, ноздри дрожали, как у лошади.
    Грудь Атиса сдавила тоска. Да, с этой особой ему придётся нелегко!
    Жлина упёрлась кулаками в бока и огромное, как таз, её лицо начало наливаться краской гнева.
    - Это, значит, ты собрался выдать меня замуж за этого нищего! - мерзким визгливым голосом прокричала она, обращаясь к желтокожему. - Да у него же ничего нет! Посмотри, на нём же нет ни тряпки и остров его пуст! Это что же, если я возьму его в мужья, я должна с ним поделиться своим добром, одеть его и накормить?! Хорош муж, что ничего не даст мне, а я должна отдавать!
    - Ладно, ладно, уймись! - махнул рукой желтокожий. - Сама же всё время ноешь, что у тебя мужа нет. Неужели тот, кто нажил хоть что-нибудь, согласиться сделать тебя своей женой, с твоим поганым характером? Все знают, что ты горазда не только языком колоть, но и руки распускать!
    " - Ого, ничего себе! - сердце Атиса ёкнуло. - Плохо всё ещё действует концентратор, ой, плохо! Ничего себе запросы у этой уродки с дурным характером! Как же не хочется жениться на ней! А может, всё обойдётся?"
    Между тем, Жлина разразилась отборной руганью, перемешивая её с жалобами, причитаниями и проклятиями. Она бранила то желтокожего, то всех мужчин на свете, то жалела себя. Желтокожему это, очевидно, надоело и он рявкнул:
    - Заткнись! Не хочешь его в мужья - как знаешь. Я, может, выгодно обменяю его у тулийцев на ткани и сбок.
    Сбоком называлось питательное вещество, служившее основной пищей для аников в Мироздании Акена.
    Атису стало совсем нехорошо. " - Меня выгодно обменяют? Как вещь? Уж не считают ли они меня своим рабом?!"
    - А что? - продолжал желтокожий. - Их лидер Тула вполне может взять его в жёны, он любит щуплых. Сам-то он мужик здоровый, а партнёров в любви тощих ему подавай! - он фыркнул.
    " - Меня?! В жёны мужчине?.." - ужасу Атиса не было предела. Сам он в предыдущем воплощении иногда баловался с маленькими мальчиками из своей дворни, ему это доставляло несказанное удовольствие, но чтобы самому стать забавой другого мужчины? Ему стало совсем нехорошо, он низко опустил голову, еле сдерживая слёзы.
    Он услышал над собой голос Жлины:
    - Ладно уж, пусть остаётся. Но пусть не вздумает брать себе другую жену! Он ничего не добыл для этого! Всё нажито мной, мной, и я не собираюсь пускать другую бабу на своё добро!
    - Это уж вы сами разбирайтесь. Эй, ты! - небрежно обратился желтокожий к Атису. - Отныне ты - муж Жлины. Я дозволяю. Встань и иди к ней!
    Атис покорно поднялся с четверенек. Края острова, принадлежащего Жлине, примкнули к его острову.
    - Ты должен вбить в него клинья и прикрепить к острову твоей жены, потому что пространство у вас теперь общее, - пояснил желтокожий.
    Атис перебрался на остров Жлины, с любопытством разглядывая всё, что на нём находилось. Там был бункер, скорее, похожий на хижину, стены которого были сотворены из какого-то непонятного материала, вероятно, вылитого из праны, которой время от времени наделяли странствующих аников зорки.
    На зорках держалась почти вся Форма, за исключением некоторой её части. Зорки были блаженными существами, считавшими, что их долгом является давать средства к существованию всему живому. У зорков были свои собственные миры, в которых они являлись богами и жили за счёт ги или других существ, которые им молились и наделяли их молитвенной энергией, из которых зорки вырабатывали прану, а из праны получалось всё - от солнечных светил и планет до питательного сбока.
    Атис заглянул в бункер, охватывая взглядом всё, что в нём находилось и теперь, очевидно, принадлежало и ему, если он женился на хозяйке всего этого добра. В бункере было много сундуков, изготовленных из такого же непонятного материала, как и стены самого бункера. И только где-то в углу ютилось спальное место хозяйки - небольшой коврик, валик под голову и одеяло. Было немного странно, как могла умещаться в таком закутке такая огромная тучная женщина.
    Жлина открыла один из сундуков и вытащила из него кусок сероватой ткани, напоминавшей грубый холст и также трудно было понять источник его происхождения. Вероятно, также вытянут из той же зоркской праны. Она швырнула ткань прямо в лицо Атису и та накрыла его голову.
    - Сошьёшь себе балахон! - властно проговорила новоявленная жена.
    - Вообще-то я иголку не умею держать, не то, что шить, - ответил Атис.
    Жлина нахмурилась:
    - Как так? Это у тебя первое воплощение, что ли?
    - Не первое. У меня было ещё одно - в Подформе, меджу Хаосом и Формой. Но там мне не приходилось шить или штопать. Я был из благородных господ, за меня всё делали слуги.
    - Ишь ты! - хмыкнула Жлина. - Ну, теперь-то у тебя слуг не будет. Ты станешь делать всё сам!
    Атис насупился. " - Все женщины - дрянь, - подумал он, - но мне, почему-то попадаются дряни, что дряннее других. Вот сейчас я покорюсь этой, сделаю так, как она приказала, а завтра она превратит меня в раба. Ни в коем случае не уступать! Объездить эту тварь, как норовистую кобылу, заставить её возить меня на себе верхом! Я сделаю так и буду прав. Нелегко придётся, но это я её сломаю, а не она меня."
    - Я считаю, что каждый должен делать то, что он умеет, - твёрдо произнёс он. - Я не умею шить - значит не буду.
    - А что тут уметь? - недобро ухмыльнулась Жлина. - Я покажу тебе. Вот так выглядит иголка, - в руках её появилась игла. - Вот так в неё продевается нитка. Вот так надо сшить этот край и этот. Вот здесь сделать прорезь для головы и обметать края.
    - Так может, это всё-таки это сделаешь именно ты, милая жёнушка, если ты в этом так разбираешься?
    - Нет.
    - И я не стану.
    - Желаешь ходить голым?
    - Могу и так.
    Жлина пожала плечами, сгребла ткань, швырнула её в сундук, захлопнула крышку и закрыла на кодовый замок.
    - Как хочешь, - промолвила она. - Только на себя пеняй, когда станешь всеобщим посмешищем. Здесь не принято слишком обнажаться, определённые части тела закрывают.
    - Если станут смеяться надо мной, предметом для насмешек станешь и ты. О тебе скажут, что я наг по твоей вине, потому что ты отказалась сшить для меня одежду.
    - Ничего такого обо мне не скажут. Меня поймут в моей команде, а что скажут обо мне в других мне наплевать. Я даже и объяснять не стану, что предлагала тебе кусок ткани, а ты отказался сам для себя приготовить одежду. Все просто решат, что ты гол, потому что нищ и ничего не принёс в дом жены.
    Атис с досадой свёл брови на переносице:
    - Но я гол только потому, что едва выбрался в Форму! Но я добьюсь ещё многого, потому что владею концентратором и, клянусь, за твоё нынешнее поведение я не разделю с тобой ни славы, ни богатств, ни власти!
    - Подозреваю, что ты и так бы ничего этого со мной не разделил, даже если бы я отдала тебе всё, что имею. Сгрёб бы всё и сбежал.
    - Если ты обо мне такого низкого мнения, зачем взяла в мужья?
    - А зачем, по-твоему, мужчин делают мужьями?
    - Ага, то есть, тебя интересуют только плотские удовольствия? Но, дорогуша, ты, очевидно, не пользуешься популярностью у противоположного пола! Так почему я должен удовлетворять тебя после того, как ты отказалась дать мне хотя бы жалкий балахон? Кстати, я бы хотел насытиться, я уже ощущаю первые приступы голода, а я не люблю это чувство!
    - Это означает, что я должна тебе накормить?
    - Ещё как должна. Или я не лягу с тобой.
    - Если ты не ляжешь со мной, я скажу Бодмиру, что твой концентратор лишён силы и наговорю на тебя много нехорошего и ты не останешься в живых.
    " - Нет, мне явно везёт на стерв!" - Атиса прямо трясло от ярости.
    - Как это мой концентратор лишён силы? - закричал он. - Концентратор действует снова, удача уже помогла мне в том, что аники из твоей команды не убили меня, да вот, я ещё и женился на...
    Он чуть было не ляпнул: на твоём бункере с запасами.
    Жлина ехидно улыбнулась, словно поняла ход его мыслей.
    - Концентратор, конечно, был подарен тебе женщиной редкой красоты, не иначе?
    - Ну, это так, - глаза Атиса сделались колючими. - Видишь, на что шли ради меня красивые женщины!
    - Может, это и так, но ведь это она и ослабила силу твоего концентратора, потому что возненавидела тебя! Ослабить концентратор способна только та, что его подарила! Я права?
    Атис смотрел на неё бешеными глазами и зло сопел, не отвечая.
    - Права, - ответила за него Жлина. - Как видишь, я разбираюсь в этом и знаю немало. Как-никак пятнадцать воплощений и в Форме, и в Подформе, и в Тенях.
    " - Пятнадцать воплощений! - у Атиса спёрло дыхание. - А сколько их было у той дряни? Меньше, меньше... Значит, эта ещё хуже той! И, наверняка, опаснее!"
    - А у тебя всего-то два! - насмешливо прокомментировала Жлина.
    Атиса передёрнуло от раздражения.
    - Да если бы ты знала, кем я был в первом воплощении! - возмутился он. - Как я бы богат, знаменит, какие подвиги был способен совершать! Благородство - вот что я воплощал собой! У меня были слуги, я был воином!
    - А я ни в одном из воплощений не была госпожой и у меня никогда не было слуг, - задумчиво произнесла Жлина. - Зато доводилось быть рабыней - четыре раза. Вот поэтому я и ненавижу господ и всё, что связано с ними, я ненавижу, когда со мной обращаются, как с рабыней! - глаза её злобно сверкнули. - Но довольно болтовни, - она стукнула кулаком по крышке сундука. - Если ты мой муж, то должен приступить к супружеским обязанностям, - она стянула с себя широченный серый балахон и бросила его на сундук. Нагое тело её было ужасно в многочисленных висячих жировых складках, к тому же, от него исходил неприятный запах. Очевидно, у аников было туго с процедурами омовения. Она приблизилась к спальному месту, легла на одеяло и разбросала в разные стороны толстые ноги.
    Атиса охватило отвращение и он зажмурил глаза. Нет, он не хочет эту бабу, не хочет! У него никогда не было таких уродин, он не может так опуститься, чтобы лечь на неё!
    - Я отдам тебя Бодмиру и расскажу о том, что твой концентратор не действует! - снова услышал он угрожающий голос Жлины. Тяжелёшенько вздохнув, он сжал в кулак свою волю и напряг воображение, постаравшись представить то, что в предыдущем воплощении возбуждало его больше всего: крохотные круглые розовые ягодички Жеана, пятилетнего сына прачки. Это сработало, он начал ощущать, как затвердевает и разбухает его мужское естество. Не открывая глаз, он приблизился к своей новоявленной жене и опустился на неё.
   У него всё получилось. Приятные воспоминания о Жеане сделали своё дело.
    Жлина казалась довольной, очевидно, ей долго пришлось пробыть в воздержании. Она поднялась на ноги, мурлыкая что-то себе под нос, натянула на складчатое тучное тело балахон и, присев на табурет, принялась расчёсывать свои жидкие рыжие слипшиеся волосята гребнем.
    - Вообще-то меня можно и накормить! - зло процедил Атис сквозь сцепленные зубы. - Между прочим, я ощущаю у же не просто голод, а сильный голод!
    - Питающие вещества очень ценны, - ответила Жлина, - поэтому их никто не даёт другому просто так. Каждый добывает их сам. Заслуживает, зарабатывает.
    - А я, по-твоему, не заработал? - его колотило от раздражения. - Я  был с тобой, как муж - и не заслужил ничего?
