Мисс Териа

      
   Каждым поздним вечером я зависаю над  городом, - всевидящая тень,  лесная сова-рентген, луч кармы,  энигма  для других и самой себя.  Я плыву над городом, над огнями ночных фонарей, витрин, окон домов,  наблюдая внутренним зрением   ночную жизнь. Я – ночная мышь дозора и око возмездия. За мной охотится  весь преступный мир, -  эти маньяки, насильники, наркоманы… О, попадись я им, - убьют не  сразу!  Будут грызть и рычать, рвать клыками тело мое, запивая кровью  моей и  своей пеной безумия.
    Я их заклятый враг. Потому что вижу их мерзкие дела и вытаскиваю на свет, сдаю властям и на суд Божий…
    На столе моем карта. Нарисованная своей рукой, карта города, на которой я знаю каждую улочку, любой переулок… От меня не скрыться ни в темном подвале, ни в гараже… Но сегодня мне трудно настроиться. Внутри еще не рассеялся горький осадок   поражения (временного!) с болотным вкусом тины, где пришлось побывать.
    
    … Мы встретились на улице,  и я едва узнала ее. «Завадка», одноклассница! Сколько лет прошло… Припухшее, неопрятное лицо, гнилые зубы и запах алкоголя. Несет пиво.  Пьет?
    Она обрадовалась,  пригласила к себе на день рождения дочки. Я не настроена, сомневаюсь. Хотя интересно увидеть одноклассников, которые, по ее словам, приедут  «расслабиться». Увидеть свою молодость… Шестое чувство отговаривает. Но любопытство берет верх.  К тому же, я плохо знаю тот район. Нужно освежить память.  Ведь, когда я плыву над картой, нужно видеть не квадратики  и полоски,   а -  живой,  трепетный  город…
   
    Районишко, действительно, чумазый.  Бывший рабочий поселок: деревянные двухэтажные бараки,   с латаным шифером, печными трубами и воронами на антеннах.  Там и сям огородики с заборами из ржавых кроватных сеток  с дырами.  Водяная колонка, сараи, картофельные ямы. И везде – запахи  туалетов, перекрытых досками. Испытываешь здесь боль за людей, будто виноват в чем-то…
    Внутри домов – тот же запах кислятины,  преющей гнили.
    В комнате уже собрались, алчно посматривают на стол с  водкой. Еда – вареная картошка, рыбные консервы. Стульев мало, рассадили на доски между табуретками. Сразу же -  магнитофон, попса гундосит, хрипит шансон. Тоста за девочку не сказали, выпили, пошли к окну табачище палить, а дым – валит внутрь.
   Одноклассники не пришли, и я решала,  как бы удобней исчезнуть. Захожу на кухню, вроде попить, - мать родная! – над газовой плитой вся стена загажена черными тараканьими точками. Фильм ужасов! Чуть не вырвало…
    - Божьи твари! – заявляет курящая хамоватая  тетка. – Не убий! И тебя не вдарят!

      Смотрю на общество сквозь сизый дым. Какие-то странные, грубые лица.
Семилетняя  именинница  играет  со старой куклой на кровати, ей, видно, ничего не подарили.  Тетки  обсуждают, с кем спала «пугачиха», а мужчины -  про охоту, кто кого убил и чем  согревались... Пора, пора идти…
    - Знаете, - говорю неожиданно, - я спою девочке!
    Подхожу к ней, сажусь рядом и тихо пою детскую песенку, которую помню еще со времен пионерского лагеря. «…Ты увидишь, ты увидишь, как веселый барабанщик…»  На меня подозрительно косятся рожи. Но я допеваю до конца.  Девочка от удивления забыла ротик закрыть.
    - А теперь, - фокусы! – объявляю громко. – Пусть каждый, что знает, покажет ребенку номер! И я показываю фокус с бумажками на ногтях пальцев.
     -  Раз! – есть бумажки. – Два!  – бумажки исчезли…
     -   Гы-гы-гы… - ржут мужики. – А я могу из горла пить…
     -  А вы знаете, - тут меня захватило, -  вокруг каждого из вас есть поле. Оно –  божественно!  Невидимо, но красиво, оно – «храм божий внутри себя».
     -  Храм Бога – церква! – изрекает толстая тетка. – Мы ходим туда...
     -  Как же... - язвит мелкая тетка. – Поп там знакомый…
     -  И чем духовнее человек, тем сильней его биополе, - не унимаюсь я. – У кого  вязальная спица?
     Мне отыскали спицу, и я  согнула ее буквой «Г». – Измеряю поле! Кто первый?
   Пузатый мужик поднялся. – Смотрите! – вещаю. – Рамка на границе биополя. Отклонение в полуметре от тела…
    -  И чего? – тупит мужик. – Не помру?
    -  Все в норме, - говорю. -  Поле здоровое…
    -  А -  меня? Меня…
    -  Давайте за стол! - задирается тетка. – «Колдовка»  пришла…
    -  Что вы? Здесь нет магии! Каждый способен…
    Показываю, как надо.
    -  И, знаете, - уже в Древнем Шумере так воду искали. Чистую, питьевую. Это двинуло прогресс. А сколько ископаемых нашли лозой! Есть даже памятники «рудознатцам»… Это – физика, пока неясная…
   Смотрю, из угла комнаты меня сверлит злобный взгляд упыря. Вроде не пил, обдолбанный,  что-ли? Исподлобья, немигающие черные дыры зрачков… Чувствую, - опасно.
    Подходит и цепляет меня за подбородок своими грязными щупальцами. Типа, на вилы взял.
    - Ведьма… - рычит.
    - Убери лапы! –  хватаю его за руки.
   В этот момент он резко бьет меня головой по носу. Долбанул черепом, как учили… У меня кровь фонтаном на блузку. Залило все…А мужик хрюкнул и, покачиваясь, -  в коридор.
    Мне оказывают помощь, прикладывают холодную бутылку.
    - Это Вован-афганец! Больной на голову… Пока не увидит кровь, не успокоится.  Давай застираем, потом – не смоешь…
   Сижу в чужой одежде, бледная и злая. «Дура! Не ушла. Так  и надо…»
    - Ай-яй! Деньги! – слышу,  вопит Завадская. – Украли! Здесь лежали…
 «Шоу продолжается», - думаю.
    Оказывается, деньги лежали  в серванте. Кто-то под шумок вытащил. А, может, сама забыла где…
    - Никто не выходит! – вдруг объявился милиционер. – Будет обыск!
    - «Черт, думаю,  – еще подложат…» Ощупываю свои карманы.
   Мужики с ухмылками скидывают штаны, трясут хозяйством в своих мятых трусах. Отвратительно!
    - Носки снимайте!
    - Зачем? Итак,  видно!
    - А под пяткой?
    Потом раздеваются и женщины. Стою в трусах и лифчике, мужики осматривают, нет ли где выпуклостей, хвостов бумажных.  Нос болит, а зубы от стыда и злости, словно капкан стиснутый…

