Фрицева жена. Действие 2. Эпизод 6

                Роза для ефрейтора.
                ***
 На сцене все по прежнему. Фриц в камуфляжной форме, с противогазной сумкой на боку. Его супруга кутается в старое пончо. Не изменилось и окружение героев. С одной стороны нацики, бюджетники, митингующие по принуждению, гопники и т.д. С другой -неформальная молодежь. За спиной Фрица ровные ряды краснокочанной капусты и загон со свиньями. За Кларой земляничная поляна под радугой.

 Клара (запахивая поплотнее пончо).
 Я все думаю о нашем Германе. Удивительно, он  мог оказаться в среде этих (кивает в строну окружения Фрица). Он же  рос в семье государственника. Бедный мальчик. Страшно, когда отец повторяет передовицы партийных газет. Как губительно действует это на сознание ребенка. Какое страшное поколение формируют эти передовицы.

 Фриц.
 Перестаньте, фрау. Вечно Вы перекладываете с больной головы на здоровую. Вы, увлеченные своими идеями равноправия, не уделяли внимания нашему ребенку. Я прекрасно понимаю, почему сейчас Вы завели этот разговор. Ещё раз, трагическое стечение обстоятельств.

 Клара (задумчиво).
 И дата нашего с ним ухода. Совпадение... Две четверки, две жизни. Знаете, Фриц, есть и обратный пример.

 Фриц (рассеянно).
 О чем вы?

 Клара.
 Время рождения двух людей с такими разными судьбами. Сблизившимися вначале как бы случайно,но тут же  разделенными государственной идеологией.

 Фриц.
 Вы о нас?

 Клара.
 Нет. Нам с Вами быть здесь вечно. А вот маленькая фаворитка вашего ефрейтора, это нечто более уникальное. А может, Фриц, это зов крови? Такой естественный, ставший для одного из них постыдным.

 Фриц.
 Постыдным для истинного патриота является присущий Вам и вашим знакомым космополитизм и предательство родины.

 Клара.
 Ну и своих декларированных убеждений.(иронично) Нет, как может истинный ариец, пропагандирующий чистоту своей расы, пойти на такое? Ужас, ужас.

 Фриц.
 Ужасом для патриота является пресечение границы государства противником. И для пресечения этого истинный патриот пойдет на любые, включая крайние меры.

 Клара.
 И естественно, обезопасит себя от внутренних врагов. От пятой колонны, упомянутой другом вашего знакомого ефрейтора.

 Фриц.
 Франко говорил о своей дополнительной колонне в стане противника. А как я понимаю, Вы, фрау, используете это выражение в другом контексте.

 Клара.
 Ладно, я. Но когда целое государство, подчиняясь воле одного, выделяет из социума миллионы "лишних", согласитесь, Фриц, это за гранью понимания. Тем более, когда главный  апологет подобной идеологии вольно или невольно тянется к им же и обозначенным изгоям.

 Фриц.
 Вы можете привести пример?

 Клара.
 На своей войне, Фриц, Вы могли встретиться не только с маленьким ефрейтором, на своей шкуре испытавшем ваши технологии. Был там и начинающий фотограф Генрих Гофман. Историческое цунами прибило его к лидеру нации.Генрих стал личным фотографом того. Все было направлено на возвеличивание незначительной изначально фигуры. Но тут случился неприятный прокол.

 Фриц.
 Руководители государства, фрау, тоже люди. Они имеют право на ошибку, если, конечно, она сама не разрушает идеологию.

 Клара.
 Вовремя, Фриц, вы это отметили. Нарушала, да ещё как. Они, ваш знакомый и маленькая девочка из Дортмунда родились в один день. И когда многие наши знакомые и родственники всерьез подумывали о выезде из Германии, семья малышки перебралась поближе к  логову набирающей популярность партии, в Мюнхен. Там уже вовсю жгли книги и громили лавки ставшей ненавистной многим немцам нации.

 Фриц.
 Думаю, была ещё надежда...

 Клара.
 Не могу оценивать. Как и дальнейший шаг семьи, когда они переезжают в Баварские Альпы.

 Фриц.
 Ну, этим, особенно сейчас никого не удивишь. Немало и ныне покупают в Альпах уютные домики. Вот, совсем недавно, один бывший градоначальник, вместе с супругой и прислугой здесь обосновался.

 Клара.
 Думаю, он тоже мог быть в рядах встречающих. Но тогда судьба свела эту малышку с Вашим знакомым. Они привязались друг к другу. Шаги этой дружбы и фиксировал "придворный" фотограф. Фотосессии, крупные планы в центральных газетах Германии. И закономерное завершение этой дружбы, двух несчастных людей, родившихся двадцатого апреля...

                Пауза.

 Фото девочки, сделанное Генрихом Гофманом в альпийском Бергхофе, 1933 год. Она вязала своему другу шерстяные носки, а он посылал ей эдельвейсы. Через два года после её смерти, он застрелился.