Юность. Короткое дыхание одиночества

Старший брат торопился и нервничал. Это было видно, и он понимал, что я это чувствую. Мы оба понимали, что пора уходить, чтобы ему не опоздать на поезд. Все задуманное было сделано и можно было уходить.

А что? Сработано было неплохо, даже хорошо. В комнате стоял стойкий запах водоэмульсионной краски, которой мы покрасили стены. Цвет предполагался светло кремовый, но это только потом можно было бы увидеть. Какой он будет на самом деле, после высыхания краски, пока можно было только предполагать. Но надежда была на хорошее. Была надежда, что домочадцами по возвращению из отпуска ремонт будет одобрен.

Все сделано было неспешно и аккуратно. Комната посветлела. Потолок постепенно приобретал ярко белый цвет, а стены приятно контрастировали с ним, несмотря на то, что тоже были светлыми.

Надо было уходить. Все уже было сказано. Все приветы озвучены. Вещи проверены. Деньги на дорогу до дома на «Комету» отложены.
Мы шли на автобусную остановку быстрыми, но не торопливыми шагами. Шли уверенно, в графике. В это время по проспекту Героев Североморцев проходила уйма автобусов и троллейбусов в сторону вокзала, так что расчет был верен.

В итоге, по приезду на вокзал в запасе осталось еще почти двадцать минут до отхода поезда. Какие-то минуты ушли на то, чтобы спуститься на платформу, подойти к вагону.
У брата на моих глазах происходила смена настроения. Еще поезд не тронулся в путь, а мыслями он уже был далеко. Менее чем через трое суток его ждала встреча с женой, дочерью, южным морем.

Поезд мягко тронулся, зеленой змеей неспешно пошел вдоль залива, его последний вагон медленно очертил легкие изгибы дороги и через пару минут пропал из виду совсем, плавно уйдя за поворот. Почти сразу пропали и звуки ушедшего в путь состава.

Поднимаясь с перрона по металлической вокзальной лестнице, я почувствовал странную тревогу. Обычно терпимые вокзальные запахи стали агрессивно раздражать. Мурманск из светлого, родного и по-летнему веселого города вдруг превратился в шумное, суетливое, неприветливое и почти чужое место.

Вокзал был привычно заполнен людьми и их заботами. Кто-то рассматривал расписание движения поездов, бойко шла торговля в буфете и газетном киоске. Утомительная очередь съедала людское время у билетных касс. Были заняты все места в зале ожидания. Людское движение не останавливалось ни на минуту. Плотный людской поток выдавил меня на привокзальную площадь. Вокруг были люди, много людей, но, несмотря на это, внезапно и тяжело навалилось чувство одиночества. В большом городе не осталось никого из близких и родных людей, все к этому времени уехали в летние отпуска, вот и старший брат всего несколько минут назад покинул этот город, сразу опустевший для меня.

По хорошо известному маршруту я быстро шел в сторону морского вокзала. Это было похоже на побег из города, внезапно ставшего чужим.

На морском вокзале было немноголюдно и намного спокойнее. Никто никуда не спешил.
Одиночество мое оказалось недолгим. Сначала встретились знакомые у кассы, потом на причале и на борту «Кометы». Кольский залив, сопки под ярким солнцем, причал в Кислой губе и рейсовый «пазик», доставивший меня в город, показались такими родными, что сразу прогнали тоскливые ощущения. Меня ждали новые дела, встреча с мамой, тепло родного дома.