Лиса в лисе

возрастное ограничение: (18+)

пьеса
"ЛИСА В ЛИСЕ"

Действующие лица:
- «ЛИСА» (голодная и бледная, стройная, симпатичная интеллигентная особа средних лет, «побитая» личной жизнью и «потрёпанная» преследуемым её с детства безденежьем);
- ПЕКАРША (розовощёкая женщина пышных форм, с «печатью» сытости и счастья на лице, примерно одного возраста с героиней).

В холодный, декабрьский вечерок в маленькую частную хлебобулочную пекарню вбежала запорошённая снегом молодая женщина в лисьей шубе, в лисьей шапке с торчащими из-под неё рыжими волосами. Задрав вверх остренький носик, она втянула в себя аппетитный запах свежей выпечки и, закрыв от удовольствия глаза, на выдохе простонала.

ПЕКАРША (приветливо выглядывая из-за прилавка в «припудренном» мукой фартуке и пышном колпаке на голове):
- Добрый вечер. Мы рады приветствовать Вас в нашем сдобном заведении «ПЛЮШКИ и ВАТРУШКИ». Чего желаете?

«ЛИСА» (немного приоткрыв глаза и таинственно улыбнувшись):
- А можно у вас заказать КОЛОБКА?

ПЕКАРША (вскинув от удивления брови вверх):
- Колобка?

«ЛИСА» (образно обхватив перед собой ладошками невидимый шар):
- Да. Круглого такого, румяного КОЛОБКА.

ПЕКАРША (немного замявшись):
- М-можно.

«ЛИСА»:
- Вас чем-то напряг мой вопрос? Вы как-то неуверенно мне на него ответили.

ПЕКАРША (пожимая плечами):
- Дело в том, что я впервые сталкиваюсь с такой просьбой. У нас заказывали всякое, но чтобы попросить испечь КОЛОБКА…

«ЛИСА» (хмыкнув):
- Вы так говорите, будто я просила вас вылепить из теста не хлебный «шар», а выполнить из сдобы Бреда Питта в полный рост, в паху оформленного сливками и политого сверху крем-брюле. Если для вашей пекарни это непосильная задача, то я обращусь в обычную кулинарию.

ПЕКАРША:
- Нет, что вы, никаких проблем. Простите, что моё замешательство вас насторожило, но оно было вызвано не технологической сложностью данного изделия, а его фольклорным происхождением. Я повела себя неподобающим образом, комментируя ваш заказ. Мне следовало бы помнить непреложную заповедь торговли «КЛИЕНТ ВСЕГДА ПРАВ» и с радостью принять его. Прошу вас, забудьте об этом глупом инциденте и дайте мне возможность доказать вам, что наша пекарня изготавливает лучшие в мире «колобки». Да ещё и с максимальной клиентской скидкой.

«ЛИСА»:
- С максимальной скидкой?

Пекарша, широко улыбаясь, подтвердила только что озвученную информацию, молча кивнув головой и, взяв с прилавка фирменный блокнотик, приготовилась записывать пожелания клиента по поводу ингредиентов, объёма и размера готовящегося к производству изделия.

«ЛИСА» (нарочно хлопая ресницами и изображая из себя дурочку):
- Ваше предложение сделало мою память вновь «девичьей», и я, вообще, не понимаю, о каком инциденте идёт речь?.. Поэтому, давайте лучше вернёмся к заказу.

ПЕКАРША (деловым тоном и максимально сосредоточенно):
- С удовольствием. Какого размера должен быть колобок?

«ЛИСА»:
- Стандартного. Примерно, как резиновый мяч у гимнасток.

ПЕКАРША:
- Оригинальное сравнение.

«ЛИСА»:
- Сразу же хочу прогнать всевозможные домыслы, приходящие сейчас в вашу голову. Колобка я заказываю для себя, а не для стройной гимнастки, конкурирующей со мной на «любовном фронте».

ПЕКАРША (неприкрыто льстя):
- С вашими внешними данными у вас не может быть конкуренток. Но это не моё дело. Моё дело блестяще выполнить ваш заказ. А что вы с ним будете делать дальше: есть или играть им в футбол – решать только вам. Но перед этим, я хотела бы кое-что уточнить: начинить колобка чем-нибудь желаете?

«ЛИСА» (не задумываясь):
- Свинцом.

Пекарша перестала делать пометки в блокноте и осторожно перевела встревоженный взгляд на странную женщину.

«ЛИСА» (резко сменив суровое выражение лица на добродушное):
- Да шучу я. Испеките его в классическом варианте исполнения: без изюма, без ванили. И не покрывайте его сахарной глазурью. Пусть будет «лысым».

ПЕКАРША (продолжив делать пометки):
- К какому дню нам нужно успеть подготовить ваш заказ?

«ЛИСА»:
- К сегодняшнему.

ПЕКАРША (вновь перестав писать):
- Но-о-о, сейчас уже очень поздно, мы скоро закрываемся, да и остатки муки все ушли в вечерний ассортимент.

«ЛИСА»:
- А если вам по сусекам поскрести, по амбарам помести, может и наберётся на один маленький КОЛОБОК?
ПЕКАРША (откладывая блокнот в сторону):
- А хотите кофе? Мой рабочий день уже подходит к концу. Посетителей кроме вас нет. Продукцию почти всю раскупили. Почему бы нам с вами не посидеть и не поболтать «по душам»? А потом, если вы мне немного поможете, то мы быстренько испечём вам колобка, раз уж вам так не терпится им обзавестись именно сегодня. Вы не торопитесь?

«ЛИСА» (терзаясь сомнениями):
- Даже не знаю. Мне как-то неловко врать вам, что мне нужно куда-то спешить, но в то же время, не хочется отнимать у вас ваше драгоценное время.

ПЕКАРША:
- Всё нормально. Не беспокойтесь. Это, ведь, я предложила. И насчёт кофе не напрягайтесь. Я не пытаюсь вам, таким образом, «втюхать» сопутствующий товар, а просто хочу вас угостить. Мне показалось, что в вашей жизни происходит что-то неладное, и вам необходимо с кем-то поделиться своими переживаниями. Или мне показалось?

