да не судимы будете - одним файлом

СЕРГЕЙ КАЛИНИН


«… да не судимы будете»





E-mail:  ssl-s@mail.ru





Глава 1


Он привычно остановился, не доходя до подъезда метров двадцать.  Внимательно осмотрелся и сделал вид, что что-то ищет в большом черном пакете. Здесь его не могли видеть из окон старого пятиэтажного дома, зато ему открывался отличный обзор.   Убедившись, что поводов для беспокойства нет,  быстро натянул куртку с большой и непонятной надписью  «Ремжилстрой», которую с месяц назад стянул на стройке.  Перекинул через плечо извлеченную оттуда же сумку очень похожую на ту, которую носят с собой ремонтники и представители коммунальных служб.  Теперь он мог быть электриком, сантехником и еще бог знает кем. Осторожность и внимательность уже давно стали основой жизни. Тем более, сейчас, когда все выглядело слишком хорошо, совсем не хотелось спугнуть удачу банальной торопливостью или самоуверенностью. Быстрым шагом, пройдя к подъезду, он набрал код, и почти бесшумно, вжав голову и затаив дыхание, взбежал на последний этаж, минув который подошел к двери, ведущей на чердак. Не прошло минуты, и замок уже защелкнулся за спиной. Какой замечательный человек придумал двери, сваренные из арматуры. Мало того, что она давала возможность оценить ситуацию, так еще и замок можно было повесить, находясь с любой стороны.  Уже давно он смазал все петли и самым громким казался стук сердца. Здесь он хорошо ориентировался и даже в полной темноте уверенно прошел в дальний угол, где находилась его комната, как иронично окрестил он небрежно сброшенные, на первый взгляд, листы пенопласта.  Самый ответственный отрезок был позади.  В оборудованном со знанием дела тайнике хранилось все не хитрое имущество. Накинул провода, зажег очень тусклый свет, освещающий лишь небольшой участок, и опустил кипятильник, состоящий из двух лезвий, разделенных парой спичек в пол-литровую банку. Вода закипала быстро и он, уже расслабившись, наблюдал за растущим вулканчиком пузырьков, стремительно поднимающихся к поверхности.
Сколько пришлось поскитаться, пока он нашел это место. Борьба за теплый угол, защищенный от дождя и ветра, была не шуточная.  Потерять такое пристанище – значит снова обрекать себя на толкотню в грязных подвалах и ночевки под теплотрассами в кругу совсем не гостеприимных товарищей по несчастью.  Потому и предпринимались все меры предосторожности, чтобы ни коллеги-бродяги, ни  жильцы подъезда, ни домоуправление не дай бог не раскрыли его тайное жилище, ставшее поистине спасением.
Ему несказанно повезло. Пьяный жилец, которого он однажды пожалел, и дотащил до дома, рассказал об этом подъезде. Из двадцати квартир сдавались в аренду шестнадцать. Никто никого не знал, лица менялись. Пришлось потратить немало сил и нервов, прежде чем удалось перетащить сюда матрас и не большой арсенал вещей, собранных, где попало.  Был даже утюг, который он нашел в мусорном баке и смог отремонтировать. Впрочем, покупать предметы домашнего уюта не приходилось уже слишком давно. Все было найдено или просто «подобрано», когда нерадивые хозяева слишком опрометчиво относились к требованиям банальной осторожности и внимательности.  Да и само понятие уюта изменилось до неузнаваемости.  Была крыша, было тепло, была даже вода.   На одной из труб он нашел кран установленный непонятно для чего.  Все это казалось сказкой.  Однажды даже мелькнула мысль о счастье.
Горячий чай с самым дешевым батоном и что-то, по виду напоминающее сосиску, вкус которой  понять было совершенно невозможно.  К гурманам он не относился даже в то счастливое время, когда представить эту жизнь  не мог бы даже в страшном сне. Сейчас уже просто наличие еды воспринималось как праздник. 
Почти полгода жил он на этом чердаке.  Наконец, удалось привести себя в хоть какой-то порядок, и уже не так сильно напоминал он привычного вида бомжа.  При беглом взгляде больше походил на работягу с маленькой зарплатой, не очень ухоженного, но еще не опустившегося окончательно.  Ему было пятьдесят два. Странно, но выглядел он моложе.  Последние два десятка лет совсем не должны были способствовать этому обстоятельству. Его нельзя было назвать худым. Скорее жилистым. Внешне спокойное лицо, с выразительными чертами. Эх, ведь было время, когда его считали красавчиком и баловнем судьбы.  В теперь уже далеком прошлом он пытался представлять себе этот возраст. Тогда всё виделось по-другому и казалось почти фантастикой.  Он думал, что к пятидесяти добьется успеха, будет наслаждаться общением с внуками, баловать их и радоваться счастью детей, помогая изо всех сил.  Увидеть себя, сидящего на чердаке старой хрущовки, вслушивающегося в посторонние звуки, и скрывающего свое существование от всех, было невозможно  даже в самом страшном сне. 
Тернавский Олег Геннадьевич.  Уже почти двадцать пять лет его никто не называл по отчеству.  В этом кругу даже имена звучали редко, предпочитая емкие и часто подчеркивающие статус погоняла.  Шапир – им он стал на зоне и оставался до сих пор.  Жаргонное «шапиро» означало «адвокат» если перевести на понятный нам язык.   Как-то само собой слово сократилось, превратившись в удобное для произношения, а вместе с тем ёмкое и достаточно красноречивое для тех, кто мог и должен был понять его смысл.
Двадцать пять лет.  Почти полжизни прошли в местах не столь отдаленных и в скитаниях. От того лоха, который впервые переступил порог камеры уже давно не осталось и следа.  К нему обращались за советом бывалые урки и авторитеты, он смог добиться положения. Но то, что было там, на зоне, здесь не имело никакого значения.   Поверить в то, что когда-то он закончил юридический факультет престижного университета, и даже, считался очень перспективным адвокатом, было уже невозможно.  Может, для бомжа он выглядел и не плохо, но узнать в этом усталом человеке, с внимательным, тревожным и оценивающим взглядом некогда уверенного в завтрашнем дне юношу уже не получалось никак.  Все, что осталось из документов – паспорт без прописки с давно истекшим сроком действия и затертая справка об освобождении. 
Задумчиво он допивал остывший чай. Странно, когда то давно, в прошлой жизни, спеша утром на работу, он внимательно рассматривал опустившихся бичей у магазина. Тогда было непонятно, как может человек вдруг упасть и не подняться.  Но что удивительно, их жизнь казалась простой.  Найти денег, выпить и отдыхай. Нет ни телефонных звонков, ни срывающихся нервов, ни тысячи других переживаний. Они казались свободными и, как бы это не выглядело смешно, счастливыми в своем оптимизме.  Олег задумчиво закрыл глаза, стараясь отпустить переживания прошедшего дня. Нужно настроиться и вспомнить всё, что прокрутилось в мозгу в течение дня и то, что он старательно пытался запомнить. Оставалась последняя надежда и единственная цель, которая могла оправдать его существование.  Из тайника, который он подбирал долго и тщательно был извлечен планшет. Старый, затертый,  почти не державший заряда, но он работал. И это было главное.  Чем ближе казалось окончание работы, тем больше сомнений окутывало его. Все чаще появлялась мысль, что ничего не получится и все напрасно. Хотелось завыть.  Не с кем посоветоваться. Не у кого спросить. Он разучился верить и доверять. Он давно один.  Если бы кто-то спросил: «Можно ли к этому привыкнуть?» - сил хватило бы лишь на то, чтобы расхохотаться. Нельзя! К этому нельзя привыкнуть!
Почти три часа он провел, склонившись над небольшим экраном. Порой, что-то шептал, словно про себя. Порой, задумчиво застывал, вдруг преображаясь и снова перебирая что-то на панели. Наконец, взглянув на часы, он бережно завернул планшет в пакет. В который раз проверил, что на месте и деньги. Он прятал их вместе - это было все, что представляло его богатство и то, что он не мог потерять.  Провел рукой по щеке и, усмехнувшись про себя, все же достал бритву. Самое главное сейчас  -  сохранить презентабельный внешний вид. Только так он не бросался в глаза и мог рассчитывать на отсутствие внимания со стороны вездесущих патрулей.  Утром времени может и не быть. Все приготовления к новому дню начинались с вечера.
Уже засыпая, почувствовал привычную боль тупо ударившую в виски. О болезнях в их кругу старались не думать. Да и он уже давно смирился с тем, что уже пережил отведенное ему время. Нужно успеть, нужно обязательно довести до конца всё, чем живет уже столько лет.   Не может судьба, столько раз спасавшая его, дать умереть, когда остался всего один шаг. Это будет слишком несправедливо и слишком жестоко.

Глава 2

Даша поправила подушку у дочки, которая спала, мило посапывая и чему-то улыбаясь во сне.  На минутку присела на краешек ее кровати, нежно погладив руку и мысленно пожелав спокойной ночи.  Вышла на кухню, только сейчас вспомнив о чае, который давно остыл. Утром, когда будильник вырвал из тревожного сна, она мысленно пообещала себе лечь раньше. Но уже почти двенадцать и день ничем не отличался от всех предыдущих. Чай пришлось вылить и, сполоснув чашку, Даша прошла в комнату. Жалкие квадратные метры однокомнатной квартиры не оставляли уголка, где можно остаться одной. Последнее время она все острее понимала, что задыхается без возможности уединиться и хоть как-то переключиться на другую волну. Муж спал, распластавшись на всю кровать и стянув одеяло. Первой мыслью было лечь рядом с дочкой, чтобы не тесниться и не слышать этот запах бродившего пива. Но утром придется объяснять, почему она не хочет быть с ним рядом. Начнутся вечные обиды и укоры. Весь вечер он делал вид, что пришел совершенно трезвым, просто немного задержавшись по работе. А она, уже в который раз, сделала вид, что ничего не заметила. Неужели он действительно думает, что пиво не имеет запаха? Мужчины странные люди. То, что пара бутылок не считается выпивкой, они расскажут в любой момент и, причем, так убедительно, что не поверить не получится. Когда-то, она пыталась возмущаться, взывая к совести.  Весь арсенал семейных проблем: что у дочки порвались колготки,  что нужно из чего-то придумывать каждый день завтрак, обед и ужин, что есть еще тысяча необходимых мелочей, которые нужно купить, кажется, его совсем не тревожил. «Так живут все!», - вердикт был однозначный и не предполагал вариантов решения проблем. Действительно, вокруг жили так же. Одно оставалось загадкой и никак не давало покоя: «Почему, если все вокруг зарабатывают столько же, между ними такая разница?».  Как они умудряются строить квартиры, покупать машины, каждый год отдыхать на море и делать ремонты?  Замкнутый круг жизни не давал вырваться за пределы этой трясины, и ничего подходящего на ум не приходило.  Однажды она  попыталась убедить себя, что нужно смириться, доверившись судьбе и попытаться наслаждаться тем, что у нее есть.  Она перечитала тысячи советов психологов, пытаясь найти для себя хоть что-то, что подарит надежду  и поможет разорвать давящие оковы беспросветности.  В который раз не получилось ничего. Может, стоило смириться и жить, как советует муж, спокойно и не принимая очень близко к сердцу.  Может быть… 
Они познакомились на первом курсе медицинского института.  Не заметить Диму было невозможно: душа компании, ловелас и балагур. Вокруг него всегда было шумно и весело.  Даша была другой, даже, наверное, противоположностью. Она не выделялась невообразимыми нарядами, скорее старалась быть незамеченной. Но и в этой скромности угадывалась настоящая принцесса. Юная, мечтательная, она росла с бабушкой, которая не чаяла во внучке души. Едва исполнилось восемнадцать, она осталась одна, похоронив единственного родного человека. Мама умерла, когда Даше не было и пяти лет.  О папе она не знала ничего.  Однажды бабушка говорила, что он был очень хороший, но слишком невезучий, и лишь обмолвилась о том, что должно быть, пропал он в тюрьме. Почему так старательно уходила она от этой темы, оставалось загадкой. Бабушка замолкала, едва слышала вопросы о том времени, которое теперь уже навсегда останется тайной.
Дима очаровал Дашу. Оставшись одна, без поддержки  она быстро вышла замуж, надеясь что в семье она скроется от одиночества и любовь даст ей силы пережить всю боль, которая никак не могла отпустить.  Казалось, Дима не чаял в ней души. Он переехал в ее квартиру, оставшуюся после смерти бабушки Даше. У них было все, что нужно молодой семье: любовь и отдельная жилплощадь. Единственное что омрачало жизнь – вечная нехватка денег. Они были студентами, а родители  мужа помогать не спешили, считая, что женитьба предполагает самостоятельную жизнь со своим бюджетом. Пришлось устроиться на работу медсестрой, выбирая ночные смены.  Скоро Дима бросил учебу, вдруг осознав, что быть врачом не его призвание и горбатиться сутками за копейки он не намерен.  А на пятом курсе родилась Леночка. Вспоминать, как они выжили в тот период, не хотелось. А как она смогла не бросить институт, оставалось загадкой даже для нее самой. Сейчас, оставив амбиции и махнув рукой на всё, Дима работал обычным слесарем, не хватая звезд с неба. Как бы сложно ни было, но зарплату он приносил исправно, дочку любил, да и ее, наверное, тоже.  Со стороны они казались самой обычной семьей, с обычными проблемами.  Было безумно жаль, что-то куда-то улетел романтизм, мечтательность и еще что-то, что было когда-то давно.  Но ведь это проходят все. Вон, на работе, подруги уже давно в разводе, вышли замуж по второму разу, но ведь не нашли ожидаемого счастья, хоть и были уверены, что сейчас уж точно не ошибутся. А у неё все хорошо. Просто она такая странная максималистка, мечтающая о чем-то, скорее всего, несбыточном. И ведь внимания ей уделяли не мало. И недвусмысленные предложения поступали с завидной регулярностью. И подруги не редко интересовались, что за диета у неё и как получается выглядеть на двадцать пять. Проще было отшутиться. Думать о том, что в свои тридцать она смогла сохранить пять лет молодости, было слишком оптимистично.  Даша тактично улыбалась, лишь мельком отметив очередной комплимент или поймав провожающий её взгляд.
 Обычное утро и обычный путь на работу. Когда-то, она попала по распределению в эту поликлинику. Судьба привела её к дому, в свой район. Два года жила она с мечтой перейти в больницу и стать «настоящим» по ее мнению врачом.  Но главный врач, Розинфельд Михаил Борисович, убедил остаться молодого, но очень ему понравившегося специалиста. Сейчас уже нелепо вспоминать те разговоры, да и сам Михаил Борисович уже год как на пенсии. Но он позволил почувствовать уверенность в себе, раскрыл отношение к работе.  Постепенно приходили и опыт, и уважение,  и место заведующей отделением в самом скором будущем прочили именно ей. Всё было замечательно. Но что-то не давало покоя. Где-то в глубине души скребли кошки, словно пытаясь отыскать те мотивы, которые не давали уснуть.   Что-то тревожно звенящее всё чаще заставляло задуматься, возвращая в прошлое, которое уже не казалось простым.
- Даша, зайди к главврачу, - старшая медсестра отделения, Галя, встретила её на лестнице. – Он уже мне два раза звонил, спрашивал о тебе.
- Не мог мне сам позвонить? – привычка главного делать вид, что вне работы он тревожить персонал не будет ни при каких обстоятельствах, иногда смотрелась странно.
- Ты же знаешь! А уж тебя он еще и побаивается, - Галя улыбнулась.
То, что  Вадим Викторович тайно влюблен в Дашу шептались все.  Ей же приходилось делать вид, что ничего не замечает.  Это внимание начинало раздражать, но вёл он себя тактично и старался скрывать чувства, что порой получалось смешно, но, в целом, не плохо.  А со временем остались только эти мелкие и совсем безобидные шутки, от которых невозможно избавиться в женском коллективе.
- Даша, пожалуйста, присаживайтесь, - Вадим Викторович встал из-за стола и подвинул ей стул. Когда они оказывались наедине, он не мог отказать в мелких знаках внимания, демонстрируя особое отношение. – Даша, вам нужно ехать на курсы повышения. – Он посмотрел виновато, понимая, что скажет сейчас она, потому и не дал возможности ответить. – Я больше не могу не отправить вас. Прошли все сроки. Нужно ехать. На месяц.
- Когда? – то, что придется оставить дочку с мужем вдвоем, тревожило. Она не верила в его самостоятельность, но вариантов не было.
- Через неделю.
- Хорошо. Я поеду.
- Даша, я, правда, сделал что мог. Нужно ехать.
- Я знаю.
- Распишитесь у Аллочки. Там приказ и командировочные нужно получить. Даша, вы все чеки собирайте. Я все подпишу, - в эпоху тотального контроля и особого внимания к трате бюджетных средств это смотрелось как нечто невероятное. Даша понимающе улыбнулась.
- Я постараюсь уложиться в лимиты. Но, если будет совсем туго, воспользуюсь вашим предложением.
Она вышла из кабинета. Аллочка, секретарша, встрепенулась, вопросительно ловя настроение и не решаясь достать бланки.
- Давай, где мне расписаться, - Даша оценила тактичность и отношение к ней. Надо же. Ведь самый обычный терапевт.
- Вот, - Алла протянула папку.
Она подписала, не глядя, лишь отметив про себя, что за столько лет так и не привыкла к фамилии мужа - Смолина. 
Очередь затаилась, увидев ее, подходящую к кабинету.  Самые шустрые уже были готовы ворваться следом.  Сейчас они будут  кричать, что им только спросить, и остальные взорвутся негодованием, когда они долго не выйдут из кабинета.
- Кому только спросить? – Даша остановилась у двери. – Спрашиваем сейчас и здесь. Остальные входят по очереди.
Наступила тишина.  Пыл приготовившихся проскочить угас.
- Сейчас выйдет медсестра, соберет талончики и проверит тех, кто по записи. Она будет вызывать сама. Никто без приглашения не входит. Я ясно сказала? – Даша обвела взглядом тех, кто минуту назад решил взять дверь с ходу. – Вот и замечательно.
Она села за стол и вдруг осознала, сколько дел предстоит на эту неделю. Как они будут без нее?  Слишком  давно никуда не выбиралась. Даже если появлялась возможность куда-то выехать, находилась тысяча причин, перечеркивая все планы на отдых.  А может, это просто её вечная привычка все усложнять и искать черную кошку в темной комнате, как нередко говорил муж. Но через минуту пришлось вернуться на землю, и привычные заботы отвлекли от мыслей о скором отъезде.

Глава 3

Лекция закончилась, но никто не расходился. Преподаватель, откинувшись на стуле у доски, слушал очередной вопрос.  Неизменная улыбка, уверенность и какая-то лукавая ирония не сходили с его лица. Костюм, пусть и не самый дорогой сидел как влитой, подчеркивая красивую фигуру.  Стильная прическа, отсутствие галстука и никаких бумаг. Он никогда не пользовался конспектами и заготовленными планами на урок, поражая потрясающей памятью и эрудицией. Поверить, что месяц назад ему исполнилось сорок два, было не просто.  Во взгляде, движениях, манерах, было что-то очаровывающее и располагающее. Тонкий юмор, абсолютное пренебрежение к условностям и слава справедливого экзаменатора, требующего знаний и не заваливающего от скуки или плохого настроения, с годами создали ему огромную популярность среди студентов. Лекции у него не прогуливал никто, несмотря на то, что он никогда не проверял присутствующих.  То, что халява не пройдет, знали все, но учить было приятно, тем более, когда каждая тема состояла не просто из последовательности требующих запоминания фраз, а сопровождалась примерами из жизни и комментариями, которые были порой куда интереснее самой жизни.
- Роберт Маркович, скажите, - вопрос волновал всех, но никто не решался его задать, пока студент третьего курса, Коля Ненашев не проиграл спор, и именно ему пришлось озвучить давно волновавшую всех тему, - почему вы сами не занимаетесь адвокатской деятельностью?  Вы же знаете больше всех. У вас большой авторитет в определенных кругах и вам нет равных в аналитике. Ведь здесь, в институте, зарплаты меньше. Мне говорил папа, что вы подавали большие надежды, но все же ушли. Почему?
На миг, по лицу Валенжера (фамилия преподавателя, скорее всего, имела французские корни, но безжалостное время растворило истоки происхождения) пробежало что-то, очень похожее на досаду, словно от терзающего болью зуба, но заметить это не смог никто.  Он лишь позволил себе задуматься, что было не привычно.
- Я не хочу защищать подонков, за которых платят большие деньги.
- Но ведь есть и невинно пострадавшие, - Коля не сдавался. Он перешел порог своей смелости, и остановиться уже не мог.
- Есть. Вот поэтому я буду учить вас. Может кто-то сможет стать тем, кто защитит невиновных. Но, боюсь, чаще придется искать ошибки не спящих следователей, которые что-то упустили в заключениях, протоколах и прочих бумагах, чтобы сбросить пару лет для урода, который не заслуживает ничего. 
- Но, ведь все имеют право на защиту, - тихий голос откуда-то из середины большой аудитории в тишине прозвучал слишком отчетливо.
- Имеют. Все имеют право на защиту.  А еще умеют запугивать свидетелей, подкупать судей, терять доказательства. Много чего умеют. Но, к нашей теме это не имеет никакого отношения. Спасибо, - он встал, показывая, что продолжения не будет. – Готовимся к экзамену.
Занятия закончились.  Роберт не спеша подошел  к машине.   Далеко не новая она давно требовала ремонта, но в очередной раз пришлось отложить его до лучших времен. Скоро июль. Он уже почти договорился снять дачный домик и вывезти жену с сыном на свежий воздух и хоть как-то сменить обстановку, от которой устали уже все.  Дача состояла из спальни и большой кухни, которая, в свою очередь, была разделена на две зоны, представляя, таким образом, что-то среднее между залом и столовой. Места было не много, зато цена приятно удивила, и можно пожить месяца полтора. Да и озеро недалеко. Было бы здорово вырваться на природу, организовать рыбалку, шашлыки. Последнее время настроения в семье становились все напряженнее, и хотелось сделать хоть что-то, чтобы разрядить атмосферу.  Как всегда, по пути домой зашел в магазин.   Ритуал был настолько привычный, что у полок практически не задерживался, лишь бегло пробегая по срокам годности. Набор стандартный, выверенный годами и причин отклоняться не было никаких.  Уже у двери квартиры он попытался взбодриться и вошел, сверкая улыбкой и излучая максимум оптимизма.
- Вот и я. Заждались? – Роберт прошел в комнату.
Даже в больничной палате ощущения были легче. Специальная кровать, наборы всевозможных приспособлений, расставленные повсюду бутылочки, баночки, рассыпанные таблетки – все это стало их жизнью и их болью.  Тот день перевернул все. Сыну едва исполнилось шесть, когда в результате нелепой аварии оказался поврежденным позвоночник.  И вот уже десять лет Матвей был прикован к постели. Немножко двигалась  левая рука, и он даже мог перевернуть страницу книги или нажать кнопки на клавиатуре.  Казалось, что пережить такой удар не хватит никаких сил. Сколько слез было пролито, сколько бессонных ночей, сколько истерик пришлось пережить. Казалось, что жизнь замерла, разделившись на до и после трагедии. Жена сразу бросила работу, посвятив себя сыну, и не отходила с тех пор от него ни на шаг, не доверяя уход никому. 
- В аптеку зашел? – Оля даже не оторвалась от телевизора.
Они смотрели подряд все программы. С тех пор, как своя жизнь вдруг потеряла смысл, утешение осталось лишь в том, чтобы обсудить происходящее у других.  Всевозможные ток-шоу, с падкими на сенсации журналистами увлекли их неожиданно и полностью.  Вот и сейчас обсуждение какого-то очередного мыльного события интересовало больше, чем его появление.
- Матвей, мы же планировали продолжить работу над программой, - он смотрел не то с жалостью, не то с раздражением.
Смириться с тем, что жизнь закончилась не хотелось и от того скрывать злость становилось все сложнее. Роберт искал все новые возможности увлечь сына, найти ему  что-то, что сможет заинтересовать и чем он сможет заниматься даже в таком положении. Ведь голова работала, времени было сколько угодно, а он был готов помочь и поддержать. Но все усилия разбивались о стену непрекращающейся депрессии, которая и его начинала сводить с ума.
- Пап, кому нужна эта программа? Ну, а если я разберусь? Ну, напишу я ее гениально? Дальше что? Купим мне кровать крутую? Или телевизор еще больше? Кому оно надо? Зря только напрягаться.
- Оставь сына. Ему и так тяжело, - жена посмотрела укоризненно.
- Ладно. Я просто думал, что тебе это может быть интересно.
Дожидаться ответа Роберт не стал. Переоделся и прошел на кухню.  Готовить по вечерам стало его обязанностью незаметно.  Оле постоянно не хватало времени, а он старался помогать всегда и во всем. Вот и сейчас он старался сделать все быстрее, чтобы хоть немного позаниматься.  Хотелось просмотреть последние публикации.  Отслеживать все изменения, и даже те проекты, которые не были утверждены, но которые пытались лоббировать заинтересованные личности, вошло в привычку.  Это была не столько ответственность, сколько вечное стремление знать в своей сфере если и не все, то максимум возможного.   Он еще слишком молод, чтобы шепелявым голосом вещать лекции десятилетней давности.    У него было свое понятие хорошего преподавателя.  Это должен быть человек, который не просто знает свой предмет. Он должен увлечь, заставить почувствовать важность и проникнуться глубиной. А это возможно лишь тогда, когда стирается грань лектора и студентов. Все должны выйти на одну волну и прожить каждое слово и каждую минуту, оставляя ее в памяти. Нет, не та дешевая популярность, которую завоевывают,  раздавая хорошие оценки и превращаясь парнем своим в доску.  Роберт  не забывал  своих любимых учителей, которые оставили след в его жизни.  Очень хотелось, чтобы эти молодые мечтатели и его однажды вспомнили как человека, оставившего хорошие воспоминания.   
Работа увлекла и лишь скрипнувшая за спиной дверь вырвала из состояния сосредоточенности.
- Тебе все мало? Посидел бы с нами. Сын скучает, - Оля начинала раздеваться, собираясь лечь спать.
Слов не было, а смотреть телевизор он не хотел. Что-то разговоры последнее время не клеились. Интересно, любит ли он ее?  Когда они женились, любил точно. Он даже помнил то чувство полного помутнения и счастья.  Помнил, как радовался рождению Матвея и как дружно встречали ее из роддома. Он все помнил. Порой, даже казалось, что память раздражала своим вечным желанием напомнить о чем-то в самый неподходящий момент. Но сейчас  он просто не понимал, что от него хотят и каким нужно стать.
- Когда у тебя зарплата? Ах, зачем ты тогда ушел в университет? Ведь мог зарабатывать куда больше, - Оля продолжала, словно забыв, с чего начинался разговор.
- Снова? Оля, ты же все знаешь. Зачем говорить о прошлом, которое невозможно вернуть?
Засыпали как всегда в последнее время, отвернувшись спинами, и Роберт чувствовал, что прежние отношения ушли в небытие, растворившись в повседневных заботах и тысяче проблем, от которых не было спасения.
Он не любил вспоминать тот период жизни, но память не отпускала, заставляя вновь и вновь возвращаться в прошлое. Гражданское право не интересовало его никогда.  Воображение рисовало громкие уголовные дела, в которых он блестяще ведет свою партию, разбивая аргументы обвинения, и торжественно провожая своих подзащитных из зала суда на свободу под аплодисменты и овации зрителей.   И начало работы под руководством старого адвоката Кагана Исаака Моисеевича было похоже на сбывшуюся мечту.  В свои шестьдесят пять Исаак Моисеевич научился разбираться в людях и тщательно отбирал помощника. Роберт понравился ему, удивив не столько знаниями, сколько умением мыслить нестандартно. Молодой парень уходил в работу с головой и отдавал всего себя, находя интересные решения, поражая даже его, привыкшего ничему не удивляться.  Роберт смотрел на своего учителя восхищенными глазами, впитывая каждое слова и подражая во всем. Но скоро пелена романтизма начала развеиваться. Вдруг стало понятно, что ни знания, ни искусство оратора, ни все то, что мы видим в кино, не являются основой успеха. Все построено на связях, на деньгах, на влиянии.  Окончательно иллюзии были развеяны, когда лидеры преступной группировки, со смехом и под хохот встречавших их братков вышли из зала суда, а угрюмый следователь, сжимавший кулаки, подошел к Роберту, не в силах сдержать слов:
- Что?! Адвокат, гордись! Они свободны! Все! Все твари! Они убивали, они насиловали, они грабили, но они не виновны! Потому что вы купили все вокруг! И ты сейчас, когда пойдешь домой и ляжешь спать знай, что благодаря тебе сегодня опять кто-то зальется слезами.  Вы все скоты! Ненавижу!
Кто-то оттащил его в сторону, а Роберт так и остался стоять, вдруг осознав, что это не та жизнь, о которой он мечтал. И эта ночь вдруг изменила все. Делать вид, что ничего не случилось, он не мог.
Предложение поступить в аспирантуру и перейти на работу в университет выглядело просто спасением.  Многие не понимали  его такого решения, но он вдруг нашел себя.  Оля с готовностью поддержала мужа.  Тогда казалось, что все самое худшее позади и теперь их ждет лишь безоблачная жизнь, наполненная любовью.  В любом случае, сейчас это уже не имело никакого значения.
Лишь войдя в университет, Роберт преображался. Теперь это снова был целеустремленный, чуть ироничный мужчина, с искренней улыбкой, которая вызывала  симпатию и располагала.   Уверенный шаг, свобода в каждом движении и чувство скрытой силы заставляло студенток влюбляться в него.  Впрочем, это было совершенно безответно, и юные сердца заведомо обрекались на вздохи и  страдания, которые со временем пройдут, оставив в памяти легкий след пролетевшей и растворившейся мечты.
С ректором, Шагановичем Павлом Викторовичем, они столкнулись у двери столовой.
- О, Роберт, легок на помине. Только тебя вспоминали час назад, - Павел Викторович протянул руку. – Пойдем-ка. Как раз пообедаем и обсудим кое-что.
Они устроились за столиком, который никто старался не занимать в это время. 
- Роберт, я знаю твое семейное положение, но у нас просто безвыходная ситуация. Время сессии, сам понимаешь, а нужен представитель в столице на каком-то конгрессе. Понимаешь, некого послать. У тебя единственного нет экзаменов до четверга следующей  недели.  В воскресенье туда, в среду вечером выедешь обратно, утром здесь. В поезде поспишь и все успеешь. Заодно и нас выручишь. Ты пойми, ну не аспиранта же посылать. Там еще непонятно кто может быть.  Нужно, чтобы кто-то был из проверенных людей. А тут одно на одно: Михаил Львович заболел, Иннокентий Семенович не может по каким-то там причинам. Спасай!
Слова лились бальзамом. За пять минут Роберт узнал, что он чуть ли не единственная надежда и опора университета. Что страна не забывает героев и ему все зачтется в будущем. Что зачтется и где оно будущее - оставалось загадкой, но отказать уже не получалось. Он уже давно никуда не выезжал и в глубине души обрадовался этой возможности, хоть немножко отвлечься.
- Павел Викторович, вы меня убедили.
Был некоторый страх сказать об этом Оле, но,  в конце концов, разве это проблема.  Да и побывать в столице, пройти по улицам студенческой поры, просто погулять и не думать ни о чем было слишком заманчиво. 
В субботу Роберт мысленно составил план необходимых покупок.  Оля не любила продуктовые магазины. Она могла долго гулять по выставкам, ничего не покупая, лишь прицениваясь и примеряя.  Его зарплата была вполне приличной по нынешним временам, и они могли бы позволить значительно больше, чем привыкли.    Но с тех пор, как случилось несчастье, внимание было приковано только к сыну и практически все средства уходили на дорогие лекарства и принадлежности.   Варианты отечественных аналогов Оля раздраженно пресекала, даже не вникая в суть, и считала, что все дешевое заведомо хуже.  Воскресенье пролетело незаметно. Командировочные давали возможность не экономить, и билет Роберт взял в купе. Когда-то он очень любил дорогу. Теперь это уже казалось давно забытым.  Мерный перестук колес, хорошая книга, чай в подстаканниках. Почему-то он плохо спал в поездах,  замечая каждую остановку, и ожидая, когда продолжится путь.  Но утром всегда чувствовал себя хорошо. Сейчас он спешил на вокзал в каком-то странном волнении, словно возвращаясь в давно прошедшие дни. Даже то, что Оля была откровенно расстроена его отъездом и заставила понервничать, пока он собирал не хитрые пожитки, не могло испортить этого праздника.  Пусть формально это была обычная  командировка, но для него происходящее воспринималось как  маленькое путешествие. По пути забежал в магазин, купив на всякий случай бутылку вина. Завтра он мог встретить друзей и будет неудобно появиться с пустыми руками.  Проводница оказалась молодой и очень симпатичной девушкой. Роберт поймал себя на мысли, что неприлично счастлив, убежав из дома, и заставил себя стать серьезнее. 

Глава 4

- Дима, пожалуйста, смотри за Леночкой.  Я буду на выходные приезжать. Смотри, здесь всё постирано и утюжено, - Даша в который раз рассказывала мужу, что где лежит.
Она знала, что он забудет, едва за ней закроется дверь. Всё равно нужно звонить, напоминать, контролировать.  Она никогда не оставляла их вдвоем. Нервы были на пределе, а он еще и отвлекался, что-то высматривая в телевизоре.
- Я сейчас уйду. Послушай минуту. Постарайся не задерживаться после работы. 
- Даша, я все помню. Что ты мне как маленькому, - Дима уже начинал раздражаться.
- Хорошо, - она осмотрела вещи. - Лена, никуда школьного лагеря не ходить – сразу домой.  Я буду тебе звонить.
Появилось ощущение, что все уже ждут её отъезда. В конце концов, не маленькие. С голода не пропадут.
- До остановки проведи, - сумка была не очень тяжелой, но слова выскочили автоматически. Может просто потому, что очень хотела, чтобы ей кто-то помог и побыл рядом хоть немного.
Столицу она не любила. Вся суета, шум и пробки были в тягость. Она несколько раз приезжала сюда по каким-то делам и всегда с облегчением возвращалась домой, откровенно не понимая тех, кто находит счастье в душной жизни мегаполиса.   
До отправления оставалось не больше десяти минут, и Даша ускорилась.  Проводница, проверив билет, подала сумку. Вагон был почти пустой и, вдруг захотелось, чтобы она оказалась в купе одна.   Дверь была распахнута и, едва войдя, непроизвольно, она поймала взгляд попутчика, который заставил растеряться и забыть о том, что думала еще минуту назад.  На секунду замерли оба, оценивая друг друга. Даша еще раз проверила место в билете.
- Здравствуйте, давайте я помогу вам поставить сумку.
- Спасибо, - она отметила приятный голос и поймала взгляд, который внимательно, и даже, показалось что удивленно, пробежал по ней сверху вниз.  «Чаще приходится видеть другое направление осмотра», - Даша отметила про себя, что даже в этой мелочи всё получилось не банально.
Они сидели напротив, словно не замечая друг друга. За окном начинало смеркаться.  Теперь уже можно было рассмотреть незнакомца, оказавшегося её соседом. Он смотрел в окно, словно что-то высматривая.  Мелькнула мысль, что, скорее всего, ищет слова и повод заговорить. Стало даже смешно от мысли, что придется услышать что-то тривиальное и в глубине души очень хотелось, чтобы это была не обычная фраза, которая есть в арсенале каждого красавца, уверенного в своей неповторимости. Даша отметила и интеллигентность, и приятную доброжелательность во взгляде. Но, вдруг испугалась этой минутной игривой расслабленности. Она, замужняя дама, солидная и серьезная женщина и все эти размышления совсем не идут ей. Нужно быть благоразумной и не забывать о том, что сама всегда критически относилось к случайным знакомствам.
- Билетики показываем, - проводница появилась через минуту после того, как тронулся поезд. – Постели сейчас принесу.  Чай, кофе, не стесняемся. – Она понимающе улыбнулась, словно что-то читала на их лицах.
Город остался позади. В наступающих сумерках таяли летние пейзажи. Когда-то давно Роберт очень любил проезжать реки и озера.  Почему-то именно из окна поезда они выглядят маняще и словно открывают всю свою глубину и красоту.  Хотелось оказаться с удочкой на берегу, в тишине. Посидеть у костра, уснуть в палатке и встретить рассвет. Нет, сама рыбалка практически не интересовала. По крайней мере, к активным любителям отнести себя Роберт не мог. Просто такой отдых с возможностью сменить обстановку и провести время вдали от шума и проблем нравился.  Правда, вспомнить, когда в последний раз он выбирался, сразу и не получилось.  Незнакомка напротив задумчиво смотрела в окно. Определенно, она ему очень нравилась. В ней было какое-то удивительное очарование и Роберт поймал себя на мысли, что  старается поймать в окне ее отражение, чтобы рассмотреть повнимательнее.
- Будет удобно, если я принесу вам чай? – предложение поухаживать было неуклюжим, и ему стало неловко за такую наивную попытку завязать разговор.
- Зачем? Проводница принесет, - суета последних часов постепенно отпускала. Даша хотела переодеться, но попутчик, казалось, угадал ее желания.
- Я все же схожу за чаем. Сколько вам нужно времени? Я могу погулять в тамбуре.
- Увидите.  Я открою дверь.
Только сейчас он понял, что не спросил, какой чай предпочитает его попутчица. Переспрашивать показалось не самым лучшим решением. Впрочем, выбор оказался настолько мал, что из двух черных Роберт выбрал тот, который дороже. Сахар в пакетиках и железные подстаканники, которые он так любил в детстве. Казалось, что они упали откуда-то из прошлого, но именно в них, а не в пластиковых стаканчиках и таился весь ритуал чаепития в поезде.  Дверь купе отворилась, когда он как раз приближался. 
- Сколько я должна? – Даша потянулась к сумочке.
- А это очень неудобно, если я просто угощу? Как-то не приходилось брать деньги за чай.
- Все однажды бывает в первый раз, - Даша протянула купюру, заметно превышающую стоимость напитка.
- Сейчас мне нужно начать округлять и искать сдачу. Давайте оставим эту затею, и если вам все же не дает покоя  неуклюжая попытка поухаживать, купите мне чай утром, - Роберт улыбнулся. – Кстати, не смог удержаться: мой любимый батончик, с помадно-сливочной начинкой. Просто вкус детства. -  Он аккуратно разломал его и разложил на фольге.
- Надо же.  Мужчина любит шоколад?
- Бывает. Кстати, меня зовут Роберт.
- Даша, - она хотела выглядеть серьезной, но не получилось.
- Я хотел бы ошибиться, но вы все же не похожи на путешественницу.  Командировка?
- Я хотела бы, чтобы вы ошиблись, но у меня действительно командировка.  А вы, я полагаю, спешите на битву экстрасенсов?
-  Ну, в данном случае способности не нужны, но комплимент я оценил, - Роберт чуть прищурил взгляд. - Хотя, сейчас подумал, был ли это комплимент большой вопрос. Вашей иронии достаточно, чтобы любой маг признался в несостоятельности. - Ему нравилась эта манера попутчицы говорить с серьезным видом и смеющимися глазами.
- Значит, способности все же есть?
- Предположим, есть вещи, которые может прочесть практически любой внимательный человек.
- И вот так, глядя на меня, вы можете рассказать что-то, что сможет меня удивить?
- Наверное, да. Вот только не знаю, может ли удивлять то, что хорошо известно.
- Удивляйте! – Даша по-домашнему, с ногами, забралась на полку и устроилась поудобнее.
- А если окажется, что это не то, что вы хотели услышать?
- Если это окажется правдой, то хочу я или нет, она все равно существует. А если вы ошиблись, то и расстраиваться глупо. Смелее. Мне правда интересно, чем меня можно удивить.
Роберт на секунды задумался, словно оценивая возможные последствия.
- Давайте попробуем. Итак: вы замужем и у вас дочка, примерно 9-10 лет, - ему пришлось скрыть улыбку, заметив удивленно приподнятые брови Даши. Слова начали звучать чуть увереннее. – Чуть сложнее с работой, но я попытаюсь предположить, что это не педагогическая деятельность. Скорее что-то связанное с финансами или медициной. Даже нет, мне кажется все же медицина. Рискну предположить, что вы врач.  Рано вышли замуж, рано родили, большая любовь. Время многое изменило и все больше вопросов, на которые нет ответа. Вы всё пытаетесь найти смысл жизни и пытаетесь вырваться из замкнутого круга, но желание махнуть рукой на все появляется всё чаще. В вас часто влюбляются, но это вызывает больше раздражения. И не потому, что не нравится внимание. Просто это не то внимание, которое хочется видеть. Раздражают и те, кто не нравится, потому что скучно и не интересно.  Но, раздражают и те, кто откровенно симпатичен. Только здесь проблема в том, что это не правильно с точки зрения жизни и морали, а значит непозволительно. Где-то в душе кажется, что накопилась усталость, но приходится успокаивать себя тем, что так живут все и у кого-то еще хуже.  Впрочем, на работе все хорошо, дочка радует и это дает надежду, что все наладится само собой. Вот только нужно чуть подождать.  А ещё очень хочется, чтобы кто-то понял и поддержал,  но признаваться в слабости не хочется, откровенничать с кем-то хочется еще меньше, потому мысли проще спрятать в себе.  И порой кажется, что даже в толпе чувствуешь себя безумно одиноким и непонятым.  И всё же, природный оптимизм достаточно силен. Вы любите читать, у вас отличный юмор и к вам тянуться люди.  Вы знаете всё, что происходит со всеми, они сами несут свои проблемы и терзания. Вы всем нужны всегда, что утомляет, но, тем не менее, вы востребованы. А это в наше время уже немаловажно.
Даша слушала не перебивая, и даже, в какой-то момент отвернулась к окну, чтобы не видеть внимательных глаз этого странного попутчика, который просто пугал своей проницательностью. Когда он замолчал она в первый момент не нашла слов и пауза начинала затягиваться.
- Я так просто читаема? Откуда столько информации? Следили? – в её голосе была не то растерянность, не то тревога.
- Да. Я уже года три слежу за вами. Вы слишком красивы, чтобы остаться незамеченной в этом городе, - Роберт видел, как растерянность переходит в немой вопрос и рассмеялся. – Ну, конечно, нет. Всё значительно проще. Когда вы доставали деньги на постель, кошелек остался открытым на столе, и я невольно заметил фото девочки, которая вполне логично ваша дочь. В пакете, который вы поставили под стол, наверху лежит газета «Медицинский вестник», которую встретится вряд ли у кого-то, кроме врача. Да и вы её не покупали. Все как обычно: обязали к подписке. Вы молоды, уж однозначно не больше тридцати. Я бы сказал лет двадцать семь, но вряд ли родили в семнадцать. Значит, где-то около тридцати. Ну и получается, что замуж вышли рано.
- А вдруг я не замужем? - теперь уже вся история начинала напоминать игру, и Даша почувствовала уверенность. Да и упоминание возраста обернулось приятным комплиментом, не кольнув правильной цифрой.
- Извините, но вы не похожи на ту девушку, которая оставит кольцо, расставшись.
- Вот как? И на кого же я похожа?
- Ни на кого. Вы просто не будете вздыхать для публики. Расстающемуся с вами, нужно знать, что вероятность вернуться практически равна нулю.
-  Бог мой! Откуда такие страсти обо мне? Дочка, профессия, возраст – хорошо. Но остальное?
- А что остальное? Я глубоко сомневаюсь, что есть кто-то, кто не думал однажды всё изменить и начать жить иначе. Я не представляю тех, кто не совершил ошибок и не оказался перед выбором изменить себя и свою судьбу или плыть по течению, ничего не пытаясь доказать хотя бы самому себе. Я могу сделать вид, что верю тем, кто рассказывает об огромной любви и гармонии, которые ни на минуту не покидали.  Но, мне кажется, что рассказы о безоблачной супружеской жизни чуть придуманы.   Может ещё переживают медовый месяц, или просто врут.   Не могут двое, постоянно делящие пространство не пересечься в нем. И у каждого есть минуты, когда хочется если и не развестись, то уж непременно убить. Это потом наступает момент, когда отдать свое счастье, с которым столько промучился мучительно больно. Да и к тому же, однажды подходит этап, когда на первый план выходит доверие и надежность. Поэтому все мы проходим параллельные пути, которые отличаются лишь интеллектом, положением и целями. А в целом мы все одинаковы, даже если и думаем, что абсолютно исключительны и неповторимы.
- А если вы вот сейчас как раз и ошибаетесь? – Даша мысленно была согласна со всем, но именно это её  и задело, а теперь не давало покоя.
- Ничего страшного. Зато вам со мной как минимум не скучно, а это уже не плохо.
- Хорошо! Теперь моя очередь. Вы не боитесь услышать моё мнение?
- Завтра, мы выйдем из вагона и больше никогда не увидимся. Тем более, вы же сами сказали: «если это правда, то она всё равно существует». Бояться в высшей мере глупо. Так что, обещаю - любую правду, даже самую ужасную я признаю под присягой, - Роберт отломил кусочек шоколадного батончика и приготовился слушать, хитро улыбаясь.
- Ну, так далеко мы углубляться не будем, - Даша чуть прищурилась, словно собираясь с мыслями и, как школьница, сложила руки на столе, чуть наклонила голову вправо. – С детства отличник и любимчик учителей.  Единственный ребенок в семье, уверенный в своей неповторимости, таланте и исключительности. В институте звезда, староста группы и первый красавчик, который кружил голову всем, но никак не мог найти единственную. И причина была лишь в том, что нужна была только королева, а она, как известно, жила в Англии. Красный диплом - пусть будет, например, международные отношения, или финансовая деятельность.   Распределение в министерство, или крутой банк. Сейчас успешная карьера, молоденькая секретарша, квартира в престижном районе и жизнь удалась. Поэтому можно рассказать уставшей женщине, попавшей с ним в одно купе о том, как сложна жизнь и как тонко мы умеем замечать детали. Ведь сам уже чуть устал от жизни, потому что все постиг и понял, как жить правильно.  -  Даша не могла ответить себе, зачем перешла на это слегка ядовитый тон. Она уже не раз замечала, что умеет быть колкой и даже безжалостной. Но этот спокойный и уверенный тип улыбался, словно радуясь всему сказанному, и она понимала, что он ей нравится. Оттого хотелось сказать что-то такое, что вернет ее в привычное состояние, и она забудет этот дурацкий разговор. – Одно не могу понять, что же вас радует сейчас?
- Все здорово. Профессию почти угадали – я юрист. Правда нет квартиры в центре, да и работа без секретарши и всего лишь преподаватель в университете. Но распределение было шикарным. Правда, у меня был свободный диплом, но ведь попал я действительно здорово. И рос я один, и любили меня все. Вот только девушки не очень обращали внимания. Я был ботаником до кончика носа и ничего не успевал, но мечтал, правда, о королеве. Точнее о принцессе. Королева чуть в возрасте уже была, и чувств не было, честно говоря, к ней.  Да, вот, и жизнь я еще не смог понять. Может оно и правда устал, но не настолько, чтобы потерять интерес. И знаете, Даша, описанный герой не мог ехать в купе поезда, причем даже не скорого, чему я безумно рад. У него свой мерседес  бизнес класса и водитель,  - легкая ирония сквозила в каждом слове, но она была слишком мягкой и совсем не обидной. Скорее даже игривой.
- Я бы на вашем месте сказала, что я не угадала ничего и долго смеялась бы. Что, перечитали всего Карнеги и теперь пользуетесь приемчиками, как завоевать расположение? – в глубине души она вздохнула с облегчением, заметив, что Роберт совсем не обиделся на ее, достаточно вызывающий монолог.
- Нет. Не читал ничего. Одно время было желание перечитать и его, и Берна, и еще массу книг по психологии. Да много чего хотелось, следуя и моде, и желанию стать все понимающим и самым продвинутым. Потом как-то махнул рукой. Стараюсь просто проецировать все ситуации на себя и выбираю лишь то, что хотел бы видеть по отношению к себе, - Роберт взял опустевший стакан. – Знаете, я хочу еще чая. Беру и вам тоже? – Он вопросительно посмотрел на Дашу.
- Берите.
Через пару минут он вернулся, достав еще два батончика.
- Не смог удержаться, купил еще.
- Теперь как? Мне утром вам два стакана чая брать? – Даша не могла придумать, стоит ли предлагать деньги.
- Утром я люблю кофе. Правда, он здесь, наверное, не очень, но это лучше чем ничего.
- Значит, вы тоже в командировку?
- Да. Я ведь учился в столице. Уже не был столько лет, - Роберт призадумался. – Давно. Да и не важно. И работать начинал здесь, почти год прожил. Потом родители умерли.  Да и как-то все сложилось…  В общем вернулся домой.
- Все туда, а вы оттуда?
- Получается. Да что об этом сейчас? Теперь уже поздно.
- Почему поздно? Разве что-то менять бывает слишком поздно? – Даше почему-то не хотелось, чтобы в этом мужчине сквозила такое знакомое ей безразличие и отрешенность.
- Не в этом дело. Не важно, где ты находишься. Не место определяет твои возможности и силы. Хотя, безусловно, значительно проще пробиваться там, где что-то кипит и бурлит. Но, можно же ведь и вокруг себя зажечь что угодно.
- Пожар на прошлой неделе не ваших рук дело? Весь город говорил…
Сгоревший второй этаж налоговой инспекции центрального района наделал немало шума и вызвал большой резонанс.  Домыслов было сколько угодно, но правды, как обычно, не знал никто.
- Если это будет единственный путь, я обязательно рассмотрю этот вариант. Но та идея была не моя.
- А какие варианты есть еще? – Даше нравился разговор.  Впервые за долгие годы она встретила человека, который говорил что-то простое, но странно обволакивающее. Словно гипнотически притягивая внимание.
- Мне кажется, что с определенной периодичностью менять нужно все.  Здесь много оговорок, много можно спорить. Должна ли цель или мечта быть неизменной? Как долго нужно упрямо к ним ползти?  И что значит изменить мечте: слабость или объективная реальность, которая требует быть честным по отношению к себе? Я не буду говорить, что знаю точно. Нужно уметь сочетать все: упорство в достижении, умение находить новые пути и без сожаления расставаться с глупыми идеями, признавая их несостоятельность. Но одно я для себя решил точно: жить без мечты нельзя. 
- И как? Получается все время что-то менять? – Даше было не только любопытно, но и хотелось понять для себя, стоит ли бояться ей того, что желание изменить себя и свой уклад жизни всего лишь желание, без малейших попыток к действию.
- Честно? – Роберт чуть сморщился, и получилось немножко смешно. -  Не очень. Но я не теряю надежды. Да и вообще, мечта и не должна быть достижимой. Иначе, достигнув ее, можешь потерять смысл жизни.
- Как интересно, - Даша рассмеялась.
- Это не я придумал. Плагиат, но я не знаю автора, - Роберт допил чай. За окном опустилась ночь, и теперь редкие фонари или окна пролетающих домов врывались в купе своим пролетающим светом.
- Ну, вот что мы можем изменить? Например, я, врач. Можно перейти в другую поликлинику. Можно, даже, уйти в частную клинику. Можно устроиться в больницу и переучиться. Продавать лекарства я не хочу. Просто потому, что не хочу и это не моё. Но, в любом случае я буду лечить. А значит, я могу это делать и на этом месте.  Это то, что я знаю, умею и даже люблю, пусть порой до злости.  Можно поменять мебель, машину, даже квартиру, но изменить мир вокруг себя – это всего лишь слова.  Да и что значит мечта? Это сон, который словно сам по себе, в параллельной жизни, - Даше не нравилось то, что она говорила.  Она понимала, что в её словах звучит эта дорога и грусть последних недель, навалившихся усталостью и нервозностью.
- Вы думаете, я всегда уверенно и упрямо иду к намеченным целям, строго соблюдая режим и не отходя от составленного плана? Я даже думаю, что нет тех, кто не проходит периоды разочарований и полного опустошения. И самое сложное, что признаться в слабости, и в том, что нет ни сил, ни эмоций страшно и чаще всего некому. Тех, кого любишь, не хочется расстраивать, а тех, кто не расстроится, не хочется радовать своим падением.   
- И что делать?
- Нужно найти то, что ты очень любишь. Только любимое дело даёт силы и помогает всё преодолеть.
- Я так понимаю, что учить вам нравится?
- Помню в «Иронии судьбы или с легким паром» герой, узнав, что Надя учительница, говорит ей о том, что у них самые нужные специальности на земле…
- А она ответила, что, судя по зарплатам, это совсем не так, - Даша закончила фразу.
- Увы, ничего не изменилось, - Роберт понимал, что попадает под очарование спутницы и не мог ничего с этим поделать.
- Есть дети? – теперь в Даше проявилось чисто женское любопытство.
- Да. Сын, - рассказывать эту часть своей жизни Роберт не хотел. – А вы что лечите? Даже не знаю, как правильно спросить: врач чего или врач по чем?
- Ни чего и ни по чем. Я терапевт в поликлинике, - Даша вздохнула. – То по квартирам бегаю, то очереди разгребаю. Романтика.
- Мне веселее, - Роберт понимающе улыбнулся. – Со студентами скучать не приходится. Правда в период сессии у меня тоже порой появляются очереди на сдачу зачетов и экзаменов. Но это совсем другая история.
- Да уж.  Вам веселее. Моя романтика давно прошла, - и чуть запнувшись добавила, - я даже не помню она была и закончилась или сразу её не было. Годы учебы было так тяжело, что в памяти больше бессонных ночей, чем студенческих историй.
- Я немного «Интерны» смотрел, очень все весело и романтично.  Даже зависть взяла.
- Я немного смотрела что-то про адвокатов. Там у вас и денег платят много, и красавицы в объятья падают, а уж романтики, так просто нет слов.
- Но я не адвокат, - Роберт развел руки.
- Ничего, где-то рядом.
Они рассмеялись. То, что кино часто слишком далеко от реальных картин жизни знали все, кто хоть как-то соприкасался с реальностью. Но что поделать: если показать жизнь такой, как она выглядит на самом деле, то лечить, учить, да и делать ещё много чего полезного будет просто некому. Лишь счастливое неведение и мечты ведут молодых людей в замысловатые дебри, из которых потом непонятно как убегать.  Мы слышим о странах, где все выглядит совсем иначе. Нам с завидной периодичностью обещают все изменить и повернуть реки вспять. Но, как и много лет назад, все остается пустыми словами, к которым уже привыкли, воспринимая с иронией и злостью (уж кто как).
- Все интересно, но глаза начинают слипаться, - Даша, набегавшись за день чувствовала, что силы оставляют ее.
- Помню, когда-то давно я смотрел на маму и не понимал, как она просыпается каждый день очень рано.  Однажды я спросил, а она ответила, что у всех взрослых так. Что когда я вырасту, тоже буду просыпаться рано и не хотеть спать.  И с тех пор я каждое утро, открывая глаза и понимая, как мучительно хочется спать, думаю, что еще не стал взрослым. Или на мне природа дала сбой, - Роберт встал и помог Даше снять матрас. – Стелитесь. Я отнесу стаканы.
Как обычно в поездах спал он урывками, словно проваливаясь в сон и внезапно вырываясь из него под стук колес, который преследовал неутомимо и неотступно. Почему-то казалось, что утро уже должно наступить и Роберт в очередной раз посмотрел на часы, с горечью отметив медленно ползущее время.    Наконец, наступил момент, который он отметил себе, как время подъема. Стараясь быть бесшумным, он вышел из купе.   Вернулся он с двумя стаканами кофе. Даша уже не спала.
- Кажется, это должна была сделать я?
- Я помню. Но не смог удержаться и не поухаживать.
- И все же: сколько я должна? – Даша потянулась за кошельком.
- Мы сейчас оба окажемся в неловком положении. Я буду отказываться, вы – пытаться отдать мне деньги. Может, попробуем обойтись без этой сложной сцены? – Роберт понимал, что начинает смущаться и от того почувствовал неловкость. – Вы же угощаете гостей чаем, ничего не прося взамен.
- Но я не гость.
- Следующий раз угостите вы.
- Следующий раз… - Даша грустно улыбнулась.
Роберт проводил ее до метро. Идти дальше было глупо, слов не было, и пора расставания неумолимо приближалась.
- Вот моя визитка, - он протянул ей карточку. – Может, будет повод позвонить.
- Может быть, - Даша, не глядя, спрятала ее  в наружный кармашек сумки.
-  Было очень приятно познакомиться.
- Взаимно, - она ответила уже уходя. – До свидания.
Вечером, раскладывая вещи в предоставленном университетом общежитии, она, словно что-то вспомнив, достала визитку.  Про себя отметила странную фамилию и, чуть замешкавшись, словно уронила ее в мусорное ведро. «Увы, он слишком хорош, чтобы звонить и встречаться. И даже при наличии повода лучше его не использовать. Слишком много проблем может принести это знакомство», - подумала она, или заставила себя подумать именно так, что, в сущности, не имело никакого значения.  Допускать в размеренную жизнь ничего стремительного и  головокружительного она не хотела.
Несмотря на предыдущую  бессонную ночь,  Роберт никак не мог уснуть. Казенная постель, новое место и мысли… Мысли снова и снова возвращались к ней.  Он  вспоминал сказанное, раздражаясь собственной неуклюжести. Сейчас приходили в голову и красивые фразы, и оригинальные темы, и шутки. Но, это было уже поздно. Оно и переживать было глупо. Но что-то терзало внутри, заставляя снова и снова вспоминать ее лицо и улыбку.

