9. Мираж сознания

          Глава 9. Мираж сознания



Будущее манит к себе сквозь грёзы. Все ищут счастья в нём, пытаясь оградиться от лишних тягот. Но на границе мнимого уюта ждёт лишь невыносимый звон крови в ушах - глухой пульс абсолютного, утробного одиночества. Потому каждый выбирает любовь по своей мере. Те, кто страшится её как неподъёмного камня, застывают перед зеркалом, осыпаясь в отражении пеплом равнодушия. Другие ищут пристанище в крошечном ковчеге времени, создавая семью. И лишь единицы идут до конца: истончившаяся душа, растворив саму тень зла в собственном сиянии, достигает Катарсиса - той Высшей любви, где больше нет границ между "я" и всем остальным миром.

Достигнув же предела внутри себя, душа неизбежно ищет предел вовне. Придёт час - человек покинет стены дома, чтобы покорить самую высокую вершину. Станет тесно в пределах планеты - устремится к звёздам. Ему не хватит места, даже если он облетит пустоши всех галактик. И в стремлении постичь Истинное он готов покинуть колыбель плоти. Покинуть собственное тело, заполнив собой всю вселенную.

Но мир будущего уготовил иные потрясения. Стремление к абсолютной любви извратилось в желание получить её лёгким нажатием виртуальной кнопки.

Последствия "планетоида-убийцы" не стёрли человечество разом, но надломили его. Прошла четверть века. Озоновый щит дал трещину. Тяжёлые изотопы копились в стратосфере, ионосфера истощалась - и пришёл глобальный сбой эндокринной системы: естественная выработка жизненно важных гормонов пресеклась. Спасением стали искусственные гормоны - сначала поддержка, потом привычка, затем обязательные браслеты с инъекциями.

Чтобы удержать стремительно мутирующий геном, ввели строжайший режим биозащиты. Он обернулся тотальным запретом на всё инородное: табак, алкоголь, любую органическую пищу. Натуральные продукты непредсказуемо реагировали с синтетическими имплантами-дозаторами, ломая хрупкое равновесие тела, - и рацион свели к стерильному нутрицевтическому гелю.

Новый мировой бизнес пеленой накрыл землю, забрав производство синтетической пасты в одни руки.

Изначально медицинский браслет задумывался как курьер, доставляющий живительную химию. Но со временем оброс банковскими чипами и полицейскими протоколами. Это не только поддерживало жизнь и тонус, но и беспрекословно подавляло своеволие.

К нейросети подключили поголовно каждого - синхронизируя через индивидуальные Эгрегусы. Общество строго разделилось на сословия. Высшие касты определялись полями доступа. Если первым не было преград в перемещении, то "серым массам" отмеряли место временем и уровнем допуска к высшим каналам инфосети.

Фантомные игрища. Лицемерные объятия. Виртуальное общение. Всё это заманило разум в ловушку бесполезной информации. Некогда неотъемлемый спутник стал надзирателем. Инъекционными браслетами правители окончательно сковали волю человечества. Не было ни звона цепей, ни лязга железа - лишь тихий механический импульс. С этой секунды человек стал биологическим протезом системы.

И всё же среди этих тел, подчинённых импульсу пустоты, билось ещё одно сердце. В нём теплилась искра подлинной любви, способная изменить мир.

---

Волевые мужские губы туго сомкнулись в линию, оставив ноздрям лишь место для вдоха. Зрачки, разбухшие от внутреннего трепета, неприветливо встретили солнце сквозь дрожащие ресницы. Мелкие аккуратно сложенные морщинки на переносице наигрывали фривольный конфуз предстоящей затеи. На самом деле природное смущение стремилось скрыть разгоняемое кровью либидо, что предательски выдавало себя капелькой пота на подбородке.

Бело-небесные полотнища создавали идеальный оттеняющий фон для бронзового загара. Пред взором Ивана блистала обольстительная мулатка. Она выжидала мгновение для объяснения эмоций; он же, напротив, сделал первый шаг на расстояние вытянутой руки. Разогретые лучами солнца тела сближали мысли похоти и разврата.

