7. Человек Мира

          Глава 7. Человек мира



Весна. Городские скверы просыпались вместе с первыми бутонами тюльпанов. По случаю Первомая алые флаги и транспаранты сливались с россыпью нефритовых почек на ветвях лип, создав пёструю мозаику праздника. Воздух набухал свежестью оттепели, даря беспечным прохожим первое, по-весеннему слабое, но уже бархатное тепло. Во дворах урчали поливочно-уборочные машины, наполняя улицы запахом мокрого асфальта. Проступившие сухие проталины тут же становились единственным полем сражения в излюбленной игре детворы - в классики. Птичий щебет возвещал о пробуждении природы. И как водится, все ждали лета: ученики - каникул, взрослые - отпусков и простого житейского счастья, того самого "прекрасного далёка".

Во всех учебных заведениях подводили итоги года.

Московская школа. Дверь. Табличка: "Класс вычислительной техники". Это был один из первых в Советском Союзе школьных компьютерных кабинетов. Телевизионная съёмочная группа прибыла для съёмки сюжета об этом историческом событии. Взгляд камеры часто даёт лишь общее представление о внешней стороне, не улавливая самую суть. Репортёры центрального телевидения, Авдей и Карина, действовали иначе. Их объектив словно проникал за оболочку событий, высвечивая даже малейшие детали. Они освещали не просто железные ящики новеньких компьютеров, а неподдельный интерес учеников, изучающих небывалое достижение человеческой мысли - электронно-вычислительную машину (ЭВМ).

Женский голос репортёра за кадром:

- Наверняка многие уже слышали, что такое компьютер. Его смело можно назвать "прибором, усиливающим интеллект". Своего рода - очки для разума. Сейчас мы присутствуем на открытии нового компьютерного класса в обычной московской школе...

Директор школы готовилась дать интервью у себя в кабинете. Надежда Николаевна ждала журналистов, поправляя стопки тетрадей на столе. Тяжёлый бархатный воротник строгого платья сполз набок, обнажив тонкую ключицу с жемчужной нитью. В этой случайной небрежности было больше женского шарма и уязвимости, чем в любых официальных улыбках и тщательно заученных фразах. При всей властности она никогда не держала чрезмерной дистанции. Напротив, при необходимости всегда первой делала шаг навстречу. Внимательно слушала и вникала в суть даже пустяковой просьбы. За это дети её очень любили. При её появлении озорство на лицах сменялось умиротворением. Дети тянулись к ней, каждый искал в ней опору. Может, потому и тянулись, что имя её звучало как обещание.

Надежда Николаевна смотрела на суетящихся в кабинете ЭВМ репортёров как на старых знакомых. В их восторженных речах о "новом разуме" ей виделась угроза. Угроза теплу, что хранилось в этих стенах. Угроза живому общению, которое она ценила превыше всего. Она слушала их, а в голове билась мысль: не заменят ли эти умные машины то главное, что даёт школа? Не отнимут ли они у детей детство?

В суматохе событий она даже запамятовала о важном деле. В канун окончания учебного года педагоги приурочили ко Дню Победы открытое занятие учеников младших классов.

Проводив репортёров в кабинет для старшеклассников, Надежда Николаевна условилась продолжить разговор после съёмок. Как только за телевизионщиками закрылась дверь, она резко развернулась. Её взгляд стал твёрдым и сосредоточенным.

Спустившись этажом ниже, директор поспешила со звонком зайти в класс. Ей нужно было успеть до начала, возможно, одного из главных уроков в жизни учеников, которого нет ни в одном учебнике.

На стене над классной доской висел плакат с первым отрядом космонавтов, рядом - вымпел "К звёздам!". Тридцать пар глаз смотрели на неё с разной степенью внимания: от наивного восторга до наигранной скуки. Поприветствовав друг друга, она начала урок.

- Школьная пора... Сколько воспоминаний она готовит вам. Взлёты и обиды, слёзы и радости, первые очарованья, раздор и дружба - всему научит она. Не только грамматике, числам, датам и формулам. Наивному желанию поскорее стать взрослыми - желанию, рождённому от бесконечных вечеров над тетрадями. И, конечно же, первая любовь. Самый главный урок, который не минует ни одного из вас.