«Лиса» тяжело задышала, и в её глазах навернулись слёзы.

ПЕКАРША:
- Ну, ну, ну. Прекратите мне тут разводить сырость. Мои «старые дрожжи» этого не вынесут. Снимайте шубу, вешайте её на вешалку, садитесь в кресло за дальний столик и чувствуйте себя, как дома. Я сейчас заварю кофе и подойду к вам.

«Лиса», шмыгнув остреньким носиком, поплелась в глубину небольшого, но уютного зала пекарни, а пекарша, тем временем, начала суетиться возле кофе-машины.

ПЕКАРША (пытаясь перекричать загудевшую кофе-машину):
- Какой кофе вы предпочитаете? Чёрный или со сливками?

«ЛИСА» (так же громко отвечая из глубины зала):
- Если не затруднит, то со сливками.

ПЕКАРША (продолжая перекрикивать кофейный аппарат):
- А я люблю чёрный. И не из-за того, что моей толстой заднице противопоказаны сливки, а по причине наркотической привязанности к чистому кофейному вкусу. Без примесей. Я от него просто балдею. А сливки, как и сахар, по моему мнению, притупляют вкус настоящего бразильского кофе.

«ЛИСА» (снимая с себя шубу и вешая её на вешалку):
- Тогда мы с вами полные противоположности. Я не кофейный гурман и, наоборот, люблю сладкий кофе на молоке. Да ещё и такой сладкий, чтобы от него «попа слипалась». Причём, мне без разницы: молотый он или растворимый. Главное, чтобы он был на молоке и сладкий.

ПЕКАРША (внимательно рассмотрев соблазнительную фигуру гостьи, освободившуюся от верхней одежды):
- Позвольте с вами не согласиться. Не МЫ с вами ПОЛНЫЕ противоположности, а только Я. А вы совсем не полная, а стройная. И с вашей великолепной фигурой можно без страха хлебать сладкий кофе не чашками, а целыми чайниками. И то, это вряд ли ей повредит. Слушайте! (неожиданно выключив кофе-машину, воскликнула догадливая пекарша, мысленно выстроив вкусовые пристрастия собеседницы в логическую цепь) А у вас, случайно, нет фобии к анорексии? Может, вы кажетесь себе слишком худой и, чтобы набрать вес, решили «утяжелить» сладкий кофе ещё и калорийной выпечкой?

«ЛИСА» (присаживаясь за столик):
- Не-е-е-е-т. Моя фигура меня устраивает. Я себе нравлюсь. А к колобкам я неравнодушна по другой причине. У меня очень сильная генетическая тяга к свежей выпечке. Примерно такая же, как у крысы к сыру, как у кошки к валерьянке, как у комара к крови. Я родилась «булочным вампиром», и если я, за целый день, не съела ни одной хрустящей корочки, у меня начинается самая настоящая ломка.

ПЕКАРША (испуганно подходя к столику с двумя кофейными чашками):
- Надеюсь, сейчас у вас её нет? Или мне, «от греха подальше», стоит укрыться в подсобном помещении?

«ЛИСА»:
Конечно, есть. Но вам бояться нечего. Вы же - не булочка.

Пекарша, аккуратно поставив чашки на стол, присела, но не рядом с «лисой», а напротив неё, чтобы иметь возможность для быстрого отступательного манёвра в случае, если странная гостья решит на неё наброситься.

«ЛИСА» (обратив внимание на принятые пекаршей меры предосторожности):
- Поверьте. Вам ничего не угрожает. Я здесь для того, чтобы укусить в румяный бок колобка, а не вас в шею. Видите? (приподнимая веки указательными пальцами) При вас мои глаза не наливаются кровью. Но если вы внимательно присмотритесь, то, наверняка, заметите в них постепенно «раскатывающуюся» по зрачку, как тесто по противню, жёлтую пелену. Ведь когда я шла по шоссе, мимо вашего заведения, и сосала сушку, ну, чтобы гасить постоянно тлеющую во мне ломку, до меня донёсся запах свежей выпечки. Естественно, устоять я не могла, и мои ноги сами привели меня сюда помимо моей воли. И теперь, как вы понимаете, пока я не вопьюсь своими зубами в тёплый мякиш колобка, я отсюда никуда не уйду. А у вас остаётся всего два варианта: позвонить в полицию, в «скорую», в МЧС, в «Отдел по борьбе с оборотнями и вампирами» и попросить их спасти вас от моей навязчивости или просто испечь мне колобка, чтобы я, утолив свой голод, добровольно покинула ваше гостеприимное и очень уютное заведение.

ПЕКАРША (продолжая держаться на безопасном расстоянии):
- Похоже на шантаж.

«ЛИСА» (тяжело вздохнув):
- Если бы вы могли побыть в моей шкуре хотя бы часок и испытать то, что толкает меня на столь отчаянные поступки, вы бы так не говорили. А из своей лоснящейся «шкуры благополучия» вы смотрите на меня, как на обыкновенную городскую сумасшедшую, ввалившуюся без приглашения в вашу замечательную пекарню. И я допускаю то, что сытому человеку трудно понять голодного. Но я не могу «врубиться»: почему сытые люди ведут себя как звери и добивают голодных, больных и слабых собратьев, а не помогают им?

ПЕКАРША:
- Отчего же вы всех под одну «гребёнку» чешете? Я вам, вроде, не отказала. Не прогнала и не позвонила в «Отдел по борьбе с оборотнями и вампирами», а безвозмездно угостила вас кофе и даже согласилась выполнить ваш заказ. Хотя имела полное право вежливо вам отказать.

«ЛИСА» (беря в руки чашку с кофе со стола):
- Я оценила ваш щедрый поступок и считаю, что он тянет, как минимум, на Нобелевскую «ПРЕМИЮ МИРА». И это не сарказм. Несмотря на ваши пышные формы, вы очень тонкий и чувствительный человек по отношению к нуждающимся. И за это вам воздастся. Лично я точно для вас ничего не пожалею.

ПЕКАРША (искоса, с недоверием поглядывая на собеседницу и ритмично постукивая толстыми пальчиками по столу):
- Значит, вы говорите, шли по шоссе и сосали сушку?