На открытой мансарде роскошной виллы у побережья океанский бриз крошечными каплями воды чародейно нашёптывал пучинные заклинания, будоражащие сознание. Силой, сотворившей вселенную, стихия билась о скалистый берег, обтачивая многовековую породу, а вместе с ней и все предостережения.

- Hola, chica.

- Buenos dias, красавчик, - томно промурлыкала чаровница, прикоснувшись тёплой ладонью к виску.

- Жарко тут у вас. А местами даже горячо.

В глазах пробежала мелкая голографическая рябь. Порывы ветра неутомимо раздували природное влечение, всецело потакая пороку. Сжимая ладони друг друга, Иван гладко выбритой щекой почувствовал касание её волос. Словно дикая рычащая кошка, обольстительница впилась в кожу своей жертвы.

"Жёстко, - бездушно подумал Иван. - Рычи, рычи - моя тигрица. О-хо-хо, в кошки-мышки хочешь поиграть. Жаль вот только на фоне вечернего неба и тишины не производишь достаточного впечатления".

С помощью опций на сенсоре он запустил огромные выдвижные зеркала и оглушительный ритм музыки. Прихватив мулатку за скулы, второй рукой развернул и намотал её волосы в кулак. Зажав в зеркальном углу, развёл бедра. Замер.

- Чего ждёшь?! - взвыла изнывающая женщина, выгибаясь навстречу.

Настукивая пальцами по плечу любимый ритм, Иван выждал благозвучного апогея. Заглушая ощущение эмоциональной скудности музыкой, он знал одно наверняка: отдавшись влечению соития желанными телами, следом можно легко свихнуться, касаясь постылой души. Потому скоротечная встреча их уже была обречена.

Обуздав прыть латинки, он наклонил её ниже.

Ушераздирающий ритм задавал тон вибрирующей груди. С последними звуками растянутых ланит ноги её подкосились, и поражённая женщина распласталась под напором.

Семя рассеялось по спине мулатки, образовав на тёмном бронзовом загаре россыпь, точно небосвод в безлунную южную ночь. Точки-созвездия, млечный ток по ложбинке позвоночника, словно карта неведомой вселенной, зовущая в далёкое путешествие. С детства Иван мечтал стать путешественником к далёким звёздам - да так и остался на земле. Глядя теперь на небесную рассыпь на женской спине, он грустно усмехнулся. Неужели, подумал он, вот он и есть - предел моей вселенной.

- Иван, это было незабываемо! В следующий уик-энд мы собираемся на пати большой компанией, там будет очень весело. У меня по всему телу от тебя мурашки до сих пор, - она продолжала мурлыкать, проводя кончиком языка по кромке его уха.

"Мурашка" - словно током пронзительно обожгло слух. Ассоциативно с этим именем "Машка-Мурашка" у Ивана была связана первая настоящая, да пожалуй, и единственная любовь. Сердечные полыхания, которые, как ему казалось, роковым стечением обстоятельств остались безвозвратно за бортом его судьбы. Голографическая рябь снова щёлкнула в глазах.

- Это не мурашки, это скорее пупырышки!

- Что такое "пырышки"?

- Пупырышки - это... вон, смотри...

Вдруг на линии горизонта возникло радужное очертание. Стремительно приближаясь по воде, оно словно пеленой с уходящим солнцем закутывало море терракотовым цветом. К берегу по воде нёсся табун розовых лошадей. Только вместо шеи у каждой был отвисший зоб, как у пеликана. Из него, слегка увязая в гребнях разыгравшихся волн и с громогласным ржанием, мишурой выплёскивались ленты, украшенные стразами и мутными жемчужными шариками.

Иван, сорвав небесное полотнище, ловко накрутил края себе на запястья и, будто на парашюте, подхватив поток ветра, сиганул через балюстраду прямо в обрыв.

- Чтоб вас всех вихрем унесло, фейки треклятые...! - всё, что он услышал вдогонку.

Вслед ему летела отборная брань испано-андских междометий, вперемешку с треском рвущейся ткани полотнища. Но Ивану не было до них дела. Не оглядываясь, он парил, восклицая: "Пупырышки!!!".