Глава 5

Он просыпался, следуя какому-то звериному чутью. Годами и не самым приятным опытом уже привык вслушиваться и порой, закрывая глаза, запоминал окружающие звуки, чтобы выделять что-то новое и не знакомое.  Каждая мелочь имела большое значение. Даже часы, старые, механические, которые сейчас, наверное, уже и найти не просто, были со светящимся циферблатом. Это было очень удобно. Уснуть, или, если точнее, забыться на короткий момент, не зная времени, было невозможно.  Вся жизнь была подчинена главному и ставшему единственным закону: ничего лишнего, минимум необходимого и все должно быть с собой. Но, теперь, когда у него появилось это убежище, Олег почувствовал, что очень хочет хоть какого-то подобия дома.  Может, именно потому и выросло беспокойство, потому и стало вдруг тревожно – ему теперь есть что терять. 
Он вышел из подъезда и, не оборачиваясь, быстро пошел в сторону пустыря.  На самом деле, ему нужно было совсем другое направление. Но, только так он мог убедиться, что за ним никто не идет.    Наверное, утром это было глупо. Ведь если и интересовало место его ночлега, то только вечером, когда злые и голодные «коллеги» начинают активно искать тех, кто определился с «хатой». И отделаться от их липучей, почти судорожной хватки, не сможет никто и никогда.   Как ни старался он разорвать все нити, связывающие его с жизнью дна не получалось почти ничего. Они все были словно опутаны какой-то паутиной, накрывшей всех невидимых и словно несуществующих жителей города. Это то, что стараются не видеть прохожие. Даже полицейские стараются отвернуться и сделать вид, что их совершенно не касаются эти люди.   Нужно просто раствориться, стать прозрачным, слиться с толпой, да что угодно, но чтобы пронизывающие, годами отточенные взгляды блюстителей порядка и друзей по несчастью прошли сквозь тебя, не задерживаясь и не выделяя из толпы.
Парк начинался буквально в пяти минутах ходьбы. Пруд на его окраине был опутан ровными асфальтовыми дорожками. Догоняя уходящее здоровье, здесь бегали по утрам жители близлежащих домов. Может, кто-то его и продлевал. Но, чаще, это была та соломинка, когда понимаешь, что с собой что-то нужно делать, а ничего убедительнее, чем купить кеды и спортивный костюм на ум не приходит.  Олегу нравилось прогулка. Здесь можно было осмотреться и еще раз убедиться, что в зоне видимости нет никого, кто вызывает подозрение. Все было как обычно и он, успокоившись, повернул в сторону конечной остановки автобуса. Микрорайон «Солнечный» раскинулся вдоль изъеденного ямами шоссе.  Кто-то циничный дал ему незамысловатое название. В тесноту коробок домов свет, казалось, не проникал никогда.   Муравейник вечно спешащих и ничего не замечающих людей растекался утром в разные стороны, а к вечеру, неиссякаемыми потоками возвращался обратно.  Если бы можно было бы увидеть это все в разрезе, район предстал бы многоэтажным домом.  Чем выше ты проживаешь, тем меньше знаешь о жизни нижних этажей. Порой кажется, что под тобой уже никого и нет. Но, едва стихнут твои удаляющиеся шаги, вдруг оживает та часть, которая казалась мертвой.  Олег не просто знал все это, он здесь жил.
- Алэг, быстрээ, - Тимур, хозяин овощного магазина уже ждал его. – Машына ждот. Сам все смотры, правэр. - Он махнул рукой водителю, показав на Олега, а сам, неспешно, скрылся в подсобке.
Олег уже три года работал у Тимура.  Всей своей шумной и сплоченной диаспорой Закавказья они плотно захватили рынок и все прилегающие территории района, разбросав палатки и киоски.  Этот магазин был по местным меркам достаточно большим, находился в хорошем месте, и торговля здесь была бойкая.   
Проблема грузчиков и подсобных рабочих  остро стояла всегда. Найти человека, который не пьет, не ворует и исправно ходит на работу за сравнительно небольшие деньги задача почти невыполнимая.   Олег пришел в тот момент, когда очередной  работник ушел в пьяный загул, а Тимур, без малейшего акцента, отборным матом крыл всех вокруг и разгружал машину картошки. 
- Докумэнтов нэт, нычэго нэт! Гдэ я тыбя искат буду? – Тимур настороженно смотрел на Олега, просящего работу.
- Что я у тебя украду? Картошки килограмм? Ну ладно, бананов ящик. Но мне жить надо. Мне работа нужна, - Олег старался не скатиться на уговоры. Работы не было. Только случайные заработки.  Оставалась надежда найти что-то неофициальное вот в таких местах, где нет законов и морали. Но гордость и понятия, вбитые опытом и зоной, заставляли держать фасон.
- Краст будэш – найду! – Тимур выразительно провел ребром ладони по шее.
- Найдешь! – было понятно, что появляется шанс, и этот шанс нужно было использовать.
Через три месяца Тимур уже доверял ему настолько, что оставлял ключи. Правда, случалось это в исключительных случаях.  Найти того, кто не просит отпуск, не отпрашивается по домашним делам, работает по десять часов изо дня в день с один выходным в неделю, да еще и платить ему можно меньше обычного  -  Тимур и мечтать не мог о таком счастье.  К тому же Олег оказался непьющим и порой поражал знаниями, которые выходили за рамки типичного бомжа, что настораживало Тимура, который не редко замечал явно насмешливое отношение своего подчиненного. Он чувствовал, что тот совсем не так прост, как кажется на первый взгляд. Но, всё это не особо беспокоило. Ни где он жил, ни почему у него нет документов Тимура абсолютно не интересовало.  Впрочем, интересовало его совсем не многое.
Магазин уже полчаса как работал, когда Олег закончил работу, разложив товар. Предстояло перебрать лук и просмотреть, что нужно обновить на полках. Одно дело выложить на витрину что-то свежее и красивое. Куда сложнее было как-то спихнуть, начинавший портиться товар.  Подумав, он все же решил попить чая. В это утреннее время народу ещё не было. В подсобке стоял чайник и он, заварив покрепче,  вышел с чашкой в зал, где скучала у кассы Вера.
- Вот смотрю я, Олег, на тебя, и не пойму: почему такой мужик и все время один? – она завела старую пластинку и мелькнула мысль, что зря он вышел. Мог бы посидеть и на улице, но, теперь думать об этом было поздно. - Не пьешь, не куришь, руки золотые и характер спокойный. Я бы тебя не отпустила.
То, что она бы его не отпустила, Вера повторяла с трогательной периодичностью, когда они оставались вдвоем.
- У меня за спиной двадцать лет зоны.   На мне клейма ставить негде. Меня не то, что не отпускать, меня подпускать к людям нельзя, - что на него нашло в этот раз, он не понимал и сам. Обычная манера отшутиться вдруг куда-то пропала. – У меня, Вера, осталось только вчера, и нет никакого завтра. Ищи молодого и нормального. Тебе ж от силы сорок, а я уже старый. 
- Мне, между прочим, почти сорок пять, - она сказала это с довольным видом, оценив комплимент. А ты, кстати, неплохо сохранился. И седина очень идет. Чуть поухаживать и вообще красавчиком был бы.
Ввязываться в разговор не хотелось. Представить себя проживающим с Верой в мире и согласии не получалось даже в мечтах.
- Значит, повезло с генетикой.  Объяснять мой вид здоровым питанием и образом жизни язык не повернется, - он потерял интерес и к ней, и к разговору.
Олег быстро допил чай. В подсобке высыпал на пол три сетки лука. Работа была монотонной,    можно было «отпустить мозг», как говорил он сам себе в таких случаях. 
Пятьдесят два года позади. Что в них? Что в нем самом?  Однажды, нелепо сломав судьбу, он потерял надежду и махнул рукой на всё.  Но, было то, что заставляло жить.  Раз уж господь еще не забрал его к себе, значит, он что-то должен на этой земле.  Значит, есть смысл и в его жизни.  Мысли снова и снова возвращались к ней, и по огрубевшей щеке скатывалась слеза, которую он смахивал, озираясь по сторонам. Позволить увидеть кому-то собственную слабость, было непозволительно. Есть привычки, которые впитывались на уровне рефлексов, позволяя не только жить, но и выживать. Дать слабину в их мире значило навсегда упасть, практически без шансов подняться. И он привык драться, привык быть жестоким и не доверять никому. 
Сейчас у него был стабильный доход и ночлег. Вот только насколько доход стабильный - вопрос сложный.  Смешно сказать, но чтобы быть хорошим работником нужно не пить и просто аккуратно выполнять поставленные задачи.  Жизнь до тюрьмы теперь казалась ему нереальной. Он был молод, мечтал о карьере и успехе. Он видел как умные, стремящиеся, наглые и уверенные в себе покоряют новые высоты.  Тогда и он хотел быть в числе тех, кто смог изменить свою историю. Теперь же, становилось понятно, что и без инициативы, без таланта и усердия можно выглядеть незаменимым и крайне важным. Все зависит лишь от того, где ты находишься. А в его кругу быть вундеркиндом получалось так просто, что приходилось сдерживать себя, чтобы никого не шокировать. То, что понятие ума слишком относительно и определяется не твоим личным мнением, лучше было не говорить. И на дне есть те, кто считает себя олигархом и гением, которого лишь случайность оставила в этой богом забытой дыре. 
Вот, как например, Тимур, который ожидаемо пришел к обеду, проверить работу магазина. С серьезным видом он рассматривал прилавки, морща лоб и выискивая недостатки. Всё было убрано и, недовольно хмыкнув, он, молча, ушел в свою конуру.  Это было высшей степенью одобрения. Народ прибывал, и работа пошла веселее, заставляя забыть грустные мысли. Олег метался между подсобкой и залом, поднося товар и поглядывая за посетителями.  Вечер наступил незаметно и еще один день торопился уйти в прошлое.   
Неспешно он двинулся по привычному маршруту.   Три фигуры, маячившие на пути, он выделил сразу.   Манеры, позу и небрежно бросаемые в его сторону взгляды ничего хорошего не предвещали.  Ещё можно было свернуть, но они явно видели его и показывать, что он пытается избежать встречи, не стоило.    Страха не было. Просто ни к чему ему сейчас все эти визиты из прошлого и неотступное окружение той жизни, с которой он безуспешно   пытался порвать.
- Ты че, Шапир, не признаешь? – стоявший к нему спиной обернулся. – Здорово, братан.
Это был Косой.  Они познакомились лет пятнадцать назад, когда Олег отмотал уже приличный срок и оказался в числе тех, кого приблизил к себе авторитетный вор Мамай.  Они оказались земляками и приблатненный Косой старался на этой почве скорешиться с ним, подбираясь таким путем к авторитетам.   Потом они случайно пересеклись уже на свободе, года два назад.  Общих дел у них не было никогда и причину такого внимания угадать было невозможно.
- Здорово, коль не шутишь, - показывать напускную радость от встречи Олег не спешил.
- А я думаю, что-то знакомое маячит, - Косой сплюнул и протянул руку к стоящему рядом молодому. Тот быстро протянул сигарету. Олег отметил, что Косой явно строит из себя авторитета. Стало даже смешно. Всё это он видел не раз и дешевые понты были рассчитаны на этих бакланов, которые, открыв рот, смотрели на него. 
- Каким ветром в наших краях? Давненько не видно было, - они не протянули друг другу руки.
- Ты же знаешь, мы птицы вольные, - Косой затянулся. А ты как? Совсем от нашей жизни отошел?
- Жизнь, она у каждого своя.  Я свое отдал хозяину. Долгов нет, - Олег говорил твердо, показывая холодную решимость. Он уже начинал понимать, что от него хотят.
- Ты, Шапир, человек авторитетный, законы знаешь. Общак нужно поддерживать. И тебе помогли когда-то, и ты теперь должен помогать.
- Я дел не имею.  Так что меня не примазывай, в завязке я.
- Зря ты так. Мало ли что в жизни. Может помощь будет нужна, - Косой знал нрав Олега еще по зоне.  Потому вел себя спокойно, прощупывая почву. Теперь эта была его территория, и он был здесь главный. Шапир тоже должен знать, что этот район в его подчинении.   Он здесь поставлен, и он следит за порядком. – Но мы с тобой на нарах рядом парились, я тебя знаю. Ты обращайся если что.
-   Бог даст, справлюсь, - он показал всем видом, что говорить больше не о чем.
- Ну, бывай, - Косой всё же протянул руку.
- Бывай, - то, что теперь им придется пересекаться, было понятно. Но, была уверенность, что лично он Косому не интересен.
Троица молчаливо провожала  Олега взглядом. Наконец, тот, который протягивал сигарету, не выдержал:
- Слушай, Косой, а он не борзый?
- Он? – Косой сделал паузу. – Он борзый.  Но ты его обойди при случае, от греха подальше. Его сам Мамай братом считал.  Мутная там история была. Ладно, пора нам.
Олег не любил этих встреч. Они словно возвращали в то прошлое, которое он старался забыть. Вот только сделать это было, наверное, уже невозможно. И снова длинный путь домой, снова максимум внимания и аккуратности.  Единственное, что по-настоящему пригодилось на воле из опыта зоны – это умение пользоваться отмычками. Старый вор Бусел проникся к нему удивительным расположением и старался передать свои навыки.  Олег не собирался ими пользоваться, но обижать человека, который знал, что уже никогда не выйдет на волю не хотел.  Зато теперь открыть подвал или чердак он мог без проблем и мысленно не раз благодарил наставника, уроки которого не раз выручали.
Быстрый ужин и Олег с легким трепетом достал планшет. В нем хранилась цель его жизни, его мечта и его единственная надежда – книга. Она была уже почти готова, и оставались последние страницы. Сейчас, когда работа приближалась  к завершению, стало особенно страшно и сомнения одолевали с непреодолимой силой.  Вся его жизнь была рассказчиком этой истории.  Два года назад ему казалось, что это будет что-то необыкновенное и пронзительное.   Потерянные десятилетия душили невыносимой тяжестью бессмысленного существования. Эта книга должна стать оправданием его никчемности и пустоты, которые жили с ним рядом уже столько лет.    Он должен вернуть тот долг, который не давал покоя и сна. 
Однажды, на зоне, у него мелькнула мысль: а нужен ли он на этой земле?  Задумавшись, Олег пришел к выводу, что степень твоей важности и необходимости определяется не тобой лично, а окружающими людьми.  И если есть те, кому ты нужен, кто в тебе нуждается, и кто верит в твою силу,  рассчитывая на твою поддержку, нужно жить.   Нужно собрать все силы, все умения и всю энергию, чтобы отдать их за улыбку, за благодарный поцелуй, за теплое касание.  Если твоё существование дарит радость, и ты способен сделать счастливыми тех, кто рядом – ты не зря живешь на земле.  В тот момент, когда за спиной были пять лет зоны, а впереди не намечалось ни малейшего просвета, и жизнь теряла всякий смысл, он вдруг обрел мечту.  Еще не знал он всего уготовленного судьбой. Но точно знал только одно – жизнь не имеет ни малейшего смысла, если она никому не нужна. Он был совсем один.  Его никто не ждал, ему некуда было идти. У него не было завтра, было только вчера. Но он должен жить ради той светящей из прошлого улыбки, которая приходила во сне и давала силы, наполняя бессильной злобой за упущенное, потерянное и беспечно сожженное.   И этот долг будет будить его по утрам, согревать, закрывать от дождя и заставит вставать, когда больно и нет никаких сил.
Память снова и снова возвращала его в те дни, когда еще можно было все исправить. Как наивно, как смешно всё тогда получилось.
Начало девяностых ознаменовалось новыми лозунгами и новыми ориентирами. Вдруг стало можно всё.  Ему исполнилось двадцать пять - вокруг, как из-под автомата, начали создаваться кооперативы и народ ринулся в бизнес, где крутились большие деньги.  Начинался первый этап накопления капитала.   Три года назад он закончил юридический институт и работал на одном из крупнейших предприятий города, в отделе внешнеэкономических связей.   Но это было не то, о чем он мечтал. Объемы падали, завод разворовывали на глазах. Когда давний товарищ с института позвал в создающуюся частную адвокатскую контору, предложение показалось просто сказочным.  Была лишь одна мысль - заработать хоть как-то, чтобы съехать из их однокомнатной квартиры, где они  ютились с тещей, женой и трехлетней дочкой.  Олег работал до ночи, забирая все возможные дела и мечтая снять хотя бы комнату.
Эта встреча перевернула его жизнь. Иномарок в городе было не много, и когда одна из них остановилась возле их офиса, все замерли. Клиент выглядел слишком презентабельно.  Два молчаливых шкафа замерли по движению его руки. Лев Геннадьевич, так звали гостя, зашел в кабинет Олега и закрыл за собой дверь.
- Мне нужен человек, которому я буду доверять, и который знает не только уголовное право, но и сможет помогать в бизнесе. Я знаю, что ты работал на заводе, вёл договора, знаешь английский, и сейчас занимаешься уголовными делами.  Мне нравится, что ты молод и амбициозен,  - он взял со стола карандаш и написал на чистом листке цифры. – Смотри, это твоя зарплата без бонусов. Премии могут превышать её неограниченно. – Цифры выглядели настолько впечатляюще, что о премиях можно было не думать. У Олега пропал дар речи. – Согласен?
 - Да! – во рту пересохло, и голос показался незнакомым.
- Ну и отлично! Поехали. Я покажу тебе рабочее место. Здесь тебе делать больше нечего. Первый рабочий день сегодня.
Офис был вызывающим. По коридорам сновали привлекательные девицы, звонили телефоны, и кто-то что-то орал за приоткрытой дверью.  Олег вошел в свой новый кабинет и окончательно растерялся: такой роскоши он не видел никогда. Хозяин наслаждался произведенным эффектом:
- Вот твое рабочее место.  В курс дел тебя введет Марат, - он кивнул в сторону щупленького, в смешных очечках старичка. – Твой заместитель и помощник. И вот что: всё что услышишь, узнаешь, останется в этих стенах. Я подписок брать не буду, но и разбираться не буду.  Здесь всё решается не по тому закону, который ты учил. Есть другой. С сегодняшнего дня ты директор нашего филиала.  Поздравляю. И вот что, - он достал бумажник. – Это аванс. - Таких денег Олег не видел никогда, и поверить в реальность происходящего было невозможно.
За три месяца они сняли квартиру в самом престижном районе, купили машину и впервые Олег почувствовал себя на гребне волны. Золотая рыбка была в руках, исполняя любые желания.  Но, чем больше узнавал Олег, тем меньше оставалось иллюзий и радости.  Суммы, проходящие по счетам, зашкаливали. Молчаливый Марат не то, что ничего не рассказывал, а чаще всего просто молча протягивал документы на подпись и уходил, ничего не объясняя.  Беспокойство нарастало. В один из дней его взяли под руки два крепких парня и, ничего не говоря, затащили в машину. Через двадцать минут он сидел в кабинете следователя.  Его обвиняли в сокрытии доходов и неуплате налогов в особо крупном размере. Кроме того, оказалось, что сумасшедшие кредиты, полученные под программы строительства огромного бизнес центра, ушли по каким-то договорам и на его фирму подали в суд несколько крупных банков. Оставалась последняя надежда, что ему помогут.  Вечером дверь в камеру открылась и охранник, впустил Льва Геннадьевича.
- Ну, привет, - он остановился у двери и Олег, поняв, что ему не стоит приближаться,  лишь кивнул головой.  -  Ты парень умный и всё уже должен был понять. Ты соглашаешься со всем, что тебе предъявляют и молчишь. Если вдруг что-то удумаешь помни: на воле у тебя жена и дочка.  В общем, так: будешь молчать – всё будет хорошо. Отсидишь, выйдешь и жить нормально будешь. За семьей присмотрим, тебя в обиду не дадим.
Олег снова кивнул головой.
- Ну и молодец. Понятливый.
Когда огласили приговор, хотелось завыть. Восемь лет с конфискацией. Ну, три, ну пять, но не восемь. Это же почти вечность.
Жена с дочкой вернулись к маме.  Через три месяца Льва Геннадьевича пристрелили. Сказка закончилась. Здесь, в заключении, знания законов и умение писать апелляции оказались почти бесценным даром. За советом  к нему выстраивалась очередь.  Однажды пришлось познакомиться и с Мамаем, вором в законе и смотрящим на зоне.    Через два года он получил письмо о смерти жены. А еще через пять лет жестокая драка закончилась несколькими смертельными исходами.  Это была одна из тихих войн внутри зоны и Шапир, как его уже звали, выступил за Мамая.  Следствия как такового не было, машина правосудия работала быстро и неумолимо. Но, положа руку на сердце, его роль была совсем не маленькой в этой истории.  Роковые события добавили не только авторитета, но и двенадцать лет срока. Жизнь стремительно неслась  под откос. 




Глава 6

Сессия подходила к концу. Оставалась последняя пересдача и уже с понедельника начинался отпуск. Роберт раскладывал на столе билеты в ожидании неудачников, дотянувших до последнего шанса. Кто-то еле выполз на сессию в последний момент, кто-то так и не смог заставить себя выучить казавшийся бессвязным набор слов и цифр. Весь семестр он пытался довести до всех, что здесь нет незначительных моментов, нет лишнего.  Здесь в каждом параграфе не только срок, который получит человек, здесь его судьба и его горе. Можно все просто заучить, но это было слишком примитивно. Роберт не любил откровенных зубрил, мгновенно забывающих предмет после сдачи экзамена.  Но он готов был всегда помочь желающим вникнуть в суть, найти взаимосвязи и логику, даже если на первый взгляд казалось, что ничего логичного здесь быть не может.  Всё это им придется еще не раз открывать и переучивать потом, когда начнется настоящая практика. Важно было точно знать, что тебе нужно искать и понимать, как практически применять знания.  Дверь кабинета отворилась и несмело заглянула рыжая шевелюра Ненашева, студента который умудрился выйти на сессию только к третьему экзамену.
- Роберт Маркович, можно уже? – в голосе чувствовалось волнение.
- Заходи. Что ж ты? Вроде и не двоечник, а с хвостами, - Роберту был симпатичен этот юморной парень. – Неужели и у тебя последний шанс?
- Да понимаете, сам не ожидал. Начал подрабатывать и не рассчитал силы. Не выкручиваюсь я на стипендию, - было видно, что парень чувствует вину, стесняясь такого положения отстающего.
- Ну, все еще не плохо.  Пересдача не конец света. Не ты первый, не ты последний, - хотелось чуть успокоить парня, да и настроение у Роберта было хорошее.
- Роберт Маркович, да что толку учиться? Вы вокруг посмотрите! Сейчас все откупаются и всё. Неужели адвокаты кому-то нужны? Проще дать обвинителю взятку и он сам найдет свои ошибки, акцентирует на них внимание и скинет срок.   Тот чудак, который кричал: «О, времена! О, нравы!» - даже не представлял, что будет впереди. Боюсь даже подумать, что сказал бы он сейчас.
- Не чудак, а Марк Туллий Цицерон и сказал он эти слова в храме Юпитера Статора в первой речи против заговора Каталины 8 ноября 63 года до нашей эры в созванном им заседании Сената города Рима, - Роберт со смехом смотрел на онемевшего студента.
- Вы вообще всё знаете? – Калачев растерянно стоял у стола.
- Всё знать нельзя. А ты бери билет. Еще что-то осталось сдавать? – Роберт открыл зачетку.
- Последний.
- Значит соберись. Одно дело денег не хватает: можно пережить, а вот отчисление...  Хотя, - Роберт прищурился, - и отчисление можно пережить. Всё можно пережить. Там никого под дверью больше нет?
- Как нет!? Стоят родимые, - Коля отвернулся к стене и левой рукой, не глядя, взял билет.
- Ну как? Повезло? – Роберт смотрел на студента с улыбкой. Когда-то и он делал точно так же. Помогало не всегда.
- Могло быть и лучше, - в голосе Коли оптимизма не ощущалось.
- Готовься, - Роберт открыл дверь. – Что стоим? Заходим и берем билеты.
Он смотрел на склонившиеся над столами головы студентов, замечая каждое движение. Сидящий на последней парте бросил на него изучающий взгляд.  Роберт видел всех, кто пытается списать в убежденности, что преподаватель ничего не видит. Стало чуть смешно. Сейчас он уберет все написанное (точнее списанное) в сторону и будет задавать совсем другие вопросы.  А ведь прав Коля. Но не в том, что времена изменились.  Есть вещи, которые не меняются с годами и правителями. Прав в том, что знания далеко не всегда определяют успех и положение. Куда важнее попасть в струю, уметь преподнести себя, уметь выкручиваться, налаживать мосты и чувствовать ситуацию.  И он вдруг ощутил, что весь арсенал его навыков всего лишь теоретическая база, которую он упрямо пытается представить студентам, как основу их будущего успеха. А ведь сам он так и не убедился в правильности выводов, не ответил себе на вопрос: «А сможет ли он сам все это применить на практике?».  Сейчас перед ним эти ребята замерли в волнении и убежденности, что этот экзамен решает их судьбу и от него зависит дальнейшая жизнь. Сейчас он должен решить, кто из них продолжит учебу, а кто окажется у черты, которая должна изменить всё то, на что они надеялись еще совсем недавно.  В этом есть что-то до боли глупое: человек решает судьбу человека. Не бог, не судьба, не слепой случай, а он сейчас ставит оценку и вдруг меняет что-то в жизни этого рыжего парня.  А тот мечтает доучиться, работает по вечерам и выходным, чтобы существовать и может быть, даже без этого экзамена станет хорошим специалистом, проявив просто понимание и неизвестную никому проницательность. Кто может оценить невидимые стороны, скрытые до поры? 
- Кому нужна тройка  давайте зачетки, - Роберт прочитал удивление в лицах.
Он, молча, расписывался, с одобрением отметив, что Коля единственный, кто остался на месте.  Было приятно, что парень не обманул его ожидания.
- Ну что, по законам жанра, оставшемуся в одиночестве я должен предложить четыре, - Роберт улыбнулся. – Но, шанс был один. Тебе придется отвечать.
- Но, может, три вы мне таки поставите, если что? – во взгляде студента теплилась какая-то надежда.
- Нет уж. Теперь давай по-честному, - в душе он понимал, что четыре поставит по любому, но хотелось дать заряд адреналина.
Пятерки не вышло, но четверку они на двоих натянули, разобрав половину билетов. Коля даже вспотел.
- Никогда еще меня так не гоняли, - он смотрел, как Роберт выводит ему в зачетке заветную оценку.
- Вот видишь, что-то в памяти останется.
Роберт смотрел на уходящего парня, и на душе было очень хорошо. Конечно, несправедливо раздавать оценки просто так. Но и понимать, что ты не стал причиной чей-то боли, было тоже очень приятно.
Он снова вспомнил тот разговор в купе поезда, который никак не выходил из головы. То, что Даша не позвонит не вызывало сомнений. Да, впрочем, он понимал это и тогда, при расставании. Что он знает о ней кроме имени? Только то, что зовут Даша.  Стоп, и ещё она терапевт. «Интересно, а сколько в городе поликлиник?» - он быстро набрал в интернете запрос. Оказалось, что взрослых двадцать две.  «Не так уж и много», - Роберт  начал собираться. На сегодня дел не оставалось, да и освободился он раньше планируемого времени.  Зашёл на кафедру, о чем-то поговорил с коллегами, собирающимися отметить конец сессии и начало отпуска.  Больше его ничего не задерживало, и Роберт спустился к машине.   Теория вероятности лишь на первый взгляд логична. В жизни все действует прямо противоположно.   Искомое всегда находится в противоположном конце от точки начала поиска.   «Ну что ж, попытаемся обмануть законы невезучести», - он решил начать с середины, наугад отметив не самые дальние, но и не ближние районы. «Можно, в общем-то, и за день все успеть. Но, дня целиком у меня нет.  Значит,  нужно  проверять по две-три и по возможности в попутном направлении. Теоретически за неделю я её найду», - мысленно Роберт уже составил план поиска. Ни зачем он это делает, ни что руководило им, ответить было невозможно.
У окошка регистратуры никого не было.
- Скажите, пожалуйста, у вас есть терапевт по имени Даша? – только сейчас появилась мысль, что даже вопрос звучит глупо.
- Есть кардиолог Дарья Семеновна, не устроит, - молодая девушка оторвалась от журнала, в котором что-то писала. – И медсестра в хирургическом отделении.
- Спасибо, уже не надо, - Роберт поспешно вышел на улицу.
Вся идея поиска вдруг показалась глупой и смешной.  «Ну, что я скажу? Привет! Помнишь, мы ехали в одном купе?» - Роберт живо представил возможный диалог.  «Мало ли кто с кем ехал. Улыбнется, сделает вид, что страшно рада и будет искать повод, чтобы скорее убежать. А я буду всё это видеть и понимать, что нужно как-то тактично свалить. Отличная перспектива! Как итог: в неловком положении и она, не понимающая, что делать со мной, и я, мечтающий провалиться сквозь землю», - поговорить самому с собой бывает не так уж и плохо.
Он крепко зажмурил глаза, словно пытаясь сбросить внезапное оцепенение, и повернул в сторону дома. Послезавтра они переезжают на дачу. Нужно продумать, что с собой взять и начинать потихоньку собирать вещи.
Было совсем не привычно приехать домой так рано.  Телевизор рассказывал очередную историю неудавшейся любви, которую горячо обсуждали в огромной студии.
- Сама виновата! – Оля не отрывалась от экрана. – Нужно было сразу детей рожать, а не ждать пока карьера сложится, денег заработают.
- Как вы меня? – Матвей зло посмотрел на нее.- Могли бы и подождать. Все было бы иначе.
- Мы? Мы…, - слезы выступили на ее лице.
- Что и сказать нечего? Думать надо было! – лицо сына было перекошено злобой.
- Вот и договорились, - Роберт смотрел не то с усталостью, не то с грустью. – Я даже готов признать, что виноват во всем я. Но эту жизнь нужно менять! – Он вдруг осознал, что больше не может переносить эту депрессию и нужно срочно что-то  предпринимать.  – Сейчас мы все вместе будем собирать вещи. Послезавтра едем на дачу. А там мы составим план нашей жизни. Если вас всё устраивает – живите по-прежнему.  Лично я так больше жить не могу.
 
Глава 7

До обеда Даша носилась по вызовам.  Хотела забежать домой на обед, но, пробегая недалеко от дома, лишь с грустью посмотрела на часы – времени уже не оставалось. До приема было десять минут, и попить чай она все-таки успела. Да и после работы пришлось задержаться почти на час. Всё было слишком обычно и если кто-то увидит в этом дне хоть каплю романтики, пусть обязательно напишет. Даша вошла в подъезд с одним желанием – упасть на диван и не вставать.  Как всегда, первой ее встретила Лена:
- Мама, ура, - она бросилась на шею.
- Как ты сегодня? – школьный лагерь закончился. Лена проводила дни дома. Она могла часами рисовать, что-то вышивать или читать и совершенно не чувствовала себя одинокой.
- Все хорошо. Звонила Настя. Можно она придет ко мне завтра?
Одноклассница была лучшей подругой и не редко приходила к ним в гости.
- Конечно. А где папа? - она слышала звук включенного телевизора и угадать, чем занимается муж было не сложно. 
Даша прошла в комнату. Дима лежал на диване, увлеченно глядя футбол.  Две пустых бутылки пива стояли за диваном и еще две ждали своей участи. Судя по увлеченному взгляду и полному игнорированию ее прихода, футбол был очень важный.
- Чемпионат мира? – она спросила скорее из желания не молчать.
- Чемпионат Италии, - Дима бросил не оборачиваясь.
- А пива не мало? – бесило всё, но еще больше не хотелось окончательно портить вечер.
- Слушай, я могу отдохнуть? Я с работы пришел! – он сделал звук громче.
- Пойдем Лена, - Даша вышла на кухню.
Хуже всего, что не было никакой возможности спрятаться. Пусть хоть какой-нибудь маленький чуланчик, да что угодно, но просто побыть одной.  Если бы не Лена она сейчас бы, наверное, завалилась спать.  Вот только ребенка нужно завтра опять оставить на целый день и не приготовить обед было немыслимо.   
- Мама, мне бабушка звонила. Спрашивала, что подарить мне на день рождения, - Лена старалась быть самостоятельной и пыталась помогать. Подставив табуретку, и надев фартук, она мыла посуду.
- И что ты сказала? – Даша давно не рассчитывала на свекровь, но любая помощь была бы совсем не лишней.  Они жили со старшей дочкой, сестрой Димы, и о них словно забыли.
- У нашей бабушки денег все равно нет. Я книжку попросила, - Лена грустно и по-взрослому вздохнула и вытерла руки. - Знаешь мама, Насте дедушка с бабушкой компьютер подарили. Ване – велосипед.  Но нам же это не важно? – Она посмотрела с какой-то надеждой.
- Самое важное, что она помнит о тебе и всегда поздравляет, - Даша хотела сказать, что они давно одни и нет у них никого, кто мог бы позаботиться и помочь.  И эта необходимость рассчитывать только на самого себя хороша лишь в тех случаях, когда очень хочешь показать свою независимость.  Как бы она хотела сейчас быть зависимой, слабой и чтобы о ней позаботились, и кто-то просто сказал:  «Не переживай. Я всё решу сам. Всё будет хорошо, а ты иди и отдыхай».  Увы, это были только мечты.
- Мама, это потому, что мы такие невезучие?
- Почему невезучие? Мы самостоятельные и можем все решить сами, - она решила, что обязательно купить велосипед на день рождения.
- Я буду любить тебя всегда, и помогать, - Лена прижалась к ней, обняв изо всех сил. На глазах Даши выступили слезы, и она постаралась их украдкой смахнуть.
Было уже начало двенадцатого, когда Даша вышла из душа. Она старалась как можно тише лечь в постель, надеясь, что Дима уже уснул. Но он вдруг прижал её к себе, обдав несвежим дыханием пива.   
- Не надо. Пожалуйста. Я очень устала и очень плохо себя чувствую, - она отстранилась, стараясь отодвинуться подальше.
- Ну, ты постарайся на работе как-то поменьше брать на себя. А то совсем сбегалась, - он отвернулся и через минуту заснул.
Показалось или нет, но расстройства в голосе мужа она не почувствовала. Странно, но ревность даже не кольнула.  «Неужели мне все равно?» - почему-то она вдруг вспомнила ту поездку и случайное знакомство. «А ведь с ним всё могло быть иначе. Впрочем, какая разница! Это уже прошло и забыто», - Даша закрыла глаза, но ещё долго не могла уснуть.

Глава 8

- Вы зачэм этот хорошый консерв продаешь? Пачыму эти здэсь, - Тимур выволок из кладовки ящик. - Я вам в зарплату отдам все. Глаза гдэ? Чытать нэ можытэ? Каровы двэ? Выгану! – Тимур устраивал очередной плановый разнос.  Сегодня он вызвал на работу и Веру и Тамару, которые в обычном графике меняли друг друга два через два дня. Случайно он нашел  консервы, срок годности которых давно закончился. Девочки знали и не хотели продавать залежалый товар. Но, Тимура это совершенно не беспокоило.
- Увольняй, - Вера даже не изменилась в лице. – Хочешь, давай я сегодня уйду.
- Ты что думаешь, у тебя тут медом намазано? – Тамара даже не переодевалась. Хозяин любил такого рода собрания и вызывал в выходной день, чтобы прочесть очередной монолог. Сейчас она больше была обеспокоена тем, что хотела постирать, и собиралась убраться в доме, а приходится слушать очередной балаган этого налившегося собственной значимостью индюка. – Я пойду уже?
- Иды. Потом пагаварым, - Тимур в сердцах махнул рукой.
- Пагаварым, - Вера очень похоже повторила за ним. К счастью, Тимур уже не слышал ее слов.
До зарплаты оставалась неделя, и в такие дни Тимур был особенно злым. Раздавать деньги он не любил.  Знал он и то, что увольняться в последние дни никто не будет.
- Всех вас надо дэржать в руках, - Тимур заметил  Олега, вышедшего за ним следом.
- Молодец. Хороший начальник, - на серьезном лице Олега не было ни одной эмоции, но Тимур почувствовал в тоне что-то издевающееся.
- И тэбя уволить? – он смотрел с плохо скрываемой злостью.
- Кого-то увольняют, кто-то сам уходит. Вечного ничего нет.  Странные вы люди, начальники, - утро было теплым и солнечным. Вдруг Олег подумал, что этот день словно когда-то был в его жизни. Вот также плыли редкие облака, странно знакомый запах и предчувствие чего-то до боли знакомого заполнило его всего. Тимур замолчал.  – Думаешь, наорал, и все работать будут? Думаешь, уволишь, и к тебе кто-то лучше придет? Ты же копейки платишь.  Хочешь кого-то гениального и с университета? Расстрою я тебя. Не пойдут! А ты слово доброе скажи. Ты хоть знаешь, как они живут-то? Ладно. Ты рули как можешь. Твоё дело.
- Работай иды. Защытник.
Олег задумчиво смотрел в спину уходящего Тимура. Можно было, конечно, просто его послать и уйти. Трудовой книжки нет, договоров нет, но именно это и остановило. Выбирать не из чего, а терять время на поиски нового источника стабильного дохода глупо.  В памяти что-то стучало и пыталось оживить тот день, который бередил душу картинами из далекого прошлого. От мысли, что не получается вернуть те эмоции и те события становилось невыносимо и не покидала мысль, что рядом что-то очень хорошее, нужно только вспомнить тот миг. Это было! Это все уже происходило с ним где-то в другой реальности.  Олег опустил голову, сбрасывая короткое оцепенение.  Человек создание удивительное и не поддающееся пониманию. Как бы высоко вы не находились, как бы замечательно не складывалась жизнь – вы все равно найдете повод для беспокойства и безудержной грусти.  И как бы ни было глубоко ваше падение, все равно найдется хоть какой-то момент для неподдельной радости, которая поможет прожить еще один день без надежд и веры в будущее.
Знакомая пара, пошатываясь и улыбаясь, приближалась к нему, явно планируя поделиться радостью сегодняшнего дня.  В их мире не было долгих связей, никто не верил в дружбу, а если кто-то и делился, то только потому, что намеревался забрать долг при первом же удобном случае. Поэтому странно смотрелись Марта с Тарасом, считавшие себя почти семьей.  Сложно сказать, насколько может соответствовать понятию семьи жизнь на дне.  Марта, не обращая внимания на мольбы горе-спутника, могла исчезнуть на какое-то время и появиться побитой, оборванной и чуть живой.  Тогда Тарас превращался в спасителя заблудшей души, выхаживая и причитая над её безрассудством. Какое-то время они жили вместе, деля место ночлега и пропивая всё, что удавалось достать.   Цели были просты, а методы незамысловаты: металлолом, макулатура, попрошайничество  - на войне хороши все средства. А жизнь для них была войной всегда. Жестокая конкуренция не прощала ошибок. Сейчас был  этап очередного примирения. К тому же, в глаза сразу бросилось, что день удался – оба были изрядно пьяны и по тому, как бережно сжимал в руке пакет Тарас, стало понятно, что там что-то еще оставалось. 
- Ой, Шапир, - Марта раскрыла объятья навстречу Олегу.
- Давай без церемоний, - оборванный вид подруги не вызывал приятных эмоций. Вдруг мелькнула мысль, что угадать возраст этой парочки не смог бы ни один эксперт. – Я могу порадоваться встрече без поцелуев.
- Дама сегодня в хорошем настроении, - губы были комично обведены помадой и это обстоятельство, видимо, вселяло в нее уверенность собственной неотразимости.  Серьезный взгляд Тараса подтверждал эту мысль. – Не желаешь присоединиться к нашей компании. Мы идем на озеро. – Марта недвусмысленно подмигнула.
- Марта, при всем моем уважении к твоей неземной красоте, вынужден отказать, - Олег видел, что она строит ему глазки, и от этого становилось откровенно смешно. Такая любовная интрига была выше его понимания.
- Ты это… Ты слышь… - Тарас, хоть и считался в прошлом выпускником филологического факультета какого-то университета, и даже порой бросал умные мысли, говорить был не горазд. Однажды Олег даже подумал, что с таким умением строить предложения, доучиться у него шансов не было, - Дай хоть сколько. Курить.
- Дать курить… - Олег повторил, словно в задумчивости обдумывая предложение. – А хочешь, дам совет, как сделать так, чтобы у тебя всегда были деньги на сигареты и выпивку?
- Что? – до Тараса дошло не сразу, но Марта насторожилась. – Это… Дай!
- А ты брось! Не кури и не пей.  Посмотри на меня и поверь на слово: деньги на сигареты есть всегда, когда ты не куришь.
- Шапир, троллишь? – Марта спросила, словно выстрелив.
- Ого! Марта, ты удивляешь. Откуда такой жаргон? – Олег рассмеялся неожиданному экспромту.
- А ты думал! Чай в мире живем высоких технологий, - она игриво поправила волосы.
- Это… Денег дашь? – Тараса волновала только одна мысль.
- Нет, друзья мои, денег не дам, с вами не пойду. Хорошего вечера и незабываемых впечатлений. Но только помните, к вечеру на озере соберутся все и какой-нибудь хнырь заберет вашу недопитую бутылку, - Олег искренне хотел, чтобы все у них было хорошо, хотя бы сегодня. – Так что не тяните. Ваше счастье – в ваших руках. Точнее в пакете.
- Это… Сам знаю, - Тарас подтолкнул Марту и они, пошатываясь, продолжили свой путь.
Олег провожал их взглядом, неуклюжих и спотыкающихся. Он так и не мог понять, стоит ли жалеть людей, опустившихся на дно.   У каждого были свои причины упасть, чтобы уже не подниматься.  Но было ли оправдание?   И ведь у всех был не один, и не два шанса изменить свою судьбу, попытаться вырваться из этого круга.  Почему же никто даже не попытался это сделать?  «А они по-своему счастливы. Может быть, они даже счастливее меня. У них нет завтра, они просто живут сегодняшним днем,  не умеют строить планы и ждать выходных. А вот что буду стоить я, если мечты останутся просто мечтами – это еще большой вопрос», - Олег подумал, что уже долго стоит на улице и вернулся в подсобку. Слишком много работы еще оставалось на сегодня.

Глава 9

- Итак, нам нужно составить план, - Роберт присел у кровати Матвея.
Оля потерянно смотрела в окно.  Вчера они переехали на дачу, а сегодня погода испортилась, зарядив нудным мелким дождем, который не прекращался ни на минуту.  В полутемной комнате было сыро и совсем не по-домашнему. Почему-то вспомнился далекий пионерский лагерь, когда из-за дождя все сидели в огромной комнате заставленной кроватями. В том нагромождении казенной мебели и унылых лиц казалось, что солнца не будет никогда и очень хотелось домой.
- Пап, какой план? – Матвей злился, что здесь не было его любимых телевизионных программ. – Что, на рыбалку пойдем? Я буду смотреть на поплавки и орать тебе, что клюет, а ты со счастливым лицом совать мне под нос пескаря с мизинец и радоваться? Мне не смешно! Поехали домой! Я не хочу быть здесь.
- Папа же старался. Он специально тебе хотел хоть что-то сделать, чтобы отвлечь, помочь, - Оля попыталась заступиться за мужа.
- Ничего, пусть говорит, - Роберт мысленно удивился поддержке жены и попытался скрыть нарастающее раздражение. – Что там еще тебе не нравится? Говори! А хочешь, я продолжу? – Вопрос был риторическим, и ждать ответа он не собирался. – Тебе не нравится, что ты еще жив! Тебя раздражаем мы, ходящие и живущие! Тебя бесит всё вокруг, потому что ты решил, что тебе оно уже ни к чему!  И тебе глубоко наплевать, что тебя любят и ради тебя живут, думая лишь о том, как бы не умереть, потому что ты тогда останешься один. И с этой болью мы живем, стараясь скрывать от тебя все переживания и волнения, чтобы ты мог чувствовать себя хоть как-то спокойнее и под защитой. А ты разваливаешься на глазах, превращаясь в желе, прекратив мыслить и мечтать.
- Роберт!? - Оля испуганно смотрела на мужа. Нарушить привычный ритм было немыслимо и преступно.
- А что? Он не кисейная барышня! Ему уже шестнадцать лет, а момент включения мозгов мало того, что не наступил, он вообще никогда не наступит, -  нужно было успокоиться, и он это понимал. Меньше всего хотелось показывать собственное бессилие. – Сегодня я уеду в город. Вернусь завтра, может быть к вечеру. Хватит жалеть себя и заниматься самоедством.  Если решите, что здесь плохо – послезавтра уезжаем. Если ничего не хотите изменить в себе – оставляем все как есть и живем так же тупо и так же коряво, считая это жизнью. Но если есть хоть малейшее желание найти себя и новые цели – мы их найдем.
Оставаться здесь, в полном унынии и бездействии не хотелось. Единственное, что кольнуло, необходимость отдуваться за его пламенную речь Оле. Впрочем, она умела находить слова и чувствовала Матвея как никто другой.  Всё, что их сейчас связывало – это сын.  Она вышла за ним к машине.
- Грубо ты с ним. Мог бы поаккуратнее, - она никогда не провожала Роберта, да и сейчас не чувства вели ее, а желание сгладить ситуацию. 
- Помнишь, ты мне сказала, что наша жизнь – это только он и ничего больше?  Мы уже не семья, мы жалкое подобие секты, существующей ради идола. Я даже не хочу вспоминать всё то, что слышал последние годы. Пора понять, что никто нам ничего не должен, и только мы сами можем что-то изменить в своей судьбе.  Мы существуем, как две параллельные прямые, не пересекаясь ни в интересах, ни в стремлениях.  Мне кажется, что вам всё нравится, но не требуйте от меня смирения.  Но убеждать вас не ставить крест на своей жизни я уже устал. Боюсь, скоро мои доводы закончатся.
- Ты собираешься нас бросить? – во взгляде Оли мелькнула не то тревога, не то укор.
- Бросить? – Роберт повторил и улыбнулся. – Нет. Я не смогу жить, понимая, что вы без меня: беспомощные и потерянные.  Будем влачить это существование в упреках и недовольстве.  Тем более вам оно нравится.
Он сел в машину и, не прощаясь, уехал. Для себя Роберт решил уже всё – он должен вернуться к практике. У него есть почти два месяца, которые помогут понять, как лучше расставить приоритеты и на что сделать упор. А значит, терять время нет никакого смысла и первые шаги нужно делать не с понедельника, как хочется обычно, а прямо сейчас.
Он давно перебрал все возможные варианты. Сейчас его путь лежал к Строеву Платону, директору небольшой адвокатской конторы.  Когда-то они учились в одной группе и даже дружили.  Буквально полгода назад пришлось встретиться: Платону нужен был кто-то, кто поможет его дальнему родственнику получить зачет по физкультуре, которую молодой и неопытный студент благополучно прогулял почти весь семестр. Если кому-то кажется, что этот предмет далек от специальности и совершенно не важен, он глубоко ошибается. Выйти на сессию не получив, в общем-то не сложный зачет, не реально. Но для этого нужно просто посетить все занятия, или хотя бы отработать прогулы. В данном случае отрабатывать было поздно. Поезд неспешно катил в сторону академического отпуска (и это было в лучшем случае), а перед ясным взором молодого орла все четче вырисовывались контуры армейской жизни. Военкомат словно дежурил у крыльца учебных заведений, подхватывая на лету выпавших и еще ничего не понимающих птенцов.  Как ни противилась душа Роберта, но отказать он не смог. Пришлось помочь, и теперь настал момент, когда был повод нанести ответный визит.
Офис находился в самом центре густонаселенного района, с торца дома. Найти вход оказалось совсем не просто. Ни единого указателя и отсутствие стоянки для автомобилей  позволили сделать вывод, что финансовая составляющая оставляла желать лучшего.
Машину пришлось оставить метрах в ста от офиса. Дверь отворилась со скрипом, и из помещения пахнуло сыростью, смешанной с каким-то запахом, заставляющим насторожиться.  Платон оторвался от монитора и напряженно всматривался в силуэт входящего. Весь его вид говорил о том, что гости здесь были не частым явлением.
- Привет! – Роберт прошел к столу и протянул руку растерянному товарищу. – Я в курсе, что я не Дед Мороз и радоваться мне не надо, но ничего плохого я не принес. – Замешательство хозяина кабинета было слишком заметно и хотелось как-то разрядить ситуацию.
-Роберт? Ты какими судьбами? Не ожидал, - на лице Платона пробежало какое-то подобие улыбки. Только теперь он смог рассмотреть гостя. – А ко мне тут редко кто заходит теперь.
- Ну да, спрятался ты надежно. Случайно попасть может только заблудившийся путник. Но что-то я не пойму? У вас же офис был в другом месте? Что заставило так спрятаться? Еле нашел в интернете, – Роберт обратил внимание на бутылку, которую Платон задвинул под стол.  Не дожидаясь приглашения, он сел к столу.
- Был, - Платон выдохнул не то вчерашним, не то сегодняшним перегаром. – Папа год назад умер и дела пошли вкривь и вкось.
Роберт помнил, что в свое время их семейный бизнес держался на твердом характере главы семьи. Он следил за сыном, учил его и готовил в приемники.  Судя по всему, наука не пошла впрок.
- Понимаешь, - Платон вдруг ожил, даже обрадовавшись приходу старого друга, - заказы пропали, аренда была большая. Пришлось переехать. А вчера и секретарша ушла. Сказала, что нам труба и капитан, то есть я, -  он ткнул в грудь пальцем, - должен покидать корабль последним. Будешь? – Он достал из-под стола бутылку. – Правда еды нет, но помнишь, мы же студентами могли и без закуси.
- Студентом я мог. Сейчас ослаб, - Роберт смотрел вокруг и понимал, что его план нужно менять. – За рулем я.
- А я налью, - Платон быстро выпил и затянулся, стараясь не смотреть в сторону гостя. – Ну а ты как? Какими судьбами?
- Да думал подыскать подработку. Ты, помню, предлагал в свое время, - то, что здесь ловить нечего Роберт уже видел.
- Было-было. Давно было. Сейчас уже и я халтурку бы взял. У тебя там ничего разгрузить не намечается? –  голос Платона звучал вполне серьезно. – Не поверишь, у меня одно дело. Рассказываю суть: они разводятся и не могут поделить имущество. Имеем съемную квартиру, чемодан и совместно купленный диван. Вот в нем и скрывается камень преткновения. Они уже и дрались, и резать его пытались. Не могут поделить. Берешься? А то я как раз думал отказаться.
- Пожалуй, я тоже воздержусь, - Роберт смотрел на Платона и понимал, что дело реально существует, и он действительно думал за него браться в условиях полного безденежья. Но у клиентов ситуация с деньгами выглядела еще хуже и отказаться пришлось только по этой причине.
- Вот и я о том же, - он налил в чашку для чая, с коричневыми стенками и привыкшую к тому, что ее слегка споласкивают.  То, что в таком виде чай заваривается лучше, они знали ещё со студенческих времен.
- Ну, и что планируешь? – Роберт понимал, что пора уходить.
- Не знаю, - Платон начинал пошатываться.
- Ладно. Прощаться не буду. А ты, все же, приходи в себя. Эта штука не поможет, - Роберт кивнул на бутылку и ушел, коротко попрощавшись.
Он задумчиво брел вдоль дома, рассматривая двор. Длинный корпус выходил второй торцевой стороной на достаточно крупную улицу. Рынок оживленно гудел, мимо проезжали автобусы.
- Решайте, если будете арендовать говорите. Мне с вами некогда ходить здесь, - крупная женщина разговаривала с молодым парнем, переминающимся с ноги на ногу.
- Места мало. Да и дорого.
Внезапно мелькнула шальная мысль.
- Прошу прощения. Вы позволите мне посмотреть помещение? – Роберт вложил в улыбку все свое очарование и расположение. – Вас как зовут? – Он уже протягивал удивленной женщине визитку. – Я для вас просто Роберт.
- Тамара Францевна, начальник ЖЭКа, - она полностью переключилась на обаятельного и солидного мужчину, мгновенно забыв о растерянном парне. –  Конечно, посмотрим.
- Отлично. А мы как раз присматриваем место для филиала юридической консультации.
- Ой, такие люди солидные. Не то, что эти, - она кивнула в сторону уже удаляющегося парня.
Помещение было куда симпатичнее, хоть и требовало ремонта. Но здесь был хороший вид, удобный подъезд и вывеска будет выходить на оживленную улицу.  Они быстро договорились со ставшей удивительно милой и доброй Тамарой Францевной.   Платон даже вздрогнул, когда дверь его офиса отворилась второй раз за день, нарушив, таким образом, привычный ритм.  Еще больше он удивился, когда вихрем ворвавшийся Роберт ошарашил неожиданной новостью:
- Ты переезжаешь. Завтра быть с утра трезвым как стекло. Не дай тебе бог, не проспаться. Прибью, - он вырвал бутылку, которая была уже почти пуста. – Вставай, я отвезу тебя домой. Работать сегодня ты все равно не сможешь.
Он сам закрыл дверь и поволок ничего не понимающего Платона к машине.
- Ждешь меня дома. Я в полдевятого заеду. В девять начинает работу наша мамзель. Ты, в отутюженной рубашке, пахнущий дорогим парфюмом и костюме входишь к ней и подписываешь новый договор, - все это Роберт говорил изумленному и растерянному Платону.
- Если ты о Францевне, то я ей должен за этот офис, - остатками сознания Платон пытался соображать.
- Сколько?
- За два месяца.
Роберт прикинул арендную ставку и свои накопления. Действовать нужно было быстро. Конечно, деньги могли не вернуться, и большого ума, чтобы это понимать не нужно.  Но, если уж на что-то и решаться, то это был самый подходящий вариант.
- Предлагаю следующее:  все для офиса у тебя есть. У меня есть немного денег, их хватит, чтобы оплатить аренду, купить вывеску и дать рекламу. Еще нужно сделать ремонт. Попробуем как-то всё уместить. Но, с сегодняшнего дня я в доле. Согласен?
- А сколько в доле?
- Затраты делим пятьдесят на пятьдесят, а заказы каждый забирает себе  минус налоги. Идет?
- Ты сейчас в чем меня надул? – Платон отчаянно думал, начиная трезветь.
- Еще не знаю.  Точно одно: тебе надо менять место в любом случае. А остальное мы решим и завтра. Сегодня ты не в духе.
- Это да.


Глава 10


Тимур задерживался, и Олег в ожидании устроился на скамеечке, недалеко от магазина. Утреннее солнышко пригрело и разморило.  Даже унылый двор с вечно переполненными контейнерами для отходов и разбросанными повсюду пакетами и прочим мусором,  сейчас показался уютным и даже родным. Рынок был типично советским, расползшимся за современным супермаркетом и одному богу известно, как он получил право на жизнь и работу.  Вид  разбросанных, и, казалось, навалившихся друг на друга магазинчиков, производил впечатление чего-то таинственного и, словно хранившего славные традиции торговли чем-то необыкновенным. Увы, ничего дешевого, особенного и замысловатого здесь не было.   Зато всегда можно было найти паленую водку, траву и ещё много чего не самого законного, но востребованного.  Годами сложившиеся стереотипы не оставляли без покупателей, которые торговались, ругались и спорили, но приходили вновь и вновь.  Краем газа Олег посматривал в сторону группы молодых парней,  по-хозяйски развалившихся в дальнем углу рынка.  Они вели себя нарочито вызывающе, привлекая внимание и заставляя обходить стороной редких посетителей, забредших в такой ранний час. Даже привыкшие ко всему, имеющие закаленный характер, внушительные размеры и годами отточенный язык продавщицы, открывающие свои лавки, старались скорее скрыться за дверью, не привлекая их внимания.  Утро отвязанных малолеток начиналось в лучших традициях местного контингента, с изрядной дозы спиртного и еще бог знает чего, сносящего мозги и рвущее последние инстинкты самосохранения. Один из них, неуверенной походкой направился в сторону Олега.  Молодой, здоровый, он был крупнее раза в два, всем видом подчеркивая свою значимость широко разведенными руками, почти не двигающимися при ходьбе.
- Папаша, курить есть? – он подошел почти вплотную и сплюнул, замерев над сидящим Олегом.
- Не курю, - Олег знал много вариантов ответа, но хотелось закончить этот разговор мирно и остаться одному.
- Что так? Здоровье бережешь?  Тогда подкинь парням на сугрев, - он ухмыльнулся, поглядывая в сторону друзей, что-то обсуждающих, глядя на них.
- Сугрев? Да не холодно сегодня, - Олег уже отметил, что парень не знаком с тем миром, в котором сам он провел столько времени. Все его знания состояли лишь из рассказов авторитетов постарше, которые любят повествовать о романтике блатных будней,  суровой и справедливой школе жизни на зоне. Но там вся эта мишура выветривалась быстро. Олег помнил школьных товарищей, которые наводили страх одним своим видом. Перед ними заискивали, их боялись, они были в авторитете.  Видел он их и потом, спустя годы, опустившихся, сшибающих мелочь под магазином и унизительно просящих у тех, кого раньше не считали за людей. Жизнь переменчивая штука.  Есть ошибки, последствия которых могут навсегда изменить жизнь и уже не дать возможности вернуться обратно. Надеяться на то, что тюрьма сделает тебя неотразимым мачо не стоит – это слишком наивно и самонадеянно. Но этот мальчишка ещё не знал всего того, что у Олега было за плечами, а делиться опытом желания не было никакого.
- Ты, папаша, не дерзи, - лицо незваного гостя стало суровым и, по всей видимости, должно было напугать. – Доставай, что там у тебя есть.
Олег обвел взглядом двор, убедившись, что никому до них нет никакого дела. Он неспешно встал, словно собираясь порыться в карманах, но вдруг, резко выбросив руку, сильно сдавил шею двумя пальцами, резко потянув борова вниз. Тот, замычав, опустился на колени, даже не пытаясь оказать сопротивление.
- Фраер, ты рамсы попутал. Слушай сюда: ты сейчас, молча, встанешь и катишь к друзьям.  Я двадцать лет зону топтал и мне одного жмурика прибавить не станет. И меня ты забудешь. А если у вас есть предъявы, то ты к Мамаю подойди и скажи, что у тебя с Шапиром непонятки, - Олег видел, как заволновавшиеся друзья привстали, не понимая, что происходит. – Понял всё?
- Ы-ы-ы, - ничего членораздельного у верзилы не получалось.
Олег отпустил потерявшего былой бравый вид парня и спокойно уселся на скамейку, словно ничего не случилось. Казалось, он потерял всякий интерес к происходящему, но из-под прикрытых век острый взгляд провожал каждое движение приходящего в себя верзилы.  Тот встал и мелко семеня направился обратно. Пару минут Олег смотрел, как о чем-то напряженно разговаривает он с друзьями, поглядывая в его сторону. Но слава Мамая была слишком красноречива, чтобы рисковать и связываться с таким странным мужичком, который не боится и никуда не уходит, явно уверенный в себе и своих силах.  Уроки, которые были вбиты на зоне, очень хотелось забыть, а лучше и не знать никогда. Но именно там он усвоил, что бить надо первому, а сявки остаются сявками, даже в толпе.
Спустя полчаса утренний инцидент оказался забыт. Работа затянула и  Олег лишь к вечеру, да и то уже со смехом, вспомнил утреннее приключение, добавившее адреналина в и без того насыщенную жизнь.
Сегодня был день зарплаты и у Тимура, как всегда, не было настроения. Расставаться с деньгами он не мог на уровне подсознания и до боли. Порой складывалось ощущение, что даже купюры он выбирал похуже, самые мятые и надорванные.  Со смехом и нескрываемым злорадством  они меняли их на новые здесь же, в магазине, возвращая потрепанные банкноты.   Тимур приходил в бешенство, на что Вера невозмутимо заявляла: «Не хотите – не буду отпускать. Так и скажу: в нашем магазине расчет только по карточкам». Все знали полное недоверие Тимура к современным способам оплаты и вере только живой наличности, которую можно ощутить в руках.  Вот и сейчас он протянул Олега пачку смятых купюр,  демонстративно отвернувшись.
- Не хватает, - Олег давно привык к этому моменту и мог бы не пересчитывать. Вопрос стоял лишь в том, сколько сегодня решил зажать Тимур.
- Правильна всо. Лук пропал почты вэсь. Пачыму нэ сматрэл?
- Ты что покупал, то и сгнило.  И не гони фуфло, - Олег перешел на феню непроизвольно.  Он старался себя контролировать, но сейчас было не до того. –  Думал барыгу развести, а он тебя кинул.  Бабки гони все.
- Вай! Я вас кармлу, паю, я вас здэсь всэх сматру, а вы… - что « а вы» Тимур не договорил. Он и сам знал, что хотел купить полмашины дешевого лука, а привезли ему сгнивший, и перебирать там было нечего. Но до последнего он пытался продать хоть что-то или хотя бы высчитать. Но здесь все уже были научены горьким опытом.
- Вот скажи - кормилец. И не надо здесь слезу вышибать, несчастный ты наш. И вот что, - Олег уже успокоился, но решил решать все вопросы сразу, - со следующего месяца моя зарплата вырастает. Я хочу получать как продавщицы.
- Алэг, зачэм гаварыш так? Нэт дэнэг, - Тимур развел руки в стороны, показывая, что у него нет ничего.
- Да мне все равно, есть или нет. У Резо есть и он меня зовет. Его грузчик опять забухал.  Или ты платишь, или он. Мне ведь без разницы, где я буду в подсобке сидеть.
- Рэзо кинэт, - Тимур не любил конкурентов, особенно, если они были из другого клана. – У тыбя нэт дакумэнтов, нычего нэт.  Я тыбя на чэснам словэ дэржу. Гдэ ты найдош такого как я?
- Ой, не надо меня лечить. Чэсны ты наш, - Олег не удержался и спародировал Тимура. – Платишь или нет? Кстати, ты от жизни отстал. Здесь уже ни у кого документов нет, а работать кому-то надо. За копейки как в рабстве уже никто не работает. Капитализм на дворе, правда, странный он какой-то. – Последние слова он произнес тише, словно сам не понимал, что сейчас происходит.
- Падумат нада, - Тимур явно тянул время.
- Я засек время, - Олег поднял рукав рабочей куртки. – Тридцать секунд. Время пошло.
- Алэг. Зачэм?
- Ты вообще не шаришь? – терпение начинало заканчиваться. – Мне денег больше дают. Я уйти собираюсь. Или ты вообще русский не понимаешь?
- Зачэм спэшиш? Завтра пагаварым, - Тимур не сдавался до последнего.
- Осталось десять секунд, - Олег решил не отвечать и не отрывался от бегущей стрелки. – Время! – Он прошел в подсобку и начал собирать свои не хитрые пожитки. Собственно, там были только чашка, чай и сахар.
- Нэт дэнэг. Давай выхадной дам, - Тимур выдохнул с грустью, но Олег не обернулся, продолжая аккуратно складывать все в пакет.
- Вай! Грабитэль! Буду платить, - он махнул рукой и ушел не оборачиваясь. 
Олег с усмешкой выставил все обратно.    Пусть у него нет трудовой, пусть нет жилья, но его уже знают и ни для кого не секрет, что ему можно доверять, что он не подведет и всегда на работе. Это было не сложно, но ценилось необыкновенно. И Тимур тоже знал, что другого такого не найдет.  Настроение было хорошим, и день казался прожитым не зря.  Вот только нужно еще сегодня доделать то, что не успел, а точнее не хватило мыслей, вчера вечером.  Тогда будет полное удовлетворение и от дня и от проделанной работы.  И Тимур не кинет. Никуда он не денется. А значит, со следующего месяца у него будет чуть больше денег.  Они сейчас очень кстати, впереди ждут серьезные траты.