«ЛИСА» (отпивая из чашки кофе):
- Угу.

ПЕКАРША:
- А вас, часом, не Сашей зовут?

«ЛИСА»:
- А у вас хорошее чувство юмора. Но, к сожалению, известная скороговорка посвящена не мне. Меня зовут ВасиЛИСА.

ПЕКАРША:
- Какое сказочное у вас имя. И к тому же редкое, для двадцать первого-то века.

«ЛИСА»:
- Знали бы вы моё отчество и фамилию, то удивились бы ещё больше.

ПЕКАРША:
- Мне кажется, что больше уже некуда. Ну, раз уж вы заикнулись, то попытайтесь меня поразить ещё и этим.

«ЛИСА» (хвастливо, с чувством собственного достоинства):
- Лисицына Василиса Васильевна!

ПЕКАРША (удивлённо):
- У-у-у… Так это многое объясняет. Теперь понятно, откуда у вас такое влечение к колобкам.

«ЛИСА» (совершенно не понимая, о чём идёт речь):
- Откуда?

ПЕКАРША (раздражённо):
- Ну вы что, детских сказок не читали?

«ЛИСА» (стесняясь своей невежественности):
- У меня нет детей. Мне некому читать сказки.

ПЕКАРША:
- А вам в детстве мама с папой разве не читали историю про Лисицу и Колобка?

«ЛИСА» (сморщив подбородок):
- Наверное, читали. Я не помню своего детства и родителей не помню.

ПЕКАРША:
- Как так?

«ЛИСА» (растерянно мотая головой):
- Не знаю. Врачи говорят, что у меня в детстве, внезапно, обострилось какое-то врождённое физиологическое отклонение, наподобие «раздвоения личности». И моя память перестала «записывать» всё происходящее со мной, как переполненная «карта памяти» в видеокамере.

ПЕКАРША (сочувствующе):
- Бедненькая. Да у вас здоровье полжизни украло.

«ЛИСА»:
- И, слава богу, не лучшую половину жизни.

ПЕКАРША:
- А вы разве не жалеете об этом?

«ЛИСА»:
- О чём? О бесконечно текущих из носа соплях? О болючих прививках? О школьных уроках? И о постоянных родительских запретах ковыряться в носу и играть на компьютере? Вот я смотрю на детей знакомых, и мне их так жаль, что и словами не передать. А про себя, в эти моменты, думаю: хорошо, что я именно детство не помню. Я бы, наверное, сошла с ума от такого количества ограничений и скуки. То ли дело - взрослая жизнь! Секс, алкоголь, сигары, танцы до утра… И никто тебе не запрещает жить в удовольствие. А в детстве не жизнь, а одно мучение.

ПЕКАРША (с нескрываемым любопытством):
- А вы только детство не помните или во взрослой жизни у вас тоже бывают провалы в памяти?

«ЛИСА»:
- А что вас так это волнует?

ПЕКАРША:
- А как же? Вот придёте вы сюда через пару дней за хлебом. Я вас узнаю, поприветствую, а вы меня уже забыли. Неловко получится.

«ЛИСА»:
- Да не бойтесь, узнаю. Сейчас у меня с этим проблем нет. Все остались в детстве.

ПЕКАРША:
- А с какого возраста вы себя уже отчётливо помните?

«ЛИСА»:
- С десятого класса. Меня на новогоднем балу одноклассник в губы поцеловал и я, словно Спящая царевна, пробудилась ото сна и вернулась в полноценную взрослую жизнь, выйдя из беспамятной детской «комы». Я даже День рождения теперь отмечаю в Новый год, а не по паспорту.

ПЕКАРША (с ностальгией уставившись в потолок):
- Не знаю, я детство с теплом вспоминаю. Как мы с соседскими девочками играли в куклы… Для нас это было некоей образной репетицией взрослой семейной жизни, в которой девочка пробует себя в роли «мамы». Может, у вас нет до сих пор детей, потому что вы не помните, как играли в куклы?

«ЛИСА»:
- Если я перестану играть со взрослыми мальчиками и начну вспоминать, как нянчить детских кукол, то у меня точно никогда не будет детей.

ПЕКАРША (сильно сомневаясь):
- А вы, разве, этого хотите?

«ЛИСА» (уверенно):
- А почему нет? Я ведь женщина. А всем женщинам функция «рожать детей» дана от природы.

ПЕКАРША:
- А вам их не жаль? Им же, с ваших слов, предстоит не жить, а мучиться. Или вы надеетесь, что они родятся сразу взрослыми, как вы?

«ЛИСА»:
- Попали прямо в точку. Именно на это я и надеюсь, что мои дети не будут помнить своего детства и будут…

ПЕКАРША (перебивая собеседницу):
- И будут пожирать колобков?

«ЛИСА» (акцентировано уточняя):
- И будут ОБОЖАТЬ колобков.

ПЕКАРША:
- Но вы же знаете, что это нереально.

«ЛИСА»:
- Нереально, что? Генетически обожать колобков?

ПЕКАРША:
- Нереально то, что ваши дети, так же, как и вы, забудут детство. Шанс – один на миллион.

«ЛИСА»:
- Ну, тогда я их определю в «Детский дом», а когда они вырастут, то заберу их обратно.

ПЕКАРША (громко захохотав):
- А вот это вообще нереально! Вам их потом никто не отдаст. Кроме того, они могут оказаться в другой семье.

«ЛИСА» (ехидно ухмыляясь):
- И что? Вы думаете, это большая проблема?

ПЕКАРША:
- А как? Конечно, большая проблема. Причём не одна, а целых две огромные проблемы. У вашего ребёнка будут новые мама и папа.

«ЛИСА» (уверенно и категорично):
- У моих детей может быть только одна мама – Я! Остальные люди, вьющиеся вокруг моих детей во время срежиссированного мной «детского спектакля» – это лишь временная массовка.

ПЕКАРША (разводя руки в стороны):
- Ну, тогда я вообще ничего не понимаю. Если вы так ревностно и бескомпромиссно относитесь к своим выдуманным детям, то как у вас поднимется рука отдать в «Детский дом» настоящих?