Приблизившись к изголовью косяка, грациозно глиссирующего по морской глади, выпустил из рук доморощенный парус и хватко оседлал ведущего скакуна. Огненная грива хлестала, раздираемое встречным ветром неистовое мордоплясие. Ржание сливалось с тугим гитарным риффом, чей басовый ритм вторил чугунному набату колоколов, подыгрывая припеву хрестоматийного хита виртуального поколения - хита поколения, забитого в капсулы.

В МОЁМ СЕРДЦЕ ВЗРЫВ -
ЛЕЧУ В ОТРЫВ!
ПИКСИЛИМ БУМ-БУМ
ГИДРОПИКСЕЛИМ БУМ-БУМ!!!...

И то ли от резкого приземления, то ли от оглушительного звука, а может, начали действовать проклятия латинки, но у горе-ловеласа пошла носом кровь, ручьём окропляя терракотовую шею скакуна. Размазав по лицу кроваво-сопливую жижу, невменяемый, он сорвался во вспененную бучу, и словно небеса опрокинулись с ног на голову. Стоял он на четвереньках в морской толще, а пламенный табун, устремившись в радужное небо, утопал в перламутровых облаках.

"Завораживающее зрелище, воистину".

Между ними не было ничего, кроме кровавой полыньи и едва заметного таймера в нижнем правом углу, неудержимо стремящегося к нулю. Переводя дух, нижняя губа отвисла до подбородка, кульминируя на грани оцепенения... и картина сумасшедшего художника замерла. Свет меркнет.

Появившаяся поверх пустоты электронная надпись - "ВАШИ КРЕДИТЫ ЗАКОНЧИЛИСЬ" - возвращала пульс на место. Иван отжал сенсорный датчик на затылке и свернул ошейник виртуального действия в нейронный воротник. Мир вернулся - капсула, серый свет и тишина.

Реальность встретила его объятиями глухой истерики, рвавшейся изнутри. Он рыдал беззвучно, задыхаясь, не в силах издать ни звука, только раздирал скулы и прижимал рот ладонью. Машка-Мурашка - его единственная настоящая любовь. Он согнулся пополам, чтобы не закричать.

- Ложь. Всё ложь.

Он захрипел, вбивая кулак в собственные зубы, чтобы задавить крик внутри грудной клетки. Алгоритм Эгрегора подстроился под его пульс.

- Ива-иван, фиксирую резкий всплеск кортизола. Принимаю меры.

И воротник дрогнул: под кожу ушёл укол, состав геля сменился. Тепло разлилось по венам, скулы разжались, рыдание осело в тупую пустоту. Иван выпрямился, вытирая тыльной стороной ладони мокрое лицо.

- Тонус восстановлен. Приём.

- Удали её в папку "Бывшие", Пиксель. - Так он обращался к своему виртуальному роботу-гаджету.

- Чем на этот раз тебе не угодила, мистер Высокомерие?

- С чего взял, что я кичусь? Я просто считаю бесполезным загружать свои фантазии подобным легкомыслием. Нет, неуместным. Я хотел сказать - неуместным.

Подушечки пальцев Ивана горели, словно он только что коснулся ими раскалённой нити, соединяющей реальность и виртуальную симуляцию.

- Ива-иван, ты тратишь глюкозу мозга. Если тебе больно от несбыточной любви - я могу повысить уровень серотонина. Хочешь, включу режим "белый шум"?

- Знаешь что, вот пожалуюсь на тебя и попрошу перешить. Заблокируют тебе режим философа, вот тогда и поговорим. Незачем мне голову забивать подобными пересудами.

- Облачил её же в убранство вины. Любовь живёт столько времени, сколько отведёшь: мгновенье или вечность - выбирать тебе. Мулатка была на пределе своей искренности с тобой.

- Искренности, говоришь? А геоданные почему у неё в режиме инкогнито? Если она понадобится мне, знаешь, где её искать? Мы не голограммы и фотографии на самом деле. Наших тел нет в социальных сетях, только проекции. Все мы должны исходить этот свет вдоль и поперёк, с высоко поднятой головой к солнцу, бок о бок с теми, кто нам дорог. Вот тебе моё искреннее мнение, философ хренов. Мир ведь не был плоским до появления виртуальных голограмм. К чему человеку все новые и новые искушения? Ведь только предшествуя страданиям, страсть без стука входит в дверь.