Глава 11
 
Лицо Платона несло тяжесть неумеренного потребления алкоголя всё последнее время, но выглядел он с утра более-менее прилично.  Роберт попытался принюхаться и с удовлетворением отметил, что товарищ пусть и без настроения, но вполне вменяем.
- Ну что? Ты совсем не плох, - он смотрел, как Платон пристегивает ремень безопасности. – Нас ждут великие дела!
- Сразу бросать пить нельзя. Пару часов я продержусь, но потом как хочешь, с тебя пиво.
- Интересно, а чего с меня? – Роберт понимал, что денег у Платона нет, но и него печатного станка не наблюдалось.
- Потому что мы теперь компаньоны. 
- Ты мне, компаньон, вот что скажи: у тебя долгов много? – вчера вечером, вдруг подумав об этом, Роберт долго не мог заснуть.
- Аренда и Маше зарплату. Обещает подать на меня в суд.
- Маша – это кто?
-  Маша – это мой бухгалтер, секретарь и…, - фраза Платона зашла в тупик, вдруг оборвавшись.
- Сейчас догадаюсь, - Роберт уже все понял. – Твоя любовница.
- Любовница бывает у женатых.   В данном случае правильно сказать девушка. Была, - Платон осекся и поправил себя.
- Нехорошо. Кинуть такого ценного работника бессовестно и даже глупо.  Рабочие романы заканчиваются или свадьбой, или скандалом. Есть варианты хороших раскладов, но они редки и находятся в разделе фантастики,  – Роберт прикидывал варианты. – Чувства остались?
- Какие нахрен чувства?!  Она видеть меня не хочет. Через подругу звонит, чтобы деньги забрать. Я отдам. Только вот, пока нечем.
- Что думаешь делать?
- Да я из-за нее и пью, - Платон вдруг как-то сразу размяк. – Я ее люблю, а она вот… Он махнул рукой.
- Скажу так: способ борьбы с горем ты выбрал не самый удачный. Но рассчитаться нужно обязательно.
- Мораль читать будешь?  - Платон начинал нервничать.
- Делать мне больше нечего. Пошли, мы приехали.
Под кабинетом Тамары Францевны толпился народ, но вид двух строгих, подчеркнуто вежливых и уверенных мужчин заставил очередь расступиться, пропуская их вперед.
- Тамара Францевна, здравствуйте, - Роберт решил не давать слова Платону, боясь, что он испортит ситуацию. – Прежде, чем мы перейдем к бумагам я сразу извинюсь за моего помощника. – Он видел и округлившиеся глаза Платона, и растерянность начальницы ЖЭКа при виде должника. Но вставить слово она не успела. – Здесь маленький презент. Мне буквально вчера привезли отличного угря и баночку шикарной икры. – Здесь он врал, но проверить все равно никто не смог бы, а женщина таяла прямо на глазах. – Оплаты мы проведем буквально через час. Я только соберу все счета. И даже предоплату я вам гарантирую сегодня же. Надеюсь, у нас ничего не изменилось?
- Ой! Вы меня прямо смутили, - она спрятала пакет в стол и набрала номер на большом, старомодном телефоне. – Нина, подготовь договор на аренду офиса продажников по Чехова семнадцать. Сейчас тебе принесут все данные. – И обратилась уже к Роберту. – Сейчас всё сделаем, но нужно отнести в бухгалтерию ваши реквизиты, чтобы мы не искали старый договор.
- Платон, ты же сходишь, - Роберт посмотрел так, что ничего другого товарищу не оставалось.
Минут пятнадцать они болтали с Тамарой Францевной о погоде, новых налогах, вспомнили рост цен и падение уровня жизни и, когда вернулся Платон, были уже лучшими друзьями.  За старой тонкой дверью был слышен нарастающий гул недовольства томившихся в ожидании людей, и Роберт начинал чувствовать уколы совести.  Бумаги были подписаны и они получили ключи от помещения. Весь вопрос занял не больше получаса, и начало дня можно было считать обнадеживающим.
- У меня на счету голяк, - Платон смотрел на счета, которые Роберт держал в руках.
- Картотеки нет?
- Слава богу, пока нет.
- Уже хорошая новость. Сейчас заедем в банк. Ты внесешь на счет деньги, и мы проведем платежи. Так что первая часть будет решена, - то, что это только начало, а самое главное и затратное ждёт впереди Роберт знал, но думать об этом было страшно. Где-то проскочила предательская мысль, что всё  у него было хорошо, и вся эта авантюра была совершенно ни к чему.
- Ты серьезно, - Платон смотрел с недоверием. – Правда, думаешь, что что-то можно выкрутить ещё?
- Поехали. Потом будем думать, как вернуть деньги. 
Через час они вошли в новый офис, который пока напоминал что-то среднее между учебным классом и пунктом приема стеклотары. Нагромождение шкафов и столов было разбавлено огромным количеством пустых бутылок. Видимо, процесс прощания и закрытия был здесь долгим и жарким. Но всё это нужно было куда-то девать. Как оказалось, хозяина забытого хозяйства нет, и по молчаливому согласию Тамары Францевны Роберт понял, что может распоряжаться им по своему усмотрению. Но, как раз мыслей, куда девать этот хлам не было.
- И что мы сейчас будем делать? – Платон с интересом бродил по кабинетам, мысленно восстанавливая последний банкет. – Хорошо погуляли. Купишь пивка?
- Давай вот что, - Роберт достал деньги. Они таяли на глазах и отчетливо маячила перспектива необходимости ещё разок серьезно приложиться к домашним накоплениям, что не очень хотелось. Оля будет явно недовольна, но других вариантов не намечалось.  Он протянул двадцать долларов Платону. – Поменяешь, купишь себе пива и возвращайся.  А я пока попробую навести здесь порядок.
Запирать дверь было бессмысленно. Если бы кто-то что-то и украл - это было бы очень кстати.  Группа скучающих и поглядывающих по сторонам мужчин сразу бросилась в глаза и Роберт направился к ним.
- Добрый день! - назвать их господами он не решился, отметив про себя, что нужно как-то грамотно подбирать слова, уж очень внимательно и с опаской поглядывали на него эти, чуть стоящие граждане. – Есть возможность  заработать, но расчет, так сказать, по бартеру. Вы выносите все, что есть в трех кабинетах, а взамен забираете там металлолом и пустую тару.
- Посмотреть бы, - чуть стоящий, тощий и оборванный тип вальяжно поднял голову и расправил плечи. Было ощущение, что работы у них завались и только в виде исключения он сможет глянуть одним глазком.
- Пошли, - Роберт кивнул в сторону нового офиса.
Беглого осмотра было достаточно, чтобы понять  -  сильно разжиться здесь не получится.
- Так, вот это и это заберем.  Остальное сам таскай, - доходяга ткнул пальцем в столы и стулья.
- Все свободны. Торг окончен, - это была капля в море, и Роберт потерял интерес, понимая, что придется платить еще и за вывоз мусора.
- Жердь, подожди, - вперед выступил мужик постарше, но так же оборванный. – Вот что, - он почесал голову, - доплатить надо. Железа мало, бутылки эти не примут. И поллитра сразу. А то мы того,  не могем.
Роберт протянул на бутылку водки, понимая, что клиент может уже не вернуться.
- И еще четыре раза по столько, когда закончите.
- Ну, тогда мы счас. Быстро и начнем, - тот, которого назвали Жердь схватил деньги. – Пошли быстро. – Он подтолкнул друзей к двери.
Когда Платон вернулся, работа кипела. Пошатываясь, матерясь и ругаясь, дружная троица планомерно выгребала мусор. 
Стой! Убью падла! - Жердь заметил, как кто-то попытался стянуть стул, который они оставили на улице. Там было железо и его еще предстояло сдавать. – Незадачливый воришка бросил находку и, как ни в чем ни бывало, потрусил дальше.
- Это что? – вернувшийся Платон удивленно рассматривал снующих, чуть не падающих, но сосредоточенных работников.
- А у тебя есть другие предложения?
- Нет, - Платон уже явно ожил и Роберт не смог это не почувствовать.
- Теперь нужно рассчитаться с твоим бухгалтером. Как бы не мое дело, но разговоры о том, что наша фирма кидает, мне нужны. Да и ты, - Роберт посмотрел на Платона, - завязывай. Пора начинать новую жизнь. Сколько ты ей должен?
- Я не поеду. – Платон напрягся.
- Почему? – Роберт не сразу понял, что Платон не ответил на главный вопрос.
- Боюсь. Я не могу с ней рядом находиться.
- Жаль. Кстати, бухгалтер нам нужен. У тебя есть идеи?
- Нет у меня идей, - Платон махнул рукой.
- Отлично! А у меня есть, - вся эта ситуация начинала Роберту надоедать, напоминая детский сад. – Ты контролируешь процесс уборки. Вот, - Роберт протянул деньги, понимая, что они начинают таять куда быстрее, чем ожидалось. – Это ты отдашь нашим помощникам. Где у тебя ведомость по расчетам? Там нужна будет подпись и давай мне адрес твоей бывшей.
Они прошли в теперь уже почти бывший офис. Роберт собрал все необходимое и, уже на пороге, обернулся, словно что-то вспомнив.
- Платон, дружище, мы с тобой с разными проблемами, но нам обоим нужно в жизни что-то менять. Перспективы жить по-старому такие тошные, что ничего не делать просто нельзя. Или мы с тобой изменим нашу жизнь, или она заставит нас плыть  по течению, как сам знаешь что.
- Ты сегодня приедешь? – Платон сидел мрачный и  словно пустой.
- Нет. Завтра мы встретимся здесь же в одиннадцать. Нужно будет переносить мебель. Если у тебя будут идеи, где найти помощников – звони. Только видит мое сердце, таскать все это нам с тобой.
- Не радужно!
- Зато дешево. Ты свое пропил, а я скоро потрачу. Так что вариантов не много.

Глава 12

Сегодня у крестницы был день рождения и после работы всей семьей они были приглашены в гости. Даша утешала себя лишь тем, что завтра у нее вторая смена, и она сможет хоть немного поспать. Надеяться на то, что Рита, кума и лучшая подруга с детства её отпустит раньше полуночи, не приходилось. Они жили не очень далеко, но виделись последнее время не так часто, как раньше, хотя и созванивались почти каждый день, обещая непременно собраться на выходные.  Сейчас оказался тот случай, когда был и повод и желание, наконец, посидеть и просто поболтать. Гостей кроме них не было. Они уже давно предпочитали этот маленький коллектив, где все разбредались, в конце концов, по интересам.  Лена была с Лизой, дочкой Риты, одного года, им всегда было чем заняться и они убежали почти сразу, чуть притронувшись к еде.  За именинницу пришлось пить без нее самой, но это никого не смущало. Как сказал Дима (говорить тосты он умел, и это было у него не отнять), до определенного возраста сам именинник представляет не такой большой интерес как его мама. Тем более, еще большой вопрос, кто больше «виновен» в этом празднике.  На что Витя, муж Риты заметил, что его роль недооценивать нельзя и это даже не по-товарищески.  Постепенно мужчины перешли на футбол. В преддверии чемпионата мира все ждали, что сможет показать команда, которая «хоть и проигрывала всем подряд, но непрерывно улучшало игру, внушая оптимизм». Кому она внушала оптимизм и что можно обсуждать там, где вечные надежды сменяют сетования на невезучесть – останется загадкой навсегда, но эта тема увлекла мужчин, заставив позабыть и о поводе этого вечера и о женах. Рита, взяв бутылку вина и собрав что-то из еды, кивнула Даше:
- Пошли. Здесь о нас забыли, а нам и не надо. Хотя, лет пятнадцать назад, я бы хлопнула дверью.
- Лет пятнадцать назад… - Даша встала за подругой, оценивая, сколько водки осталось и пониманием, что дойти до кондиции мужчинам хватит. – Ты им не очень много оставила?
- Много, конечно. Но ведь праздник.
- Дима, - Даша решила все же призвать мужа к совести, - тебе на работу завтра.
- Я помню.
У Риты был частный дом, и они вышли на террасу.
- Да пусть сидят. Я тебя уже сто лет не видела, - она налила два полных бокала. – За нас, подруга.
- За нас!
Рита была всегда бойкой и энергичной. В школе староста класса, участница самодеятельности, активистка и красавица. Парни не давали ей прохода, но при этом побаивались острого языка и  авторитета.  Дашу Рита словно опекала, везде таскала за собой и учила преодолевать застенчивость. С точки зрения характеров у них не было ничего общего, но странным образом они дополняли друг друга. Рита не раз признавалась, что только благодаря Даше научилась чуть думать, прежде чем бросаться с головой в омут.  Даше же, благодаря подруге, научилась не бояться быть на виду, выходить на сцену и просто быть увереннее в себе. Сейчас Рита работала в управлении образования и не скрывала, что работа совершенно разочаровала ее. А Витю Дима когда-то давно перетянул на завод, где они работали в одной смене,  встречаясь каждый день, но все равно никак не могли  наговориться.
-  Вот ты мне скажи, - Рита взяла дольку шоколада, - о чем могут говорить мужики, которые днями ходят один за другим на работе, ездят вместе на рыбалку, и опять их не оторвать друг от друга. А еще говорят, что бабы болтают без умолку.
- Ну что ты хочешь  -  летом    футбол, зимой  хоккей, рыбалка круглый год, у них всегда тема есть. В жизни оно не как в книгах.
- Я вот тоже подумала, - Рита снова налила, - вон Маргарита Булгаковская, вытащила своего из дурки, книгу спасла, с дьяволом договорилась. Всё на нас. Эти могут только написать и упасть, как подкошенные. Никто их не любит, никто не понимает. Давай. – Оно подняла бокал. – За нас подруга.  Самых сильных, умных и красивых!
Устоять против такого тоста не было ни сил, ни желания. Пить с Риткой всегда было весело и интересно. Она гуляла от души, с караоке, танцами и без оглядки на время и соседей.  Частный дом имеет преимущества. Правда, он был у них не большой, требовал почти непрерывного ремонта, но зато шашлык всегда был рядом, а летом можно было хорошо посидеть, как сейчас, на террасе.
- Я всегда говорила – мужики слабаки.  У них, как только проблемы – сразу в запой. И всё, приплыли - горе скосило под самое не могу. А мы что? Наплакались, а утром вставай и вперед: детей корми, в садик-школу отправляй, на работу несись. Прямо некуда деваться. Слушай, - Рита задумалась, -  а давай мы с тобой запьем. Пусть они побегают вокруг.
- Только давай в отпуске. И на рыбалку дня на два укатим!
- Точно. Там же одни мужики.
Глаза уже блестели и настроение становилось все лучше.
- Споем?! – глаза Риты уже горели и требовали продолжения банкета.
- Они же футбол смотрят, - Даша понимала, что этот довод Риту остановить не сможет.
- Смотрели! А сейчас у них будет концерт!
- Может, не будем? Как-то неловко, - Даша еще не была уверена, что это стоит делать.
- Знаю одно средство.
Рита вышла и через минуту вернулась, неся в руках два красивых стакана, в которых не вызывал сомнений только лед.
 - Помогает преодолеть неуверенность, - она протянула стакан Даше.
- Коньяк с колой? – Даша вздохнула, зная предпочтения подруги. – Завтра же на работу.
- Я не пойду, а тебе к обеду, - последние аргументы  были убиты. – Вон, сидят двое, - она кивнула в сторону мужей, - и совершенно не переживают. А ты что-то еще думаешь.
Они не спеша потягивали коктейль и минут через пятнадцать Рита встала:
- Мне можно уже не наливать - я такая, как вам надо. Пошли, - она уверенно, но в один момент вдруг слегка пошатнувшись, вошла в дом.
Даше ничего не оставалось, а впрочем, и настроение уже было очень хорошее.

Навзничь упавшие,
Насмерть пропавшие.
Нет стыда у любви,
Запретов не может быть!
Парим друг над  другом мы,
Кружим самолетами —
Этим эфиром
Только и можно дышать,
В этих движениях
Только и стоит жить!

Вот что всегда совпадало у Даши с Ритой – это музыкальные предпочтения. Диана Арбенина прочно вошла в их не богатый репертуар, а ее песню «Разбуди меня» они обожали. Они пели её не один раз, потому получалось слаженно и даже очень похоже. Мужья, уже порядком осоловевшие, заслушались и даже дочки, забросив свои игры, прибежали послушать.
- Девочки, танцуем все, - Рита махнула детям. – Лена, готовимся, через неделю гуляем твой день рождения.  Это было случайным совпадением, но разница между Леной и Лизой была всего неделя, и два праздника отмечались почти подряд.
Периодически они прополаскивали горло коктейлем, который Рита обновляла и, в какой-то момент, почувствовали себя настоящими певицами.  Голоса звучали все увереннее, громче и они подтанцовывали, получая удовольствие просто от того, что могут расслабиться и не думать о том, как ты выглядишь и что ты можешь.  С годами складывается ощущение, что ты стал взрослым и теперь должен быть обязательно серьезным, вести себя солидно и молчать. Почему-то это считается образцом  приличного человека.  Невольно хочется хоть иногда забыть об этой необходимости быть приторно-правильным и задвинутым на придуманных кем-то условностях. Даша просто обожала Риту за то, что рядом с ней можно было стать если уж и не совсем ребенком, то, по крайней мере, почувствовать себя студенткой, которая имеет полное право на глупости и бесшабашность. И в такие минуты остановить их уже никто был не в силах.

Я ж сама дверь закрыла,
Я собою довольна –
Отчего же так плохо,
Отчего же так больно?..

Одиночество – сволочь
Одиночество – скука
Я не чувствую сердца,
Я не чувствую руку.
Я сама так решила
Тишина мне – подруга
Лучше б я согрешила...
Одиночество – мука...

Эту песню Славы они исполняли в заключительной части выступления. Она звучала перед тем, как расходиться по домам, потому приходилось исполнять ее на бис и на посошок, окончательно добивая завтрашнее пробуждение. 
Как и ожидалось, утро встретило головной болью и чем-то зудящим в горле.  Даша посмотрела на часы и с удовольствием отметила, что еще полдевятого, и она может полежать. Как ушел на работу Дима, она не слышала, а Лена старалась не шуметь, тихонько поглядывая на маму. Заметив, что та открыла глаза тихонько подошла и, положив руку на голову, спросила:
- Мамочка, хочешь что-нибудь?
- Солнышко, принеси водички, - Даша улыбнулась, несмотря головокружение и тошноту, отметив, что голоса нет абсолютно.
- Вы вчера с тетей Ритой так пели здорово. Мы с Лизой тоже так будем, - дочка хозяйничала по-взрослому, неся стакан воды.
- Не надо. Это не то, чему нужно учиться. Я полежу еще. Если усну, разбуди в десять.
Ей и правда удалось уснуть и, как ни странно, проснулась она уже почти в форме. Лишь голос был по-прежнему словно чужой, да голова слегка кружилась. Но после душа и завтрака прошло и это.


Глава 13

Нужно было всё же ехать к своим. Мысль оставить их в одиночестве мелькнула, но напоминала какую-то детскую обиду.  Однако, сначала, Роберт решил заскочить к Маше. Как ни крути, а необходимо решать те вопросы, которые выходили на первый план.  Через двадцать минут он остановился у её подъезда, вдруг подумав, что предварительно лучше было созвониться,  ведь она вполне может не быть дома. Хотя, это все равно было по пути, и особо горевать об этом не стоило.
- Здравствуйте, Маша. Меня зовут Роберт. Волей случая я работаю в адвокатской конторе, откуда вы уволились. Нужно как минимум рассчитать вас и к тому же очень хотел бы переговорить. Я у вашего подъезда и может, вы сможете выйти?
- Неужели Платон нашел деньги? На него не похоже. Я спущусь сейчас.
Ждать пришлось недолго. Вскоре Роберт увидел, как из подъезда вышла девушка, оглядываясь и высматривая гостя. На вид ей было не больше тридцати пяти. Было даже интересно: она уже была собрана или успела за эти несколько минут подкраситься, переодеться в строгий костюм и выглядела, как человек, пришедший на собеседование.  Он вышел из машины, направившись к ней навстречу.
- Здесь за два месяца, он протянул конверт. – Может проще присесть в машину.  Вы сможете спокойно пересчитать и нужно расписаться в ведомости.
- Я вам верю. Уже тот факт, что вы привезли деньги, говорит о том, что обманывать не собирались, - Маша взяла конверт и спрятала, даже не открыв его. – Где расписаться?
Они прошли к машине, и Роберт достал портфель.
- А как вы смотрите на предложение вернуться? – он смотрел, как Маша ставит подпись на бланке и обратил внимание, что предложение оказалось для нее неожиданным настолько, что она даже чуть заметно вздрогнула.
- Вы всё знаете? – она явно намекала на ее отношения с Платоном.
- Утверждать, что я знаю всё  слишком самонадеянно. Но, если вы об отношениях с Платоном, то да, я в курсе. Только не понимаю, почему это должно беспокоить? Вы знаете бухгалтерию, клиентуру, вас не нужно вводить в курс дела. Мне лично ваша кандидатура нравится.
- А ему?
- Нам, прежде всего, нужно подумать о том, как мы собираемся работать и развиваться.
- Он не даст мне работать, - Маша заметно нервничала. С работой она еще не определилась, и что делать не понимала. Но был страх опять оказаться в той же ситуации. – Он пьет. Потом вечные обиды, разборки. Оно тяжело и мне не очень хочется всё это переживать снова.
- Мы переезжаем на новое место. Завтра перевозим вещи, и я поговорю с Платоном. Нужно изменить всё и я хотел бы, чтобы мы стали другими все. Он тоже сделает выводы. Тем более, насколько я знаю, вы ведь еще не сделали запись в своей трудовой. Но вы уйдете в любой момент, когда решите, что ничего не изменилось, - почему Роберт  об этом сказал было загадкой и для него самого, но удивительным образом он угадал.
- И что вы предлагаете? – она отметила про себя, что возможно и правда шанс есть. По непонятной причине у Роберта была особенность – ему доверяли даже первые встречные. Что-то было в лице, может в голосе, но он производил впечатление надежного и ответственного человека.
- Пока в оплате труда ничего не меняется. Извините, но говорю откровенно – не из чего. Однако надеюсь, мы сможем стать если и не самыми лучшими, то уж точно вполне конкурентоспособными. Ну, так как?
- Но наши с ним отношения закончены. Надеюсь, это не он вас послал?
- Нет. Честно! – Роберт улыбнулся. – Я это вообще только что придумал. В конце концов, какая разница, что было. Важно то, что будет. А риска нет никакого.
- Смысл есть, но если он будет навязчив и не понимает, что все между нами кончено я уйду.
- Имеете право. Тогда послезавтра вы выходите?
- Выхожу.
- Только мы сейчас с противоположного торца дома. Вывески еще нет. Но если вдруг что-то пойдет не так, просто наберите меня.
- Хорошее начало. У нас будет вывеска, и мы переезжаем к людям. Звучит обнадеживающе.
- Кстати, - Роберт  вдруг вспомнил первое впечатление о встрече, вы куда-то собираетесь? Я могу подвезти.
- Спасибо, но мне никуда не нужно, - по улыбке он понял, что Маша догадалась о причине вопроса. – До свидания.
- До встречи.
Они расстались, и Роберт подумал, что в сущности всё складывается совсем не плохо для начала.  Да и рекламу не стоило откладывать на завтра. Федор, старый знакомый, был учредителем и директором полиграфического предприятия, которое занималось производством, в том числе, и наружной рекламы.
День пролетел слишком быстро, и мелькнула мысль, что слишком много он ещё не сделал. На дачу Роберт приехал ближе к восьми вечера.   Поздоровались сухо, но во взглядах жены и сына показалось, что стало чуть спокойнее. Впереди предстоял не самый простой разговор, а с чего начать было непонятно. Ожидать, что  новая идея будет встречена поддержкой и одобрением не приходилось. По крайней мере, весь опыт прожитых лет говорил лишь о том, что нужно приготовиться к   критике и сомнениям, которым не будет конца и края. Настроения откровенно не было, и в комнату он вошел с тяжелым сердцем. Представить, что еще час назад он мог заряжать оптимизмом, сейчас уже не рискнул бы никто. Оля почувствовала настроение мужа, но решила не подавать вида, предпочтя просто не заметить.
- Что решили? Уезжать будем? – Роберт хотел сделать как лучше, но придумать ничего не получалось.
К усталости примешивалось раздражение.  Хуже всего, что к действительно сложным и требующим знаний и профессионализма задачам вдруг плюсовались какие-то выдуманные, ничего не стоящие проблемы. И кому-то они казались важными и чуть ли не главными в жизни. Как же относительно все в этом мире.
- Пап, что ты всё усложняешь? – Матвей, видимо, был подготовлен к разговору. – Побудем пока.
- Ну и отлично. В субботу на рыбалку сходим, - он сел на стул, собираясь с мыслями.
- Почему в субботу. Можно завтра выбраться, -  Оля никогда не искала примирений, но и  молчать долго не могла.
- Я буду работать эти месяцы.  Но это не всё. Мне нужно взять из наших денег полторы тысячи долларов, - Роберт поднял голову и встретил взгляды, устремившиеся на него.
- Куда столько? – Оля, показалось, даже растерялась. – Это же на лечение мы собирали.
- Ситуация в следующем: сумма нас не спасает, её все равно не хватает. Но если я сейчас смогу что-то раскрутить будет шанс не только вернуть, но и что-то заработать. Да, риск есть. Но есть и хоть какая-то надежда. В противном случае нам предстоит всю жизнь продолжать этот ритм, который никуда не ведет и ни к чему не приближает.
- Да толку от этого лечения. Тратте всё,  - Матвей сказал с каким-то надрывом, словно подчеркивая всю бесперспективность надежд и демонстрируя в некоторой степени показную браваду.
- Знаете, я привык к тому, что у вас нет ни желаний, ни стремлений. Я даже понимаю, что есть от чего отчаяться и, может быть, нам надо сделать что-то другое. Не хочу, и не буду перечислять стандартные  варианты - они мне не нравятся.  Нужно понять, что мы не единственные в этом мире, у кого горе и кто на краю безысходности. Но, черт возьми, жалеть себя и жить в вечном поиске виноватых в наших проблемах я тоже не могу. Давайте хотя бы попытаемся, что-то сделать. Вы не хотите менять свой мир, но, может, дайте хотя бы мне шанс подумать за нас всех. Даже если ничего и не получится, то мы вернемся на ту же ступень, но уже с пониманием, что мы пытались, и будем искать что-то новое.
- Мы невезучие.  Мы столько всё это собирали. Жалко ведь, - Оля внутренне была согласна, но вся ее натура противилась любой деятельности, которая меняет привычный ритм и заставляет чем-то рисковать.
- Невезучие – это то слово, которое ты придумала, чтобы оправдать нежелание что-то делать, - Роберт уже успокоился и голос стал привычно ровным. – Жалко жить тупо и оправдывать себя постами, вычитанными в контакте и одноклассниках. Там только и делают, что объясняют, как жить, кого прощать, о ком забыть и о чем думать. Там все точно знают что делать. Ты уверена, что мы способны только на то, чтобы быть статистами, просматривающими новости?  Неужели никогда ничего не хотелось? Неужели даже к себе нет уважения и понимания, что ты можешь больше?
- Пап, и что нам делать? Ты говоришь, будто мы маленькие. Мы что можем? – Матвей изменил тон, проникаясь позицией отца, но недоверие и желание отвергнуть всё уже просто въелось. – Живем же как-то.
- Как-то живем, - Роберт понял, что разговор гаснет. – Вариантов нет. Я уже начал и нужно доводить до конца.
- Тогда зачем спрашивал, - Оля усмехнулась. – Ты же всё решил. Бери. – В тоне прозвучала нотка безразличия.
- Жаль. Я хотел, чтобы это было наше общее желание и решение.
Роберт ушел в комнату. Встать завтра он решил пораньше, но точно знал, что уснуть быстро не сможет. Минут через двадцать, когда в комнату вошла Оля, он по-прежнему сидел на кровати, прокручивая все разговоры и события прошедших дней. Нужно было составить план действий и очень хотелось через неделю начать работать. А выходные все же нужно куда-то вытащить Матвея. Он хоть и принимает в штыки любые предложения, всё же в глубине души любит все эти прогулки и выезды.  Других развлечений  и путешествий они позволить не могли.
- Я лягу в комнате Матвея.  Вдруг ему что-то понадобится, - она взяла ночную сорочку.
Это было слишком привычно, чтобы обращать внимание. Странное дело, все соседи считают их почти примером во всём. Интеллигенты, доброжелательные и приветливые – в подъезде их авторитет не вызывал ни малейших сомнений.  Может, он всё преувеличивает и всё на самом деле хорошо. Может, зря он думает, что должно быть как-то иначе. Может, права Оля и ни к чему все эти потуги несущие лишь ворох проблем и какие-то слишком смутные очертания счастья.  Но почему же тогда болит душа.  Словно поезд твоей судьбы несется по воле чьих-то желаний, а ты – всего лишь пассажир, смотрящий в окно и не в силах ничего изменить.    Роберт сам себе задавал вопросы и не находил ответа.  Зачем он в этой жизни и что она стоит? Искать на страницах вчерашних газет истории людей оставивших свой след на земле,  перевернувших привычный ритм и вернувших новизну ощущений и веру в себя? Или всё же попытаться самому сделать шаг навстречу новому, сложному, но тому, что может называться полнотой чувств и азартом борьбы?
Завтра он встанет и продолжит начатое. В этом нет сомнений. И если он умен, если действительно умеет работать и обладает теми качествами, которые ему приписывают – всё обязательно получится. А нет…    На ум пришел анекдот и стало даже смешно. Ну что ж: не догоню, так согреюсь.
Утро встретило непривычным пением птиц и новыми звуками, которых нет в городе. Очень хотелось спать, но прежде чем что-то требовать от кого-то, нужно дисциплинировать себя. Уколола мысль, что он оставляет жену с сыном одних и может быть, они надеялись, что он побудет с ними и хоть как-то поможет скрасить вечное одиночество. Впрочем, сколько попыток уже было разбито о неприступную стену непонимания, выросшую между ними, что поверить  в то, что его присутствие сделает их жизнь веселее, не получалось. Через полчаса он уже несся по утреннему шассе, наслаждаясь его пустотой и успокаивающими видами вокруг.
Платон ждал его в новом офисе, одетый во что-то странное, явно с последнего, причем давнего ремонта дома.
- Откуда прикид? – Роберт удивленно рассматривал приятеля.
- А как мы будем марафет наводить. Денег нет. Надо что-то делать.
- Здесь ты прав. Знаешь, что самое грустное, - Роберт видел заинтересованный вид  Платона. – Завтра нужно куда-то вселять Машу, а рабочего места у нее нет.
- Как Машу? – Платон растерялся.
- Я договорился с ней, но есть условие: ты ведешь себя так, словно ничего не было.
- Я могу вообще не приходить, - было даже непонятно, обиделся он или просто не знает как себя вести.
- Тебе же не пятнадцать, - Роберт видел, что Платон что-то напряженно прикидывает и даже догадывался, о чем он думает. – Хочешь дам бесплатный совет?
- Ну, - Платон недоверчиво смотрел, словно ждал подвоха.
- Ты ведь хочешь ее вернуть? – это было то, догадаться о чем было не сложно.
- Ну, - похоже, лексикон Платона начинал давать сбой.
- Не могу вспомнить дословно, что сказал Остап Кисе Воробьянинову, но смысл в том, что девушки любят молодых, красивых и успешных. Не хочу расстраивать, но сейчас ты не соответствуешь ни единому требованию.  С молодостью помочь тебе не сможет никто, а вот стать успешным и красивым – вполне по силам.
- Ну, - Платон слушал внимательно и по виду, готов был выполнять все рекомендации.
- Ну и давай, становись им. Прекрати просить, не звони и не мелькай перед глазами. Всегда выбрит, отутюженный, пунктуальный. Стань тем мужчиной, который может быть интересным. И работай. Чем больше – тем лучше. Успех – это не везение.  Успех – это работа без выходных и без жалости к себе.  Остальное я тебе буду говорить по мере продвижения, - Роберту хотелось рассмеяться над незадачливым видом Платона.
- Думаешь, есть шанс?
- Пока вы живы – точно есть. Это цинично, но когда умрешь, шансов не будет.
- Я, между прочим, еще и не старый, - Платон вздохнул, - тогда давай начинать.
- Давай. Значит так: через час подъедет группа товарищей. Они помогут нам окультурить помещения. Я взял прицеп, и мы с тобой будем перевозить вещи. Послезавтра нам обещали вывеску. Как тебе план?
- Отлично! Только чем рассчитаемся?
- Я же компаньон. Беру на себя, - Роберт сделал паузу, - пока. Потом заберу из прибыли.
- Где я, а где прибыль. Ты в курсе, что мне поставлен диагноз – отторжение прибыли.
- Ничего. У меня комплексов нет.
В это трудно было поверить, но к вечеру все было сделано.  Мебель, доставшаяся Платону еще от отца, сохранилась в хорошем состоянии, и кабинеты выглядели очень даже прилично. Маше они обустроили рабочее место так, чтобы было видно входящих, но в тоже время не находится на проходе. Складывалось ощущение, что продумали они все и  сейчас испытывали удовлетворение от проделанной работы.
- Обмоем, - Платон обернулся к Роберту, потирая руки.
- Забудь. Вот как ты Маше собираешься понравиться? – Роберт смотрел явно издеваясь. – Представь, вечер, ты устал, берешь пиво, или что там у тебя, садишься рядом и предлагаешь ей рыбки. Вот ты, правда, думаешь, что это может ее зацепить.  Да хоть ты шампанское достань, всё равно на твоем лице читается только желание выпить.  Ухаживать нужно иначе, тонко, с юмором, красиво. И в ресторан нужно пригласить тогда, когда понимаешь, что она не сможет отказаться. А сейчас она откажется, потому что не верит тебе.  А чтобы поверила – нужно долго не пить. Видишь, как все связано. Тебе очень хочется, чтобы завтра она увидела твое опухшее лицо? – теперь тон изменился, но жалеть Платона желания не было никакого. – Нет понятия  - начну завтра. Или сейчас, или никогда.
- Понятно. Не грузи, - Платон надулся, но больше ничего не сказал.
- Да кто ж тебя бедного грузит. Поехали. Я тебя подкину домой.


Глава 14

Очередной день был завершен и Олег устало возвращался домой. Бог мой, снова это слово – домой.   Он поймал себя на мысли, что понятие само понятие  «дом» стало для него странным, и кто-то покрутил бы пальцем у виска, узнав, куда он направляется.  Но в этой жизни такие мелочи, как привычные понятия давно не существовали.
- Шапир, помоги, - Миша Сиплый стоял у старой коляски, от которой остался только скелет металлической рамы. Рядом лежала сползшая батарея, которую он никак не мог уложить на импровизированную тележку. – Эх, куда мне её занычковать? – Он смотрел на чудом доставшееся богатство и терялся в догадках.
Пункты приема металлолома не уже работали и оставалось только ждать утра.  Ждать, когда понимаешь, что у тебя есть живые деньги не просто сложно – это утомительно и ужасно. Еще ужаснее был тот факт, что необходимо не просто сохранить эту ценность, но не показать никому. Потому что тогда придется делиться, а это не самая приятная процедура. Сиплый знал, что Шапиру не интересны эти разборки и лучшего варианта помощи придумать было невозможно.
- Тебе спрятать помочь или на тачку подкинуть? – хотелось пройти мимо, но и не помочь было как-то не правильно. – Если нычку ищешь, то сам давай.   
- Хоть подкинь, - Сиплый понимал, что один не справится.
- Не довезешь, - Олег критично осмотрел транспортное средство. – Нужно хоть как-то закрепить. Провалится или съедет.
- И что? – обескураженный товарищ взъерошил волосы, пытаясь придумать хоть что-то.
- Вон, - Олег показал на мусорку. – Видишь, кто-то раму выкинул. Иди, разбей, возьми три-четыре бруса. Поперёк кинь, тогда оно будет нормально лежать. Бог даст, колеса не отвалятся, может и допрешь.
- Щас, - Сиплый быстро заковылял и через минуту приволок всю раму, начав ее разбивать прямо у коляски.
- Ты што такое творишь, - зычный голос бабульки с балкона взорвал тишину вечера.
- Скройся, Яга кашматая, - Сиплый сделал вид, что замахнулся.
- Я щас наряд вызову, - она угрожающе трясла кулаком.
- Ты бы побыстрее, - Олег вдруг почему-то занервничал. Приключения в его планы не входили. – Ведь вызовет.
- Есть, - сиплый впихнул последний брус, и они легли плотно прижавшись.
Олег помог подкинуть батарею и отметил, что рама коляски прогнулась под весом.
- Ты аккуратнее. Не спеши, - он отряхнул руки.
- Давай, - Миша, согнувшись и озираясь по сторонам, засеменил в сторону парка, надеясь, что ночью там найдется место, где он спрячет такую добычу.
Олегу предстоял ещё не близкий путь, и через несколько минут он забыл о Сиплом.  Привычный маршрут,  бессменный ритуал и полная концентрация – всё это уже было в крови и получалось само собой. Ужин, в котором не было разнообразия уже много лет. Его могло не быть, он мог быть скудный, но он не мог быть лучше, чем сейчас – опять самая дешевая сосиска, квашеная капуста, у которой истекал срок годности, и её можно было взять почти даром в магазине, да четыре картофелины, которые он сварил в микроволновке в подсобке, пока никто не видел. Электроэнергию нужно было экономить и приходилось прятаться от Тимура. Но это были такие мелочи, которые совсем не имели значения.  Да и в целом, если признаться, работа  у него была даже очень не плохая. Продукты периодически перепадали на халяву, хоть он и дал себе слово не рисковать напрасно и не ставить свое положение под угрозу вылета из-за несчастной банки консервов или килограмма каких-то фруктов. Но если появлялась возможность побаловать себя, то отказываться от маленькой радости было глупо.
Но сейчас его волновало совсем другое.  Быстро закончив с ужином, Олег достал коробочку, в которой хранилось всё его богатство. Пересчитав деньги, он задумался, что-то прикидывая в уме и тихонько разговаривая сам с собой: «Что же делать? Нужно что-то такое, чтобы запомнилось, чтобы нравилось, чтобы не зря. А потом что делать? Эх, не хватит ведь потом. Да их-то по любому не хватит.  Но я ведь и так задолжал по всем счетам.   А мечта…  А что мечта? Мечта на то и мечта, чтобы не сбываться.   Жизнь прошла.  Ничего нет.  Да и меня уже давно нет.  И если ничего не смогу, то и смыла, выходит, ни в чем не было.   Ничего, еще есть время. А там посмотрим. Нужно только как-то подстраховаться. Мало ли что. Ведь пропадет всё.  Завтра я должен что-то придумать. Никому нельзя доверять. Но мне нужен кто-то, кому придется довериться. Кому?».
Олег включил планшет и улыбнулся.   Через минуту его мысли улетели, а пальцы побежали по экрану. Оставалось совсем не много. Он должен успеть. Он обязательно должен успеть.
Вечер пролетел почти незаметно, и ещё быстрее пронеслась ночь. Ощущение, что время смеется над ним, постоянно ускоряя свой бег, усиливалось с каждым днем.
Очередной рабочий, день, привычная суета и механические, почти в безмыслии действия. В обед наступила пауза и Олег, с чашкой крепкого чая, к которому привык за годы, проведенные на зоне, вышел на улицу, посидеть на солнышке и отдохнуть. У торца дома, где еще недавно был какой-то странный офис, остановилась машина. Мелькнула мысль, что они решили сменить вывеску. Ходили слухи, что занимались здесь продажей каких-то удивительных медицинских аппаратов, которые спасали от всех болезней. Но через пару месяцев поехали с деревень те, кто не излечился.  Потом налоговая инспекция с милицией, а потом всё вдруг затихло и пропало.
А вечером Олег увидел вывеску – «Услуги адвокатов». В эту минуту у него мелькнула идея, которая еще не оформилась, но зацепила, словно предчувствие очень важного решения.  Олег сделал вид, что прогуливается мимо, рассматривая и оценивая новых соседей. Он давно привык доверять своей интуиции и верил, что разбирается в людях.  Но даже при этом никогда не открывался полностью.  Зона слишком строгий учитель, чтобы забывать ее уроки. Не верить никому уже было не просто чертой – это было основой выживания.  Но как ни противилась душа, мозг требовал найти того, кто сможет ему помочь. 
Дверь была раскрыта настежь, и Олег решил подождать. Очень хотелось составить хоть какое-то   впечатление о тех, кто здесь будет работать.  Попутно отметил для себя, что богатством контора не блистала. Вывеска не из помпезных,  ремонт сделали быстро, значит, дорогим он быть не мог.  Для себя он отметил, что это совсем не плохо, связываться с  толстосумами не хотелось. Почему-то больше доверия вызывали не самые раскрученные. И цены обещали быть пониже, да и была надежда, что по-человечески общение будет проще.  Ожидание было недолгим. На улицу вышли двое мужчин, чем-то похожих друг на друга. Оба чуть выше среднего, среднего сложения и, в общем, ничего примечательного в них не было. Он отметил и машину,  и то, что она не дорогая.  Ничего отталкивающего и настораживающего не было.  Тот, который сел за руль, показался  приятнее. Олег отметил его улыбку, спокойные движения, умное лицо (как минимум внешне печать интеллекта была) и что-то еще, располагающее и вызывающее доверие.
«Ну что ж, посмотрим.  Тянуть мне некуда, но и спешить не буду.  Первое впечатление – это здорово: но кто его знает кто они? Может просто строители уезжали. Кстати, это надо бы проверить. А то придумал черт-те что.  Завтра гляну», - рабочий день был окончен и Олег, словно спохватившись, что непривычно задержался, направился в сторону маленького продуктового магазинчика.  Вся жизнь была по расписанию и в этом районе они уже знали друг друга как минимум в лицо.  Он вошел за десять минут до закрытия.   Почти не думая и не задерживаясь у прилавков, выбрал  нужные продукты.   
Мысли накатывали, словно снежная лавина, накрывая тяжестью воспоминаний и  боли. Как хотелось обнять, провести рукой по волосам и вдохнуть запах самых родных для него людей.  Сколько раз он уже готов был сорваться, подойти и признаться, но ватные ноги не могли сделать этот шаг.   Он порой сидел в беседке, метрах в тридцати от подъезда, всматриваясь в окна квартиры и пытаясь рассмотреть, не мелькнет ли знакомый силуэт. Смахивал слезы и проклинал всю свою жизнь, в которой он мог приносить лишь боль и страдания.  Он не заслужил право на свое счастье, и все что он мог сейчас – это прожить остаток своих дней так, чтобы заслужить прощение.



Глава 15

Даша в спешке заканчивала прием. Она обещала Лене придти домой пораньше, но никак не могла вырваться с работы.  Сегодня у дочки был День Рождения. Торжественную часть было решено перенести на выходные, а сегодня просто собирались посидеть в кругу семьи, без особых приготовлений. Её уже наверняка заждались.  Тем более они уже звонили и, судя по голосу Лены, дома ждал какой-то сюрприз.  Как Даша не спешила, но вернулась как обычно и от того, что не смогла освободиться пораньше, было даже какое-то чувство вины.   Дом встретил словно встревоженный улей. Посреди зала, прямо на полу стоял новый ноутбук.
- Мама, я не виновата, - Лена подбежала к ней, счастливо-растерянная, рассказывая что-то невероятное.
Понять что-либо было абсолютно невозможно, и Даше пришлось заставить дочку сесть и рассказать все по порядку.
-  Мама, я только вышла на пять минут. Я даже не видела, как он подошел, - Лена говорила быстро, проглатывая слова.
- Кто он? – Даша, ничего не понимая, начинала волноваться.
- Мальчик, как я, наверное.  Спросил, как меня зовут.  Потом спросил, как тебя зовут. Потом дал коробку и сказал, что это мне с Днем Рождения.
- Откуда он? – Даша ничего не понимала. – Дима, это ты всё придумал? – Она посмотрела на мужа.
- Откуда? У нас во всей семье таких денег нет. Кстати, а что ты удивляешься? Тебе, между прочим, тоже кто-то подарил золотые сережки и кулон на День Рождения. Кто-то вам явно подарки дарит целенаправленно, - он посмотрел, не скрывая недоверия. – И еще вопрос, кто должен знать ответ?
Тогда это показалось не то случайностью, не то чьей-то шуткой.  Тот рабочий день нельзя было назвать самым обычным. С утра на неё обрушились поздравления, и пришлось даже отключить телефон, чтобы не отвлекаться на звонки во время приема.  Вадим Викторович, от лица коллектива вручил большой букет роз и конверт.  Уже давно никто не занимался выбором подарков, предпочитая оставлять право выбора имениннице. Чуть позже, он зашел в кабинет, и, смущаясь, протянул ещё один букет и флакончик духов.  Меньше всего хотелось разговоров вокруг абсолютно бесперспективного с её точки зрения романа.  Даша была откровенно рада, что удалось тактично и аккуратно уйти от острых тем, сохранив хорошие рабочие отношения. Порой он не мог удержаться от проявления особого внимания к ней и потому избежать пересудов не удалось. Тем не менее, даже для сплетен поводов никто найти не смог и скоро разговоры затихли.
А в конце приема, когда людей почти не осталось, а Даша уже мечтала скорее убежать вошла взволнованная женщина.    Она ждала своей очереди, когда к ней обратился какой-то мужчина, очень вежливый, тактичный и даже приятный – только так она смогла описать незнакомца. Он очень спешил, не хотел ждать, а врываться во время осмотра совсем не красиво, потому очень просил передать для Смолиной маленький пакетик.
- Вы точно уверены, что мне? – Даша смотрела на пациентку удивленно.
- Точно. Вас же все здесь знают. Разве можно спутать? – женщина даже обиделась. - У нас только вы такая.
- Какая? – Даша спросила скорее автоматически, рассматривая пакет.
- Красивая и хорошая. Нам на участке повезло. Нам все завидуют из-за вас, - теперь в голосе появилась даже гордость.
- Спасибо, конечно, но это очень относительное везение. Лучше не болеть, - она уже отложила странный подарок в сторону.
Если бы Вадим Викторович не поздравил её втайне от всех, она была бы убеждена, что подарок от него. Но единственная нормальная версия была отброшена. Осталась мысль, что это сделал Дима, преподнеся такой оригинальный, но скажем прямо, несколько странный сюрприз.
Дома открывали все вместе.  «Даше с Днем Рождения!» - и ничего больше на открытке. Ни подписи, ни даты, ни единого пожелания – ничего, но сомнений, что подарок предназначен ей не оставалось.
- Дима, - это ты? – Даша открыла коробочку, в которой лежали золотые серьги и кулон, с небольшими бриллиантами, необычайной красоты и, наверное, достаточно дорогие.
- Откуда, - муж даже растерялся. – А ты что, даже не знаешь, кто тебя поздравляет?
- Вот и не знаю! – она ответила с вызовом. Оправдываться было не в чем. – Что делать?
- А что делать? - Дима рассматривал подарок. – Носи.  Скажут вернуть – вернем.
- Мама, красиво как! – Лена уже примерила кулончик.
- Красиво, - Даша перебирала все варианты, но на ум ничего не приходило.
Через какое-то время все забылось, и Даша с удовольствием  носила набор, который ей очень нравился.  Незнакомец никак не напоминал о себе, и постепенно все забылось.  Осталось только благодарность какому-то странному случаю, преподнёсшему такой сюрприз.
Вот и сейчас, не было никаких идей, а дорогой подарок вызывал даже некоторую опаску.  Лена не скрывала восторга от свалившегося на нее счастья, а Дима крутил в руках гарантийный талон.
- Слушай, у тебя точно никого нет? Что-то очень все это странно, - он посмотрел на Дашу, и показалось, что в глазах мелькнуло что-то похожее на страх. – Не дарят случайно такие вещи.
- Знаешь что… - Даша даже опешила. – Если это твоя единственная мысль, то даже не хочу ничего говорить.
- А что я думать должен?
- Лена, а точно больше ничего не говорил тот мальчик? – Даша надеялась, что слова дочки помогут разобраться, хотя и верилось в это с трудом.
- Да точно ничего. Мам, я же не маленькая, я сама хотела отказаться. Но он сказал, что велено отдать в руки. А потом он быстро ушел, ну не бросать же мне было.
- Тебе говорили не брать ни у кого ничего, - Дима вставил что-то неопределенное.
- Папа, мне говорили не разговаривать с взрослыми и не брать у них ничего. А здесь мальчик был. И День Рождения. Я подумала, что это кто-то из друзей, или родственников, - последние слова Лена сказала почти шепотом. Родственников с такими подарками у них никогда не было.
В воскресенье, когда в гости пришла Рита с семьей к этому разговору вернулись снова, рассматривая ноутбук.
- Ну что ж! – подруга была, как всегда, категорична и настроена исключительно по-боевому. – Подарок хороший. Вам как раз надо было думать, как кредит оформлять и ребенку компьютер покупать. Ваш хлам дремучий и показать стыдно, а ей учиться надо. Раз никто не забирает и взамен ничего не просит нужно оставлять и пользоваться.
Чуть позже, когда они с Дашей остались на кухне вдвоем Рита, не удержавшись, спросила:
- А у тебя точно никого?
- Да вы что, сговорились? Говорю же нет! – Даша посмотрела на подругу так, что та даже смутилась.
- Нет, Дашуля, я же ничего. Просто знаешь, приятно.  Внимательный,  щедрый и обрати внимание – не банальный. Не знаю, кто он, но мне он нравится.
- Дура ты Ритка. Как бы проблем не нажить потом.
- Не наживешь.  Раз уж везет, то пользуйся. Будешь много думать – скоро состаришься, - она на секунду задумалась. – Интересно, какой он?

Глава 16

Роберт проснулся, но ни открывать глаза, ни вставать желания не было. Где-то в мозгу звучала настойчивая мысль, что до подъема осталось совсем чуть-чуть и через считанные минуты будильник взорвется привычной трелью. И тогда, отключив сигнал, захочется спать просто невыносимо, но сейчас он не мог ничего поделать с собой и думы накатывали, перебивая друг друга.   Что было вчера? Ремонт офиса завершен, и сегодня они уже могли приступить к полноценной работе. Всё получилось быстро, относительно дешево и теперь осталось продумать стратегию развития. Нужно провести утром что-то похожее на совещание. Бизнес у них не семейный, но коллектив  маленький, а потому найти компромисс должно быть не сложно.  Вчера как-то спокойно прошел вечер. Не было привычного сарказма у Матвея, Оля приготовила ужин, и показалось, что все хорошо. Но спать она опять ушла в комнату к сыну, оставив недосказанность и словно возведя стену.   Вот что самое смешное:  дать совет как поступить кому-то – проще некуда, но что сделать самому было совершенно непонятно. Как растопить этот лед и нужно ли вообще что-то делать оставалось вопросом. А может, пусть так всё и будет, ведь видимость мира сохраняется,  а формально обстановка совсем не плоха.  В субботу он будет работать, а в воскресенье они все же выберутся на рыбалку. 
Будильник зазвонил неожиданно, как и предполагалось. Абсолютно дурацкое чувство: ты его ждешь, но пугаешься. Словно заканчивается то спокойствие, которое было еще минуту назад и которое оказалось таким обманчивым. Роберт решил не валяться, пусть даже этого очень хотелось.  Сам себя он видел в эту минуту состоящим из противоречий и волнений.  Это было и желание отдать всего себя новой идее, новым планам. Но это был и страх ошибиться, просчитаться и потерять что-то важное. Невольно начинаешь думать, что кто-то рядом живет спокойной жизнью, наслаждаясь тем, что имеет, посмеиваясь над тобой.  А ты, как сумасшедший, ищешь себе что-то новое, несущее ворох переживаний и беспокойств.    «Поздно пить боржоми – почки уже отпали», - сам себе сказал Роберт, выходя из дома. Утро было теплым, и погода стояла удивительно хорошая. «А ведь мог бы сейчас спокойно спать, а потом просто сидеть на крылечке, наслаждаясь отпуском.  Настроение от погоды не зависит», -  подумал он, усаживаясь в машину.
На работе он появился первым. Было безумно приятно войти на свое рабочее место и понимать, что только от тебя самого зависит результат. Потому хотелось скорее начать что-то делать.   Роберт оставил открытой дверь кабинета, чтобы видеть входящих. Неспешно он просматривал необходимые для работы документы, когда дверь открылась.  Первой мыслью было, что пришел Платон, и Роберт даже удивился, что он появился слишком рано. Но на пороге стоял незнакомый мужчина, неброско одетый, словно чувствующий неловкость и опасливо осматривающийся вокруг.
- Здравствуйте! Вы что-то хотели? Проходите, - то, что до начала работы еще было минут двадцать, не смутило нисколько.  Может быть, это первый клиент и очень хотелось приступить к работе по-настоящему. Появился даже какой-то азарт.
- Доброе утро! Боюсь, мой случай не самый тривиальный. А вы специализируетесь на каких направлениях деятельности?  – мужчина не спешил проходить, оставаясь у входа. – Вся проблема в том, что есть причины, по которым я не могу обратиться в нотариальную контору, а мне необходимы определенные документы правового характера и представитель, который поможет все это осуществить.
-  Осуществить что? – Роберт отметил, что правильная речь, терминология и поведение никак не сочетаются с внешним видом посетителя. – Вы присаживайтесь.  Всё, что не связано с уголовным судопроизводством я готов рассмотреть. Извините, есть темы, которых  я бы не хотел касаться, но в них достаточно квалифицированно разбирается мой партнер, и вы сможете обратиться к нему.
- Нет. Там нет никакого отношения к уголовной тематике.   Но знаете, я все же должен еще подумать. Да и кое-что нужно закончить, прежде чем переходить к вопросам правового характера. Извините за беспокойство. До свидания.
- Всего доброго. Буду рад вас видеть. Обращайтесь.
За неожиданным посетителем закрылась дверь, и Роберт понимал, что в нем было странное, даже удивительное несоответствие.  Он заметил и изучающий взгляд, внимательно скользящий по кабинету, и грамотную, даже удивительно корректную речь.  Посетитель даже не пытался скрыть настороженность,  бесцеремонно оценивая обстановку и самого Роберта.  И все это было на фоне даже более чем скромного вида.  Рыночные, дешевые туфли, рассчитанные на три сезона, на толстой подошве.  Потертые джинсы,  рубашка, не застегнутая на две верхние пуговицы.  От него веяло усталостью и какой-то скрытой силой.   Но было что-то еще, что не давало покоя. Его изучали и с ним пытались знакомиться - в этом не было сомнений. Но зачем? Что-то волновало.  Роберт задумался, и, наливая кофе, никак не мог сформулировать, что же не дает ему покоя. Во взгляде незнакомца была странная безысходность, которую он не смог скрыть. Или нет?  Или это такая ярко выраженная осторожность, которая не давала права на ошибку, и потому он предпочел не спешить, перепроверяя сам себя.  В любом случае, этот человек совсем не такой, каким кажется с первого взгляда.    Внутренний голос почти кричал, что эта история еще получит продолжение и ему предстоит что-то узнать. Единственное, что вдруг стало тревожить – это вопрос: стоит ли этому радоваться? Впрочем, через минуту пришла Маша, а буквально через несколько минут вошел и Платон, которые заставили отвлечься и полностью переключили внимание Роберта на себя.
Они молча уселись за столы, не поздоровавшись друг с другом, и уставились в мониторы. Роберт успел рассмотреть замороженные и сосредоточенные лица коллег и сейчас пытался представить, что они могут сейчас делать. Нужно было придумать с чего начать этот первый рабочий день.  Он вышел из кабинета, обратив внимание, что и свою дверь Платон не закрыл.
- Хотел спросить как настроение, но ответ на ваших лицах читается слишком просто.   У меня предложение: нам нужно продумать рекламу и срочно создавать сайт. То, что нас нет в интернете самый серьезный пробел. Но мы не сможем начать работать, пока мы не будем хотя бы общаться.  Я минут пятнадцать погуляю, а вы попытайтесь разрушить ваши предубеждения, обсудив самые насущные вопросы, - Роберт направился к двери.   Как адвокат Платон был очень даже не плох. Но вот его личная жизнь и взгляды порой были достаточно сложными и заставляли волноваться. Очень хотелось надеяться, что он запомнил пожелания, сделал правильные выводы и сможет найти слова, чтобы сохранить нормальные рабочие отношения.
- Я должен извиниться. Последнее время мое поведение вызывало слишком много вопросов, - Платон старался не смотреть на Машу. Всю дорогу он думал, что сказать и сейчас был крайне признателен Роберту, который дипломатично оставил их одних. – Я сделал выводы. Надеюсь, что мы сможем работать вместе.
- Почему и нет? – Маша огляделась вокруг. Ей все нравилось. И все же здесь не хватало женской руки, чтобы добавить немного уюта, при этом сохранив рабочую атмосферу. Как минимум нужно расставить цветы, и даже можно завести аквариум. – А вы молодцы. Идея с переездом мне нравится.
- Это Роберт придумал. Знаешь, я сам начинаю думать, что всё может получиться, - Платон вздохнул. Все получилось само собой, и лед начинал таять.
- А где твоя машина? – Маша обратила внимание, что Платон приехал на общественном транспорте.
- Нужно ремонтировать.  Постараюсь решить. Сама знаешь, с работой было глухо, - он осекся. То, что работы не было, виноват был больше всех он сам, но Маша сделала вид, что не заметила замешательства.
- Не думаю, что она появится сразу. Место новое, старые клиенты ушли. Всё нужно начинать сначала – это время.
- Нужно как-то продержаться первое время, - Платон вдруг заволновался, что Маша ещё думает и не уверена, что останется с ними.
- По крайней мере, здесь хоть есть надежда. Где там Роберт ходит? – она вышла на крыльцо посмотреть, не далеко ли он ушел. – Хватит гулять. Пойдем. Я кофе сварю. – Она заметила его на скамейке метрах в пятнадцати от крыльца.
- Ну и чудно. Значит, переходим ко второму вопросу, - Роберт взял чашку. Они устроились в его кабинете. – Маша, ты сегодня даешь объявления в газетах. Я свяжусь с одним хорошим знакомым. Он поможет нам сделать сайт и куда-нибудь его продвинуть. Давайте попытаемся настроиться на то, что первые месяцы мы будем заниматься самообразованием и скучать.
Ближе к четырем Роберт остался один. Платон убежал согласовывать макеты рекламы, а Маша уехала в банк и они договорились, что возвращаться сегодня нет никакой необходимости. Когда дверь распахнулась и в офис стремительно вошла женщина, Роберт даже вздрогнул от неожиданности.   Она была примерно его возраста, если это можно было определить по внешнему виду. Каждая мелочь подчеркивала достаток, и мелькнувшие логотипы  утверждали однозначно, что хозяйка предпочитает одеваться в очень дорогих магазинах. 
- Добрый день! Вы здесь один? – показалось, что она удивлена. – Судя по количеству людей и очередям, успешными вас назвать нельзя. – Она остановилась с явным намерением уйти.
- Здравствуйте! Я бы подумал то же самое на вашем месте. Но это никак не мешает задать интересующий вопрос. Тем более очереди нет, и я уверяю, что брать деньги за разговор в этой ситуации я не буду.
- Вас здесь не было раньше. Первый день работаете? – она смотрела оценивающе, и Роберт поймал себя на мысли, что с утра это второй случай, когда его пропускают словно под лучами рентгеновского аппарата.
- Вы совершенно правы. Сегодня первый рабочий день.  Пройдете?  - он показал рукой на кабинет.
- Давайте попытаемся. Вы же, как адвокат, умеете хранить тайны, - она уселась в кресло, и Роберт отметил про себя волнение, которое она пытался скрыть.
- Знаете, я допускаю, что могу что-то не знать, а за что-то просто не возьмусь. Но уверяю, хранить тайны я умею. Вот только таких свидетельств нет, и вам в любом случае придется верить на слово. Кофе? – он посмотрел на посетительницу, отметив, что она все еще не уверена в том, что стоит обращаться именно к нему.
- Не откажусь. Вы работали где-то раньше? – она не представлялась и пыталась просто узнать побольше.
- Я работаю и сейчас, - Роберт готовил кофе. Он вдруг подумал, что не так и важно будет ли это заказ или нет. По-крайней мере он сейчас не один и есть хоть что-то похожее на то, что он работает, а не просто просиживает время. – Преподаю в нашем университете. – Он протянул визитку. – Вот. Ещё даже не изменил ничего.
- И что заставило изменить род деятельности? Деньги? – она с интересом рассматривала Роберта.
- Да. В том числе и деньги. Но понимаете, есть еще что-то. Вроде как ты умный, но бестолковый. И сам себе задаешь вопрос: а есть ли в тебе то, что ты каждый день рассказываешь другим?  Да и себя тоже нужно стимулировать, заставляя вставать с насиженных мест.
-  Логика есть. Но лучшее – враг хорошего.   Не боитесь?
- Страшно, конечно. И терять есть что. Но у меня есть как минимум два месяца. Та сумма, которой я рискую, счастливым меня не сделает и проблем не решит.  Ну а переживать за пропавший отпуск и того глупее. В жизни столько времени пропадает напрасно, что отпуск в работе может считаться очень даже удачно проведенным.   Отдохнуть на год вперед все равно не выйдет.  Обычно, когда спрашивают, хорошо ли ты  отдохнул, имеют ввиду, что теперь ты обязан так работать, что просто перевернешь мир.  Вот только через неделю разницы был ты в отпуске или нет - нет никакой. Так что здесь я точно ничего не теряю.
- Спасибо за кофе, - посетительница встала. – Было приятно познакомиться.  Может еще и зайду. Но мысли ваши мне понравились.
«Ты может и познакомилась, а вот я даже не догадываюсь, кто ты такая», - Роберт проводил ее взглядом и понимал, что первый день теперь уже точно завершен.

