6 Вскрыть рану

Серый

–Привет, Кеч.
–Привет.
  На том конце провода на несколько долгих секунд повисла удивлённая пауза. Затем женский голос спросил:
–Кто ты?
–Мы не знакомы… очно, – Серый замялся. Он не продумал легенду как следует, поступил, как всегда в подобных ситуациях, импульсивно. – У нас есть общий друг.
  Если бы Кеч не был настолько напуган – он бы рассмеялся. По лицу пацана скользнула немного истеричная ухмылка. Друзьями они были примерно такими же, как крокодил с газелью. Высказываться вслух он, конечно, не собирался. Прижал колени к груди покрепче, как забившийся в угол ребёнок. В собственном убежище. В собственной комнате. Жалкое зрелище.
–Я заметила.
–Да, он… – Серый вздохнул, пытаясь наконец войти в роль. Роль давалась тяжко. – В общем, у него неприятности.
  И ещё какие.
–Очень нужно, чтобы ты приехала. Я не справлюсь.
–С чем именно ты не справишься?
–Со всей этой ситуацией.
–А что у тебя за ситуация?
  Он начал сердиться. Упёртая.
–Ты же химик? Кеч говорил.
–И что он ещё говорил?
–Говорил, что ты… – играть обеспокоенного простачка у светловолосого всё ещё получалось с трудом, – … что знаешь о тварях.
  Последнее слово он произнёс на полтона ниже, будто боясь, что его услышат. Набросить вуаль мистики, заинтриговать, прикинуться идиотом – обычно это работает.
–И?
–Мне кажется, он чем-то отравился, – ещё немного обеспокоенности в тоне. – Чем-то необычным, понимаешь? Что не смогли определить в больнице.
–Он в больнице?
–Да.
–Давно?
  О, наконец-то, хоть какой-то интерес в голосе.
–Со вчера.
–Они знают, что он наркоман?
–Пока нет. Или, может, да… Я… блин, да я не знаю! Меня почти не пускают туда.
–Что значит "почти не пускают"? Ты был там или ты не был там?
–Я сказал им, что мы друзья. Меня не пустили в палату. Просто задавали вопросы.
–И что ты им рассказал?
–А что я знаю? Я ведь нихрена не знаю! Я даже не в курсе, откуда вы знакомы и кто ты такая!
–Ладно, – Арни сделала паузу, будто давая собеседнику успокоиться. – Я скидывала ему телефон человека в вашем городе. Медика.
  Да, Линарха. Он с двумя оперативниками сейчас как раз должен быть где-то в глухой тайге. Связи там никакой, уехали только вчера и вернуться должны не раньше послезавтра. Если верить Жене – тамошнему оперативнику и по совместительству одному из немногих людей, настроенных к Серому относительно дружелюбно. Извне информацию о рейде никак не проверить.
–Он не отвечает.
  Оппонент замолчал. Затем ожил всего на одну фразу:
–Я перезвоню.
  И снова отключился. Пошла звонить-проверять.
  Вообще-то отряд вполне мог сейчас оказаться где-нибудь на заимке, и вот тогда вся непродуманная, наспех слепленная история Серого могла с треском обвалиться. Но – он предпочитал быть оптимистом. Хоть иногда.
  Кеч смотрел в пространство – мрачно, почти затравленно. Он не был готов встретить смерть или любое жестокое наказание. Хотя явно понимал, что заслужил что-то из этого. Настоящее предательство, иначе не назовёшь. Серый не видел смысла сейчас говорить с ним. Он узнал достаточно, чтобы хорошо понимать сложившуюся ситуацию. Кеч твёрдо намеревался разорвать их связь, какого бы рода она ни была. Сделать это и остаться прежним (а может, и живым) ему не удастся. И пацан это понимал. И раз его это не пугало…
–Ты убьёшь меня? – тихо спросил Кеч.
–А ты хочешь?
–Нет.
