Выпустили убийцу из Полярной совы

Всю прошлую неделю СМИ смаковали новость: «По Москве разгуливает убийца-рецидивист», «Маньяк Анвар Масалимов вышел по УДО». Но на поверку Масалимов – не маньяк, освободился не по УДО и не факт, что находится сейчас в Москве. Но суть не меняется:  из колонии для пожизненно осужденных, или «пыжиков», как их еще называют на тюремном сленге, вышел человек, который должен был остаться в ней навсегда.

Информация об освобождении просочилась недавно, хотя Анвар Масалимов покинул колонию «Полярная сова» на Ямале еще в 2016 году, перед законом он чист. Вологодский областной суд, куда он обратился с жалобой, переквалифицировал его приговор.

– Масалимов был осужден в 1991 году, когда еще действовал старый Уголовный кодекс, – объясняет пресс-секретарь Вологодского областного суда Лариса Новолодская. – Там была в том числе статья, которая учитывала повторное убийство, то есть рецидив преступления. И в тот момент наказание за рецидив было очень суровое. При вынесении второго приговора суд учел первое убийство, за которое тот полностью отсидел и вышел на свободу, причем не был на УДО, когда совершил второе убийство, и приговорил к расстрелу.

Кого и при каких обстоятельствах Масалимов убил в первый раз, неизвестно, Вологодский областной суд приговором по первому уголовному делу не располагает. Но про второе много подробностей. Оно случилось в селе Комсомольск Томской области, где Масалимов поселился после освобождения. Рецидивист напал на старика, у которого снимал угол: будучи пьяным, задушил, расчленил тело и спрятал куски в выгребной яме.

– Он не маньяк, не мучил свою жертву, а расчленил тело уже после смерти, чтобы спрятать улики, – словно оправдывается пресс-секретарь, но от этих слов мурашки по коже.

Спустя 7 лет после приговора, которые Масалимов в ожидании расстрела провел в вологодской колонии №5 для пожизненно заключенных, известной как «Вологодский пятак», вышел ельцинский указ, который заменил смертную казнь на пожизненное заключение.

«Полярная сова», где провел большую часть срока Анвар Масалимов, считается одной из самых жестких – наряду с «Белым лебедем» и «Черным дельфином». Там сидят маньяк Пичушкин и бывший майор Денис Евсюков, устроивший бойню в московском супермаркете.

– Там лютый режим, это ад на земле. Там существуют, а не живут. За малейшее неповиновение – пытки, – говорит правозащитник Владимир Осечкин.

В таких условиях многие «пыжики», по словам правозащитника, ради звонка матери, котлеты из дома, небольшого послабления в режиме на одну неделю готовы подписывать протоколы допросов и сознаваться в любых убийствах, показывая на нужного операм человека как на заказчика. Подтверждение этому – дело сотрудника колонии Юрия Сандрыкина, осужденного на 3,5 года за превышение служебных полномочий. Тюремщик заставлял маньяков и насильников сознаваться в преступлениях, которые они не совершали, и таким образом «раскрыл» убийство Анны Политковской.

Но в последнее время в колонии многое изменилось. Вероника Королёва, жена террориста Николая Королёва, осужденного за взрыв на Черкизовском рынке, говорит: режим стал несколько мягче, о пытках не слышно, профилактические избиения не проводятся. Правда, бытовые условия, по ее словам, по-прежнему экстремальные: банный день – один раз в неделю и на помывку дают 15 минут, еда скудная, а в ларьке толком ничего не закажешь.

И если в России новость про уникальное освобождение просто обсуждают, то в «Полярной сове» она номер один. Об Анваре Масалимове зэки до этого не слышали. Скорее всего он сидел в одиночной камере: зэк может выразить такое желание. Тем временем по поселку Харп ходит слух, что отцу майора Евсюкова удалось перевести сына в колонию поближе к Москве. Такие просьбы от него были, он даже обращался в Европейский суд по правам человека. Но дело в другом: «пыжики» после выхода на свободу Масалимова воспряли духом, они надеются, что их приговоры тоже пересмотрят.

– В последнее время изменилось отношение сотрудников колонии, – отмечает Вероника Королёва. – Раньше считалось, что у пожизненно заключенных путевка в один конец, а теперь, оказывается, они могут выйти и начать писать жалобы.
– Не выйдут, – режет свою правду Алексей Розов, экс-начальник вологодской колонии №5, в которой в 90-х годах Масалимов ждал казни. Розов, кстати, тоже не помнит рецидивиста, вероятно, и там Анвар вел себя тихо и незаметно.

Розов основывается на сложившейся практике: по закону заключенный после 25 лет в колонии, если в течение 3 лет не нарушал режим, может подавать на УДО, но никто из начальников колоний не берет на себя смелость подписывать освобождение опасным убийцам и насильникам, которые завтра могут взяться за старое. Механизм УДО для пожизненно заключенных в России, к счастью для тех, кто находится по другую сторону решетки, не отработан, а пересмотр приговора – случай крайне редкий.

– Я одного понять не могу: почему Масалимова, который убил дважды, освободили, а милиционера из Мордовии, по которому доказано, что его оговорили и он не был главарем банды, держат, хотя даже пенсию милицейскую вернули? – спрашивает непонятно кого Розов.