Рассказ о коте

Эх, хорошо в Иерусалиме когда мусорщики бастуют!
Пирует и радуется всякая тварь, и земная, и небесная; и кошки с крысами, и вороны со скворцами, и муравьи с тараканами.
И самый ретивый председатель домкома не сдержит напора мусорных кульков, выпадающих из переполненных баков, грибами вырастающих возле уличных мусорок; свежие, пахучие обьедки ждут и зовут - раздери когтями, расклюй пластик - и возноси хвалу божеству, унявшему мусорных демонов хоть на день, хоть на два.
***
Да, хорошие бывают времена у уличных котов, и поют они о том по весне гимны. Но не все коту масленица, верно?
Вот он сидит, по всем статьям уличный: переломанный хвост кочергой; уши разодраны, гной из глаз.
Отходили его вчера мусорщики; только он с утреца в бак забрался - схватили, да вниз головой в ревущее брюхо грузовика.Взвыл, рванулся, выскочил, да как назло - под ноги рабочему, а уж у того ботинки крепкие! Ох, крепкие, целый день отлеживался. Голоден кот.
Но бывает и уличным счастье. Вот оно лежит, в зеленом кульке, в баке без крышки. Жареная курица! Чует ее кот. Тянет нос, дрожит от возбуждения.
Одно плохо: люди  не расходятся. А ведь скоро мусорщики приедут!
Полная улица народу. Мужики да мальчишки, в черных костюмах и шляпах, с пейсами и с плакатами:  "умрем, не призовемся!", и еще: "нет сионистской армии!", а также: "еврей - учит Тору, а не служит в армии!". Собираются ешивотники на митинг. Несут с собой чучело в солдатской форме - жечь будут. Но коту одно интересно: когда от баков-то отойдут?
Колыхнулась толпа, двинулась вперед,  к Струнному мосту, что белой арфой развернулся над Иерусалимом. И баки с собой повезли.
Ну зачем, спрашивается? Заволновался кот. Ему бы сбегать за 2 киллометра к стройке, где старушки сухой корм под забор насыпают. Да ведь утро, а на стройке - китайцы, так и норовят кота каменюгой зашибить. Нет, туда только по темноте. Делать нечего! Под заборами да под машинами,  стелется кот за курицей.
***
- Вызываю подкрепление,  сил полиции недостаточно для разгона демонстрации! Ортодоксами перекрыт вьезд в Иерусалим в районе Струнного моста! Сколько их? Да черт меня дери, несколько тысяч,  водометы давайте, так и растак!
Ох и дела! Черным-черна улица, сидят на дороге ешивотники, ведут хоровод под носом автобуса. Гудят машины, надрываются; выскакивают из них водилы: кто рожу бить, кто речь толкать, а кто и порыдать.
Баки на дорогу вытолкнули – плохой знак, сейчас грузовик приедет и прощай, курица!
Забился кот под машину, к земле припал, глаза огнем горят. Брюхо орет: прыгай! Давай! А страшно.
Потащили по земле черношляпника: живот оголился, кисти талеса в пыли. Подростки орут на девицу в форме: шик-са!  Поднялся тут рев до небес, и видит кот: идут на толпу щиты. Поверху каски, а понизу – крепкие ботинки. Ботинки! Мусорщики идут!
Взвился кот, ястребом взлетел, когтем полоснул, и вот она – курица! Запылал слева мусорный бак, запылал и справа. С гулкими хлопками бьются о пластиковые щиты камни, взрываются бутылки, сияя в отблесках полицейских мигалок. Заработали водометы, ахнула толпа. Меж пламенем и водой, под черной завесой дыма, грянул оркестр полицейских сирен. Реет хвост кочергой.Терзает кот курицу, поет его душа!