- Возможно. Но мир и впрямь засиял другими широкоформатными цветами, чтобы вы научились смотреть на него по-другому. Пока человек не разглядит все свои свершённые ошибки со стороны, он так и останется заложником собственной проекции.

- Ох, не доводи до греха, Пиксель. Ох, не доводи.

Их союз был соткан из наигранных противоречий, но настройки системы неизменно склоняли их к доверию, а диалоги всегда сквозили взаимной иронией. В дальневосточном городке Экимчан Иван и Пиксель сообща обеспечивали корректировку программ ультраглубинного зонда в шахте редкоземельных металлов. Эта добыча велась для обеспечения сырьём первой межзвёздной телепортации.

Хворь, перепахавшая судьбу героя, захлопнула перед ним дверь грандиозного вселенского проекта. Ещё в юности, будучи студентом-пионером космических исследований, он упустил свой шанс дотянуться до звёзд из-за приступов жуткой мигрени, возникших после травмы при аварии на испытательном тренажёре. Злополучный пик недуга миновал, отпечатав своё весомое слово, но с завидной периодичностью по-прежнему подавал сигналы, когда мечты о полётах начинали тревожить его давно сложившийся образ подземной жизни.

Отключившись от симуляции, Иван оглядел беспорядок в капсуле-каюте.

- М-да. Постой, удали папку и это чертово приложение с рабочего стола вообще.

Последнее время в своей холостяцкой жизни они всё реже коротали досуг подобным образом. И эта экзотичная проекция аргентинской девушки стала, видимо, последней каплей.

- Приготовь мне радужную форель с грибным соусом. Салат с мёдом и козьим сыром. Дульсе де лече с крекерами и мате впридачу.

Токовый импульс, считывающий мысли с головного мозга, передал команду прежде, чем Иван успел произнести первое слово. Созвучный голос Пикселя лаконично воспроизвёл: "Завтрак".

- Ну что там у тебя осталось в меню? - не без труда возвращаясь в реальность, в секундном ожидании, Иван шмыгнул носом и проглотил ком слюны. Аппетит рвался наружу.

- Твой уровень кортизола повышен на семь процентов. Во избежание аутоагрессии я модифицировал базовое меню геля. Сегодня, боюсь, удивить нечем. Как и всегда. Ха-ха-ха. Согласись, мои шутки с каждым днём становятся всё смешнее. Ха-ха-ха, - ответил ему Пиксель.

- Ну да, жизнь не ровна. Тебе не приходится есть эту бурду, - сказал Иван, стирая с губ остатки переработанной биомассы геля.

- Не совсем так, мой верный друг. Я подзаряжаюсь твоими мыслями, а с твоей кашей в голове никакой грибной соус не сравнится.

Кулинарный комбинированный агрегат привычно со скрежетом выдал концентрированный белковый коктейль с дополнительными насытителями. Нельзя сказать, чтобы биокапсульная пища была Ивану не по нраву. Бурный приток лептина, гормона сытости, всегда разгонял кровь, повышая общий тонус организма. Конечно, он, как и любой житель планеты, уже давно не представлял свой рацион без него.

Каждому времени соответствуют свои правила и манеры, что, в свою очередь, определяет понятие общепринятой нормы. Но, видимо, с детства привитые мнемонические приёмы, упражнения на память отпечатались в сознании сладкими рассказами о прабабушкиных пирожках и прочих яствах из прошлого столетия, казавшегося ему эпохой свободы и утраченного человеческого счастья.

Нет. Ему не было ровным счётом никакого дела до всех этих рецептов и ароматов свежей выпечки. Более того, обленившийся пищеварительный тракт даже при всём желании воспротивился бы такой сдобной нагрузке. Но на подсознательном уровне каждый раз внутренний крик протеста жаждал разбить в дребезги этот кухонный раздатчик химической зависимости. Вполне возможно, громоотводу такого рода и суждено будет сработать в момент очередного внезапного приступа мигрени. А пока он заглотил очередную порцию коктейля, предварительно проработав челюсть подготовительной жвачкой, чтобы запустить слюнные железы для переработки.
Иван включил голографический проектор, отдав новую команду Пикселю. Потухший взгляд упёрся в чёрный глянец - тот вспыхнул холодным светом прямой трансляции: мировой эфир представлял землянам первый экипаж телепортантов. Камера скользила по лицам избранной команды. Увидев одно из них, Иван замер, поперхнувшись тягучей синтетической массой.

