Как я в вольного муслима чуть не обернулся

Все путаюсь, разбираюсь, какая и откуда во мне кровь.
Отец – уроженец одесщины, из южной Новороссии, значит кровь славянская, православная.
Бабушка по линии мамы из Поволжья, татарка, значит кровь восточная, мусульманская. Добавлю сюда далекую пра-пра-прабабушку по линии отца – турчанку, которую мой пра-пра-дед, когда чумакувал, совсем молоденькой «выпадково знайшов сэрэд стэпу у ковылю» ещё и с богатым приданным.
Родители мои познакомились в освобожденной от фашистов Германии, значит, образовалась во мне по месту рождения и нордическая кровь.
А ещё не могу жить без сала – получаюсь чистокровный хохол!
 
Пришлось мне побывать в арабской стране. Восточная кровь, все не дает покоя  – сходи, да сходи на мусульманскую службу!
Сразу наладил контакт с исламскими ребятами из гостиницы, рассказал о своей бабушке-мусульманке, желании поучаствовать в мусульманской службе. Проверили вопросом: возьму ли фото-киноаппаратуру. Мой ответ – все запечатлею в сердце - им очень понравился! Уговорились – идем на моление в пятницу.
Готовиться начал с вечера: основательно повторил «Символ веры» и «Отче наш». Утром помылся, надел чистую футболку с высоким воротом – чтобы надежно спрятать наш православный крестик.
Самое трудное с обувью - боязно без присмотра оставлять у входа в храм! Да и носки! Знаете случай с президентом Всемирного банка Полом Вулфовицем, что американец? Попросили его, как порядочного, перед входом в мечеть снять шузы, глядят - носочки-то дырявенькие! Инвесторы-кредиторы всполошились – догадались, что общак раздеребанили, бабла нет даже на носки пахану! Ещё больше забеспокоились, когда пошел Полюха на базар и купил побрякушки для своей крали, а десять евриков за него доплачивал пацан из охраны! Надень тогда Полян сразу две пары – дырки-то в разных сторонах бывают! – кризисные финансы и пронесло!
Решил идти в банных мокроступах – и не очень жалко, если сопрут, и носки не нужно!
Когда же увидел в раззувалке такие древние чувяки, что мои доперестроичные вьетнамки новеньким «Мерседесом» гляделись, тревога не покидала до конца службы!
Мечеть, куда пришли, небольшая, районного масштаба – без минарета и маковки с серпом-полумесяцем. Актовый зал человек на пятьдесят, на полу циновки, веревочки протянуты указывать, где становиться.
Все и встали на коленки дружно в ряд, как на школьной линейке. Кто постарше - спереди, помоложе – сзади, чтобы входить – выходить, радоваться встрече – обниматься, рукопожиматься. Точно, как у нас на литургии!
Включили магнитофон с пением заслуженного хора янычар анатолийского края, начали молиться с поклонами, подниманием-опусканием рук, поглаживанием лица. Я все это повторял. Признаюсь, очень хотелось перекреститься, но не посмел! Зато, когда они что-то свое бормотали, я тихонько наше: «… хлеб наш насущный даждь нам днесь…» да «… нас ради человек и нашего ради спасения …».
Затем пламенную речь толкнул приходящий имам, батюшка исламский (районной церкви постоянный не положен). Моего знания «аллах», «акбар» и «муслим» из арабского оказалось достаточным - когда спросил провожатого, о чем была проповедь, он ответил: «Да, как всегда! – много грешите, мусульмане, плохо, ради аллаха великого, жертвуете!»
Как служба окончилась, я впереди всех ломанул в раззувалку –  еле успел выхватить свои вьетнамки!

В благодарность, научил исламских ребят, какие есть наши слова нехорошие нельзя говорить, что от врага рода человеческого, шайтана по-мусульмански, на букву х, п, б.
На следующий день исламские ребята из соседних отелей упросили такую полезную учебу повторить. А ещё упросили, как не мусульманина, для большей понятности, шайтанские слова нарисовать. Изобразил эту похабщину, превозмогая отвращение.
А что поделаешь - общего нашего врага нужно знать зрительно!