    - Нет. Ты выполнил свою супружескую обязанность. В нашей команде никто никому за это не платит - ни жёны мужьям, ни мужья жёнам.
    - А зря! Следует поменять правила, чтобы такие страшные, как ты, платили за то, что с ними спят!
    - Так ведь и ты не красавец, - с презрением парировала Жлина.
    Атис сжал зубы так, что они едва не хрустнули. Эта женщина была права. Он был таким же уродом, как она. А ведь в предыдущем воплощении многие считали его красивым! Ах, как же ему хочется назад, в то время! Если бы хоть на миг можно было бы вернуть прошлое, где было хорошо! Не всё, только некоторые моменты...
     Настоящее казалось ужасным, но не хотелось терять и его. Приступ голода начал сигнализировать о том, что его положение становилось всё бедственней.
    - Так что же, мне теперь умирать от голода? - в отчаянии проговорил он.
    - Это как получится.
    - Но ведь тогда ты потеряешь мужа!
    Жлина повернула к нему огромное лицо.
    - Наша команда занимается тем, что добывает пустые летающие острова, владельцы которых погибли. Мы скрепили эти острова между собой и у нас получилось довольно приличное пространство. Мы установили на нём множество ящиков - большое число. И наполнили их почвой. Почву мы добыли сами на одной из межвселенских планет. Это было рискованно, кое-кто из наших погиб, тамошние солдаты рыскали, как звери, не допуская никого... Но почва всё-таки была добыта. Мы выращиваем в этих ящиках растение, которое называем х и л а. Это очень нужное растение. Если его подсушить и растереть в порошок, им можно пользоваться, как расслабляющим средством. Он очень, очень ценен. Мы обмениваем его у других команд на другие ценные вещи...
    - Выходит, у вас целая плантация здесь, в межвселенском пространстве?!
    - И ты себе не можешь представить, какая огромная. Мы собирали её очень долгое время и выдержали титаническую борьбу, чтобы она у нас была. Сейчас мы прячем её под энергетическим облаком, ты не знаешь, чего нам стоило создать и это облако. Зато она не видима для глаз чужаков, которые могут позариться на наше добро. Но тебе мы её покажем. Ведь тебе предстоит работать на ней.
    - Мне?.. Возиться с землёй, как какому-то крестьянину?
    - Тебе за это дадут питательную пластинку сбока.
    - Я должен работать за еду?
    - А ты за что бы хотел? - насмешливо поинтересовалась Жлина.
Атис передёрнул плечами. Чего бы он хотел? Хотел бы не видеть поганой физиономии этой бабы и увидеть лица друзей. Ведь они собирались одновременно выйти в одно и то же пространство, вот он, Атис, уже в нём, а где же остальные?
    - Лучше не медли, - посоветовала Жлина. - Мы, аники, конечно, можем дольше переносить голод, чем иги, однако, лучше не затягивать. Ступай к Бодмиру и попроси приставить тебя к делу.
    - Ладно, не указывай! - фыркнул Атис и, поднявшись с пола, на котором он сидел всё время после окончания сближения со своей новоявленной женой, приблизился к двери и рывком распахнул её.
    Он шагнул за порог бункера и принялся глазами искать свой остров, но его не было там, где он был оставлен. Атис заволновался, оббежал вокруг бункера, озираясь кругом. Его острова не было. В многоцветном пространстве Мироздания только плыла армада летающих островов, принадлежавшей членам команды Бодмира с высившимися на них бункерами, а его острова среди них не было. Атис в ужасе прижал ладони к вискам и завопил во всё горло:
    - Где мой остров?!
    Ему никто не отвечал. У него начиналась настоящая истерика. Пропал его остров - значит, пропала его свобода передвижения. Как же это случилось? Летающий остров аника всегда должен плыть неподалёку от своего хозяина, даже если тот находился на другом острове. Исчезнуть остров мог только если его угнали... Атису стало страшно и тоскливо, он заплакал навзрыд, заметался с криками: " Мой остров! Верните мне мой остров!"
    Жлина вышла из бункера и, приблизившись к Атису сзади, положила ему руку на плечо. Он вздрогнул от этого прикосновения, дёрнулся всем телом и нервно заорал, повернувшись лицом к женщине.
   - Твой остров стал собственностью команды, - сообщила она. - Наверняка его прикрепят к плантациям.
    - Что?! - лицо Атиса перекосилось от ярости. - Я не отдавал свой остров! Я не позволял пользоваться им! Да как вы посмели его забрать!
    - А чем ты собирался расплачиваться за членство в нашей команде? - зло прищурила глаза Жлина. - Ты думаешь, новичку так просто найти себе друзей, не заплатив за это? Или ты рассчитывал выжить в межвселенском пространстве, будучи одиночкой?
    Атиса трясло от нервного потрясения, слёзы лились из его глаз рекой.
    - Я никогда бы не согласился на такую сделку - отдать свой остров!
    - А с тобой никто сделки не заключал. Ты думаешь, твоя жизнь стоит чего-то? Нет, любая из команд бродячих аников могла бы убить тебя, чтобы забрать остров, а мы тебе оставили жизнь. Мы поступили благороднее других. Но не испытывай нашего терпения, потому что у тебя у самого испытательный срок!
    - Вы оставили мне жизнь потому, что я сказал, что я - носитель концентратора! А за членство в команде я согласился жениться на тебе! Этого вам мало?!
    - Мало. Нам ценен каждый остров, возможно, добывая острова, мы создадим огромное пространство, размером в целую страну и нам будет легче обитать в ней до времени, когда мы найдём себе вселенную. И ты будешь в доле, если, конечно, всё не испортишь самому себе.
    Атис продолжал дрожать и даже зубы у него застучали.
    - Верните мне мой остров! - молил он. - Верните!..
    Жлина злобно поджала губы, покачала головой и, ничего не ответив, резко развернулась к нему спиной и укрылась в бункере, резко хлопнув дверью. А Атис, почувствовав, как у него подкашиваются ноги, опустился на почву летающего острова, опёрся спиной на стену бункера и дал волю обильным слезам. Они лились из него беспрерывным потоком, как ручей. С горечью он подумал о том, что той дряни, ради которой он вышел в Форму, должно быть, сейчас хорошо, если ему плохо. Он знал, что там, в Хаосе, она тоже работала над формированием плоти, чтобы выйти в Форму. И вышла. А он - следом за ней. Он и его друзья собирались ей мстить, но теперь он даже не знал, где она находится, в какой части Формы и друзей не было рядом. Но где бы она сейчас не прибывала, ей, как пить дать, лучше, чем ему. И как он теперь доберётся до неё, чтобы воздать ей по заслугам, если сам стал жертвой обстоятельств? От этих мыслей стало совсем плохо, в голову даже пришли малодушные желания свести счёты с жизнью. Это так легко: просто спрыгнуть с острова в общее пространство. И тут же умереть в среде без воздуха и тепла.
      Чтобы оставаться живым в межвселенском пространстве, где не было ни солнечных светил, дающих тепло, ни воздуха, надо всегда находиться на летающем острове. Над островом находится постоянная энергетическая атмосфера, обеспечивающая освещение, тепло и воздух для дыхания.
     Атис сидел на краю летающего острова Жлинки и смотрел с него на окружающее. Вот межвселенское пространство, состоящее из тёмных и светлых разнообразных цветов и оттенков. Какое оно красивое! Но это - смерть. Один шаг в него - и больше нет страданий, которым подвержены все живущие в Форме. " - Но если я сведу счёты с жизнью, смогу ли рассчитывать на уважение друзей? - размышлял он. - Из-за меня они стали жертвами той гадины, ради меня решились рискнуть и выйти в Форму, чтобы мстить и кто знает, может, это у них и получится, но уже без меня? Они будут карать её - без меня?"
    Он тяжело вздохнул. Ему было невыносимо жалко утраченный летающий остров. Но, горюя, он его не вернёт. Он должен просто выжить. И принять то, что он попал в плен к существам, которые не собираются ему ни уступать, ни жалеть, ни соблюдать его права. А кто делал это, когда он находился в страшной горной тюрьме, сидел там без суда, просто по ложному обвинению?
     Он начал звать Бодмира, чтобы осведомиться у него, как он мог бы получить какое-нибудь питание. Он не знал Бодмира в лицо, но им оказался тот самый толстопузый желтокожий аник, что разговаривал с ним в самом начале и решал его участь.
     Бодмир повёл его на работу, приказав перебраться на его остров. Путь к ней оказался через астральный туннель, к которому Бодмир знал словесный код.
    И вот, они оказались на той самой плантации растения хилы. Плантация оказалась на самом деле велика, как будто находилась на какой-нибудь планете - несколько квадратных гектаров в ней было точно. Атису стало неуютно: это сколько же летающих островов потребовалось для того, чтобы создать такое пространство! У скольких аников были отняты острова и не исключено, что вместе с жизнями, ради того, чтобы возник такой обширный кусок тверди?
     Хила оказалось высотой в человеческий рост и по внешнему виду чем-то напоминало гигантские цветы колокольчики. Но Бодмир объяснил, что оно ещё не выросло, оно должно вытянутся ещё минимум на метр, когда его лепестки наберут достаточно веществ, подходящих для того, чтобы из них сделать нужный порошок. И для этого их было необходимо удобрять. Для удобрения каждый аник команды копил в специальных сосудах мочу и экскременты, которые затем переправлялись на плантацию. Удобрения разливались в ящики, перемешивая с почвой.
    - Вот этим ты сейчас и займёшься, - сказал Бодмир, всучивая в руку Атиса черпак.
    Атис хотел было заспорить, но внутренний голос шепнул, что это бесполезно. Выражение лица у Бодмира, подававшего ему черпак для экскрементов, было настолько холодным, пустым и жёстким до жестокости, что отвергало любую попытку воззвать к состраданию к благородному существу, каковым Атис считал себя на полном серьёзе. С глубоким вздохом приняв черпак, он направился к цистерне, стоявшей между ящиками и источавшей омерзительный запах. Такое гадкое задание его не заставляли выполнять даже в тюрьме! Били - да, кормили кашей с голубиным помётом, плевали ему в воду, смеялись, когда он жаловался на укусы крыс и клопов, но черпать дерьмо ему ещё не приходилось!
    Зажав нос рукой, он опустил черпак в нечистоты. Но оказалось, что грязная работа сама по себе была ещё не так тягостна. На плантациях оказались и другие рабочие - мужчины и женщины. Все они, как один, были одеты в серые балахоны, видимо, получше тканей у этой команды не водилось. И, тем не менее, они ощущали превосходство, что они были одеты хоть во что-то, а новенький был абсолютно наг. Они принялись насмехаться над Атисом, сначала словесно, потом уровень их издевательств вырос и они принялись брызгать на него массой из экскрементов и мочи, сначала понемногу, потом, окружив его, вылили ему на голову несколько ковшей нечистой жижи.
    Он попытался было воспользоваться водой из цистерны для полива растений, как тут же получил болезненный удар по печени от старшего рабочего:
    - Думаешь, эту воду приготовили для тебя, чтобы ты освежился? Да здесь вода стоит дороже тебя самого!
     Фекалии с мочой невыносимо жгли кожу, Атису очень хотелось помыться. Но вместо этого его заставили работать, дав ему задание разлить удобрение в определённое количество ящиков. Это был нелёгкий труд, тяжесть которого усугублялась не проходящими насмешками по поводу его наготы, тычками, пинками, царапинами. А когда он, падая от голода и усталости, всё же завершил то, что ему поручили, его заставили чистить между ящиками нечистоты, расплескавшиеся, когда в них купали его самого. Атис сожалел, что не воспользовался милостью Жлины, по непонятной причине пожертвовавшей ему кусок ткани, а он лишился его только потому, что заупрямился и не захотел сам себе пошить балахон. Видимо, придётся смирить гордыню и попросить жену, чтобы она вновь дала ему шанс быть во что-то одетым.
     В довершении всех бед Бодмир не дал ему питательного пайка.
     - Паёк я выдаю только тем, кто отработал пять дней, - буркнул он в ответ на претензии Атиса, - а ты тут впервые и уже претендуешь на пластинку сбока!