Глава 17

«На вид приличный.  Что-то располагающее есть. По крайней мере не самодовольная харя и не зажравшийся. Сдать не сдаст, за это можно  не переживать. Да мне и все равно. Главное, чтобы понимал, что делать. В принципе, я и сам все знаю. Многое, конечно, изменилось, но не настолько, чтобы я лоханулся.  Вроде как ничего не насторожило», - Олег вспоминал утренний разговор и все больше склонялся к мысли, что нужно идти к этому мужику. Второй, которого он видел входящим чуть позже, не понравился. Вроде и нормальный, но первый был как-то надежнее по виду. 
- Алэг, - Тимур стоял с каким-то стариком и источал саму любезность. – Пайдош с атцом, памаги.
Олег наблюдал, как хозяин расшаркивался, и видеть его таким приторно-внимательным было даже чуть противно. Складывалось ощущение какой то наигранности. Пришлось тянуться почти три квартала, чтобы занести не такую уж и большую сумку. Впрочем, ему было все равно. Вернувшись, он застал Тимура в непривычно смиренном состоянии и желании поговорить.
- Вы, русские, атцов нэ уважаытэ.  У нас стрый чэлавэк – эта закон.   Мужчына – вот главный чэлавэк.  Я пры атцэ пить не мог, на все разрышэния спрашывал.  Вы русские слабые. Вы нэ слушаэтэ старых людэй. Они гаварат умные вэщи, - Тимур откинулся на стуле.   Выручка была хорошая и он довольный сидел за столом, складывая деньги.
- Чтить – не чтить. Ваши традиции догма, не больше.  Что может человек с годами? – Олег не хотел спорить, но получилось как-то само собой. Может просто потому, что Тимур задел тот вопрос, который не давал покоя. – О чем можно думать, когда жить осталось слишком мало? О том, что полжизни пропали напрасно. О том, что куча переживаний нафиг не нужна. О том, что надо быть спокойным, потому что все равно сдохнешь. Вот и ходишь ты к старости, плюя на все.  А я тебе вот что скажу, Тимур,  человек должен что-то решать лет до пятидесяти пяти. Пока опыт в маразм не перешел. Пока есть что терять, и есть еще куда жить дальше. Нужно еще не думать о смерти и бояться хоть чего-нибудь, кроме нее. Тогда есть страх и есть желание жить не только для себя. Старость нужно отстранять от принятия решений, они живут в прошлом. Что тут говорить, мне пятьдесят два, а я как старик говорю себе, что в мои годы и понятия были, и воры были уважаемы, что не покупалось все так, как сейчас. И я понимаю, что не успеваю за жизнью. Нет ни той реакции, ни той жажды жизни. Мы стареем и нужно уходить вовремя, не думая о том, что мы самые умные. Не умные мы – мы наглые, мы сидим на накопленном опыте и пользуемся связями, властью и деньгами. И покупаем любовь, счастье и еще что-то. И завидуем молодым, которым все это просто достается даром. А все потому, что нет в нас уже ничего. Мы сдулись.  Вот и пытаемся хранить традиции, чтобы себя в старости тешить тем, что вот теперь я умен. Да ни хрена не умен. Так, старый пень, рассуждающий о том, как в юности за девками бегал, да целину покорял. Только никому оно не надо.
- Зачэм гаварыш так, - Тимур настороженно смотрел на Олега. – Работай иды.
- Вот и я о том же, - Олег ушел в зал, нужно было посмотреть, не нужно ли что-нибудь принести. Умные речи Тимура раздражали и он уже жалел, что ввязался с ним в этот ненужный разговор. Ему есть что делать и чем заниматься.


Глава 18

Мужья уехали на рыбалку с ночевкой и Даша с Леной пришли в гости к Рите. Сидеть таким хорошим субботним  вечером в душной квартире было и грустно и даже невыносимо. Хотелось просто поговорить, хоть как-то отвлечься от щемящего, приторно-надоедливого ритма жизни. 
- Я устала, - Даша отпила вино. – Он ничего не хочет.  Лена растет, квартира маленькая. Нет ни планов, ни идей.  И ведь сказать-то нечего ему: зарплату приносит, на работу ходит, дочку смотрит.  Посмотришь – нормальный мужик. Вроде что еще надо? Но бог мой, как тускло смотреть на такую инерционность. Неужели нет никаких амбиций?
- Ой, Дашка, - Рита обернулась в сторону двери и убедилась, что дочки увлеченно играются в комнате, – и не знаю, что лучше. Вон у напарницы муж, ввязался в бизнес. Накупил товара разного, продать хотел. А его конфисковали, да еще и штраф дали. Она теперь места не находит. Пять лет собирали, во всем отказывали, на море ни разу не были, и ни с чем теперь.
- Ага, а мы аж каждый год выбираемся! Куда что уходит, хоть убей, не понимаю. Не жизнь, а черте что.  Что делать? Давай может, мы с тобой что придумаем? Ну, надо же что-то менять.
- Хорошо менять тем, у кого есть за кем.  Кому папы-мамы помогают, кому еще кто, а нам с тобой можно на луну повыть, ну или любовника поискать нормального, - Рита поймала удивленный взгляд подруги. – А что ты так смотришь? На войне все средства хороши.
- Наливай. Я пока такие мысли принять не могу, - Даша протянула бокал.
- А что?  Посмотри на нас со стороны. Мы же самые сейчас нормальные. Уже не маленькие, еще не совсем взрослые, - она попыталась быть тактичной, но они поняли друг друга и рассмеялись. – Да и красивые мы. – Рита заметила сомневающийся взгляд Даши. – А ты что, не веришь? Зря.
- Верю. Только что толку?
- Ну, подруга, с такими мыслями мы далеко не уедем. Как там у классика: каждый сам кузнец своего счастья.  Нам с тобой нужен план. И сейчас мы его с тобой придумаем. Раз уж наши мужчины все что умеют – это смотреть футбол и ловить рыбу, которую мы не едим, а чаще всего и не видим, то будем думать сами.
- Спасение утопающих – дело рук самих утопающих, - Даша не удержалась.
- Я о том же.
- И с чего начнем, - в Даше уже заиграла кровь, и появился азарт. А ведь мысль Риты показалась очень даже интересной.
- Итак, нам по тридцать, а мы как старухи, крест на себе ставим. Вот ты, кем быть хотела? – Рита смотрела в упор.
- Кардиологом.  Потому и пошла на терапию. Но что сейчас об этом?
- Стоп. А что, уже поздно?
- Нет. Но это уже начинать сначала, - Даша растерялась.
- А что? Уже поздно? И что значит «начинать сначала»?  Продолжать начатое и идти к мечте – вот что тебе надо сейчас. 
- Но это же все бросить и снова учиться, снова переживать.
- Снова жить! Снова стремиться! Снова мечтать! Подруга – ты не о том думаешь! На всю жизнь не выспишься.
- Я и так не высыпаюсь.
- Ну и хорошо. Привыкать не надо.
- А ты? – Даша смотрела с интересом. – А ты что будешь менять?
- Не знаю, - Рита неожиданно сникла. – А что мне менять? Я чиновник. Что я умею?
- Так не пойдет. Или мы начинаем вместе, или я одна не согласна, - Даша обняла подругу. – Наливай. Щас придумаем.
- Чему дочек научим? Сидим вдвоем и пьем, - Рита разлила остатки вина.
- Не отвлекайся. Ты о чем мечтала? Напряги память.
- Не помню, - Рита смотрела растерянно. – Ну, актрису вычеркиваем. Это совсем наивная была.
- Эх, нет у нас денег, - Даша задумалась. – Идей-то я могу придумать, но что толку от них. Не брать же кредит.
- А почему не брать? – Рита смотрела вполне серьезно. – Кто нам запретит?
- Тогда второй вопрос: зачем?
- Этот вопрос лучше первого. Может точку купить на рынке? – она посмотрела на Дашу в поисках поддержки. – У меня знакомая продает что-то. Вроде нормально.
- Рита, ты нормальная? Какой рынок? -  Даша негодующе взмахнула руками. – Тогда уж лучше бутик где-нибудь в торговом центре.
- Ты мне сейчас напомнила кота, с фразой: «Разве я позволил бы себе налить даме водки? Это чистый спирт!». Откуда у меня деньги на бутик? Ты себе как этот кредит представляешь?
- Пока никак. А ты серьезно насчет спирта? – Даша вертела в руках пустой бокал.
- Петь будем потом? – Рита встала, всё понимая без лишних слов.
- Ни в коем случае.
- Тогда коньяк не несу.
- Рита, мы же не алкоголики. Чуть-чуть вина. Просто настроение такое.
- Ты мне это зачем говоришь? Успокаиваешь? Сама знаю, какое у нас настроение, - через минуту Рита вернулась с бутылкой красного сухого. – Мешать не будем.
- По чуть-чуть, - Даша показала, сколько она хочет видеть в бокале.
- И добавь: на донышке, - Рита рассмеялась и налила почти до краев.
- Мы останемся ночевать у тебя.
- Поверь, здесь лучше, чем на рыбалке.
Они болтали допоздна, уложив дочек спать. У каждого из нас должен быть человек, с которым можно сидеть до зари, вспоминая прошлые дни, делясь сомнениями и переживаниями, рассуждая о будущем и не думая о том, как ты выглядишь в эту минуту.  Говорить правду – это не значит поддержать и помочь. Иногда стоит просто выслушать, спрятав мнение и позволив человеку выплакаться. Завтра утром придет и понимание, и реальность происходящего, и еще много чего. Но это будет завтра. А сегодня можно побыть собой, как в шестнадцать лет, когда вместе со слезами уходили проблемы, и становилось легче. 
Когда они проснулись, дочки уже давно гуляли на кухне, стараясь не шуметь и не будить мам.
- Так что будем делать? – Рита размешивала кофе.
- Месяц у нас есть точно. Раз уж рыбачками мы не стали, значит нужно думать, кем быть, - Даше засела вчерашняя мысль, и она уже прикидывала варианты.
- Завидую я тебе, Дашка. Ты всегда умела быть целеустремленной. Ты точно сможешь, - Рита сделала глоток и задумалась.
- А я тебе всегда завидую. Ты умеешь быть оптимисткой даже там, где никто не может.
- Ага, а сама плачу в подушку.
Они переглянулись и понимающе улыбнулись. Скоро должны вернуться мужчины, и наступала пора прощаться.
- Приходи на следующие выходные, - Рита вышла на улицу, провожая подругу.
- Посмотрим.
Они понимали, что следующий раз может быть совсем не скоро.  А может, и завтра. Они будут созваниваться, обещать забежать на «пять минут», но соберутся только тогда, когда повод не оставит шансов улизнуть или вдруг накатит такая тоска, что без подруги не обойтись никак.  Сейчас же нужно возвращаться в привычную жизнь и снова погружаться в ворох домашних хлопот, которые не отпускают ни на минуту.
Даша, задумчиво погрузившись в свои мысли, готовила ужин. Вчерашний разговор с Ритой не выходил из головы.  Дверь распахнулась, и в квартиру ввалился Дима, распираемый радостью и с расползшейся на пол лица улыбкой.
- Девочки, папа вернулся, - он прошел,  не разуваясь, на кухню и вывалил в раковину пакет с рыбой.  Штук семь серебристых карасей размером с ладонь выпали из пакета, наполнив комнату запахом, который Даша не то, чтобы не любила, но и радостью он ее откровенно не наполнял. – Устал, как собака. – Дима обнял жену, обдав перегаром.
- Пили опять сутки? – Даша пыталась войти в положение мужа, но понимала, что у нее ничего не выходит. Ведь он работал всю неделю, имеет право на отдых и ничего страшного в том, что посидел с друзьями, и нет.  Каждый должен уметь отдыхать, снимать стресс и расслабляться. А он ведь не гуляет, зарплату отдает, дочку любит.  «Что я как заевшая пластинка? Любит, отдает, не гуляет! А я! А я что? Гуляю? Не люблю? Деньги трачу? Или я на работу не хожу? Или мне проще? Мне что делать?  Сопли ему вытирать все время? Сочувствовать? Ах, ты мой несчастный! У тебя же хобби. Ты устал!» - Даша понимала, что все пролетевшие мысли заставляют постепенно накаляться и вот-вот она может сорваться. Не потому, что он выпил, не потому, что приехал с рыбалки, и даже не за эту рыбу, которая сейчас раздражает. Нет перспектив, нет стимулов и нет ничего того, что может как-то придать жизни смысл. Эта предсказуемость, обусловленная бездействием и понятием «жить как все» не могла обнадеживать и поднимать настроение. И все же, она смогла взять себя в руки.
- Дашуля, да ты что? По чуть-чуть. Это же рыбалка, - Дима свернул вещи и вынес их на балкон. – Солнце, устал, нет сил. Чуть дреману. – Он плюхнулся на диван, и через минуту Даша услышала характерное сопение.
«Да уж, счастливый человек. И отдых хороший – пришел и уснул», - она стояла с полотенцем в руках, глядя на почти мгновенно уснувшего мужа.
- Мама, а что мы с рыбой делать будем? – Лена стояла у раковины, рассматривая карасей.
- Я бы выкинула, но добытчик обидится, - Даша собрала рыбу в пакет, тщательно замотала и бросила в холодильник.
«Провоняет все. Но что ты будешь делать? Проснется, пусть сам разбирается», - так она подумала про себя, а вслух сказала:
- Знаешь, Лена, карась не самая вкусная рыба. Пусть папа себе засушит ее.   Не видела, где я телефон оставила? – теперь она решила уже точно, что если хочешь что-то изменить, нужно делать это самой. Ждать и догонять она уже устала.
Найти номер было не сложной задачей. Пришлось чуть задуматься, стоит ли звонить в выходной день, но вспомнив их последний разговор и убедительную просьбу беспокоить в любое время, решила не откладывать на завтра. Тем более, кто знает, что будет завтра и сможет ли она сохранить эту решимость.
- Григорий, - телефон ответил неожиданно быстро, - это Даша Смолина, извини, что беспокою в воскресение.
- Привет! Какие условности! Я рад! И еще больше рад, что может быть смогу помочь. Ты же не просто так меня беспокоишь?
Голос на том конце действительно был рад и Даша даже поморщилась от этого внимания, которое показалось каким-то навязчивым.
- Помню, ты говорил, что у вас есть вакансия. Правда, времени прошло много и не думаю, что у вас может что-то долго висеть, но решила узнать. Ты же у нас теперь большой человек, может в курсе кадровой политики вашего центра?
- Я, конечно, не главврач, - Григорий игриво и многозначительно что-то присвистнул, - но кое-что могу.
То, что папа ее однокурсника главврач кардиологического центра Даша знала.  Помнила и то, что Григорий еще студентом безуспешно ухаживал за ней, а примерно два года назад приглашал на работу к себе в отделение. Но смутили дежурства, ночные смены  и было спокойнее присматривать за дочкой самой. Но теперь, когда Лена подросла, можно было уже не думать о том, как они будут без нее. Смущала перспектива опять оказаться со старым ухажером рядом, но время прошло достаточно много и  слишком много изменилось.
- И позвонила ты удачно. Как раз отделение новое открывается. Сама ведь знаешь, сейчас все ломанулись в частные клиники, да лекарства продавать. Там, конечно, платят получше, - Григорий замялся. Даша догадалась почему. Он и сам был бы не прочь куда-нибудь рвануть, но папа упрямо не отпускал сына из-под опеки.  -  В общем, так, работа есть. Когда подъедешь? Тебе же нужны курсы.
- Нужны, - Даша вздохнула. Это было еще одно условие, которое ее всегда сдерживало. Нужно было учиться, снова что-то сдавать и обрекать себя на внеочередные потрясения. Но раз уж ввязалась – вариантов не было.
- Ну и чудно. Мы как раз формируем группу. Я тебя включаю. Только ты не подведи. Точно придешь?
- Точно.
- Тогда до завтра.
- Приеду часом к трем, - Даша прикинула, когда закончит прием.
Отбив звонок она еще пару минут стояла в задумчивости.  Где-то в глубине души она надеялась, что Григорий откажет, и можно будет с чистой совестью себе, что попыталась и сделала все, что могла. А сейчас нужно думать не только о том, как она будет на новом месте, но и что она скажет в поликлинике.   Внезапно пришла другая мысль - не погорячилась ли она, не поспешила ли? Но вместе с тем, она понимала, что сделан первый шаг, тем более, когда то это была мечта. Разве что-то изменилось? Ведь она хочет это, и  незачем ждать и откладывать то, что нужно делать прямо сейчас. 

Глава 19

В воскресенье Роберт проснулся неожиданно поздно. Впрочем, идти на рыбалку, как это принято у настоящих  рыбаков, к зорьке, он и не собирался.   Тем более заставить Олю с Матвеем вскочить чуть свет и нестись куда-то по росе и утреней свежести вряд ли возможно. Собирались не спеша, долго пили чай, и только потом Роберт вспомнил, что нужно приготовить какую-то прикормку для рыбы. У него со старых времен остался спиннинг и удочка, которыми он пользовался примерно раз в два года.   Копать червей откровенно не хотелось, и Роберт решил сделать тесто.  Вода, мука и подсолнечное масло – это рецепт пришел еще из детства, не требовал времени и затрат. Вспомнилось, что масло должно быть с запахом. Он долго принюхивался и, в конце концов, не выдержав, протянул бутылку Оле:
- Ничего не чувствую. Может нюх потерял?
- Смеешься? Без запаха оно, - жена собирала бутерброды и даже не оглянулась.
- А что у нас с запахом есть, - Роберт обвел взглядом полки.
- Корвалол, - она посмотрела на него с каким-то удивлением. – Ты что, собираешься поймать что-то?
- А что? Идея! – Роберт открыл коробку, где всегда было полно лекарств, и которая следовала за ними всегда. – Валерьянка пойдет. Запах устойчивый и сильный.  Может и поймаем. Почему бы нет?
- Ну-ну, если только какая сердечная и попадет.
Для чистоты эксперимента Роберт добавил еще и корвалол.  «Кашу маслом не испортишь», - подумал он, чувствуя, что запахом наполнилось не только тесто, но и вся кухня. На спиннинг он решил одеть шарики пенопласта, которые валялись в сумке со снастями уже лет восемь. Особых навыков не было, но когда-то давно рыбалка ему нравилась, и кое-какие запасы еще остались. Наверное, сейчас это был уже прошлый век, однако на один раз вполне нормально. Тем более основная задача была все же вытянуть семью на природу и просто отдохнуть.
Только к двум часам дня они прибыли на место и Роберт начал обустраивать их маленький уголок. Матвея усадил на коляску, поставил Оле раскладной стул.   Пусть это был и не шезлонг, но теплое солнце, тихая гладь озера и тишина должны были помочь просто отвлечься и сменить обстановку. Роберт зажег угли и, в ожидании, пока они раскалятся и наберут жар, забросил удочку, нацепив огромный шарик теста.  Наполнил кормушку на спиннинге старым батоном стараясь сделать это аккуратно, и забросил как можно дальше. Странно, но даже проснулся какой-то азарт, вдруг очень захотелось что-нибудь поймать. Зацепил колокольчик на кончик спиннинга и приступил к шашлыку.  Он мог сварить кашу, приготовить подливу, суп и даже борщ, но считать себя специалистом по приготовлению шашлыка не мог.  Хотя, ничего сложного, в сущности, здесь и не было. Купленное мясо уже было замариновано, а проколоть его на шампура было совсем делом не хитрым. Осталось лишь не допустить открытого огня и поворачивать, равномерно прожаривая со всех сторон. 
- Ну что замолчали? Матвей, не спи, поглядывая за поплавком. Я же занят, могу не заметить, - Роберт пытался разбудить хоть какой-то интерес у сына.
- Он у тебя уже клевал, - Матвей безразлично перевел взгляд на мангал.
- А что ж не позвал? – Роберт даже расстроился. Он вытащил удочку и смотрел на пустой крючок.
- А ты не говорил тебя звать.
- Мог бы и догадаться, - Роберт сделал шарик поменьше и снова забросил, стараясь попасть в тоже место.
- Пусть отдохнет. Тебе вот надо, что б все тебе рыбу ловили?  Всё равно есть её никто не будет, - Оля  достала журнал и погрузилась в очередную историю из жизни звезд.
- Да я никого работать и не заставляю, - Роберт не понимал, что он делает не так и начинал злиться. Хотелось собрать вещи и поехать домой, но это было бы признанием собственного бессилия.  Стараясь быть спокойным расстелил покрывало и начал собирать стол.
- Пап, клюет.  Давай, - Матвей напряженно смотрел на поплавок.
Роберт подбежал и подсек, но было уже поздно.
- Не успел, - он посмотрел на сына, словно извиняясь за неловкость.
- На тесто надо рядом с удочкой быть, - Матвей вздохнул. – Подсекать быстрее надо.
- Сейчас. Уже почти готово и попробуем, - Роберт не успел закончить, как вдруг резко зазвонил колокольчик спиннинга.
Он дернул удилище как-то нервно и, наверное, слишком сильно, но успел почувствовать, как какая-то дрожь пробежала по рукам, передавшись по леске. Что-то сидело на крючке и жажда борьбы захлестнула всей животной силой, наполняя адреналином.  Может кому-то с опытом и покажется, что подлещик был совсем не большим, но Роберту он показался просто огромным. Рыба прыгала на берегу, запутавшись в леске.
- Боже мой, отпусти эту несчастную, - Оля с тревогой наблюдала за попытками Роберта отцепить крючок.
Через минуту, ударив хвостом, рыба растворилась в глубине. Мясо начинало подгорать и спиннинг пришлось оставить.   
Ели почти молча, перебрасываясь короткими, ничего не значащими словами. Но все же, Матвей не выдержал, задав, видимо, вопрос о них двоих:
- Как твоя работа? Ты ничего не рассказываешь, - Роберт видел, что и Оля замерла, в ожидании ответа.
- Пока ничем похвастаться не могу. Но результаты не бывают очень быстро. Нужно настраиваться на долгую и тяжелую работу. Иначе не бывает, - он хотел сказать, что будет стараться изо всех сил, а получилось, что деньги будут не скоро и что они могут не рассчитывать на быстрый возврат теперь уже его долга.
- Я так и знала, - жена отвернулась, словно потеряв интерес, но всё же не выдержала, и добавила. – Бизнес – это не твоё. Работал в университете, всё же хорошо было. А сейчас и денег нет, и тебя нет дома постоянно, и думай теперь, что дальше делать. Вечно ты что-то придумываешь. Где тут нервы будут спокойными?
- Знаешь, Оля, - Роберт отметил, что он совершенно спокоен и не удивлен ни единому слову, - не знаю, что тебе и сказать. Ты слишком предсказуема и потому ничего нового опять не сказала.  Знаешь, есть тысяча вариантов «жить как все». Причем чтобы ты не делал, все равно найдется кто-то, кто осудит твои поступки.  Можно пить, можно гулять, можно придумать еще что-то и подвести под это теорию. Будет что-то похожее на то, что жизнь одна, что нет смысла переживать за мелочи, что нужно принять всё как есть и получать удовольствие.  Если тебе нравится – нет проблем. Я не навязываю свои мысли, не заставляю вас стать другими и что-то искать. Но и позволить вам остановить меня я не позволю.  Можете каждый вечер напоминать мне о деньгах, о проблемах и нашем, не покидающем ни на минуту горе, но я могу пообещать только молчание и то, что мы не станем ближе. Не понимаю, почему вызываю у вас такое открытое неприятие, но мы уже далеки настолько, что я боюсь об этом думать.
- Только не делай из себя героя одиночку. Мы тут, понимаешь, сидим на шее у него, а он, спаситель, смотрит в будущее. Твои потуги – просто желание убежать из дома и не видеть нас. А всех этих красивых слов мне не надо. Сыта уже, - всем видом Оля показала, что продолжать разговор она не собирается
День был испорчен и Роберт равнодушно следил за поплавком, даже не реагируя на поклевку. Может, она действительно права и сейчас он усугубил и без того сложные отношения. Нужно было что-то искать другое, ведь должны были быть ещё варианты.
- Пап, клевало, - Матвей напомнил о себе, словно испытывая что-то похожее на вину. – Там, наверное, крючок пустой.
- Да, - Роберт словно очнулся. – Давайте доедим шашлык и поедем.
Вечер тянулся долго и было ощущение неловкости. Словно вдруг он почувствовал себя лишним, или провинился так сильно, что искупить вину не было уже никакой возможности. Роберт что-то делал на кухне, пытался читать и помог помыть Матвея. Когда пришло время ложиться спать, он даже вздохнул с облегчением.   В это трудно поверить, но есть выходные, окончание которых радует.

Глава 20

Даша с трудом дождалась обеда.  Желание все изменить крепло с каждой минутой, и она решила просто довериться судьбе. «Если это должно случиться, значит, все получится само собой. Если нет – то и переживать смысла нет никакого», - Даша выскочила из поликлиники и заметила  приближающийся автобус. – «Если успею, точно судьба». Она успела. Водитель, оценив неимоверное желание девушки уехать, терпеливо ждал, улыбаясь и не обращая внимания, на недовольство пассажиров.  «И пойду учиться на права.   И машину куплю. Возьму кредит, что угодно, но хватит.  В конце концов, я что, хуже всех? Я  умею учиться и всегда получалось разбираться во всем.  Я работать умею.   И вообще, почему нужно думать, что что-то сейчас невозможно. Нужно захотеть и начать делать. Наберу дежурств, возьму еще полставки – всегда можно что-то придумать. Врачу работа всегда найдется, было бы желание», - всю дорогу Даша накручивала себя и, когда подъехала к кардиологическому центру, пришла к твердому убеждению, что эта работа ей крайне необходима.   Центр был открыт буквально лет семь назад и все еще достраивался, превращаясь в один из самых крупных в республике.  Она слышала, что скоро планируется открытие нового корпуса.  Коридоры поразили светом и чистотой,  и Даша с грустью подумала о скромности старого здания поликлиники.   «Минин Григорий Борисович», - она прочла на двери заведующего отделением и усмехнулась, называть Гришу по имени-отчеству было бы смешно, но как-то нужно соблюдать субординацию.  Да, и совсем не плохо бы сразу показать ему, что прошлое осталось в прошлом.  И чисто внешне,  и характером, ей никогда не нравился маленький, худенький, вечно выступающий и уверенный в своей исключительности сын известного кардиолога. Ему всё давалось легко не столько потому, что Григорий отличался глубиной знаний, сколько потому, что преподаватели университета были хорошие друзья папы. Будущее было расписано, подчеркнуто жирными линиями и гарантировано карьерным ростом папы, который действительно был хирургом от бога, и слава которого уже давно перешла границы области.
- Даша, рад- рад, - Григорий поднялся навстречу. – Даже боялся, что передумаешь.
Он и сейчас остался таким же маленьким, но к юношеской молодцеватости и прыгучести добавилась несвойственная ему раньше степенность.  Словно ничего и не произошло за годы, которые они не виделись.  Он был по-прежнему таким же худеньким и делал вид серьёзного, но вместе с тем открытого, только теперь старался быть медленным, словно подчеркивая значимость каждого своего движения.  Но сейчас  показался ещё комичнее, чем раньше и улыбка получилась у Даши даже искренней.
- Решила хотя бы посмотреть, что мне может предложить старый товарищ, - она хотела пошутить, но вспомнила, что Григорий никогда не отличался пониманием очень тонкого юмора, и решила быть чуть прямолинейнее. – Но ты не переживай. Старость понятие относительное.  У тебя ещё все впереди. 
- Узнаю самую красивую девушку потока, - Минин расплылся в улыбке. – Не изменилась совершенно.
- Григорий, ты галантен как никогда. Принимаю комплимент, тем более всех тех, кто с этим не согласен рядом нет. Но, я смотрю, ты уже женат. Как семья? – Даша сознательно перевела разговор, подчеркивая статус женатого человека и определенные условности.
- Да, вот, уже, - Григорий всё понял и прошел к столу. – Сыну три года, дочке два. Живем. Ты как?
- Хорошо. Ну, так рассказывай, на что мне можно рассчитывать?
- У нас корпус открывается новый и будет новое отделение нестабильной стенокардии.  Там Евгений Степанович Чаусов будет заведующим отделением. Знаешь его?
- Нет, - Даша напрягала память, но ничего не получалось.
- Это не важно. Он староват. В общем, тебе к нему надо. Он решает, - Георгий встал.  – Пойдем, провожу. Моя рекомендация здесь что-то стоит. – Намек на влиятельность выглядел незамысловато.
Даша заметила перемену, которая произошла в нем, но и причина лежала на поверхности: изо всех сил Минин пытался подчеркнуть, что именно его слово сыграет самую важную роль.  Через пять минут она сидела перед пожилым, примерно шестидесяти лет врачом, в кабинете, еще хранившем свежесть ремонта. Он с интересом и приятной улыбкой рассматривал молодую женщину:
- Рассказывайте-рассказывайте. Очень интересно, что привело вас ко мне, - он отложил карандаш и склонил голову, приготовившись слушать.
- Да и говорить-то нечего. Работаю в поликлинике.  Зачем пришла? – Даша почувствовала, что ей очень приятен этот человек, в котором читается доброжелательность и какая-то отеческая теплота. – Нужно что-то менять. Я хочу работать, расти, стремиться. Я хочу учиться.  Я не хочу, чтобы кто-то думал, что я сбегаю от очередей и этой беготни по квартирам к больным. Там тоже нужны врачи, там тоже нужна помощь и знания. Но ведь мечтала же я когда-то.  Я, наверное, что-то не то говорю.  Мне ведь придется переучиваться. Я понимаю.  Но я верю, что у меня получится.
- Конечно, получится, - Евгений Степанович перебил ее. – И не надо волноваться. Всем нужно переучиваться. Не только вам.  И все это будет здесь, при нашей кафедре и в нашем центре.  Так что ехать никуда не придется.  Подготовка персонала уже начинается. Хотя, ещё даже не все завезли оборудование, и даже ремонт ещё не везде закончили. Вы когда планируете к нам оформляться?
- Так вы меня берете? – Даша даже растерялась. Всё получилось так просто, что даже не верилось.
- Вы абсолютно правы. Впереди формальности. Пишите заявление, я подпишу и вперед.
Восторг и предвкушение хороших перемен угасали по мере приближения к поликлинике. Оттягивать разговор с главврачом Даша не хотела. Вот только чувство какого-то предательства с её стороны становилось всё сильнее, и появлялся страх.   «Лучший способ победить страх – это сделать шаг ему навстречу», - и Даша вошла в приемную.
- Алла, привет! Вадим Викторович меня примет? - она почувствовала, как предательски дрогнул голос.
- Вас, всегда примет, - Алла кивнула на дверь.
Вадим Викторович встал при виде Даши и сделал шаг из-за стола.
- Рад вас видеть. Присаживайтесь, - он отодвинул стул и сел напротив за столом переговоров, словно подчеркивая отсутствие границ и что для неё он не хочет быть привычным руководителем, обозначающим свое положение.
- Я хочу уйти. Есть место у кардиологическом центре и я хотела бы попробовать, - она замолчала. Говорить было, в общем-то, и нечего.
- Я понимаю, - Вадим Викторович как-то сжался, словно принимая неизбежность. – Я и сам всегда мечтал работать … - Он замолчал. 
Повисла неловкая пауза и Даша понимала, что так долго продолжаться не может.
- Как мы тогда поступим? Я доработаю этот месяц или, как?
- Да. Нужно искать кого-то на участок. Придумаем что-нибудь, - он стал каким-то рассеянным.
Даше стало как-то неудобно за это всё. Ведь никто не умер, ничего не случилось. Все мы однажды меняем работу, расстаемся, и даже уходим навсегда. И это не конец жизни, и не большая проблема.  Эта душещипательная картина разбитого сердца Вадима Викторовича была словно из дешевого сериала. По закону жанра нужно сказать что-то из тех банальных фраз, которые всегда раздражали: «Но мы же навсегда останемся друзьями». Или нет: «Я всегда буду думать о тебе.  Ты будешь жить в моем сердце».
- Даша, мне очень жаль. Без тебя здесь словно чего-то не будет хватать. Ты должна знать, что я всегда буду рад тебя видеть. Если что-то не сложится – приходи, я решу всё…
- Спасибо! – Даша решила перебить, не вдаваясь в полемику и не дожидаясь момента, когда придется увидеть блеснувшую слезу. Это будет явный перебор. – Я тогда оставлю у Аллы заявление.
Весть о том, что Даша уходит,  облетела поликлинику в пять минут.  Непрерывным потоком шли любопытствующие, опечаленные известием и расстроенные тем, что это уходят не они. Прощание началось слишком рано, работать не получалось, а Галя, медсестра, даже заплакала.
- С кем я теперь буду? – она перекладывала с места на место карточки больных.
- Так, вытри слезы. Кто тебе сказал, что со мной хорошо? Придет кто-то лучше. Не волнуйся, забудете и обо мне, как о многих других, - Даша пыталась успокоить ее.
- Не-е-е-т, -Галя шморгала носом и всхлипывала, - таких как вы не будет.
- Будет!
Она понимала, что истерия уже захватывает и её.  К счастью день подошел к концу, и можно было вздохнуть – всё самое страшное осталось позади. Правда, новостей еще не знал Дима, но здесь всё казалось куда проще.
- Я меняю работу, - Даша сказала это как бы между прочим, когда Дима вышел кухню, где она закончила мыть посуду.
- И куда пойдешь?
- В кардиоцентр. Там есть место. Я сегодня уже написала заявление, - Даша уловила в голосе мужа тревогу и не могла найти ей объяснения.
- То есть у тебя будут ночные смены и дежурства? – он сел на стул выражая неподдельный интерес.
- Да. А что здесь пугает?  И зарплата обещает быть повыше, и возможностей больше.
- А что тебя не устраивало здесь? Работа рядом, всех знаешь, за дочкой присмотреть всегда можешь.
- За дочкой я всегда и так могу присмотреть. И то, что дальше – не значит смертельно. Я не успела сказать – я иду учиться на права.
- Тебе денег не хватает? – Дима обиженно надулся. – Я вот халтурку надыбал.
- Халтурку надыбал? Бог мой, дыбальщик! – Даша чувствовала, что снова начинает нервничать, но попыталась взять себя в руки. – Я хочу что-то видеть в будущем. А мне пока маячат только твои караси и халтурки. Тебе нравится – лови рыбу и дыбай халтурки. Надоело верить в эту бесперспективность.
- Можно подумать, ты там заработаешь? – Дима встал. – Знаю я эти дежурства.
- Ну и отлично. Раз знаешь, значит, ничего рассказывать не надо, - она отвернулась к плите. Разговор вышел неожиданным и совсем не таким, как она представляла.
Через пять минут Дима прилежно делал вид, что ничего не случилось, чувствуя вину, а она постаралась скрыть все эмоции. Меньше всего хотелось устраивать никому ненужные сцены.
- Мамочка, ты у меня самая лучшая, - Лена подошла к ней, тихонько обняв сзади. – Я вырасту и буду такая, как ты.
- Не надо как я, - Даша прижала к себе дочку. – Ты должна стать собой и стать лучше. В этом и есть смысл жизни – учиться, делать выводы и не повторять ошибок.  Нам, девочкам, куда сложнее. Нужно не только стать мамой, отвечать за все и думать обо всем на свете. Нужно не только выйти замуж и хранить кем-то придуманный очаг. Нужно при этом всем сохранить себя, свои стремления, свои взгляды. Придумывать новые задачи, радоваться их достижению и стремиться к новым вершинам. И мы будем учиться этому вместе. Попробуем?
- Попробуем! Я всё равно буду как ты!

Глава 21

Вторник подходил к концу и Роберт с сожалением констатировал, что поводов для радости нет. Несколько звонков старых клиентов Платона, да случайные прохожие, заглядывающие без малейших признаков чего-то похожего на работу.  Оставалось думать, что через неделю обещали доделать сайт. Да и основная часть рекламы выйдет лишь к четвергу. А значит, нет никаких причин для преждевременных выводов.  Всему нужно время, а уж терпения у него хватит однозначно. Роберт видел настроение и Маши, и Платона, и попытался хоть как-то их обнадежить.
- Знаете что!? Вот видит мое сердце, будет у нас еще столько дел, что дышать некогда будет. Давайте пользоваться моментом и затишьем. Идите-ка вы отдыхайте. Съездите на речку, погуляйте по парку, а я посижу. Мне торопиться некуда, что делать я придумаю. Оставлять контору нельзя: раз написали на вывеске, что до семи работаем – значит, до семи будем сидеть.
- Ты и прошлый раз караулил. Давай, может, я, - Платон был совсем подавлен. 
Он не пил уже вторую неделю, пытался по утрам бегать и даже бросал курить.   Правда, пока безуспешно, но исцеляющую книгу Аллена Карра читать уже начал. Весь этот здоровый образ жизни пока имел странное воздействие на его организм: вроде как делал-то он всё правильно, но это было слишком непривычно и казалось, что как раз самое лучшее проходит за бортом его жизни. Пришлось с грустью вспомнить слова, которые любил нравоучительно повторять сам: всё хорошее, что есть в нашей жизни либо аморально, либо противозаконно, либо вредит здоровью. Платон старательно избегал общения с Машей, боясь признаться себе в том, что финансовая ситуация выглядела если и не безнадежной, то уж абсолютно точно весьма плачевной.  Времена, когда папа решал проблемы остались в прошлом, а запасы растворились значительно быстрее, чем можно было представить.  Самое ужасное, что пришлось убедиться в собственной беспомощности и сейчас приходилось надеяться лишь на то, что Роберт поможет выйти из пике и тогда он, сделав выводы и взяв себя в руки, сможет стать прежним, спокойным и уверенным в завтрашнем дне.  Но всё это потом, а вот как выжить сейчас было загадкой. Предложение Роберта прогуляться по парку или махнуть на речку было заманчивым, но что-то похожее на муки совести заставило не спешить убегать с работы. Пришлось в очередной раз удивиться самому себе. Слишком незнакомы были эти чувства, а от мысли, что он становится слишком впечатлительным стало еще грустнее.  Да и гулять, когда в кармане не хватит даже на сигареты, не хотелось. Впрочем, дома есть интернет и можно тупо уставиться в какой-нибудь сериал. Это уж точно веселее, чем сидеть здесь как проклятый, раздраженно раскладывая пасьянс.   
Маша уже убежала, не заставляя просить ее дважды.
- Иди, - Роберт смотрел на сомнения, проносившиеся по лицу Платона. – Следующий раз отдежуришь.
Оставшись один, Роберт снял пиджак, ослабил узел галстука и расстегнул верхние пуговицы рубашки.  Стало как-то свободнее и легче.   Он не спеша заварил кофе, наслаждаясь тишиной и спокойствием. 
Оставалось десять минут до окончания рабочего дня.  Очередной раз приходилось признаться себе, что надежды придется оставить на завтра. Впрочем, радовало то, что эти надежды ещё оставались. Дверь открылась даже неожиданно. Ещё большим сюрпризом оказалась посетительница.  Именно она заходила вечером первого дня, не представившись, и не рассказывая о причине интереса к услугам адвоката. 
- Добрый вечер, Роберт Маркович.
Она вошла совершенно не так, как в первый раз. Теперь Роберт почувствовал тревогу и волнение. Обычно именно это предшествует серьезному разговору, и обмануться он не мог. Единственное, что вдруг взволновало – это его вид, не самый строгий, может быть, не соответствующий ситуации, когда необходимо показать собранность и серьезность.
- Здравствуйте! К сожалению, вы прошлый раз не представились. Я никого уже не ждал, - он с легким раздражением заметил, что извиняется за свой вид, но начинать сейчас приводить себя в порядок показалось глупым.
- Ну что вы, - на лице посетительницы промелькнула улыбка. – Вам очень идет легкая небрежность.  Интересный мужчина со стилем.
- Меня смутить всегда было не сложно. Да и логичнее, всё же отметить вас. Баловать мужчин комплиментами  не принято, - Роберт жестом пригласил в кабинет и подвинул гостье стул.
- Не знаю, кем это должно быть принято, - она присела и извлекла из кармашка сумочки визитку. – Мне, пожалуй, пора представиться:  Метелина Оксана Николаевна, директор компании «Новогрупп».  Не слышали?
- Нет, - врать не хотелось, да это было и глупо.
- Мы занимаемся переработкой ягод, фруктов, овощей. Не важно, - она вновь занервничала, и не заметить это было невозможно. – Всё хорошо с бизнесом. Проблема в другом. – Она осеклась и замолчала.
Роберт понимал, что нужно найти правильные слова и всё то, чему он учил студентов, сейчас предстояло продемонстрировать самому. Очень многое невозможно передать на словах. Голос, взгляд, движения - именно они создают представления, вызывают доверие или наоборот отталкивают.  Есть то, чему невозможно научиться. Для этого нужно быть самим собой, не играть и понимать, что чужие проблемы теперь станут твоими.
- Не спешите.  Я думаю, что рассказать что-то адвокату бывает куда сложнее, чем признаться врачу.  Там всё кажется несчастным случаем, а здесь почему-то приходится думать, что проявляешь что-то другое, - Роберт не хотел называть вещи своими именами. Тем более смысла в этом не было никакого.
- У вас закончился рабочий день, - гостья словно зацепилась за возможность уйти.
- На самом деле есть плюс. Никто уже не побеспокоит. Но если проблема есть вам всё равно придется кому-то довериться и мы можем хотя бы в общем рассмотреть пути решения, не касаясь деталей.
- Вас хвалят в институте.  Хорошие рекомендации стоят не мало.
- Вот как? – Роберт отметил, что она целенаправленно наводила о нем справки. – Приятно.
- Послушайте, мне не нужна лишняя шумиха. Не потому, что я боюсь. Дело в  другом, - она еще раз задумалась, но буквально на минуту. Роберт не мешал. -  Муж изменяет почти открыто. И можно было бы развестись, я бы уже давно это сделала, но вся проблема в бизнесе. Он имеет все права на долю. Не хочу сейчас рассказывать о том, как я работала, как из ничего создала достаточно крупное предприятие, что мне это стоило. Я не хочу сейчас говорить, что он занимался фитнесом и ничего больше никогда не умел и не хотел. И всю жизнь, пока я работала, он танцевал и следил за собой. Я сама захотела красивую игрушку и вина здесь только моя. Но делиться результатами моего труда с этим  ленивым уродом и его молодой пассией я не хочу. Мне нужна помощь. 
- Не хочу вас расстраивать, но если не сможете договориться, шансов почти нет.
- Я знаю. Мне об этом сказали все. Но так ведь не бывает. Не может быть, это несправедливо и я не могу смириться с тем, что можно взять и забрать то, что тебе не принадлежит.
- Эмоции не имеют юридической силы, - Роберту очень хотелось верить всему сказанному.  Эта вечная проблема нравственности  и была той причиной, по которой он долго не занимался практикой: нужно было принимать сторону своего клиента и отстаивать его интересы, даже если они идут вразрез с собственными принципами. Кто знает, может быть, муж всю жизнь создавал ей комфорт и уют, а сейчас просто останется ни с чем. – Вы примерно прикидывали, сколько времени у вас есть?
- Не знаю. Я хотела бы быстрее решить всё. Вы беретесь?
- Пока не очень понятно за что браться, - Роберт прикидывал про себя возможные варианты. – У меня есть идея. Вы мне дадите мне время до завтра? – Была вероятность, что она не вернется. Может, стоило согласиться сразу? Но тогда пришлось бы прямо сейчас что-то озвучивать, а уверенности не было. Его план не относился к разряду типичных, а потому спешить не хотелось.
- Мне удобнее в такое же время, - она поднялась.
- Кстати, а где работает ваш муж, - Роберт отметил удивление во взгляде посетительницы. – Мне нужно навести о нем справки, чтобы понять, как строить работу. И как его зовут.
- В «Клеопатре». Метелин Вадим Владимирович.
- Я не могу пока ничего обещать, - Роберт вышел проводить посетительницу, - потому и хочу чуть проработать вопрос. Завтра смогу дать вам расклад и возможные варианты.
- Ну что ж, тогда до завтра, - она протянула руку.
- До завтра, - Роберт аккуратно её пожал.
Весь вечер этот разговор не выходил из головы. Почему-то очень хотелось ей верить и оттого желание помочь становилось всё сильнее. Это был в некоторой степени профессиональный вызов, но в который раз, перебирая варианты, он приходил к выводу, что ничего реального на ум не приходило.
Утром и Маша, и Платон, сразу отметили перемену, происшедшую в Роберте. Он сосредоточенно просматривал что-то в бумагах и стремительно вышел  из кабинета, увидев, что они уселись на свои места.
- Послушайте, вчера была гостья, и может быть появилась первая работа. Мне нужна маленькая помощь. Маша, - он обернулся к девушке. – Нужно навести справки по предприятию «Новогрупп», переработка ягод и еще там чего-то. Директор Метелина Оксана Николаевна. Времени нет, что найдешь за три-четыре часа, то и ладно. Может, работал кто, может, сталкивался. Обзвони знакомых.  Вы извините, что напрягаю, но все равно гуляем, а времени нет.  Буду через пару часов, - Роберт убежал, не оценив удивленных лиц коллег. 
Через пятнадцать минут он подъехал к одному из самых престижных фитнесс-центров города «Клеопатра».
Если вы хотите что-то о ком-то узнать – поговорите с уборщицей.  Это человек, который проходит по всем кабинетам и слышит всё. Она точно знает, когда будет зарплата, кто с кем спит и у кого какие проблемы дома. Как они всё это умудряются узнавать загадка на все времена, но Роберт не раз убеждался в этой истине.  Искать пришлось недолго. Бойкая женщина активно работала шваброй, угрожая свалить любого зазевавшегося прохожего.
- Я прошу прощения, не уделите мне буквально пару минут, - Роберт был абсолютно убежден, что разговорить воинственно настроенную даму труда не составит.
- Что надо? - в несколько грубоватом тоне угадывалось любопытство.
- Знаете, мне нужна деликатная помощь, - пришлось сделать очень грустное, даже почти несчастное лицо. – Переживаю за жену.
-  А что случилось? – женщина, окончательно заинтересованная происходящим, даже сделала шаг поближе, наполняясь секретной миссией.
- Понимаете, она записалась на фитнес, к Метелину, - в глазах уборщицы Роберт отметил, что фамилия не только знакома, но и сам вопрос вызвал неподдельный интерес. – Он ведь красавец, и танцует здорово, не то, что я, - он обреченно мазнул рукой. – В общем, не знаю как и сказать: неужели уйдет она к нему?
- Ох уж этот Вадим! – швабра грозно ударила по полу, а в глазах уборщицы пронеслись молнии. – Не угомонится никак. То у него одна, то другая. Вы жену забирайте от него. И ничего его не остановит: ни жена, ни дети. А недавно, - она придвинулась ближе, - вообще загулял. Даже прятаться перестал. Нашел себе молоденькую. Стыд. – Она запнулась, вдруг подумав, что это вполне может быть жена этого чуть не плачущего мужчины.
- Так он женат? – Роберт изобразил искреннее удивление.
- Я вам так скажу: жена у него красавица, умница. Бизнес у нее. Он и живет за нее деньги. Альфонс.
- Ах, - Роберт махнул рукой, сделав вид, что раздавлен окончательно, и стремительно пошел  к выходу.
Всё, что было необходимо, он узнал.  Конечно, всё это выглядело глупо и напоминало обычное ребячество, но стало как-то спокойнее, что теперь он будет на стороне добра. Понимать, что своими действиями ты убиваешь в человеке веру в справедливость и порядочность слишком неприятно.
Офис встретил его необычным оживлением. Платон что-то записывал, прижав трубку плечом, и его серьезный вид был даже каким-то новым. Маша словно ждала Роберта, вскочив при его появлении.
- Вот, я всё записала, - она протянула листик исписанный мелким, аккуратным подчерком.
- Спасибо! – Роберт начал читать прямо на ходу.
Из всего изложенного выходила, что она единственный владелец и никаких соучредителей нет. Сказать откровенно, для женщины это был не самый распространенный вариант.  Пришлось удивиться, что для своих почти пятидесяти с хвостиком она выглядела очень даже хорошо. План созрел окончательно, но один момент там был очень скользкий, и найдет ли она нужного человека, было большим вопросом.
  В какой-то момент мелькнула мысль, что она не придет. Роберт подошел к окну, рассматривая пустующую детскую площадку.  Представить пустые дворы лет двадцать назад было невозможно, а сейчас это стало почти нормой. Все попрятались по квартирам, предпочитая общение в сети.  Из приемной донеслись голоса, и почти сразу вошла Оксана Николаевна. Маша, полная надежд и с выражением оказать любую посильную помощь бросила быстрый взгляд на Роберта. Он лишь улыбнулся, отметив про себя, что сейчас он куда спокойнее.
- Здравствуйте! Рад вас видеть, - он закрыл дверь.
- Здравствуйте! Ну как? Будете радовать хорошими новостями? – она положила на колени сумочку, и Роберт отметил, что гостья изрядно нервничает.
- Скажем так: шансы есть, но есть один важный момент. У вас есть компаньоны, с которыми нужно согласовывать действия?
- Нет! – она ответила решительно, и не задумываясь. – Всё, что касается бизнеса – это только мои решения.
- Ну и отлично. Вам нужно его продать, - Роберт видел, как на лице гостьи замерло полное непонимание.
- Как продать? Зачем?
- Вы имеете полное право продать ваше предприятие за любые деньги. Хоть за рубль. Потом спокойно разводитесь, делить уже нечего. Недвижимость, уж не обессудьте, сюда не попадет. Придется искать варианты. Но там мы будем думать отдельно. А потом вы покупаете его обратно. Всё, конечно, шито белыми нитками, но формально правильно. И в случае чего в суде мы обоснуем причины, да и не будет никто с этим связываться. Шансов нет.  Проблема в другом: нужно найти того, кто вас не кинет. Человек должен продать вам все обратно и желательно не быть родственником. У вас есть на примете кто-то?
- Есть! - взгляд Метелиной менялся по мере рассказа Роберта и сейчас выражал полную решимость. – Вы!
- Я?! Но вы меня не знаете!
- Знаете, а у меня и выбора нет. Я должна кому-то довериться. У вас такие рекомендации, что ничего лучше придумать нельзя. Вы поможете? – она смотрела не то с надеждой, не то, с мольбой.
- Если бы мне кто-то сказал, что я в это могу ввязаться, было бы смешно, - Роберт подумал лишь о том, что заказов нет, и терять этот было так глупо, что он себе не прости бы никогда. Попутно он отметил, что дама не так проста и справки о нем всё же навела. – Ну что ж, готовим документы.
- Остался последний вопрос, - Оксана Николаевна довольно улыбнулась и пододвинула к себе лист бумаги. – Мы не оговорили гонорар. Вас устроит? – она написала цифры и развернула их Роберту.
- Если бы спросили меня, я бы озвучил меньшую сумму, - он усмехнулся. По-крайней мере эти пару месяцев страшными уже не казались.
- Ничего. Готовьте документы, - она прошла к двери, но, что-то вспомнив, обернулась. - И не тяните. Я хочу всё сделать быстрее.
- Завтра я буду у вас в офисе.
- Отлично. Я буду ждать. Звоните в любое время.
Роберт вышел за ней, читая во взглядах Маши и Платона немой вопрос и надежду, что у них появляется хоть какой-то шанс выкарабкаться из затягивающегося кризиса.
- Ну что ж, кажется, жизнь налаживается, - он улыбнулся.
- Ура-а-а!!! – Маша подпрыгнула от радости. Платон старался быть сдержанным, но скрыть переполняющие эмоции не смог.
Завтрашний день обещал много работы, и они составляли план, распределяли обязанности и даже потратили деньги, которых еще не было. Слишком много ещё нужно было сделать. Но, как минимум, появилась уверенность, что мертвая точка пройдена.

