Свет угасшей звезды

(Фрагмент из романа «ДОРОГА В ОДИН КОНЕЦ»)

... Время - великий врачеватель и утешитель для человека. Да еще любимое ремесло. Вот благодаря ему и уравновесилось все помаленьку в жизни шофера-дальнобойщика Вадима Бута. На одной чаше весов - отсутствие семьи, хоть как-то оправданное в собственных глазах несовместимой с «семейностью» избранной раз и навсегда профессией. На другой - сама профессия, не дающая возможности своей динамичностью закостенеть человеку, и позволяющая в дальних рейсах видеть разные страны в ярких красках меняющихся времен года. Да и получать деньги за эти рейсы-путешествия тоже немаловажно. Большинство же, ведь, за подобные развлечения платит туристическим фирмам и платит немало. А есть и такие, кто никогда не пробовал, какой он на вкус - насыщенный адреналином и взвинчивающий тонус организма воздух странствий. Может, и не попробуют никогда. Да им и не надо. Их удел - стабильность, деленная для перебивания прелого духа пресности на ровные дольки днями календаря и разбавленная легким хмелем ежегодных праздников.

Вадим Бут был точно не из их числа. Его бодрило хрупкое равновесие подогнанного под его суть мирка, где в приоритете - постоянное движение и эксклюзивная осознанная свобода. Но в этом была какая-то противоестественность, раз жизнь с таким упрямым постоянством стремилась нарушить это равновесие.

Через два года после смерти матери Вадим потерял еще одного близкого человека, с которым они были близки и по духу, и по восприятию окружающего мира. Отличались только тем, что Вадим был одинок, а у брата была семья. Сергей, как и Вадим, топтал трассы протекторами шин грузовика на дальних рейсах. Ходил, в основном, на Россию, куда не нужны были визы, и можно было брать с собой в поездки жену, которую Сергей очень любил и невыносимо страдал в разлуках. Из-за этого и не стремился на европейские перевозки, как Вадим его не уговаривал.

- В Россию я, братка, за недельку обернусь, - отвечал, неизменно приукрашивая речь юмором, Сергей, - ведь могу валить «по-черному», не то, что ты в своих «европах». Я транспортнику стольник суну в щелку приоткрытой двери, он и махнет жезлом довольный, - езжай, мол. Даже холод в кабину не успею впустить. Какие там у меня тахограммы. Это вы - «западники», законопослушные.

Так он спешил к своей Алюне. Жену Аллу брат всегда называл только так: «Алюня моя!». Вадим, наблюдая этот фейерверк чувственности, и завидовал, и боялся подобного для себя. Пресловутое ревниво-обостренное чувство независимости срабатывало, как антивирусная система в компьютере, и мигало красными сполохами в мозгу: «Опасность!». Но он был искренне рад за Сергея и Аллу.

Виделись братья нечасто. Пока была жива мать, красный «Рено» Вадима или белый «Вольво» Сергея то и дело взбадривали патриархальный пейзаж, оставаясь ночевать на сельской улице. Случалось, даже, что иногда везло и пересечься братьям в этой хате, где пролетели такие золотые годы их летнего детства. Ох, и воспоминаний было! Но, все же больше по телефону общались. Колесная жизнь ломала запланированность встреч. За три дня до смерти родной тети ушел Сергей в рейс на далекий Нижневартовск и вернулся только, когда уже отпоминали по ней девять дней. Потом он заезжал в село проведать могилу, но уже Вадим был в рейсе. Вот такая их жизнь — дальнобойщиков.
 
Только раз после этого и свиделись братья. На стоянке под Полтавой успел заметить Сергей ярко-красную кабину «Рено», и сердце екнуло. Он не ошибся: это была автопоезд брата, который уплетал в придорожном кафе непревзойденные полтавские вареники. Братья остались ночевать на той пристани дальнобойщиков, чтобы вволю наговориться, навспоминаться. Как будто чувствовали, что видятся в последний раз.

Обратная загрузка у Вадима в тот рейс была из Австрии на Москву. Шел в Россию через Брест, минуя Украину. В дозвоне целых три недели был лишь на корпоративной роуминговой сим-карте, номер которой знали только на его фирме. Знал и брат. Но Алле был известен лишь украинский телефонный номер Вадима. На этом номере он и обнаружил, когда на обратном пути въехал, наконец, на злосчастном автопереходе «Троебортное» в покрытие украинских операторов мобильной связи, несколько пропущенных звонков и страшную эсемеску от Аллы, отправленную одиннадцать дней назад: «Вадик! Сергей погиб».