"Маша".

Закадровый голос расхваливал участников этого грандиозного проекта: ведущий архитектор нейроузлов, дочь самого Михаила Сергеевича Куполова, телепортант первого эшелона.

- Где же ты теперь, моя Машка-Мурашка... Мария Куполова, надо же, - вполголоса бросил он пустой капсуле и с досадным отчуждением переключил канал.

Комнату залила ядовито-зелёная глубина непроходимой тайги. Поглощая порцию небогатого рациона, он всеми фибрами души желал быть в эпицентре новостных сюжетов, на пике цивилизации. Но осознание своего реального места в капсуле рабочего посёлка дало увиденному единственно возможную оценку: лицемерное сочувствие от безучастности.

"Самой страшной бедой для всего живого на собственной планете является способность человека думать. Теперь с неистовой рьяностью он решил заразить собой весь космос".

Новости из Экимчана.

- Доброго всем времени суток. Мы, как всегда, ведём наш глобальный интерактивный вещательный блог в режиме реального времени. Дальний Восток. Всё вокруг окутано ярко-сизыми ветвями аянских елей с их глянцевыми шишками. Это густой хвойный сумрак, погружающий сознание в доисторический покой. Здесь, среди местных жителей, в дикой глуши некогда было популярно развлечение в духе первобытного инстинкта собирательства, которое называлось "по грибы, по ягоды".

Встревоженная пчела сорвалась с еловой ветки прямо перед лицом Карины - и ужалила в губу. На мгновение она отступила от сюжета, растерянно моргнув. Поправив алый шарф и глубоко вдохнув холодный воздух тайги, она привычно вернула себе маску исторического хроникёра - и продолжила в заданном формате вещать новость мирового значения.

- Увы, на рассказ о местных забавах больше нет времени. С космодрома Восточный поступают фееричные данные. Через считанные минуты мы с моим коллегой незамедлительно отправимся туда на магнитно-помповом экспрессе. Напомню: Союз Советско-Азиатских конгломераций завершил финальный цикл испытаний алгоритма, рассчитанного прошлой осенью. Система безупречно стабилизирует телепортацию массы внутри координат полей космической материи.

Финальный запуск закрывающегося космодрома Восточный отправит в обход ионосферы диссеминатор жизни - модуль "ДЖИ", синхронизированный со станцией "Байкал" через модуль "Йота". Что, в свою очередь, позволит в ближайшее время осуществить долгожданную экспедицию в звёздную систему Альтаир, где, по расчётам учёных, полученным на основе данных навигационных маяков и квантового интерферометра "Академик Георгий Тимаков", находится планета, идентичная по химическому составу и совместимая с человеческой формой жизни.

А вот уже и прибывает наш транспортёр из славного города Хабаровска, который вмиг нас доставит на стартовую площадку телепорта - одноимённое озеро Байкал. Все самые актуальные данные и хронику запуска передадим в следующем эфире. Будьте с нами. Будьте первыми.

Еле уловимым смыканием век оператор доходчиво дал знак, что эфир закончен, камера отключена.

- Ты видел? Нет, ты видел?

Ловким хлопком Карина прихлопнула витающую вокруг пчелу. Обладая в высшей степени циничным чувством юмора, Авдей воспроизвёл самое равнодушное удивление, на какое были способны его круговые мышцы глаз.

- Эта назойливая букашка чуть не сорвала сюжет, - сквозь рык продолжала она. - Это надо совсем чутьё потерять. А-а-а, да ещё зацеп остался.

От негодования женские ладони сомкнулись в два стиснутых кулачка.

- У человеческого тела и правда немало изъянов, но, глядя на тебя сейчас, невозможно удержаться от смеха, если ты записала в противники эту маленькую пчелу.

