Квартира для друга

Ко мне приехал Судзуку. Оказалось, переехал в Киото насовсем — внезапно, сразу и без предупреждения, как падающая звезда, которая не предупреждает о своём появлении. Он решил перевозить сюда семью из проданной квартиры. Я решил помочь ему, как знаток Киото: подсказать форумы, площадки по продаже квартир, показать город глазами того, кто уже привык видеть в его улицах не просто дороги, а линии судьбы.

Мы посмотрели неплохие варианты в Саннэн-зака и на Исибэ-кодзи. Уютные, светлые, с видом на узкие улочки, где пахнет жареным тофу и старыми книгами. Но что;то в них не цепляло. Будто душа города шептала: «Ищите дальше».

И тут в глаза бросилось объявление о продаже квартиры в моём районе, Сидзё-дори.

— Судзуку! — воскликнул я, тыча пальцем в экран. — Давай посмотрим Сидзё-дори! Представь, как здорово! Будем жить рядом. Гулять семьями с детьми, любоваться Сигаси;ямой на закате. Иногда будем ездить в парк Маруяма, кормить белок и пить зелёный чай из термоса. А по вечерам — сидеть на балконе, слушать, как играет уличный саксофонист, и обсуждать, почему небо в Киото такое глубокое.

Судзуку задумчиво кивнул. Его взгляд стал мечтательным, как у кота, увидевшего рыбу за стеклом.

— Да, — сказал он. — Это было бы… по-настоящему.

Мы решили посмотреть квартиру подробнее. Удивительно приятным совпадением оказалось то, что она — ровно напротив окон моего дома. Я каждое утро пялился в эту бетонную стену, представлял себе квартиры за гигантскими плитами из бетона и щебня. Думал о людях, которые там живут, о том, что они едят на завтрак, какие книги читают, какие сны видят. И вот, так близка оказалась возможность соседства с моим другом и его семьёй. Вон за теми плитами.

Мы уже представили дальнейший совместный досуг: утренние пробежки вдоль канала, совместные ужины с онгири и саке, детей, играющих во дворе, смех, доносящийся с балкона. Открыли объявление, чтобы изучить подробности.

Информация меня ошеломила.

Квартира стоила без малого 200 миллионов иен. Была она совмещена из трёх квартир, друг под другом, занимая, таким образом, с 3-го по 5-й этажи.

Продавалась она под могилу для слона.

Я замер. В голове зазвучала странная мелодия — будто кто-то играл на расстроенном пианино в соседней комнате.

— Что значит «под могилу для слона»? — спросил я, чувствуя, как мир слегка покачнулся.

Судзуку пожал плечами:
— Ну, знаешь… Может, это метафора. Символ чего-то. Или арт-проект.

— Арт-проект? — я рассмеялся, но смех получился нервным. — Ты представляешь, что будет, если сюда привезут слона? Через год вонять будет даже в моей квартире! А через два — корни деревьев прорастут сквозь пол, и у нас во дворе появится мини;джунгли.

— Может, это не настоящий слон, — предположил Судзуку. — Может, это слон из воспоминаний. Или слон, который снится.

Я посмотрел на стену напротив. Она вдруг показалась мне не просто бетонной плитой, а границей между мирами. За ней — квартира, которую продают под могилу для слона. Рядом — мой дом, где я пью чай по утрам и слушаю дождь. И между ними — тонкая линия, по которой мы балансируем: реальность и абсурд, дружба и нелепость, жизнь и… слон.

— Знаешь, — сказал я, — может, это знак.

— Знак?

— Да. Что нам не нужно жить рядом. Что дружба не измеряется расстоянием между домами. Мы можем гулять в парке Маруяма, любоваться Сигаси-ямой, пить чай и говорить о небе. Но не потому, что наши балконы в 20 метрах друг от друга, а потому, что нам есть о чём говорить.

Судзуку улыбнулся — медленно, понимающе.

— Ты прав, — сказал он. — Поехали смотреть квартиру в Саннэн-зака. Там, кажется, был вариант с видом на храм и маленьким садом.

Мы закрыли объявление. Стена напротив осталась на месте — бетонная, молчаливая, хранящая тайну квартиры под могилу для слона. А я вдруг почувствовал облегчение. Как будто мир снова стал чуть более нормальным — или, наоборот, чуть более странным, но в правильном смысле.

По дороге Судзуку включил в машине The Beatles — «Yellow Submarine». Мы пели нестройно, смеялись и думали о чём;то своём. И мне показалось, что где;то далеко, за горизонтом, огромный невидимый слон тихо идёт по траве, не оставляя следов.