     - Но меня мучает голод, - голос Атиса сделался слабым и жалким.
     - Здесь он мучает всех. Терпи. Или, как все, проси у зорков. Может, они услышат тебя и что-то дадут.
     В дом жены Атис вошёл, шатаясь от голода и усталости. И тут же попросил у неё кусок ткани. Но она тут же выставила его вон из бункера, сказав, что такой вонючий муж ей не нужен и пока он не добудет средство помыться, она его в своё жилище не пустит. И объяснила, что аники-бродяги в Акене использовали средство для гигиены тела губку ш у, которую можно было бы изготовить из праны зорков. 
    - Вот сумеешь выпросить праны, тогда я буду считать тебя способным хоть на что-то! - сварливо проскрипела Жлина, захлопывая перед его носом дверь.
    Атис вновь присел у стены бункера, на краю летающего острова. Опять заманчиво поплыли мысли про самоубийство. Мало, что ли, он настрадался в тюрьме, чтобы вновь искать мучений на свою голову?
    Но надо было как-то выходить из положения. С помощью медитации аник мог войти в контакт с зорками в их мирах, скрытых от глаз простого ига. И поговорить, упросить этих могущественнейших юродивых пожертвовать для него порцию праны для выживания. Это сложно и не всегда получается, но попытаться следует. Он не может погибнуть. Он обязан мстить своему главному врагу - той дряни. Он так мысленно и называл её: Та Дрянь.
    Он попытался расслабиться. Их Хаоса ему доводилось наблюдать мир зорков, он был несложный, красивый и подходящий именно для великих юродивых: хрустальные дворцы, белые одежды, вечное сияние дня, потому что зорки не выносили темноту ночи, ручьи вместо рек, равнины и не единой горы, карликовые деревья с листвой пастельного цвета. Всё как игрушечное, ненатуральное. Он даже слышал сладкие звуки струнных инструментов, медленно и нежно постоянно звучавшие в этих мирах. Тогда из Хаоса на всё это можно было только смотреть, но теперь, в Форме, требуется ещё и привлечь внимание какого-нибудь зорка и просить, просить, просить. Великие юродивые никогда не отказывают просящему.
    Но медитация никак не получалась. Едва Атис пытался расслабиться, как на него наползала мощная волна ненависти к Той Дряни и внутренний взор его поневоле начинал искать её в пространстве Формы. И не находил.
    Он сам не заметил, как уснул, несмотря на изнуряющий голод.
    Пробудился он от болезненного тычка под рёбра. Так будила его благоверная.
    - Вставай! - проскрипела она сквозь сжатые зубы. - Я вижу, ты так ничего и не выпросил у зорков? Ни на что ты не годишься! Тоже мне, носитель концентратора!
    Атис решил больше не огрызаться, решив сделать упор на жалость и кротость. Он не ответил ни слова на грубость жены, поднявшись на ноги.
    - А ну, ступай на работу вместе со всеми! Ты думаешь, тебя будут держать в команде, если ты откажешься работать?
    - Тебя это волнует, если я не буду в команде?
    - Иди, иди! Много вопросов задаёшь!
     Потянулось тягостное мучительное время. Он являлся на плантации абсолютно голым, потому что жена так и не дала ему ткань, которую предложила было в самом начале. Вероятно, она хотела научить его ценить одежду и милость и проучить за непокорство. И не давала есть. И Бодмир тоже не давал ему питательного вещества, заставляя выполнять изнурительную работу в голодном состоянии. И Атис знал, что если он откажется работать, его вышвырнут с летающего острова в смертельную среду.
    На пятый рабочий день, как было обещано Бодмиром, ему была выдана питательна пластина сбока, к тому времени он был на грани голодного обморока. Пластина была невелика, примерно пять на десять сантиметров,  и плоской - в пять миллиметров толщиной, серебристая, без вкуса и запаха. Но нестерпимый голод всё-таки утолила, хоть и относительно, не насытив сполна. По крайней мере, стало терпимо.
    Жена всё-таки пожертвовала ему кусок губки шу, заставив счистить с себя экскременты, но ему пришлось за это платить, разделив с ней постель. И вновь ему помогла справиться с этим всплывавшая в памяти сладкая розовая попка карапуза Жеана. А ткань так и не дала. И каждый раз на плантациях над ним издевались и смеялись над его наготой, то щипая его, то подставляя подножки, то пачкая экскрементами. Унижения и голод сгибали его и он поражался: насколько же бесполезен его концентратор? А может, Та Дрянь и вовсе умудрилась забрать его обратно? Если ему в чём-то и повезло, то только в том, что ему удалось выжить. Во свём остальном его преследовали неудачи.
    Он никак не мог наладить контакт с зорками, расслабиться. В голову лезли обиды, горькие воспоминания, досада на нынешнее бедственное положение.
    Пластину питания ему выдавали через каждых пять дней с рекомендацией не потреблять всё сразу, что он и научился делать. Ночами ему снилась еда из его предыдущего воплощения, когда там были ещё лучшие времена. Он зрел в своих сновидениях жареную баранину, копчёную курятину, лучшие вина, устриц под соусом. Он видел это во сне и слышал чудный запах, но даже там не мог вкусить, всё проплывало мимо него, когда она пытался это сделать.
    Позже он понял намерения Жлины, сделавшей его своим мужем. Оказалось, что в команде Бодмира все были обязаны нести трудовую повинность на плантациях хила и Жлина подменила там себя мужем, которого приютила на своём острове - это было допустимо. Хотя, назвать Атиса мужем было бы не совсем правильно. Она выжимала его, как лимон, он был её рабом, она сгибала его дух, не давая одежды, чтобы он был постоянно унижен, а значит, слаб морально, держала впроголодь, чтобы он не вздумал бунтовать и искать лучшей доли, она бранила его, обвиняла в никчемности, чтобы он на самом деле не мог ощущать себя никем, кроме как её рабом. Даже меньше, чем рабом. Потому что хозяева что-то отдавали рабам: кормили их, обеспечивали кров и одежду, а Жлина не выделяла ему абсолютно ничего за то, что он трудился за неё. Он был её щитом от принудительной грязной работы и её тренажёром, которым она пользовалась для секса. Он сам кормил себя и даже внутрь бункера Жлина пускала его не всегда, заставляя спать под его стенами. Её никто не осуждал за это, наоборот, многие относились к ней с уважением за то, что она сумела укротить такого гадкого строптивца, с первых дней знакомства уже пытавшегося показывать ей свои коготки. И Атис ничего не мог поделать. Он находился там, где всё и все были на стороне его мучительницы. И они также мучали его.
     От тяжёлой работы и унижений мозг его постепенно тупел и утрачивал способность мыслить и медитировать. Разве что изредка с ноющей тоской всплывало в страдающем мозге: " - Концентратор!.. Мне нужен мой концентратор!.."
    И этот ад длился долгое время. Ад наготы тела, полуголодного желудка, издевательств, физических и моральных страданий. Всё шло как по замкнутому кругу, из которого Атис не мог никак вырваться.
    Облегчение пришло неожиданно, когда он в бессчётный раз свалился под стенами бункера Жлины, чтобы заснуть там. В сознании что-то завибрировало так, как это бывает, когда поступает вызов на астральный контакт.
    И Атис мгновенно погрузился в медитацию.
    Перед ними всплыли лица всех трёх его друзей.
    Сладкоежка. Толстяк, по имени Бар, по кличке Сладкоежка, могучий, неимоверно сильный. Превративший в аника, он вновь бы такой же тучный и огромный, но куда подевалась его обаятельная внешность? Некрасивость аника не пощадила и его. Кожа его была абсолютно черна, отливала синевой, волосы были серыми и тоненькими, как паутинки. Прежде при всей своей полноте он всё-таки выглядел статным, но теперь он был угловат и бесформен, как будто неумело вытесанная из камня каменная баба.
    Офи. В прошлом стройный, изящный, с мягким голосом, теперь он смотрелся совсем иначе: кожа его была голубовато-серой, волос на голове не было вовсе, нос торчал вперёд, как клюв у утки.
    Марон. Живой, весёлый, неуёмный. Теперь он выглядел каким-то карликом с кривыми ногами, в нём было не больше метра росту, у него была непропорционально огромная голова, пористая жёлто-серая кожа, оранжевые волосы, сбившиеся в колтун.
    И всё-таки Атис узнал их - по вибрациям.
     - Силы Сущего! - вырвалось у Атиса из его мысленной речи и из него хлынули слёзы. Но он не ощущал их, потому что всё ещё был погружён в медитативный транс.
    - Атис! - крикнул Марон, который всегда был эмоциональнее других. - Атис, почему мы до сих пор не могли найти тебя? Ведь ты вышел в Акену первым, а мы после тебя, потому что силы Хаоса несли нас мимо Акены и нам пришлось задержаться в нём, чтобы настоять на своём и попасть именно в Акену, чтобы нам всем быть вместе!
    - Ах, вот причина того, что я не мог вас разыскать через медитацию! - облегчённо вздохнул Атис. - А я уж и так и эдак гадал, что могло случиться, что я не мог обнаружить вас в Форме. Но теперь, право, не знаю, хорошо ли то, что вы находитесь в том же мире, что и я. Мы здесь, кажется, слабые муравьишки, которым не дано тягаться с могучей судьбой.
    - От тебя ли мы слышим это, Атис?! - разом закричали Сладкоежка, Офи и Марон. - Ведь ты всегда был самым мудрым, самым благородным среди нас, ты всегда был прав и поступал правильно! Что случилось, Атис, что дух твой так пал?
    - Я раб. Раб у женщины.
    Друзья разом вскричали.
    - Неужели у Той Дряни? - ужасу Марона не было предела. - Ты нашёл её и она взяла тебя в плен?
    Атис горько усмехнулся.
    - Я, конечно, теперь полное ничтожество, но не настолько, чтобы опуститься до такой степени, чтобы стать ЕЁ рабом. Нет. Если бы я увидел Ту Дрянь настолько близко, как свою нынешнюю хозяйку, я бы разорвал её на части. И пусть бы её сообщники после предали бы меня страшнейшей из смертей, но я бы отомстил! Нет, моя нынешняя хозяйка - другая женщина, не менее мерзкая.
     - Что я слышу, дорогой Атис? Ты позволил женщине сделать тебя рабом?
     - У меня нет другого выхода. Я должен был уступить, чтобы выжить. А выжить я должен для того, чтобы отомстить. За нас, за всех. За надругательство над нашей честью. За все беды и унижения. Скажите мне лучше, каково ваше нынешнее положение?
    - Ну, мы вышли в Акену одновременно, в одно место и в одно время, - начал рассказывать Офи. - Наши летающие острова сейчас находятся неподалёку друг от друга. Мы постарались выбрать более безлюдные места в Мироздании, чтобы не быть ни пойманными, ни убитыми другими аниками. В Форме так трудно найти друзей! Зато врагов - изобилие. О, этот мир, где разумные существа, как пауки в банке!
    - Как странно, - пробормотал Атис, - ведь я тоже приложил все усилия, чтобы выйти из Хаоса в безлюдное место и вот, пожалуйста: угодил в плен! Почему же мне не удалось то, что удалось вам?
    - Атис, не забывай, что в своё время ты разделил силу концентратора между всеми нами. Он особенно силён, когда мы вместе. Нашей ошибкой прошлого было то, что тогда мы разделились, разбрелись своими дорогами. Вот Та Дрянь и сумела нас накрыть поодиночке, ослабив наши части концентратора. Но если мы воссоединимся, мы сумеем восстановить его силу! Вот ты отделился от нас и один вышел в Форму. Тебе не повезло выйти в безлюдную часть Мироздания, но всё-таки повезло сохранить жизнь. Нам повезло больше, потому что мы, трое вместе. Мы добились выхода в безлюдное пространство и мы живы. Нам остаётся только воссоединиться с тобой, нашим четвёртым другом!
    - Право, я думаю, теперь это будет невозможно. У меня отнят летающий остров и я не смог бы добраться к вам. Надежда лишь на вас, друзья.