      Иду по ночному городу в еще сырой блузке, боясь простудиться. Да и в милицию могут забрать. Оправдывайся потом… Выискиваю переулки, где меньше прохожих. Вот и свой дом.
    В прихожей, в зеркале – лицо бомжихи. Нос распух, а под глазами темные синяки.
     - Вика! Что? Ударили? – это муж.
     - Цела. Афганец беса гнал…
     - Убью его!
    -  Нет. Сама сглупила. Гордыня… Хотела  доказать. И помни: «Не являй
талант всуе. Нарушила правила…
    -  Но  ведь от чистого сердца!
    -  Однако,  нос скривили…

      Я зависаю над городом  и сегодня.  «Чистильщицей» быть захватывающе. Но днем опять набираюсь сил, много хожу по улицам, паркам, гаражным массивам.
     …Ночь.  Левая рука скользит по карте, пальцы,  как щупы, в правой – маятник. Все зависит от настроя и оттого, как я вижу искомое.  Сегодня ищу наркоту. Внутри меня – образ наркопритона, грязная квартира, матрасы, шприцы на полу. И тупые морды с расширенными зрачками. Зомби распластанные,  мерзкий запах отравы… Мне становится дурно.
Маятник описывает круги…
   Я успеваю зафиксировать объект, - дом панельный у вокзала. Увеличиваю масштаб, определяю подъезд…

    Я – в спортивном костюме, в кедах, в ветровке с капюшоном. Лицо мое скрыто, синяки под глазами  припудрены.
    Подхожу к подъезду, осматриваюсь. Ничего особенного. Смотрю на окна – первый этаж? Второй? Четвертый! Вон те окна – притушенный свет, форточки раскрыты… "Крокодил" варят. Обычные таблетки от кашля, эндоморфин цедят, в обычных кастрюльках с отколотой эмалью. У газовой плиты - доходяга. Женщины ждут, среди них - беременная. Сволочь!
    Отхожу к противоположному дому, не теряя из виду «мой» подъезд. Набираю знакомый номер.
   - Это «Мисс Териа». Притон. "Торчки". Улица n-ская, дом, квартира…
   - "Мистерия"? - Голос незнакомый.
   - Пусть так. Передайте Васильеву… И я повторяю адрес.

     Через десять минут -  машина ребят, омоновцы. Оцепили подъезд, пятеро – внутрь.  Я жду. В результате уверена, но хочу посмотреть. Выводят – одного, второго, затем – девку полуголую… Все - тощие, помятые.
     И … - вот сюрприз!  В третьем мужчине узнаю своего афганца. Согнули его буквой «зю». Вот – совпадение! Меня как магнитом к нему дернуло. Пока впихивали в машину, обернулся. Узнал? Вряд ли… Я чуть не крикнула – Привет от ведьмы! Едва сдержалась.
   Усмирив сердечный стук, остываю. Нельзя, чтоб узнал. Не в нем  дело. Я должна еще много успеть. Сколько пакости  на земле, - убийцы, педофилы… Всех не переловишь.  Но хотя бы нескольких засадить надолго.
    И еще научить, найти учеников.  Хотя, тут нельзя спешить. Нужна полная уверенность в человеке. Талант – далеко не все. Нужна боль за людей, ненависть к злу и предельная честность. Надеюсь, найду таких…