Феноптоз жизнь без интернета

Листая старые блокноты, увидела телефоны санатория «Москвич», где отдыхала летом 2015 г. Перед операцией на глаза. Предстоящая замена хрусталика очень тревожила.
Огромная зона отдыха. Множество пешеходных и лесных тропинок. Спортивные площадки. Бассейн и большой пруд с прогулочными лодками. Досадно одно: мне трудно было ходить на прогулки без палки. Болели ноги. Медленно адаптировалась среди бывших разведчиков, нынешних охранников и пограничников, помня, что бывших не бывает. Общалась с большой осторожностью.
Легкий аромат прошлого витал и в моем одноместном номере. Раздражала старая ватная подушка. Кто спал на ней до меня? Какие видел сны?
В моем воображении витали призраки советских лет. И не самые мрачные. Может быть, пруд украшала знакомая советским гражданам скульптура «девушка с веслом». Но время ее самоликвидировало… Кстати, ученые называют самоликвидацию организма феноптозом. А старение – медленным феноптозом. В этом я убедилась сама.

(подпись под рисунком: Всех восхищала девушка с веслом; скульптура Шадра украшала водоем)
Руку и сердце,
Любовь и карьеру
Щедро дарили
Здесь кавалеры.

Годы бежали
Словно вприпрыжку,
Были победы,
Стали интрижки.

Все поменялось,
Время ушло.
Все постарели,
Исчезло весло.

Вместо пруда – клумбы разбиты.
И на скамейках сидят инвалиды.

Мне же без палки
Идти тяжело…
- Вот вам костыль, -
Шагайте легко.

Молча к скамейке
Костыль прислонил,
Щедрым подарком
Меня одарил.

Добрый прохожий –
Старик с костылем
С грустью заметил:
- Зарос водоем…
Раньше стояла здесь
Дама с веслом.

Руку и сердце,
Любовь и карьеру
Нынче не дарят
Уже кавалеры.

Но подарил мне костыль инвалид,
Скромный подарок в передней стоит.
Старый костыль – бескорыстия дар,
Может, последний мой круг завершал?

МАРОККАНСКИЕ КАРТИНКИ

Базар блошиный в Агадире.
Он пахнет свалкой и гнильём.
Но здесь, в развалах, раритеты
Блестят старинным серебром.

Отдав кувшин за доллар,
Беззубый бедуин
Добавить центы просит
На кофе и бензин.

Я в руку смуглую кладу
Немного денег на еду.
И он, бурнус накинув на ходу,
Спешит в кофейню. Я за ним иду…

Туда, где магрибанский кофе подают,
Из чашечек его неторопливо пьют.
Он густ и черен, сладок и горяч;
Глоток – и ты уже богач!

В Марокко жизнь похожа на ковер,
Где много пыли, но хитёр узор. 

ТЕЛЕФОННЫЙ РАЗГОВОР

У молодых – всегда дела,
А стариков берет тоска.
Вдруг к ночи кто-то позвонит,
- Приветик! – скажет и молчит.

Что тут ответить? – я не знаю,
В отчаяньи слова теряю.
- Да, мол, здорова и жива,
Увидеться давно пора…

Наутро я веду дозвон:
- Мне снился сон, недобрый он.
Волнуюсь, рассказать хочу,
В ответ: «Да, слушаю, спешу…»

Мне близкий голос отвечает,
Гудок короткий прерывает
Наш разговор. Пока, пока…
Как чужды эти мне слова!
«Пока». «Приветик». «Убегаю».
- И голос в трубке замолкает.

«УЗНИКИ» СТАЛИНСКОЙ ДАЧИ

Осень в Абхазии – прекрасная пора. Море манит теплом и прохладой. В эту пору мы отдыхали с подругой в пансионате Мюссерского заповедника. Наш многоэтажный дом белым парусом возвышался над морем. С 12-го этажа просторной веранды летней столовой тут же открывалась сказочная панорама на бухту. Сосны и кипарисы. Вдали, в зелени парков виднелись дома. Местные жители говорили, что это дача бывших генсеков. Попасть туда сложно – закрытый объект! Но есть лазейка: сторож Зураб за отдельную плату может помочь…
Прошло несколько дней. Моя неутомимая подруга Нина разыскала Зураба. Триста рублей – были нашим «входным билетом» на территорию бывших дач генсеков. Мы осмотрели все вокруг и около, но дома были закрыты. На этом «экскурсию» можно было и закончить. Но Нина отправилась исследовать огромный парк. Я ожидала ее у старого фонтана. Позеленевший от времени витязь навек застыл с мечом над драконом. Меч поржавел. Фонтан без воды зарос травой. Травой забвения…
Общее запустение оживляло стадо тучных коров.  Они вольготно паслись в парке. Старый «жигуленок» Зураба сновал между буренками, сигналя и тарахтя, собирая коров на вечернюю дойку. Отяжелевшие от зеленого корма животные лениво двигались вперед, подгоняемые клаксоном «жигуленка». «Пастух на колесах» промчался мимо, не заметив нас.
Нам было пора возвращаться в пансионат на ужин. Я направилась к выходу и увидела огромный замок.
- Объект закрыт! – объявила я Нине. – Что будем делать?
- Ищем запасной выход, любую щель, - ответила подруга.
И мы отправились на поиски. По пути мое одиночество разделил старый пес. Рыжик дружелюбно лизнул мою руку и направился вперед к морю. Я последовала за ним.
Покинув дачу Сталина, мы спустились к пляжу. Вместо забора наткнулись на долгострой. Бетонные сваи окутали водоросли. Пахло гнилью и разрушением. Красивая мечта молодого генсека перестройки «утонула» в бассейне.
Два правителя. Две судьбы. Две дачи. Одна превратилась в пастбище для коров. Другая в объект «нелегальной подработки» сторожа Зураба.
Нынче долгострой никому не нужен. А старое – поросло быльем. Благо, рыжий пес выручил нас, узников сталинской дачи. Мы не опоздали к ужину. А собака отправилась сторожить дачу бывших генсеков.