    - Конечно же, Атис, мы не оставим тебя! Но расскажи нам прежде, каково твоё положение и что за аники окружают тебя, чтобы мы хотя бы смогли составить план твоего спасения!
    Атис в подробностях рассказал историю своего приключения. Он едва успел поведать это, как вновь получил очередной тычок под рёбра от своей супруги и приказ идти на работу. На этот раз ему не было так горько от такого обращения с ним этой женщины, ведь он получил надежду на спасение от своих друзей. Он уже считал себя спасённым.
    Вдруг он ощутил, как наполняется моральной силой. Концентратор начал действовать в нём, хотя друзья были всё ещё далеко от него, он только произвёл астральный контакт с ними, но результат дал себя знать!
    Он огляделся кругом и понял, что летающий остров его жены отстал от других островов. Вероятно, лентяйка дряхла крепким сном много часов подряд вместо того, чтобы управлять своим островом, чтобы он настолько не отстал от других. Отстать было очень опасно, так недолго попасть в руки врагов. Поэтому аники спали урывками, сон их был короток и чуток. Остров можно было завести, чтобы он стремительно передвигался за армадой других островов, но периодически надо было добавлять энергии мысли, чтобы ход его не замедлился. Да и мало ли что могло произойти, например, армада могла повернуть в любое направление или случилось бы нападение враждебной команды. Бдительность терять было нельзя, Жлина всегда была пунктуальна в этом деле и остров её никогда не сбивался с общего курса. И что это на неё нашло, что она прозевала его?
    - Ого, да мы отстали! - прокомментировал Атис.
    Жлина огляделась кругом. Армада летающих островов её команды виднелась вдалеке мелкими точками. Она ахнула:
    - Вот проклятье, как же это сон сморил меня! Но я нагоню! Я не пропаду в этом Мироздании! Я всех переживу, враги не прихватят меня!
    Она и её муж стояли возле стены бункера у края острова. Внезапно Атиса озарила идея. Если у него всё получится, у него появится огромный шанс на свободу!
    - Похоже, это не так, - тихо проговорил он. - Посмотри, нас уже преследуют! - он махнул рукой за бункер.
    Жлина растеряно заворочала глазами и в них отразился испуг. Очевидно, её охватил страх, потому что она потеряла последний разум и наклонилась, чтобы посмотреть в ту сторону, куда указывал Атис. И в ту же минуту Атис изо всех сил толкнул её в бок. Она пошатнулась, как огромная скала, качнулась вперёд и со страшным воплем полетела вниз, в смертельное пространство.
    " - Вот и всё, - торжествуя подумал Атис. - Вот я тебя и победил. Но ты не Та Дрянь. Ты всего лишь Жлина. Если бы ты была Той Дрянью! Если бы ты была Той Дрянью, я бы отомстил тебе и у меня не осталось бы смысла в жизни. Захотел бы я остаться в этой грязи, вот так, без смысла?.."
    И тут он опомнился, что ему некогда рассуждать. Команда Бодмира в любой миг могла обнаружить исчезновение Жлины и вернуться за ней. Она, кажется, имела какой-то статус и голос в этой команде, она говорила ещё раньше, что она была одной из её основательниц и начинала вместе с Бодмиром добычу островов для плантаций. Она умела влиять на Бодмира, если он позволил ей подменить себя на грязных работах мужем. Значит, её будут искать.
    Атис стремительно забежал в бункер. Сосредоточился, чтобы сконцентрировать энергию мысли и попробовать управлять летающим островом, что не принадлежал ему. И к своему ужасу обнаружил, что не может этого. Твердь острова ему не повиновалась.
    Он в изнеможении опустился на пол и конечности его задрожали, на лбу проступил холодный пот. Паника подкатывала тяжёлой уничтожающей волной. Сейчас его обнаружат и убьют за то, что он убил Жлину. И как же его будут убивать? Что если из мести за эту гнусную бабу его будут казнить медленно и мучительно? А может, ему не дожидаться лютой смерти и просто спрыгнуть за пределы летающего острова и без лишних страданий оказаться в Хаосе?
    Он задумался о самоубийстве серьёзнее, чем когда бы то ни было.
    И вдруг эти страшные мысли прервала астральная вибрация - верные друзья вновь вызывали его на разговор на тонком плане.
    - Я погиб! - пожаловался он, увидав лица друзей. - Я убил Жлину, я сумел отвлечь её и спихнуть с летающего острова, когда мне повезло настолько, что мы отстали от других и вокруг не было никого. Я думал, что завладел её островом, на котором есть уже готовый бункер, а в бункере немало всякого добра, но остров не подчиняется энергии моей мысли! Сейчас они хватятся Жлины, примчатся сюда и убью меня. Так что, друзья, видимо, нам лучше попрощаться. Мне придётся вернуться в Хаос.
    - Не вздумай этого делать! - крикнул пылкий Марон. - Бороться нужно до конца. Ведь спрыгнуть с края летающего острова ты успеешь всегда, не так ли? Так лучше пробуй ещё и ещё управиться с ним! Мы попробуем помочь тебе на расстоянии.
    Атис скептически улыбнулся. Ну, что ж, приятно уже то, что друзья хотя бы попытаются его спасти и не всем он ненавистен в этом враждебном мире.
    Чудо свершилось внезапно. Остров колыхнулся и сдвинулся с мёртвой точки. Энергия мысли друзей, кажется, действовала!
    Атис подскочил, как будто его ударил могучий разряд электрического тока.
     - Они смогли! - трепеща проговорил он. - Они сумели! Ради меня - они сумели! Концентратор вновь в действии!
    Им овладела бурная радость - впервые за томительное долгое время его страданий и унижений. Он сосредоточился на мысленном повелении острову двигаться - и ощутил движение в пространстве.
    Он вышел из бункера и огляделся кругом. Тёмные точки летающих островов команды Бодмира окончательно скрылись из поля его зрения.
    Атис довольно потёр ладошки. Ага, вот она, удача!
    Успех хлынул на него сногсшибательным потоком, когда перед ним раскрылся энергетический туннель, сокращающий расстояние от точки до точки в таком обширнейшем пространстве, как Мироздание, вмещающее в себя огромное количество вселенных. И он услышал голоса друзей из этого туннеля, зовущие его. И он ринулся в него, захлёбываясь от счастья, которое, казалось, забыло его навсегда.
    Он мчался в туннеле, в ослепительном мерцании бесконечного света,  пресекаемого временными полосами. Ему нравилось это движение, оно будоражило его, заставляло ликовать.
     Наконец, туннель был закончен и остров вышвырнуло в пространство, ничем не отличающегося от того, в котором Атис только что побывал: те же смешанные переливающиеся цвета межвселенского пространства.
    Навстречу к нему плыли три острова. На этих острова ничего не было, кроме трёх некрасивых аников, которые были Атису дороже всех и всего. Они были таким же нагими, как и он. И вот, они примкнули к его острову и аники ринулись к Атису, по очереди заключая его в объятия и обливаясь слезами радости.
    Спустя короткое время они сидели на коврике и одеяле, служивших прежде постелью Жлины, собравшись в кружок и Атис поведал друзьям о своих злоключениях уже более подробно.
    - Мне пришлось страдать долгое время, - вздохнул он. - Если временное измерение на летающих островах, определяемое здесь по тону цветов в межвселенском пространстве перевести на время той планеты, на которой мы проживали когда счастливо, когда очень несчастливо, то получился бы срок, бОльший, чем тот, когда я находился в тюрьме. Так что я вполне заслужил этот маленький победный трофей: бункер с его добром!
    - С каким добром? - сразу же вскинулся Бар Сладкоежка. - Надеюсь, там есть чем подзакусить? А то ведь мы не знали вкуса пищи с тех пор, как оказались в Форме!
   - Я сам давно не знал полноценной сытости, хотя у моей жёнушки в сундуках водятся отличные запасы сбока, - ответил Атис. - Там, в этих сундука много чего ещё есть: ткани, шары с запасами праны, губки шу, шары с запасами воды.
    - И жена, кажется, не спешила делиться с тобой всем этим добром, - заметил Марон, - судя по тому, что ты абсолютно наг!
    - Да, я хожу голым всё это долгое время и из-за наготы подвергался насмешкам и издевательствам. С тех пор, как я в Форме, я не знал одежды на своём теле. Если бы вскрыть эти сундуки, там нашлись бы ткани на балахон для каждого из нас и, подозреваю, что даже на сменную одежду. Но, увы! Все сундуки заперты на осязательный код пальцев покойной Жлины и нам не добраться до её добра.
    - Ну, тогда не будем церемониться с этими сундуками! - хихикнул Офи. - Сомневаюсь, что бродячие аники могли бы сотворить их прочными до полной недоступности. Сломаем крышки и возьмём всё, что нужно.
    Офи оказался прав. Четверо мужчин пошарили немного по бункеру Жлины и нашли тяпку, сотворённую из вещества, чем-то напоминающего металл. Вероятно, когда-то с этой тяпкой Жлина ходила работать на плантации, когда за неё некому было это делать. Этой тяпкой они сумели разгромить крышки нескольких сундуков и тут же ринулись на их разграбление.
    Бар Сладкоежка разбрасывал вещи в разные стороны, швыряя их себе под ноги и не задумываясь над тем, насколько каждая их может быть ценна. Он искал то, что можно было съесть и для него ничего не было ценнее этого.
    Но Атис, пробывший в Форме значительно дольше, чем его друзья, уже разбирался в вещах первой важности. И он подбирал шары с запасами праны, считая их и определяя, какое количество праны может находиться внутри каждого из них. Шаров оказалось много: двадцать штук и каждый из них вмещал себе максимальное количество праны - сто двадцать маков.
    - Умела же Жлина клянчить прану у зорков! - восхищённо проговорил он. Но о себе он был более высокого мнения. Жлина наживала всё это добро гораздо больше времени, чем он, а ему просто досталось всё в один прекрасный день.
    В руках Сладкоежки оказалась одна из пластин сбока и он немедленно надкусил её. И тут же поморщился от досады.
    - Ни вкуса, ни запаха! - пожаловался он. - Как будто воск или глина! Неужели аники вне вселенных питаются только этим?
    - В основном - да, - ответил Атис. - Вне вселенных продукты питания создаются искусственно и на пищу со вкусом, особенно с изысканным вкусом тратится очень много праны, а на сбок - не очень. Прана ценна, её экономят, ведь никто не может предсказать, что случится вневселенском пространстве в следующий миг. Если аники и создают что-то лучше сбока, то только по важному поводу, который можно было бы считать праздником. Друзья, я думаю, такой повод у нас есть - мы снова вместе!
    Атис расставил тарелки на стареньком одеяле, взял в руку шар с праной и, напрягая мыслеформу, начал визуализировать продукты, от которых ломился его стол в лучшие времена. И на тарелках начали появляться чудесное угощение: жареные цыплята, копчёный окорок, жареная рыба, пирожные, зелень, виноград, персики, сладкие пирожные и бутыль с красным искристым шипучим вином.
    Бар Сладкоежка издал восторженный крик, за ним последовали остальные три голоса. На еду набросились жадно, разливали вино по стаканам из сундуков Жлины, пили его в большом количестве. И снова сладко разлились в груди приятные мысли о прошлом.
    Самым счастливым из всех чувствовал себя Сладкоежка. Он давно скучал по хорошей пище. Она всегда была для него самым главным. И столько времени был с этим разлучён! С того страшного дня, когда в предыдущем воплощении был похищен людьми Той Дряни и отправлен на необитаемый остров.
    Он расстался с друзьями, когда получил огромное наследство и стал богат. Единственной его проблемой тогда была скука и из-за неё он поглощал пищу в огромных количествах, поедал много жареного мяса, пил много дорогих сладких вин.
    Однажды он получил известие от Марона: Атис оказался в тюрьме и никто толком выяснить не мог причину. Он встретился с Мароном и Офи, они долго обсуждали, как могли бы вызволить из неволи своего друга. Но так ничего не успели решить, а через два дня был похищен Бар, посажен на корабль и оставлен на необитаемом острове посреди океана. Его похитители оповестили его, кто им отдал приказ с ним так поступить. Она. Та Дрянь. Она мстила и ей это удалось.