«ЛИСА» (размышляя):
- Наверное, поэтому я и не завожу детей, что не уверена в своём здоровье. Боюсь, что моя память пропадёт во время родов, и я забуду отдать своих малышек в «Детский дом». А смотреть на то, как они верещат целыми днями, у меня сердце не выдержит, и я помру от приступа тревоги и тоски. Да и свяжут они меня по рукам и ногам. Как мне с такими «оковами» охотиться на колобков?

ПЕКАРША (пребывая в глубоком шоке):
- Вы это сейчас на полном серьёзе мне говорите?

«ЛИСА» (предельно откровенно):
- Да.

ПЕКАРША:
- Голубушка. Да у вас в голове, на пустующем месте детских воспоминаний, завелись огромные «тараканы». Вам их срочно нужно вывести, или они, «подпитанные» вашими суждениями о жизни, вскоре переселят вас из вашей квартиры, но не в «Детдом», а в «Дурдом».

«ЛИСА» (начиная нервничать):
- Если вы ищите предлог, чтобы не печь мне колобка, то умоляю вас, сжальтесь надо мной и не прогоняйте меня с пустыми руками. Дайте мне, хотя бы, вон ту, никем не купленную, булочку с корицей. (в панике тыкая пальцем в сторону одиноко лежащего в витрине уцелевшего образца продукции) Иначе я не дойду до ближайшей кулинарии. Я потеряю сознание и упаду в сугроб. И даже если у меня хватит сил доползти до неё, то она всё равно окажется уже закрытой.

ПЕКАРША (заботливо взяв холодную ладошку собеседницы в свои руки):
- Ну что вы, голубушка. Никуда я вас не отпущу в таком состоянии. Для начала я замешу тесто для колобка, а потом буду «травить» ваших «тараканов». У меня как раз для такого случая припасена пол-литровая бутылочка с пятизвёздочной «отравой». Надеюсь, эта микстура излечит вас от ваших фобий, да и мне снимет стресс.

Утешающе похлопав гостью по руке, пекарша встаёт из-за стола и, перейдя в рабочую зону пекарни, приступает к приготовлению теста.

«ЛИСА» (бесшумно подкравшись к пекарше сзади):
- Давайте я вам помогу. Командуйте. Что нужно делать?

ПЕКАРША (вздрогнув от неожиданности):
- Тьфу ты, чёрт! Напугала. Теперь придётся помещение проветривать, чтобы колобок «страхом» не провонял. (повернув голову к ВасиЛИСЕ) Я думала, вы до сих пор кофе за столиком пьёте.

«ЛИСА» (с чувством невыполненного долга):
- Как я могла? Вы же просили вам помочь?

ПЕКАРША (отмахнувшись испачканной в муке рукой):
- Да ладно, справлюсь. Отдохните пока. Попейте ещё кофейку.

«ЛИСА» (насупившись):
- Не хочу я там одна сидеть. Можно, я возле вас постою?

ПЕКАРША:
- А чего стоять-то над душой просто так? Надевайте тогда фартук, возьмите в холодильнике два яйца и отделите пока желтки от белков. Справитесь?

«ЛИСА» (с иронией, почёсывая затылок):
- Поручение, конечно, «не из лёгких», но, думаю, что справлюсь.

ПЕКАРША (улыбаясь):
- А вы зря иронизируете. Вот мой муж самостоятельно яичницу себе пожарить не может. В лучшем случае пельмени хватит ума сварить. И то звонит каждый раз и спрашивает: сколько солить, сколько варить?

«ЛИСА» (надевая фартук):
- А дети вам помогают по хозяйству?

ПЕКАРША (высыпая муку в разведённые дрожжи):
- Нет. Они у меня ещё маленькие. Выражаясь вашей терминологией: «находятся в мученической стадии своего развития».

«ЛИСА»:
- Значит, семья держится исключительно на вас?

ПЕКАРША (скромно):
- Ну, не только на мне. И на муже тоже. Я командую на кухне, а он по хозяйству главный. В бабских делах он не мастак, но зато в забивании гвоздей и починке кранов он «мастер – золотые руки». Да и зарабатывает он неплохо…

«ЛИСА» (разбивая яйцо и сцеживая белок в глубокую миску):
- А в постели у вас кто главный?

ПЕКАРША (смущённо краснея):
- Конечно, он. Я в этих делах совершенно неопытна и непривередлива.

«ЛИСА»:
- Всё ясно. Молчаливое трёхминутное сопение в миссионерской позиции, сменяемое шестичасовым храпением у стенки, получаете вы по ночам вместо «блаженных конвульсий». Ваш неумелый «главарь» давно передавил своим «сочком» всех ваших немногочисленных бабочек, порхающих внизу живота, и теперь у вас там «бесполётная зона», тишина да покой. Знаю я такие семьи, в которых занимаются не сексом, а исполнением супружеских обязанностей.

ПЕКАРША (энергично комкая загустевшую массу):
- Мне не хотелось бы, если честно, обсуждать свою личную жизнь с малознакомым человеком.

«ЛИСА» (фыркнув):
- Ну, понятное дело! Кому захочется обсуждать то, чего нет? Вот когда человек счастлив, ему самому не терпится поделиться своим счастьем с окружающими и кричать об этом на весь мир. А вы, небось, и оргазма-то никогда  не испытывали.

ПЕКАРША (нервно швырнув тесто в формочку для запекания):
-  Вы профессиональный сексолог? Или ваша прозорливость основана на личном опыте?

«ЛИСА» (хладнокровно, не моргнув и глазом):
- Второе. И мне не стыдно в этом признаться. Прежде чем найти свою «вторую половинку», идеально подходящую для моего сексуального темперамента, мне пришлось переспать с «четвертинкой» претендентов. И это нормально. Ведь когда ты приходишь в магазин верхней одежды, ты же не берёшь без примерки первое попавшееся под руку пальто? Ты ищешь свой размер, цвет, примеряешь его на себя, смотришься в зеркало, чтобы понять: идёт оно тебе или нет. То же самое и с выбором партнёра. Только в отличие от пальто ты выбираешь спутника не на сезон, а на всю жизнь. Вот, например, у моего первого «пробника» «прибор» был слишком большой для меня. У второго – слишком маленький. Третий «пробник» пах неприятно. А у четвёртого слишком заросший был пах. А ведь чтобы получить истинное удовольствие, должны сойтись многие мелочи, из которых и состоит тот «тумблер», который «включает» в женщине оргазм.