Глава 22

Домой он возвращался позже обычного, когда уже начинало темнеть. К концу дня привезли картошку, и Олег сначала разгружал машину, а потом пришлось паковать её по сеткам. Тимур не допускал, чтобы покупатели копались, выбирая, что получше. В результате оставалась мелкая и плохая, которая никому  не нужна, а как результат пропадали его деньги, что было для него похоже на катастрофу.  Всегда оживленный рынок смолк, прохожие старались быстрее пробежать этот участок пути, где по вечерам собирались не самые привлекательные личности. Впрочем, Олегу было все равно. Его знали, да и сам он был почти своим в этом мире ночных и скрывающих своё существование жителей.  Здесь никто ни на кого не обращал внимания, здесь никто никого не жалел и здесь всем были безразличны проблемы, не относящиеся к самому себе.   
Он прошел мимо, стараясь не слышать всхлипов, но в полной тишине донеслись слова, сквозь слезы и срывающиеся на вздохах:
- Доченька, девочка, что же нам делать?
Они сидели, обнявшись, на скамейке за последним рядом открытого рынка.  Девочка, лет шести, прильнув к плечу мамы, что-то шептала на ушко,  вытирая слезы то себе, то ей. Эти картины повторялись здесь с известной периодичностью.  Уходящие в запой отцы не редко выгоняли из дома всех, кто мешал свободе и ограничивал права на отдых. Олег прошел, стараясь не думать о них, но обернулся, поддавшись внезапному порыву,  и встретил взгляд девочки, в котором было что-то совсем безнадежное и неожиданно резанувшее по сердцу.
 «Нет, мне это сейчас ни к чему. Вечер, поздно. Чем я помогу? У меня у самого нет ничего. А они скоро пойдут домой, муж уснет и утром всё будет как обычно», - Олег успокаивал себя, но понимал, что в глазах  девочки он прочел совсем другое. Не будет у них сегодня дома, и они будут сидеть на скамейке. Скоро подтянуться местные бичи, и дай бог, если им удастся уйти спокойно. Ночные улицы жестоки, а слушать несчастные истории никто не будет. Они у всех одинаковы, и пытаться разжалобить  здесь кого-то совершенно бесполезное занятие. Он остановился за углом, понимая, что сейчас делает самую большую глупость из всех возможных в его положении.  Быстрым шагом, озираясь по сторонам и надеясь, что их не видит никто из знакомых, Олег подошел к женщине:
- Всё совсем плохо? – он сказал тихо, но получилось слишком жёстко, и молодая мама испуганно вжала голову в плечи. – Не бойся. – Олег постарался смягчить тон. - Просто здесь не самое спокойное место. Если планируешь переждать ночь – лучше иди куда-нибудь в центр. Автобусы ещё ходят и там, по крайней мере, хоть на вокзале переночуешь. 
- С вокзала выгоняют, - она растерянно смотрела на Олега.
- Ты нормальная? Там люди есть. Здесь через час ты будешь одна, и никто за тебя не даст ломаного гроша.
- Нам сказали, чтобы мы на вокзал ни ногой, и что меня заберут и отправят в детский дом, если еще раз встретят, - девочка вытерла слезы и сильнее прижалась к маме. - А я не хочу без мамы.
- Давайте быстрее. А то будет вам, - он подхватил сумку и, не дожидаясь согласия, пошел в сторону дома.   «Идиот, зачем я всё это делаю? Ну, прошел бы мимо», - непроизвольно Олег прислушался и странным образом успокоился, услышав семенящие шаги. 
Что-то было в них такое, что заставило изменить себе и твердому убеждению больше не ошибаться.    Выжить одному значительно проще, а что теперь делать с этими девочками, слепо бегущих за ним, было совершенно непонятно. Как непонятно, а потому невыносимо было от мысли, что они идут за абсолютно незнакомым человеком, непонятно куда и зачем.
- Вот скажи, - Олег неожиданно обернулся, и они почти налетели на него, - ты несешься за мной зачем? Вот ты знаешь кто я? А если я маньяк? Вот чем ты думаешь, с дитем на руках? – Он смотрел на испуганную девочку и растерянную мамашу.
- А что нам делать? Нам некуда идти, - совсем ещё молодая девушка собиралась вот-вот расплакаться, и от этого вида стало невыносимо.
- Только не рыдай. Я прошу! – Олег понял, что расчувствовался окончательно. – Не бойся. Но это хорошо, что я попал. Пошли. – Он взял девочку за руку. – Тебя как зовут, золушка? – он понял, что окончательно сдается под  взглядом этой малютки, с золотистыми прядями волос.
- Маринка, - она подняла глаза, полные слез и надежды.
Олег почувствовал, как детская ручка легла в его шершавую ладонь и схватила изо всех сил, словно боясь потерять эту единственную поддержку.
- Эх, Маринка, - он понял, что теперь бросить их не сможет, - у меня ведь тоже не хоромы. Но, по крайней мере, не под открытым небом. Небось голодная.
- Мы давно не ели, - она сказала как-то по-взрослому, не жалуясь, словно подводя итог своей неудачной жизни последнего времени.
- Стойте здесь. Ни с кем не говорить, никуда не уходить, - Олег быстрым шагом направился к супермаркету. Это был единственный магазин, который еще работал, но думать о том, что там всё дороже сейчас не хотелось.
Заходить в подъезд такой толпой было нельзя, и он остановился метров за двадцать до него.
- Слушай внимательно и запоминай. Я войду вон в тот, - Олег показал рукой направление, - подъезд. Под дверь подсуну камень. Ты, - он посмотрел на девушку, словно оценивая ее возможности выполнить несложные указания, - через минуту пойдешь за мной, камень отбрось. Пусть закрывается. И быстро поднимаешься до упора вверх,  нигде не останавливаешься. Если вдруг откроется дверь какой-нибудь квартиры на последнем этаже, сделай вид, что ошиблась подъездом и иди назад. Тогда будешь ждать здесь же. Я приду и мы повторим.  Если все нормально проходишь в решетчатую дверь на чердак. Она будет открыта. Я встречу там. Поняла?
- Поняла, - она кивнула головой.
- Не бойся. Всё будет хорошо, - Олег подумал, что успокаивает и сам себя.
Представить, что может найтись кто-то, ради кого он будет так рисковать своим убежищем, Олег не мог даже в страшном сне. Сейчас, закрыв дверь и поднявшись на пролет, он еще минуту прислушивался, не выйдет ли кто-нибудь посмотреть, чьи шаги пробежали и растворились наверху.  Тишина успокоила и он, теперь уже расслабившись, вошел в свои апартаменты, где впервые принимал гостей.
- Мойте руки. Вот вода, мыло здесь. Смотрите, выливать будете сюда, - он показал, как пользоваться удобствами, которые выглядели совсем убого, но вариантов не было. – И полотенце вот. – Олег протянул его в замешательстве. Рассчитывать, что кто-то сможет им воспользоваться кроме него не приходилось.  – А тебя как зовут? С Маринкой-то мы уже познакомились. – Он подмигнул девочке, удовлетворенно отметив, что она улыбнулась в ответ.
- Настя, - она расстегнула сумку и достала полотенце. – Мы своим воспользуемся, хорошо?
- Конечно, хорошо.  А меня Олег, - он осекся и добавил, - Геннадьевич. – Сейчас покормлю.
Вспомнить, когда он последний раз покупал творожки, шоколад и краковскую колбасу было не то, чтобы невозможно, просто даже не возникало таких мыслей. Стол он придумал из двух ящиков, поставив их друг на друга и накрыв старой газетой.  На таких же ящиках сидели и они.  Кто и зачем их сюда приволок было непонятно, но сейчас всё получилось очень удачно. Пока  закипала вода, Олег украдкой поглядывал на своих случайных гостей и почувствовал, что быть не одному значительно лучше. Словно появился новый смысл и новые обязанности, которые вдруг показались приятными. Омрачало одно – втроем они долго скрываться не смогут. 
- Спасибо, - Настя, доела бутерброд, взяла стакан с чаем, но даже не притронулась к шоколадке.
- Ты не скромничай, - Олег разломал шоколад и развернул обертку, подвигая поближе к Маринке. – Бери. Ты маленькая, тебе нужно сладкое обязательно есть.
Он терпеливо ждал, пока Настя мелкими глотками с наслаждением пьет горячий чай, откусывая маленькие кусочки шоколада.  Ей было лет двадцать пять.   Худенькая, с кругами под глазами от вечного недосыпания, почти прозрачной кожей и тоненькими ручками. Она и сама еще была совсем ребенком, которого нужно смотреть и защищать от всего вокруг. Маринка прислонилась к маме и почти сразу уснула.
- Здесь ляжете, - Олег как волшебник извлек откуда-то одеяло,  матрас, на который набросил простынь и даже подушку.  Так же неожиданно из больших кусков пенопласта получилась постель. – Если есть что – переодень.  Помнёшь за ночь.  Оно-то и погладить можно будет, но свежесть пропадет. А оно мало ли что. – Олег понимал, что тот опыт, которым приходилось сейчас делиться, совсем не нужен этой девочке, но раз уж сложилось, что она оказалась здесь, нужно учиться выживать.
Он перенес Маринку на ее новую постель и бережно накрыл, прислушиваясь к дыханию и чувствуя, что бросить ее на произвол судьбы уже не сможет.
- Ну как ты?  - он смотрел на молодую маму, которая уже успокоилась и даже успела надеть спортивный костюм.
- Спасибо вам! Я уже и не знала что делать, - она виновато потупила взгляд.
- А сейчас знаешь? – Олег усмехнулся.
- Не знаю. Я даже думать боюсь.
- Бояться мы будем завтра. Сегодня оно и поздно, и глупо. Ты мне лучше расскажи: почему ты с дитем одна и идти некуда? 
- Я всегда одна. Детдомовская.  Мы не расписывались. Он говорил, что потом. Он в наших краях работал, на заработки приехал. А полгода назад вернулся домой. И мы за ним приехали, он сказал, что вместе жить будем. Квартира его была. А сейчас он запил. Биться начал. Выгнал. Сказал, что Маринку я нагуляла, что ему я не жена и чтобы мы ехали туда, откуда приехали. А куда вернуться? У меня уже нет места в общежитии. И куда мне идти? Уже некуда. Вот такая я, невезучая, - Настя положила руки на колени и уставилась куда-то в одну точку. – Ведь Маринку заберут. Я знаю. У нас это часто бывало. И меня прав лишат. У меня ведь ни работы, ни жилья.
- Не нагнетай, - Олег перебил, не собираясь слушать этот хорошо знакомый монолог. – Я таких как ты много видел.   Завтра всё решим. Я знаю, что делать. Проблема не в том, что нет выхода. Проблема в том, что ты уверена, что его нет. Губит не сама ситуация, губит то, что ты уже смирилась с поражением и нарисовала себе перспективу.  Училась?
- Да. Я на медсестру училась. У меня даже диплом есть, - она потянулась к сумке.
- Мне не надо. Я тебя на работу не возьму. Но, это вариант. Зарплаты большой не будет – это понятно, но зато с работой нет проблем. Видишь, уже не плохо. Не на рынок идти торговать.
- Кто меня возьмет, без прописки?
- Спи. Сегодня уже никто. А завтра придумаем. У нас полрынка без прописки работает и живы. Думаешь, ты одна несчастная? У тебя руки-ноги целы и голова есть, правда пока пустая. Но это наживное. Были б кости, мясо нарастёт.
Олег подумал, что самому спать негде и принялся придумывать хоть что-то похожее на постель. Мысли путались, стуча в висках напоминанием, что привычный ритм оказался сломан, и он улыбнулся сам себе, радуясь, что не оставил их на улице.
- Спокойной ночи, - до него донесся тихий голос Насти, и он даже растерялся.
Впервые за много лет он слышал такие простые и такие добрые слова.
- И тебе, спокойной ночи, - Олег погасил свет, который и без того был очень тусклым. Но, увы, это тоже была дань маскировки – полная неприметность во всём.
  Всё было бы хорошо, но вот что делать дальше было пусть и понятно, вот только не просто. Точнее оно было не сложно, а долго.  Это и было самой главной составляющей, которая не давала покоя.   Не бывает безнадежных ситуаций, но как не вовремя это получилось именно сейчас, когда пришла пора и самому что-то решать и переходить к активным действиям. Впрочем, разве бывают проблемы, которые приходят вовремя? Да и назвать этих двух испуганных и растерянных девочек проблемой было слишком грубо.  Сколько их, доверчивых, влюбленных, а где-то запуганных и раздавленных оказалось брошено в водоворот невзгод и, растерявшись, они просто пропали, опустив руки и прекратив сопротивление. 
Олег проснулся первым. Пересчитал деньги, убедившись, что на сегодня хватит.  Лезть в тайник без крайней необходимости не хотелось.  Он не спеша брился, ожидая, пока заварится чай. Сделал бутерброды и только потом тихонько коснулся плеча Насти:
- Просыпайтесь, - Олег почувствовал, что нарушать такой спокойный сон ему очень жаль, но и оставлять их здесь было нельзя.
- Доброе утро, - Настя открыла  глаза и улыбнулась. – Я так хорошо спала. - Она по-детски зажмурилась, не торопясь вставать.
- Вставай. На всю жизнь не выспишься. Вечером раньше ляжете.
Олег терпеливо ждал, пока они умывались и приводили себя в порядок.  Только сейчас, при нормальном свете, он рассмотрел их похожих не только внешне.  В движениях, мимике и чуть заметных интонациях голоса угадывалось полное сходство. Он даже улыбнулся, рассматривая, как Маринка, смешно и сосредоточенно дует на чай, который давно остыл.
- Мне нужно на работу. У тебя сегодня очень сложный день, - он посмотрел на Настю, которая внимала каждому слову и замерла, оставив пластмассовый стаканчик с недопитым чаем. – Ты пей, кусай колбасу и слушай. – Олег понимал, что уже опаздывает.
- Угу, - Настя кивнула. – Марин, быстрее. – Она заметила брошенный Олегом взгляд на часы.
- Вот деньги, - Олег видел, как Настя уже была готова возмутиться, и потому быстро сунул ей в руку несколько купюр. – Купишь газеты. Тебе нужно решить вопрос работы и жилья. Вот телефон. – Он достал старый, дешевый аппарат, который никогда не носил с собой. - На нем денег нет, кинь немного, номер нацарапан на крышке.  Ищи лучше комнату с подселением, дешевле будет, и не в центре.  У тебя паспорт есть?
- Есть, - Настя кивнула, старательно запоминая каждое слово.
- Но начинай с работы. Пойдешь по больницам, спрашивай, может, где медсестра нужна. Больницы тоже на окраине ищи. Если что-то появится, то жилье будешь поближе к работе искать. Так тебе легче будет. Оно-то я дитем сильно не набегаешься, но придется потерпеть. Но нет у нас вариантов.  Потерпишь, золушка? – он кивнул девочке.
- Потерплю, - девочка согласно кивнула в ответ, вздохнула и отставила стаканчик, чем привела Олега в полное умиление своей напускной взрослостью.
- И поесть себе что-нибудь в обед купи. Сама-то ладно, а чтобы мне дите накормила нормально. Вон, совсем кожа да кости, - он с напускной серьезностью посмотрел на Настю, которая что-то искала в сумке.
- Можно я переоденусь, - она смотрела чуть виновато, словно извиняясь, за свою неловкость.
- Нужно. Только быстрее. Идти нам пора. Я вас чуть провожу. Как справитесь придете ко мне на работу и будете ждать на улице. Я сам выйду, но не позже семи, чтобы я не волновался, - пришлось рассказать, как найти его магазин.
Выходили с теми же предосторожностями, и Олег с удовлетворением заметил, что они быстры, вслушиваются в каждое его слово и словно боятся оказаться несмышлеными. «Ничего, прорвемся», - он смотрел, как удаляются теперь уже его девочки в направлении остановки. Маринка обернулась, чтобы махнуть ему рукой.    Он махнул в ответ, улыбнувшись и понимая, что теперь будет весь день переживать за них.


Глава 23


Даша задумчиво сидела за кухонным столом, словно выискивая что-то новое в давно знакомых картинах.  Мысленно она перебирала варианты, стараясь найти хоть что-то обнадеживающее. В конце концов, не выдержав, она прошла в зал и достала заветную коробку, в которой хранились все накопления.
- Ты что задумала? – Дима с тревогой смотрел, как жена пересчитывает деньги.
- Считаю, сколько мы сможем продержаться, - она помнила сумму, но почему-то очень хотелось ошибиться и вдруг обнаружить, что там больше.
- Куда держаться. Мы же собирали, - Дима давно хотел намекнуть, что ему очень нужна лодка, но сейчас это было бы совсем некстати.
- Не понимаю, как люди живут? Вроде и ничего лишнего не покупаем, и квартира однокомнатная, и ремонт не бог весть какой, но где наши деньги? Скажите мне, полной дуре, откуда они появляются, как покупаются квартиры и как семьи, которые вроде и зарабатывают меньше, давно купили машины и умудрились что-то насобирать? Дима, - она обернулась к мужу, - мы с тобой что, два полных кретина или как? Почему мы в свои тридцать сидим как два непонятно кого и непонятно с чем?
- Даша, успокойся, - меньше всего Дима хотел объяснений и попыток найти истину там, где на его взгляд её не было. – У них родители помогают, наследство, опять-таки. А мы что? Без роду без племени. Вон, - он кивнул в стороны дочки, - у нас даже продолжения фамилии не намечается.
- Было бы за что переживать! В твоем случае – это просто слово.  Не фамилию нужно передавать, - Даша смотрела на Леночку, которая вздохнув, наклонила голову набок, показывая маме, что очередной грустный разговор не предвещает ничего хорошего. – Передавать нужно горизонты, которые могут быть достижимы и цели, которые будут звать вперед. Передавать нужно стремления и мечты, которые помогут находить силы, когда будет тяжело и когда тебя уже не будет рядом. А что передадим мы? Однокомнатную квартиру с нами стариками, снующими с кухни в зал? Или тысячу слов о неизбежности жизни?
- Ну, ты завернула, - Дима стушевался. – Придумаем что-нибудь.
- Когда? У тебя есть идеи?
- Пока нет.
- А у меня есть! Поэтому и деньги я забираю. На счастливую долгую жизнь нам всем всё равно не хватает.  Значит, будем строить мою судьбу, потом Ленкину,  а потом каждый свою.
- Ты что? Ты что придумала? – Дима не на шутку взволновался.
- Я иду учиться на права. А ты пока подумай, какую купишь мне машину. Работы будет много, добираться поздно с дежурств мне одной страшно. Буду ездить.
- Это расточительство. Теперь придется тратиться на бензин и ремонт. Если планируешь пополнять бюджет, то это не вариант.
- Мыслишь категориями неудачника. Первое правило – стать мобильным и охватить максимум возможного. Может, у меня две работы будет? Как я буду успевать?
- Ты где нахваталась всего?
- Сама придумала. И не надо меня недооценивать. 
Даша готовилась ко сну, мысленно продолжая представлять будущее, которое скоро должно стать другим, а значит, и она должна меняться, принимая новые правила игры. Денег действительно не хватало не то что, на долгую жизнь, их не хватало на жизнь в принципе, после всех запланированных трат. С учетом того, что первые месяцы после смены работы придется совсем туго -  ничего оптимистичного на ум не приходило. Слабым утешением было лишь то, что со старой работы удалось уволиться очень быстро и с завтрашнего дня она уже окунется в новую атмосферу. Врать себе, что совсем не страшно, Даша не хотела, но пыталась настроиться на что-то хорошее. Правда, выходило очень плохо, уснуть никак не получалось и она понимала, что нервничает ужасно.
Вадим Викторович, тяжело вздыхая и всем видом демонстрируя невосполнимую потерю, уволил без отработки, за два дня.  Пришлось пообещать, что она будет заходить в гости, помнить о том, что ей искренне рады и всегда будут ждать, если вдруг появится мысль вернуться обратно.  Она столько лет проработала здесь, считая, что это и есть судьба, которая досталась ей. А сейчас вдруг осенила мысль, что переживать и волноваться, уже просто не было сил.  Хотелось скорее окунуться в атмосферу познания чего-то нового,  убедиться в том, что совсем не поздно учиться и начинать с нуля. 
Даша приехала в кардиологический центр незадолго до обеда.  Забежала к Евгению Степанычу, который лишь усмехнулся, оценив настойчивое желание молодого по его меркам врача скорее приступить к прямым обязанностям:
- Вы, дорогуша, не спешите.  Сейчас идите в отдел кадров, оформляйтесь. А я пока подумаю, что с вами делать, отделение-то еще не работает. 
- Я могу где угодно работать пока, - что-что, а сидеть дома, в планы Даши не входило никак.
- Наработаетесь. Думаете у нас рай после поликлиники? Еще не работаем, а людей уже не хватает, - Чаусов отложил ручку и начал тереть мочку уха. Он делал так всегда, когда задумывался и не находил ответа. – Не понимаю, что происходит. В мире врачи самые востребованные, самые уважаемые. А у нас одна видимость авторитета.   Вроде на словах что-то и делается, а посмотришь -  все кто помоложе норовят уехать из страны.  И ведь осуждать рука не поднимается.  Там другой опыт, другое отношение и другие подходы. Нам бы что-то перенять, самим научиться, да и здесь применить, но ведь не возвращаются они уже.  Да вы идите. А то загружу вас моими старческими нравоучениями.
Даша вышла из кабинета, столкнувшись с молодой женщиной, терпеливо дожидающейся под кабинетом:
- Мне можно войти? - в её голосе слышалось нескрываемое волнение.
- Да. Он там один, - Даша лишь мельком отметила, что ещё и отделение не открыто, а пациенты уже идут.
Все формальности она решила быстро, успев до обеда и не спеша, испытывая удовлетворение от такого удачного дня, остановилась на крыльце, раздумывая, куда направиться. Сейчас у нее не было ни планов, ни мыслей. Всё было впервые и страх какой-то неопределенности, сменялся желанием скорее узнать, что её ждет. Как справится она с новой работой? С кем она подружится, и как её встретят? Впрочем, всё только начинается, а это куда проще, чем приходить в уже сложившийся коллектив, где ты единственный человек, который ничего не знает.
Только сейчас она заметила ту девушку, с которой полчаса назад столкнулась под дверью. Но сейчас она сидела в стороне на скамейке, обложившись газетами, и размазывала по лицу слезы. Рядом с ней, что-то нашептывая и поглаживая по руке, сидела девочка, казавшаяся в этой ситуации куда спокойнее мамы.
- У вас что-то случилось? Я могу помочь? – день был странно хороший и уйти со своим счастьем, даже не попытавшись помочь, было не приемлемо.
- Ничего, - девушка всхлипнула и попыталась успокоиться. – Всё хорошо. Просто расстроилась. – Она в секунды вытерла слезы и теперь сидела нахохлившись, словно спрятав в себе всё, что еще минуту назад не могла сдержать.
- А рассказать никак нельзя? Я, может, и не помогу, но иногда оно даже просто поговорить с незнакомым человеком бывает очень не плохо, - Даша не хотела навязываться, но и уйти уже казалось поздно.
- Работу ищу. А прописки нет.  Я медсестра, и опыт маленький, но ведь есть. Я раньше работала, - девушка говорила отрывисто, словно отрешенно. – Ничего, я найду. Мне очень нужно.
- Конечно, найдешь, - Даша улыбнулась. – Поверь, медсёстры очень нужны.  Тебе что сказал Евгений Степанович?
- Сказал, что рад бы, но нет прописки.
- А у тебя есть здесь родственники?
- Есть. Один, - она запнулась. – Только очень дальний. Спасибо вам. Я придумаю что-нибудь. - Девушка быстро встала, словно спохватившись, собрав разбросанные по скамейке газеты.
- Нам пора. Извините, - она взяла девочку за руку, и они ушли, склонив головы, видимо понимая друг друга без слов.
Даша смотрела им вслед, понимая, что осталась недосказанность и не всё просто в этой ситуации.  Но сейчас нужно было решать, что делать самой. Ведь Дима был прав и покупка машины, да ещё с учетом учебы сказывалась на семейном бюджете не самым лучшим образом. Что было в её поступках сейчас:  вызов, который хотелось бросить самой себе и сложившейся жизни или осознанная необходимость - было непонятно.  Вот только думать, что они самые несчастные, ничего не умеющие и живущие как сомнамбулы уже надоело.  Однажды нужно решиться хоть на что-то, чтобы просто поверить в себя. 
Автошколу Даша выбрала исключительно по принципу близости от дома.  Через час она уже спешила в поликлинику проходить медкомиссию.  Группа начинала занятия сегодня вечером, и Даша решила не откладывать начало своего обучения.  Оплатить курсы было задачей не сложной, а справку она договорилась принести буквально на днях.
Дима лишь покачал головой, узнав о таких стремительных переменах в их жизни. Он сам не раз говорил, что купит машину, сдаст на права, да много чего было в его планах. Но теперь, когда жена вдруг решилась и в короткий срок вдруг сделала больше, чем он мог от неё ожидать, вдруг серьезно задумался о том, что где-то упустил нити и теперь, от его былого авторитета не осталось и следа.

Глава 24

Роберт, как обычно, приехал на работу первым. Это было уже сложившейся традицией, причем и в университете он поступал так же: не спеша заваривал кофе, просматривал новости, составлял план и настраивался на новый день. Вчера вечером всё казалось замечательным и с первым заказом, пусть и не самым обычным, но всё же обнадеживающим, появилась надежда на то, что жизнь начинает налаживаться. Вдруг показалось, что он найдет выход из любой ситуации. Что в хитросплетениях указов, постановлений, дополнений и примечаний к ним он ориентируется уверенно и что годы анализа статей и законов не пропали даром. А сейчас внезапно появившаяся решительность так же неожиданно растворилась, оставляя вкус сомнений, и он в очередной раз копался в себе, отыскивая причину нахлынувшего беспокойства. «Ну и что? Заказ есть. Отлично! Я переоформлю на себя ее активы и, естественно, всё верну.  Странно, я бы на её месте волновался, всё же незнакомый человек. Но это лирика. Ей ничего не грозит. Да и мне тоже. Получу своё вознаграждение – это понятно. Там ничего сложного нет и в суде никаких зацепок нет. Можно что-то говорить о догадках, но это тоже лирика, а её к делу не подошьешь. А деньги… Их хватит нам продержаться на два месяца. У меня-то еще что-то есть, а вот Платон уже явно питается свежим летним воздухом. Хоть какое-то подобие зарплаты не мешало бы выдать всем. Добавим аренду, платежи по другим счетам – итого на выходе остаемся с нулем. Максимум существования – два месяца. Хотя, если рассуждать трезво, заказ, за счет которого можно как-то существовать два месяца – это почти мечта и повода для расстройства здесь нет. Самое важное в эти два месяца найти ещё хоть что-то. А там всё выйдет на круги своя и будет проще. Не может быть, чтобы мы не вышли на нормальную работу», - Роберт мысленно разговаривал сам с собой, задавая вопросы и находя ответы.  Даже если предположить, что всё складывалось совсем не плохо, причин для радости, в общем-то, и не было. 
За этими раздумьями его и застала Маша.
- Что так печалит? – она обратила внимание, что Роберт задумчиво что-то рассматривает за окном, а на лице легла печать тревоги и напряженной мысли.
- Да всё нормально, - он увидел, как с рынка выходит тот случайный знакомый, который был его первым посетителем. Роберт вглядывался оценивая его и пытаясь составить психологический портрет. «Что-то в нем есть такое…», - он задумался не находя ответа.  Мысли разбегались. Он вспомнил взгляд этого странного посетителя, его движения, одежду.  Это не был вид привычного главы семейства.  Слегка небрежный, чисто мужской рационализм, аккуратность и даже стиль.   Странным образом в нем всё подчеркивало свободу и силу, которая скрывалась в холодном,  даже жестоком взгляде. И вот сейчас он видел его улыбающегося, стремительного - словно совершенно другой человек прошел перед Робертом, открывая новые грани своего характера. 
- Роберт! – Маша, по-видимому, уже не первый раз обращалась к нему. – О чем ты так задумался? Что-то случилось. – В её голосе показалось беспокойство.
- Нет-нет. Всё хорошо. Просто задумался, - Роберт прошел к столу. – Платон с минуты на минуту появится и начнем. У нас сегодня насыщенный день. Хотя, с точки зрения ума считать один заказ насыщенным днем – это глупо. Если бы по пять на каждого – то да, было бы круто.
- Уже не плохо, - Маша понимала состояние коллеги и хотела поддержать. – У нас и хуже бывало. Сейчас хоть надежда есть.
Платон появился минута в минуты, даже чуть запыхавшись. Роберт невольно улыбнулся, представив переживания товарища, стремящегося не опоздать на работу, и перехватил взгляд Маши, демонстративно посмотревшей на часы.
- Ну, извини, - Платон развел в стороны руки, показывая Маше полное раскаяние. – Я делал всё, что мог. Я даже бежал. Но эти автобусы по утрам… - Он в сердцах махнул рукой. – Я ждал минут пятнадцать и даже боялся думать, что вся остановка ломанется в него. К счастью, я угадал, где будет дверь и меня в него внесли.  Но обрадоваться я не успел. Когда на меня выдохнул мужик передо мной, была мысль притвориться мертвым и вызвать реанимацию. До отравления оставались секунды.  Хуже всего, что тот прижался спиной к двери, подвел итог поездки: «До конечной дверь не открывается.  Всем кому очень надо  - двигаемся к водителю в переднюю дверь». Вы можете  мне не верить, но даже кондуктор прошла мимо, предпочтя его не заметить. Я думал, что так в жизни уже не бывает. А вообще, я даже не представляю, как кондуктор умудряется проходить в этом автобусе. Роберт, друг, давай работать. Мне срочно нужно ремонтировать машину. Я долго не выдержу.
- Так тебе и надо, - Маша сделал вид, что полностью удовлетворена рассказом.
- Ты слишком жестока. Но если это помогает очищаться от грехов и заслужить прощение, то я потерплю, - Платон смотрел на Машу, пытаясь найти проблески жалости.
- Не дождешься, - она села за стол, всем видом показывая, что чашу искупления пить придется долго и до дна.
- Отлично, - Роберт понял, что дискуссия зашла в тупик, и решил, что право голоса перешло к нему. – А сейчас возвращаемся к нашим баранам.
- Это точно самая уместная аналогия? – Платон поднял голову, и начиная оживать.
- Судя по тому, что мы имеем – да. Надеюсь, что следующий раз будет повод найти другие слова, - Роберт вдруг подумал, что всё сказанное к нему относится в первую очередь. Только баран может бросить «всё нажитое непосильным трудом» и куда-то кинуться. -  Тогда давайте так: я уже не успею, а ты, Платон, проверь сайт. Всё ли там правильно и как он вообще выглядит. Пора уже его выпускать в жизнь. Маша, ты пока просто посмотри, что нам срочно нужно оплачивать и подготовь счет.  Все реквизиты я тебе сбросил на почту. А я займусь бумагами по сделке.
Когда работа захватывает, становится веселее. Уже просто не успеваешь заниматься самоедством и выискивать неиспользованные возможности или ещё что-то, что заставляет корить себя.  К обеду он созвонился с Метелиной и договорился о встрече. Вся процедура заняла два часа, и формально он превратился в хозяина достаточно крупного предприятия.
- Ну что ж, - Оксана Николаевна пожала ему руку. – Теперь мне остаётся только молиться, чтобы вы оказались именно тем человеком, которого я себе представляла.
- Спите спокойно. Я, конечно, мечтал бы стать олигархом, но это не тот путь, - Роберт протянул ей папку с документами. – Нам придется доверять друг другу. Пусть говорят, что в бизнесе это большая роскошь, но никуда от этого не уйти.
- Я вот подумала, - Метелина взяла документы, - а может, вы и моим бракоразводным процессом займетесь?
- Я слишком богат для такой работы, - Роберт рассмеялся. – Надеюсь, вы понимаете, что это шутка. – По ответной улыбке он понял, что чувство юмора не изменило женщине. – Понимаете, там уже всё просто и адвокат вам не нужен в принципе. Просто подавайте заявление, и пусть всё идет своим чередом. Если вдруг возникнут вопросы – я подскажу.  Если будет что-то неординарное – займется Платон. А в случае вопросов у мужа – пусть сам занимается судом. Шансов у него нет. Демонстрировать, что нас что-то связывает помимо бизнеса не стоит.  Сначала мне предприятие перешло, потом ещё и адвокат в том же лице.  Перебор.
- Вы вселяете уверенность, - Оксана Николаевна заметно успокоилась. – Тогда как мне быть? Действовать по стандартной процедуре развода?
- Да. Дети у вас взрослые, проблем не будет. Разделите остатки имущества и всё.
- А что делать на заводе? Стоит объявлять персоналу, что владелец сменился? Всё же есть исполнительный директор, и он не сможет не узнать, что в документах произошли изменения. Он ведь будет подавать сведения.
- Пусть директор и знает, - Роберт провожал Метелину к машине и предупредительно помог открыть дверь. – Только посвящать ни во что не надо. Мы можем подъехать и я сам предупрежу его исполнять ваши указания до того момента, пока я смогу разобраться в процессе. В любом случае это наши с вами договоренности и никому ничего  мы объяснять не должны.
- Тогда заедем сейчас?
- Давайте сейчас, - Роберт глянул на часы, понимая, что возвращаться на работу смысла уже нет. – Вы поезжайте. Я предупрежу в офисе и буду следом.
Он подхватил портфель, сказал Маше, что его очередь убегать с работы первым, и сел за руль. Сегодня он попадет домой пораньше, у него хорошие новости и отличное настроение. Могло бы, конечно, быть и лучше, но всё ещё впереди.  По крайней мере, план у него есть, идеи ещё остались, а там будет видно. Почему-то вдруг мелькнула мысль, что выходить на работу в университет желания особого и нет. Впрочем, время ещё есть, а там будет видно.
Он заехал в магазин, и, чуть задержавшись у витрины, всё же купил бутылку шампанского. Они не часто что-то отмечали, но, может быть, сегодня есть хоть какой-то повод.
- Знаете, а у меня новости, - он раскладывал продукты на кухне и пытался завязать разговор. – Предлагаю разнообразить меню. Я купил ребрышек и сейчас мы их запечем.  Может, переберемся на улицу? Я буду разжигать угли, заодно там и стол и стол организуем. Погода просто отличная. – Роберт вошел в комнату, оценивая реакцию. Они совсем не выходили во двор, днями находясь в доме.
- Ну, давай, - Матвей скорее не хотел его обижать отказом, чем обрадовался предложению.
- У нас появился первый заказ. Причем очень даже не плохой. Так что перспективы появляются и думаю, что дело скоро пойдет на лад.
- Посмотрим, - Оля выключила телевизор и накинула кофту.
Роберт лишь отметил, что она, красивая и когда-то активная, вдруг незаметно перестала следить за собой.  Даже сейчас она оставалась привлекательной, но почему-то старательно избегала вещей, подчеркивающих фигуру.  Зачем вся эта траурность в каждом жесте было не понятно.   Но как тонко и тактично сказать об этом, он придумать не мог.  Они пересадили Матвея на кресло и выкатили во двор.
- Знаете, я просмотрел последнее время некоторые статьи и исследования и мне кажется, что нам стоит подумать о возможности заняться рассмотрением некоторых направлений, - Роберт накрывал на стол и не забывал поворачивать ребрышки на решетке.
- Папа, ты предлагаешь ввязаться ещё в одно из твоих мероприятий? – Матвей лениво посматривал на процесс приготовления ужина.
- Я предлагаю украсить жизнь новыми планами.  Неужели ты ничего не хочешь попробовать? Да, это не просто. К тому же придется учиться, разбираться в чем-то, но ведь это же что-то новое. В конце концов, вы же не теряете ничего, - Роберт достал шампанское.
- Это уже лишнее. Только зря деньги потратил, - Оля посмотрела осуждающе. – Без выпивки мы могли бы обойтись.
- Не хотите – не надо. Я себе налью, - Роберт решил, что в этот раз будет делать так, как считает нужным. – Тебе наливаю? – Вопрос Матвею прозвучал утвердительно, не давая возможности отказаться.
- Давай, - он согласно кивнул.
- Отлично, - Роберт достал третий бокал и налил жене. – Бери. Не разоримся. Не часто пьем, не сопьемся. Тем более есть повод.
Ребрышки уже были готовы, и аромат наполнял воздух, заставляя понимать, как хочется есть. Сейчас, когда он снял их мангала, можно было подбросить в еще пылающие жаром угли обычные поленья. Они разгорались на глазах живыми языками пламени, отбрасывая яркие блики в наступающих сумерках.
- Давайте выпьем за нас, - Роберт взял бокал, согревая его ладонью, и не поднимал глаз, понимая, что на него смотрят и жена, и сын. – Я очень хочу, чтобы мы обрели смысл жизни и хоть какие-нибудь цели. Нельзя жить без завтрашнего дня, нельзя ни к чему не стремиться, нельзя махнуть на себя рукой, оставаясь безучастным свидетелем проносящейся жизни. Вы можете меня осуждать, можете не соглашаться и считать сумасшедшим, но я буду пытаться вырвать вас из этой прострации и потерянности. Вы можете больше, но пока не попытаетесь – вы это не поймете. – Встречаться взглядами ни с Матвеем, ни с Олей он не хотел. Столько раз  наталкивался на осуждение, что просто не хотелось еще раз увидеть ту же картину.
- Давай, папа, - Матвей кивнул.
Он заметил, как Оля сначала отставила бокал, но потом, словно что-то вспомнив, выпила всё до дна.
- Ну, так, что? Продолжаем?
Ребрышки получились вполне съедобными. Может, у него и не было какого-то потрясающего опыта, но в этот раз помогла интуиция.
- Папа, давай, не томи, - что имел в виду Матвей: вино или продолжение разговора - было непонятно.
Роберт помог ему выпить и протянул бокал к Оле, улыбаясь и предлагая чокнуться. Она посмотрела чуть удивленно, но не стала упрямиться, принимая предложение.
- Матвей, ты должен начинать учиться. Таких как ты, людей без смысла жизни и потерявших надежду очень много. Ты не заработаешь денег, но как минимум обретешь идею. Я составил тебе основные моменты, которые стоит изучить в области юридических вопросов и нашел курсы, которые помогут тебе получить какие-то знание по психологии. Проблема очень многих людей, находящихся в таком же положении, состоит в том, что у них нет денег, чтобы обратиться к профессионалам. К тому же разговариваться с тобой будет проще ещё и потому, что ты один из них. А знания помогут не просто общаться, но и помочь советом, причем это будет достаточно профессиональная помощь, ведь у тебя есть я. Вместе мы найдем решения по целой массе вопросов. Но скажу сразу: нужно настроиться на учебу. Это не быстро.
- Ну, время у меня есть, - Матвей посмотрел на Олю, и Роберту показалось, что в глазах мелькнул интерес.
- Думаешь, с ним кто-то захочет что-то обсуждать? – Оля видела реакцию сына, но поверить в реальность такой идеи было не просто.
- А почему нет? Здесь важно не позиционировать себя, как специалист либо консультант. Я убежден, что такие группы есть и люди ищут общения.  Вы что думаете, у нас самые большие проблемы? Есть те, кому не к кому обратиться. Вы помните, сколько было друзей и сколько их осталось сейчас? И мы не одни такие.
- А мне нравится, - Матвей вдруг собрался и неожиданно добавил. – Может, еще нальем? Хорошее шампанское. Да и вечер хороший.
- Матвей! – Оля предостерегающе посмотрела на сына.
- И тебе тоже нальем, - Роберт разлил остатки сыну и жене, практически не оставив себе.
- И как это сделать? - Матвей, казалось, начинал сомневаться в реальности происходящего.
- Сейчас, - Роберт вышел, и вернулся из дома с тетрадью, исписанной аккуратным подчерком. – Смотрите.  - Он открыл первую страницу. – Начнете завтра без меня. Здесь план обучения. А здесь, - он достал флешку, - описание и ссылки на те ресурсы, которые необходимо пока просто посмотреть.  На завтра вам хватит работы. А начать я советую с тех статей, которые идут в разделе «Публикации для раздумий». Я подобрал истории тех, кто не сдавался и тех, кто нуждался в помощи, но так и не нашел ее. Здесь судьбы тех, кто смог побелить себя и тех, кто не нашел поддержки, оставшись в своем одиночестве.
- Ты где это взял? – Оля просматривала тетрадь, прикидывая, сколько же времени потребовалось, чтобы подробно разобрать столько тем.
- Собирал, - Роберт уже убирал со стола.
- И как ты все успеваешь? – она встала и принялась помогать.
- Не важно. Был бы смысл, - Роберт не мог поверить, что она не оставила его одного после ужина.
- Давно не видела, чтобы ему хотелось чем-то заниматься, - Оля остановилась, словно хотела сказать что-то еще, но вдруг передумала. – Отдыхай. Ты и так без отпуска.
Роберт лишь покачал головой, провожая жену взглядом. То, что она проявила жалость к нему, было давно забытым чувством. 

Глава 25

Атмосфера чердака уже не казалась Насте мрачной, да и Маринка научилась уверенно ориентироваться в его пыльных закоулках.  Третий вечер Олега развлекали нежданные гости, и он понимал, что долго это продолжаться не может. С одной стороны стало веселее, а с другой слишком уж подвешенными были они все и долго такой толпой протянуть не выйдет. С ребенком прятаться сложно, их быстро вычислят. Ситуация требовала решения, а не рассуждений о долге и ещё чем-то высоком. Время шло, к тому же его собственные дела оказались заброшены.
- Ну что ж, подведем итоги, - незатейливый ужин подходил к концу и Олег решил, что пора активизироваться. – С работой у тебя не получается только потому, что нет прописки.  Это понятно. Давай-ка рассказывай, что у тебя по жилью.
- Я и звонила, и объездила все. Предоплату хотят. За два месяца. Я не знаю, что делать. Как платить? Сначала ведь надо работу найти, - Настя сникла окончательно. – Мы вас стесняем, я знаю. Нам пора уже. Загостились.
- Я сам решу, когда загостились, - меньше всего хотелось дешевых объяснений. – Сколько нужно денег?
- Я нашла комнату. За два месяца надо сто десять долларов, плюс платежи, - Настя назвала сумму и зажмурилась. Деньги казались огромными. – А у меня нет вообще ничего. Лучше бы мне умереть. – По щеке потекли слезы, и девушка старалась не заплакать из последних сил.
- Ну-ну, - Олег подал ей то, что называлось у него полотенцем. – Не плачь. Это не проблема. Телефон остался?
- Да, - Настя, вот-вот  готова была разреветься.
- Дай мне. Я сам поговорю, - Олег подождал, пока Настя наберет номер дрожащими пальцами и взял трубку. На другом конце ответил женский голос, напоминающий скрип старой, открывающейся двери.
- Хозяюшка, приветствую, - он мысленно представил себе злую старуху и решил не сюсюкать. – Мне нужно пристроить племянницу с дочкой. Слышал, комната у тебя есть. Плачу  сто ровно за два месяца. Платежи за коммуналку по факту. Завтра въезжаем. Договорились?
- Ты откуда такой бойкий? Я тебе что, кума договариваться? Сказала же русским языком – сто десять, - она отвечала с каким-то странным акцентом, но значения это не имело. Цена была средней по городу и никто уступать не собирался.
- Убедила. Завтра приедут.  Бронируй.  Настя зовут.
- Настя, так Настя. Мне все равно. Не придут до трех – ждать не буду.
- Придут, - Олег передал телефон Насте. – Слышала? Завтра будете спать по-человечески.
- Но как? – Настя не знала, как спросить о деньгах.
- Утром деньги будут. Теперь вот что с работой делать?
- Не знаю, - она снова собиралась заплакать.
- Прекрати ты плакать, - Олег протянул ей шоколадный сырок. – Жуй и слушай. Прописку мы тебе сделаем. Но здесь есть над чем подумать. Не могла же ты с дитем просто так выписаться. И отцовство доказать можно.  Оно ведь знаешь, чужого не надо брать, но и свое отдавать ни к чему. Можно, конечно, прижать твоего суженого. Но это акция разовая. А нам бы с него алименты снять. Вот что, ты спи. Есть у меня идея.
- Я боюсь, - Настя всхлипнула.
- Не бойся, - очень хотелось просто погладить ее по голове и сказать что-то очень доброе. Но слов не находилось. – Все хорошо будет. Посмотри на меня, я прошел столько, что тебе и не снилось. Я знаю, где надо бояться и что страшно. Три дня назад было хуже, чем сейчас. Это точно. А сейчас спи. Я должен кое-что подготовить на завтра.
Олегу нужно было пробраться к тайнику.  Пусть предосторожности и казались напрасными, он все же решил дожидаться, пока они уснут. Внезапно Маринка подошла к нему, и обняла:
- Спасибо! Ты самый добрый на земле. Скажи, а Дед Мороз, он есть?
- Есть, наверное, - Олег запнулся, не ожидая такого вопроса.
- А он какой? Такой как ты?
- Не. Точно не такой. Он с белой большой бородой и посохом. И на чердаке он не живет. Он на севере. И на оленях приезжает.
- Я буду думать, что он на тебя похож. Только с бородой, - Маринка еще посмотрела на него и поцеловала в щеку. – Ты добрый, как Дед Мороз. Спокойной ночи. – Она пошла к Насте и та, виновато улыбаясь, словно и сама верила в Деда Мороза, прижала дочку к себе.
Эта жизнь заставляет взрослеть и становиться самостоятельным слишком рано.  Вот и в Маринке появилась серьезность, несвойственная таким маленьким детям.  Олег замечал мелкие детали и не мог понять, хорошо ли оно.  Как же так получилось, что эти крохи оказались одни. Неужели не может никто помочь им. Не может быть, чтобы не нашлось им места в этом мире. И уж никак не должны они жить здесь, на чердаке. Ночью он тихонько достал заветную коробочку и отсчитал деньги. Мысленно он который раз продумывал свои шаги, в очередной раз убеждаясь, что все идеи и без того зыбкие, теперь начинали казаться откровенно недостижимыми. Хуже всего приходилось от мысли, что состояние веры в успех, которое он лелеял столько лет, таяло на глазах по мере приближения развязки. Теперь уверенности становилось все меньше, а возможные препятствия все отчетливее. Еще лет двадцать назад депрессия – это было всего лишь слово, в смысл которого даже не хотелось вникать. Мода изменчива, и теперь уже мигрень была не так страшна, как эта ужасающая болезнь. То, что было сейчас с ним, называлось совсем иначе – это был озноб от страха не закончить то, во что вложил всю душу.
Уже и не вспомнить, сколько лет назад, может даже в прошлой жизни с ним сидел не то критик, не то какой-то работник издательства. Но факт состоял в том, что тот знал книжный рынок, понимал спрос и мог отличить откровенную чушь от чего-то, хоть сколь-нибудь стоящего. Как раз в то время  Олег написал первые рассказы и, не удержавшись, дал ему почитать.  Именно те отзывы и позволили поверить в себя. Тогда же, по настоятельным рекомендациям тех читателей, которые не были избалованы классиками литературы, но любили истории из жизни, и пришла мысль написать книгу. Кто бы мог подумать, но на зоне она сделал его знаменитым и та распечатка, которую помогли ему сделать, передавалась из рук в руки, а Издатель, как звали его первого профессионального критика, заметил, что это вполне читаемая вещь и он бы, в свое время, однозначно взял бы книгу в тираж. Вот только, никому не интересно одно, пусть даже гениальное произведение.  И чтобы рассчитывать на успех быть талантливым мало.  Это бизнес, а его законы диктуют совсем другие правила. Определяющим фактором может быть только прибыль, а значит нужно написать три, а лучше пять романов. Причем если потом, спустя время, когда фамилия превратиться в брэнд ты можешь писать и полный бред, который все равно будет продаваться, то в начале карьеры необходимо поразить качественной и оригинальной прозой со своим стилем и новизной восприятия. Если в чем-то и не было недостатка у Олега, так это в мыслях. В них он  пережил свою жизнь не один раз, возвращаясь в прошлое, воспроизводя диалоги и ситуации, которые оставили в памяти неизгладимый след и теперь внезапно всплывали картинами боли, отчаяния или злости. Хотелось кричать, хотелось бросить вызов всем тем, кто уже никогда не услышит его слов.  Но может быть, однажды, кто-то узнает себя, увидит мир с другой стороны и поймет, что не его взглядами живет эта земля. Но самое главное, хотелось просто оправдать свои поступки, попросить прощения и просто сказать те слова, которые всегда носил в себе и которые лежали на душе тяжелым камнем. Сколько бессонных ночей, сколько переживаний от восторга до полного бессилия и неверия в себя пришлось пережить. С тех пор никто не читал ни единой строчки и это было самое сложное.  Не с кем было поделиться, и некому было признаться. А значит, в любой момент, как приговор, могут прозвучать слова о том, что все это не имело смысла, и все мечты – это просто мечты, которым никогда не суждено исполнится. Эта ночь вошла в число тех,  когда Олег пересчитал слонов и еще бог знает кого, но лишь под утро словно провалился на миг, чтобы снова открыть глаза и понять, что короткое забытье принесло лишь головную боль и усталость.
Если говорить, что день начался не самым лучшим образом, то вряд ли оно будет верно.  День начался откровенно скверно. Олег, как обычно, осмотревшись, выпустил Настю с дочкой и начал запирать дверь, когда с четвертого этажа, куда уже успели спуститься девочки, донесся громкий голос:
- Вы это откуда идете? И что это вы в такую рань шастаете здесь?
Когда он подошел, его подопечные успели убежать, но пытливым взглядом их провожала дама, которая уже не раз попадалась ему на глаза. Олег уже давно оценил ее, как главную проблему подъезда.  Уж он-то жильцов запомнил хорошо, стараясь не попадаться им на глаза. Она, похоже, не работала и вечно торчала у подъезда или окна. Порой приходилось немало гулять, пока она не исчезала с наблюдательного поста. Но сейчас они столкнулись нос к носу, и нужно было что-то придумать.
- Что орать? – он говорил спокойно, и даже чуть повысив голос. – Я приводил. Квартиру они ищут. На пятом сдают. Договорились, а там нет никого. – Он чуть приостановился, пожалев, что не надел куртку ремонтника.
- А кто там сдает? Что-то не слышала я, - пронырливая бабенка не сдавалась.
- Я что знаю?!  Можно подумать, у меня своей работы нет, - Олег, не оборачиваясь, пошел к выходу, чувствуя, как спину сверлит пронизывающий взгляд.
За домом он нагнал Настю с Маринкой, которые казались испуганными.
- Что носы повесили?  Вас ждет новоселье. Но поедете без меня. Мне надо на работу, - Олег остановил их у остановки. – Адрес знаешь?
- Да, - Настя достала газету, где это объявление было обведено карандашом. – Но…
- Вот деньги, - Олег не дал договорить и развернул аккуратно сложенный газетный квадратик, внутри которого оказались две купюры по сто, пятьдесят и десять долларов. – Рассчитаешься за квартиру, остальное поменяй.  Нужно еще и жить за что-то.
- Я не возьму, - Настя отшатнулась от него. – Я не могу.
- Возьмешь, - в голосе Олега прозвучали такие нотки, что отказать стало страшно. – Не о себе надо думать, гордая она. У тебя дите.
- Я не знаю, как отдавать, - Настя послушно спрятала конверт, который Олег вложил ей в руку.
- В сумочку спрячь. Сегодня заселись, посмотри что где. Завтра ко мне заедь с утра. Будем думать, что с работой делать. Тебе Маринку надо в школу в этом году отдавать.
- Я знаю. А куда?
- Вот и будем думать. Всё, уже опаздываю. Завтра жду. В магазин приезжай.
Олег не стал ждать, пока они сядут в автобус. Времени уже не оставалось, и нужно было спешить. Опаздывать он не любил.  Проходя мимо адвокатской конторы, он заметил, как из автомобиля вышел тот мужчина, с которым они уже можно сказать и познакомились. Видимо, Олег смотрел слишком внимательно, потому что мужчина, словно почувствовав этот взгляд, обернулся и приветливо улыбнулся, кивнув головой.  Ответив на приветствие, Олег поймал себя на мысли, что теперь вопросов  к нему стало больше.  Он слишком много упустил в понимании сегодняшних требований и потому помочь Насте сам не сможет. 
Целый день он пытался сформулировать волнующие вопросы и составить последовательность своих действий. Даже Тимур заметил подавленность Олега и неожиданно заботливо поинтересовался, не заболел ли он.  Пришлось отделаться ничего незначащими словами и погрузиться в работу, чтобы отбросить ворох навалившихся мыслей. Но к вечеру волнение накрыло опять. Главным образом беспокоила соседка, которая так не вовремя оказалась на пути сегодня утром. 
В этот раз он дольше обычного стоял вдали от подъезда, рассматривая окна и отмечая, где зажегся свет.
- Вы за кем-то следите?
Голос из-за спины прозвучал неожиданно и Олег, который не слышал шагов, даже вздрогнул от неожиданности.
- С чего вы взяли? Просто. Стою, - он обернулся и увидел женщину, лет пятидесяти, если он мог определить ее возраст правильно.
Она с интересом рассматривала его, придерживая собачку, которая норовила утянуть хозяйку за собой.  Среднего роста, среднего сложения, но при этом всем назвать ее серой и типичной было бы не правильно.  Большие очки, интеллигентные черты лица, мягкий, словно бархатистый, очень приятный голос, аккуратно уложенные в гульку волосы и ничего вызывающего в одежде – все вместе никак не соответствовало понятию средней женщины. Было что-то другое, скромное, но сохраняющее достоинство и вызывающее робость. И даже в вопросе звучало не любопытство, а внимательность.
- Я вижу вас здесь не первый раз. Вы что-то высматриваете, а на вора не похожи. Почему домой не идете? – она изучала Олега и его реакцию.
- Домой? - он растерянно попятился назад.  Такую досадную оплошность от самого себя он не ожидал. Могли выследить «коллеги», могли замести у подъезда жильцы, но дама с собачкой, в принципе, не могла представлять никакой опасности. Сейчас  Олегу пришлось признать, что жизнь преподнесла еще один урок, причем не самый приятный. – Просто понимаете… – Он придумывал что-нибудь похожее на правду и понимал, что ничего на ум не приходит. – Так получилось. Не все вышло в этой жизни и приходится бояться всего. – Последние слова Олег произнес от безысходности. 
- Я сначала думала в милицию позвонить. Странный вы какой-то.  Впрочем, - она задумалась. -  По законам жанра современности мне должно быть все равно.  Сейчас мир, где всем все равно, что происходит вокруг. Просто порой не могу смириться с этим окружающим безразличием.
Она развернулась и быстро удалилась, вслед за семенящей собачкой, какой-то мелкой породы. Олег остался в растерянности и полном непонимании происходящего. Эта странная незнакомка прошла словно дождь, оставив свежесть и надежду на солнце. В ушах остался ее голос и легкая, словно скользящая грусть.
За ужином он еще раз прокручивал разговор, удивляясь ее правильно построенным и емким фразам. Всего минута общение, а как много она смогла передать, словно телепатически переслав что-то недосказанное. «Впредь нужно быть внимательнее. Надо же – опытный волчара, а так прокололся. Прямо «Дама с собачкой». Вот только не помню, чем там, у Чехова, закончилось. Вот черт, я даже не помню о чем. Надо бы перечитать.  Все. Хватит.  Переходим к нашим баранам», - мысли Олега перебегали с одного на другое, а время убегало. Пора переходить к делам, которые были заброшены с тех пор, как у него поселилась Настя с дочкой.   «Дорогу осилит идущий», - вот только и эта мысль не успокоила. И все же, через десять минут работа захватила, и вернулось то состояние, когда ты улетаешь в другой мир, в котором живешь со своими героями, которые давно стали твоей семьей. 
Уже засыпая, он снова задумался о судьбе Насти и Маринки. Как порой нелепо, и как неожиданно может меняться наша жизнь и обвинять судьбу  чаще всего просто глупо. Ведь и он совсем не так видел свое будущее и меньше всего думал о том, что будет засыпать на чердаке, в одиночестве и страхе лишиться этого убежища.  А сейчас на грани этой жизни оказалась совсем еще девочка, которая не знает, как противостоять свалившимся невзгодам. А ведь всё, что ей нужно – это просто продержаться несколько месяцев. Нужно просто найти работу, хоть какую-нибудь, пусть временную, но это крайне необходимо. Нужно найти пусть самое дешевое, пусть далеко, пусть без удобств, но жилье.  Ей очень нужна помощь, чтобы просто присмотреть за дочкой. В идеале её нужно устроить в садик, но как это сделать без денег, в условиях вечной нехватки мест. Можно сколько угодно говорить о том, что ничего невозможного нет, что нужно верить в себя и бороться до конца, что везет сильнейшим и те, кто борется, всегда добиваются своего. Но все эти слова хороши лишь тогда, когда все уже позади и ты забыл о тех, кто поддержал в трудную минуту, кто пусть даже просто обнял и сказал о том, что верит в тебя и все обязательно будет хорошо.  Сто долларов – кому-то эта сумма покажется смешной и ничего не решающей. Но кто-то расскажет, как смог выжить, как продержался самый сложный период жизни и как спасительна казалась любая мелочь, дающая возможность выстоять еще один день. Сто долларов – это смешно, но как часто эта сумма оказывается ценой будущего и ценой жизни.
Олег почувствовал, что снова накатывает боль. Порой казалось, что это была ошибка, и болезни нет, что впереди еще вся жизнь и еще есть время. Но в такие минуты как сейчас хотелось только одного – успеть все, о чем мечтал. И оставалось лишь верить в то, что судьба не даст ему пропасть в небытие, не завершив начатое.  Он не сможет помочь всем, просто потому, что не силах. Но эту девочку он не может бросить, пусть даже придется в чем-то отказать себе. Да и не впервой ему переходить в особо экономный режим. А еще нужно как можно быстрее передать файлы. В свое время Издатель оставил координаты человека, с которым предстояло связаться. На эти рекомендации и была вся надежда.  Слишком самонадеянно верить в то, что времени впереди очень много, а потому отправить нужно если не завтра, то уж точно на этой неделе. 

Глава 26

Новая жизнь принесла Даше полную кутерьму и неразбериху. Пришлось сесть за учебники, бегать на занятия, и порой она ловила себя на мысли, что стать снова студентом она уже не смогла бы. Всё оказалось совсем не так просто, как рисовало ее воображение еще совсем недавно. Тем не менее, с удовлетворением, она отмечала, что знания даются ей не сложно и наполнялась гордостью от мысли, что по-прежнему сохранила желание быть если и не лучшей, то хотя бы в их числе. Особое удовлетворение приносила новая работа. От мысли, что вот-вот эти палаты заполнятся, и она будет ходить по этим коридорам, отвечать на вопросы, выслушивать жалобы и видеть в глазах пациентов надежду на скорое и обязательное выздоровление   становилось легко и очень хотелось скорее попасть в тот день, когда это станет явью. 
Этот рабочий день начинался не как обычно. С самого утра Евгений Степанович огорошил информацией, что сроки открытия смещаются, и теперь работы будут вестись ускоренными темпами. Строители, как ошпаренные спешно устраняли последние недоделки.
Даша составила список всего того, что ей было нужно сегодня сделать, и теперь старалась справиться с текущими делами до конца рабочего дня. Приходилось признать, что с курсами вождения она погорячилась.  Меньше всего хотелось отпрашиваться в первые же дни, когда нужно было зарекомендовать себя и так хотелось оказаться полезной в этой суете. 
Тонкую фигурку у двери заведующего Даша заметила еще минут двадцать назад и почти сразу забыла. Мало ли кто может дожидаться Евгения Степановича,  посетители к нему шли непрерывающимся  потоком.  Но, в очередной раз обратив внимание на растерянную и испуганную девушку, Дашу узнала ту заплаканную незнакомку, которую уже встречала здесь, в центре.
- Вы кого-то ждете? – она подошла и, тронув ее за рукав, обратила на себя внимание.
- Даже не знаю. Я работу ищу. Медсестрой хочу устроиться. Понимаете, у вас ведь общежитие дают, и я знаю, что вакансии есть.  Может можно что-то придумать?  У меня нет прописки, но это же потом решится, – она говорила быстро, словно боялась не успеть донести самое важное. – Я не знаю что делать. Везде одно и тоже.  Зайду, откажут и что? Вот и стою под дверью.
- Вакансии точно есть, так что считать ситуацию безнадежной я бы не стала, - Даша по совершенно непонятной причине наполнялась какой-то щемящей жалостью к этой девчонке, которая боялась заходить только потому, что это был ее последний шанс, и она тянула из последних сил, чтобы сохранить надежду. – Пойдем вместе. – Страшно было и самой, еще не практически не работая идти просить за совершенно незнакомого человека. Но было что-то в поведении этой девушки такое, что пройти мимо не было сил. – Как зовут тебя? А то и представить не знаю как.
- Настя, - она подняла голову и в больших, бездонных глазах Даша прочла такую благодарность, что показалось она сейчас броситься обнимать свою спасительницу.
- Пойдем Настя. Диплом с собой?
В ответ ее новоявленная спутница лишь кивнула головой и потянулась к сумочке.
- Пока не нужно. Всему свое время, - Даша вошла в кабинет и втянула за собой растерянную девушку. – Евгений Степанович, простите меня за вторжение, но, может быть, мы сможем хоть чем-то помочь девочке. У нас ведь медсестер не хватает, правда? – То, что персонал не набран и даже тем, кто уже был принят, пришлось совместить обучение с работой, она знала наверняка.  По уму и она не должна была работать, но все эти пробелы необходимо было кем-то заполнять.
- Правда, - Чаусов оторвал голову от каких-то бумаг и вздохнул. – Но как я ее возьму? Прописки нет, а у нас же бюджетная организация. Я бы и рад, но в кадрах даже смотреть не будут.
- А если будет прописка? – Даша не собиралась сдаваться.
- Если, да если, - заведующий смешно сморщился. – Если да, то да. Если нет, то нет. Так понятно?
- Вполне, - Даша в обратной последовательности вытолкнула Настю из кабинета и вышла следом. – Ну, рассказывай. Где твоя прописка?
- Далеко, - Настя сконфуженно замерла. Вся история даже ей самой казалась настолько глупой, что рассказывать ее не хотелось ни капельки.
- И что, никто из родственников не поможет?
- Никто. Их, в общем, и нет. Детдомовская я.
- Бог мой, - Даша всплеснула руками. – Но ведь должно же что-то быть. Не бывает так, чтобы человек взял и остался без ничего. У тебя же есть бумаги, паспорт, свидетельства? Что-то же у тебя есть!
- Ну да. Есть, - Настя чуть испугалась такой настойчивости новой знакомой. – Только куда это все нести.
- Не знаю, - теперь растеряться пришла очередь Даши. – Но ведь льготы-то должны быть у вас, у детдомовских.
- Должны. Даже квартиры обещали вне очереди. Только я не знаю куда мне.
- А где ты сейчас?
- Сняла квартиру. Мне помог… - Настя не знала, как назвать спасителя и скомкала последние слова. – Только он же не будет мне всегда помогать. У него и своих проблем много. Нужно что-то придумать.
- Прописку купить можно, - Даша понимала, что денег у Насти нет и ее слова, в некоторой степени, прозвучали как то цинично. – Не знаешь, оно дорого?
- Не знаю, - Настя вздохнула.
- Тогда вот что, - обратного пути не было, и Даша решила идти до конца. – Ты сейчас идешь, все узнаешь, объявления почитай, они всегда там есть. И потом сразу ко мне. Если смогу – помогу. Не буду говорить, что богата, но бог даст, что-нибудь придумаем.
- Спасибо! Я отдам! Правда! Я буду работать и все отдам!
- Телефон пиши, - Даша продиктовала номер, внимательно следя, чтобы Настя не ошиблась. – Позвони обязательно.
Они разбежались, наполненные разными эмоциями и разными переживаниями.  Даша вдруг задумалась о том, что не так уж и велики ее проблемы. Ведь есть дом, пусть и маленькая, но ведь своя квартира. Есть куда идти, и есть чего ждать от завтрашнего дня. Пусть сейчас всё не просто, пусть впереди месяцы учебы, пусть переживания, пусть что угодно, но если не остановиться, то обязательно получится. Когда-то, закончив университет, она подумала, что позади самый сложный этап жизни. Как она с маленькой Леночкой доучилось и сейчас казалось сказкой наяву.  Но новый этап принес новые проблемы, и появилась мысль, что уже никогда не выбраться из полосы неудач и разочарований. Едва хоть как-то что-то начинало налаживаться и вот-вот можно было бы о чем-то помечтать, как ломался холодильник, начинал протекать кран или случалось еще что-то, что сводило всю её экономию на нет. И этот замкнутый круг откровенно давил, заставляя лишь сжимать зубы и верить в то, что однажды что-то изменится. Вот только само ничего не происходило, а ждать чуда с каждым годом становилось сложнее и сложнее.   И пока еще хоть что-то оставалось в сознании нужно срочно менять бытиё, а не думать о набившем оскомину вечном вопросе философов что из них первично.
Непроизвольно мысли то и дело возвращались к Насте и ее ситуации. Эта девочка, которая одна с дочкой, без жилья, без друзей, без поддержки, должна найти свой путь и ей не у кого спросить совета.  Сколько людей вокруг нас нуждаются в помощи, сколько их ищут просто поддержку и понимание.  Как помочь, как смотреть на всё происходящее вокруг и понимать свое бессилие?  Кому нужнее эта помощь? Тем, кто уже все потерял и скатился вниз, смирившись с судьбой или тем, кто еще на краю? Разве можно списать всё лишь на то, человек недостаточно умен, что ему нравится быть неприкаянным и забытым, что это, в конце концов, просто его судьба? Разве может быть судьба, которая делает тебя несчастным, ничего не предлагая взамен? 
Рабочий день закончился. Даша задержалась скорее потому, что до начала занятий в автошколе еще оставалось время, а забежать домой она уже не успевала.  Когда в ординаторскую ввалился Григорий, она откровенно растерялась.  Чашка чая, бутерброд и открытая страница новостей – это было совсем не то, с чем она планировала встречать гостей.
- Привет коллега, - он уверенно вошел в кабинет и уселся напротив, заставив почувствовать всю неловкость положения. – Что читаем?
- Ты какими судьбами? Я вроде никому не говорила, что буду еще на работе, - Даша терялась в догадках, что нёс в себе этот визит.
- А мы как раз с Чаусовым   у лифта стояли, когда все уходили. Он еще отметил, что ты задерживаешься. Вот я и зашел. А ты что, не рада?
- Неожиданно как-то вышло, - доедать теперь уже было не очень комфортно, и она спрятала тарелку, надеясь, что Григорий поймет, что его визит вызвал определенные неудобства.
- А дай, думаю, узнаю, как проходит процесс адаптации. Евгений Степанович о тебе хорошо отзывался. Говорит, что и инициативная, и что учишься и успеваешь везде. Прямо очаровала старика. А может, он запал на тебя? – Григорий как-то невпопад рассмеялся.
- Всё слишком обычно. Боюсь, удивлять мне нечем, – Даша чувствовала в его голосе какую-то фальшь и терялась в догадках.
- Меня удивить уже давно ничем невозможно. Эта жизнь слишком предсказуема, чтобы чему-то удивляться. Как дома дела? Как муж? – голос Григория был наполнен отеческой заботой и вниманием.
- Всё замечательно, - Даша посмотрела на него, улыбнувшись как можно искреннее. 
В этом вопросе было столько наивной глупости, что оставалось лишь поразиться неразумности взрослого человека. За обычными словами читалась неприкрытая заинтересованность, и следующий шаг напрашивался сам собой: пожалеть, посочувствовать и помочь избавиться от проблем одному ему известным способом.  Сколько раз приходилось видеть эти лица, наполненные доброжелательностью и участием.  Женщины куда искуснее и опытнее. Они на уровне интуиции умеют проникнуть в душу, но и их легко прочитать, взглянув в глаза, в которых застыло напряжение и за улыбкой без труда улавливается что-то другое, заставляющее насторожиться и не говорить всего того, что так настойчиво пытаются от тебя добиться.  Мы сколько угодно можем считать себя великими артистами и психологами.  Порой даже и не понять что это, заблуждение или нежелание признать, что быть и хотеть быть – это всё же две большие разницы. Проще всего быть самим собой, но как провести эту грань между тактичностью и молчаливым согласием?  Как научиться не бояться,  не скрывать свои взгляды, и в тоже время сохранить отношения там, где нет необходимости резать по живому своей принципиальностью?  Как много тех, кто считает, что у них это получается и как наивны они в своих убеждениях.   Скрыть, что же на самом деле таится за сказанным и что значат многоточия в твоем предложении куда сложнее, чем может показаться на первый взгляд. 
- А может, нам куда-нибудь выбраться? – Григорий заговорщицки подмигнул, явно на что-то намекая.
- Ой, не знаю, что и сказать. У меня же и учеба на права, и здесь ведь переучиваюсь, и работы, сам знаешь сколько.  Совсем плохо со временем. Да и не выбираюсь я уже никуда.  Дочку чаще спящей вижу, - Даша совсем не нравилась эта идея куда-то выбираться, но ведь она сама пришла к нему устраиваться на работу и не могла остаться не благодарной.
- Да уж. Но ты же знаешь, нам далеко ходить и не надо. Мы на работе столько времени проводим, что уже и не понятно, где она семья-то наша. Да и работу новую отметить надо, - Григорий говорил, словно намеками и вот-вот с его губ должно было сорваться что-то похожее на то, что ведь это он посоветовал Даше это отделение и сам привел давнюю сокурсницу.
- Да-да, я тебе очень признательна, - мысленно она уже сто раз пожалела, что обратилась за помощью к нему. Ведь и сама знала, что в этом центре идет строительство, и новые места просто не могут не появиться.
- Вот! Видишь! И я о том же. Благодарность она ведь должна быть взаимовыгодной, - Григорий откинулся на стуле. – Мы еще ого! У нас все ведь впереди. И Чаусов староват. Скоро на пенсию. Я ведь папе вполне могу рассказать о молодой, перспективной и очень даже симпатичной претендентке на это место.
Даша отпила чай на мгновение задумавшись, что же ответить старому товарищу. А может это она уже ничего не понимает, но разбираться в этих хитросплетениях и дворцовых интригах большого желания не было. Последний вопрос, который не давал покоя, где граница, когда её тонкий юмор должен перейти в категоричность, не допускающую двусмысленности.
- Знаешь, Гриша, - она сознательно назвала его тем именем, которое сам он не переносил, - давай оставим эти попытки делить места тех, кто ещё не ушел.  Ты уж не обижайся, но не стоит эта должность таких жертв.
- Каких жертв? – он сделал удивленное лицо. – Я же, Даша, тебе самое лучшее предлагаю. Ты же не хочешь здесь чахнуть беспросветно.  А я человек опытный, связи опять-таки серьёзные. Ты подумай.
- Ничего. Если я что-то стою, то и сама всё смогу. А если нет – то ни к чему все эти жалкие потуги. Да и потом, я ведь врач и лучше быть хорошим специалистом, чем заурядным администратором, пробившимся не умом, а… - Даша сделал слегка заметную паузу, подчеркивая, что понимает, о чем речь. – Жаль, что доставила столько хлопот с моим трудоустройством.  Но постараюсь впредь не беспокоить такого занятого человека. – Она видела, как нарастает раздражение Григория и понимала, что этот разговор вряд ли последний.
- Да что ты? Откуда и мысли-то такие, – Григорий попытался улыбнуться, словно ничего не случилось. – Я же от души. Узнать как дела, о будущем поговорить. Нам же работать рядом. - Он вдруг словно спохватился. – Да и мне пора. Увидимся как-нибудь.
- Конечно, увидимся.
Он ушел, словно ничего и не случилось, но Даша успела заметить и досаду, и словно выдавливаемые слова, которые старался подбирать старый товарищ. Этот внезапно появившийся ухажер был совсем некстати и принес лишь тревогу. Теперь уже тактичный и интеллигентный Вадим Викторович вспоминался как легкое недомогание, от которого было очень просто избавиться. А вот то, что Григорий не забудет этот разговор, сомнений не было. 