    Вот тогда он узнал по-настоящему, что такое голод. Остров был тропический, но с пропитанием на нём было скудно. Бару приходилось пожирать насекомых, отыскивать моллюсков на берегу океана и яйца паука-птицееда и было крупной удачей обнаружить гнездо с птичьими яйцами. Он тогда сильно похудел, высох, как щепка. Он любил жизнь, преимущественно, телом, а теперь его тело было лишено главной своей прихоти - вкусной еды. И более того: плотного насыщения. Он страдал, сильно страдал. И тупел. Поначалу в его голове вертелось: " Есть хочу... Хочу есть... Гадина, сука, я отомщу ей, когда вырвусь! А я вырвусь обязательно! "
    Он пытался было строить плот, пока ещё в его могучих руках были силы валить деревья без всякого топора, но, поскольку у Бара было много силы и не очень - ума, плот он всё-таки соорудить не смог, зато от попытки работать и от скудости питания он ослаб. И в последствии жил только надеждой на проходивший мимо корабль.
    Но надежда не сбылась и он долгие годы проторчал на этом острове и в деградировавшем от одиночества мозгу вертелась только одна мысль: " Есть хочу... Есть хочу..." Он чах, но не умирал, несмотря на суровые условия жизни, москитов, изнурительную жару и тропические ливни, от которых некуда было спрятаться, даже в густой листве деревьев.  Его не жалили ядовитые змеи, крупные хищники на острове не водились. Смерть сжалилась над ним только в глубокой старости, избавив от страданий его измученную плоть. И унесла в Хаос.
    В Хаосе была возможность иногда выбираться в Изумрудный Круг и там материализовать кое-какое угощение, но у Бара это никогда не получалось из-за сильнейшего чувства ненависти и злобы, которую он питал к Той Дряни. И поэтому даже в Хаосе был лишён главного своего удовольствия. И всё из-за неё.
    И вот теперь - такой роскошный стол! О, друг Атис!
    Когда все насытились так, что, казалось, еда вот-вот полезет из носа и ушей, всем стало радостно и друзья вновь по-настоящему ощутили себя баловнями судьбы.
    - Друзья, а ведь если нам сейчас хорошо, то Той Дряни, наверно, плохо! - по-кошачьи довольно сощурил глазки Бар и страшная чёрная его физиономия расплылась в счастливой улыбке. - Вы, надеюсь, не забыли о существовании закона супостатства? О том, что если твоему злейшему врагу хорошо, то в твоей жизни начнётся злая полоса и если врагу плохо, то твои дела улучшатся?
    - Ну, как же мы можем об этом забыть, Сладкоежка! - хмыкнул Офи. - А для чего, по-твоему мы вышли в Форму в таком неприглядном виде, как не для того, чтобы стало плохо нашему худшему врагу - Той Дряни?
    - Да уж, видок у нас на самом деле кошмарный! - хихикнул изрядно подвыпивший Марон. - Даже не знаю, кто из вас самый страшный!
    - Да ты самый страшный и есть! - хмель заволок и мозги Атиса. - Потому что ты, ко всему, ещё и карлик!
    Он, Бар и Офи громко загоготали. Марон замялся было, размышляя, обидится ему или нет, затем всё-таки решил, что не стоит и принялся смеяться вместе со всеми.
    - Ну и что с того! - махнул он рукой. - Я ж не за красотой подался в этот гадкий грязненький гнусный мирок, а ради мести, чтобы не спускать врагу то, что он учинил над нами! Да ради мести на какие только жертвы не пойдёшь! Ничего, можно временно и страшненьким побыть. Зато помните, как я был хорош собой прежде? Как женщины любили меня и были ради меня готовы на любые жертвы?
    - Да это ты ради них был готов на всё! - пьяный в драбадан Атис был готов вывалить свои мысли наружу.
    Весёлость Офи была прервана внезапно нахлынувшими печальными воспоминаниями. В предыдущем воплощении он любил женщин и они любили его, у него было много женщин и огромное сердце, в котором хватало место не одной из них.
    И ещё он любил одного юношу, актёра и певца Мрина, сладкоголосого, нежного, кудрявого, зачастую исполнявшего женские роли в театре, где он выступал. И Мрин отвечал взаимностью Офи. Чувства Офи к Мрину был не чета похоти Атиса по отношению к детишкам мужского пола, Офи был влюблён по-настоящему и тайно посещал своего любовника, Мрин был его тайной и он любил его сильнее, чем остальных своих подруг.
    И вот однажды Офи был схвачен толпой головорезов, утащивших его в какой-то подвал, где и превратили его в евнуха без всякого наркоза. И сообщили, что для этого дела их наняла ОНА. Пресловутая Та Дрянь. Он тогда едва не умер от истечения кровью, его чудом спасли, но с тех пор жизнь его утратила радость. Ужасно было осознавать себя евнухом и избегать общества женщин и Мрина. Но к этой беде добавилась ещё одна: высшее столичное общество узнало об этом и Офи пришлось покинуть свет, в котором он сделался предметом сплетен и насмешек.
    Но он отомстит. Непременно отомстит.
    - Нет, женщины ради меня были готовы на всё! - горячился Марон, размахивая в воздухе крошечными кулачками.
    От Той Дряни досталось и ему. В то время он был прославленным воином, владевшим мечом виртуозно и дравшимся, как берсерк. Женщины на самом деле сходили по нему с ума. Одна из них, которая было его любовницей и в доме которой он жил, ежедневно поила его великолепным вином, которое по дешёвке продавали ей люди Той Дряни. Это вино и испортило его, сделало руку неверной, ухудшило координацию в пространстве, сделало неповоротливым. И когда его искусство воина сошло на нет, его вызвал на поединок другой воин, совсем юный, тщедушный, невысокий ростом. Хотя прежде никто бы не рискнул добровольно скрестить с ним мечи - жизнь была дорога. А этот хлюпик решился. И победил его. А позже выяснилось, что хлюпиком была женщина, владевшая мечом. Быть побеждённым женщиной считалось великим позором, но скрыть поражение Марону не удалось, об этом узнала вся столица, так же, как о оскоплении Офи. И Марон потерял свою славу и достоинство, что было для него равносильно заключению в тюрьме Атиса, голоду на необитаемом острове Бара и лишения мужественности Офи. Марон спился и умер ещё не старым мужчиной от цирроза печени.
    И теперь, пьяные в хлам безобразные аники вспоминали свои обиды и пели песню, сочинённую ими ещё в Хаосе, утешавшую их в бессилии:
Мы стерву найдём, найдём!
Мы её не сразу убьём!
Она даст ответ нам за всё!
Месть нам сладость тогда принесёт!
Мы её на части порвём!
Мы сварим её в котле с кипятком!
Мы её на кол водрузим!
Мы в огне её подпалим!
Мы распилим её пилой!
Так расплатимся с ведьмой злой!
    Они пытались там, в Хаосе, пугать этой песней и её саму, вызывая её на астральный контакт, но она только смеялась над ними и ранила их самолюбие насмешками, напоминая, что они не раз пытались её уничтожить, но она ловко выбиралась из их ловушек, а они из её так и не смогли.
    Они ещё долго пели и пили, до тех пор, пока их сознание, наконец, не превратилось в кашу и сон без сновидений не сморил их.
     Вино, которое они потребляли, было высококачественное, поэтому после пробуждения друзей почти не мучило похмелье.
     Пировать было приятно, но друзья понимали, что такую роскошь они не могут себе позволять слишком часто. Мир, в который они попали, весьма не прост и те, кто не воспринимал его всерьёз, обычно гибли. Значит, нельзя было транжирить драгоценную прану на постоянные развлечения и удовольствия. Пришлось удовлетворять голод безвкусными пластинками сбока, что особенно тяжело было для Сладкоежки.
     Грели и поднимали жизненный стимул лишь мысли о мести.
     Друзья проводили много времени в медитации, отыскивая своего врага - ЕЁ.
     Дурные вести пришли неожиданно в голову Офи: он, наконец, обнаружил ЕЁ и оказалась, что она была не в Акене, а в Мироздании, весьма удалённом от неё.
    - Ну, и зачем мы выбрались в эту дурацкую Акену? - лютовал Атис. - С чего это так, в Хаосе, мы решили, что она здесь?
    - Но такова была информация нам всем! - расстроенно сопели носами друзья. - Так говорили все в Хаосе, кто были её врагами в ряде других её воплощений! И Лар Вир так нам сообщил!
    - Лар Вир?! - ярости Атиса не было предела. - Он всегда был туп и бестолков, она ускользала из его ловушек, как змея! Она наверняка пустила свору гончих по ложному следу, распустив слух, что выйдет в Акену! Она кружила в Хаосе вокруг этого Мироздания до времени, а как время пришло, так нырнула в другое и теперь, конечно, нам до неё не добраться!
    - А она, наверно, теперь такая же страшная, как и мы! - злорадно произнёс Бар, чтобы хоть как-то себя утешить.
    Всем стало как-то легче от этой мысли.
    Однако, вскоре и эта иллюзия развеялась. Поистине, жизнь на самом деле состояла из полос и никогда - из одной только светлой полосы!
    Она оказалась так же прекрасна, как и раньше, только, может, что-то изменилось во внешности - другое выражение лица, иной цвет волос, кожи глаз. Но друзьям теперь её красота казалось сродни чем-то яркой окраски мухомора или другого ядовитого растения.
    И ещё у неё теперь было другое имя. Она называла себя именем Мироздания, в котором находилась - Мария Бойя. И она была не аником, ни игом... Она стала ОРДИЕМОМ.
    На общевселенском языке ордием дословно означало "молящиеся сами себе", народ ордиема так сам себя и называл. Но многие аники и иги ещё нарекали их "ушедшие в смерть" или ещё проще - "мертвецы". Ордием никогда не утверждали, что они на самом деле, по сути, мертвецы, но и не отрицали.
    Ордием не мог умереть от старости или болезни, погибнуть от насильственной смерти, потому что уже считался живущим за гранью смерти. Ордием были не все одинаковы, они делились на полосы и у представителей разных полос были и разные уровни силы и пребывания в состоянии то ли жизни за гранью смерти, то ли бессмертия. Но и это бессмертие возможно было прервать и отправить ордием в Хаос без умирания их тела - были способы.
    Теперь большее время жизни друзей было уделено тому, как бы они могли добраться до своего врага. Сделать это самим было бы абсурдно и нереально, они всего лишь песчинки в этом мире, разве у них были колоссальные прановые средства, чтобы перебираться из Мироздание в Мироздание? Осталось только поискать себе союзников, которые дотянулись бы до неё... Ордием трудно спихнуть в Хаос. Попробуй сделать это с тем, кто не подвержен смерти, но ею защищён. Но друзья всё равно будут к этому стремиться и, возможно, в этом им поможет сила их общего концентратора.
    Неожиданно им стало не до того. В том пространстве, где парили их острова, где прежде было безлюдно, появились новички. Нет, не слабые новички из Хаоса, голые, голодные, не имевшие ничего, кроме маленькой тверди у себя под ногами - летающего острова. Это были матёрые аники, не хуже команды Бодмира, просто прежде они в этом пространстве не обитали.
     Друзья ощетинились, заметив острова незнакомцев, проплывавших вдали.
     - Будем драться? - спросил Марон, но ему никто не ответил.
     В сундуках Жлины ими ещё прежде были найдены предметы, которые являлись оружием, но друзья не знали, как им пользоваться. Можно было бы, конечно, разобраться с помощью медитации, но как-то было не до того, поиски Той Дряни заняли всё время.
     Они бросились к сундуку с оружием и принялись вытаскивать его содержимое наружу. Ах, где вы теперь, старые добрые мечи и примитивное огнестрельное оружие! А теперь?  Теперь вещи, несущие смерть, опасные, непознанные, казались набором каких-то вещичек: там были красные кубики, наподобие тех, какими играют дети, синие трубочки, что-то было похожее на кастет, прозрачные подушечки с оранжевой жидкостью.