С последних парт раздался звонкий мальчишеский голос:

- Надежда Николаевна, а Жора Тимаков в Дашу Лукашину влюбился!

Его слова осторожно поддержали смешки с задних рядов. Надежда Николаевна сделала паузу, глубоко вдохнув, чтобы не рассмеяться вместе с ними. Добродушная улыбка тронула уголки её губ.

- Юные мои друзья... Я говорю вам не столько о любви одного человека к другому. Хотя это естественно и прекрасно, как здоровый смех. Так ведь, Синицын?

- Ага.

- Я говорю вам о любви в целом. К родственникам и близким. К друзьям. К нашему общему дому. К Родине! Помнить тех, кто до вас жил на этой земле, кто её для вас сберёг. Дети... С чего для вас начинается Родина?

И тут же вырос лес рук. Каждый хотел донести своё сокровенное, ещё робкое, но личное.

- Говори ты, Павлик.

- С мороженого в киоске, Надежда Николаевна!

Раскатистый смех вновь разлетелся по классу.

- Что же нам Сонечка скажет?

- Для меня... Родина для меня, Надежда Николаевна, начинается с портрета нашего вождя, Владимира Ильича Ленина! И поэтому я мечтаю стать пионером.

- Молодец, Сонечка. Но не забудь: до этого ещё посвящение в октябрята. Всему своё время.

- А для меня тогда с Чапаева! - раздосадованный любитель сладостей поспешил реабилитироваться.

- И ты тоже молодец, Павлик.

- Ага, на коне в папахе и с пломбиром в руке!

- Не с пломбиром, а на тачанке! Надежда Николаевна, чего Синицын дразнится?

- А мы сейчас у Сашеньки узнаем, что он думает по этому поводу сам. Ну, Александр, расскажи нам, с чего начинается Родина для тебя?

- Да не знаю я. Я в футбол люблю играть и значки собираю.

- Значит, вырастешь ты спортсменом. Знаменитым футболистом. Будешь отстаивать честь страны на стадионе. Только постарайся для себя всё-таки понять и не забывать, что такое Родина, к этому времени.

Она перевела взгляд на первые парты.

- Ну а ты, Жорик? Почему не поднял руку? Неужели тебе нечего сказать?

- Хочу быть как Юрий Гагарин.

- Это похвально. А Родина? Что она для тебя значит?

- Так я и говорю, что хочу быть как Гагарин. Быть гражданином всего мира.

Надежда Николаевна на мгновение замерла. В её взгляде промелькнуло что-то похожее на растерянность.

- Замечательно, замечательно... Но планета наша огромна, а Родина, Жорик, это самое близкое, что есть у человека.

Жорик упрямо смотрел на неё снизу вверх.

- А в планетарии объясняли, что Земля наша совсем крохотная. И живём мы в огромном, бесконечном космосе.

- Внимание, дети! Запомните. Наша Родина - Союз Советских Социалистических Республик. Мы все - её граждане.

Надежда Николаевна старалась говорить просто. Она знала: слово "гражданин" слишком сложное для них. Оно делит мир на своих и чужих. На тех, кто внутри невидимой границы. И на тех, кто остался снаружи. Малышам не объяснишь таких тонкостей. Поэтому она подбирала самые простые, по-детски понятные слова.

- За неё сражались ваши дедушки. Они не жалели самого ценного, что есть у человека - своей жизни. А бабушки в тылу работали не покладая рук. Вот это вы должны помнить. И никогда не забывать. Расти достойной сменой. И быть готовыми, когда придут враги.

Класс взорвался переливчатыми голосами:

- А кто такие враги?

- Откуда они берутся?

- А они скоро придут?

- Успокойтесь, дети. Не скоро. Вернее, совсем не придут. Наша армия всех сильней. Нужно жить мирно и дружно.

- А войны больше не будет, Надежда Николаевна? У Вероники из третьего "Б" старший брат сейчас в Афганистане. Она сказала мне, что там тоже стреляют.

