Азбука жизни Глава 7 Часть 63 Молчание, в котором

Глава 7.63. Молчание, в котором растут ответы

— Любопытно, Дианочка, а почему ты не спишь?
— Я смотрела в начале на одном канале это ток-шоу… Анастасия Ильинична помогала мне во время рекламы разбираться в некоторых вопросах.
— А на другом канале ту же передачу решила посмотреть уже самостоятельно? Похвально.
— Очень хочется разбираться так же, как Викуля!

Ричард с Вересовым вошли в гостиную неслышно, как тени.
— Ричи, я думала, вы в кабинете до утра будете работать… поэтому и позволила себе посмотреть повтор.
— Тем более тактично появилась хозяйка, — улыбнулся Вересов, — которую, как и Анастасию Ильиничну, можно использовать как живой учебник.
— Согласись, Ричард, Виктория знает и понимает Россию лучше всех нас.
— Вересов, напрасно улыбаешься!
— Я согласен с Викулей! — вдруг раздался голос Джона, входящего в гостиную. Все рассмеялись — он пытался меня защитить, и это вышло так трогательно по-отцовски.

— Дианочка, если хочешь понять Россию — бери пример со своего папы, — мягко сказал Вересов.
Все поняли намёк. И правда — Джон, читая мою страницу чаще, чем я сама, уже начинает видеть Россию не через призму новостей, а через призму человеческих отношений. Через тех, кто меня окружал. И через тех, кто меня ненавидел без причины.

— Николенька, злопыхателей у нас всегда хватало.
— А Джон, наблюдая за отношением к Вике некоторых людей, видя её саму чаще, чем его сын видит свою маму… стал понимать природу этой ненависти.
— Верно, Николай! И хорошо, что она не стремится изучать тех, кто её ненавидит.
— Папа, Вика и так прекрасно понимает причину.
— Диана, она видела это с детства.

Понятно, Николай. А напрасно ты поддерживаешь Викторию в нежелании публиковать детские дневники — те, о которых даже близкие не знают.
— Дианочка, откуда я знаю, какая будет реакция? Я писала их с одной целью…
— Как бы делясь с ними?
— Да. Зная уже тогда, что должна сама разобраться, почему некоторые относятся ко мне с неприязнью. Не зря подружки называли меня с симпатией «улиткой». Мы, дети, щадили и жалели друг друга. А взрослые при нас никогда не говорили о политике.
— Анастасия Ильинична как-то вспоминала, как ты в одиннадцать лет, услышав, что жена руководителя страны защитила диссертацию о жизни крестьян на Ставрополье, задала взрослый вопрос: «А что, крестьянам от этого легче стало?»

— Помню, Николенька. Но и наш Сашенька в шесть лет удивляет вопросами. И это нормально — если с пяти лет он занимается робототехникой. Я росла среди взрослых — с Владом и Олегом, поэтому мы и могли задавать такие вопросы.
— Но твой вопрос в одиннадцать лет прозвучал с иронией. Это удивляет.
— Дианочка, умение видеть и слышать, наверное, и делает нас иногда взрослыми раньше времени.

Все кивнули. Последним в гостиную вошёл дед, услышав мои слова. Он понял, о чём речь, и добавил просто:
— Слишком много бездельников всегда было. Учиться надо и работать. Думать, как семью обеспечить, если ты мужчина.
— И работать так, дедуль, чтобы и внуки не могли бездельничать.
Александр Андреевич остался доволен, что я его перебила.
— Но мы не теряли связь с тобой.
— Через телефон… а потом — через великое достижение цивилизации…
— Скайп! — удачно вставил Вересов. Он сам через это прошёл с отцом.
Замечательно. Поэтому мы и гордимся нашими отцами и дедами — пока другие разворовывали страну, они создавали технологии. Строили. Держали.

— Что замолчала, Виктория? — дед спросил с интересом.
Дианочка смотрела в нетерпении. Все ждали, какие же выводы я сделала, посмотрев передачу в детской, возле спящего ребёнка. Вересов это отметил первым — он знал, что если я смотрела одна, значит, там было что-то важное.

— А что вы ждёте? Для нас примером во многих поколениях были даже прадеды. Вот мы и стали такими, какие есть. Каждую минуту мы учились чему-то, засыпая мгновенно — как сегодня уснул мой ребёнок. В шесть лет у него такие нагрузки, а он их не замечает! У Тиночки Воронцовой Игорьку четырнадцать — а он уже побеждает в сложных проектах по России. Знает английский в совершенстве, занимается с Ксенией Евгеньевной и Беловым математикой и физикой. Вот в чём наше главное богатство — учиться и не отставать от старшего поколения, которое дало миру так много. Если бы не такие, как Александр Андреевич, не растерявшиеся в девяносто первом, вряд ли Россия была бы сегодня такой — сильной и обновлённой.

Я замолчала. Не потому, что нечего добавить, а потому, что всё уже сказано. Понимание приходит не из ток-шоу. Оно приходит из тишины детской, где спит твой сын, уставший от роботов и формул. Из памяти о прадедах, которые пахали землю. Из отцов, которые в скайпе передавали тебе, семилетней, не слова, а чувство ответственности. И из осознания, что единственный способ что-то понять — это перестать искать простые ответы в чужих разговорах. А просто делать своё дело. Как они. Как мы. Как те, кто придёт после.

И когда все молча смотрят на тебя, ты понимаешь: они ждут не выводов. Они ждут подтверждения, что путь, выбранный тобой и твоей семьёй, — верный. Что учиться, работать, беречь своих и не тратить силы на ненависть — это и есть та самая, единственно возможная форма любви к своей земле.

И ты просто киваешь. Потому что слова здесь уже лишние. Они всё поняли и без них.