- Вернее сказать, маленькую, наглую букашку, которая мне испортила чудесное настроение.

- Ой, да будет тебе, наверняка она просто защищала свой улей, который, судя по всему, находится где-то недалеко. Вон, видишь, липняк. Это природный инстинкт, не мне тебе рассказывать.

Исчерпав последней фразой интерес к инциденту, Авдей подобрал с земли наливное яблоко. Вращая его в руке, определил по тени черешка точное время, сверил на часах. Затем, довольный, вскинул беспечный взгляд в осеннее васильковое небо, достал капсулу с синтезированным гелем и подключил её к Эгрегусу.

Но Карина, покусывая нижнюю губу, уже варила свою месть. Переполняясь гневом, натугой рук, застывших в напряжении, она извергала зло сквозь пунцовые глаза. Её взгляд контрастно разбавлял сине-голубую небесную гладь горизонта.

- Каждое высокоорганизованное существо господствует над менее организованным.

- Да! Ты её победила! Ха-ха-ха! - расхохотался Авдей.

- В иерархии природы некоторые виды карают иных, чтобы сделать затем своими покорными рабами и слугами. Другие же, мне более симпатичные отсутствием противоречий между реальными чувствами и намерениями, напротив, пленных не берут, уничтожая беззащитных жертв порой лишь для наслаждения.

- У пчёлки этой уже придумана своя обитель зла?

В это же мгновение исполинский чёрный шершень-разведчик, встревоженный скрежетом голодных ртов личинок, сложными фасеточными глазами не пропускал ни малейшего движения. Вылетев на поиски новой пищи, чтобы в сытости лицезреть родное потомство, словно ведомый чьей-то рукой, он находит большую беззащитную цель - улей той самой пчёлки.

"Фиууу-шиууу", подхватили жёсткие крылья шершня, и гудение их отозвалось резонансом по тайге - улей был помечен. А Карина, рассасывая ядовитый зуд на губе от полученного укуса, сверкающими очами режиссировала происходящее.

Авдей, вдохновлённый началом рассказа спутницы, словно настроившись на одну волну, вторил ей:

- Шершни! Да, о, да!!! Они на вершине своего могущества. Их королева-мать сильна. Её верных воинов великое множество.

От возникшей выразительности микс из геля брызнул со слюной в разные стороны.

- Повсюду голодные рты молодняка. Они должны постоянно кормить своих детёнышей...

- А те кормятся мясом, которое приносят старшие, - продолжала Карина. - Гигантские шершни - превосходные убийцы-добытчики. Острые когти цепко хватают жертву, сильные челюсти откусывают с хрустом ноги и головы. Всё, чем могут ответить эти наглые пчёлы, - сгрудиться перед входом в улей и готовиться к драке на неминуемую гибель.

Дремучее спокойствие тайги разбивается жёсткими крыльями зловещей орды. Пожалуй, тут совсем нет места героизму, но храбрые пчёлки не сдадутся и не сбегут. Они смогут убить одного, затем разве что ещё пару чистильщиков слабости. Но что им это даст, если шершни в несколько раз больше пчёл и гораздо более агрессивны, все они без сожаления убивают пчёл тысячами. Резня продолжается. Неминуемо близится страшный конец. Чудовищный конец!

За несколько часов шершни истребят подчистую тридцатитысячную колонию. Убийцы превратят защитников в ковёр из умирающих, достойно почтивших своим последним рассветом чужое пиршество. Теперь победителям дозволено грабить в своё удовольствие - иногда на протяжении нескольких дней кряду. Жертвы будут брошены гнить. Налётчикам достанется медовый пир, в котором победители, не гнушаясь, слизывают добычу с остывающих растерзанных ран. Нерождённым личинкам пчёл уготовано быть разжёванными и скормленными в виде протеиновой жидкости молодняку шершней.

- Ну вот и долеталась, тварь божья. Если срезать слой, разъединяющий наши миры, наверняка бы сейчас услышали писк вроде: "Бог, Бог, помоги, мы здесь, мы умираем!" А он им в ответ: "Успокойтесь, вас больше нет..." Человечество под властью Эгрегуса само стало колонией пчёл, а корпорации - шершнями. Убивают природу не злонамеренно, а просто потому, что вкусно и удобно, - подытожила она, брезгливо вытирая останки растёртого насекомого со вспотевшей ладони.

