Подвиг

Витька стоял, засунув руки в карманы курточки, и улыбался. Он возник перед нами внезапно. Он всегда возникал внезапно -- раз и хоп. Мы немного опешили. Его непроницаемое, твердое как из особого сплава резины лицо кривилось в улыбке и улыбка была жесткой, натянутой. Я не любил ни Витьку, ни когда он улыбается. Его улыбка всегда таила в себе опасность. Она была ядовитой, хищной. Если бы пантеры могли перед прыжком улыбаться, они бы улыбались именно так.

-- Привет!-- сказал Цаплин.

-- На!-- сказал Витька, не ответив на приветствие и сунул ему скомканную серую газету. – Смотри!

Витька меня доставал. Он жил на втором этаже, а мы на пятом и я периодически встречал его.. Он вырывал у меня из рук книги с картинками, которые я пытался читать и выкидывал их в мусорку, кидался по мне камешками из окна или делал еще что нибудь пакостное. Он был меня старше на несколько лет, мне было 6 ему 10, и эта разница была очень существенной.  Один раз я обозвал его Витькой-титькой- пылесосом  и потом он выцепил меня на пустыре и всего извалял в песке.

Впрочем, сейчас, я заметил, эта улыбка была более теплой чем обычно, более мягкой . Он стоял перед нами в своей коричневой куртке, расправив плечи, уверенный и гордый. Была зима. Серая и суровая. Синий тупой лед плотной пленкой лежал в нашем дворе и его никто не убирал.  Сверху давило свинцовое небо.  Мы все были одеты однотонно в простые куртки и штаны, кое-кто в валенки. Витька стоял перед нами, а мы перед ним. Мы шли куда-то толпой пока он не возник..

-- Вот!-- сказал он нам.

-- Что «вот»? -- спросил Цаплин. Ровесник Витьки, но более слабый и трусливый, он побаивался Витьку как и все мы.

-- Вот, смотрите,-- сказал Витька и протянул ему газету. Вот здесь! – он отметил там что-то ногтем.

Цаплин склонил голову и стал читать по слогам, то и дело сбиваясь.

"8 февраля. Двое молодых людей Виктор Митин и Александр Колесов рыбачили на шлюзу... в пять часов утра..."

Я представил наш шлюз. Я несколько раз был там. Он был жуток и странен. Особенно зимой. Две черные створки, словно тиски, торчащие среди белого шока зимы.  В тумане и холоде. Шипящая падающая черная вода. Ужас и сон.   

-- Бойся заплывать в ту сторону,-- говорила мне мама, -- там опасно и лучше вообще никогда не ходить туда. Засосет и утонешь.   И не выберешься.

Я и боялся. Наш шлюз иногда снился мне в кошмарах.  Меня засасывало туда и я тонул.

Но зимой весь шлюз, словно мелкие насекомые облепляли рыбаки.  В своих тулупах они сидели на льду либо рыбачили сверху, свешивая вниз длинные нити лесок.Их было много. Я никогда не понимал  этого -- что заставляет человека висеть там весь день, иногда принося несколько мертвых с окровавленным горлом рыбешек.

Я поежился.

 На шатком мостике,--продолжал Цаплин,-- один из них подскользнулся, и упал вниз
 Пробил лед и стал захлебываться и уходить ко дну...  Виктор Щекин прыгнул следом и, схватив товарища, стал оттаскивать его к берегу. Один из милиционеров старший сержант Якимов помог ему и...          

-- Мент там совсем чуть-чуть помог, -- вдруг перебил Витька, очертания его губ сделались жесткими словно проволока. Улыбка исчезла. Он быстро словно надоевшую муху смахнул шелуху семечек с губ.

Что это с ним, подумал я. Никогда  это я не замечал в нем хвастовства. Сколько его помню, он всегда был человеком действия. Молчаливым волком одиночкой. Это было видно даже, когда он играл с остальными старшими пацанами в хоккей. Он действовал быстро и точно, но единолично. Это был человек сам по себе. Остальные его боялись и уважали.

  Мы уже, конечно же, и до этой газеты знали о происшествии. Оно облетело весь двор. Витька всегда был на повестке дня. То его приводили в милицию за взлом и хулиганство, то он еще что-то выкидывал. А сейчас он попал на передовицы газет..

Мы жили с ним рядом и часто его наблюдали. Он был чем-то вроде нашего героя. Мы  хорошо его знали. Знали и его семью.

Маленькую капризную, вечно хныкающую сестренку, о которой он вроде бы даже  заботился.  Маму и папу – двух огромных и взъерошенных людей, которые часто орали друг на друга, так, что трясся весь дом. Была еще бабка, тоже огромная, она сидела на скамейке закутанная в платок и свитер у подъезда и о чем-то все время думала. Нос картошкой, маленькие заплывшие глазки.. Она двигалась очень -очень медленно, по миллиметру, и уже почти ничего не соображала.

Витька же был быстрым и ловким, то здесь, то там он появлялся, неся разрушение. Что-то он воровал, взламывал и т.п. Его хищная прямоугольная фигура с острыми краями плечей мелькала по площадке двора.

Я не любил его, но когда моего друга Саню зажали пацаны из соседнего двора  ( мы гуляли в зарослях возле стадиона ), а я вырвался и убежал, чтобы сгонять за помощью, я рассчитывал  найти именно его, Витьку. Я прискакал к нашему подъезду, но разочарованно увидел только задумчивого Цаплина, лениво ковырявшего газон у подъезда. Я сбивчиво объяснил ему, что случилось. Он сбегал за Витькой  и соорудив небольшой экскорт они отправились на стадион и отбили Саню.

-- Мент совсем немного помог там, уже почти у берега. Его там почти и не было. --
снова повторил Витька..

"...Колосова удалось привести в чувство. Его растерли водкой и спиртом и отвезли домой.. Виктору Щекину выписали благодарность. А сержанта приставили к награде..."

-- Ух ты,-- сказал Цаплин, -- ничего себе..
и пробормотал еще что -то подобострастное. Он выглядел с Витькой очень пришибленным. Будто сверху его придавило. Будто кто-то большой и сильный мог надавать ему оплеух, и страх этого заставлял его голову вжиматься в тело.   

Вокруг нас то и дело взметало сухой снежок. Было холодно.

-- Ну ты даешь!-- говорили ему.

Витька забрал газету и пошел дальше, гордый собой. С нами он никогда не останавливался надолго. Ему было с нами не интересно.. Он шел дальше, творить свои подвиги.

Я подумал, что мне не нравится, что Витька совершил что-то хорошее.. С его образом это для меня не вязалось.   Вот те на, думал я, это же называется подвиг. Именно так нам про подвиги в детском садике рассказывали. Витька и подвиг в моей голове не вязались.

 А для наших все это было в порядке вещей. Он был для них героем и так: взламывая магазины.. и пролазя в форточки чужих квартир. Это все одного порядка вещи были для них.

Через год они все (мои друзья) пойдут взламывать замки в огородах. И воровать яблоки. Это будет модным -- взламывать и воровать замки из дверей. Откуда-то у них возьмутся ключи и отмычки.

А еще через несколько лет Витька сядет в тюрьму. Получит реальный срок. То ли за кражу, то ли за бандитизм. И там уже никто не будет помнить, какие он подвиги совершал.