    - Проклятье! - выругался Марон. - Возможно, всю эту прелесть и в руках-то держать не безвредно, а уже если этим воспользоваться неправильно...
    - Да, кажется, мы сглупили, не проявив интерес к оружию, что не похоже на меч! - проговорил Атис. От расстройства голос его сделался гнусавым, он как будто говорил в нос.
    - Вот что, друзья! - рявкнул Бар и чёрная физиономия его исказилась от ярости. - Вы как хотите, я рискну жизнью и испытаю это оружие! Эти твари не возьмут меня в плен, я не буду рабом! Я лучше умру, как воин! Если уж раньше мне не довелось умереть, как воину, так пусть это произойдёт сейчас!
    Он схватил в руку красный кубик и ринулся к выходу.
    В ту же секунду дверь распахнулась и в неё вошёл аник среднего роста, полный... И абсолютно зелёный, лысый, в общем, внешним видом он сильно напоминал лягушку. Что ж поделать, аник, как аник... Но одет он был гораздо лучше, чем Атис и его друзья. На них были простые серые балахоны, фактически, холщёвые мешки с прорезями для головы, иной ткани в сундуках Жлины не нашлось. А лягушкообразный незнакомец был облачён в красный кафтан и материи, чем-то напоминающий бархат. Более того, на нём был золотой пояс, то есть, из материи, подобной парче. У него были широкие штаны такого же цвета, как кафтан и полусапожки на невысоких каблуках. Друзья оторопело рассматривали его. Такая одежда - у простого бродячего аника?!
    - Атис, Бар, Офи и Марон, - медленно произнёс он и, называя каждое имя, осматривал с ног до головы его носителя. - Вы сильно изменились. Четыре красавца, гордость полка! Я был уже не молод, и никогда не блистал красотой, но всё-таки сильно изменился, если вы не узнали меня с первого взгляда и не поприветствовали. Досадно!
    Друзья переглянулись между собой.
    - Если ты не враг нам, мы готовы поприветствовать тебя, - с достоинством ответил Атис, - но мы не имеем чести знать твоё имя.
    - Вы знаете его, аники. Примените-ка свои способности созерцания сущности и вы поймёте, что я прав.
    Атис настроил силу созерцания сущности, направив её на незнакомца, впившись пристальным взглядом в него. И вот, поверх толстощёкого лягушечего лица появилось другое: это командир его полка, человек из прошлого воплощения, Вил. Атис произнёс его имя.
    - Нет, теперь у меня другое имя, - со вздохом ответил тот. - Моё имя теперь Мор Таик.
    - Командир! - радостно вскричали Бар, Офи и Марон. Они были готовы броситься обнимать лягушкообразного аника, ведь он вышел к ним из горячо любимого славного прошлого! Но не решились сделать это, ощущая, что он по-прежнему их начальник и панибратство было бы неуместно.
    - Командир, Вы нашли нас? - спросил Атис, заговорив на языке той страны, что являлась их родиной в предыдущем воплощении. В Форме не было принято обращение на "вы", здесь каждый говорил "ты" любому независимо от возраста, пола и социального положения.
    - Нет, это была случайность, - ответил Мор Таик.
    Друзья переглянулись: случайность? Неужели действие концентратора?
    - Надеюсь, наша с Вами встреча - доброе предзнаменование? - на всякий случай поинтересовался осторожный Атис.
    - Вы сомневаетесь?
    - Нисколько, командир! Просим вас, уделите нам время, будьте нашим гостем и расскажите о себе! Вы выглядите таким важным, Вил! - Бар заботливо пододвинул Мору Таику единственную табуретку в бункере. Тот опустился на неё.
    - Прежде всего, я бы попросил не называть меня Вилом, - промолвил он на общевселенском языке. - Да, когда я носил это имя, были лучшие времена, славные, дивные, только ведь они не вернутся от того, что я носил бы старое имя. Теперь я Мор Таик. И как бы ни был прекрасен тот язык, на котором мы говорили там, в том более понятном и родном нам мире, я бы не хотел пользоваться им, марая его этим миром - миром грубых животных. Да, господа, Форма - это грубый, скотский и грязный мир! - повторил он на языке прошлого воплощения.
    - Командир, вы... То есть, ты, Мор Таик, всё же вышел в неё? И какова была причина?
    - Причина была всего одна - зов жизни! - со вздохом ответил Мор Таик. - Мне не хотелось сидеть в Хаосе, уснуть в нём или заниматься созерцанием чужих судеб. Мир Подформы более мягок и гибок, но туда не так просто попасть, я не сумел, как ни старался. Пришлось трудиться, чтобы сформировать эту зелёную тушу и выбираться на эту помойку Формы. Конечно, проще было бы стать игом, но это не для меня, иги - слишком уж ничтожное создание, в любом случае, они низшие и удел их рабство, даже если они лезут в господа. Ордиемом? Я не могу этого понять - стать живым мертвецом, хотя, говорят, их мир заманчив... Только не понятно, чем, а это уже меня отталкивает. Кроме того, ордием - преступники. Они считают себя едиными хозяевами Мирозданий и если в каком-нибудь Мироздании их набивается полный комплект и среди них сильные полосы, они намереваются выжить всех остальных, забирая полностью Мироздание себе. Они уничтожают жизни, которым нет счёта! Убийцы! Хорошо ещё в Акене их нет.
    - А нам бы хотелось, чтобы в Акене был кое-кто из них, - промолвил Атис. - Хотя, вряд ли бы мы справились с ордиемом, хотя бы просто потому что мы не добрались бы до него. Ведь они, насколько я знаю, скрываются за оболочками Родовых Гнёзд. Вот и она, Та Дрянь, должно быть, засела...
    Мор Таик как будто не расслышал его и продолжал:
    - Мой путь в Форме был нелёгок, но теперь я - глава армии аников в несколько миллионов единиц. Я всегда бы военным и не собираюсь ничего менять и в этом мире. Нам принадлежит вселенная Замми-Роу, но армия шурпаков предъявляет на неё свои права. Шурпаки, как шурпаки. Но они получат отпор!
    Шурпаками были те же аники и если он отличались чем-то от обычных аников, то наличием когтей на концах пальцев и заострённых зубов. Шурпаки отличались лютостью нравов, это были существа, ещё в Хаосе выбравшие путь абсолютного зла.
    - Неужели, командир, ты нашёл себе вселенную? - с благоговением проговорил Марон.
    - Не я, а мы! - ответил Мор Таик. - Я и мои ребята. Она была пуста и не принадлежала никому. Я больше скажу: у неё была повреждена оболочка, примерно, как трещина на кожуре арбуза. Но мы взяли на себя заботу о том, чтобы её починить. Мы сумели уговорить немало зорков поселиться в ней и взять её под опеку. И зорки потратили немало праны, чтобы оболочку сделать цельной. Но пока они делали это, внутрь вселенной успели проникнуть шурпаки - прямо без числа, скажу я вам. И вот, теперь во вселенной сияют солнечные светила, там множество планет, пригодных к жизни, но как же отравляют жизнь негодные существа! Более того, они всё больше запускают туда своих и нашей армии приходится время от времени покидать Замми-Роу и гонять эту шваль по межвселенскому пространству, чем мы сейчас и занимались. Не думал, что во время этой очередной вылазке я встречу своих старых знакомых!
    - Что ж, мы очень рады этой встрече! - произнёс Марон, не сводя с Мор Таика обожающих глаз. - Ещё один человек из ТОГО времени! - с благоговением добавил он.
    - И может создать вам протекцию, - заметил Мор Таик. - По-видимому, я всё-таки сентиментален и мне так же дорого всё, что связанной с ТОЙ жизнью...
    - Протекцию? - разом вскричали друзья. - О, мы даже мечтать не могли о такой неожиданной удаче! Если бы ты, командир, взял нас в своё войско, то мы бы явились туда не просто никудышними новичками, даже не знающими о предназначении оружия в виде красных кубиков, мы бы могли кое-что дать армии Замми-Роу. Знай же, что все мы владеем концентратором удачи!
    Мор Таик сощурил выпуклые жабьи глаза.
    - Ого, вот оно что! - промолвил он. - Вот она, причина вашей тогдашней непобедимости! Она поистине поражала! И как же в полку вас не хватало, когда вы покинули его!
    Друзья разом заулыбались:
    - Да, командир, причина именно в этом!
    - Но как, как, как вам удалось завладеть этим бесценным свойством?!
    У всех четверых разом помрачнели лица. Сразу вспомнилось, что концентратор изначально был даром Атису от Той Дряни. Когда она сочла, что он безумно любит её. В благодарность за любовь, которая сгинула в один миг из-за одной её оплошности.
    - Это личное дело, - ответил Атис. - И это уже не имеет значения. Важно лишь то, что мы готовы преданно служить армии Замми-Роу, если мы будем иметь честь быть принятым в неё.
    - О том, кто будет принят в нашу армию, решаю не я один и многие жаждут этого, - пояснил Мор Таик. - Но если военная комиссия поймёт, что вы - владельцы концентратора, то можете не сомневаться, что вы будете приняты и сделаете в ней виртуозную военную карьеру.
     Друзья с восторгом переглянулись. Был причина вновь устроить пир и угостить на славу бывшего и, как надеялись друзья, будущего командира, но тот отказался, сославшись на то, что его ждут неотложные дела: шурпаки, пытавшиеся проникнуть через вход во вселенную так до сих пор не пойманы.
    - Но наша встреча не последняя, - пообещал он. - Я намерен вернуться за вами, ведь не могу же я упустить славных воинов, владеющих концентратором!
    И друзья вновь принялись за пир.
    - Да, вот это удача удач! - довольно промурлыкал Марон, надкусывая кусок буженины. - Вот наше истинное место: мы - воины! Мы всегда были ими и должны были умереть на поле боя, спина к спине, плечом к плечу!
    Бар довольно хихикнул.
    - А что, друзья, командир-то одет не нам чета! - заметил он. - Право, стыдно мне было перед ним за эти жуткие балахоны, что на нас. Мы были рядом с ним как какие-то нищие оборванцы. Но, может, когда мы поступим в армию, приоденут и нас? Я просто истосковался по облику достойного человека! Чего бы я не отдал, чтобы принарядится в такой красный бархатный кафтан, да ещё и с позолоченным поясом! - он причмокнул губами. - Красота!
    - Думаю, никакие наряды больше нам красоты не добавят, - грустно прокомментировал Офи.
    - Не будь меланхоликом, Офи! - хлопнул его по плечу Марон. - Красота - это не главное для мужчины. Лучшие мужские качества - это доблесть, храбрость, сила. Они от нас никуда не делись. А значит, женщины всегда будут любить нас!
    - И любовь не главное, - добавил Атис. - Не даром зорки противятся ей и называют злом. Она воистину зло!
    Это было на самом деле так. Зорки, в своей доброте до юродивости, тем не менее, не выносили таких чувств, любовь, будь то любовь между мужчиной и женщиной или другая форма любви. Они считали её источником зла и страданий, разделения между людьми, причиной зависимости. Они никогда не испытывали чувства любви друг к другу и любовь между аниками и ги угнетала их. И она была запрещена в мире Формы везде, кроме части, принадлежавшей ордиему. А ордием проживал по своим законам.
    - И всё же я бы желал встретить ту, которую любил, - вздохнул Марон.
    - Полагаешь, мой друг, это сделало бы тебя счастливее? - в голосе Атиса завибрировала насмешка. - Думаю, ничего хорошего бы из этого не вышло. Тогда это обернулось трагедией, а теперь это была бы трагикомедия. Как полагаешь, если бы она вышла в Форму таким же аником, как и ты, остался бы хоть какой-то след от её было красоты? Не думаю. Красивый или пусть даже миловидный аник - явление редчайшее. Но даже если бы для неё было сделано исключение, то подумай, как бы посмотрела на тебя она. Ведь она знала тебя видным юношей...
    Марон не отвечал, только ещё ниже склоняя свою огромную дынеобразную голову. На праздник наползала гнетущая обстановка.