  Они молча смотрели друг на друга. Кеч ждал ответа, Серый не намеревался его давать.
  Телефон завибрировал. Серый нажал на экран, не сводя с пацана взгляда:
–Да?
–Он не отвечает.
–Я же говорил.
  Маска "обеспокоенного друга" со скрипом вставала на место. Лицедейство – едва ли не самое трудное для светловолосого искусство, но если жить достаточно долго –…
–Я не могу приехать прямо сейчас.
–В смысле, не можешь? А вдруг он там кони двинет?!
  Дать ей лишнее время означает дать возможность ещё раз всё проанализировать. Дополнительное время на анализ равно дополнительный риск найти нестыковки и варианты. Слишком большая роскошь.
–Мне нужны хотя бы сутки.
  Сутки – это как раз к завтрашнему вечеру? Отлично.
–Да, сутки, надеюсь, есть. Но пожалуйста, поторопись.
  Серый назвал адрес и примерное время, когда будет ждать там. Нейтральная территория – Кеч говорил, девчонка не местная, не должна знать каждый закоулок.
  Связь отключилась.
–Что ты с ней сделаешь?
  Вопрос глупый. Кеч прекрасно представлял намерения Серого. Давно изучил его отношение к опасности. Тот в ответ коротко – очень по-человечески – пожал плечами.
–Как пойдёт.
–Она не хотела плохого.
–Не поздновато брать вину на себя?
  Серый поднялся со стула, не торопясь подошёл к окну, выглянул наружу. Тихо. Мирно.
  Сердце пацана заколотилось громче. Если бы он не сжимал руками прижатые к груди колени, его бы била мелкая дрожь. Впрочем, она и так его била. Серый тщательно задёрнул шторы и повернулся к нему. Кеч судорожно сглотнул. Хотел что-то спросить, но, как оказалось, не мог даже раскрыть рта.
–Я оставлю тебе дозу. Прошлая неделя ещё не закончилась, но она тебе пригодится.
–…з-зачем? – выдавил Кеч.
–Чтобы ты дожил до моего возвращения.
  Сердце пацана продолжало колотиться где-то под самым языком. Он будто проглотил маленькую птицу, и та теперь хочет прорваться наружу. Противная мелкая дрожь превратилась в крупный озноб. Кеч не выдержал и попытался потереть лицо трясущимися руками.
  Серый, наблюдавший за ним, бесцветно усмехнулся. Челюстные мышцы приятно ныли от ощущения страха, волнами исходящего от пацана. Но ни привычного азарта, ни предвкушения он не испытывал.
  У него были планы на этого парня. Бездарно провалившиеся планы. Он знал, что причина частично в нём, Сером – в его сущности и натуре, которые без воплей и истерик выносили до сих пор лишь единицы.
  Но сейчас это уже не важно. Ошибки сделаны, поступки совершены.
  Он протянул руку. Кеч отпрянул. Глаза пацана расширились, ноздри раздулись, дыхание вдруг сбилось. Будто он долго бежал. Или ему просто не хватало воздуха.
  "Я могу сделать по-плохому – и ты знаешь, мне это понравится. Но я всё-таки предлагаю тебе не усложнять". Вслух светловолосый этого не сказал – не было смысла. Люди всё равно всегда пытаются вырваться.
  Страх, особенно долго нагнетаемый, взращиваемый столько времени – вещь слишком иррациональная и уж точно не поддаётся дрессировке. Отбивающаяся добыча, не впадающая в ступор, хотя и пребывающая в крайнем ужасе, – слаще на свете нет ничего. Грань между чистейшим кристальным разумом и темнейшей тьмой безумия – то единственное состояние, в котором любая сущность способна раскрыть себя полностью.
  И то единственное состояние, поглощая которое, он был способен по-настоящему насытиться.