Глава 27

Этот рабочий день Роберт начинал совсем в другом настроении. Наконец-то дома появилось понимание, и теперь ему нужно было еще раз просмотреть свои записи, ссылки на ресурсы в интернете и подготовить конкретные шаги для Матвея. Он не спеша заваривал себе кофе, когда дверь распахнулась, и на пороге возник тот мужчина, с которым они пусть и не познакомились, но уже общались.
- Я понимаю, что рабочий день еще не начался, но, может быть, вы уделите мне немного времени?
В голосе гостя Роберт не слышал волнения, которое свойственно людям, обращающимся в конторы такого рода. Чаще всего не самые приятные события приводят к адвокатам, и к обычной робости добавляется необходимость рассказывать о чем-то личном. Не редко об этом не хочется даже думать, а здесь предстоит объяснять всё очень подробно и потому настроения эта перспектива не добавляет. Но в этом мужчине сквозило спокойствие, которое даже слишком бросалось в глаза.
- Проходите. Кофе будете? – Роберт оценил спокойствие посетителя и решил, что особая строгость здесь ни к чему. По всей видимости, разговор не самый сложный. По крайней мере, такое убеждение в нем было.
- Нет. Спасибо, я не задержу очень долго. Понимаете, есть два вопроса, но пока я озвучу лишь один, который тревожит особенно остро, - гость уверенно прошел в кабинет и сел. – Кстати, меня зовут Олег. Визиток нет.
- Роберт, - знакомство получилось неожиданно простым, и только сейчас Роберт отметил на руке гостя наколку, которая однозначно говорила о том, что человек он бывалый и не простой.
- Здесь как принято: сначала оплачивать или по результату?
- Давайте поймем, о чем речь. Не могу же я брать деньги только за то, что вы вошли в кабинет.
- Уже проще. Ситуация такая: девушка попала в беду. У нее нет ни прописки, ни работы, ничего вообще. Она выписалась из общежития, приехала к, как думалось, будущему мужу с его дочкой, а он их выставил. Я, конечно, морду-то ему набить могу, но только оно не поможет им. А вот как помочь девочкам не знаю. Детдомовская она. Пропадет. Ведь должно что-то быть. И документы у нее есть. И диплом. Медсестра она. А здесь как замкнутый круг: без прописки на работу не берут, а в общежитие без работы не устроишься.  Должны же быть у нее льготы, - Олег выпалил все на одном дыхании, впервые посмотрев на Роберта с какой-то надеждой.
В этот момент стало понятно, что зарабатывать деньги ему будет не очень просто. По крайней мере, сейчас он уже готов был заняться этим делом только потому, что этот человек, по виду сам не из сказочных условий, решает чужие проблемы и явно готов оплатить эту помощь.
- По виду все не сложно. Отец у нас есть, и бить морду ему не стоит. А вот доказать отцовство и получить алименты считаю крайне необходимым мероприятием.  Но это вторая часть нашей программы. Сначала нужно пристроить саму героиню и решить вопрос ее прописки. Как думаете, прижмем папашу на необходимость регистрации? – Роберт не сталкивался с такими ситуациями, но умом понимал, что просто так выписаться девушка с маленьким ребенком не может. А значит, адрес, куда она должна прибыть уже где-то есть. Осталось его найти и вопрос решиться сам по себе.
- Кто ж его знает? Я с ним еще не знаком. Но вообще поговорить придется по любому, - Олег прикинул, что в похожем направлении думал и сам. Вот только как он, живущий на птичьих правах, пойдет что-то требовать.
- Пожалуй, заняться этим вопросом  будет проще мне, - Роберт словно прочитал мысли гостя. – Адрес есть? Да и хорошо бы поговорить с самой девушкой. Даже для того, чтобы посмотреть, что у нее есть из документов.
- Я не знаю, - Олег развел руки в стороны. – Получается, что ей лучше самой зайти. Так что с деньгами-то. Понимаешь, - он вдруг перешел на «ты» и решил, что скрывать свой статус, смысла нет никакого, - я ведь сам бомж. И срок за спиной такой, что меня нигде слушать не будут. Пропадут ведь дети. Поверь. Я видел все это уже. Нельзя бросить их, не вынесут они. Помоги. Я заплачу. У меня есть деньги.
- Где они сейчас? – Роберт мысленно уже набросал план действий.
- Я квартиру им снял пока. Но это месяца на два. Что дальше непонятно.
- Два месяца – это очень много. Пока ей ничего не угрожает, что-нибудь придумаем.
- Ты мне скажи по деньгам, - Олег, наученный всей прошедшей жизнью, привык сразу знать цену, не доверяя даже сейчас.
- Да дались вам эти деньги! – Роберт откинулся на стуле и улыбнулся. - Мы что, монстры на детях зарабатывать. Здесь есть два момента. Во-первых, может и нет смыла регистрироваться у предполагаемого отца. Ведь как, как детдомовке, ей дадут общагу, и она там будет счастливее, чем с этим козлом. Во-вторых, на алименты подавать будем без вариантов. Главное, чтобы это точно был отец. Она уверена?
- Я ей верю, - Олег глянул на часы, понимая, что уже пора. – Так как лучше сделать?
В этот момент хлопнула входная дверь и появилась Маша.  Заметив посетителя, она тихонько устроилась за рабочим столом, лишь слегка кивнув Роберту.
- Пусть она зайдет. Мне нужно узнать адреса, данные. Когда сможет?
- Сегодня она ко мне приедет. Я рядом работаю. Я скажу, чтобы зашла, - Олег уже вставал, собираясь уходить.
- Я никуда не собираюсь. Пусть приходит и не боится. Её проблема не так сложна, как может показаться. Кстати, - Роберт не смог удержаться, - мне показалось, что у вас есть еще какой-то вопрос.
- Да. Есть, - Олег сказал, словно нехотя. – Потом. Я зайду ещё. Спасибо.
Роберт смотрел в окно, пытаясь определить, куда пошел Олег.  Вдали показался Платон, и стало немного смешно, когда он взглянул на часы и ускорился, понимая, что снова опоздал. 
- Кто это был? – Маша не смогла удержаться от вопроса. – У нас появился еще один заказ?
- Можно было бы сказать и так, но есть нюанс, - Олег скрылся на территории рынка, и Роберт разочарованно прошел к столу. Ничего нового о странном и любопытном госте узнать не довелось. – Здесь не самая обычная история и брать деньги я не могу. Их там просто нет. Так что будем работать на имидж, что само по себе так же не плохо. Ведь нам нужна реклама?
- Да куда нам столько рекламы? Здрасте! – Платон ворвался почти бегом и услышал лишь последние слова, не понимая о чем речь. – Может, все же повременим?
- Конечно, повременим, - Маша направила палец на часы на стене. – Время видел?
- Пальцем показывать не прилично. Я старался, как мог, но расписание автобусов не поддается моему восприятию.
- Старайся.  Внутренняя самодисциплина одно из важнейших условий роста человека как личности, - Маша грациозно устроилась за столом с чашкой кофе.
- Ты что последнее читала? – Платон картинно замер. – Скажешь название? Я тоже хочу поразить твое воображение.
- Мое воображение поражать не надо. Ты лучше работу найди нам.
- Где ж ее искать. Мне что, костюм чебурашки надеть и по улице пойти листовки раздавать.
- Точно. И желательно возле загса в субботу. Там в это время свадеб много. Половине помощь и не помешала бы, - Маша задумалась.
- Ага, причем одной половине помощь не помешала бы до свадьбы, а второй после, - настроения у Платона особо и не было. Еще пару дней без работы и можно завыть на луну. – Только влюбленные об этом не думают.
- Влюбленные не думают, но ведь родители-то должны о чем-то думать! – Маша словно подвела итог, и в  этот момент открылась дверь, впустив внушительного размера женщину.
- А мне к кому можно на консультацию, - несмотря на габариты, голос оказался неожиданно тихим, и сразу почувствовалось то волнение, которое свойственно людям, которые пришли за помощью.
- Пожалуйста, проходите, - Платон приветливо открыл дверь  своего кабинета.
Это день начинался совсем не так, как предыдущие. Через десять минут посетитель был и у Роберта. В офисе как-то сразу изменилась атмосфера и появилась надежда, что вот-вот что-то должно измениться в их жизни.

Глава 28

В обед Олег вышел на улицу. Чуть поодаль, на скамейке у детской площадки сидела Настя, поглядывая за Маринкой, раскачивающейся на качелях.
- Ну, здравствуй, - Олег устроился рядом. – Как устроились?
- Здравствуйте, - Настя улыбнулась, словно чувствуя себя виноватой. – Все хорошо. Спасибо!
- Здравствуйте, - Маринка спрыгнула с высокого сиденья и подбежала к Олегу, обхватив за шею и прижавшись к нему.
Что-то шевельнулось в душе, и Олег непроизвольно обнял девочку.  От него не скрылось ни замешательство Насти, ни ее попытка сделать вид, что все просто замечательно. Он и сам не раз делал так же, чтобы не расстраивать кого-то. Вот только как давно ему было всё равно, расстроится ли кто-нибудь от его слов или нет.
- Ладно, потерпите. Это не долго. Максимум два месяца. Старуха вредная? – он посадил на колени Маринку. - Мама совсем без настроения. – Последние слова он адресовал девочке.
- Да. Нам тебя сказала ничего не трогать, расписала время и мы не знаем, как нам на кухне готовить, - Маринка выпалила скороговоркой.
- Да ничего. Все хорошо. Я же привычная. У нас в детдоме и не так бывало, - Настя старательно делала вид, что это совсем не проблема.
- У нас… - Олег запнулся, - не важно. Со старухой я решу. А вы вот что. Видите вон ту дверь? – Он указал рукой направление, чтобы  ошибиться было невозможно.
- Да, - Настя прочла вывеску и теперь даже испугалась.
- Сейчас идете туда. Вам нужен Роберт Маркович. Он в курсе вашей ситуации. Делай все, что он скажет, - Олег чуть приобнял Настю, пытаясь ее успокоить. – И не бойся. Он поможет.
- Там же платно все, - Настя опустила голову. – Я так не могу больше.
- Ты не для себя идешь. У тебя дочка. О ней думай. Тоже мне проблему нашла. Денег нет. Да их ни кого нет. Так что? Жить-то надо.
- А когда идти?
- Сейчас! – Олег посмотрел на часы. – Всё. У меня обед прошел. Я работать. А ты завтра в это же время зайди. Или просто в магазин забеги. Чтобы я не волновался.
Маринка подошла к нему и потянула за руку. Олег наклонился, думая, что она что-то хочет сказать на ушко. Но, девочка просто обняла его и поцеловала в щеку. Нечаянная слеза скатилась сама по себе, словно не спрашивая разрешения.
- Зайди обязательно, - Олег уходил быстрым шагом, стараясь не обернуться.   
Он столько раз представлял, как обнимет тех, самых близких и самых родных для него людей. И каким незнакомым оказалось это чувство, когда ты кому-то очень нужен. Все то, что так просто и так доступно многим, на что даже не обращаешь внимания, считая самым обычным, для него представлялось недостижимой мечтой. Вот только не было у него заслуг для счастья. Эта мысль не давала покоя. Она не покидала ни на минуту, заставляя цепляться за жизнь, чтобы однажды сказать себе, что не зря прожил и что в нем тоже был какой-то смысл. Ах, если бы знать, что сможет он найти оправдание и заслужить прощение у самого себя.  Не покидало желание оправдаться за беспомощность и бездействие в лучшие, но бездарно прожитые годы своего, казалось бы расцвета. Тех лет, которые прошли за решеткой. А ведь он так был нужен, так важна была его поддержка, его помощь, его сила и его ум.
Настя неуверенно открыла дверь и вошла, придерживая дочку.  Маша заметила посетительницу, вспомнив, что Роберт предупредил ее о гостье, которая, скорее всего, будет крайне стеснительна.
- Здравствуйте. Проходите.  Вы, наверное, к Роберту Марковичу? 
- Здравствуйте, - Настя растерянно остановилась у двери. – Мне сказали к нему зайти.
- Присядьте, - Маша указала на диван и отметила, что девушка присела на самый краешек. Было видно, что и девочка встревожена.   Чуть слышно прошептав слова приветствия, она села рядом с мамой замерев и даже, показалось, прекратила дышать. – Вам придется подождать. У него посетитель. Сегодня у нас насыщенный день. – Последние слова Маша произнесла с гордостью, которую не смогла скрыть.
Минут через пять из кабинета вышел посетитель, и Настя обернулась к Маше, ожидая разрешения. Но следом вышел и хозяин. Не узнать тех, о ком с утра столько всего узнал, было просто невозможно. Роберт даже улыбнулся, заметив испуганные лица, готовые сбежать при первой возможности.
- Во-первых, прекратите так нервничать, - нужно было как-то разрядить обстановку и ничего лучше, чем сразу перейти к главной теме Роберт не придумал. – Я в курсе всей вашей ситуации, но без подробностей. Вот их мы сейчас с вами и обсудим. Давайте пройдем в кабинет, а девочка может посидеть здесь. Ты же не будешь бояться? – Он присел у дивана, где застыла Маринка.
Девочка  утвердительно кивнула головой.
- Мы никого бояться не собираемся, - Маша встала из-за стола, неся набор цветных ручек и несколько листов бумаги. – Если у нас будет желание, мы сможем порисовать.
Маринка снова кивнула головой,  заметно успокоившись.   В кабинете Роберт подвинул Насте стул и отметил про себя, что Олег был прав в утверждении, что без помощи они пропадут. Не было ни в поведении, ни в манерах, ни в разговоре, ни капли той силы и наглости, которые помогают продраться сквозь жизненные невзгоды, локтями расталкивая всех, кто мешается на пути.
- Итак, мы имеем отца, который не признает девочку, отсутствие прописки, которая не дает возможность устроиться на работу и, соответственно, самой работы у нас тоже нет.  Казалось бы, все хуже некуда. Но, - Роберт поднял вверх палец, с улыбкой посмотрев на Настю, - у нас есть самое важное – у нас есть идея и как это ни странно звучит, все шансы изменить жизнь уже в самое ближайшее время.  Я что-то слышал о дипломе медсестры. Это верная информация? Мне сейчас будут нужны все копии ваших документов. Особенно важно знать, по какому адресу вы должны были зарегистрироваться после убытия. Доставайте все, что есть.
- Сейчас, у меня есть, - Настя нервно выкладывала из сумочки все, что у нее было. Оставить дома она побоялась и сейчас мысленно благодарила бога, что все документы оказались с собой. Хотя, из опыта всей прошедшей жизни она знала, что это далеко не самый надежный вариант хранения.
- Еще вопрос, - Роберт внимательно смотрел на реакцию девушки. – Переезд планировался к отцу ребенка?
- Конечно, - Настя покраснела, поняв смысл вопроса.
- Я поясню. Мы будем подавать на алименты. И ошибки быть не должно. В случае,  если ответчик будет против наших требований будем требовать экспертизу.
- Может, не нужно. Он ведь нас не любит, - Настя опустила голову. – Некрасиво оно все.
- Некрасиво! А ребенка бросить красиво? А на улицу выбросить красиво? За всё нужно отвечать.
- Я боюсь, - теперь стала понятна и причина, почему девушка старается не говорить об отце дочки.
- Не переживайте. Разговаривать буду я. Любые попытки воздействовать на вас создадут ему еще большие проблемы, но это вообще не стоит переживаний. Вы детдомовская. Значит, попадаете под серьезные льготы. Пойдемте, - Роберт встал, направляясь в приемную. – Я сделаю копии документов. Нужно проехать в некоторые места и узнать, что вам положено. Это займет от силы день-два. Так что давайте послезавтра вы к вечеру зайдете ко мне. Думаю, общая картина уже будет понятна.
- Вы думаете, может что-то получиться? – Настя вышла следом, понимая, что этот человек, спокойный и уверенный вселяет надежду и не верить ему невозможно.
- Не знаю, сколько нам нужно точно времени, но уверен, что общежитие, место в детском саду нам должно быть обязательно и вне очереди.
- А я уже в школу пойду, - Маринка оторвалась от рисунка, где Роберт маленькая девочка была рядом с мамой и еще кем-то.
- Тем более спешить надо. Уже сентябрь на носу. А кто это у тебя тут нарисован?
- Это – я, Маринка по взрослому, аккуратно показывала не пальцем, а карандашом. – Это - мама, а это мой дедушка, – она неожиданно замолчала, но потом, чуть слышно добавила, - дедушка Олег.
- Ну, что ж. Тогда по коням. У нас еще тысяча дел.
И снова Роберт застыл у окна, провожая посетителей. В который раз мелькнула мысль, что слишком мало мы знаем о тех, кому по-настоящему сложно. Всё относительно, и ему не просто, и у него проблем выше крыши, но ведь он мужчина. Он сильный и он обязательно справится.
- Чудная девочка, - рядом стояла Маша. – Мы же поможем им?
- Поможем, - Роберт понимал смысл вопроса. – Как у Платона дела?
- Просто отлично. У него сегодня два посетителя и он как угорелый убежал подавать куда-то бумаги.
- Надо ему выделить на ремонт машины. Иначе мы его видеть не будем.
- Так что, может, пока возьмем с той суммы, которую резервировали? У нас же что-то уже вырисовывается.
- Давай. Товарища в беде мы бросить не можем.
- Этого товарища надо бы ремнем отходить, - Маша рассмеялась.
- Это уже сама смотри, - Роберт заметил, как Маша покраснела. – Ничего. Прорвемся. Кажись, жизнь налаживается.
То, что жизнь налаживается, он отметил, едва войдя в дом.  Непривычно вкусно пахло с кухни и Роберт ощутил, что нет того траура, который окутывал как только переступаешь порог. Вдруг показалось, что доносятся другие звуки и что-то новое ожидало его сегодня. Оля стояла у плиты, не замечая его и под звуки легкой мелодии, доносившейся из старого приемника, что-то готовила. 
- Привет, - хотелось скрыть растерянность, но, видимо, получилось не очень хорошо. – Как день?
- Все в этой жизни относительно. Но что касается конкретно сегодня, то можно отметить в календаре, - Оля обернулась. – Мой руки и давай к столу.
- Матвей, что у тебя? – Роберт вошел в комнату и с удивлением отметил, что телевизор отключен, а сын прильнул к монитору ноутбука, что-то сосредоточенно читая.
- Нормально, - он словно отмахнулся, но, словно спохватившись, обернулся к отцу. -  Слушай, я просмотрел твои закладки.  Все интересно, вот только с чего начинать? Здесь же океан и кто меня услышит? Да и кому нужен я, начинающий, неизвестный и ничего не знающий сам?
- Во-первых, все начинали с чего-то и были никому не известными. Во-вторых, у тебя есть я, а значит, кое-что мы всё же знаем. Нужно просто составить план. Самый верный вариант достичь поставленной цели – это верить в нее и очень любить то, чем занимаешься.
- Звучит амбициозно, но поверить, что мы это сможем не просто, - Матвей начинал понимать, сколько проблем стоит на этом пути и эйфория первых впечатлений и желаний постичь все как можно скорее начинала угасать. – Это и сложно, и объем огромный, да и понимаешь, это деньги нужны. Причем не такие уж и маленькие.
- Я знаю. Так же как знаю и то, что ничего не бывает само собой и просто. Да и вообще, если  бы все было легко, нас окружали бы лишь успешные и прогрессивные.   Как показывает практика нужно уметь настроиться на долгую и сложную работу.  Тогда будет меньше разочарований.
- Все. Отвлекитесь, - Оля не дала Роберту договорить. – Ужинаем.
Перемены происходили на глазах и хотелось верить, что это не случайность.  Становилось страшно от мысли нечаянно нарушить это образовавшееся спокойствие и, даже, мелькнула мысль постучать по дереву, чтобы не сглазить самого себя.  Роберт выслушивал новости, улыбался и с удовлетворением отметил, что этот день оказался богат на события.
-  А у тебя как дела, - Оля уже ставила чайник и в ее взгляде мелькнула заинтересованность.
- Есть все основания полагать, что самый сложный этап позади. Еще рано говорить о прорыве, но знаешь, - Роберт решил, что момент обсудить этот вопрос настал, - отпуск заканчивается. Я думаю, что совмещать, как я планировал вначале, не получится.  Может, все же рискнуть и уволиться? Стабильность, конечно, теряется. Но ведь и перспективы становятся совсем другими.
- А если не получится? – Оля нервно сжимала чайную ложечку, и Роберт обратил внимание на чуть побелевшие от напряжения кончики пальцев. – Как мы жить будем? Думаешь, кто-то будет нам собирать деньги на лечение? Ты уверен, что всё получится?
- Я однажды читал статью, - Роберт посмотрел жене в глаза, стараясь вложить в слова всё, что накопилось в душе, - в пятнадцати метрах от очень оживленного перехода, почти в центре города от переохлаждения умерла девушка. Прилично одета, молода, но так глупо и так больно – никто не помог.  Я не мог найти для себя ответ, почему это случилось? Почему она не кричала? Почему никого не оказалось рядом? Может ее обокрали, может, стало плохо, может, любовь оказалась всего лишь миражом, и вдруг рухнул мир – это не важно. Важно то, что она рассчитывала лишь на себя, и её сил оказалось недостаточно.   Увы, но это не единственный случай.  Разве можно быть в чем-то уверенным в этом мире?
- Философ?! А нам что делать?  Не знаю, о чем ты думал, но в твоих словах нет ни капли убежденности и лично я боюсь что-то менять.
- А какой смысл бояться? Что мы теряем? Пойду на стройку и буду получать почти столько же, сколько в университете.  Я понимаю, что у нас всё относительно неплохо и, кажется, что нарушить этот состояние спокойствия очень страшно, - Роберт видел, что настроение Оли возвращается в обычное состояние, но жалеть об этом смысла не было.  – Есть смысл рискнуть и попытаться выти из зоны комфорта. – Говорить изъезженными штампами не хотелось, и ему не нравилась банальность всего происходящего, но ничего умного придумать не получалось.
- Ты потратил все, что у нас было на черный день, а теперь предлагаешь лишиться последней стабильности, - Оля встала из-за стола, собирая посуду. – Ты подумал, что мы будем делать, если ничего не получится? Ты обнадежил Матвея и сейчас вы оба бросаетесь в какие-то непонятные проекты, которые несут проблемы. Нам уже не по двадцать, когда можно безоглядно пускаться в эксперименты. И нет у нас никого, кто поможет.  Если тебе безразлична своя судьба, то не забывай, что кто-то должен думать о сыне.
- Я знаю, - Роберт усмехнулся. – И все же, я настроен рискнуть. – Признаваться в том, что эта мысль просверлила мозг и не покидает его ни на минуту, не хотелось. Он уже все для себя решил и даже предполагал реакцию жены.
Странно, еще не так давно она упрекала его в том, что он бросил практику, а сейчас так же эмоционально убеждает, что ничего менять не нужно. Проблема даже не в том, что в этих обвинениях нет последовательности, проблема в том, что не нравится абсолютно любое предложение. Оно ведь понятно, что придумать что-то такое, где все просто, понятно и безумно красиво слишком сложно, да и вряд ли возможно.  Каждое начинание несет в себе риски, переживания и требует концентрации, максимума отдачи, понимания и доверия тех, кто поддержит и не оставит в трудную минуту. А эта минута обязательно придет.  Можно, конечно, собрать все силы, стиснуть зубы и пойти наперекор всем, утешая шальной мыслью, что всё получится и потом можно будет сказать, что «победителей не судят». Но ведь, может быть, тебя ждет неудача. А тогда ты услышишь совсем иное, а где самым мягким будет извечное «я тебя предупреждала».
- Тогда зачем спрашивал? Ты же всегда всё решаешь сам. Мы для тебя просто статисты, которые могут принимать или не принимать твои идеи, - Оля домыла посуду. – Делай, как хочешь.   
- Мам, - голос Матвея, молчавшего весь вечер, прозвучал даже неожиданно, - а папа ведь прав. Какая разница, хватит мне на таблетки или нет, если они не помогают. Раз уж жизни нет, то и потерять мы ее не можем.  Я за то, чтобы рискнуть. 
- Вот, теперь мое мнение точно никому не надо. Вот сами и решайте, - она вышла в комнату, оставив мужчин на кухне.
- Ну что ж, - Роберт открыл ноутбук. – Теперь давай смотреть, что нам нужно делать.  Слишком много мы упустили, и теперь будем наверстывать и время и знания. Знаешь, - он обернулся к сыну, - я даже удивлен, что тебе всегда были интересны лишь фильмы. Итак, на чем ты остановился?
Они засиделись почти до полуночи.   «Степень твоей необходимости на земле определяется лишь тем, сколько людей считает, что ты действительно нужен», - так или иначе, но именно такой смысл той фразы однажды остался в памяти Роберта и с тех пор не давал покоя. Ты можешь сколько угодно считать себя важным, великим, талантливым, но всё это просто твое мнение. Быть необходимым кому-то, дарить радость своим присутствием, нести с собой улыбку, позитив и еще что-то, что делает жизнь вокруг лучше – вот то, что и будет характеристикой тебя самого.  Как близки и как тонки грани между противоположными по значению понятиями. Можно быть целеустремленным,  летящим к своим целям и мечтам, не обращая внимания на насмешки и критику, а можно быть упрямым, не замечающим ничего вокруг, и не понимающим самые простые и очевидные вещи.  Как узнать, где заканчивается уверенность, и начинается самодурство, не дающее возможности признать ошибки? Как определить, где настойчивость переходит в наглость? Как почувствовать, где твое мировоззрение особенное и пришла пора «восстать против мнений света»?    Оглянитесь вокруг. Если не каждый, то уж точно один из трех считает себя познавшим мир, набравшимся опыта и абсолютно убежден в том, что если с ним кто-то  не согласен, то он в лучшем случае отстал от жизни и всего лишь неудачник, недостойный внимания. 
- Пап, а ты о чем мечтаешь? – Роберт уже выключал ноутбук, и вопрос сына застал врасплох.
- Знаешь, я не раз пытался все это сформулировать сам себе, но вот и не знаю, как ответить одним предложением.
- Давай не одним. Я не спешу, - во взгляде Матвея читалось требование немедленного ответа. – Только давай честно.
- Честно,- Роберт присел на край кровати.- Давай честно. Я готов отдать все, что у меня есть, только, чтобы ты начал ходить. – Усмешка сына была понятна, но почему-то очень хотелось рассказать именно так, как он не раз представлял себе все свои мечты. – Ну, да. Я понимаю, что ты ничего другого не ожидал, но только мечтать только о чем-то одном это как-то странно. Это как мечтать о машине, или крутом телефоне. В тебе словно живет какая-то ущербность. Я не могу мечтать о вещи, ремонте в доме или о путешествии. Это слишком просто и это не мечта. Это просто набор желаний.  Врать, что не нужны деньги не хочу.   Увы, я слаб и во многом от них зависим. Как ни смешно, но даже для того, чтобы понять, что счастье не в деньгах нужно их иметь. И все же, я мечтаю о том, чтобы однажды, когда жизнь подойдет к концу и придется обернуться назад, вспоминая прошедшие дни, я пойму, что прожил не напрасно. Иногда, кажется, что столько дней улетело  в пустоту, что становится страшно.  Кто-то свыше дарит нам время, а мы умудряемся терять его.  Не можем вспомнить, куда оно унеслось и безумно больно, когда позади пустота, без следов и эмоций. Я не знаю, как это сделать, но очень надеюсь, что наш с тобой проект поможет ответить на многие вопросы. Настоящая мечта – она не может быть лишь для тебя одного. Она воздушна, она как солнце, поднимающееся над землей.  Она для всех и лишь тогда, когда она сможет согреть рядом стоящих и принести с собой свет, только тогда и станет она живой и обязательно исполнится.
- Но у нас же еще есть шанс что-то сделать?
- Если будем пытаться, то есть.
- Значит, давай пытаться. Что толку просто ждать что-то, чего на самом деле нет, - Матвей попытался сжать левую руку в кулак, словно выражая поддержку.
Роберт обнял сына, чувствуя, что теперь он не один, и стало легче. Это очень важно, чтобы был человек, который понимает тебя и готов быть рядом, даже если все валится из рук и нет никаких поводов для оптимизма.

Глава 29

- Как на работе? Что-то не вижу оптимизма в глазах, - Дима оторвался от телевизора и обернулся к жене. – Жизнь после изменений стала лучше?  Домой только ночевать и приходишь, а вот-вот ночные смены начнутся, и встречаться будем по праздникам. 
- Ничего. Глядишь, соскучишься, веселее будет, - настроения у Даши не было совершенно. Из головы не выходил тот последний разговор  с Григорием.
Они потом столкнулись, как показалось случайно, в холле и он недвусмысленно заметил, что их разговор еще не окончен. Теперь ко всем проблемам нового места, необходимости выстраивать рабочие отношения и привыкать к новому коллективу добавилась головная боль  из серии банальных романов о любви, где нужно искать спасение от самой любви непонятно на что претендующего и чем угрожающего кавалера.  Сейчас слова мужа казались не просто обидными, а задевающими те струны, которые и без того были натянуты до предела. Подступал момент взрыва, который очень хотелось погасить, но сил, похоже, не оставалось.
- Конечно, бизнес леди нужен автомобиль. Что еще не хватает тебе для счастья? Решила менять мир?
- Решила! А что тебя задело конкретно? Самому слабо подумать о будущем? Как ты себе жизнь дальше представляешь?  Или мне тебе пузико чесать, а ты мне будешь басни рассказывать о том, что у всех такая жизнь? Да мне плевать какая она у всех! Мне нужно думать о том, что ребенок растет, и кроме угла за диваном у нее ничего нет. А если тебе для счастья только диван и нужен, то его можно и в сарай впихнуть. Главное антенну подключить к телевизору.
- А ты думаешь, что сможешь изменить что-то? Можно подумать сейчас на работе в больнице ты на квартиру насобираешь! Чушь! При этих ценах легче сдохнуть, чем насобирать денег. Жить красиво  захотела? А сейчас что? Плохо было? Работа рядом, пешком ходи и машина не надо. Живут люди и мы могли бы жить спокойно. Всем места хватало, а тут тебе мало стало. Что, захотела стать столбовой дворянкой? Смотри, корыто разбитое ближе и реальнее.
- Я хочу просто жить, - внезапно Даша почувствовала, что стала совершенно спокойной. – Не вижу ни одной причины, почему я не имею права искать себя, и что тебя бесит в моих попытках выползти из спячки, я откровенно не понимаю. Хотя, - она вдруг улыбнулась, - понимаю. Ты просто боишься, что у меня всё получится и тогда твоя мужская гордость будет уязвлена. Вот только мне от этого ни холодно, ни жарко. Я не тебе доказываю, а себе. Расслабься. Бить по самолюбию не собираюсь, но и позволить указывать предел моих возможностей я не позволю.
- Да делай ты, что хочешь. Можно подумать я тут деспот, который совсем тебя затюкал, - Дима отвернулся и уставился в телевизор.
Даша хотела ответить, но заставила себя промолчать. Из опыта всей прошедшей жизни она абсолютно точно знала, что Дима оставляет последнее слово за собой. Это раздражало, она понимала, что права, но словно была вынуждена признать его убеждения, а это молчаливое согласие порой было даже унизительно.  Только вот продолжение разговора неминуемо приводило к тому, что разругаться можно было в пух и прах на глазах дочки, которая лишь тяжело вздыхала и боялась обернуться к ним. Это сдерживало, заставляя подавить эмоции и стакан воды, выпитый мелкими глотками, пусть не особо помог успокоиться, но дал возможность перевести дух.  Она смотрела в окно, на гаснущие окна в домах и наполнялась жалостью к себе. Душило бессилие от того, что никак не получалось найти хоть что-то, за что можно зацепиться, поверить в себя и смело взглянуть в завтрашний день. Почему-то вечные сомнения, переживания никак не отпускали, а больше всего на свете хотелось, чтобы кто-то сильный и надежный прижал к себе и забрал ее тревоги. Она застыла в темной кухне: вдруг опустившая плечи, прильнувшая к окну,  утирающая слезы и сдерживая всхлипы.  На запотевшем стекле Даша выводила непонятные фигурки, которые вдруг скрывались, покрываясь мелкими капельками ее горячего дыхания.  Что это? Усталость, обычная растерянность или неуверенность в себе? Ведь она не хуже всех. Неужели всё, что осталось в этой жизни – это просто существование и жизнь от зарплаты до зарплаты с какими-то мечтами ни о чем? Что ждать от завтрашнего дня?  Тихие шаги позади, заставили вздрогнуть и испугаться собственной слабости.
- Мам, не плачь, - она обняла Дашу. – Я же с тобой. Подожди. Я вырасту, и буду заботиться о тебе. Ты только потерпи немножко. Вот увидишь, я буду учиться и стану самым лучшим врачом.
- Обязательно станешь, - эти слова, сказанные дочкой в минуту опустошения и усталости, лишь подчеркнули необходимость собраться и  позабыть о минутной слабости. – Если очень хотеть, стараться и не сдаваться - всё обязательно получиться. Хорошие мечты всегда сбываются.
Снова ночь, которая несла лишь мысли полные надежд и понимание, как сложно и как всё непонятно впереди. Почему ей так не повезло? Почему у всех есть мамы, папы, которые заботятся, помогают, поддерживают и жалеют? Почему ей пришлось сразу стать взрослой и броситься в этот мир, который оказался совсем не сказочным? Стало даже немножко стыдно от мысли, что было время, когда ей нравилась такая самостоятельность и Даша чувствовала себя куда счастливее подруг, согласовывающих каждый свой шаг с родителями. Как бы хотела она сейчас стать маленькой и не думать ни о чем, но, увы – это уже прошлое, в которое не вернуться никогда. Как обманчива эта взрослая жизнь и сколько еще сюрпризов принесет завтрашний день. Как жаль! Ведь бывает же так, что вдруг находятся родственники где-то очень далеко и вдруг с неба падает наследство. Нет, с ней такого не будет. Да и родственников, откровенно говоря, придумать не получалось.  Оставалась лишь вера в чудо. Ведь дарил же им кто-то подарки. «Кто он, этот странный незнакомец?» -  Даша вдруг встрепенулась. – «А может и правда есть кто-то, о ком я не знаю.  Может, это не случайность и не ошибка?  Но кто? Точно не Дима». Она мысленно перебирала возможных поклонников, но ничего определенного придумать не получалось.
Утром мелькнула мысль, что сна не было ни минуты и отпечаток бессонной ночи, казалось, должен был остаться на лице. Но душ, косметика и природное очарование сделали свое дело,  Даша даже усмехнулась:  то, на что многие тратят время, у нее получалось быстро и, спасибо генам, но выглядеть хорошо получалось само собой и без особых рецептов. 
Администрация города очень хотела отчитаться об ударных темпах улучшения обслуживания населения и теперь работы не прекращались ни на минуту. Откуда-то появились рабочие, прибывали коробки с оборудованием и мебелью. На утреннем совещании Евгений Степанович, не скрывая удивления, заметил, что на следующей неделе отделение откроет двери первым пациентам.  Если с врачами ситуация была понятна, то ни медсестер, ни санитарок не хватало катастрофически и как решить эту задачу в оставшиеся четыре дня было совершенно непонятно.
- Говорить о том, что открытие отделения – это какой-то прорыв в области медицины у меня не поворачивается язык, - Чаусов задумчиво почесал лоб. – Но к нам зачем-то едет телевидение и сам мэр. Предвыборная ситуация мне-то понятна, а то, что открытие вдруг стало сенсацией городского масштаба, прямо сказать, явилось новостью. Причем главврач уже отрапортовал о полной готовности. Какие предложения по началу работы в условиях комплектации персоналом на семьдесят процентов? – Он обвел взглядом собравшихся врачей.
- Евгений Степанович, да как всегда. Обязательную программу отработаем – это вообще не проблема, - Максим Анатольевич Сычев был одним из самых опытных врачей отделения и его авторитет не вызывал сомнений ни у кого. - Там дадим кому полторы, кому две ставки. Тоже не раз проходили. Берем на работу всех подряд – это и ежу понятно. А там за год-два балласт отпадет и всё само собой по местам расставится. Я других вариантов не знаю.
- Ну да, - заведующий тяжело вздохнул. – Я думал, время дадут, сформируем коллектив, подготовим. А нет же, всё как всегда.
- Ага, - Сычев всплеснул руками, – давайте помечтаем. Где вы такое видели? Спасибо, что вообще кровати завезли. Могли бы палату  оборудовать, мэра туда провести, в новостях показать, а завтра спросить, где наши выздоравливающие и потребовать отчет о работе.
- Ай, - Евгений Степанович махнул рукой, - и не говорите. Удивляться уже нечему. У меня просьба, если будете слышать, что кто-то работу ищет – приводите. Оно-то понятно, что медсестры нужны с образованием, но, может, хоть пару санитарок найдем. У нас даже убирать некому.
Хуже всего неопределенность, которая, кажется, не пройдет никогда. Это те промежутки времени, когда ты словно никто и нигде.  Даша носилась по отделению, но не могла отделаться от мысли, что делает что-то не то и вся её суета лишь набор бестолковых движений. Почему-то не покидало ощущение, что все вокруг уверены в себе, точно знают, что делать и ни на секунду не сомневаются в своих поступках и в своих словах.  Ей же приходилось думать еще и о том, что настоящим врачом кардиологом она не стала, а  большой вопрос, получится ли всё так, как она задумала, оставался без ответа. На этом фоне сплошных переживаний добавилось и то, что телефона Насти она не взяла. Сейчас было самое время позвонить, поторопить, что-то попытаться сделать. Получилось, что она словно и пыталась помочь, но как-то слишком неуверенно, словно предлагая Насте самой приходить, звонить и просить. Разве так нужно было поступить?  Почему она не проявила настойчивость?
- Привет! Что-то совсем ты забегалась. Никого вокруг не замечаешь, - Григорий появился как из-под земли и теперь как-то липко ухмылялся, словно застал за чем-то не соответствующим ситуации.
- Привет, - Даша хотела пройти мимо, но он стоял на пути шлагбаумом, подчеркивая необходимость задержаться. – Извини, действительно задумалась.
Пришлось остановиться и сделать вид, что рада встрече. 
- Как настроение? Деньки горячие у вас. Какие мысли? – недосказанность и желание говорить намеками сквозила в каждом слове.
Даша все чувствовала, заметила и интонацию, и легкий наклон головы, легкий прищур глаз и тонкие губы, растянутые в улыбке, которую лучше бы не видеть вообще.  Настроение, которое с утра не внушало ни малейшего оптимизма, оказалось под угрозой окончательного уничтожения.
- Что делать, приходится искать пути решений даже в этих условиях. Ничего, переживем недельку, а там оно проще будет, - в большей степени хотелось успокоить себя, но получилось что-то похожее на попытку уйти от ответа.
- А я мог бы помочь тебе, - Григорий попытался, словно случайно, коснуться руки, но Даша сделала маленький шаг назад. – Тебе ведь еще нужно закончить сертификационный цикл. Ты же сама понимаешь, что попала чисто случайно и пока еще ты здесь не врач. То, что всё сложилось для тебя удачно не больше чем стечение обстоятельств, а многие уже задают вопросы, как ты здесь оказалась. Подумай. Ситуация не самая веселая.
- И сейчас ты предлагаешь мне лечь в твою постель, чтобы получить все блага жизни и покровительство? А потом ты будешь намекать, что мне повезло с тем, что есть ты и пресмыкаться, пока не надоем?  Перспективы, прямо сказать, не радуют. Знаешь, Гриша, - Даша видела, как скривилось лицо коллеги, и вдруг получила от этого зверское удовольствие, - да пошел ты…
- Даша, Даша, - он вдруг расплылся в самой располагающей улыбке и всем видом изобразил радушие и непонимание, - откуда такие мысли? Прости дорогая, у меня и мыслей не было таких. Я же от души помочь хочу.
- Надо же! А мне уже чудиться начинает, - все же пришлось наступить на дикое желание выплеснуть все эмоции до конца. – Рада, что встретила понимание и отзывчивость. А то такие времена, все норовят воспользоваться ситуацией. Но ты же не такой? – Даша смотрела в глаза, вложив всю резкость и не допуская ни малейшей двусмысленности. – Но, знаешь, я не иду на поводу шантажа, даже если очень страшно.
Уже в кабинете Даша поймала себя на мысли, что руки дрожат и бешено колотится сердце. Ведь Григорий сказал все верно - вся шаткость нового положения обнажилась с ужасающей простотой. Она была никем, а хуже всего было то, что ожидать помощи и поддержки здесь, на роботе, не приходилось.  Сил уже не оставалось и слезы покатились сами по себе, не спрашивая разрешения в самый неподходящий момент.
- Даша, у тебя кофе нет? - на пороге возник Сычев. – Ого! Что так? Кто обидел? Признавайся!
- Никто, - она попыталась быстро вытереть слезы, но было уже поздно.
- Да ладно тебе, давай в двух словах. Все равно выходить на люди прямо сейчас не стоит. Водички выпей, подыши глубоко. Ну и рассказывай. Мне можно. Я – могила, - Максим провел по губам пальцами, показывая, что они на замке.
- Что рассказывать? В тридцать пошла переучиваться. Отделение новое, а без опыта я одна. Все только и говорят, что блатная и чья-то пассия. Не могу. Надо возвращаться в поликлинику. Не думала, что так получится.
- Расслабься!  У Чаусова нет блатных. Он старый, авторитетный и плевать ему на указания сверху. Если бы не его имя – давно бы уже задвинули куда-нибудь, да боятся. Это все знают, а шепчутся по привычке. Раз Евгений Степаныч решил тебя взять – значит, ты нужна ему. А про сплетни не думай, они всегда у нас были, есть и будут. Так как? Угощаешь?
- Угощаю, - Даша открыла шкафчик. – Заодно и себе сделаю.
Разговор с Максимом успокоил, хотя утверждать, что сомнения развеялись, было бы неверно. Всё хорошо – это когда дома понимание, на работе спокойствие и арсенал необходимых знаний, а в душе гармония и уверенность в завтрашнем дне. Из всего перечисленного не было ничего, а потому  оставалось лишь улыбнуться и попытаться убедить себя, что «терпение и труд – все перетрут», или что-то похожее. Но больше всего на свете хотелось уткнуться в грудь кого-то самого надежного и любящего, заплакать изо всех сил и услышать, что это и не горе совсем. Чтобы кто-то позаботился о тебе и чтобы знать, что никогда не останешься одна в своих бедах и придет кто-то на помощь в любой ситуации. Вот тогда и не страшны будут препятствия, не остановят трудности, а быть сильной, независимой и гордой будет легко и радостно.
Вечером пришлось идти в автошколу, и домой Даша возвращалась поздно. Она  не спеша шла по опустевшей улице, устало помахивая сумкой и перебирая мысли, которые сменялись как слайды в старом диафильме, но почему-то представляясь в черно-белых тонах. Мечты, желания, стремления – всё, в конце концов, упиралось в деньги.  Вот-вот наступит август, не за горами сентябрь и нужно собирать в школу Лену. А она практически самовольно распределила все семейные  сбережения, добавив чувство вины за все сумасбродность идей.  Остановиться сейчас – значит навсегда потерять веру в себя и свои силы. Но и как жить дальше было загадкой. Даша подняла голову, с наивной надеждой найти в расположении звезд какие-то ответы на ворох вопросов, не дававших покоя. Она и раньше не считала себя необыкновенной, а сейчас ощутила полную беззащитность перед будущим.  Об этом не хотелось думать, так же как не хотелось рваться на пределе нервов.   Но тогда откуда бралось это желание вгрызаться в неизведанность? В глубине души она понимала причины – она должна думать не о себе, не о спокойствии и не об обидах, а о дочке.    Невозможно научить верить в мечту, добиваться цели и стремиться, рассказывая выдуманные истории и приводя примеры чужих людей.  Так же как невозможно научить не воровать воруя, научить работать лежа на диване и научить не пить пропивая все деньги.  Всё, что делает сейчас она, будет лежать в основе характера Леночки, её восприятия мира и её желания быть лучше. Только поэтому она будет пытаться изменить хоть что-то, чтобы потом её дочка смогла начать жизнь не с чистого листа. Пусть даже ленивые прагматики целого мира кричат о необходимости всего добиваться самому и потому старательно избегающих малейших возможностей приложить усилия. 
Ужинать не хотелось и Даша не спеша пила чай, просматривая газету. В кухню тихонько вошла Лена, закрыв за собой дверь. Всем видом она выражала, что несет страшную тайну, которой необходимо поделиться по большому секрету. Пришлось насторожиться, ожидать хорошие новости поводов не было никаких.
- Мама, смотри, - дочка протянула две купюры по сто долларов.
- Откуда? – Даша растерянно смотрела на деньги.
- Помнишь, я рассказывала про мальчика, который мне подарок на день рождения подарил? – Лена говорила почти шепотом. – Так вот, он сегодня опять подошел. Сказал, что это мне к школе, на тетрадки.
- И ты взяла?  Лена, это не просто так. Я боюсь, - Даша начинала волноваться, перебирая бог знает какие варианты.
- Мам, оно в конверте было. Я не знала, сколько там. И понимаешь, - дочка как-то замялась, - он сказал, что я могу не бояться ничего и что ему запретили возвращаться, не выполнив поручения. Что не может он подвести человека и я должна взять. А кто это? Мам, мы не можем его знать? Я папе не говорила, он опять будет ругаться.
- Давай пока не будем говорить. Я не знаю, что объяснять и откуда это всё, - Даша задумчиво рассматривала деньги. – Они нам, конечно, пригодятся. Тебе и костюм пора покупать, и туфли к осени нужны.  Но я бы и сама хотела знать, кто нас так выручает.
- Знаешь, если бы я была маленькой, я бы сказала, что это дед мороз. Но ведь его нет. А жаль, - Лена печально вздохнула.
- Что вы тут закрылись? – Дима вошел так неожиданно, что Даша едва успела спрятать деньги. – Секреты?
- Обычные женские дела, - Даша прижала к себе дочку.
Она вдруг вспомнила, что однажды обратила внимание на одинокую фигуру, маячившую вдалеке, когда она возвращалась домой. Странно, но было ощущение, что ее провожают, стараясь не приближаться и оставаясь на приличном расстоянии. Даже рассмотреть кто это, в темноте никак не получалось, да и мысли такой не возникало. Всё происходящее казалось просто случайностью.  Но сейчас все странные совпадения вдруг начали складываться в какую-то детективную историю.
Дима монотонно рассказывал новости на работе, и сознание Даши выхватывало лишь отдельные фрагменты.
- И вот понимаешь, ведь тупой, сидит днями, ничего не делает, уходит куда-то на  полдня, вечно кино смотрит в кабинете, а я его расчетный увидел нечаянно, офигел. Понимаешь, у нас все срезали, надбавки убрали, а ему премию такую дали… - история бригадира с их участка звучала уже в тысячный раз и Даша точно знала, что последует дальше. – Конечно, у него же папа главный инженер. Кто ему что скажет? Ему-то всё можно, а мы будем как рабы, всю жизнь пахать. Надоело уже смотреть на этот беспредел.
- Завидуешь? – Даша смотрела на мужа с сочувствием.
- Я!? – на лице Димы отразилось всё негодование. – Не хватало ещё завидовать! Терпеть их не могу!
- Значит завидуешь. Только не тем завидуешь. Понимаешь, нет у нас пап, и пристраивать нас некому. Поэтому нам надо смотреть на тех, кто пашет день и ночь, кто умный, кто трудом пробивается и не обращает внимания на счастливчиков, спрятавшихся под крылом опеки пап и мам. А эти все твои герои – они никто и нет у них в жизни ничего. Так и будут жить в том болоте, где они звездами стали. И гордиться бригадирством вашего пропащего завода – это как Гагарину рассказывать о запуске воздушного змея, - получилось не слишком тактично, по отношению к мужу, но подобрать правильные слова не получалось. – Мы не можем не сравнивать себя с другими и невозможно не видеть то, что происходит вокруг, но не завидовать нужно, а учиться, делать выводы и понимать, что если хочешь чего-то добиться нужно не лотереи покупать, а работать. Так шансов больше. – Даша совсем недвусмысленно намекнула на несбыточную месту супруга выиграть на ставках, куда он уже отнес приличную сумму, надеясь на точный расчет, которому посвящал всё свободное время. К счастью сейчас он уж остановился, поняв всю тщетность этих усилий, переключившись на лото, где, пока, тоже ничего не получалось, но надежда еще его не покидала.
Дима молча уставился в телевизор, словно переваривая услышанное. В глубине души он понимал, что эти слова должны были исходить от него. Сейчас жена оказалась и умнее и сильнее. Да что говорить, она давно стала мыслить иначе, и приходилось признаться самому себе, уже не воспринимала его утверждения с молчаливым согласием, стараясь, как прежде, не задеть, подбирая выражения.  Он упускал что-то важное, то, что делало его мужчиной, главой семьи и опорой. Вдруг закрались не просто сомнения, а появился страх, что он больше не нужен, что в нем не нуждаются и его присутствие становится обузой.
Уснуть у Димы не получалось очень долго. Оно и раньше приходилось бороться с бессонницей, но те случаи расценивались как исключения.  Эта же ночь принесла новые переживания, а отмахнуться от навязчивых мыслей никак не получалось.