    - Друзья, а ведь если у нас возникли такие заманчивые перспективы, как оказаться частью великой армии и, наконец, стать гражданами вселенной, то у НЕЁ-то делишки, верно, под гору покатились! - хихикнул Бар, смачно пережёвывая конфетку.
    Бар попал в яблочко: все сразу оживились, загорелись глаза от приятных мыслей, что Той Дряни наверняка плохо. Хорошо бы помедитировать, чтобы узнать поподробнее об обстоятельстве её дел, да мешало выпитое во время пира вино, хмель в мозгах.
    После этого пира прошёл небольшой отрезок времени и друзья, как обнадёжил их Мор Таик, были приглашены в армию Замми-Роу. К ним явился офицер-провожатый и осведомился, готовы ли они переместиться внутрь оболочки вселенной прямо сейчас. Он с радостью ответили утвердительно.
    Офицер разверз перед ними туннель и их летающие острова были вмиг поглощены этим туннелем.
    И снова свет, слепящий свет и пространственно-временные обозначения в виде поясов.
    И вот перед ними раскрылось во всей красе новое пространство: тёмно-зелёный космос, усеянный, как самоцветами, звёздами и сияющими светилами.
    - Мы держим путь к планете Аржоне! - объявил офицер.
    Оказалось, что друзья были обязаны оставить свои летающие острова на стоянке в космосе на некотором расстоянии от планеты. Летать на островах непосредственно над планетой не разрешалось никому, иначе тверди многочисленных островов просто зарыли бы солнечный свет и это создало бы не просто неудобства, а настоящий катаклизм. Но это не означало, что аники теряли свои острова. Просто следовало пересесть в шатлы, которые доставили бы их на поверхность Аржоны, а острова оставались их собственностью и средством передвижения во время грядущих военных баталий в межвселенском пространстве.
    Друзья не стали спорить. Они не собирались вступать в конфликт и из-за этого потерять возможность вступить в армию Замми-Роу. Они покорно перебрались с островов в шатлы и отправились в них по направлению к планете.
    Когда они покинул шатлы, они едва не ослепли от солнечного света, от которого давно отвыкли. И в то же время он так радовал, позволяя прочувствовать жизнь во всём её великолепии. Они то закрывали ладонями лицо, то, щуря глаза, пытались разглядывать окружающую обстановку.
    Это был город, огромный город, наполненный гигантскими зданиями самых разнообразных геометрических форм и цветов. Правда, было немного растительности, но деревья были бы здесь даже неуместны, они бы закрывали собой колорит зданий. Здесь были даже многоэтажные здания удивительных конструкций: одни напоминал улитку высотой до тридцати метров, другой - зелёную голову медведя, выступавшую прямо из бетонного настила на земле, уложенную на вытянутые лапы, третье - яйцо  высотой все пятьдесят метров...
    В городе также изобиловал транспорт самых причудливых форм и подвесные дороги, установленные на гигантских разноцветных пирамидах, которые по совместительству были также жилыми домами. И всё это было залито ярким солнцем, по котрому так тосковали друзья.
    Это был город-зрелище, шумный, перенаселённый, суетный, но друзьям он понравился после того, как они томились своей маленькой группкой в межвесленском пространстве, ощущая себя одинокими и забытыми всеми.
    Друзей отвели в так называемые казармы - здание, напоминающее колоссальный серебряный куб с множеством тысяч окон. Внутри казармы происходило бесконечное движение: по нему передвигались люди в самых разнообразных форменных одеждах. Это были и мужчины, и женщины, имевшие причастие к военной службе. Здесь было без числа лифтовых кабинок, движущихся как вертикально, так и горизонтально, лестниц, ниш, коридоров.
     Жилища для друзей были выделены на самом верху, на сто двадцать пятом этаже. Как новички, они получили только по небольшой комнатке размером всего два на три метра, но им была дана информация, что если они сделают военную карьеру, то размеры их жилищ могут расти. Друзья отнеслись к этому с пониманием, они считали, что попали в рай после страшных просторов за пределами вселенной Замми-Роу, где приходилось тесниться в одном бункере и экономить всё необходимое для жизни. Каждый аник мечтал бы о такой удаче: найти себе пристанище под защитой оболочки вселенной, да ещё и проживать на самой настоящей планете под солнцем!
    В комнатах мебель была из металла, там были очень узенькие кроватки, длинные шкафы, напоминающие вертикально поставленный гроб, табуретка вместо столика и стульев и вешалка для одежды, прикреплённая к стене. Обстановка, прямо сказать, была аскетическая, но друзьям теперь это казалось дворцом.
    У них отобрали их безобразные серые балахоны и выдали две смены военной формы новобранцев: тёмно-синюю куртку и такого же цвета шаровары и короткие чёрные полусапожки, нижнее бельё. У друзей сияли глаза. Наконец, они выглядят не как нищие бродяги!
    На тридцать комнат новобранцев была всего одна уборная и одна душевая, к тому же, вода там была не горячая, а тепловатая, но друзья уже не привередничали. Наконец, они могли по-настоящему помыться, а не скрести своё тело губкой шу, которая толком не могла его очистить и освежить.
    Военные принимали пищу обычно в обширных столовых залах, которые находились на каждом этаже. Друзей отвели обедать и им был выданы тарелки с разноцветной массой, имеющей, впрочем, неплохой вкус, в отличие от сбока, к тому же, она была весьма питательна. Планета Аржона не изобиловала растительностью, поэтому пища здесь вырабатывалась искусственно на специальных заводах. За городом выращивалось гигантское растение, напоминавшее репу в центнер весом, его собирали работники земледелия, отвозили на перерабатывающий завод, добывая из него нужные для питания вещества, начиняли их синтетическими вкусовыми добавками и это шло в пищу. Нужные вещества также выкачивались из водяных растений. Правда, на Замми-Роу было мало воды и просторных водоёмов, но плантации водных растений всё-таки существовали, ведь требовалось же из чего-то синтезировать пищу и одежду и прочее необходимое для быта.
    Сутки на планете Замми-Роу длились примерно тридцать шесть земных часов и трое суток было отведено друзьям на отдых и адаптацию, после они были обязаны явиться на обучение на специально отведённую на это территорию.
    Друзьям всё нравилось, они всем были довольны. Они подолгу бродили по городу, который, кстати, носил название Новара, рассматривая его, это было само по себе развлечение.
    А по вечерам они медитировали и наслаждались тем, что выясняли, насколько плохо обстояли дела у Той Дряни. Будучи ордиемом, она так и не смогла добиться того, что достигал обычно ордием. Ордием мог вести образ жизни богов, они обладали способностью так же, как и зорки, создавать светила, планеты, искусственных людей, которые молились бы им, снабжая их праной и увеличивая их могущество. Но у неё-то как раз этого не выходило. Она никак не могла обрести друзей, которые помогли бы ей в этом. Она вышла было замуж за мужчину-ордиема, такого же красавца, как и она, но недолго прожила с ним, он оставил её, нашёл себе жену поуспешнее. Сознавать её падение было сладко, друзья ощущали себя отомщёнными, хоть было немного досадно, что её страдания - не их рук дело, а всего-навсего, случая.
    А потом она сгинула вовсе. Покончила с собой, добровольно отправившись в Хаос. Очевидно, она была слабой и не могла вытерпеть постигших её неудач.
    - А мы-то выдержали все испытания, свалившиеся на наши головы! - ликовали друзья. - Значит, она всё-таки слабая. Слабое, ничтожное существо, недостойное жизни! Зря мы так переоценивали её и считали такой уж опасной. Знали бы, что её пожрёт судьба, так не выходили бы из Хаоса только ради того, чтобы отомстить ей. Но что ни делается - всё к лучшему. Разве кто-нибудь из нас сожалеет, что выбрал жизнь? Да, мы намучились, но мы нашли свой мир, где мы можем проявить себя и наслаждаться приключениями и победами. Да здравствуем мы!
    В Замми-Роу была ещё одна особенность: здесь аники были не так безобразны внешне, как бродячие. Замми-роуцы вовсю пользовались декоративной косметикой, искусство макияжа здесь считалось одним из важнейших искусств, как для женщин, так и для мужчин; лысины и редкие волосы прикрывали пышными париками; несовершенство фигур маскировалось нарядами, щегольство и пристрастие к моде здесь вменялось в добродетель.
    Правда, мир вселенной был не так уж богат, чтобы поголовно каждая его единица, даже находившаяся на самой нижней ступени социальной лестницы могла себе позволить роскошевать по части одежды и успевать за капризами моды, но даже такие выглядели лучше, чем большинство бродячих аников.
    Наконец, отдых был окончен и настала пора нести службу.
    Атис, Офи, Бар и Марон были направлены под начало женщины-сержанта Блинды. Абсолютно все работы на планетах, в том числе и воинскую службу женщины несли наравне с мужчинами.
    Воинское облачение сержанта только немного отличалось от обычных рядовых солдат. У сержантов на синих куртках была нашита алая полоса с левой стороны, тянувшаяся от плеча до бедра, как знак участия в битве. Никто не мог подняться на на ступень в военной карьере, не зная настоящего боя. На алой полосе делались полоски из золотых ленточек - их число равнялось количеству подвигов. Потерять хоть одну ленточку означало величайший позор, как аннулирование самого подвига, поэтому золотые полоски пришивались добротно.
    Кроме того, если у простых рядовых в качестве головных уборов были всего лишь белые косынки, то у сержанта была маленькая двууголка жёлтого цвета с красным треугольником над лбом. Треугольник символизировал власть и, поскольку сержант обладал ею, хоть и стоял на её низшей ступени, то имел право носить изображение треугольника.
    У сержанта Блинды на алой ленте ещё не сияли золотом наградные ленты, очевидно, за ней не числилось подвигов. Но участие в битве она уже принимала, а значит, была выше на голову тех новичков, что были отданы под её командование. Это была очень рослая женщина, широкоплечая и очень маленьким тазом. В отличие от большинства аников, она имела красивую стройную форму ног, они были у неё крепкие и упругие. Всё остальное у неё было как у аников - то есть, лишённое красоты. Кожа у неё была сизо-голубая, светло-серые маленькие глаза, большой рот, остро выделяющиеся на большом лице волевые скулы. Волосы были непонятно какого цвета, возможно, их не существовало вовсе, потому что из-под двууголки у неё на плечи свисали лишь рыжие волны парика.
    Служба в новобранцах оказалась нелегка. Это была самая настоящая муштра, обучающая беспрекословно повиноваться командиру так, как будто аник-солдат был всего лишь роботом. Ленивого или строптивого солдата разрешалось наказывать ударом или рядами ударов гуттаперчевой палки в руках сержанта или других офицеров. Но друзья не роптали на столь суровые законы службы. Ведь это было совсем не то, что бессмысленное рабство, в котором довелось побывать Атису, у аников-бродяг, которым была нужна только рабочая сила для того, чтобы облегчить труд себе. Здесь, в Замми-Роу была идея - всеобщая победа над шурпаками, цель - стать героями, защитники державы, которую они считали своей, в которой они, кроме обязанностей, имели и права, а также перспективы - карьера и слава. Ради этого можно было бы потерпеть и колотушки от тяжёлой руки Блинды, которые были не так уж редки, и её командные вопли и бесконечную ругань к месту и не к месту.
    Ради всего вышеперечисленного можно было также потерпеть и вмешательства общества в личную жизнь. Офи было попытался сблизиться с одной из женщин-солдат, умевшую особенно хорошо пользоваться макияжем и поэтому выглядевшую лучше всех в их военной тренировочной группе. И попытался даже пробраться в её комнату на женской половине казармы, но был пойман и бит комендантом казармы, которому также было разрешено рукоприкладство на случай нарушения порядка или нравственных устоев. Офи снёс это без обид: ещё прежде, как и всем прочим, ему объясняли на уроках законов Зумми-Роу, что в этой вселенной законы морали не отличаются от юридических, потому что распутство порождает негативную энергию, способствующую разрушению внешней оболочки вселенной и появлению ряда других отрицательных факторов, уничтожающую её цивилизацию. Именно поэтому общество строго следило за индивидуумом, оберегая его от ошибок.