ПЕКАРША (самокритично):
- А я вышла замуж девственницей. Наверное, поэтому и не умею получать удовольствие.

«ЛИСА»:
- И вовсе не поэтому. А потому, что нужно выбирать мужа не с «золотыми руками», а с «золотым членом». Тогда и «золотые рога», со временем, не придётся вешать над спальным местом своего «оленя». Лично я уверена, что гораздо важнее, когда у твоего мужика «золотые руки» в постели, а не в хозяйстве. Когда он ими умело шурудит в тебе под одеялом, а не в холодных трубах за унитазом. А сантехника можно и вызвать. Необязательно с ним жить всю жизнь лишь только для того, чтобы у вас краны не текли. Найдите лучше себе того, кто сделает так, чтобы у вас всю жизнь «текло» между ног. Но вы, как и большинство глупых баб, почему-то решили, что мужик, забивающий в стенку гвоздь, в хозяйстве полезнее, чем мужик, умело забивающий свой «гвоздь» в вас. Отсюда и неутешительная статистика по количеству несчастных женщин на Земле. И чтобы её исправить, слабому полу нужно тщательнее искать свою «вторую половину», а не выскакивать за первого встречного жениха, идущего совершенно в противоположную от вас сторону.

ПЕКАРША (хмыкнув):
- Вы так интересно рассуждаете на эту тему, что мне внезапно захотелось с вами пооткровенничать. Однако моя зажатость и хорошее воспитание не позволяют мне этого делать. Может, мы с вами намахнём по чуть-чуть? Так сказать, для храбрости.

«ЛИСА»:
- Для снятия сковавшего рот оцепенения и нейтрализации мешающих общению комплексов? Я только «ЗА». Тем более, что алкоголь слегка притупляет моё обоняние и остроту колющей меня изнутри хлебобулочной ломки.

ПЕКАРША (торопливо ставя форму с тестом в печь):
- Потерпите ещё немного. Скоро ваш колобок будет готов.

«ЛИСА» (шутливо притворяясь умирающей):
- Не знаю. Доживу ли я до этого долгожданного момента?

ПЕКАРША (убегая в подсобное помещение, вытирая на ходу руки об фартук):
- Доживёте. Сейчас я вам «живой водицы» принесу.

«Лиса», медленно сняв с себя, как во время стриптиза, свой фартук, грациозно виляя бёдрами, подходит к печи и, эротично нагнувшись, смотрит сквозь прозрачное стекло дверцы на пекущегося колобка.

«ЛИСА»:
- Ну, чЁ, лысый, припух? Чую, начнёшь скоро румяниться. Превратишься в «горячую штучку». И окажешься у меня во рту. (отвернув голову от печи, говорит сама себе, оставаясь в той же согнутой позе) Какая-то пошлятина получается… (разворачивает лицо вновь к колобку) Ну, чЁ, хлебная голова? Давай, рассказывай! Как ты «докатилась» до такой сдобной жизни? Чего молчишь, будто муки в рот набрала? Перегрелась от страха? Ну, не беда. Скоро я тебя освобожу из этого огненного плена и спрячу у себя в животике. Ты даже не представляешь, какой восторженный «треск» за моими ушами будет сопровождать твой путь в меня…

ПЕКАРША (возвращаясь на кухню с бутылкой коньяка в руках):
- А вот и я!

«Лиса» с большим трудом оторвала масляный взгляд с колобка и, перенеся его на вошедшую пекаршу, медленно разогнувшись, выпрямилась.
Пекарша, обратив внимание на то, с каким вожделением гостья следила за процессом выпекания, подошла к «Лисе» и, приобняв её по-дружески, вопросительно кивнула головой в сторону печи.

ПЕКАРША:
- Ну, как он там?

«ЛИСА» (огорчённо, пожимая плечами):
- Бледный какой-то. Может, его мой голодный вид напугал?

ПЕКАРША (легонько подтолкнув гостью плечом):
- Смешно. Предлагаю его перестать «пугать», оставить колобка минут на пятнадцать в покое, взять пару бокалов и перейти за наш столик. Держите бутылку, достаньте из витрины большую шоколадку и идите в зал. А я быстро порежу лимончик и, прихватив бокалы, вас догоню.

«Лиса» послушно выполнила поручение пекарши и направилась к дальнему столику.

ПЕКАРША (нарезая лимон):
- А у вас аллергии, случайно, на цитрусовые фрукты нет?

«ЛИСА»:
- На цитрусовые – нет. А вот на сыр, наверное, скоро будет. В моём скудном рационе сыр находится на втором почётном месте, сразу после булочек. И если в случае с булочками есть какие-то пределы, которые физически невозможно перейти, съев, к примеру, пять булок, то сыр я могу есть тоннами. К сожалению, денег на такой объём у меня никогда не бывает. Поэтому приходится ограничиваться одним прозрачным ломтиком - на завтрак и маленькой долькой - на ужин. Недавно, на работе, мне преподнесли в честь моего Дня рождения (по паспорту) кремовый торт из безе. Я держу его в руках, искусственно выражаю восхищение, а сама думаю: «Лучше бы вы мне сырную голову подарили». Но, к сожалению, людям всегда дарят не то, о чём они мечтают, а то, о чём мечтают сами дарители. И я понимаю, что так будет всегда, но, как наивная дура, каждый год надеюсь, что мои коллеги опомнятся, сообразят и, наконец-то, подарят мне то, что я хочу.

ПЕКАРША (присаживаясь за стол с двумя прозрачными бокалами и блюдцем, украшенным лимонными колечками):
- А у вас к сыру тоже «генетическая тяга» или просто любовь с «первого укуса»?