Глава 30

Олег возвращался поздно и мечта скорее добраться до своего угла просто давила на душу. Опять пульсирующая боль  стучала в висках, возвращая к мысли, что его дни тают слишком быстро и оставалось лишь надеяться на что-то потустороннее.  Жизнь, в которой завтра – это всего лишь слово, а долгосрочные планы – непозволительная роскошь, диктовала совсем другие условия и требования к поставленным целям.  То, что человек «внезапно смертен», давно сказал Булгаков, и приходилось признаться себе, что его история тоже может закончиться в любой момент.  Пришлось еще минут пятнадцать дежурить, ожидая, пока разойдутся у подъезда что-то яростно обсуждающие старушки.  Наконец этот путь остался позади, и Олег устало опустился в своем углу.  Из последних сил достал кипятильник, всыпал заварку прямо из пачки, также на глаз сыпанул сахар.  Сейчас он предпочитал делать послаще, усмехаясь над прошлым, когда это казалось ему дурным тоном. Наверное, это возраст, а может еще что-то, что уже совершенно не имело значения.  Боль становилась всё сильнее, а вместе с ней накатывало беспокойство.   Олег выпил сразу две таблетки обезболивающего.  «Не поможет, конечно, но может, хоть легче станет», - он знал, что придется собираться с силами и терпеть, разговаривая сам с собой, чтобы хоть немного отвлечься и забыться. Это было уже не раз и минут через пятнадцать придется выпить еще две таблетки. Зачем он так делал Олег ответить не смог бы. Доктором для себя приходилось быть самому. Тогда, в тюрьме, врач был категоричен, не оставляя никаких шансов и отводя короткий остаток, исчисляя его месяцем-двумя.  Но те месяцы прошли, а думать о смерти постоянно было невозможно. Теперь оставалось лишь с иронией вспомнить те слова и в который раз сказать себе, что не человек решает, сколько осталось ему на этой земле. Но боль накатывала, напоминая, что старуха где-то близко и о нем не забыла. Олег достал из внутреннего кармана конверт, который всегда носил с собой и который должны были бы отправить указанному на нем адресату те, кто найдет его. Вот только сейчас его волновал совсем другой вопрос. Слишком много он сделал с тех пор и этот конверт имел куда меньшее значение чем то, что хранилось в планшете.
Собрав последние усилия Олег сбросил на карту памяти все, что нужно было продублировать и лег, оставив чай нетронутым. На сегодня оставалось лишь закрыть глаза и попытаться не думать о боли, которая накрыла с невероятной силой. Казалось, голова взорвется множеством искр, которые яркими вспышками рассыпались в закрытых глазах. 
Ночь была долгой и, было полное ощущение, что время остановилось. С рассветом мелькнула мысль, что сбывается сюжет какого-то фильма о вампирах, живущих в нем, и исчезающих с первыми лучами солнца.  Брился аккуратно и тщательно, не давая себе права изменить привычкам и распорядку.  И все же, оценив себя в зеркало, пришлось признать, что лицо посерело, а в глазах проявились красные нити.  Оставалось утешать себя лишь тем, что нравиться самому себе он не собирался.
Ждать пришлось не долго. Уже, можно сказать, знакомый адвокат появился как всегда раньше указанного на вывеске времени начала работы. Нужно было еще успеть и в магазин, потому Олег не стал дожидаться формального открытия, приблизившись к открывающему дверь Роберту.
- Доброе утро. Не хочу показаться нахалом постоянно врывающимся раньше положенного времени, но мой график совпадает с вашим,  а потому других вариантов и нет.
- Оставим условности, - Роберт пропустил гостя вперед. – Я привык пить с утра кофе. Компанию составите? – Почему-то в этом странном мужчине он видел не клиента, а кого-то другого, не очень понятного, но загадочного, а потому интересного.
- Если есть, то лучше чай. Что-то не привык я к кофе.
- Жду сегодня вашу подопечную. Новости обнадеживающие. Думаю, что до осени проблемы решим.
- Хорошо бы. Девочке в школу надо, - Олег подумал, что сегодня и сам собирался ждать Настю с новостями, но неожиданно узнал раньше её. – Вы ей подробнее потом расскажите, что делать. А то она вечно переживает за всё и, боюсь, что-то упустит.
- Разберемся. Ну, так что у нас? – Роберту не терпелось услышать, что же привело сюда этого не похожего на типичного зека человека.
- Рассказывать мою историю, смысла нет. Вся сложность в том, что  я бывший, - Олег многозначительно посмотрел и по ответному взгляду почувствовал, что его поняли. – И срок не малый, и бомж я теперь. В общем, я знаю, как делать правильно, но ко мне всё правильное отношения не имеет.
- Интересно, - Роберт поставил перед гостем чашку.
- У меня есть работа, которая почти завершена, но я боюсь ее потерять.  Кроме того, сейчас наступает самый сложный этап, который вызывает больше сомнений, нежели уверенности. Впрочем, это не суть. Мне нужно сделать так, чтобы все права я смог передать определенному человеку, который пока ничего знать не должен.
- Случай, когда ничего не имеющий хочет оставить наследство не самый распространенный в нашей практике, - Роберт улыбнулся, заметив искру недоверия в глазах посетителя. – Но здесь, видимо, есть что-то, что может представлять определенный интерес. Вряд ли вы бы так долго собирались ко мне, если бы мы рассматривали что-то тривиальное.  Теоретически такой договор возможен и я могу представлять ваши интересы, но для начала хотелось бы понимать, кто вторая сторона. Допустим с вами ситуация ясна, но как вы себе представляете не ставить в известность получателя результатов вашего труда мне, откровенно говоря, представить сложно. К тому же, возникает проблема и в том, что к нотариусу вы не идете, видимо, по причине невозможности удостоверить личность, - по утвердительному кивку Роберт удостоверился в справедливости своих сомнений. – Значит, и с заключением договора возникнут проблемы того же характера.  Можно что-то выдумывать, но если вопрос станет серьезно, то кто-то отыщет этот незамысловатый факт, что автоматически сведет на нет все потуги. Нужно искать другой путь. И это пока лишь вопросы общего порядка. Я даже не спрашиваю предмет договора, но чувствую, что и там у нас не всё просто.
- Все верно. Я думал об этом, но до последнего надеялся, что справка об освобождении сойдет.
Несмотря на то, что в голосе Олега прозвучало нескрываемое разочарование, заметить в нем подавленности Роберту не удалось. Пришлось с некоторым удивлением отметить, что новость не стала сюрпризом для человека, на первый взгляд оторванного от цивилизации. Уровень специфических знаний чувствовался, но откуда? Впрочем, это вполне мог быть опыт полученный в местах заключения, где порой приобретаются самые разные и неожиданные навыки. Да и не родился же он, в конце концов, в тюрьме, а значит, «все мы учились понемногу чему-нибудь и как-нибудь».
- А что мешает просто получить паспорт? – Роберт недоуменно развел руки. - Это решит все вопросы и не придется выдумывать, бог знает что. Мне кажется, вы слишком усложняете проблему.
- Идея хорошая, но теперь уже ни к чему.  Ворошить прошлое поздно, да и проблематично, - Олег встал, показывая, что разговор подошел к концу. – Похитил я ваше время, вот только что делать теперь и сам не понимаю.
- Но вы заходите. Тем более, очень  интересно, что вы скрываете, - Роберт протянул руку.
- Еще и сам не знаю, стоит ли оно того, - Олег пожал руку, почувствовав силу и дружелюбие в этом человеке. 
Август с первых дней не баловал погодой.  Постоянный, мелко-моросящий дождь, резкие и неожиданные порывы ветра, затянутое тучами небо – всё напоминало осень и уж никак не разгар дачного сезона. Олег задумчиво разбирал товар, погруженный в мысли. Ничего из того, что было запланировано изначально не получилось, а в последний момент что-то удержало от мысли отдать конверт и теперь приходилось серьезно задуматься, кому можно доверить его на хранение.
- Олег, у нас что-то свет в кладовке не работает. Ты не глянешь? -  голос Веры вырвал его из забытья. – Что-то ты последнее время сам не свой. Уж не влюбился ли? Да и молодка зачастила. Никак бес в ребро? – Теперь показались еще и нотки ревности. Все эти манеры что-то делить и предъявлять вызывали лишь раздражение. Он никогда ничего никому не обещал и отвечать на глупые вопросы было просто смешно.
- Ну-ну, - Олег хотел огрызнуться, но успел передумать. Слишком мелким выглядел этот невинный вопрос Веры и не стоил нагнетания напряженности. – Куда мне? Песок сыплется и пора приглядывать место на сухом пригорке, а не мечтать о романтике.
- Тебе!? – продавщица подбоченясь наблюдала, как Олег меняет лампочку. – Да ты еще всем молодым фору дашь! Эх, ну почему ты несговорчивый такой? Ведь хороший же мужик. И руки золотые. Как тебя не подобрал то никто?
- Вера-Вера, да старый я. Нет у меня ничего. Ни дома, ни хозяйства. Ничего, - показалось, что в тоне прозвучало сожаление, но это был лишь миг минутной слабости. – Так что: «души неопытной волненья, смирив со временем (как знать?)», - Олег включил свет и обернулся к Вере, - ищи себе по сердцу друга и будешь верная супруга и добродетельная мать.
Вера замерла, так и не поняв, что прозвучало в этих словах. Где-то на уровне инстинкта она чувствовала подвох, но по лицу Олега не могла понять, шутит ли он и что таится в его изучающем спокойном взгляде. Рифмованные строки казались смутно знакомыми, вот только где она слышала что-то похожее вспомнить никак не получалось.
- Странный ты какой-то. Всё знаешь, всё умеешь, а один постоянно. Разве может человек быть один?  Как ты живешь то? Не приготовит никто, не пожалеет, - это был тот момент, когда посетителей не было и можно было на минутку расслабиться, забыв о текущих делах.
- Я привык, - Олег даже не смотрел в сторону продавщицы, словно пряча истинные чувства.
- Я бы не смогла. Правда сын что дома, что нет, вечно в своем компьютере сидит, но хоть словом перекинуться можно. Собака тоже есть, гулять надо выводить.  К маме езжу, подруга звонит. А у тебя же и телефона нет. Как ты живешь? Олег, а где ты ночуешь? Почему ты никогда ничего не говоришь о себе?
- Обо мне нечего говорить.  Живу… - он сделал паузу, думая, что ответить, - да нигде не живу. Какая разница, где ночевать, что есть? Главное не валиться в сон и не чувствовать голода. Остальное не важно.
- А зачем тогда жить?
- Даже если жизнь собачья и мочи терпеть нет, всё равно жить хочется. Жить хочется всегда, до последнего. Вот и я живу. Потому что бог сам решит, когда я нужен ему буду там, - он ткнул пальцем в небо.
В этот момент дверь отворилась, впустив очередного посетителя, прервав разговор, который начинал Олегу не нравиться. Все эти рассуждения о смысле жизни и прелести утра раздражали. Нет ничего хорошего, когда приходится выползать почти в ночи на улицу и плестись на работу, в потоке таких же уставших и заспанных лиц. А для того, чтобы понять, что не в деньгах счастье, хотелось бы хоть раз получить их столько, чтобы самому поверить в эту легенду их ненужности. Бред. Как раздражает порой банальность прописных истин звучащая из уст ничего не познавших или просто тех людей, которые предпочитают не замечать проблем, уткнувшись, как страусы, головой в песок. Расскажите матери-одиночке, воспитывающей ребенка и существующей на гроши о том, что нужно радоваться каждому рассвету, когда на завтрак нет ничего и страшно подумать о минуте, когда придется прочесть немой вопрос в глазах ребенка «Как жить дальше?». Да что говорить! Таких ситуаций миллион, чтобы красиво рассуждать о смысле жизни и о том, что нужно проще смотреть на вещи.
К счастью, покупатели пошли и времени на разговоры по душам времени уже не оставалось. Череда простых, механических действий позволяла вновь и вновь возвращаться к тем мыслям, которые волновали больше всего. Вопрос, что делать с тем конвертом, который нужно было кому-то отдать на хранение, остался без ответа. Почему-то в последний момент, он передумал доверять этот вопрос адвокату. Была еще Настя, которая могла бы помочь, сомневаться в ней не было ни единой причины. Вот только придется объяснять много лишнего и совсем не нужного. Других вариантов на ум не приходило и оттого настроение грозило испортиться окончательно. Внезапно в голове мелькнула шальная мысль, которая сначала показалась бредовой, но чуть поразмыслив, Олег пришел к выводу, что есть, по меньшей мере, две причины, поступить именно так: это было надежно и это позволит попытаться решить еще одну задачу, над решением которой он бился последнее время. Ему нужен Мамай. Именно он, с его связями и понятиями старой воровской школы сделает всё, не задавая лишних вопросов. Они не виделись уже много лет, но тогда, при расставании, Мамай, обычно немногословный и не падкий на лирические отступления, обняв Олега, пообещал, что всегда будет рад встрече и никогда не забудет ту помощь в самый сложный момент его воровской жизни.  Они не были друзьями и даже выступив на стороне Мамая Олег преследовал свои, меркантильные задачи. Жизнь теряла смысл, и было странное желание вытворить что-то выходящее за рамки его привычного существования.  Если быть до конца откровенным, хотелось умереть, а в той драке он бросился в самое пекло не потому, что очень хотел защитить Мамая. Скорее хотел нарваться на заточку, навсегда избавляясь от мысли, что жизнь потеряла смысл,  и нет ни единой причины мечтать о дне, когда он выйдет на волю. Вот только иначе распорядилась судьба – он остался жив, а вопрос, для чего встал еще острее. Ясно было одно – забирать его на тот свет никто не спешил.  Не оставалось ничего другого, кроме поиска новых задач, благо теперь у него были могущественные друзья. Ну что ж, пришла пора обратиться за помощью, тем более ничего другого на ум не приходило.
Где искать старого вора Олег знал. Оставалось лишь дождаться воскресенья, чтобы выбраться к нему в городок. Последнее время Мамай, казалось, уже отходил от больших дел, перебравшись в пригород столицы. Но бывших воров не бывает. Вот только вспомнит ли он Шапира и остались ли в силе те обещания? Хотелось надеяться, что да. Олег глянул на часы и отметил, что сегодня должна зайти Настя и, судя по времени, ждать ему осталось не долго. 

Глава 31

- Платон, общим волевым решением, с целью ускорения рабочего процесса и улучшения качества обслуживания населения тебе вручается ценный подарок, а именно деньги, на ремонт автомобиля, - Роберт протянул товарищу конверт.
Формально директором все же был Платон, и вряд ли это решение имело место быть в другой ситуации. Но раз уж так вышло, что финансовый поток состоял лишь из заказов добытых Робертом, то и право голоса у него было главенствующее.
- Но помни, - Маша не смогла удержаться от легкой пилюли, - в твоем случае это аванс. Этот месяц почти пропал, а в следующем надо как-то выкарабкиваться. Будь праведником, не греши и нам зачтется.
- Спасибо, - Платон выглядел несколько растерянным. – У меня тут тоже намечаются поступления.  Я уже почти месяц как не то, что не грешу, даже поститься начал. – Теперь он обернулся к Маше. – Не за что мясо покупать.
- Жаль, что не время сейчас. В зачет там не пойдет, - она показала пальцем вверх.
- Понимаешь, я как раз над этим думал. Вот живем мы, собственно говоря, если сравнить с олигархами, то сравнительно не грешно на их фоне. Ведь оно как: красть нам было негде, убивать не за что, ну а уж прелюбодействовать, так мы против них невинные дети. В общем, по всем статьям – нам на земле домучатся и всё - дальше рай и вечная благодать. Правда домучатся как-то надо, и эта проблема не дает покоя, но мысль о вечном счастье всё же хоть как-то, но успокаивает. Смотришь, как он собственном самолете, на собственную яхту заруливает и думаешь: «Ничего, здесь, на земле, нам немного быть в соотношении с вечностью. А вот в той жизни посмотрим. Ты будешь там, у бачка с чертями, мне еще ого как завидовать». Прикинь, - Платон обвел взглядом внимательно слушающих его друзей, - попадаешь на небо, а там сидит такой чувак, на распределении  прибывших и говорит:  « Друг, ты извини, но с местами напряг. Ты, конечно, парень хороший, но понимаешь, как я могу миллиардера, коллекционера и благотворителя на сковородку?». А ты ему говоришь:
- Как так? Он же украл, убил и там ещё что-то. Газеты же все писали.
- Писать-то писали, да они ж на то и газеты. А нам-то что делать. Вот он видишь, на аукционе колечко с бриллиантом купил. А ведь денежки-то в детский дом пошли.
- Стоп! Если бы он денежки так отдал, но ведь нет, он колечко-то прикупил.
- Оно-то да. А ты что? Постился? Так это у тебя просто денег не было. А то бы ты ого как жрал. Так что ты пока там побудь, подальше от костра. Там не жарко, правда чуть неудобно, но ты привыкнешь. А там, может, подвернется где местечко. – Платон артистично импровизировал разговор с кем-то на входе в потусторонний мир.
- Ты что курил? – Маша смотрела на Платона с удивлением и смехом. – Работать не хочешь, вот и придумываешь истории какие-то жуткие.
- Я работать очень хочу – я ходить на работу не хочу. Каждое утро просыпаюсь как маленький, когда в садик будили. Вчера в ванной заснул, под душем. Как жить?
Ответить Маша не успела, открылась дверь и вошла Метелина, явно встревоженная. Роберт не на шутку встревожился, заметив состояние подопечной, с которой они общались последний раз вчера и никакого беспокойства он тогда не заметил.
- Здравствуйте! – она остановилась в дверях.
- Здравствуйте, Оксана Николаевна! Проходите, - Роберт придержал дверь в кабинет. – Что-то случилось?
- Слишком заметно?
- В общем, да, - нервозность начинала передаваться и Роберту. – Не томите.
- Мне звонил муж. Понимаете, даже неудобно рассказывать.
- Давайте оставим наши сомнения. Если уж мы решили друг другу доверять, то тем более глупо скрывать что-то сейчас, когда столько сделано.
- Понимаешь, - Метелина вдруг перешла на «ты» и осеклась, но заметила, что Роберт тактично кивнул, поддерживая устранение формальностей.  Отношения словно становились доверительнее, она успокаивалась на глазах, и голос зазвучал увереннее. – У нас остались старые фото. Когда-то, по глупости, баловались. Скажем так, интимного содержания. Он сказал, что если я не решу его финансовые вопросы, то эти фото будут в сети и моя репутация окажется под вопросом. Ты же понимаешь, меня знают все. Это конец. Что мне делать?
- Во-первых – успокоиться и понять, что никогда не нужно идти на поводу шантажиста. Это истина не требует доказательств, но я повторю: «Шантажист приходит второй раз». Так что если заплатить - это будет лишь начало грустной истории с совсем не счастливым концом. А теперь переходим к реальности: что случилось? Фото! Да их в сети тысячи и искать целенаправленно,  даже если он будет орать об этом на каждом углу, глупо в высшей степени. Во-вторых, пусть только попробует. Еще большой вопрос, кому будет хуже. Вариант сделать репост в социальных сетях подведет под распространение порочащих сведений еще и тех, кто попытается лайкнуть.  Мы даже не будем доказывать, что это - фотошоп или ошибка. Мы просто подадим в суд и не будем никого бояться. Тем более, женщина, - здесь Роберт растерялся. Ему сразу переходить на «ты», как мужчине, без разрешения, было сложнее,  - вы красивая. Стесняться нечего. Пусть завидуют.
- Комплимент, конечно, приятный, но легче не стало, - Метелина попыталась улыбнуться. – Сказал бы мне кто-то, что всё это будет со мной, честное слово смеялась бы. Колотит уже. Ни спать не могу, ни думать ни о чем другом.
- Придется пережить. На самом деле, через пару месяцев всё забудется. Я уже давно обратил внимание, что все проблемы прошлого кажутся детским лепетом,  вот текущие аж зашкаливают. Естественный процесс. Всё будет хорошо, - Роберт действительно был убежден, что ничего не происходит и всё это обычная суета, не стоящая особого внимания.
Видимо его настроение передалось Метелиной, которая заметно успокоилась и уже не теребила ручку сумочки, которая еще десять минут назад, казалось, не выдержит такого яростного терзания.
- Через месяц суд. Дата определена, он ищет адвоката и будет выискивать любые возможности.
- Желать ему удачи не будем, но и мешать в доблестном труде, смысла нет. Потеряет деньги и ничего больше. На суд пойдет мой коллега, Платон. Мне в силу временно исполняющего хранителя вашего бизнеса маячить не стоит. А что касается фото, - Роберт вернулся к теме разговора, - не обращайте внимания.  Мы просто напишем заявление в полицию. Смысла вести с ним пустые разговоры нет.  Отправляем всё в официальное русло, и пусть доказывает, что он не жираф.  Чем увереннее вы будете – тем меньше вероятность, что он это сделает. Шантажисты, на самом деле, боятся больше всех.  Есть психи – они другой разговор. Но если  в нем есть хоть капля ума – он ничего делать не будет.
- Роберт, ты классный мужчина, - Метелина встала, собираясь уходить. – Умеешь с женщинами разговаривать. Хотела к психологу сходить, пожаловаться, но ты лучше. И вот что, - она обернулась уже в двери, – переходим на «ты», возражения не принимаются, нас слишком много связывает.  Будем дружить семьями. Да, чуть не забыла, у меня знакомая адвоката ищет. Жди. Я ее к тебе отправила. – Она рассмеялась и вышла, лишь кивнув на прощанье головой.
Роберт вышел в приемную, так они ее окрестили с учетом того, что кабинетов всего-то и было два. Маше повезло меньше остальных – ее помещение было проходным, к тому же именно с ней находились те посетители, которые ожидали прием. Правда, справедливости ради, стоит заметить, что очередей не было, но и полное молчание прошло.  Как минимум телефон взрывался всё чаще и не за горами был день, когда совмещать бухгалтера и секретаря Маше будет уже не просто. Впрочем, это в любом случае не сегодня, а прямо сейчас Платон горячо описывал девушке свои мучения последних дней:
- Я изучаю строительство, нормы, правила, еще куча чего-то. А с этой землей – там черт ногу сломит. Я вообще не понимаю, как ее делят и как распределяют, - он заметил вышедшего Роберта и теперь уже обращался, в том числе, и к нему. – Понимаете,  организация построила  дом.  Зарегистрировала, провела свет, газ, коммуникации, продала, а теперь выяснилось, что он находится на чужой земле. Теперь человек его купил, даже успел порадоваться, пока на него в суд не подали, что он дом-то сносить должен. Бред. Причем самое смешное, что там умысла не прослеживается. Строители просто ошиблись. Они застраивали участок, а потом его делили. Не знаю, но ситуация абсурд полный.
- Есть план? – меньше всего Роберта волновали эмоции,  куда важнее было понимать, что в этой ситуации светило клиенту.
-  Есть, но, черт возьми, там мрак, - Платон развел руки. – Я даже не могу собрать все бумаги и понять, на каком этапе произошла ошибка. Шанс есть, но определённо сказать сложно. Формально та сторона права, но надеюсь, что-то решить можно. Есть некоторые моменты, но нужно дождаться еще некоторых бумаг. Посмотрим. Процедура понятна, а там решим.
- Ну и отлично. Что у нас дальше, - Роберт обратился к Маше.  День обещал быть насыщенным и почему-то вспомнился ранний визит Олега. Может именно его ранние посещения притягивает остальных, создавая иллюзию хорошей приметы. По крайней мере, именно так было и в прошлый раз.  К тому же, нужно было не забыть, что вечером должна зайти Настя. К счастью, всё оказалось значительно проще и теперь оставалось решить лишь мелкие детали по её устройству.
День пролетел слишком быстро. Если человек рожден, чтобы наслаждаться жизнью, то сегодня у Роберта не получилось ничего. Из радостей остался лишь кофе, да и его пришлось пить остывшим и впопыхах.  Но всё это было совершенно не важно, в свете того, что работы было много и это уже радовало. Надежда, что жизнь еще наладится, крепла с каждой минутой. Только приходилось признать, что если для достойного заработка  придется работать так всегда, то времени на жизнь не останется. Вечная дилемма не давала покоя: чтобы жить – нужно работать, но если работать, то жить некогда. Для хорошей жизни работать нужно больше, но тогда на жизнь остается еще меньше. В общем, фраза, что «мы работаем, чтобы жить, а не живем, чтобы работать», все же имеет слабые места, которые взаимно исключают друг друга.
За этими мыслями и застала его Настя, не смело заглянув, чуть приоткрыв дверь.
- Здравствуйте, к вам можно?
- Можно, можно. Здравствуйте! Проходите, - это был последний визит на сегодня и Роберт обрадовался, что назначил ей самое позднее время.  Здесь всё было просто, к тому же эта работа доставляла какое-то удовольствие, словно делаешь что-то, очень нужное и полезное.
Настя присела на стул, безуспешно пытаясь побороть страх заведений подобного рода.
- Ну что ж, плохих новостей нет. Формально процедура понятна и от желания вашего бессовестного папаши ничего не зависит. Дальше, подаем документы и будем ждать предоставления жилплощади. Завтра мы с вами всё это сделаем вместе, - шевельнулась шальная мысль, что придется потратить полдня, но Роберт так же хорошо понимал, что сама она не управится и за неделю. – По существу всё понятно.
- Всё так просто? – она растерянно смотрела на Роберта. - Так что мне завтра делать?
- К девяти утра ко мне, со всеми документами, которые у вас есть. И остался последний вопрос: сразу подаем в суд на отца девочки или сначала поговорим?
- Я не смогу. Он меня и слушать не будет.
- Его телефон у вас есть? – ехать никакого желания не было, да и необходимости в таком визите не существовало. - Я сам уточню его настроение и плясать будем от того, что у него на уме.
- А мне завтра паспорт отдадут? Понимаете, есть работа и очень хочу ее получить. Боюсь, не успею.
- Расстраивать не хочу, но завтра не получится.  Постараемся уговорить, чтобы побыстрее, но обещать ничего не могу.
По пути домой Роберт заскочил в магазин, задумчиво постоял у прилавков, мысленно пересчитав оставшиеся деньги, и бросил в корзинку бутылку шампанского с коробкой конфет.  Сделать всё быстро можно, но придется проявить некоторую  изобретательность, пусть и банальную. Его улыбка, вполне возможно,  обладает даром очарования, но шампанское куда надежнее в ситуациях, когда необходим контакт и взаимопонимание.
- Может, давай уже возвращаться домой. Погоды нет, ты пропадаешь днями, а Матвей не вылезает из компьютера, - Оля накрывала на стол, и Роберт в очередной раз обратил внимание, что в отношениях что-то меняется, вот только непонятно, что предвещают эти перемены. Впрочем, ничего пугающего не чувствовалось, что уже было хорошо.
- Хорошо. Давай на выходные, - внутри предательски шевельнулось чувство вины. Вместо того, чтобы посвятить отпуск жене и сыну он увлекся новой идеей, которая теперь уже грозила поглотить всё его время. – Как Матвей? Как день?
- Что-то читает, даже печатать пробовал. Медленно получается, но меня не просит.  Приходится самой спрашивать.
- Ничего, зато увлекся и это уже хорошо.
- Ну да. И как-то веселее стал. Даже поел с аппетитом, - Оля присела рядом за стол, наблюдая за мужем, как когда-то давным-давно.
- Важно, чтобы запала хватило. Обычно эйфория первых эмоций угасает со временем, особенно, если нет результата. Врач ведь говорил, что руку нужно пытаться нагружать, а он последнее время ничего даже не пытался делать, - Роберт подвинул чашку с чаем. – Спасибо, очень вкусно. Посидишь с нами? Посмотрим, что получилось у Матвея.
- Иди. Я чуть позже. Пирог на завтра хотела запечь.
Акцент можно было сделать на том, что обычные психологи – это люди сами не познавшие проблемы своих пациентов. Кто, как ни человек, сам находящийся в таком же положении, столкнувшийся с теми же проблемами, тем же чувством обиды на судьбу и еще много чем, о чём нет смысла писать, поймет твою боль и твои мысли.  Когда нет ни желания жить, ни привычных забот, да в принципе, нет ничего, кроме твоей комнаты и стен, которые сковали твою жизнь, а слез нет лишь потому, что их уже не осталось ни капельки, есть только одно желание – не проснуться однажды утром и это станет избавлением для всех.  Бог, судьба или нерасторопная старуха с косой, забывшая о тебе – кто-то решил, чтобы ты жил, пусть тебе и кажется всё происходящее ужасным сном без возможности пробуждения.   
- Всё, что я могу тебе сказать определенно – работы больше, чем я планировал изначально, - Роберт подвел первые итоги. – К счастью, времена стали другими.  Будешь учиться в скайпе. К тому же, здесь результат на тебя не давит. Тебе не важно, получишь ты степени или что-то там ещё. Важно выбрать те моменты, которые будут важны тебе для работы. Научиться строить диалог, понять основные мотивы и что-то из того, что пока не можешь сформулировать в себе.
- Пап, я всегда думал, что психолог – это больше врач. И учиться нужно не вот так как я, в компьютере. Это совсем другое понимание и у меня, наверное, не получится. Я днем читал кое-что. В общем, слишком много обыкновенного развода. Не хотелось бы стать таким же, - Матвей говорил сквозь зубы, явно обеспокоенный тем, что возможности профессионального обучения ему недоступны.
- Кто сказал, что тебе это нужно? Пойми, ты уже обладаешь всеми необходимыми знаниями, чтобы понять твоего собеседника. Нужно вспомнить себя.  Твоя задача не забыть ни на минуту всё, что происходило в тебе, проследить этапы, понять последовательность и как ты сам переживал всё. Вот этим и нужно заняться в первую очередь – составить рисунок своей жизни. Вспомни, как надежда сменяется разочарованием, как пелена беспросветности накрывает и не выпускает ни на секунду и вспомни, что помогло сбросить это наваждение. Поверь, все пройдут то же самое, а твоя задача рассказать о том, что ждет, что было и что будет. Ты станешь тем предсказателем, который  уже пережил эти моменты, а теперь пришла пора помочь тем, кто еще не справился с собой.
- Думаешь, с этим можно справиться? Это крест! Его остается лишь нести, - Матвей усмехнулся.
- И свой потянешь, и еще чей-то. Если в этом мире будет хоть один человек, которому ты сможешь помочь, твоя жизнь уже будет не напрасной. Нет ничего лучше, чем понимать, что тебя ждут и твоя поддержка – единственный якорь в чьей-то судьбе, - Роберт закрыл ноутбук. – На сегодня всё. Ждем ответы по нашим запросам и решим, что выберем из курсов. Кстати, я договорился и нам помогут с сайтом. Там есть варианты, но это не на сегодня. Так что, поверь, нет невозможного. А на досуге подумай, как ты планируешь себя позиционировать?
- Что делать? – Матвей сморщил лоб.
- Называться как будешь. Должно же быть какое-то сообщество, группа или еще что-то.
- А-а-а, понятно. Подумаю.
По ставшему вдруг задумчивым выражению лица у сына Роберт догадался, что процесс придумывания уже запущен.
- Долго не думай. Спокойной ночи.
- Спокойной, - Матвей даже не обернулся. Его захватила новая идея.

Глава 32

Олег застыл перед дверью, ведущей на чердак в оцепенении и полной растерянности: замка, который он аккуратно закрыл сегодня утром, не было и рваный, черный шов сварки красноречиво говорил, что отмычки здесь бессильны.  Произошло то, что пугало больше всего, а теперь явилось полнейшей неожиданностью – он не мог попасть туда, где хранилось всё его имущество. Лишиться всего и сразу было страшно, а потерять планшет с деньгами – почти невосполнимо.  Он спустился на пролет между этажами и присел на корточки, прижавшись спиной к стене.  Первый миг растерянности проходил. На чердак выходили пять подъездов, а значит, одну дверь должны оставить.
- Ага, пришел! А что говорил?! Квартиру смотрел? Здесь бомжам не место, - уже знакомая соседка, которая видела его однажды, смотрела из-за чуть приоткрытой двери не скрывая злорадства.
Заметив, что Олег обернулся, она быстро хлопнула дверью, и было очевидно, что теперь наблюдает за ним, прильнув к глазку.  Оставаться здесь смысла не было. Он вышел на улицу, теперь уже не скрываясь, и решительно подошел к ближайшему подъезду.   Быстро посчитав номера квартир, набрал первую попавшую.
-  Скорая. В восемьдесят третьей не отвечает домофон. Откройте, был вызов, - голос звучал уверенно и заветная мелодия известила, что, как он и предполагал, уточнять детали  никто не будет.
Пусть потом смотрят в окно, пусть удивляются, что нет машины – это уже не имело значения. Сейчас ему нужно срочно подняться наверх и убедиться, что там есть замок. А уж открыть он как-нибудь сможет.  Но картина, представшая перед глазами, не порадовала новизной – как и предыдущая, эта дверь также была заварена.  Было начало десятого вечера, уже зажглись фонари, и неумолимо подбиралась ночь, заставляя нервничать все сильнее. Только сейчас до Олега дошло, что ночевать на улице он отвык и даже с каким-то страхом представляет ближайшие перспективы. Он ощупал карман - с собой ничего подходящего из инструмента не было, но для начала важно оценить степень сложности замка. Надежда на то, что еще не все потеряно оставалась. Сейчас он решил изменить порядок и начать с первого подъезда.
-  Скорая. В пятнадцатой не отвечает домофон. Откройте, был вызов, - он не здоровался, как часто делают выполняющие механическую работу люди.
Дверь снова отворилась, донеся из динамиков лишь выдох раздражения, раздосадованных поздним вторжением хозяев. Но это сейчас волновало меньше всего. Ни в этом, ни в следующем подъезде ничего обнадеживающего Олег не увидел – двери были заварены. Последний шанс и последний подъезд, так же открывшаяся дверь и Олег даже рассмеялся про себя, поражаясь простоте и действенности идеи. Не оглядываясь по сторонам, забыв привычную осторожность и аккуратность, он почти бегом поднялся на верхний этаж, заметив, что дыхание сбилось и вот-вот зайдется в кашле, нападающем приступами при активной нагрузке.  Еще издали он заметил, что пугающих следов сварки нет, и не смог скрыть радость, понимая, что в очередной раз оказался прав. То, что найти тайник не смогут, Олег практически не сомневался. Он и раньше замечал следы присутствия на чердаке посторонних, но всё всегда было нетронуто. Был легкий страх, что замок окажется посложнее того, который был в его подъезде, но и это не большая проблема. В карьере был спрятан хороший набор отмычек и придется потерять время, чего на самом деле не хотелось.  Олег вдруг почувствовал, что не столько устал, сколько перенервничал в эти двадцать минут.  Он уже потянулся к замку, когда понял - гаснет последний луч оптимизма – для открытия двери нужен чип. Научно технический прогресс сделал его навыки бесполезными, и приходилось признать, что идей нет.
Олег устало опустился на скамейку у подъезда. Было холодно, но не настолько, чтобы не пережить одну ночь. Чуть позже можно даже подняться в свой подъезд и дремануть между этажами. Вот только хорошо бы картонку какую найти, чтобы не на  бетон ложиться. Пришлось признать, что сегодня он в тупике, и сама проблема оказалось слишком неожиданной и сложной. Завтра нужно что-то изобретать, но с идеями дела обстояли не очень хорошо. 
- Что-то вы сегодня полностью себя раскрыли, - уже знакомая дама с собачкой с интересом рассматривала Олега, который выглядел абсолютно подавленным. – То прячетесь, то перебежками, а вот сидите на скамейке. Что голову повесили? Домой не пускают? Если, конечно, такой вопрос не ставит вас в неловкое положение. – В её голосе звучала и ирония, и участие и еще что-то, что было не обидным, скорее даже располагающим к разговору.
- Есть, по меньшей мере, три причины, почему выгнать меня невозможно.
- Даже любопытно, что сможет придумать мистер невидимка. Всё как всегда: пропили до последнего, а теперь, пора браться за голову, но белая горячка рассорилась со всеми, кто еще мог куда-то впустить?
- Вы как-то однобоко мыслите, - Олег вдруг понял, что оправдываться не собирался, но позволить думать о себе этой женщине в таком тоне не может. – Я не пью. - Он не удержался и добавил. -   Почти. – Слишком неестественно выглядела полная категоричность.
- И… - она явно ждала продолжения.
- Во-первых, выгнать меня некому. Во-вторых – я сам решаю, что мне делать, а в-третьих… - он уже понял, что даже «во-вторых» звучало глупо, а признаваться в том, что выгнать его неоткуда было как признание в собственном бессилии.
- Я продолжу, - глаза «дамы с собачкой» откровенно смеялись над ним. – Выгнать вас неоткуда потому, что дома нет. Странно, что вы боитесь об этом говорить. Только не очень понятно: на обычного бомжа вы не похожи.   На то, что пропили квартиру – тоже не похоже, а почему у вас никого нет и некуда пойти откровенно непонятно.
- Поздравляю! Вы угадали всё буквы и теперь можете открыть слово, - Олег встал. Торчать у подъезда больше смысла не было. Время шло, а где ночевать было абсолютно неясно.
- Приятная и абсолютно бесполезная гордость.  Куда пойдете? На вокзал? Ночи не сказать, чтобы теплые, - она не дала Олега возможности ответить и добавила. – Пойдемте. Конечно, с моей стороны это не самая удачная идея, но у меня есть защитник, - дама кивнула на собачку. – Должен же Веня оправдывать свое предназначение.
- Вы преувеличиваете возможности вашего стража. Доверять ему безопасность - идея, прямо сказать, опрометчивая, - Олег не мог сдержать себя и рассмеялся в голос.
- Знаете, я третий месяц смотрю, как вы переодеваетесь на подходе, высматриваете, почти ползком пробираетесь в подъезд. Сегодня я слышала историю, что двери на чердак заварили и догадаться, что ваше жилье замуровали, было не сложно. Кстати, со скорой вы здорово придумали, я бы тоже открыла дверь не спрашивая.  Судя по тому, как свято вы соблюдаете меры предосторожности можно предположить, что вы или маньяк, или слишком боитесь остаться без угла.
- Перечитали всю Агату Кристи? Я бы предположил, что маньяк и сдал бы в полицию.
- Я так и хотела сначала, глядя, как вы бегаете от подъезда к подъезду. Пойдемте. Сегодня я вам помогу.  А завтра будет утро, и вы что-нибудь придумаете, - она двинулась к подъезду, но, заметив, что Олег не шевельнулся, обернулась и уже тверже добавила.  – Меня зовут Светлана. И не заставляйте уговаривать. Это даже не прилично.
- Олег, - он не узнал свой голос, вдруг осипший и неестественно громкий, отчего стало еще неудобнее.
Ситуация складывалась неожиданно и Олег, растерявшись, поддался этому требовательному тону, который не оставлял выбора. Почему-то показалось, что она учительница, причем похожесть проявлялась не только внешне, но и в интонациях, характерных, словно оценивающих взглядах, чуть заметных наклонах голов, как будто соглашаясь с ответом ученика.  Представлялось, что сейчас она приподнимет очки и поставит двойку, если немедленно не последовать указаниям. Олег заворожено шел за ней следом, понимая, что ситуация вышла из-под его контроля, но он был искренне рад, что необходимость думать и что-то немедленно решать отпала.
Огромный книжный шкаф завораживал, глаза разбежались, выхватывая известные и не очень фамилии авторов.  Квартиру не коснулись веяния евроремонта.   Здесь не было привычных сервизов и кофейных наборов из прошлого,  лишь маленькие статуэтки мифических героев и еще кого-то незнакомого стояли в определенном порядке, который невозможно было понять, но то, что он был, сомнений не вызывало.  Олег замер, пробегая глазами по полкам, пытаясь понять, сколько лет создавалась эта библиотека, которая для хозяйки, очевидно, имела главную ценность, судя по тому, с какой любовью и аккуратностью были расставлены книги. Наверное, лет тридцать назад, хозяев этой квартиры можно было назвать весьма обеспеченными людьми.  Олег узнавал и мебель, и вещи, и еще что-то, что было тогда и прошлое вдруг невыносимо навалилось, оживляя в памяти картины давно забытых дней. Сейчас он окунулся туда, откуда оказался вырванным много лет назад и даже запах был из той далекой поры, когда, как стало понятно сейчас, он был счастлив.
- Руки мойте. Я не ожидала гостей, поэтому не обессудьте.  Одной много не нужно и, честно признаться, готовлю мало.
- Я не голоден. Да и вот, - Олег достал из сумки сосиски, батон и три чуть почерневших банана. – Они ничего, что темные. Зато сладкие и это… дешевле они, - пришлось окончательно смутиться. – Просто я работаю в магазине. Нам можно со скидкой взять, что уже того… Ай, - Он махнул рукой. - Я не знал, что в гости попаду. Я бы выбрал хорошие.
- Ванна справа по коридору. И не нужно смущаться.  Как сказал Шукшин: «Бедным быть не стыдно, стыдно быть дешевым».
- Времена изменились. Сейчас это почти синонимы, да оно и не о достоинстве думаешь, когда на дне, а о жизни.  Прижмет - любым станешь. Разные ситуации бывают, а сломать человека не сложно, - Олег направился в ванной, пожалев о сказанном. Ведь мог просто промолчать. «Человек к нему с душой, а он вечно о своем думает. Надо бы как-то сгладить», - с этой мыслью он открыл воду, с наслаждением отметив, что она теплая. Сделав горячее, набрал в сложенные ладони как можно больше и плеснул в лицо, зажмурившись от удовольствия.
Олег смотрел на себя в зеркало, впервые за много лет оказавшись в настоящей ванной. Словно незнакомое он рассматривал свое лицо, по которому сбегали крупные капли воды. Резко очерченный подбородок, ярко выраженные скулы, белая, жесткая щетина, хотя и брился утром, переходила в такие же белые виски. Волосы, пронизанные серебряными нитями  седины, которой стало много как-то сразу. Показалось, что прошла секунда, когда под дверью вдруг раздался голос хозяйки:
- С вами всё в порядке?
- Да. Извините, - он поспешно вышел из ванной, смутившись и раздосадованный на себя. – Светлана, вы меня, правда, извините. День не задался, да и отвык я от этой жизни, - Олег развёл руками,  неловко оправдываясь.   
- Давайте за стол. Извиняться не за что. Я вас уже давно заметила и никак не могу ответить себе на вопрос: «Кто вы?».  Я работаю в школе много лет, перевидала много и многих. Я была убеждена, что могу охарактеризовать любого человека по виду и паре фраз. Но бог мой, вас понять невозможно. Вы не похожи на того, за кого себя выдаете. Любите книги? – она неожиданно сменила тему.
- Я даже не знаю, на какой вопрос отвечать. Если честно, я толком и не понял, спрашивали вы меня или нет.
- Ужинайте. Время рассказать еще будет. Даже баба яга сначала кормила гостя, а уж потом расспрашивала.
Олег давно убедил себя, что смущаться, стесняться и отказываться от еды глупо и не рационально. Когда каждый день – это борьба за существование и место под солнцем условности лучше оставить, они только мешают. Но здесь, сейчас, всё было иначе. Хотелось вести себя прилично, хотелось выглядеть человеком, который умеет быть достойным в обществе женщины.  Он старался есть не спеша, испытывал неловкость от того, что жесткие, огрубевшие руки спрятать не было никакой возможности, ловил взгляд хозяйки, слегка ироничный, как бы оценивающий, и вместе с тем открытый – всё было незнакомо, а потому вызывало беспокойство. Мелькнула мысль, что в подъезде он переночевал бы куда проще,  совершенно не беспокоясь ни о чем.
- Человек не рождается один. Ведь кто-то же должен у вас быть. Неужели нет никаких родственников?
- Как вас по отчеству? – Олег долго думал, как обратиться, но решил, что будет лучше соблюдать приличия, тем более находясь на чужой территории.
- Ивановна, - она улыбнулась. – Не хотите отвечать на вопрос?
- Да нет, - он пожал плечами. – Есть родственники. Понимаете, Светлана Ивановна, я двадцать лет в тюрьме просидел. Обо мне забыли, жизнь без меня проще. Стабильнее, что ли. Явиться и сказать, что вот он я. Пришел. Зачем? Раз уж моя жизнь испорчена, портить ее кому-то еще глупо.
- Привыкли решать за всех? – теперь в ее тоне добавился сарказм, чуть заметный и совсем не обидный. – Очень интересно. Причислили себя к категории лишних людей?
- А вы думаете, что таких нет? Да! Я лишний и ничего, доказывающего обратное, пока не вижу. Знаете, - внутри нарастал бунт и Олег решил, что эту тему лучше обойти, она никогда не вызывала в нем положительных эмоций. -  У вас такая библиотека…  Не одно поколение. Видно.
- Да. Дед, отец, теперь я. Что дальше – не знаю. Не сложилось всё.
Повисла пауза, нарушить которую никто не решался. Нетактичные вопросы были бы слишком обидными в такой ситуации, когда очень не хотелось ставить собеседника в положение не самых приятных воспоминаний.  Впрочем, не нужно быть ясновидящим, чтобы понимать, что любые попытки что-то вспомнить – вызовут из прошлого лишь те моменты, которые оставили грусть и боль.
- Замужем была совсем не долго. Как-то буднично и не романтично. Он ушел через полгода, сказав, что я слишком люблю свою работу, книги и живу в придуманном мире. Что всё в жизни иначе и мои розовые очки ему надоели. Вот и все. Так и живу: дом работа. Да вот, Веня, - она погладила сидящего у нее на коленях маленького песика, породу которого Олег определил для себя как карманный дог, - сглаживает одиночество.
- Ну, вы хоть не в тюрьме. Хотя, тоже не весело, - Олег взял тарелку и подошел к раковине. – Я сам. Не вставайте. – Он жестом остановил попытку хозяйки самой помыть посуду. – Убрать за собой я смогу и сам.
- Я завтра на работу. Это смешно, но как раз на завтра договорилась с ремонтом класса к учебному году. Ключи оставлю на столике в прихожей. Закроете.
- Здрасте вам! – Олег обернулся. – Вместе выйдем. Забудьте об этом и никогда не доверяйте первому встречному. 
- Но, вы же не первый встречный. Мы уже знакомы были.
- Оно-то вроде и так, но знаете, так всем спокойнее. Будете потом на работе весь день думать черт-то что.
- Тогда в семь я выхожу. Кстати, а что там с чердаком?
- Плохо всё. У меня там вещи кое-какие, а ключ с чипом. Не открыть.
- Зачем самому. Попросить кого-нибудь.
- Попросить!? Мне?! Не, не вариант! Впрочем, -  Олега осенило. – Есть идея. Завтра решу.
- Как у вас все просто. Две минуты и есть идея.  У меня так не получается.
- Ничего. Когда деваться некуда будет – получится.
- Обнадеживающе. Я вам постелю в зале.
- Даже если просто фуфайку на пол бросите – уже будет шикарно. В подъезде там да, там холодно и двери постоянно ляпают. Надо прятаться. А здесь как в раю.
- Хорошо вам. Фуфайка, двери не хлопают и уже рай.
Светлана Ивановна быстро постелила Олегу на диване.
- Синее полотенце будет в ванной. Пользуйтесь. Спокойной ночи.
- Спокойной.
Олег дождался, пока закрылась дверь в спальню, и вышел в ванную комнату.  Как бы сильно не хотелось спать, отказать себе в возможности нормально помыться было выше всяких сил.
Он стоял под струями почти горячей воды, закрыв глаза и понимая, что начинает засыпать. Вдруг вспомнилось давно забытое ощущение свежести и чистоты, уюта и спокойствия. Все было знакомо до боли, но вместе с тем, приходилось удивляться новизне ощущений от того, что впервые за много лет он лежал на настоящей постели и запах белья был точно такой же, как много лет назад, когда еще был дом, и было то, что уже никогда не вернется.

Глава 33

- Здравствуйте! Я вас ждала, - Даша даже не поняла, что сказанное относится к ней.
Обернувшись, он увидела девушку, которая приходила устраиваться на работу и которой она собиралась помочь, а сейчас, вдруг, даже имя вылетело из головы.
- Я Настя, помните, я приходила, - она вдруг растерялась и обернулась в сторону скамейки, где, не сводя глаз, за ними наблюдала девочка. – Дочка. Оставить не с кем. – Настя виновато опустила глаза. – Я спросить хотела, может, еще есть места?
- Кажется, есть, - Даша вздохнула, вдруг подумав, что и сама уже ни чем не уверена. – Пойдем. Только дочку не бросай. Пусть с нами идет. Кстати, с пропиской узнавала?
- Вот как раз занимаюсь. Понимаете, я должна была с утра бежать в домоуправление, но попросила чуть перенести, - Настя, окликнув Маринку, торопливо рассказывала Даше, что привело ее сейчас, заставив нарушить планы. – Просто ведь можно же как-то написать заявление на общежитие. Мне обещали помочь, но понимаете, ведь потом сложнее будет. Может я бы сходила сама в общежитие. Я не знаю к кому. Но ведь должен же кто-то знать?
Даша смотрела на девушку и понимала всё, что происходит в ее душе.
- Вы простите меня. Я не хотела вас беспокоить. Вы не просите за меня никого. Я сама, я понимаю, как в наше время все сложно. Просто куда идти не знаю.
- Знаешь, Настя, я и сама не знаю. Пойдем. Может, по дороге что и придумаем.
Они шли втроем, такие разные и такие похожие в своих переживаниях. Даша думала о том, что и сама на птичьих правах пытается решать проблемы этой девочки, не в силах ни помочь, ни бросить ее. Было безумно жаль и ее, и себя, и эту маленькую девочку, крепко державшую за руку маму, смотрящую доверчивыми глазами полными надежд на то, что у них всё образуется. Бог мой, как бы хотелось, чтобы сейчас кто-то помог ей пережить этот период, когда всё так сложно. Настя волновалась, что нужно успеть до одиннадцати к Роберту Марковичу, которого она уговорила перенести визит в домоуправление.  Ведь если ее могут взять на работу здесь, то она может попросить направление в общежитие, если такие бывают. А может, она всё придумала и сейчас напрасно отвлекает людей своими проблемами. Стало нестерпимо стыдно за назойливость.  Приходится отвлекать и заставлять решать её проблемы женщину, у которой, похоже, всё не очень хорошо, судя по расстроенному лицу. А Маринка мечтала, что у них вот-вот всё станет хорошо и мама, наконец, перестанет плакать по ночам, пряча от нее слезы. У них появится свой дом, и она пойдет в школу. Может быть им все-таки повезет и всё будет хорошо.   А она, потом, заберет к себе деда Олега, потому что он совсем один и ему негде жить.
- Вряд ли что-то получится, - Настя решила про себя, что зря она всё затеяла и пора уходить.
- Знаешь, от того, что мы попробуем спросить у Евгений Степановича совет ничего страшного не случиться. Что ты теряешь?
- Я доставила столько беспокойства, что теперь начинаю тихо паниковать.
- Заметно, но бери себя в руки и пошли, - Даша заглянула в кабинет заведующего отделением, отметив с удовлетворением, что он один. – Можно к вам, Евгений Степанович?
- Заходи Даша. Сегодня дел невпроворот. Что у тебя?
- Вы говорили, чтобы знакомых приводили, что некомплект сестер, - она втолкнула Настю, нерешительно замершую перед дверью. – Вот. Привела.
- А, помню. Прописки не было.
- Ее и сейчас нет. Но нам нужен совет, а к кому обратиться мы не знаем. Что нужно, чтобы ее поселили в наше общежитие.
- Нужно, чтобы случилось чудо.
-  А если точнее, - Даша и сама понимала, что это не просто.
- Нужно, чтобы звезды совпали: чтобы она работала у нас, чтобы было место,  и чтобы она была в числе нуждающихся. Всё просто, - Чаусов грустно улыбнулся.
- И с чего нужно начинать? - Даша видела, что Настя уже потянулась к выходу, но какое-то упрямое желание понять хоть что-то, заставило задержаться еще на минутку.
- Не знаю. Давайте знаете что, - Евгений Степанович достал чистый листик, - садись. – Он кивнул Насте. – Пиши заявление на работу. Я ставлю визу, что не возражаю, а ты иди в отдел кадров сама. Договоришься – хорошо, нет – не обессудь. Я сделал всё, что мог.
Маринка замерла у окна, не сходя с места и терпеливо дожидаясь маму.  В девочке была удивительная способность не отвлекаться, не забывать, зачем она пришла и что должна делать. Эта поразительная взрослость и организованность не переставали удивлять, и Настя даже притворно поругивала дочь, что детям свойственно иногда заигрываться, шуметь и баловаться. 
- Теперь нужно выйти из корпуса и зайти с главного входа. Там, на первом этаже отдел кадров. Увы, но чем помочь я не представляю, - Даша развела руки. – Буду очень рада, если все получится.
- Что загадывать. Получится – хорошо, нет – не судьба, - Настя взяла Маринку за руку, собираясь уходить. – Спасибо вам.
- Удачи тебе.
Даша провожала их взглядом, вдруг вернувшись к своим переживаниям и окунувшись в ворох волнений предстоящего дня. Оживленная суета снова накрыла, заставив вспомнить все свои обязанности и эту неустроенность.  Как просто, как понятно было всё в поликлинике: она знала свое место, день был расписан по минутам, она чувствовала себя нужной и значимой. Была уверенность в своих знаниях,  уже был достаточный авторитет, её слово имело вес. Здесь всё начиналось сначала - она вновь тот же интерн, но только уже не выпускница, и годы не те, чтобы переносить всё как должное.
Ближе к концу дня внезапно наступила тишина, и все разбежались по закоулкам, к ней зашел Максим, с которым начинали складываться нормальные рабочие отношения.  Даша как раз поставила чайник и даже обрадовалась, что  есть с кем перекинуться парой слов.
- Что слышно на этажах? – Максим был всегда в курсе всего происходящего, и очень хотелось узнать последние новости.
- В понедельник к нам переведут больных из соседних отделений, где они по нашей специализации. Так что осталось два дня, плюс выходные, которые собираются отменить. Правда, я не пойму на кой черт. Что мы будем, пустые палаты сторожить. Медсестер нет, санитарок две штуки не хватает, а они уже что-то там докладывают. Бардак. Хотя, ничего нового.
- А почему не набирают? - Даша подумала, что опять не взяла телефон у Насти, а ведь могла бы позвонить и спросить, что у нее получилось. 
- Да кто их там разберет. Что-то на Чаусова наехали. Говорят, что не справляется, что пустил на самотек работу и срывает сроки.
- А что он мог сделать? Ему же их два раза урезали. Он же не волшебник.
- Это всем понятно. Только ведь сама понимаешь, у нас ничего просто так не происходит. Видно нужно что-то. А он человек тактичный, мягкий. Не умеет он отстоять свое. Жаль. С ним работать хорошо было бы, - Максим вздохнул.
- Что значит «было бы»? Его что, убирают?
- Я тебе ничего не говорил. Официально ничего никто не озвучивает, но есть слушок, что будет у нас новый заведующий. Только ты меня не сдавай. Я тебе по большому секрету. Слышал я краем уха, что хотят нашему Евгений Степановичу оставить место на кафедре и передать ему дела учебы молодого поколения. Типа возраст уже, тяжело совмещать и того подобное.
- Да, конечно, я никому, - Даша задумалась, понимая, что еще одна ее опора пошатнулась. Ничего хорошего ей эти перестановки не предвещали.
Максим заметил состояние Даши и понимал причину:
- Да ты не особо переживай. Тебе-то что?  У нас ведь не хватает врачей - по любому оставят.
- Если бы не тот факт, что мне еще нужно доучиваться. Теперь кто знает, что ждать?
- Да решится все… - Максим не договорил, когда распахнулась дверь, и в ординаторскую вошел Григорий с незнакомым мужчиной.
- Привет! А нам по кофейку выйдет?  Знакомьтесь, Иван Владимирович Хоменко, - он вытолкнул вперед спутника, - пока секрет, но вам скажу – ваш будущий шеф.
- Здрасте, - Максим встал и протянул руку, приветствуя вошедших.
Даша рассеянно кивнула головой. В душу прокралось чувство, что не просто так пришел  сюда Григорий.  Вся его сущность была такой прямолинейной, что читалась как открытая книга. Она незаметно посматривала, как вальяжно откинулся он на диванчике, непринужденно рассказывая Максиму о том, что кандидатура нового заведующего уже согласована, а Чаусов после открытия отделения передаст полномочия. Она могла поклясться, что все его слова предназначались ей и сейчас он отчаянно демонстрировал, не просто хорошие, а очень даже дружеские отношения с новым заведующим.  Буквально за три минуты Даша успела узнать, что они знакомы сто лет и в былые времена не раз помогали друг другу, вставая «спиной к спине» в годы удалой молодости. Все эти рассказы вызывали лишь раздражение, но приходилось вынужденно улыбаться старым  шуткам на грани откровенной пошлости.
- Так что, Дашуля, жизнь налаживается.  Коллектив наш молодой, перспективный. Кстати, - Григорий вдруг необыкновенно обрадовался пришедшей в голову мысли, - Иван, нам же надо будет обмыть твое назначение. Предлагаю устроить маленький корпоративчик.
- Ну, я не против, - показалось, что Хоменко немножко растерялся от такого предложения. Но отказывать другу, тем более с таким папой было сложно.
- Отлично. А нам пора, - Григорий направился к двери, вдруг обернувшись к Даше. – Вот видишь, жизнь быстротечна, все меняется, причем очень даже неожиданно. Есть смысл задуматься о превратностях судьбы.
За неожиданными гостями закрылись двери.
- Это он о чем, - Максим, молчаливо просидевший всё время, отреагировал лишь на последнюю фразу.
- Это то, с чего мы начинали. Мне дали понять, что ничто не вечно под луною и перспективы становятся если не призрачными, то уж точно не радужными.
- В любовники набивается? – Максим заметил, что Даша разволновалась, не зная, как реагировать. – Не понимаю, че испугалась? Не ты первая, не ты последняя. Ситуация грустная не потому, что предлагает, а потому, что он тебе не нравится. Тогда можно было бы хоть как-то оправдать себя, а выходит, что все слишком мрачно.  Но ты нос не вешай. Есть вариант еще и его подсадить на крючок. У него жена не подарок и тесть не слабая шишка. Подумай. На войне все средства хороши.
- Предлагаешь пойти к его жене? – Даша обессилено села у стола. – И что скажу? Нет. Не вариант.
- Зачем идти? Будет наглеть ври. Говори, что на тестя выход есть. К жене идти бесполезняк, она может не поверить. Бить нужно по больному и там, где он слаб.
- Я не смогу.
- Прижмет – сможешь. Главное не бойся. Бояться вообще в таких случаях нельзя. Нельзя даже близко показывать, что страх есть, - Максим говорил возбужденно, причем неожиданные вещи. Даша понимала, что совершенно не ожидала ощутить такую поддержку здесь и сейчас. – Никто тебе не поможет.  Пойми правильно, в наши времена спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Поэтому не расстраивайся и помни: нет таких людей, которые ничего не боятся. Я тоже боюсь, только у меня фобии другие. Он тоже боится, просто вида не показывает. У нас только дураки думают, что бессмертны и незаменимы. Вон, - Максим кивнул в сторону кабинета Чаусова, - кто бы сказал, что заслуженного авторитета в три минуты заменят на молодого, но пробивного. Думаешь, за красивые глаза наш новый стал здесь главным? Небось тоже чей-то. Эх, почему нельзя просто работать, чтобы всё было справедливо? Чтобы понятно всё, чтобы умнейшие были впереди, чтобы всё по-честному.
- Интересно, а такие места есть?
- Не знаю. Не, оно то умных ценят. Но тут понимаешь, странный получается принцип: или ты на три головы умнее, или по блату.
- Хорошие перспективы. Оптимизма ты мне не добавил, - Даша  поняла, что настроение испортилось окончательно,  даже, несмотря на то, что Максим изо всех сил пытался её подбодрить, получилось не очень хорошо, если говорить мягко.
- Знаешь что, не конец света. У тебя есть опыт терапевта, который никто не отнимет. Там у нас всегда люди нужны, так что без работы не останешься. Подумаешь, проблема, не стала кардиологом.  Жизнь продолжается.
- На этом и решим. Время покажет.
Даша шла домой, с удивлением отметив, что день становился всё короче. Кажется, еще вчера в это время было светло, а сейчас уже зажглись фонари, и она тревожно посмотрела на часы. Нет, занятия в автошколе закончились как обычно, потому от мысли быстро пролетающей жизни стало еще грустнее. Самое обидное, складывалось ощущение, что всё валится из рук, и нет никаких причин ждать в ближайшем будущем изменения к лучшему. Она пыталась представить себе варианты развития событий, но не находила ничего утешительного и хоть сколь-нибудь обнадеживающего.  Где те запасные аэродромы, план икс или еще что-то, что помогает поддерживать оптимизм?  Завтрашний день представлялся исключительно туманным, проблемным и как выбираться из этой полосы она не представляла. Почему она привыкла надеяться на себя? Почему не придти домой, сесть у телевизора и пусть муж разбирается в проблемах. Впрочем, он скажет, что их нет, что она придумала что-то невероятно глупое, а теперь он вынужден заниматься ерундой. Если разобраться, то, может, так оно и есть.  В конце концов, все здоровы, с голода они не пропадут, старый диван и кухня еще не развалились. А даже если и развалятся – не конец света. Подумаешь, Григорий пристает. Пока отшутиться, а там будет видно.  В общем, время покажет. Жалко только, что легче не становится.
С этой мыслью Даша и вошла в квартиру, понимая, что может расплакаться в любой момент. С кухни донесся запах чего-то подгоревшего, а настораживающая тишина показалась совсем нетипичной. Чаще всего в ее отсутствие пользовались микроволновкой, потому любые приготовления относились к разряду действий, выходящих из правил.
- Что тут? – она вошла на кухню не разуваясь.
Дима с Леной, замерли у плиты, надув щеки, словно показывая, что в рот набрали воды.
- Выдохните и  расскажите.  Томить меня ожиданием очередного ужаса, необходимости нет, - Даша перевела взгляд на стол, где были аккуратно расставлены приборы. – Что это?
Хохот мужа и дочки взорвал тишину.   Сквозь смех Лена попыталась что-то сказать:
- Мам, мы готовили ужин. Только у нас не очень получилось. Картошку мы сварили. Она, кажется, нормально получилась. Папа пробовал, - Дима кивнул, подтверждая слова дочки. – А рыба прилипла к сковороде и сгорела.
- Рыба? – Даша подошла к плите. - Откуда рыба? Вы какую сковородку взяли? Это же старая. 
- Я купил, - Дима произнес с некоторой гордостью. – Я знаю, что ты карасей не любишь. Я минтай купил. Только не получилось. Но я успел еще за сосисками сбегать. А сковороду я уже отмыл. Все нормально.
- Нормально? Вы уверены? Что с вами?
- Мама, ты много работаешь, и мы тебе будем помогать. Мы нашли в интернете, как рыбу жарить. Только оно знаешь – это первый раз не получается, - Лена в ее фартуке стояла как заправская хозяйка, уперев руки в бока. – Мы еще котлеты нашли. Будем делать следующий раз.
- Следующий раз тоже будет? – Даша растерянно стояла посреди кухни, не находя слов от царившего беспорядка и счастья на лицах домочадцев. – Вы мне здесь спалите всё.
- Не спалим. Научимся, - Дима наклонился в углу и начал раскрывать одеяло, в котором оказалась картошка. – Мой руки. Она теплая.
Вечер был не похож на сотни других. Даша пила чай, пока муж, расплескивая воду и рассказывая последние новости мыл посуду. Он даже собрал себе обед на завтра, полностью избавив от дел на сегодняшний вечер. Это было чудо, которое оказалось самым приятным сюрпризом.
- Я на работе договорился, подработка появилась, так что на выходные схожу. По двойной уже никто не платит, но я посчитал, если в месяц часов тридцать переработать, то оно и не плохо. Прорвемся.
Даша улыбнулась. Неужели чудеса все-таки бывают? Интересно, это надолго? Хотелось верить, что да. Даже вдруг захотелось поделиться проблемами сегодняшнего дня, но как рассказать о Григории и истинных причинах такого внимания коллеги, чтобы обойти возможные двусмысленности, придумать не получалось. Чуть подумав, Даша решила, все же, ничего не говорить. Тем более вечер был слишком хорош, чтобы рисковать его испортить непониманием. 