И то ли удовлетворённая итогом мести, то ли в предвкушении нового репортажа, лёгкой поступью порхнула в прибывший помповый транспортёр, попутно выхватив у Авдея сочное яблоко. С искажённым от избытка эмоций лицом редкой красоты она устремила остывающий взор вперёд по курсу движения.

- Всё как у людей: покоряя вселенную, мечтают реять на гребне бесконечной глупости.

Завидуя лежащей на деревянном настиле собаке, безмятежно любующейся закатом, Авдей закрыл ладонями глаза.

- Авдей. Что с тобой?

- Закат. Посмотри, какой закат.

- Ну и что, закат?

Слова напарника перестали тревожить Карину. Внимание привлёк вдруг обнаруженный седой волос на плече. Лёгкий внутренний ужас угасания обнял её в этот миг. Вся её тысячелетняя жизнь пронеслась перед глазами - от появления на свет до пчелы, раздавленной в ладони.

Седой волос - первый. Так стареют фатумы: не телом, а силой. Уходит то, что некогда делало их посредниками между светом и тьмой. "Наша сила на исходе, - поняла Карина. - Время движется к Абсолюту". Надежда уже покинула эту планету.

- Вот и я думаю. Раньше, ещё помню то время, когда тоже любил смотреть на уходящее за горизонт солнце. Почему же теперь людям это стало неинтересно? Разучились радоваться простым вещам, быть счастливыми.

- Я этого никогда не умела. Возможно, ты просто повзрослел. Удивление - это признак непонимания происходящего. Ну а тут чему удивляться? Это всего лишь пучок света угасающей звезды.

- Главное - не потерять интерес к жизни, коснувшись природы всех чудес.

- Я этого не испытывала с рождения, мне проще, - меркантильно парировала она.

Авдей смотрел на небо. Над Экимчаном пролегала мертвенно-белая шрамовая полоса - разодранная кожа небесного свода лоснилась от удара волны "планетоида-убийцы". Сквозь эту незаживающую рану ночью сочился слепящий свет открытого космоса. Звёзды горели там без привычного преломления, острые и ледяные.

- Такой же красоты закат я уже видел при твоём рождении. Это было словно вчера. Как неумолимо течёт время. Надеюсь, оно всё-таки не закончится с приходом Абсолюта.

Но времени не хватало. Небытие уже готовило свою петлю поглощения. Вершители судеб предчувствовали эти перемены, ощущая утрату своей функции как начало конца. Смятый седой волос пеплом рассыпался в кулаке Карины.

---

Импульс будильника отвлёк Ивана от новостного сюжета. Глядя с тоской на старое настенное фотоизображение, где ещё совсем ребёнком с дедом запускал в небо самодельный самолёт, он уныло облачался в рабочий комбинезон, вместе с тем проваливаясь в безграничную зависть к членам космического экипажа. Иван с детства грезил стать телепортантом, но ирония судьбы загнала его глубоко в недра земли.

- Ива-ива-иван, пора на работу. Через 19 минут отходит автовоз, - прозвучал дружеский голос Пикселя в виртуальном воротнике.

Такое обращение с многократным повторением первого слога имени стало очень популярно среди молодёжи в мировом тренде общения. Количество повторений заменяло почтительное отчество и выражало уважение. С середины XXI века ювенальная юстиция запретила использовать отчество в документальном обращении, поставив в графу четыре цифры дня и месяца рождения. К примеру, в данных хозяина Пикселя значилось: Иван 1701 Тимаков.

Последствия спасения планеты не обошли и колыбели: всех новорождённых законодательно предписывалось оставлять в роддомах. Надломленную наследственность предстояло компенсировать с первого вдоха - инъекциями. Всё это, якобы для обеспечения жизнеспособности, гормональной стабилизации, сопровождалось прививками и поголовным чипированием. Так как все новоиспечённые граждане воспитывались в детских домах, институт семьи был практически упразднён.