«ЛИСА» (романтично накручивая на палец прядь рыжих волос):
- В этом случае виновата «любовь». Никакой генетической привязанности к сыру у меня, к счастью, нет. Это я без хлеба могу умереть физически, а без любимого сыра я могу прожить долгую, пусть и не полноценную, жизнь. Живут же как-то миллионы женщин без любимого? И никто ещё от этого не умер. (на секунду задумавшись) Ну, кроме Джульетты, конечно…

ПЕКАРША (тяжело вздыхая):
- А некоторые не только живут, но ещё и детей рожают.

«ЛИСА» (нахмурив брови):
- Постойте. Так вы ещё и БЕЗ ЛЮБВИ выскочили замуж и лишились девственности?

ПЕКАРША (откупорив бутылку и разливая по бокалам коньяк):
- Раньше мне казалось, что любовь - это поцелуи в парке на скамейке. Потом я думала, что любовь по-настоящему придёт наутро, сразу после первой брачной ночи. Ну, а потом, родив детей, себя всецело материнству посвятила и «вылила» свои запасы чувств на них. А вот сейчас, беседами про «золотые руки» и «вторую половину» посеяли во мне вы горькие сомнения: «А тот ли человек храпит возле меня, или он нагло занимает чьё-то место»?

«ЛИСА»:
- Не забивайте голову. У вас есть всё: любимая работа, дети, муж. Чего ещё вам в жизни надо?

ПЕКАРША (залпом опрокинув в себя сто граммов коньяка):
- Любимого хочу иметь, а не любимую работу. Хочу стонать от удовольствия, а не от боли в пояснице. Хочу кричать в постели и кончать, царапая при этом спину мужику. А не прикидывать во время секса то, как бы успеть, после работы, за «детский сад», за «свет», за «газ» и ё****ую «воду» заплатить.

«ЛИСА» (опустошив свой бокал, немного морщась):
- Вам срочно нужен молодой любовник. Коли у вас от мужа не бегут по телу крупные мурашки.

ПЕКАРША:
- Любовник? Молодой? Вы что, смеётесь? Какой пацан захочет трахать «жирную свинью»?

«ЛИСА» (взирая на собеседницу через дырочку лимонного «колёсика»):
- И зря вы так. Ведь говорят, что о таких, как вы, наполненных любовью сочных дамах, известные художники мечтают и ищущие вдохновенья рифмоплётные поэты.

ПЕКАРША (разливая по «второй»):
- Они мечтают вовсе не о пышных формах, а о пышных сиськах, болтающихся на осиной талии, а не на слоновьей.

«ЛИСА»:
- Полнейший вздор. Вы знаете число фанатов, восторженно «болеющих» за женское сумо? Да их в Японии – не счесть! Вам в Токио немедля ехать нужно.

ПЕКАРША:
- Но как мне бросить мужа и детей?

«ЛИСА»:
- Решительно толкайте их из своей жизни, как с борцовского ковра, и сразу лавры чемпионки по «любовному сумо» вам свалятся на голову, одновременно с толпами фанатов. Они носить вас будут на руках, качать на самурайских «кожаных мечах» и засыпать цветами сакуры душистой…

ПЕКАРША (мечтательно прикрыв глаза, глубоко вдыхает носом):
- Са-а-а-кура-а-а-а…

Но вместо сакуры до её носа доносится аппетитный аромат свежевыпеченной сдобы.

ПЕКАРША (опомнившись, вскакивая из-за стола и устремляясь к печи):
- Ой, батюшки! Про колобка-то мы совсем забыли! Сгорел, поди, сладенький.

«Лиса», услышав новость об утрате, обессилено падает в голодный  обморок.
В её «потерянном» сознании «всплывают» непонятные образы какого-то дедушки, какой-то незнакомой бабушки, волка, зайца, медведя… Затем перед её глазами «скатывается» из раскатанного теста в «клубок» колобок и зловеще с эхом в голосе говорит: «Я ОТ БАБУШКИ УШЁЛ… Я ОТ ДЕДУШКИ УШЁЛ… И ОТ ТЕБЯ ЛИСА…» (неожиданно исчезает, недоговорив начатую фразу до конца)

«ЛИСА» (лёжа на полу возле столика, головой на коленях пекарши, бормочет вдогонку исчезающему колобку):
- Что от меня? Что от меня?

ПЕКАРША (тыкая ваткой с нашатырным спиртом в нос «лисе»):
- Говорю, не ожидала я от вас такой реакции на известие о готовности колобка. Представляю, что с вами будет, когда вы его кушать начнёте…
 
«ЛИСА» (не успев раскрыть глаза, слабым, сдавленным шёпотом, испуганно):
- Что с колобком? Сгорел?

ПЕКАРША:
- Да цел он. Цел. Лежит, вон, на столе и ждёт, когда его порежут и съедят.

«ЛИСА» (со знанием дела):
- Не надо резать. Лучше целиком. Я съем его живым, не «убивая». Чтоб из порезов сдобный аромат не «вытекал», и не черствела в «ранах» хлебная душа.

ПЕКАРША (заботливо поглаживая ушибленную голову гостьи):
- Как скажете. Заказчик вы, и вам решать, как его кушать. А я хочу начать вас умолять: стихами изъясняться перестать. Так как труднее с каждой рюмкой мне к смыслу рифму подбирать. Давайте перейдём на прозу, ВасиЛИСА.

«ЛИСА» (медленно вставая с пола, поправляя на себе одежду):
- Давайте. Только назовите своё имя. Как вас зовут?

ПЕКАРША (в шутливом реверансе, держась за уголки фартука):
- Воронина Вера Карловна. Но для вас, просто, Вера.

«ЛИСА» (добродушно улыбнувшись):
- Приятно познакомиться, Вера.

ПЕКАРША (будто бы прислушиваясь к чему-то невидимому):
- Вы чувствуете, как сразу поэтическое напряжение спало? А если мы ещё за «прозу» коньячку хлебнём на «брудершафт» и поменяем обоюдный «посторонний» статус на статус «преданных подруг», то я осмелюсь и, возможно, попрошу вас об одном маленьком одолжении…

«ЛИСА» (азартно потирая ладошки, косясь на колобка):
- Ну, что же? Под «горячее» сам бог велел нам выпить по рюмашке.

