Компьютер

Я не знаю, что от меня хочет этот компьютер. Я невинно и скромно сижу на краешке стула, положила ноги на стол и качаю картинки, и стучу по белым клавишам. А он мешает, мешает мне отдыхать, он задает вопросы на непонятном мне языке и открывает незнакомые страницы, дебильные страницы и файлы, будто я знаю что отвечать, будто я что-нибудь там понимаю. Я вообще-то пью кофе с лимонГом, и у меня выходной. А компьютер нервничает и опять задает вопросы, и трясет меня за одежду, трясет как грушу, словно я не у себя дома, а в трамвае или на улице, а может и на работе. У меня на работе люди, и все такие противные, такие вредные, хотят чтобы я их любила, и уделяла внимание, и заключала в объятья. Но я не могу их обнимать, это не входит в мои должностные инструкции. Моя голова трещит,как арбуз, и я поскорее бегу домой, завариваю кофе, падаю в кресло, включаю компьютер и шарю по сусекам в поисках шоколада, в поисках водки и сигарет, в поисках жареной картошки...
 
А еще варить суп, делать котлеты, гладить рубашки мужу, будто бы я их глажу в самом деле. Грязный пол смотрит с укором, ждет моей крепкой руки, откуда он вообще взялся, этот пол, не понимаю? А тут еще этот компьютер, безнадежно влюбленный в меня, что ему от меня надо, кто бы знал? Что скажет муж, что скажут люди? Как я дошла до такой жизни, что в меня влюбился компьютер? Отстань, дурак, говорю я компьютеру, и качаю свои картинки, и неистово стучу по клавишам, и проливаю на белые клавиши черный кофе. Нет, нет, только не это! Что скажет муж? Что скажет компьютер? Теперь кофе проник в его мозг, и он узнает все мои мысли! 

Проклятый кофе, проклятый день, проклятый компьютер! Ах, отчего я не стала врачом? Я бы сейчас ходила с эндоскопом, слушала трубочкой голых людей, щупала бы их отечные ноги и задумчиво так говорила  –  «мдя-я…» Но происходит все с точностью до наоборот. Вместо того чтобы ходить с эндоскопом, я хожу с грязной тряпкой, убираю кровь и блевотину, и дерьмо, и всякое там еще вроде отрезанных запчастей от человеков. И время с размаху бьет меня палкой по голове, бьет меня битой по черепушке, я теряю сознание и застываю мухой в янтаре осени... Меня засыпает снегом и биологическим материалом, что летает вокруг башки и злыми желтыми пчелками забирается в уши, жалит в барабанную перепонку. И совершенно оглохнув, я понимаю что вот и вся жизнь, вот и вся жизнь, вот и вся муха, ай, черт, мука…
 
Но кот объявляет забастовку и не дает мне умереть. Голодный паршивец ходит с плакатом и скандирует: мяса хочу, мяса! Подайте куриную грудку! Живо дайте печень трески!.. А у меня только жареная картошка и водка, и нечем кормить кота. У меня только черный кофе с лимонГом и звездное небо на балконе. Но небо, это ночью, а днем ничего нет. Днем по деревьям прыгают птицы, в траве срут собаки и скачут кузнечики, а в песочнице копошатся дети, сидят и орут и хнычут чужие противные дети. Потому что дома им орать не разрешают, а здесь можно, а под чужими балконами можно...
 
О, отчего я не стала врачом, отчего не хожу с эндоскопом?

Думаю, мне надо с ними развестись, с котом и мужем, и выйти замуж за звездное небо. С ним можно просто курить и думать о том о сем, о разных приятных вещах. Или совсем ни о чем не думать, не забивать себе мозг всякими там осколками метеоритов, гвоздиками в гортани, и другой прочей ***й. Вынуть стеклянные занозы из сердца, закопать братские могилы прошлого, забанить этот мир, забить на эту жизнь… Просто стоять на балконе ночью с чашечкой кофе, с фляжечкой водки. Стоять, слушать лай одиноких собак, и понимать что… а выпить-то не с кем! Вот так и становятся врачами, так и становятся философами!

Стоять на лютом ветру на чёртовом зимнем балконе, пока не околеешь и не сдохнешь. Потому что кому ты нужен на этой земле окаянной, дурак несчастный? И встрепенется радостно мир, и вздрогнет от ужаса компьютер: кого он теперь будет любить, кому задавать вопросы, кого трясти за грудки?.. Кот взберется на верхушку кактуса, омывая слезами мировой скорби все несъетые куриные грудки и печень трески… Болезный муж, придя с работы, падет с порога в твои сомнительные объятья, между прочим с робкой надеждой проверяя, не охладело, не околело ли за время его отсутствия твое упругое тело? И убеждаясь, что нет, не охладело, еще не весь его вынесен мозг, не вся выпита кровь и съета печенка, –  опечалится. И падет на землю как откровение первый трепетный снег, словно девственный мальчик, обнимет ее доверчиво, не зная что делать дальше, а только защищать, только любить ее, только пить ее соки, пить ее соки, пить ее кровь... 

И мы все непременно умрем, каждый в свой срок, в свой белый день… в свою колыбель каждый…  Баю-бай, человек! Баю-бай, страдалец земной! Путь еще не окончен. Умрем, чтобы двигаться дальше. Умрем, чтобы двигаться дальше! Смерть  –  единственная возможность познать. Смерть, это познание. Только сначала нужно немножко потерпеть, немножко помучиться, лет, может быть, пятьдесят или как пойдет. Некоторым хватает и меньше. Чтобы успеть показать этой жизни большую фигу, много и не потребуется.

О, отчего я не стала художником?
Отчего я не стала врачом?..


------------------------------------------
Иллюстрация из интернета.
Спасибо автору!