- Сколько раз просил не называть меня так?! Я же не говорю тебе "Пи-пи-пи".

- Ива-иван, но человек - существо исключительное, я так выражаю своё почтение к хозяину.

- Лесть всегда даётся взаймы, Пиксель. Уж мне-то голову не дури. Ни о какой исключительности человека не может идти и речи, пока он размножается и умирает, как обычное животное. Чем больше человек мнит себя особенным, тем сильнее отрезает себя от мира - и остаётся один.

- О достопочтенный Ива-ива-иван, ты сама скромность. Напомню, что человечество находится на вершине триединства мысли, пространства и плоти, своим разумом покорив все эти стихии.

- Какое такое триединство? Ты ещё дробями мне объясни, как мир устроен. Зачем мне пудрить этим голову, если в конечном итоге, отбрасывая всю эту мишуру, я всё равно прихожу к единственному пониманию истока. А если знаю один и тот же ответ, что знает первобытный абориген, в чём моё превосходство? Я ни на шаг от него не ушёл. Вся разница - в словах, которыми мы это украшаем. Вот это просветление получается, но от избытка света тоже слепнут.

- Не обременяй себя лишними проблемами. Не засоряй голову в поисках истины. Незачем совать нос в прищепку.

- Конечно, помню: все полученные ответы обернутся новыми вопросами - и их используют против тебя.

- До отправки автовоза осталось 15 минут.

- О! Спасибо тебе, счётчик жизненного времени. Нет. Это всё пустое. Мы похожи на сумасбродного ребёнка, который стремится поскорее взрастить в себе дряхлого старикашку.

Виртуальный гаджет не мог в принципе понять переживаний Ивана. В его понимании он сытый, в физическом тонусе, в полной безопасности от внешних воздействий, обеспеченный искромётным досугом; терзания мысли подобного рода попросту тратили время впустую. Единственное, за чем Пиксель сейчас следил, - секундомер до отхода автовоза. Подопечный же всё не унимался в своих душевных стяжаниях.

- Превращаем родную обитель в загаженную пустыню с фантомной целью поскорее бы покинуть этот отвратный, Богом забытый край вселенной, чтобы как паразиты испепелить ещё один рай? Я уверен, что человек не настолько глуп. Пиксель, вот скажи мне, кто за всем этим стоит?

Электронный ошейник проигнорировал и этот вопрос.

- Осталось 13 минут.

- Наверное, можно понять любого, куда сложнее понять себя.

Выходя наружу с десятками таких же, как и он, жителей капсульного посёлка, Иван оцепенел от ужаса мрачной картины, увидев в каждом вышедшем безмерную грусть с полным отсутствием эмоций. На всех рабочих было одно и то же выражение, как маска понурого лица. Его лица! - как шаблон пустоты, который система считала эталоном нормы для рабочей касты.

Простая и ясная мысль пришла ему в голову. Счастье - это не химическая реакция сытости. Счастье - это право чувствовать страх, боль, свободу выбора перед лицом системы. Право искренне любить и быть любимым!
Пиксель замер на долю секунды, обрабатывая запрос. В агатовом глазу линзы пробежала строка кода.
- Определи "любовь" - и я найду её оптимальную дозу. Определить не можешь? Тогда её нет. Таков протокол. Эффективность ноль. Ошибка данных.
С яростью недосягаемости этой мечты Иван полез за воротник и вырвал из себя оковы виртуального ошейника. Кровь брызнула на его тело густой струёй.

- Стой! Что ты делаешь? Это преступление! Ива-ива-иван, тебя будут разыскивать. Ива-ива-иван, ива-ива...

Иван, одёрнув шею от оков, почувствовал статичный разряд от контактов. "Вот они, настоящие мурашки", - подумал он, дрожа от ломки свободы.

- Ну уж нет. Любовь вы у меня не отнимите...

Вокруг него мгновенно схлопнулось стерильное поле санитарного протокола. Осветительный дрон отсек Ивана от толпы одинаковых теней. Автовоз ушёл. Система объявила карантин сектора.

Но Иван уже не слышал механического рева сирен. Он впервые за долгие годы услышал тишину собственного тела - тяжёлую, звенящую, живую.