Тяжело отходил от шока. Онемел и омертвел. Зная, что телефон Аллы уже сообщил ей, что он в дозвоне, Вадим понимал: надо звонить и что-то говорить, как-то утешать, какие-то слова сочувствия находить или рыдать, в конце концов, в трубку - что-то надо было делать сейчас, немедленно, сию минуту! Ведь противоестественно и аморально это дурное его молчание  в этой страшной ситуации!

И Вадим, как сомнамбула, набрал номер. В трубке послышалась мелодия вызова: «Эх, путь-дорожка фронтовая. Не страшна нам бомбежка любая …». Песня звучала и звучала, - на том конце все не брали трубку. И вдруг до Вадима начало доходить, что слышит он рингтон мобильника ... брата, — Вадим в этом душевном ступоре случайно набрал его номер. «… А помирать нам рановато, есть у нас еще дома дела …», - телефон мажорно вбивал в барабанные перепонки знаменитую шоферскую песню. Вадим выпустил мобильник из ладони. Он не то, что рыдал, Вадим чуть ли не выл, как смертельно искалеченный пес. В очерченном кабиной грузовика своем мирке он превратился в тускнеющий комочек-астероид, которого неумолимо затягивала космическая «черная дыра» абсолютного одиночества. Абсолютного!

Подошедший таможенник, что было намерился поинтересоваться, почему водитель не оформляется, увидел через стекло кабины отталкивающее и уникальное в своей неестественности зрелище рыдающего мужика и, пораженный, оставил того в покое.

Через два дня Вадим передаст машину подменному водителю и уйдет в отпуск. Переночевав в своем пустом доме, он утром наберет номер Аллы и, мужественно вытерпев ее рыдание, спросит сухо и утробно: «Где это случилось?». Получив ответ, молвит все тем же бесцветным голосом: «Держись, Алла. Держись. Я на сорок дней буду».

Он в тот же день уедет в Киев. Возьмет билет на московский автобус и через десять часов попросит водителя остановить возле контрольного пункта дорожной полиции города Сухиничи. Вадим ступит в серость нехотя отступающей ночи и долго будет стоять на обочине, не решаясь подойти к все отчетливее проявляющемуся в свете наступающего утра покореженному остову тягача «Вольво» с белой кабиной.

- Ты кто такой? - фамильярно кинет через губу подошедший мент. - Документы есть?

Вадим достанет паспорт. Не сводя взгляда с погибшего в этом чужом полуцивилизованном краю шведского красавца, спросит полицейского:

- Где это случилось? Я его брат.

Тот повернется, глянет безразлично на развороченный остов и протянет Вадиму его паспорт:

- Полтора километра отсюда в сторону Брянска. Наш, видимо уснув, вышел на встречку, а ваш никак на это не среагировал, - скорее всего, тоже спал. И лоб в лоб оба в лепешку. Тахограммы у обоих «черные». Ваш почти сутки без сна валил где-то с Урала. - Полицейский поправит автомат на плече. - Куда спешат, куда спешат? Всех денег все равно не заработаешь, а жизнь одна, - философски заметит он. - Я через полчаса буду ехать в ту сторону. Если хочешь, подвезу.

Вадим найдет в себе силы залезть в покореженную кабину. Среди месива вещей, составлявших еще совсем недавно скромный быт и уют шофера-дальнобойщика, а теперь покрытых заплесневелой сыростью и бурым оттенком смерти, Вадим найдет то, за чем он приехал сюда, — телефон брата. Вытрет полой расстегнутой ветровки липкий дисплей и ткнет скрюченным пальцем трясущейся руки в кнопку. Он будет панически бояться обнаружить в этих развалинах жизнь, ибо в пантеоне уместны лишь бездыханные реликвии и символы. Но презирая все правила, батарея квелыми вздохами еще успеет зачем-то высветить последние исходящие и входящие звонки.

Последний исходящий звонок Сергея был любимой жене за четыре с половиной часа до роковой минуты. Он не хотел тревожить ее среди ночи. Наверное, готовил сюрприз разбудить утренним: «Привет, Алюня!» уже с границы в Троебортном и, может, вместо поцелуя, запустить ей с кассетника Митяева: «С добрым утром, любимая, милая ты моя …». Последний входящий был через двенадцать дней после его гибели: от Вадима - от брата.

Вадим похоронит умерший телефон на месте аварии в пропитанном соляркой черном песке истерзанного кювета. Как будто памятник поставит, только ему одному и ведомый, и видимый. Но не посмеет удалить из телефонной книги своего мобильника набор цифр с подписью: «Братыно» ...

http://proza.ru/2019/11/03/506

Роман Владимира Брянцева «ДОРОГА В ОДИН КОНЕЦ» доступен в магазинах электронных книг: Литрес,Андронум и др.