*сутки спустя*

Арни

–Девушка, вы почему это на улице в такой поздний час? А ну-ка быстренько домой!
  Арни сжала зубы, чтобы не ответить. Издевательски, но беззлобно хихикающая компания прошла мимо. Безобидные. Просто дофига весёлые.
  Хотя вообще-то засранцы были правы: время довольно позднее. Намного более позднее, чем она рассчитывала.
 Такое себе удовольствие, шариться по чужому городу в сумерках. Поезд должен был прибыть гораздо раньше. Нил помянула добрым словом ответственных за расписание работников железной дороги и вытащила смартфон, собираясь свериться с электронной картой. До места назначения, если верить "ту-гису", минут сорок ходьбы. Или десять – автобусом. Ещё б были они в это время.
  Как ни странно, были. Почти пустой фиолетово-синий бегемот на колёсах лениво подкатил к остановке. Третья затяжка. Сработал как надо, ваш этот закон свинства, надо же.
  Нил выкинула сигарету без особого сожаления. Свою магическую функцию та выполнила. Оплатив проезд – по привычке на входе, хотя тут вроде заведено иначе, – Нил села на ближайшее одиночное кресло и уставилась в окно.
  Спонсор ваших философских размышлений сегодня – автобусные окна!
  Путь по вечерним полупустым дорогам прошёл почти незаметно. Приятное разнообразие – ровный асфальт. Пригородные трассы им не хвастаются. Хотя учитывая отношение властей к пригородам – спасибо, что они там вообще есть.
  Выйдя на улицу, Нил снова закурила. Теперь намереваясь закончить сие таинство как положено. От остановки до нужного дома минуты две, не больше. Две минуты – не сорок, в конце концов, пережить даже по зябкой темноте можно.
  Вопреки ожиданиям, на условленном месте никого не оказалось. Странно. С таким опозданием её должны были встречать либо кулаками, либо слезами радости – в зависимости от состояния пацана.
  Вот уж тоже нашла, за кого волноваться. В другой город по ночи рванула. Совсем крышу снесло.
  Ну, ладно, не рванула, а дисциплинированно закончила дела и поехала. И не волновалась, а просто проявляла участие. Гипертрофированное, но – всего лишь участие.
 …да и в пацане ли только дело? У неё ведь, если откровенно, был тут и свой интерес.
  В голове слегка зашумело. Крепковатое курево. В носоглотке возник приятный привкус дубовой коры и брусники. Самодельные мешки, что ни говори, выигрывают у любого "фабричного продукта" очков на сто по всем параметрам.
  Сигарета дотлела достаточно быстро – а может, так только показалось. Хорошее всегда заканчивается быстро. Нил выбросила окурок, выпустив через нос дым, а с дымом – и всё своё нео-нуарное настроение. И огляделась.
  Собачий холод.
  Тишина. Пугающая, ненормальная пустота. Хоть бы шавка какая полаяла…
–Ну и где ты? – недовольно поинтересовалась она в темноту. Дурацкая привычка, разговаривать с неодушевлённым – психологи обычно советуют.
–Ближе, чем ты думаешь, – внезапно ответила темнота.
  Нил вздрогнула и начала оборачиваться. Разговаривать с пустотой ей приходилось и раньше, но вот ответила пустота впервые. Табачок лютоват, или крыша правда едет?
  Кто-то схватил её, подкравшись сзади. Жёсткие жилистые руки обездвижили, обхватив кольцом под грудью, пальцы одной вдавились в глотку. Нет, не совсем в глотку. Скорее, с обеих сторон от гортани – туда, где проходят артерии.
  Голова мгновенно закружилась. Вокруг засверкали цветные вспышки. Перекрыть кровоток – дешёвый и быстрый, если уметь, способ вырубить противника.
  Нил пыталась отбиться, двинуть назад локтем, ногой, вывернуться, сделать что угодно – без толку. Зрение обрастало мерцающей звёздочками тьмой слишком быстро, движения становились медленными, начал ускользать даже их смысл. Зачем сопротивляться, если реальность утекает сквозь пальцы в никуда? И верно, совершенно незачем.
  Ещё несколько секунд бестолковых брыканий – и чернота затопила разум окончательно.


Рецензии