- Всё верно, Сонечка. Брат Вероники исполняет интернациональный долг. Он защищает Родину на дальних рубежах. Это нужно, чтобы враги не пришли к нам домой.

- Значит, враги всё-таки могут прийти? Чего же им всем от нас надо?

Классный руководитель вступилась за сконфуженную директрису.

- Итак, тишина, дети! В честь годовщины Дня Победы Георгий Тимаков подготовил стихотворение. Сейчас он его прочтёт. Давайте слушать внимательно. Выходи, Георгий, смелее!

Держа в руках перекрученную пуговицу школьной формы, Жорик на секунду замешкался. Ему оказали большую честь. Он волновался. Мальчик нахмурился, выпрямился и приподнял подбородок к окну. И, стараясь вложить в стих всю свою искренность целиком, начал читать - слегка нараспев, вытягивая окончания строчек.

- Выстрел первый прогремел! - ничего.

- И пошёл в атаку полк. Тяжело.

- Закипала вода на висках - дождь.

- Топчет поле сапог, где росла рожь.

- Захрипел, осип комбат, пал.

- Разъярённый свистом пуль, полк бежал.

- И в глазах уж бледнела цель.

- Свист сильней. Полк лег. Мель.

- А на дне каждый видел дом.

- Проглотивши слюны ком.

- Встал солдат! Враг дрожал.

- Устремившись на свист, полк бежал...

Последнюю строчку Жорик произнёс еле слышно, потому что сил на выражение эмоций в мальчишеском голосе просто не осталось. Да и, наверное, уже и не требовалось. В классе повисла тишина.

- Молодец, Георгий. Очень патриотичные строчки, даже тяжеловато местами. Чьи это стихи? - полюбопытствовала директор школы.

- Это я сам написал. Меня даже в честь деда назвали. Он был командиром... Против немцев в рукопашной дрался. Под бомбардировкой во время Великой Отечественной получил тяжёлое ранение, с пробитым лёгким, чудом вышел с товарищами из окружения и дошёл до Берлина. Был награждён орденом. Правда, после войны, как папа появился на свет, вскоре умер.

- Ты умничка, конечно, и разносторонне одарённый человечек, Жорик. На перемене зайди ко мне в кабинет, нам надо поговорить.

Надежда Николаевна радушно погладила ученика по голове.

- Дорогие мои маленькие друзья, поднимите руки, кто из вас пойдёт на Парад Победы? Молодцы, молодцы, мои хорошие. Ну а я вам, ребята, желаю солнечного настроения, лучезарных улыбок и успехов во всех начинаниях. С праздником вас!

На следующей перемене настороженный Георгий зашёл в кабинет к директору.

- Заходи, заходи. Жорик, ты отлично учишься, и я знаю, ты уже экстерном сдал программу третьего класса. В стенах общеобразовательной школы ты не сможешь раскрыть весь свой потенциал... все свои возможности. А ты мальчик даровитый, даже осмелюсь сказать - гениальный. Поэтому я выделила тебя из общего потока и предложу твоим родителям перевод в специализированное учебное заведение для таких детишек.

- Но я не хочу, Надежда Николаевна.

- Не спеши с ответом. Завтра пригласи своих родителей ко мне на собеседование. И поверь мне, тебе там очень понравится.

- Но я не могу.

- Преодолеть себя, Георгий, - вот ключ к успеху. Конечно, тебе надо собраться с мыслями. Но я уверена, что для тебя это ничего не стоит. Ну, ты готов?

- А как же Даша?

И Надежда, которая веками ждала избранную душу - ту, чья искра способна была бы соединить две стихии и спасти мир, - почувствовала, как у неё самой задрожало что-то внутри. Её взгляд за столетия впитал тысячи лиц. Великих и малых, победителей и жертв. Здесь, в глазах этого мальчика, она увидела то редкое, настоящее: скорбь, идущую не от страха потерять, а от любви, которая была готова продолжаться несмотря ни на что.

В тот самый миг, когда он выдохнул: "А как же Даша?", Надежда всё поняла. Печаль не сломила его.

- Жорик. Я хочу тебе кое-что подарить.

Она вынула из-под ворота жемчужную нить с амулетом - тяжёлым, с синим переливом.

