Освободитель часть 1 глава 14

Француз
Судьба Ипполита Оже круто повернулась, когда в Париж вошли русские войска. Семнадцатилетний юноша, наделённый воображением и изрядным легкомыслием, очень быстро ощутил пронесшийся над Францией ветер перемен.
- В Париже, - написал он родителям в Прованс, - быстро привыкают ко всякому новому положению, как бы противоположно оно ни было прежнему.
Не прошло недели, как все уже примирились с присутствием русских военных, с удивлением отмечая:
- Казалось, они вошли в Париж не как победители, но просто съехались случайно, из любопытства, из простого желания пожить всем вместе.
Победители Наполеона привлекали внимание и вызывали его жгучее любопытство. Случилось так, что в доме, где постоянно бывал Ипполит, появилось несколько русских офицеров.
- Они ведут себя доброжелательно, - Оже, обаятельный от природы, старался завоевать их расположение.
Это качество всегда помогало ему быстро сходиться с людьми, так что круг его знакомств был широким и разнообразным. В доме на улице Серютти Ипполит участвовал в беседах русских, конечно по-французски.
- Вы, граф, сегодня задумчивы? - спросил сослуживца доктор гвардейского полка Александр Тихомиров.
- Поневоле задумаешься, - ответил он. - Родители держат впроголодь, денег мне почти не высылают. Вы, вероятно, заметили, как я похудел?
- Да, я нахожу, вы бледны.
- Бледен! Вам, должно быть, слов жалко. Придумайте что-нибудь посильнее. На пиру жизни меня угощают квасом.
- Говорят, от него толстеют…
- Дураки те и от скуки толстеют, - засмеялся гвардейский офицер. - Квас возбуждает сильнейшее желание сделаться отшельником.
- Вы ещё не дожили до таких лет! - метко заметил француз.
- Черти только в молодости и бывают набожны... - отмахнулся граф. - Мне нужны уединение и пустыня. Знаете ли, что мне иногда приходит в голову? Хорошо бы было отправиться в Америку к взбунтовавшимся молодцам… Вы француз, следовательно, должны знать, что бунт - это священнейшая обязанность каждого.
- Вам, стало быть, желательно, чтоб вас повесили на счёт английской короны? - усмехнулся Тихомиров.
Очень скоро Оже стал своим в этой компании. Молодой, весёлый, остроумный и услужливый, он был не только приятным собеседником, но и неплохим гидом.
- Париж прекрасен! - прогулки по Парижу и его окрестностям, совместные посещения театров сблизили офицеров с ним ещё более.
Прошло немного времени, и Тихомиров пригласил Ипполита поехать вместе с ним в Россию.
- Но что же я буду делать в России? - спросил он.
- Там можно ничего не делать и жить припеваючи!
Несколько дней прошло в томительных сомнениях. Охота к перемене мест и желание посмотреть мир быстро взяли верх над сомнениями:
- Вернуться я всегда смогу!
В России он надеялся обрести не новую родину, но почву, где развернутся и будут признаны его таланты. В том, что они есть, он знал.
- Впрочем, самоуверенность как-то причудливо сочетается в нём с нерешительностью... - подметил военный врач.
Французу предложили вступить в русскую армию.
- Поднять оружие против своего отечества? - возмутился Оже.
- У нас теперь мир, - успокоил его Александр.
О нём поговорили с великим князем Константином Павловичем, имевшим слабость к французам, и дело быстро уладилось. Вместе с русской армией подпрапорщик Измайловского полка Ипполит Оже отправился морем на поиски счастья.
- Плыть из Гавра через Балтийское море долго... - мучился он.
Нудное плавание они коротали за разговорами.
- Пётр I открыл для России Финский залив, - объяснял Тихомиров, - не понимая, что море, по необходимости закрытое восемь месяцев в году, не может считаться настоящим.
- Но для русских ярлык - это всё! - уже знал Ипполит.