ПЕКАРША (отмахиваясь от «лисы» руками):
- Нет, нет. Вот колобка я точно есть не стану. Во-первых, я сама, как «колобок». А во-вторых, я не хочу рисковать вашим здоровьем, уменьшая вам лекарственную «дозу». Я  лучше выпью коньяка чуть-чуть побольше, если вы не против.

«ЛИСА»:
- Я только «ЗА». Так как «хмелею» больше я не от вина, а от самих дрожжей и масляного «взгляда» колобка. А к коньяку я совершенно равнодушна.

ПЕКАРША (гостеприимно пропуская вперёд себя «лису»):
- Тогда прошу к столу. Присаживайтесь ближе к горяченькому колобку, а я к холодненькой бутылочке подсяду.

«ЛИСА» (усаживаясь в кресло и пододвигая к себе блюдо с лежащим в нём колобком):
- Какой прекрасный аромат. Румянец. Наверху яичный глянец. Он так и просится мне в рот.

ПЕКАРША (плеснув сто граммов коньяку «лисе», а все остатки, до последней капли, вылив из бутылки в свой бокал):
- Вы так аппетитно описываете простой, пустой, полубисквитный, сдобный шар, как будто перед вами стоит фаршированный ананасами «гусь в яблоках» или какой-нибудь другой изысканный шедевр кулинарного искусства. Я, даже, боюсь смотреть на то, что будет дальше, когда в слюнях потонут ваши комплименты, и вы наброситесь на колобка. Позвольте мне, скорее, выпить коньяку и, на минуту, перевести свой взгляд от вас на эту люстру (показывает на потолок). А то потом, боюсь, мне это будет часто сниться по ночам. За вас! За нас! За дружбу! И знакомство!

Объединив несколько тостов в один, пекарша поднимает свой бокал и, чокнувшись с «лисой», опустошает его до дна. Затем морщится, занюхивает выпитое кулаком и, закусив коньяк отломанным от плитки шоколада небольшим квадратиком, тактично отворачивается в сторону. Её, слегка скосившийся и помутневший от алкоголя, тусклый взгляд вдруг резко проясняется, а глаза испуганно увеличиваются в размере после того, как за своей спиной она слышит душераздирающий хруст хлебной корки, рычащее сопение и смачное чавканье. Всё это трапезное буйство длится, буквально, несколько секунд и через миг стихает.

ПЕКАРША (боясь повернуться, с опаской в голосе, через плечо):
- Вы всё?

«ЛИСА» (блаженно выдыхая):
- Ах, как прекрасна жизнь на сытый-то желудок. Добра, светла, уютна, беззаботна, радостна и весела. И ей для этого не надо стимулирующих шуток. Достаточно того, что съела я. Когда я в ней, ни с кем не хочется ругаться, драться, обзываться, а просто, приобняв животик, хочется ей молча наслаждаться.

ПЕКАРША (повернувшись к «лисе» в пол-оборота):
- Вы снова стали рифмовать?

«ЛИСА» (удовлетворённо развалившись в кресле):
- Когда я счастлива, я не могу молчать. Душа поёт, а рот стихами излагает мысли. Вы помните? Мы обсуждали это полчаса назад, но не в контексте съеденной еды, а на примере «бабочек», парящих в животе.

ПЕКАРША:
- Конечно, помню. Только я до этого была убеждена, что путь лежит через желудок - к сердцу мужика, а не такой красивой, стройной дамы.

«ЛИСА»:
- Спасибо вам за комплимент. За кофе, за коньяк, за шоколад, лимон и яркий «свет» в конце голодного «тоннеля», горящий в виде колобка. Но это только лишь слова. Позвольте с вами расплатиться.

ПЕКАРША:
- Побойтесь Бога! Вы в гостях. Какие деньги? ВасиЛИСА. Ну, разве так ведут себя друзья? Я бескорыстно рада вам была помочь, а то, что я не прогнала вас прочь, так в том вина хронического сердобольства. Я с детства всех жалею без ума. К тому же здесь не обошлось без любопытства. Уж больно интригующе вы открывали мне на жизнь глаза.

«ЛИСА»:
- Тогда позвольте мне в ответ на ваше щедрое гостеприимство немедленно исполнить ВАШУ просьбу? Мне помнится, вы «заикались» о каком-то одолжении?

ПЕКАРША (зачем-то поправляя и передвигая с места на место столовые приборы):
- Ах, да. Но право, я не знаю, с чего начать просить. Коньяк смешал мне мысли в кучу, «заплёл» язык, решительно подталкивает к действию, а сформулировать мне просьбу не даёт.

«ЛИСА»:
- Начните с главного. Так будет проще и понятней, чем «издалека».

«ПЕКАРША» (пытаясь собраться с мыслями):
- Хм….

«ЛИСА»:
- Смелее. Ну?

ПЕКАРША (стукнув кулаком по столу):
- Эх, была не была! Скажу как есть! Но не судите строго за смелость за мою, за откровенность и за прямоту. Ведь я пьяна. А это значит – рухнули границы моего приличия. И хлынет ща-а-с на вас поток моих признаний и безумных мечт.

«ЛИСА» (шутливо прикрывая лицо формой для запекания, в которой до этого лежал колобок):
- Спасибо, что предупредили. На всякий случай я прикрою «фейс» сковородой.

ПЕКАРША (аккуратно отодвигая форму от лица «лисы»):
- Не бойтесь. Я блевать не буду. Я лишь хотела вас предупредить, что могут вас шокировать мои признания.

«ЛИСА» (нетерпеливо):
- Спасибо за заботу. Но давайте к сути.

ПЕКАРША (концентрируясь):
- Ну, хорошо. Хотела я просить вас вот о чём: чтоб вы на некоторое время меня в пекарне подменили. Пекли бы здесь ватрушки, плюшки, КОЛОБКИ… Пожили бы той сытой жизнью, о какой мечтали. А я б отправилась на поиски своей мечты.

«ЛИСА» (строго, исподлобья):
- Куда? В Японию?

ПЕКАРША:
- А вы умеете не только людям «открывать» глаза, но и читать их тайные желания?

«ЛИСА»:
- Легко. Особенно тогда, когда они написаны у них на лбу.