- Возьми его. - Надежда вложила амулет ему в ладонь. Жорику даже показалось, что он дрогнул, как будто узнал его. - Он будет твоим. Носи его у сердца. Придёт тебе день, когда любовь твоя покажется невозможной, когда всё подскажет тебе отказаться от неё - вот тогда сожми его в ладони и помни: любовь, которая выдержала разлуку, не знает преград. Это не просто украшение, Жорик. Это - обещание. Запомни: ничто, даже сама разлука, не заберёт у тебя того, кого ты любишь по-настоящему.

Мальчик сжал камень в кулаке - и почувствовал, как из глубины камня в него перешло что-то тёплое, тихое, давнее. Печаль стала терпимее - будто кто-то взял её вторую половину и понёс вместе с ним.

- А Даша? - спросил он тихо.

- Даша останется с тобой. Пока ты любишь её по-настоящему - она будет с тобой, хоть на краю вселенной. Запомни это.

Двойной стук в дверь оборвал реплику маленького бедолаги, оставив комом в горле все его надежды на простое человеческое понимание, на то, что собственные переживания разделённой любви для кого-то имеют значение.

На пороге возникли два силуэта с каким-то оборудованием и резким ароматом парфюма, мгновенно заполнившим кабинет.

- Здравствуйте. Надежда Николаевна? Мы уже отсняли класс ЭВМ. Хотелось бы несколько слов от вас лично. Вы заняты?

- Да проходите, пожалуйста. А тебя, Жорик, жду завтра с родителями. Ступай на занятия.

Раздосадованный от душевных волнений, потупив взор, Георгий шёл прочь. Прочь от несправедливости, предательства его внутреннего мира. Он едва сдерживал слёзы. И всё-таки кротость перед авторитетом взрослого взяла верх над бунтарским порывом младого сознания.

Он прижал руку к груди - туда, где теперь за пазухой лежал амулет, - и почувствовал его тепло.

"А как же Даша?" - ещё раз прошептал он себе, и камень тлел, будто слышал этот вопрос, и был готов терпеть его столько, сколько понадобится.

Директор школы осталась наедине с репортёрами. Волнение выдавал лишь стук авторучки по столу, словно тревожное предостережение подрастающему поколению и потомкам.

- Мы готовы. Начали.

- Определённо, это прогресс в обучении. Эта техника усилит восприятие информации... может быть. Только вот до конца не известно, какими будут последствия. Вполне вероятно, что человек ещё не подготовлен к вмешательству подобного рода. Возможно, это слишком рано для нас. Вдруг, в надежде подружиться с компьютерами, люди перестанут быть похожими на себя и потеряют живое мышление, способность чувствовать и мыслить сердцем.

Переглянувшись, репортёры неодобрительно кивнули, всем видом показывая несогласие.

- Но это только догадки скептиков. А в целом мы уверены, что такие же классы появятся в ближайшие годы в каждом городе нашей страны, - подытожила Карина.

Завершив свою работу и собирая оборудование, репортёры с усмешкой продолжили обсуждать увиденное.

- Авдей, никогда не задумывался, зачем птица учит птенцов вить гнёзда, хищники вести охоту, а люди вычислять квадратный корень? - озадачила своего напарника Карина. Такого рода вопросы были между ними больше забавы ради, нежели источником открытий, и, как правило, носили ироничный тон.

- Они без устали дрессируют себя - вот уже и электронную душу создают, чтобы лишь сложнее объяснить собственную природу.

Из распахнутого чемодана оператора, словно тайный свидетель его заграничных странствий, выпал глянцевый журнал. Страницы, пахнущие типографской краской и чужеземной свободой, хранили в себе пикантные образы женщин, привезённые из недавней командировки. Авдей, не меняясь в лице, с неторопливой брезгливостью убрал издание в свой кейс, всем своим видом демонстрируя полнейшее безразличие к происходящему.

- Вот и ты уже ищешь усладу для глаз в напечатанных картинках? - с холодным презрением, в котором не было и тени сочувствия к миру, изрекла Карина, театрально закатив глаза. - Куда же докатится этот мир?