- Усилия Петра, его подданных и преемников, сколь бы ни были они достойны удивления, создали в результате город, в котором очень тяжело жить, у которого при малейшем порыве ветра со стороны залива Нева оспаривает каждую пядь земли. - Александр предупредил его об угрозе столицы. 
Наконец их корабль подошёл к месту впадения Невы в Балтику. День давно уже наступил, хотя он не принёс более света, чем утренняя заря. Воздух был душен, и солнце, невысоко поднявшееся над морем, отражалось в воде и утомляло зрение.
- Нас будут долго мучить таможенники! - мрачно заметил доктор.
Много лодок кружилась вокруг них, не доставляя никого на борт корабля. Двенадцать гребцов в лохмотьях, наполовину прикрытые овечьими тулупами, в одной из них привозили то полицейского агента, гарнизонного офицера или таможенного надсмотрщика.
- Это беспрерывное хождение взад и вперёд нисколько не ускоряет дела... - бурчали рядом русские дипломаты, возвращавшиеся с ними. 
Скука, на которую обрекли Оже все эти ничтожные мелочи таможенной формалистики, дала возможность сделать ещё одно наблюдение:
- Южане проводят жизнь полунагими на воздухе или в воде! - думал француз. - На севере же люди всегда остаются взаперти и производят своей нечистоплотностью более отталкивающее впечатление, чем народы юга, живущие под открытым небом и жгучим солнцем, своей неряшливостью.
Он закурил трубку, поглядывая на соседей:
- Русские вельможи очень неохотно мирятся со всеми неудобствами общественного порядка в России, когда эти неудобства касаются их лично.
Надменные дипломаты не удостоили его даже взгляда.
- Россия - страна совершенно бесполезных формальностей, - шептали они друг другу, и притом по-французски из боязни быть услышанными кишевшими вокруг чиновниками.
- Национальная гордость может быть понятна лишь у свободного народа! - уже начинал прозревать Ипполит. - Когда же она проявляется исключительно в силу рабской лести, она становится нетерпимой.
Это славословие казалось ему продиктованным одним только страхом, и вся надменность, проявлявшаяся русскими спутниками, свидетельствовала лишь о низком уровне их душевных свойств.
- Во Франции, как и на корабле, я встречал всегда лишь два типа русских людей, - размышлял он. - Одних, которые из суетного тщеславия безмерно восхваляют свою родину, и других, которые из желания казаться более цивилизованными, как только речь заходит о России, высказывают к ней либо глубокое презрение, либо полное равнодушие.
Оже решил при первой же возможности выйти в отставку и вернуться во Францию. Однако быстро выполнить задуманное ему не удалось.
- В Париже я никому не нужен, - изумился он условиям новой жизни, - а тут живу словно принц!
Императорское правительство всегда чрезвычайно гостеприимно относилось к иностранцам, пожелавшим остаться в России. Им щедро раздавали высокие должности, жаловали громкие титулы, ордена и крепостных крестьян.
- Вот он рай! - иноземцы, оказавшись в таких благоприятных условиях, жили в своё удовольствие, благословляя императора.
Ипполита отдали на учёбу в кадетский корпус, а по окончании наделили поместьями и возвели в графское достоинство Российской империи.
- Россия напоминает теперь человека, полного сил, но задыхающегося от их избытка! - изумлялся он. - У неё нет выхода для своих богатств.
После десяти лет службы он вышел в отставку, но о возвращении на родину уже не помышлял. Оже поселился в своём имении, где не стал возводить большого усадебного дома, но вместо этого построил несколько небольших уютных домиков, все в разных стилях, по преимуществу турецком, индийском и китайском.
- В них он поселил насильно взятых из семей крестьянских девушек, - судачили соседи, - наряженных сообразно стилю того дома, в котором живут - китаянками, индианками и турчанками.