ПЕКАРША (стыдливо опустив глаза):
- Но вы же сами говорили мне про молодых любовников, поклонников сумо.

«ЛИСА»:
- Я пошутила.

ПЕКАРША (начиная трезветь):
- А я всерьёз задумала оставить здесь семью и полететь в Японию, навстречу счастью.

«ЛИСА»:
- А дальше с вами будет что? Хотите, я вам точно погадаю? Когда меня лишила память детства, она мне дар предвиденья взамен преподнесла, и с этих пор я будущее вижу по ладони, по лбу читаю мысли и слышу голоса.

ПЕКАРША (сомневаясь):
- Ну, расскажите. Было б любопытно знать.

«ЛИСА» (заговорщицки наклонившись к пекарше):
- Так вот… В Японии вы проживёте пару лет. Сопьётесь сильно. Ведь борцы сумо после усердной тренировки все безбожно жрут и пьют саке, чтоб весить двести с лишним килограммов. Но вам, чтобы понравиться фанатам, придётся жрать в два раза больше, чем борцам, и пить… А это подорвёт ваше здоровье, и станете наоборот вы угасать. И в день, когда вернётесь вы в Россию, вы будете похожи на бездомного бомжа. И, кстати, так оно и будет. Ведь в вашем доме проживает новая семья: ваш бывший муж, конечно, дети, ну, а хозяйкой в доме буду – я. Пекарню перестрою под себя и сделаю известной в мире «колобковой». Ко мне за колобками будут ездить с разных стран и из Японии, возможно, тоже. Зайдёте вы однажды через пару лет ко мне в пекарню в зимний день, в облезлом заячьем тулупе, и станете вы умолять меня вернуть семью вам и пекарню. А я, в отличие от вас, не буду так к вам добродушна и вместо кофе – вышвырну за дверь, ведь для моей семьи так будет лучше. Ну, как такой вам поворот судьбы?

ПЕКАРША (в ужасе, обхватив ладошками пухлые щёчки):
- Какой кошмар! И вы на это всё способны?

«ЛИСА»:
- Да успокойтесь вы. На кой мне ваши сопельные дети? Тем более ваш «трёхминутный муж», сопящий у стены. Я не «кукушка», а «пророк», и вас предвиденьем своим спасти решила. А вы уже навешали мне ярлыки. Запомните. Каким бы ни был муж ваш замухрышкой, он для детей - родной отец. И пусть воняют у него подмышки, и пусть в постели между вами «холодец», но если он свою семью содержит, то он, хоть в этом, молодец. Ну, а любовника найти, не нужно никуда идти, а можно его встретить здесь, в пекарне.

ПЕКАРША (протягивая руки к «лисе»):
- Подруга, ты моя родная. Дай, расцелую я тебя. Ты только что своим гаданьем из петли вынула меня. Да что меня? Мою, почти разбитую, семью ты «склеила» таким надёжным «суперклеем», что нет теперь в природе такой силы, способной расколоть её.

«ЛИСА» (уворачиваясь от объятий, встаёт из-за стола):
- Ты на меня накидываешь слишком много пуха.

ПЕКАРША:
- Не скромничай. Ты для меня теперь небесный Ангел, хранивший ВЕРУ к мужу, детям, людям и в любовь. Я на тебя молиться буду.

«ЛИСА» (надевая на себя лисью шубу):
- Не надо на меня молиться. Позволь мне просто удалиться. Домой охота мне попасть, чтобы в кроватку мне упасть и до работы отоспаться.

ПЕКАРША (помогая «лисе» застёгивать пуговицы на шубе):
- Ступай, конечно, милая подруга. Хотя, постой! (убегает в подсобку)

«Лиса», закатив к небу глаза, утомлённо смотрит в потолок на светящуюся люстру.

ПЕКАРША (выскакивая из подсобки с сырной головой в руках):
- Сюрпри-и-и-и-з!

«ЛИСА» (делая непонимающий вид):
- Что это?

ПЕКАРША (торжественно вручая сырную голову «лисе»):
- Это сырный «колобок». Дарю.

«ЛИСА» (недоумевая):
- За что?

ПЕКАРША (смеясь):
- Не «за что», а «на что». На твой День рождения! Подарок от меня. У тебя ведь недавно был День рождения?

«ЛИСА» (как будто вспомнив):
- Точно! Официальный - был.

ПЕКАРША:
- Во-о-от. Можешь считать, что твоя мечта осуществилась, и тебе наконец-то подарили то, что ты действительно хотела.

«ЛИСА» (выдавив из себя слезу, застенчиво берёт сырную голову):
- Спасибо.

ПЕКАРША (довольно вытирая руки об фартук):
- Кушай на здоровье. Ах, да… Ещё прости за то, что в суматохе перешла на «ты».

«ЛИСА»:
- Так это очень хорошо. И правильно. Ведь мы с ТОБОЙ теперь подруги, а к подругам обращаться на «вы» как-то странно.

ПЕКАРША:
- Забегай завтра после работы. Попьём кофе, поболтаем, испечём колобка…

«ЛИСА» (кокетливо):
- Вера, я не хочу злоупотреблять твоей добротой и превращаться в подружку-прилипушку.

ПЕКАРША (насупив брови):
- Если ты не хочешь, чтобы я на тебя обиделась, то никогда так больше не говори.

«ЛИСА» (подмигивая):
- Ну, хорошо, хорошо. Не буду. Только завтра – не обещаю. Много работы. А вот послезавтра, может, и загляну.

ПЕКАРША (радостно хлопая в ладоши):
- Вот и отлично! Буду ждать и заранее заведу тесто для колобка.

«ЛИСА» (выходя из пекарни):
- Какая же ты, Вера, всё-таки, клёвая.

ПЕКАРША (выкрикивая вслед уходящей «лисе»):
- Пока, ВасиЛИСА. До послезавтра.

«ЛИСА» (прижимая к себе и поглаживая сырную голову, ёжась от холода):
- Не горюй, колобок. Завтра я «подружусь» с хозяйкой «Мясной лавки» и вечером «прикачу» домой тебе колбасного «друга». Вдвоём вам в холодильнике будет гораздо веселее...