- Ты же сама мне его подарила, - с внезапным возмущением парировал Авдей.

- Я и говорю: всё крутится вокруг похоти. Обожаю быть в центре внимания. Вожделение и соблазн... Мммуууррр.

Операторская группа фиксировала начало перерождения целой эпохи. За спинами фатумов красный флаг с серпом и молотом сползал со школьной стены. Тяжёлыми складками стекал вниз, обнажая холодный серый бетон. Обнажая голую правду под выцветшим мифом.

Все границы на Земле - в СССР, США, Китае и прочих странах - были глобальным проектом фатумов: поделить человечество. Как хищники делят растерзанную плоть под палящим солнцем, чтобы легче вершить судьбы. Достаточно черты - и по обе стороны взрастает ненависть. Дать врага - и подданные сами принесут свободу на алтарь страха. Этот закон не знал исключений.

Здесь, в сверхдержавах, среди всего многообразия генетических слоёв вызрела устойчивая палитра. В грядущем она была призвана выплавить единую метисную расу на полотне планеты.

Авдей и Карина видели сотни таких поколений. Сегодня же они стояли на ступенях учебного заведения, по очереди рассматривая и формируя судьбы беззаботно возвращающихся домой школьников. В руках у обоих были фотоаппараты. Выбрав жертву взглядом, они щелчком затвора определяли её грядущую участь.

- Посмотри на этого мальчугана, - Карина прищурилась в прицел фотоаппарата. - Обязательно героя войны получит. - Щелк.

- Посмертно. - Щелк. Второй щелчок затвора печатью лёг на его душу. - Лётчиком в интернациональном конфликте проявит себя. Отважно. И для некоторых персон даже весьма выгодно.

- А вон тот... - Карина, высматривая новую жертву, проводила объективом нескладную фигуру с рогаликом в руке. - Смотри, какой ненасытный. - Щелк. - Станет банкиром. Будет отмывать деньги на войнах и различных оказиях.

- Обиженный и ущемлённый, он добьётся власти, - подтвердил Авдей.

- И создаст тягостные условия нужды для всех невнимательных к его ранимой персоне. Пойдёт в политику, станет лоббистом олигархата. Но пока он лишь потенциальный преступник и социопат, жаждущий крови. - Щелк. - Мастера иллюзий помогут тебе стать успешным эксплуататором.

Вдруг Карина напряглась, как гончая, взявшая след. Возможно, от зависти к молодости.

- Глянь, какие гордые. Молодые, студентки-практикантки. Прошли мимо нашего банкира, даже не взглянув в его сторону. Блондинка-то идёт как по подиуму, - Щелк. - Подожди чуток. Как банкир оперится, по звонку куртизанкой ему служить будет.

Авдей впервые за вечер промолчал.

- Подруга её так и так учителем будет, скучная история потребляемого блаженства. Ха-ха.

За старшеклассницей бежал ухажёр с веткой нераспустившейся сирени.

- А этот, пожалуй, будет строить дома. - Щелк.

- Строить на деньги банкиров то, что будут бомбить военные лётчики, которых так научили учителя, не зная, что они сами окажутся под развалинами собственного здания.

- И некому будет излечить их раны, кроме куртизанки в образе медработницы. Даже не представляют, куда их несёт водоворот жизни.

- А вот лучше посмотри эту грузную женщину.

- Какую, какую?

- Грустная какая, говорю, стоит, видишь? Учительница истории Татьяна Ивановна, сорок семь лет. Больше половины своей жизни она посвятила обучению растущих охламонов. Четверть века спозаранку встаёт и идёт рассказывать истории, которые сама не видела. И вот неблагодарное отрепье никак не проникнется её преданиям, на алтарь которых любезная тётушка положила всю себя без остатка.

Авдей прищурился. В его глазах не было ни капли сочувствия.

- А может, это потому, что она сама в них не верит? В эти небылицы. А детям лишь показывает цветные картинки прошлого. Она не расскажет, что скрывается за фасадами этих замков великого маркиза Барбоса-Барабаса. "Посмотрите, какой красивый античный дворец", - передразнил он тонким голосом. - "За кулисами которого каторжный труд, подножный корм, загубленные серые мечты и кровавые мозоли".