Устроив, таким образом, свой гарем, граф наслаждался жизнью, бывая поочередно то у одних, то у других наложниц. 
- Посещая своих русских невольниц, - обсуждали они его поведение, - француз одевается в наряд, соответствующий стилю дома, - то китайским мандарином, то турецким пашой. 
Гарем не помешал Ипполиту выгодно жениться на богатой наследнице знатного рода. В своё первое посещение её дома он увидел невероятно красивую дворовую женщину.
- Кто это? - спросил Оже супругу.
- Она является плодом любви одного нашего родственника и красавицы-коровницы на нашем скотном дворе... - ответила барыня.
В усадебном доме среди дворовых людей, ничем не отличаясь от слуг, жили внебрачные дети умершего хозяина или его гостей и родственников, оставивших после посещений такую «память».
- Дворяне не находят ничего странного в том, - удивлялся он варварству русских, - что их незаконнорождённые, племянники и племянницы, двоюродные братья и сестры находятся на положении рабов, выполняют самую чёрную работу, подвергаются жестоким наказаниям, а при случае их продают на сторону.
Положение Минодоры, так звали красавицу, пока был жив отец жены Ипполита, страстный любитель домашнего театра, было довольно сносным.
- Она воспитывалась с дочерями хозяина, - знал француз, - немного читает и говорит по-французски и участвует в домашних спектаклях. 
Он увлёкся крепостной актрисой и вскоре у неё от барина родился сын Константин, которому была дана фамилия Соловьёв.
- Так как мать его отлично поёт! - супруга Оже была не против связи.
Они счастливо прожили десяток лет. Француз регулярно ездил в Петербург, где встречался с друзьями. Как-то он прогуливался по Невскому проспекту в обществе Тихомирова. Это был немолодой, некрасивый, но любезный и превосходно воспитанный человек, давно вышедший в отставку.
- Вы не знаете императора, - сказал бывший гвардеец, - он глубоко неискренний человек.
- По-моему, можно упрекать его в чём угодно, но только не в лицемерии, - возразил Ипполит.
- Но вспомните хотя бы поведение его после смерти Пушкина.
- Мне неизвестны подробности этого несчастного события.
- Однако вам известно, что Пушкин был величайшим русским поэтом!
- Об этом мы не можем судить... - скривился француз.
- Но мы можем судить о его славе.
- Восхваляют его стиль, - заметил он. - Однако эта заслуга не столь велика для писателя, родившегося среди некультурного народа, в эпоху утончённой цивилизации. Ибо он может заимствовать чувства и мысли соседних народов и казаться оригинальным соотечественникам. Для того чтобы составить эпоху в жизни невежественного народа, окружённого народами просвещёнными, ему достаточно переводить, не тратя умственных усилий. Подражатель прослывет созидателем.
- Заслуженно или нет, но Пушкин завоевал громкую славу, - возразил собеседник. - Человек он был молодой и чрезвычайно вспыльчивый. Жена его, красивая женщина, внушала больше страсти, нежели доверия. Одарённый душой поэта и африканским характером, он был ревнив. Доведённый до бешенства лживыми доносами, сотканными с коварством, напоминающим сюжеты трагедий Шекспира, несчастный русский Отелло потерял всякое самообладание и потребовал сатисфакции у француза, Дантеса, которого считал обидчиком.
- Дуэль в России дело страшное... - согласился Оже. - Её не только запрещает закон, но и осуждает общественное мнение.
Он знал, что его соотечественник Дантес сделал всё возможное, чтобы избежать огласки. Преследуемый по пятам потерявшим голову поэтом, он с достоинством отказывался от поединка. Но женился на сестре жены поэта.
- Пушкин близок к сумасшествию... - шептались в свете.
Неизбежное присутствие человека, смерти которого он жаждет, представляется ему сплошным оскорблением. Он идёт на всё, чтобы изгнать Дантеса из своего дома. Дело доходит до того, что дуэль становится неизбежной. Они встречаются у барьера, и Дантес поражает Пушкина.