    Попытка Офи проникнуть к любовнице в комнатку стала известна комиссии по управлению новобранцами на следующий же день. Члены комиссии обсудили поведение новобранца, который, очевидно, не мог подавить плотские желания, а по сему было решено его женить. Далее последовали размышления, кто подошёл бы ему в супруги.
    В Замми-Роу не поощрялся брак по любви. Как уже было сказано прежде, зорки, покровительствующие мирам аников, не выносили этого чувства и впадали от него в депрессию, преставая вырабатывать жизненно необходимую для аников и прочих прану. Поэтому зорков старались не расстраивать такими глупостями и баловством, как любовь. И общество считало себя вправе решать за индивидуума, с кем ему вступить в брак.
     Офи женили на анике - низкорослой женщине, сильно смахивавшей на гнедую лошадь. У неё была кожа, цветом напоминавшая масть этого животного и такого же цвета волосы, сильно вытянутое к низу лицо, округлый живот, выступавший вперёд и широкие кости. Кроме того, она была смешлива и хохотала всегда громко, исторгая звуки, напоминавшие лошадиное ржание. И это не приводило Офи в восторг. Звали эту женщину Клика.
    Офи попытался было отказаться жениться на ней, потребовав, чтобы ему подобрали кого-нибудь помиловиднее, хотя бы ту женщину, к которой он попытался пробраться в комнатушку. Но ему отказали:
    - Нечего тебе жениться на той, кто нравится. Ты и не заметишь, как простая симпатия перерастёт в любовь. Ты что, хочешь расстроить наших любимых зорков, на которых держится всё в этой вселенной? Может, ты хочешь, чтобы всё рухнуло? Или ты до сих пор не проникся духом всеобщего патриотизма? Смотри, кто не предан сполна Замми-Роу, тот надолго в ней не задерживается! Уж кого мы здесь не терпим, так это отщепенцев!
    И Офи со вздохом тоски согласился.
    Однако, через некоторое время он понял, что жена, навязанная ему членами комиссии по управлению новобранцами оказалась не так уж плоха. По крайней мере, с ней не приходилось скучать. Да и её жуткий лошадиный смех впоследствии стал не столь ужасен. Офи был склонен к меланхолии и едва на него наваливалось это неприятное чувство, свойственное слабым людям, как Клика могла заржать без всякой причины и меланхолию как рукой снимало. Кроме того, Офи жена напоминала ему прошлое воплощение, когда он мог ездить верхом на конях, думать о былом было приятно и он как-то свыкся с тем, что его женили. Он даже любовно называл жену "моя Лошадь" и она не обижалась. Лошадь, так Лошадь. Славное ведь животное.
    Подготовка новобранцев длилось несколько лет. Год на планете Аржоне длился примерно 404 дня. И время это было весьма нелёгким.
    Солдат обучили владением абсолютно всеми видами оружия, которым пользовалась армия Замми-Роу.
     Пришлось пройти и школу выносливости: здесь заставляли бегать по горящим углям с быстротой ветра, чтобы не обжечь ступни, садиться на растяжку и находиться в таком положении долгими часами, висеть вниз головой, будучи подвешенными за ноги. В военной школе также проходили испытания по терпению боли и учеников пороли хлыстами с металлическими наконечниками до потери сознания. Слабаки, не прошедшие период обучения на выносливость, могли покинуть армию и стать обыкновенными штатскими. Но  тогда можно было распрощаться с мечтами достигнуть каких-нибудь высот. Власть в этой вселенной принадлежала военным, а штатские считались людьми второго сорта, без всяких привилегий. Даже если штатский добивался богатства, оно не давало ему ни уважения в обществе, ни полноты прав.
    После тяжёлого времени испытания выносливости наступало другое, ничуть не легче: военные манёвры на летающих островах в космосе и имитация боя.
     Друзья выдержали все годы обучения с честью и прошли выпускные экзамены военной школы с отличием, тогда как многие, учившиеся с ними отсеялись и принялись искать место в мире Замми-Роу, которое обещало быть жалким.
    Более того: после экзаменов друзья были определены в элитные войска таких же обладателей концентраторов, как и они, солдат, собранных с многочисленных планет. И войска эти находились уже на другой планете, носившей название Калиппа.
     Офи решил похлопотать перед комиссией по переселению, чтобы его жене разрешили отправиться с ним на Калиппу, хотя мог бы поступить гораздо проще, просто разведясь с ней. Развод бы он получил легко, потому что теперь его жена была ему не ровня, потому что у неё-то концентратора не было и быть не могло. Концентратором могли владеть только мужчины, получив его от особенной, роковой женщины - очень умной и очень красивой. У женщин вместо концентратора могли быть другие особенные достоинства и способности, но, поскольку Клика их не имела, то попасть на Калиппу она могла только вместе с мужем, если бы он пожелал её с собой взять. Офи хотел это сделать. Он пережил трудные годы и Клика поддерживала его всё это время, хотя и сама несла нелёгкое бремя обучения. Во вселенной Зумми-Роу женщинам было не принято козырять слабостью своего пола, это было так же постыдно, как и мужчине обнаружить слабость в себе. Клика мужественно переносила удары хлыста с железным наконечником и даже научилась сдерживать вопли во время экзекуции, за что обрела всеобщее уважение. И другие болевые испытания она выносила с поразительным мужеством. Не удивительно, что у Офи начали появляться в ней чувства более, чем дружеские.
     Атису всё это не нравилось.
    - Эта женщина тебе не ровня! - увещевал он друга. - Что станет делать она на Калиппе среди тех, кто превосходит её по достоинствам? Эта планета населена особыми личностями, владеющими какими-нибудь бесценными дарами, способными приносить ощутимую пользу Замми-Роу. И как будет выглядеть она, эта бездарная, как камушек галька среди породистых драгоценных камней?
    - Ну, ведь не убьют же её за это там! - пожимал плечами Офи.
    - Как знать, мой друг, как знать.
    - Ну, нет, этого не может быть. Мы находимся не в обществе шурпаков, в которых нет ничего человеческого и убийство для них забава!
    - И всё же. Не будь эгоистом, Офи. Подумай, каково будет этой несчастной женщине стать изгоем на целой планете! Думаю, тебя перестанет забавлять её громкий смех, который, похоже, очаровал тебя больше всего.
    - Она знает, какие ей предстоят трудности. Она хочет быть со мной и согласна на всё.
    - Ого! - изумлённо воскликнул Атис и глаза его округлились. - Право, это смахивает на большое сильное чувство! Любовь. Любовный яд, не иначе, проник в вас обоих незаметно, как змея проникает в жилище. Разве ты забыл, мой друг, какое зло она несёт в себе? Ведь я не раз говорил тебе об этом кроме того, чтоб об этом вещали величайшие из всех существ, живущих в форме - зорки?
    - Любовь? - Офи засмеялся деревянным смехом. - О чём ты говоришь, это не может быть любовью! Это всего лишь привязанность. Что в ней дурного? Зорки ничего не говорили против привязанности.
    - Да, не говорили, потому что привязанность, она как верёвка: её можно либо развязать, либо разрезать. Это нелегко, но возможно. Сделай это, мой друг. Развяжи верёвку, которая привязала к тебе этот груз - твою жену и оставь его здесь, а сам ступай вперёд. Балласт на то и балласт, чтобы рано или поздно его сбросить. Твоя жена тебя поддерживала и облегчала тебе существование? Поблагодари её и избавься от неё. Представь себе, что она - вещь. Допустим, куртка, которая согревала тебя в холода. Но вот, вещь износилась, она ветхая, худая, она лишь позорит тебя своим никудышным видом, в то время как ты можешь получить новое. Сбрось ветошь. Впереди тебя ждёт большая дорога, великие цели. Добьёшься ли ты их, если будешь привязан к старому?
     Атис не мог понять привязанности Офи к этой некрасивой женщине, так сильно напоминающей лошадь. И чем только она покорила его?
     Ещё его возмущали законы Замми-Роу. Почему они допускали, чтобы один супруг следовал за другим, куда бы то ни было? К чему это, не проще ли развод? Разве не всё заменяемо в мире зорков?
    За годы, что друзья провели на Аржоне, им всем подыскали жён. Закон Замми-Роу так или иначе вынуждал вступать в брак всех своих граждан во избежание блуда и оргий, которые порождали бы негативную энергию, что могла бы разрушить мир вселенной.
     Атису в жёны досталась худенькая женщина с совершенно бледной кожей, цвета сала, глаза её были серо-голубые, сильно выпуклые, обведённые красноватыми лунками. Волосы её свисали на плечи жиденькими светло-русыми прядками. Она была молчалива и замкнута, но это Атису было на руку. Он болтливых женщин он ненавидел ещё сильнее, чем обычных. Женщину эту звали Хат.
    Она была удобной, очень удобной, потому что была покорна и обладала даже не ангельским терпением, а безропотностью и исполнительностью робота. После женитьбы Атиса и его жену переселили в семейную казарму, где комнаты были чуть побольше и кровати чуть пошире - с расчётом, чтобы на них худо-бедно могли уместиться двое. Но Атиса не устраивала теснота и в первую же брачную ночь, выполнив свой супружеский долг, он приказал Хат лечь на полу на маленький плетёный коврик. Она молча сползла с кровати и, скорчившись в позе эмбриона, замерла на нём. Атиса не волновало, как быстро она смогла уснуть на столь неудобном ложе, потому что сам он забылся сном быстро.
    Он и в дальнейшем не позволял Хат засыпать рядом с ним. Когда ему была нужна женщина, он звал её в постель, но по завершению совокупительных игр она была обязана вернуться на коврик перед кроватью. Он любил засыпать в одинокой постели и не желал ни с кем её делить.
    Нередко, вернувшись с солдатских учений, раздражённый от деспотизма начальства и истерических воплей Блинды и ударов её дубинки, он желал остаться один до ночи и Хате приходилось покидать комнату и бродить по коридору до тех пор, пока её муж не ложился спать.
    Позже Атис приучил свою жену ухаживать за его одеждой и обувью и, разумеется, наведение чистоты в комнате было только на ней.
    Она никогда, никогда не перечила. Но это не означало, что она никогда не получала взбучки. Иногда Атис испытывал потребность дать ей пощёчину, чтобы снять стресс, накопившийся за нелёгкий день и он делал это просто так, без причины. И Хат не докучала ему дурацкими вопросами, мол, за что.
    Да, Атиса вполне устраивала эта женщина, сказочному терпению которой поражались все, кто знал его и её.
    Но когда пришла пора Атису переселиться на Калиппу, он и не думал хлопотать, чтобы Хат перевели туда вместе с ним. Нет, он не станет привязываться к женщине. Ему найдут новую жену и он вышколит её так, что она станет идеально удобной для него, какой была Хат.
    Он не понимал привязанности Офи к жене. Вот Бар и Марон запросто могли расстаться со своими жёнами.
    Бару досталась в жёны особа неестественно огромного роста, с тёмно-серой кожей и волосами. И она была невероятно толстопузой, тучной, занимавшей очень много места в маленькой комнатёнке. Бару, также обладавшему также весьма громоздким телосложением, оказалось до неприличия тесно с ней. Он бегал в семейную комиссию, просил дать ему жену поменьше, но комиссары только посмеивались над ним и намекали, что им с женой следует меньше объедаться и худеть, если им тесно в общем пространстве.
    Жена Бара Хадалира на самом деле очень много ела. В столовой кормили по четыре раза на день и во время приёма пищи она неизменно просила добавки к каждому блюду, нередко доедала то, что не съели её подруги. Так же поступал и Бар. Никто из них так и не взялся худеть и оба они только пихались локтями и задами, страдая от тесноты в общей комнате.
    Хуже всех приходилось Марону. В жёны ему досталась та самая женщина-солдат, которая умела хорошо делать макияж и поначалу так понравилась Офи. Звали её Горсита. Характер у неё оказался премерзкий и она почти ежедневно не ленилась высмеивать Марона на его малый рост, ей остроты впивались в него, как булавки и злили. Он пытался кидаться на неё с кулаками, но она оказалась не из слабых и крепко давала ему сдачи.