***
Слушаю куплеты Карася из оперы Гулака-Моцартовича «Запорожец из сераля», как он «пэрэвэрнувся» в Урхана, и мне захотелось стать вольным муслимом, приструнить свою Одарку! Вечно наготовит, забьет холодильник - шматочек необходимого для моего здоровья сала не втиснешь!
Тут случилось посетить мусульманский город, с ней, подругой дней моих суровых.
Поселились в подходящий отель - мечеть через квартал, муэдзин задолго до рассвета азаном будит.
Дожидаюсь - только проявит свою подколодность - бегом креститься в мусульмане, и на пороге номера троекратно: «Теперь я вольный муслим, извини, обойдусь сам!»
Почувствовала, затаилась - вместе-то не один десяток, да и не два! - никак повода не дает!

Решил выждать – как посетим местный морской пляж, проявит, голубушка, свою ползучую сущность на утеснении мусульманских теток исламским купальником!
С самого утра поплыли на острова, что в море рядом с городом. Солнце, воздух и вода - наши лучшие друзья - на месте. Но недружеский булыжный вход в море!!!
Моя была в своих универсалах – что в театр одеть, когда мозоль беспокоит, что по булыжникам топать. А вот я, каждый раз как шел окунуться, вспоминал свои ласковые вьетнамочки!
По соседству расположилась группа исламских крестьян. Механизаторы видать, покрышку от КрАЗа прихватили. Их бабоньки в исламские купальники вырядились – все закрыто, предохраняются от жаркого солнца, только ладошки и пяточки загорают!
А моя-то, как к обеду стала ирокезом, сильно им позавидовала! Обидно, но горбатого слова так от неё и не дождался!
Мусульманские мужики, как и я, без антибулыжной обувки мучились. Так ихние очковые ещё заставили себя в воду на руках заносить! А потом, не только на покрышке, верхом на правоверных спинах плавали!
Несчастных мужиков до того зашугали, что им даже нравилось! Смеются, водой радостно плескаются!
Сильно засомневался после такого в правильности мусульманской веры.
Совсем добили в ресторанчике. За соседним столиком исламские новоповенчанные. Невеста занавеску с лица поднимает, а жених с вилочки супом эту фифочку кормил!
Ладно, одну покормить, а каково целый гарем! Нет, такой ислам мне не нужен!

Совсем пал духом. Так ещё на следующий день пришлось сопровождать подругу на её любимое дело – магазины осматривать. В самом центре, где главный православный храм, подошли к салону с красивыми люстрами, светильниками. Мне было разрешено остаться снаружи. Стою, проходящие трамваи считаю. На десятом забеспокоился - время осмотра подозрительно затянулось. Захожу – продавец на входе по моему виду сразу определил, что я пришел не за чем, а кем, указал - «йор вайф» внизу. Спускаюсь по винтовой лестнице в самый нижний, третий этаж. А там моя подруга с аладдиновой лампой в руках собрала весь магазина, ещё полиглота позвали. Судя по багровым лицам, обсуждение цены завершилось. Подходила к концу и разборка: «как вам не стыдно за такие цены» против «а ваша даже не смешная». Зная суровость моей половины, далее ожидал полет светильника в чью-то башку.
Мое вмешательство, начавшееся с «салям алейкум» и уважительного обзывания  «эфендями», обстановку не разрядило. Противник жаждал покупки, пытаясь и меня втянуть в торг. Цена за лампу была действительно несуразной (наверно, из-за джина в ней, исполняющего желания). Тут уже возмутилась моя нордическая кровь: как серпом по их мечтаниям, объявил – ничего покупать не будем! Сумел вывести свой народ, отважно прикрывая спиной, без финансовых потерь.
После такого притеснения неисламского права свободно поучать, завоеванного в тяжелейшей борьбе феминистским движением, моя подруга, ставшая совсем не суровой, а ханум, даже всплакнула.
Полученное унижение было компенсировано покупкой в лавочке при мастерской люстры на шесть ламп и светильника ручной работы («я о таком давно мечтала!») по цене на порядок ниже салонной и коврика два на три метра, который доткала на наших глазах местная пенелопа.
Так я не воспарил под облака вольным муслимом, а возвращался ишаком, груженый всем этим добром!
Но и мне была компенсация за плевки в спину – купили настоящую феску!
Надену, сразу к зеркалу - любуюсь! Что в профиль, что анфас - вылитый Ататюрк!