- Тот, кого осуждает общественное мнение, - вздохнул Михайлов, - вышел победителем, а оскорблённый супруг стал жертвой.
Смерть эта вызвала большое волнение. Вся Россия облачилась в траур. Пушкин, творец дивных од, гордость страны, поэт, воскресивший славянскую поэзию, был первым русским поэтом, чьё имя завоевало внимание Европы.
- Слава настоящего и надежда будущего погибло! - рыдали люди.
- Идол разбит под сенью собственного храма, герой в расцвете сил пал от руки француза.
Какая ненависть поднялась, какие страсти разгорелись. Петербург, Москва, вся империя была взволнована. Всеобщий траур свидетельствовал о славе страны, которая может сказать Европе:
- Я имела своего поэта, и я имею честь его оплакивать.
Император, лучше всех знавший русских и прекрасно понимающий искусство лести, поспешил присоединиться к общей скорби.
- Сочувствие монарха столь льстит русскому духу, что пробуждает патриотизм в сердце одного юноши, одарённого большим талантом. - Тихомиров остановился на Аничковом мосту.
- И что оттого? - спросил Ипполит. 
- Сей слишком доверчивый поэт проникся восторгом к августейшему покровительству, оказанному первому поэту, и осмеливается написать оду... заметьте, какая смелость - патриотическую оду, выразив признательность монарху, ставшему покровителем искусств.
- Что здесь плохого?
- Кончается эта ода восхвалением угасшего поэта, - настаивал Александр. - Я читал эти стихи, они вполне невинны. Быть может, даже юноша мечтал о том, что сын императора со временем вознаградит второго русского поэта, подобно тому, как сам император чтит память первого.
- И какая же его судьба? - поинтересовался Оже.
- О, безрассудный смельчак! - закончил собеседник. - Он получил награду, приказ отправиться для развития своего поэтического таланта на Кавказ, являющийся исправленным изданием давно известной Сибири.
Старые товарищи расстались и больше не виделись. Вскоре Ипполит умер. Супруга, взявшая на себя управление имением, завела совершенно иные порядки. Перемены тяжело отразились на судьбе Минодоры.
- Все девки будут работать! - у неё не было собственных детей.
Как на беду, девушка хрупким сложением и изысканными манерами напоминала скорее благородную барышню, чем обычную дворовую «девку». 
- То, что у нас ценили в ней прежде, - обсуждали дворовые, - её прекрасные манеры и элегантность, необходимые для актрисы и для горничной в хорошем доме, было теперь не ко двору.
Минодора никогда не делала грязной работы, теперь ей довелось трудиться, и её хрупкий, болезненный организм был для этого помехой.
- Побежит через двор кого-нибудь позвать - кашель одолеет, - злилась барыня, - принесёт дров печку истопить - руки себе занозит, и они распухнут.
У неё это вызывало пренебрежение, она всё с большим раздражением смотрела на элегантную Минодору. Барыня недолюбливала тонких, хрупких, бледнолицых и предпочитала им краснощёких, здоровых и крепких женщин.
- В этой резкой перемене к необыкновенно кроткой Минодоре, ничем не провинившейся перед нею, - удивлялись крепостные, - немалую роль играет её внешность воздушного создания.
Положение Минодоры в доме становилось всё более неприглядным. Страх и простуды ухудшали её слабое здоровье.
- Она всё сильнее кашляет, худеет и бледнеет... - выбегая на улицу по поручениям и в дождь, и в холод, женщина опасалась накинуть даже платок, чтобы не подвергнуться попрёкам за барство.
Наконец барыня, видя, что извлечь пользу от такой слишком утончённой рабы не удастся, продала крепостную родственницу вместе с её сыном в имение великой княгине Елены Павловны.
продолжение http://www.proza.ru/2018/03/24/601


Рецензии