- Ха-ха-ха! - Карина запрокинула голову и издала каркающий смех. - Насмешил. Умеешь проникнуться в чужую суть до глубины костей. Ну ты и псих, чертяга.

- Псих - это тот, кто по будильнику каждый день жизни ходит на работу, чтобы прокормить себя. А я человек с фантазией.

Их мрачный диалог прервал чистый детский голос:

- Дядя, дядя! А что это у вас в ящике?

К ним подбежал мальчишка и с искренним любопытством постучал кулачком по чёрному чемодану. Интересуясь различными устройствами в кружке механики, он не мог унять пытливость ума и пройти мимо.

- Знаешь, что с любопытными делают, парень? - Карина лёгким щелчком чиркнула по носу школьника. - Не ротозейничай, лучше книжки читай, чем по сторонам смотреть. А то не ровен час уроки прогуливать начнёшь, там и до кривой дорожки недалеко. Из ротозеев ничего путного не вырастет. Будешь никем. Ступай.

Иногда бывает трудно понять женскую логику и что ею руководит. Даже Авдей порой не успевал за ходом мысли своей напарницы и корил её за скорые решения.

Но за спинами репортёров, поглощённых своей циничной игрой, разворачивалась очередная картина. На широких ступенях школьной лестницы, едва вступая в пору юности, стоял светлолицый Жорик. Его глаза, сияющие неподдельной радостью жизни, встретились со взглядом возлюбленной Даши. Он проворно подхватил увесистый портфель из ладошек одноклассницы - та неловко пыталась закинуть ранец на хрупкое плечо. Обменявшись теплом одной лишь улыбки, они взялись за руки и пошли по гулкому коридору к выходу из школьных стен - в огромный мир.

- Трогательная сцена, я тоже люблю потрогать, - не преминула вставить Карина. - Что там нашему Жорику предстоит? - Щелк.

Но плёнка в их фотокамерах на этом закончилась.

Надежда не смогла удержаться от комментария.

- Любовь - единственный выбор, способный сохранить жизнь, - произнесла директор школы, провожая взглядом юных героев и телевизионную группу.

- Что, простите? - удивлённо обернулся Авдей.

- Как мило наблюдать, когда людей тянет друг к другу. Прикосновение - это самое нежное, что есть на земле. И я искренне надеюсь, что ещё не всё потеряно.

Её взгляд стал пронзительным и тяжёлым. Она смотрела вслед удаляющейся фигуре мальчика так, словно знала что-то недоступное другим.

- Он? - костлявый указательный палец безошибочно упёрся в удаляющуюся спину мальчика.

- Да. Это будет он... - ответила Надежда.

Она отдала амулет - тот самый, который носила столетиями, - мальчишке с печальными глазами и искренне любящим сердцем. Впервые за всю свою долгую жизнь она была уверена в выборе.

Судьба Жорика была вплетена в самую ткань времени задолго до его рождения. Ему предстояло стать тем, чьи уравнения изменят ход истории и спасут человеческую мысль от распада.

Когда-то границы сознания совпадали с краями плоского мира, плывущего на спинах исполинов, и в это верили веками. На смену пришёл глобус. И понимания вращения Земли вокруг Светила хватило человечеству на столетия. Пока не пришло время нового чертежа.

Потому что плоскость нашей орбиты никогда не знала покоя. В грандиозном космическом потоке наша планета, получая основную энергию от Солнца, демонстрирует фундаментальный принцип единства материи и поля.

Всё это кружение движется той самой неописуемой силой, что зажгла первое солнце и сплела все нити галактик. Она указывает каждой пылинке её место в едином пространстве, толкая звёздные кластеры неоспоримым законом инерции. И только Жизнь способна пойти наперекор этой вселенской силе - своим внутренним решением определяя собственное место в мире.

Именно поэтому, когда наш дом так крохотен, а путь неизмерим, повзрослевший Жорик однажды поймёт главное: он уже давно стал гражданином Мира - той самой пылинкой внутри Великого Потока, чьё единственное предназначение - светить.