Глава 34

Александр Эдуардович Полыхаев, как представился посетитель, сидел уже почти полчаса, а суть проблемы Роберт понять никак не мог. Он уже знал его семейное положение, сколько проблем на работе, как сложно вести бизнес в современных условиях и почему прыгает курс валют, но что конкретно привело этого мужика к нему, было совершенно непонятно. То, что он адвокат, было понятно, но это хождение вокруг да около уже вызывало раздражение. Роберт глянул на часы и отвел еще три минуты на пространные рассуждения, решив оборвать не задумываясь о тактичности и прочих банальных формальностях.
- Понимаете, времени нет абсолютно.  Работа, плюс контроль на бирже валют, у меня там свой интерес, - Александр Эдуардович многозначительно посмотрел на Роберта, и показалось, что в этом месте нужно обязательно проникнуться значимостью фигуры посетителя. – Плюс пишу докторскую.  Это будет прорыв! Это бомба, которая просто взорвет этот мир! Поверьте, нет времени почитать книгу.  Замечу без ложной скромности, - Полыхаев гордо откинулся на стуле, - на сегодняшний день у меня самые серьезные рекомендации и я должен вам сказать, что мои услуги, на сегодняшний день – это вершина юридической помощи нашей области, что не подлежит сомнению.
Роберт даже зажмурился. В эту минуту он показался себе лентяем, который вчера перед сном еще полчаса читал журналы, да вдобавок еще и выспался на выходных. На бирже не играет, лучшим адвокатом не стал, докторскую не пишет – в общем, шансов в этой жизни у него нет.    Он долго пытался вспомнить, откуда слышал эту фамилию, но только сейчас вдруг дошло, что это тот самый Саша-чума, который переругался с ректором их университета и о котором ходили слухи, что мания величия окончательно снесла крышу.  Впрочем, это не помешало создать имидж человека, который решает любые задачи и не проигрывает процессов.
- Вы не представляете, сколько всего приходится держать в голове и у меня просто физически нет возможности объяснять простые вещи каждому недоучившемуся юристу.
В этот момент Роберту показалось, что под «недоучившемся юристом» подразумевают его и решил, что поток бессмысленных слов пора прекращать.
- Александр Эдуардович, - он оборвал Полыхаева на полуслове, заметив, как вздернулись в негодовании брови собеседника, - у меня, конечно, времени больше, чем у вас, но мы уже слишком долго о чем-то говорим, а я не пойму о чем. Давайте к делу. Что вам надо?
- Это не мне надо. Это в ваших интересах, - гость гордо откинулся на стуле, не скрывая разочарования, что пламенная речь была так бестактно оборвана.
- И что же мне надо? – Роберт начинал раздражаться. – Вы можете говорить как-то понятно?
- С недавнего времени вы являетесь учредителем «Новогрупп», - он смотрел с таким видом, словно сейчас Роберт должен был потерять сознание.
- Являюсь! Акции не продаются. Вы за этим? – мысль о том, что этот визит как-то коснется одного из его дел была, и теперь Роберт смотрел на Полыхаева, ожидая продолжения.
- Я представляю Метелина Вадима Викторовича. У нас есть все основания предполагать, что продажа предприятия является фиктивной и у меня к вам предложение – давайте не будем копаться в грязном белье и ставить вас в не самое удобное положение в суде. Карьера только начинается,  такая реклама будет удручающей, к тому же отпугнет ваших потенциальных клиентов. Вы просто примете наши условия и мы расходимся «как в море корабли», - Александр Эдуардович скрестил руки на груди, демонстрируя полную уверенность в своих силах.
- За моих клиентов я сам буду переживать. А то начинает складываться ощущение, что вы мне сейчас начнете своих отдавать.  Не вижу никаких причин разделять вашу уверенность.  Скажу больше, даже не представляю, на чем основана линия ваших догадок, но мне оно и ни к чему. Это всё? – Роберт всем видом показывал, что продолжать разговор смысла нет.
- А как вам эти фото? – Полыхаев, словно раздавая карты, прокинул на стол конверт.
Роберт его открыл, абсолютно точно зная, что там увидит. Бросил беглый взгляд на верхнее, убедившись, что не ошибся в своих догадках, нарочито небрежно сложил обратно и бросил через стол, демонстрируя искреннюю улыбку:
- Красивая женщина! Не знаю, правда, зачем вы с собой носите, да еще и мне показываете, но не важно. Еще что-то?
- Это может оказаться не там где нужно. Вы же понимаете, Оксана Николаевна публичный человек, к тому же это ударит по репутации компании, которой теперь уже, как бы, руководите вы. Некоторым газетам может быть интересно, и поверьте, это не зависит от меня. Я просто передаю то, что меня попросили.
- Докторскую не об этом пишите? Я вспомнил! Вы были как-то замешаны в том, что слили информацию по закрытому процессу в прессу, подняли шум, чтобы добиться оправдательного приговора. «Общественность на страже интересов» - отличные метода работы, правда чьи интересы – большой вопрос. Только  здесь случай не тот. Шум может и будет. Даже фото появятся. И даже, может быть, я не смогу привлечь вас всех  к суду, но главная проблема в другом – предприятие моё! И вашим оно не станет ни при каких раскладах. А мне эти фото вообще по барабану, хоть в «Комсомольской правде» печатай на главной странице. Так вот – денег у клиента нет, и с этими газетами ты из своих доходов будешь расплачиваться, за то, что они будут твоими перлами полосы забивать.   Если во главу угла поставить деньги – то ты в глубокой заднице. Шантаж со мной не прокатит. Свободен! – Роберт сорвался, и уже жалел. Нужно было бы быть спокойнее и не переходить на «ты». Но было поздно.
- Ну-ну. Мы еще посмотрим.
Полыхаев ушел, и осталось лишь одно чувство – злость на себя за то, что дал волю эмоциям. Если бы он остался спокойным мог бы найти слова куда точнее и теперь не корил бы себя, за несдержанность. Впрочем, ничего умного на ум все равно не приходило даже сейчас.
Маша осторожно заглянула в кабинет.  Платон с тревогой замер за ее спиной, боясь что-либо спрашивать у Роберта:
- Мы пропали? Всё совсем плохо? Может еще есть шансы на спасение? – Маша спрашивала наугад, не понимая о чем речь, но догадываясь, что события не самые приятные, раз уж даже образец спокойствия Роберт позволил себе повысить голос.
- Шансов нет, когда в крышку гвозди забивать начинают, - Роберт неожиданно расхохотался. – Что вы там замерли? Заходите. Было очень слышно?
- Только «Свободен», но мне и самому захотелось выйти, - Платон вошел следом за Машей, ожидая услышать историю. – Нам к чему готовиться?
- Да ни к чему. Банально как мир: он прикинул, что юридических рычагов нет, вот и пытается найти обходные пути. Скотина редкая, но не страшная.
- Я знаю его, - Маша рассматривала визитку, оставшуюся на столе. – Кстати, Платон, ты тоже знаком с этой конторой.  Помнишь дело об участке земли на Пятницкой?  Ты ведь тогда не смог отстоять право собственника на его же землю.
- Я помню, - Платон скривился, рассмотрев фамилию.
История с этой землей в центре города попала на центральные полосы всех газет. Известный авторитет, а сейчас уже бизнесмен положил глаз на отличный участок и начал планомерно выживать всех коренных жителей. За полгода он решил всё даже с теми, кто пытался бороться. Именно тогда впервые прозвучало имя Полыхаева как человека, умеющего решать практически невозможные задачи. То, что криминальная составляющая переходила все границы, никого не волновало, а сам Александр Эдуардович вскоре стал одним из самых респектабельных адвокатов, очень дорогим, но практически гарантирующим успех.
- Когда-то за ним стояли крутые парни, - Платон вспомнил, какие минуты пришлось тогда  пережить.
-  Времена не те, - Роберт отмахнулся. – Фактов у него нет, а догадки может в бане друзьям рассказать.
- Я однажды думал так же, - Платон заметил, как Маша утвердительно кивнула, соглашаясь с его мнением. 
- Не нагнетайте!   Судиться здесь можно лишь со мной, поскольку я являюсь владельцем бизнеса. Вот пусть и покажут, что у них есть.  Не вижу смысла сейчас думать об этом. И потом, - Роберт заметил подавленное состояние друзей, - вы что поникли?  Вы подумайте на секунду, он начал с того, что показал фото. Это самый дешевый шантаж из всех возможных вариантов. Он даже не оспаривает сделку, а значит, понимает, что нужно давить на самое слабое звено, на Метелину. Потому и зашел через меня, прощупывая наши с ней отношения. Сейчас он в известной степени уверен, что мне её проблемы безразличны, а значит, по его мнению, мы с ней не особо близки. Но теперь у него нет уверенности в том, что она получила реальную сумму стоимости активов.   Вот и вся стратегия. 
- Ты уверен? – у Платона на глазах менялось выражение лица.
- Нет, - Роберт рассмеялся.  – А у тебя есть другие идеи, почему он пришел с таким жалким материалом?
- Понимаешь, обидно, если проиграем дело. Деньги возвращать придется, а их нет, - Платон тяжело вздохнул. – Я только машину отремонтировал.  Жизнь, можно сказать, налаживается. Сегодня, вот, Машу домой подвезу. – Он посмотрел на девушку с легкой опаской.
- А она согласна? – Маша игриво откинула волосы.
- Я даже кондиционер заправил.
- Убийственный аргумент. Специально ждал, пока похолодает?
- Тебе не угодишь, - Платон посмотрел на Роберта в поисках спасения. – Что мне делать? Она издевается.
- Что хочешь делай, но только денег мы отдавать не должны. Не потому, что жадные, а потому что их нет.   Поэтому и вариантов нет – мы сейчас должны брать только повышенные обязательства и пятилетку в два месяца закрыть, - разговор перескакивал с одного на другое, но Роберт не смог поддержать игривого настроения коллег, понимая, что ситуация развивается совсем не так, как он предполагал.
На сегодня Роберт запланировал одно из самых важных  решений – написать заявление на увольнение в университете. Становилось понятно, что совмещать две работы без ущерба для каждой из них не получится.  Приходилось признать, что еще одним принципом стало меньше. Вспомнилось, как на одной из последних лекций он говорил, да и сам искренне верил в свои слова, что заниматься практикой у него нет ни малейшего желания. Сам-то он остался прежним, но вот ситуация изменилась кардинально.
Роберт шел по знакомым коридорам, понимая, что расставаться с университетом сложно до боли. Сейчас здесь было тихо, за стеклянными дверями грустной пустотой зияли аудитории, в которых он столько раз читал лекции. Странно, раньше казалось, что все надоело чудовищно: изо дня в день, повторяя одно и то же, решая вечные проблемы нехватки часов и проклиная всё и вся за ненужную писанину, отчетность и еще бог весть что, он мечтал уволиться, а сейчас  вдруг растерялся, понимая, как привязался к этим стенам.  Меньше всего хотелось с кем-либо встречаться, и потому, написав заявление, Роберт не стал задерживаться.  По уму нужно было дождаться Шагановича, но секретарь предупредила, что он уехал куда-то по делам и, судя по тому, что попрощался, ждать его бессмысленно.
На сегодня оставалось решить с Настей вопрос по прописке, а почти на конец рабочего дня был назначен прием.
- Роберт, привет! Мы с тобой встретиться сможем? – взволнованный голос Метелиной из телефонной трубки не оставлял сомнений, что есть срочные новости.
- Здравствуйте, Оксана Николаевна, - он вспомнил, что была какая-то договоренность перейти на «ты», но для начала лучше завершить все дела.  Ничего против нормальных дружеских отношений Роберт не имел, но сейчас думать об этом был не самый подходящий момент. – Я как раз в городе. Куда подъехать?
Они встретились в кафе, у центральной площади. Это было весьма колоритное заведение и местные цены гарантировали, что случайных людей здесь не будет. Роберт бегло просмотрел меню и решил, что совершенно не голоден. Лучше бы он пригласил её в офис, там значительно удобнее решать рабочие вопросы. Но сейчас думать об этом смысла не было.
- Капучино, - читать все подряд, выбирая самые недорогие блюда, не хотелось. 
- На правах пригласившей стороны заказ сделаю я, - Метелина кивнула официанту, который, казалось, не сводил с неё глаз, мигом оказавшись у стола.
Несколько минут Роберт слушал слова, смысл которых в целом улавливался, но оставлял чувство, что часть этой жизни все же прошла мимо.  Когда официант повторил заказ, показалось, что из знакомых слов прозвучало лишь то, что с десертом они должны определиться позже.
- Из хорошего у нас сегодня только обед, - Метелина не скрывала, что оптимизма нет ни капельки.
- Почему? – Роберт понимал, о чем пойдет речь, но проблем он действительно не видел. – Ещё что-то случилось?
- Я не знаю, насколько случилось, но ко мне заезжал его адвокат. Причем застал он меня в рабочем кабинете.  Это Полыхаев, личность известная.
- Вы жалеете, что не обратились к нему сразу? – Роберт не всегда понимал как, но чувствовать собеседника он порой умел лучше, чем тот предполагал. Иногда, даже, слишком хорошо, когда что-то хотелось скрыть, но, как сейчас, ничего не получалось.
- Я сказала что-то вслух? – Оксана Николаевна рассмеялась. – Ты что, мысли читаешь?
- Это было не сложно. Я просто представил меня на вашем месте и подумал, что меня пугало бы больше всего. Вам кажется, что у меня недостаточно практического опыта, ведь верно?
- Да. Я думала об этом.
- Все верно. Есть кое-что, что мне нужно срочно восстанавливать. Но что касается ситуации с вашим делом, вряд ли стоит считать ошибкой то, что вы не обратились к Полыхаеву. Его репутация не так уж прозрачна, и лично я бы предпочел иметь его среди врагов, нежели в друзьях.  По крайней мере, так понятна роль каждого, и не нужно гадать, что он выкинет за спиной.  С известной долей вероятности попытка шантажа присутствовала бы в любом случае, с той лишь разницей, что основная масса адвокатов все же не стала бы рассматривать этот вариант, как компрометирующий, прежде всего, себя самого. Кстати, это еще один фактор не в пользу Полыхаева. Ну а в остальном ничего ведь не произошло. То, что они избрали этот способ давления, говорит лишь  том, что ничего больше у них нет.
- Роберт, не знаю, чем всё это закончится, но мне хочется тебе верить. Тем более, как я понимаю, фото тебе показали, - Метелина чуть заметно порозовела, невольно продемонстрировав смущение и растерянность.
- Мельком. Не буду рассыпаться в комплиментах, не самый удачный момент, но все хорошо, - теперь уже смутиться пришлось Роберту. – В общем, мое предложение: ничего не делаем и не реагируем на угрозы. Ни в коем случае не показывать страх, даже если страшно по-настоящему.  Ну а если они начнут действовать, будем отвечать. И ещё, с сегодняшнего дня всё общение с ними записываем. Мало ли, что понадобится в суде. Оно, конечно, как аргумент слабенько смотрится, скорее всего, не поможет, но зацепиться будет за что, если придется писать заявление в полицию.  Встреч с мужем искать не стоит, но если придется пересечься, есть смысл намекнуть, что встречный иск ему гарантирован. Пусть готовит деньги. У него их нет, а понадобится их не мало. Полыхаев ничего не поимеет с нас, это понятно, но свой гонорар он у него заберет при любом раскладе.
- Звучит обнадеживающе. Вот уж не думала, что получится такая детективная история.
Ситуация, когда обед оплачивает женщина, была для Роберта из разряда невозможных. Он наблюдал, как Метелина бегло взглянула на счет и  быстро отсчитала деньги.
- Что смущает? – она заметила пристальный взгляд Роберта. – У нас деловая встреча, а потому платит тот, кто приглашает.  Нормальная практика и не нужно смотреть на меня как на старую каргу, которая обхаживает мужчину.
- Со старой согласиться не могу, а всё остальное понимаю, только всё равно что-то не так.
- Что такое? Мужчина боится, что его сочтут альфонсом? – прозвучали игривые нотки, красноречиво говорящие о том, что тревоги двадцати минут назад забыты. Ну, или практически забыты, как показалось Роберту. – Не переживай. Сейчас на такие мелочи уже никто не обращает внимания.
- Я всегда знал, что часть жизни прошла где-то мимо.
Засиживаться времени не было ни у кого, а потому разбежались быстро, прощаясь уже на бегу.  Роберт спешил на встречу с Настей, надеясь, что ее ситуация понятна и не займет много времени.  Она уже ждала его в офисе, вскочив как школьница, при его появлении.   Маринка устроилась за столом рядом с Машей и что-то рисовала, увлекшись своим занятием настолько, что не замечала никого вокруг.
- Итак, на чем мы остановились, - Роберт сел за стол. Только на первый взгляд всё было просто, реально проблем было больше, чем можно было представить.
- Я нашла работу и у них есть общежитие. Мне сказали, что возьмут на работу с пропиской, и даже есть заявление подписанное. Вот только в общежитие возьмут только тогда, когда я на работу устроюсь, - Настя развела руками. – И что мне делать?
- Бог мой, да ничего! Поехали. Будем ко мне прописываться. А то времени кучу убьем, и работу не получишь, и общежитие потеряешь,- откровенно говоря, Роберт и сам не смог понять, как быстро всё сделать. Всё было просто на бумаге, но путь решения проблемы был таким тернистым, что можно было еще месяц ходить по кабинетам, ничего не добившись. – Сегодня всё сделаем. Поехали.
Пришлось докупить к шампанскому и конфетам канцелярских принадлежностей и пачку писчей бумаги, свозить паспортистку в управление, но через два часа в паспорте Насти красовалась заветная печать с адресом Роберта.
- Поздравляю, теперь мы родственники, - он протянул документ Насте, которая сконфуженно теребила замок сумочки. – Завтра же устраивайся на работу. У тебя же почти на полтора месяца квартира оплачена, так что до того времени нужно решить проблему с общагой. Эта задача уже проще. Так что не теряйся. Позволить тебе пропасть я уже не имею права.
- Спасибо вам большое. Я не обременю. Мне сказали в администрации, что направление в общежитие дадут.
- Ну и хорошо. Если будут тянуть звони сразу же. Будем думать.
Странное состояние – день суеты, а результата нет практически никакого.    Вечером предстоял разговор с женой по поводу новых жильцов квартиры, причем отнести его к разряду приятных было бы слишком оптимистично.  Как-то на глаза попалась фраза: «Не нужно заниматься тем, что не приносит денег, потому что это, скорее всего, никому не нужно». Сегодняшний день не принес ничего, но разве все, что он сделал никому не нужно?  Однако, смысл в сказанном есть, если говорить о работе или, например,  творчестве. Если никто не покупает твои услуги, товары, песни или книги – значит, пора подумать о том, почему это происходит. Но не стоит думать, что каждый поступок или вещь должны иметь денежный эквивалент. Есть шанс, что просто не пришло время.
Тем не менее, день на завтра был расписан, а это уже не маловажно. Причем, что особенно радовало, Платон так же был загружен по полной программе. Что ж, всему свое время.
Подъезжая к дому, Роберт понял, что чуть побаивается реакции Оли. Рассказывать душещипательную историю девочки, у которой ничего не складывается в жизни было слишком прозаично и больше напоминало сказки старого холостяка, чего хотелось меньше всего. Но, к удивлению, всё сложилось более чем хорошо.
- И что это сегодня было? – Оля задумчиво смотрела в окно. Собирался дождь, и за окном потемнело неожиданно рано. 
- Это временно. Буквально пару месяцев.  Она и сама еще ребенок, а у нее еще и дочка на руках, работы нет, а без прописки не берут. Грустная история, но решаема. Нельзя просто так бросить человека.
- Кто бы нам помог, - Оля сказала, словно ни к кому не обращаясь. – Вы теперь будете вдвоем всем помогать в своей конторе?
- Мам, а ты считаешь, что лучше пройти мимо? – Матвей оторвался от экрана ноутбука. – Я смотрел сегодня, как живут люди, какие проблемы и они не сдаются. Их много, они никому не нужны, но они живут.  Это очень тяжело быть сильным тогда, когда сил нет никаких. Папа прав, мы же ничего не теряем, а человеку мы поможем. Оно всё возвращается.
- Возвращается, - Оля втайне была рада, что у сына появился хоть какой-то интерес. – Только не приходит оно к нам.
- А с чего приходить? – Матвей был не похож сам на себя, и Роберт удивлялся неожиданной перемене в сыне. – Мы же ничего не делаем.
- Ладно. Это не проблема. Я сегодня написал заявление на увольнение. Шаганович уже позвонил, но знаете, даже не уговаривал. Да оно и понятно, свято место пусто не бывает. Вакансия не плоха, достойных много. Так что «Рубикон перейден, жребий брошен», - Роберт пытался делать вид, что все отлично, хотя понимал, что перемены всегда несут новые переживания.
-  Только вот ты не Цезарь, а мы не в Риме. Ладно, других вариантов все равно уже нет, - Оля обвела взглядом комнату. - Не забудь, в выходные мы уезжаем.
Неожиданно в окно резко ударил порыв ветра и крупные капли дождя наполнили дом ровным гулом, словно падающим с крыши и растекающимся вокруг. Роберт закрыл глаза, вслушиваясь в бушующую за окном стихию. Настольная лампа освещала лишь стол. В тетради мелким подчерком были отмечены основные тезисы и те вопросы, которые требовали изучения. Музыка на компьютере играла чуть слышно, а экран погас, «уснув» вместе с потерявшим нить мысли хозяином. Столько лет он что-то пытался искать, придумывая себе новые цели и задачи. Столько раз ничего не получалось, но он не сдавался, стараясь находить новые стимулы и веря в то, что однажды что-то получится.  Кажется, что вот-вот что-то начинает получаться, но ведь все так зыбко и нет никакой уверенности.  Кто-то считает, что он сильный, умный, что всё обязательно получится.  Но почему же нет чувства, что он все делает верно? Он знал ответ, но признаваться даже себе не хотелось. Завтра он проснется, привычно улыбнется новому дню и будет делать всё как обычно. А эту минутную слабость он простит сам себе.  Кто обещал, что будет просто? Не он первый, не он последний.


Глава 35

- Мне нужно на пару часов отлучиться, - Олег подошел к Артуру перед обедом.
- Алэг, куда? Я тэбэ дэнэг добавил. Работать нада.
- Добавил – это не значит, что я тебе по гроб должен. Отдал то, что я заслужил. А раз мне нужно, значит нужно, - Олег понимал, что начинает выходить из себя. – Я что, каждый день убегаю?
- Иды, - Артур обессилено махнул рукой. Спорить с  Олегом у него не получалось. Но ведь и работник он был хороший. Безотказный, быстрый и аккуратный. Да и умел он все. И электрик, и сантехнику мог починить. Где надо подкрутит, подремонтирует.  Что тут скажешь?  Найти замену не просто, да и где ты найдешь такого.
Утром Олег пытался подождать у домоуправления кого-нибудь из ремонтников, но как назло они начинали в девять, а ему было уже пора бежать. Сейчас нужно было придумать, как попасть на чердак, причем сделать это без посторонних, что выглядело не самой простой задачей. Он сел на скамейку недалеко от ЖЭУ, присматриваясь к работникам, выходящим из дверей. Наконец, появился тот, кто привлек его внимание и подходил под те требования, которые он себе нарисовал. Мужичку было под пятьдесят, маленький, худощавый, с лицом, несущим последствия тяжелого вчерашнего дня.  Чемоданчик, с которым лет тридцать назад любили ходить в баню настоящие парильщики, выглядел настоящим раритетом.  Он не спеша шел, понурив голову и разговаривая сам с собой. Олег с первого взгляда определил, что кандидатура самая подходящая и оставалось решить с чего начать разговор:
- Мужик, помоги, - он решил, что нужно брать «быка за рога», тем более в голову пришла идея. Олег даже усмехнулся. Еще с института он знал, что самые лучшие мысли приходят к нему в последний момент, когда времени на обдумывание не остается, включается что-то внутри и не раз эта импровизация спасала там, где долгая подготовка не давала результата. – Ей богу, ситуация бредовее не придумать. Я заплачу. – Последняя фраза заставила работника домоуправления остановиться, и на лице мелькнул явный интерес.
- Что надо?
- Меня Олег зовут.
- Коля, - он пожал протянутую руку. – Что там у тебя, - в голосе появилось что-то похожее на понимание.
- Жена терпеть не может рыбалку. В общем, я все свои снасти всегда на чердаке прятал. Ты представляешь, она их выбросила лет пять назад. Все. Я пьяный приехал с рыбалки. Просыпаюсь, а нет ничего. С тех пор на чердаке прячу все.
- Да ты что!? Я б прибил, - Коля сочувственно кивнул.
- Слушай, может по сто грамм? – Олег доверительно кивнул.
- Да не плохо бы было, - новый знакомый замер, явно согласный на все.
- Пошли.
Они зашли за угол,  Олег достал бутылку водки и пару бутербродов.  Себе он налил на дне, заметив вопросительный взгляд нового знакомого:
- Нельзя мне. На работу.
  Понимание было достигнуто, через две минуты они были лучшими друзьями.
- Так что там у тебя? – Коля расправил плечи и уже чувствовал себя важным человеком, от которого многое зависело на этом участке его жизни.
- Вот я и говорю, - Олег наполнил только один стаканчик, предпочитая пропустить, - удочки, спиннинг, набор блесен, да всё – на чердаке спрятал. Мне когда-то ключ оставил сантехник, - пришлось сморщить лоб, словно вспоминая имя, - лысоватый такой, забыл. – На лице читалось огорчение от забытого полезного друга. – Не работает он уже. Беда.
- Может Вася? - Коля напрягся, пытаясь вычислить возможного конкурента в борьбе за полезное знакомство. – Похоже он. Уволился. Запил.
- Да бог с ним, - Олег как отрезал всё прошлое. – Жить-то надо. Помоги. Достань ключ. В долгу не останусь.
- Ну, ты того, озадачил. Взять могу, но ведь надо вернуть.
- Так ты мне на пару часов достань. Я дубликат сделаю.
- Ну, оно-то можно. Но не сегодня уже. Куда мне такому идти на работу, - Коля пошатнулся и Олег понял, что идти ему сегодня уже нельзя.
- Так я, может, завтра подбегу? Ты же работаешь в субботу?
- Да мы все работаем. Ты лучше скажи, какая квартира, я занесу, - Коля протянул стаканчик, показывая готовность выпить за здоровье друга. Закусывать он не стал, задымив дешевой сигаретой.
- Пятьдесят четвертая, - мысленно Олег сказал себе спасибо за внимательность, которая помогла запомнить номер квартиры Светланы Ивановны. – Только я же тоже на работе буду. Что я жене придумаю?
- Ладно. Завтра в это же время сюда подходи. Вынесу на час. Только это, - Коля стал еще серьезней. – Вопрос серьезный. Ответственность я беру на себя большую.
- Да я ж понимаю, - Олег развел руки, демонстрируя ширину своей души. – С меня поляна.
- Ну, что ж не помочь хорошему человеку. Только смотри аккуратно. Слух пошел, что на чердаке бомжи живут. Не попадись под руку нашей начальнице. Она обещала инспекцию устроить как-нибудь.
- А что её уже устраивать? Они туда не попадут. Законопатили не дай бог как.
- Вот и я о том же. А ей неймется. Говорит, жалоба была.
- Тогда завтра подойду перед обедом? – Олег протянул руку.
- Давай.
«Все решилось куда проще, чем казалось с самого начала. Завтра он все получит, вот только сегодня надо где-то перекантоваться. Ничего, что-нибудь придумает», - Олег почти бежал на работу, не оборачиваясь и не замечая никого вокруг. «Денег почти нет, вот что плохо», - досада проскочила почти незаметно, добавив новую тревогу. – «Если завтра он не сможет сделать ключ, то и к Мамаю попасть не получится никак. Время! Черт возьми! Почему оно так быстро летит. Надо бы поработать, чуть-чуть осталось.  Собраться надо. Последний рывок.  Но как!?  Куда? Ведь знал, что делать, план был, а сейчас как заморозило. Он же уже всё придумал, а выходит, что ошибся.  Или не ошибся? Тогда что сейчас? В любом случае, сначала ключ, потом что-нибудь придумается само».
Рабочий день закончился, Олег растерянно сидел на скамейке, перебирая варианты, но так и не находя сколь-нибудь приемлемого выхода из сложившегося положения.  Пару часов назад забежала Настя, абсолютно счастливая и было очень приятно видеть, что, наконец, у нее появился смысл жизни. Все же молодец этот адвокат – помог. Теперь можно быть спокойным. Они обещали забрать его к себе, когда получат общежитие – глупые. Не выйдет. Он и сам не пойдет, да и ни к чему говорить о том, что невозможно в принципе. Они молоды, вся жизнь впереди, им надо. А ему уже все равно, так стоит ли переживать из-за того, что негде ночевать? На самом деле можно было придумать тысячу вариантов, но сейчас задача сводилась лишь к тому, чтобы пережить одну ночь, а это совсем не сложно. Олег провел по подбородку рукой, отметив, что завтра щетина будет иметь отчетливый и неприглядный вид.  Сейчас было жаль себя, как никогда. Жизнь прошла, а что он мог вспомнить? Бездарная юность, потраченная на глупые мечты и ошибки, которые так и не превратились в опыт. Зона, ставшая черным пятном на большей части его существования. Романтика, о которой столько пишут и рассказывают, оказалась обычным враньем.  Книги. Лишь они остались с ним, и только они могли помочь пережить остаток бесполезной жизни, даря хоть какую-то надежду на то, что для чего-то он был нужен на этой земле.  Именно в них он пытался прожить ту жизнь, которая могла бы быть, и которая заставляет задуматься о том, что ничего не происходит зря.  Так ли это? Кто знает. Впрочем, если быть откровенным, не знает о жизни никто и ничего, даже если убежден, что это не так. А тот, кто, может быть, знает, никогда не расскажет правду. Потому что смысла, может быть, никакого и нет. Есть просто жизнь и черная дыра, которая где-то откроется, решив все проблемы. Но как же не хочется верить в то, что лишь пустота ждет впереди и все терзания, все стремления - лишь мирская суета, которая бестолкова и никому не нужна.
- Что сидишь? – Тарас появился как из-под земли со своей спутницей, всем видом давая понять, что сейчас у них полная идиллия в личной жизни.
- Скучаешь? – Марта участливо присела рядом под ревнивым взглядом своего ухажера. – А мы на днюху идем. Там хата нарисовалась подходящая, и ещё не очень известная. Пошли с нами.
- Только если у тебя есть что, - Тарас посмотрел на подругу с легким предубеждением.
Олег прикинул, сколько осталось денег и с учетом того, что спать было негде, решил, что это сама судьба послала ему старых знакомых.
- Есть, пошли.
Закупились они на точке - магазин был и дорог, и считался слишком большой роскошью. С учетом того, что ни у Марты, ни у Тараса денег не было вообще, Олег на их фоне выглядел просто богачом. Рассматривая содержимое пакета Тарас довольно подвел итог:
- Ништяк. Мы будем сегодня козырными гостями.
Двухкомнатная квартира имела еще не самый ужасный вид, но первая волна не самых аккуратных (мягко говоря) гостей успела оставить следы опустошения.   Исчезли хоть сколь-нибудь ценные вещи, что угадывалось по пустотам на полках шкафов, а среди гор пустых бутылок, окурков, мусора и грязных тарелок найти островок чистоты уже было сложно. Но еще было что-то, что оставляло маленькую надежду на спасение. Ведь завтра об этой квартире будет знать весь район, и выпроводить этих гостей будет не просто сложно, а почти невозможно, как и вернуться к нормальной жизни.  Впрочем, все присутствующие считали себя более чем нормальными и загрызли бы любого, кто попытался бы доказать обратное. Хозяйка, которая и была именинница, радушно встретила их в зале. Она пьяно поднялась с дивана, бросаясь к Марте с объятьями:
- Подруга моя золотая! Я так уже соскучилась. А что это за красавчик с вами? Лиза, - она картинно протянула Олегу руку.
- Олег,  - он осмотрелся вокруг, уже жалея, что согласился на предложение.
- О, Шапир! Какими судьбами? - тип, появившийся из кухни, был старым знакомым, с которым они не были ни друзьями, ни врагами. – Это Лизуня Шапир! – он повис на Олеге с объятьями. – Это легенда! Это человек, можно сказать, с того света. Ты смотри, - он вдруг стал серьезным, - это моя любовь, не думай даже.
- Привет Цапля, - Олег отстранился от всех этих бурных объяснений в любви. – Поверь, даже мысли не было. Береги её и дай вам бог счастья в наше нелегкое время. – Ерничать не хотелось, но получилось само собой.
Сейчас в этом кругу царила любовь и самые, что ни на есть, дружеские чувства. Но, весь опыт прожитых лет упрямо твердил: до момента «Ты меня уважаешь?» осталось совсем не много. Пить из грязного стакана, любезно протянутого хозяйкой, было противно, и Олег, взяв бутылку, сделал большой глоток из горла.  Ударило запахом дешевого спирта, раздирающего не столько крепостью, сколько отвратительным вкусом и запахом.  Осмотрев закуски, он незаметно отломал от батона краюху прямо в сумке, и неторопливо жевал ее, стараясь даже не смотреть на стол, где в банке с килькой плавал окурок.   Тарас, не скрывая восторга, пальцами, тянулся к ней хлебом, стараясь зачерпнуть соус.
- А у меня вот, папа умер месяц назад, - хозяйка пьяно размазывала слезы. – Я весь смысл жизни потеряла.
- Сейчас нашла? – Олег посмотрел с плохо скрываемой злостью.
- Что нашла? – Лиза недоуменно уставилась на него.
- Смысл нашла, спрашиваю, - оставаться здесь ночевать было самоубийством. Через час они упьются и начнут громить все в угаре.  Соседи вызовут полицию.  Сюжет стар, как мир. Полчаса у него еще есть, но стоит подумать, что делать дальше.
- Я папу очень любила. Но, хорошо, что встретила Ваню, - Олег ухмыльнулся. Никогда не знал, что Цапля может быть Ваней. – Он меня от смерти можно сказать спас. Меня сейчас только любовь на этой земле держит. – Лиза потянулась к сидящему рядом Цапле и впилась в его губы.
- Куда … , - он выругался, отталкивая ее, нервничая из-за пролитой водки, которую держал в руке. – Совсем …. – отборный мат покрыл хозяйку.
Олег с грустью посмотрел на Лизу, которая в своей влюбленности не замечала ничего. Завтра, когда не будет денег, ее любовь обменяют на сто грамм у первого встречного забулдыги. И весь её путь можно рассказать без линий на руки и прочей ерунды, которой разводят доверчивых граждан.
- Слушай, я у тебя возьму на время покрывало? – Олег прикинул, что спать на коробках не очень удобно, а здесь был шанс немного разжиться. – Или, может, есть одеяло какое?
- В спальне, - хозяйка махнула рукой и потеряла к нему всякий интерес.
Олег неторопливо просмотрел вещи, выбирая что-нибудь подходящее. На секунду вспомнил о совести, но пришлось отбросить все сомнения. Если не он, то кто-то другой заберет еще хорошие вещи, и вопрос стоит лишь во времени. Кто-то встретится у точки, куда они несомненно пойдут ночью, зайдет в гости. Завтра, максимум через три дня, здесь не будет ничего, что хоть как-то может напоминать о прошлой жизни. Этот поезд уже несется под откос, и остановить его не мог уже никто.   Ну, по крайней мере, он точно. Весь опыт прожитых лет твердил лишь о том, что в данном случае думать нужно о себе. 
«… вам пора за дело приниматься,
А мой удел –
Катиться дальше, вниз».
Вспомнились строки Есенина, хотя, вряд ли они были к месту. Но его удел был как раз таки свалить отсюда и уж никак не катиться вниз.
- Вот что ты Шапир всегда умел – это быть практичным, - Марта вошла в комнату, когда Олег смотал в покрывало одеяло. – Я только подумать успела, что надо бы что-то прибрать, а ты уже тут как тут.
- Я верну, - заметив смешок Марты почему-то стало противно от себя самого. – Сказал, верну – значит, верну.
- Я знаю. Ты всегда слово держал. Да и мужик ты один среди всех здесь, - она присела на кровать, и Олег понял, что она абсолютно трезва. – А забери меня с собой. Куда хочешь пойду. Я тебе верной буду. Может, жить начнем иначе. Ведь могут же как-то выбираться отсюда.
Она смотрела с надеждой и отчаянием, понимая, что её ждет впереди.
- Не возьмешь. Я знаю. Ты всегда один. Почему? Почему ты никого не любишь?  Разве может человек быть один? У тебя сердце есть? – У Марты навернулись слезы, и она как-то по-детски вытерла их ладошкой.
- Некуда со мной идти. Мало мне осталось, - в горле стоял ком от беспомощности и боли. В их мире никто никого не жалел, а тем более глупо было верить словам. Но здесь, сейчас они были словно в другой жизни, забытой, но, увы, невозможной.
- А мне, думаешь, много осталось? А кому здесь много? Нас только бог и держит на земле. Людям мы не нужны. Никому мы не нужны. Вот и я тебе не нужна, – Марта встала, натянув улыбку. – Пойду, напьюсь. Ведь я искала тебя, думала, может, получится у нас что-то.  Не получится.  У нас уже ничего не получится.
Олег проводил ее взглядом, не сказав ни слова. Да что говорить? Всё слишком понятно, чтобы дарить надежду, которой нет. А может, стоило соврать? Пообещать что-нибудь. Пусть хоть как-нибудь, но не так, без слов и понимания. 
Он вышел из квартиры, на минуту задержавшись на площадке. Раз уж оказался здесь, стоило посмотреть чердак.
Простенький замок на двери показался подарком судьбы. Через две минуты он застыл в темноте, давая возможность глазам привыкнуть. В кармане был маленький фонарик, которым Олег почти не пользовался. Но сейчас он как раз и пригодился. Найти место оказалось не сложно, тем более по меркам возможных вариантов сегодняшней ночи выпал едва ли не самый лучший. Он подстелил одеяло, под голову бросил покрывало и лег. Марта, Лиза, да и не только они – почему-то вдруг показалось, что нужно было поступить иначе. Выкинуть из дома Цаплю, отвести ее в больницу, положить под капельницу и вывести из запоя. Ведь еще не поздно, еще есть возможность обернуться и начать жизнь сначала. А может, нужно было отвести ее в церковь. Ведь должны же они помогать людям, стоящим на краю пропасти. Не доморощенные психологи,  несущие чушь о чем-то высоком и необходимости заглянуть внутрь себя. Нет. Это им не поможет. Им нужна такая терапия - через боль.  Чтобы больнее некуда, только так можно вернуть очертания реальности. Кто поможет? Мог ли помочь он? А Марта? Что сказать ей? Почему промолчал? Струсил. Ведь просто побоялся, что не сможет спасти ни ее, ни себя. А что он может? Сильный! Какой же он сильный? Обычный трус, каких тысячи.  Придумал себе мечту, поверил в нее и теперь убеждён,  что живет ради нее.  Давным-давно,  когда он был еще школьником,  дальняя родственница вдруг сорвалась и пропала в очень короткий срок. Сначала пила, потом надолго пропадала из дома, а потом ее нашли на берегу озера мертвой. Тогда ему все казалось нереальным. Остались две дочки, остались брат, сестра, родные, но никто не помог. Никто не остановил, глядя на догорающую жизнь. Почему? Даже он, почти ребенок, корил себя за то, что ещё вчера красивая, веселая и очень интересная она вдруг оказалась никому не нужна. В короткий миг мы можем потерять всё под безразличными взглядами окружающих нас людей, причем порой очень близких. Родной брат продал ее дом,  оставив двух маленьких дочек без крыши над головой, как кость бросив крохи, вырученные с продажи.  И никто ничего не сказал, лишь обсудив на кухнях. Это вся наша жизнь, которая протекает между диваном и холодильником, это весь наш ум, состоящий из речей, услышанных с экрана телевизора, это весь смысл нашей жизни – превзойти соседа в стоимости машины и удивить его новой кофточкой. Это всё то, ради чего мы привыкли жить, ничего не замечая вокруг.  Чем больше он узнавал, тем глупее выглядело желание поиска истины.



Глава 36

Первой, кого увидела Даша, подходя к отделению – это Настю, скромно стоящую у подоконника возле лифта.
- Здравствуйте, - девушка не могла скрыть волнение и очень обрадовалась, увидев знакомое лицо. – А у меня уже есть прописка. 
- Здравствуй! Я очень рада за тебя, - Даша видела, что девушка полна энтузиазма и желания немедленно что-то делать. – А дочка где? Спряталась. – Видеть Настю одну было непривычно.
- Оставила дома, - девушка тяжело вздохнула. Она у меня смирная и понятливая. Но ничего еще недельку и в школу. Мы уже получили направление. Как раз здесь рядом. Мне удобно будет.
- Тебе же Евгений Степанович заявление подписал? – Даша не столько спросила, сколько вдруг вспомнила, что скоро у них будет другой заведующий отделением.
- Да. Я сейчас пойду в отдел кадров. Но мне там еще проходить много надо. Наверное, сегодня не успею, - она откровенно расстроилась.  – Мне скорее нужно на работу. Буду просить.
- Сегодня не устроишься. Но, знаешь, - Даше в голову пришла мысль. – Ты потом ко мне подойди. У меня есть знакомые в поликлинике, я позвоню и скажу куда подойти. А то пока ты по очередям все пробегаешь, неделя пройдет.
- Правда?! Я даже не знаю, как вас благодарить. Мне все помогают, а я и не знаю, что делать.
- Пользуйся, пока есть возможность.
Делать вид, что ничего не знаешь сложнее всего.  Вокруг только и слышались предположения, домыслы и прочие разговоры обычные в таких ситуациях, но хуже всего было разговаривать утром с Евгением Степановичем, который делал вид, что все как обычно, стараясь не выдавать истинных чувств. Как ни старался он сохранить обычное состояние – ничего не получалось. К обеду он собрал всех и официально представил нового заведующего: Ивана Владимировича Хоменко.
- Главный хотел придти, но я решил, что лучше сам. Оно как-то правильнее, что ли, - Чаусов делился с Дашей своими мыслями, словно пытаясь найти поддержку. – Уходить ведь красиво нужно. Я все понимаю. Правда, ведь?
- Красиво? – откровенно говоря, Дашу вдруг разобрало зло. – А смысл? Вас просто выставили, нашли замену, впихнули своего, а вы переживаете:  «Как ему работать будет: удобно или нет?». Да плевать им всем. И на вас, и на меня. Вон, вчера, на всю страну кричали в новостях, что ужас, умы уезжают за границу, работать некому, квалифицированных специалистов днем с огнем не найти. То-то я смотрю – куда не заявись – везде умы, с места не спихнешь.  Кому здесь нужны эти умные. Нужны родственники, нужны подпевалы, нужны друзья и собутыльники, а те, кто может твое место, не дай бог, занять и близко не надо. Их в зародыше придушить стараются.
- Ну, это ты зря, - Евгений Степанович перебил Дашу. – Нужны умные. И пробиться можно. Вот я же всё сам смог.
- Смогли. Жаль только в прошлом оно, - Даша хотела пожалеть старого врача, но получилось, скорее, с некоторой долей иронии. – Но у вас ведь есть работа. Есть кафедра. Будете передавать знания, опыт. – Она попыталась как-то исправить случайную реплику.
- Буду. Что-то ведь делать надо. Рано мне еще на покой, - он попытался приободриться. – Мы еще повоюем.
- Вся жизнь война какая-то.  Когда же она закончится? Неужели нельзя, чтобы все просто и понятно, - Даша понимала, что и нее начинаются не самые лучшие времена. Слишком тревожно стало на душе, но она попыталась отогнать плохие мысли, вдруг вспомнив, что об их материальности сейчас не говорили только ленивые.
Больше всего хотелось просто начать работать нормально. Пауза несла больше тревоги и неопределенности, чем следовало, наполняя сомнениями и совсем не способствуя поднятию настроения.
- Ну что ж, на следующей неделе точно работать будем. Только вот не очень понятно, когда точно. Мэр неожиданно уехал в командировку, а без него начать не получится, - Чаусов пытался всматриваться в бумаги на столе, понимая, что ему уже абсолютно безразлично, что будет дальше. – Впрочем, буду я собираться потихоньку, а то ведь кабинет пора освобождать. Правда, я и не обжил его, так что сборы не затянутся.
После обеда было объявлено, что с понедельника начинается полноценная работа, а официальное открытие проведут по приезду мэра.  По крайней мере, появилась определенность, и сейчас в спешном порядке составлялся график дежурств.   Даша и представить себе не могла, что начало работы выйдет настолько скомканным. Мало того, что было совершенно непонятно что делать прямо сейчас, так и на понедельник план мероприятий отсутствовал напрочь.  Тем более забавно было наблюдать, как уверенно расхаживал по коридору Хоменко, сосредоточенно рассматривая закрытые двери палат и по пятому разу заглядывая в сестринскую, ординаторскую, процедурный кабинет, где коротали время врачи и медсестры в ожидании указаний, которых не было.
Ближе к вечеру прибежала Настя, излучая самую искреннюю радость.
- Ой, я все успела. Спасибо вам.
Даша улыбнулась. Позвонить и попросить провести девочку в обход очередей, а где-то и просто написать ничего не значащие заключения было не сложно.
- Ну,  ты метеор.  Неужели все успела?
- Понимаете, - Настя перешла на шепот, - не всё. Но у вас открытие в понедельник, а медсестер не хватает. Меня на честное слово пока оформили. Сказали в течение недели доделать все остальное. Но я за неделю точно успею.
- Молодец.
Даша была очень рада за девушку, на лице которой большими буквами читалось, что жизнь начинает выходить из той черной полосы, которая еще несколько недель назад казалась абсолютно безысходной.  Вдруг появилась и надежда, и желания, и мечты, правда, нужно было еще чуть-чуть. Но это «чуть-чуть» было не таким уж и маленьким: перебраться в общежитие и успеть в оставшееся время определить Маринку. Ситуация выглядела не самой веселой, но как минимум был план и было понятно, что делать в ближайшие дни. Да, и еще нужно было прожить до первой зарплаты, которая пока еще маячила слишком далеко.  Если посчитать количество проблем, то места для оптимизма не оставалось совсем, но все же, в душе уже поселилась жажда жизни и ожидание завтрашнего дня.
Даша было приятно видеть улыбку и что-то новое в лице этой девочки, вдруг нашедшей спасительный выход из положения, которое совсем недавно казалось совершенно безысходным. Жалеть себя не хотелось, и она понимала, что ей-то уж точно куда проще. Вот только легче не становилось, особенно когда в ординаторскую в очередной раз заглянул Иван Владимирович. Максим, который еще минуту назад налил несчетную чашку кофе за день, внезапно растворился, оставив их наедине.
- Даша, угостите и меня кофе.  У вас здесь такой запах стоит, а я даже не успел попить ни разу. Как белка в колесе, - новый заведующий выглядел таким уставшим и сосредоточенным, что не знай Даша, как прошел этот день, можно было бы подумать, что он таскал мешки и только что закончил, разгрузив, как минимум, вагон.
- Вам с собой или здесь посидите? – злить не хотелось, но если «белка из колеса» планировала бежать дальше, задерживать было бы не тактично.
- Если не прогоните, с удовольствием разделю ваше общество, - казалось, что Иван Владимирович принял слегка картинный вид независимого мужчины совсем безразличного к женскому вниманию, а единственная цель его прихода состояла лишь в том, чтобы просто восстановить силы.
- «Кто ж его посадит? Он же памятник?» - Даша ответила словами героя из фильма, но почувствовала, что юмор оказался не понятым и добавила. – Я к тому, что как же вас прогнать? Вы же заведующий. Это почти как памятник.
- Да-да. Я понимаю.
По тому, как прозвучали слова и, прикинув серьезность лица Хоменко, Даша окончательно убедилась, что чувством юмора природа в данном случае решила не делиться, видимо, посчитав, что достоинств будет слишком много.
- А вы еще доучиваетесь? Мне Григорий говорил что-то. У вас с ним отношения?
- Что конкретно вас интересует?  Вы не стесняйтесь, нам же работать и к чему эти недомолвки. Да, я хочу сменить деятельность и раньше работала терапевтом. Что касается Григория, то мы не любовники и ими не будем, даже если вам, Иван Владимирович, намекнули, что со мной нужно быть построже, чтобы я была посговорчивее. Видите ли, я подумала на досуге, и решила, что это слишком большая плата за такого кавалера.  Не олигарх, сидит за папой. А потом папа уйдет и что? Пшик. Нет уж. Если и делать глупости, то осознанно и перспективно, а не размениваться на обиженных жизнью.  Ничего, что я откровенно? А то эти вопросы за спинами уже порядком надоели.
- Даша! Что вы?! Я не об этом, - то, что он спрашивал именно об этом, было проще простого. Игра в непонимание была смешна, но так требовали рамки кем-то установленных приличий. Один делает вид, что не врет, а второй делает такой же вид, что верит. Слишком частая ситуация, чтобы относиться к ней серьезно. 
- Слава богу. А то я уже грешным делом подумала, что у нас, как и везде, все по понятиям да по старшинству, - нужно было как-то скрывать иронию, которая просто рвалась наружу. – Ой, да что мы все о грустном?  Давайте менять тему. – Даша попыталась как-то сгладить накаляющуюся обстановку.
- Конечно-конечно, - Хоменко стал еще серьезнее. – Знаете, я ведь серьезно занимаюсь литературой.  Я пишу книги. К сожалению, современная проза переживает не лучшие времена, но я надеюсь, что смогу внести свой вклад в летопись этих дней.
- Правда. Интересно даже. Я не могу не читать, всегда предпочитала книгу фильму, но из современных авторов не просто найти что-то по-настоящему увлекательное.  Очень много рекламы. Попыталась несколько раз купить, пойдя по пути продаваемых и самых популярных, но была так разочарована, что даже потеряла интерес.
- Все потому, что по-настоящему талантливые вещи сложно продвигать. Все упирается в деньги, причем очень большие, - было заметно, что, наконец, Иван Владимирович нашел свою любимую тему. – Вперед двигаются бездарности, которые нагло воруют идеи, которые не могут связать двух слов и не понимают самых важных вещей в литературе.
- А кого вы читали последнее время. Может, посоветуете? У вас ведь, наверное, такой круг общения в среде авторов? – что-то настораживало в этом разговоре, но слишком размытым были эти ощущения, где-то на интуитивном уровне.
- Я не читаю. Времени не остается совсем, но это не важно. Чтобы писать, читать не нужно. Тем более если есть талант, его нужно раскрывать.  Но вся беда в том, что очень сложно опережать время.   Обнаглевшие издательства платят гроши, забирая львиную долю прибыли от продаж книг. Ах, там такая система, она просто закрывает все пути.  Завистники пишут откровенно заказные, уничижительные рецензии.  К тому же народ перестал читать, книги уже никому не нужны. Увы, писатель умирающая профессия и скоро они никому не будут нужны. Я вам обязательно дам почитать, - Хоменко полез в карман и достал визитку, на обороте которой начал что писать. – Вот, - он протянул карточку, - там адрес сайта и мои данные для поиска. Прочтете – обязательно расскажите.
Даша понимала, что читать придется в любом случае, но произнесенная речь произвела удручающее впечатление.
- Не знаю. Мне кажется, что люди читают, как прежде, просто найти книгу, которая захватит, поможет забыть о том, что вокруг тебя, перенесет в мир переживаний за судьбу героев и ты, увлекшись, словно проживешь с ними этот вечер, становится все меньше. Но ведь так было раньше, а значит, нужно для начала написать что-то по-настоящему талантливое.  Я не верю, что никому не нужны книги, как, знаете, сложно судить о времени, которое на твой взгляд ты обогнал.  Разве это можно знать? Тем более быть уверенным…
- Что вы?! Даша! – Иван Владимирович перебил, не давая договорить. - Вы даже не понимаете, что говорите. Поверьте мне, человеку, который не понаслышке знает эту кухню и как человеку, написавшему исключительно талантливый роман – умную вещь понимают единицы. Массы не в состоянии оценить творение. Вокруг лишь бездарности, стремящиеся заработать легкие деньги.
- А  вам деньги не нужны? Вы пишите зачем?
- Я выше этого!
Хоменко резко вскинул голову, словно уязвленный ложными обвинениями и Даша с сожалением констатировала, что начался очередной рассказ о том, как меркантильность сгубила литературу.  Теперь стало понятно, что именно в начале разговора насторожило ее в Хоменко – он был самым умным.  Он старательно подчеркивал незаурядность, выставляя напоказ свои достоинства. Она что-то слушала, замечая, что ее начинает раздражать этот нравоучительный тон, снисходительность и небрежность. Все, что делал этот человек, было если не гениально, то уж абсолютно точно - лучше не мог никто. Длинная речь о настоящем писателе, понимании жизни, умении видеть сюжет и еще чем-то исключительно талантливом наводили такую тоску, что представить, как можно долго выдержать общение с ним, было невозможно. Ну, а уж поверить в то, что этот человек выше денег было выше всяких сил.  Как ни напрягалась Даша, пытаясь представить абсолютно незаинтересованного в материальном благополучии Хоменко, ничего не выходило. Пришлось бросить это занятие и слушать коллегу дальше.
- Простите, - дождаться, когда речь закончится не получилось и Даша бесцеремонно вклинилась в монолог, - а вы женаты?
- Что?  - Хоменко даже не расслышал вопрос.
- Я спрашиваю: вы женаты? – было понятно, что любимым слушателем Ивана Владимировича был он сам, наслаждаясь красотой своих фраз и глубиной мысли.
- А… Нет. Мы расстались. К сожалению, она не смогла понять мою тонкую душевную структуру.
Даша с сожалением подумала, что оценить такую структуру не смогла бы и она. Стало даже  интересно: сколько бы времени она вынесла его? Почему-то казалось, что даже мысль о загсе была бы уничтожена на корню в первые же пять минут.  Хотя, химия молодых лет творит настоящие чудеса, и почему-то всегда веришь, что сможешь если и не изменить своего спутника, то уж точно привыкнуть  к его причудам, которые, к тому же, кажутся забавными до поры. Увы, это те ожидания, которые обречены, вот только понимаешь это слишком поздно.
- Участь людей мыслящих, живущих опережая свое время и умеющих мыслить нестандартно, к сожалению, не самая счастливая.  Единицы могут понять и принять настоящий талант, а стать массовым ему слишком сложно, - Иван Владимирович тяжело вздохнул, явно намекая на себя.  Впрочем, это был даже не намек, а скорее уже свершившееся становление гения. – Не всякая женщина сможет быть рядом. 
- Ну почему? Женщины любят талантливых, умных, перспективных, - хотелось добавить, что хорошо бы быть еще скромным и не таким возвышенным, но это было бы слишком, для такой творческой натуры как Хоменко. – Вы не теряйте надежды. Что наши годы – все еще впереди. – Даша не знала, как сбежать, тем более находились они, если можно считать, на ее территории.
- Да-да, я пытался. Был ещё три раза…  - Иван Владимирович запнулся, что было на него не похоже. – Сейчас это называют гражданским браком. В общем, как-то не складывается. Но я не теряю надежду.
- Конечно. Ни в коем случае не сдавайтесь, - Даша вспомнила картинку в социальной сети, где работница ЗАГСа с грустью признала, что разбирают потихоньку даже полных  дебилов. Это был похожий случай, и пришлось  сделать усилие,   чтобы не рассмеяться в этот неподходящий момент. - Всё еще впереди.
- Эх, Даша, самых лучших уже разобрали. Вот и вы не свободны.
- Не переживайте. Сколько потрясающих и умных потеряли надежду и избавились от своих балластов, что продолжайте поиски, - в душе пришлось скривиться от своих слов и признать, что еще один не самый лучший ухажер начинает вырисовываться на горизонте. Что написано у нее лбу  самой, конечно, не видно, но почему как мухи липнут такие типы, было совершенно непонятно. – Вы уж меня простите Иван Владимирович, но у меня остались некоторые мелочи. – То, что работы не было в принципе, говорить не хотелось, но на ум не приходило ничего, чтобы избавиться от такого собеседника.
- Вы знаете Даша, я вам принесу книгу. У меня есть один экземпляр, я его берегу, но вам дам. Читать с экрана не очень удобно.
 - Да-да, приносите.
За Хоменко закрылась дверь. То, что теперь придется читать все его творения, сомнений не возникало, а предположить, что она так же смогла опередить свое время и поймет мысль гения, верилось с огромным трудом.  На общем фоне все это не выглядело проблемой, а если подумать, что даже вызывало смех.  «Интересно, а как они меня делить будут, если пофлиртовать слегка? Вот бы поубивали друг друга, как в девятнадцатом веке.   Вызвали бы на дуэль друг друга и застрелились», - Даша мысленно представила картину дуэли Хоменко и Григория и рассмеялась.
Она привычно поздно для последнего времени вернулась домой после занятий в автошколе, поводя в уме неутешительный баланс финансов.
- Привет! Мы ужин приготовили, - Дима улыбаясь встретил ее на пороге. - Ты не забыла, я завтра на работу, так что будете одни.
- На работу? – это событие совершенно вылетело из головы. – А как же рыбалка? Вы же на леща собирались.
- Ты же не ешь рыбу, - Дима обиженно вышел на кухню. – Я ведь говорил уже.
- Ну, забыла. Прости. Знаешь, сам виноват, приучил к рыбалке. Но ты поверь, я быстро отвыкну.
- Думала, какую машину хочешь?
- Думала, - настроение погасло. – Никакую. Нет у нас денег. Да и с курсами я погорячилась. Очень хотелось что-то изменить, а теперь понимаю, не выходит оно.
- Почему не выходит? – Дима подошел к плите. – Ты переодевайся и мой руки. Я сейчас накрою стол, а потом обсудим. Есть у меня идея.
- Дима, и ты на меня не злишься?
- Чего злиться-то? Правильно. Надо делать что-то.
Впервые за долгое время они разговаривали перед сном, строя планы на будущее. Теперь, когда вся семья принимала участие в обсуждении, это было весело, очень обнадеживающе и вселяло уверенность в то, что можно жить завтрашним днем.  Ведь это потрясающе и увлекательно мечтать вместе, смеясь, чуть подтрунивая друг над другом и радоваться, что их мечта общая, а значит, она обязательно должна исполниться.

Глава 37

Суббота для Роберта не предвещала никаких потрясений.  Он упрямо настоял не собирать вещи в пятницу вечером. Нет ничего хуже, чем ложиться спать, когда у двери дежурят упакованные сумки, словно крича среди ночи, что у тебя впереди дорога, и ты никак не должен ничего позабыть. С той минуты, когда чемодан упакован, ты уже словно покинул это место, мысленно переносясь куда-то, и внутри поселяется тревога, которая уже не отпускает.  Нет уж, раз завтра можно никуда не спешить, так и ни к чему это состояние спешки. Можно просто проснуться, выпить кофе и даже прогуляться к озеру.
Прогулки не получилось. К обеду они уже въехали в квартиру, как всегда после отсутствия ставшей словно одичалой, покрывшись слоем непонятно откуда появившейся пыли. 
- Есть предложение, - Роберт прикинул объем работ, оценивая настроение домочадцев. – Сейчас занимаемся уборкой, все дружно и быстро.
- Даже я? – Матвей смотрел улыбаясь.
- Даже ты!  Я буду таскать тебя за собой. Потом заказываем пиццу, а вечером идем в кино. Как вам идея?
- А успеем? – Оля недоверчиво осмотрелась вокруг. – К вечеру и сил не останется.
- Останется. Я все беру на себя. А знаешь, - он обернулся к жене, - иди за мной, - он подтолкнул ее к дивану. – Ложись. Смотри, я купил книгу, сам еще не успел прочесть, но начало очень даже интригующе. Я сейчас принесу тебе кофе, печенье и набирайся сил к вечеру.
- Мне стыдно будет. Ты работаешь, а я проваляюсь.
- Запомни, я не валюсь от усталости, а твое хорошее настроение стоит любых стараний. Я постараюсь устроить вам выходные, тогда и сам смогу отдохнуть просто потому, что вы будете довольны.
- Пап, - Матвей смотрел, как отец старательно протирает пыль, - а зачем ты все бросил и ушел из университета? Ведь у тебя все было хорошо: зарплата, положение, студенты уважали. А сейчас одни проблемы: денег еще не зарабатываешь, суета, приходится быть словно подвешенным. Оно стоит того?
- Знаешь, - Роберт работал быстро, но старался быть аккуратным, - я долго думал об этом. Однажды взлетев, вдруг начинаешь понимать, что движения вперед уже нет. Словно есть какой-то запас прочности, но он постепенно тает, и ты скользишь вниз, медленно, утешая себя, что еще все хорошо.  Можно чуть замедлить это падение, но оно необратимо и направление не меняется. Страшно задумываться, но если быть честным по отношению к себе, то нужно признать, что перспектив нет никаких и ждать от завтра нечего. Остается лишь вопрос, насколько глубоко ты скатишься, но об этом можно и не думать, просто живя в иллюзии счастья которого нет. Это смешно, но я предпочел свалиться сразу.  Мне далеко до того героя, который говорил, что любое изменение ситуации будет к лучшему, и говорить о том, я на дне не поворачивается язык, но совершенно точно то, что сейчас нужно собрать все силы, чтобы не провалиться. Оно пусть и страшно, но, по крайней мере, здесь есть возможность двигаться вперед.
- Стимулируешь сам себя?
- А что делать? Как сказал Гете: «Лишь только тот достоин жизни и свободы, кто каждый день за них идет на бой».  Так что если уж и брать девиз, то никак не тот, который утверждает, что от работы кони дохнут.
- Не хочу пап тебя расстраивать, но та лошадь, которая не стала председателем колхоза, а работала больше всех, тоже имела право голоса.  Тем более, я тут читаю кое-что на форумах, все пишут, что работают над чем-то. Кто-то программирует, кто-то канал в интернете ведет, кто-то рисует. Народ сплошь творческий, уже по третьему языку учат, а я что? Замороженный! Ничего не выходит.
- Я тебе расскажу, - Роберт бросил половую тряпку в таз и уселся на пол. – Когда-то давно, еще в институте, я каждый день слушал моих друзей о том, как они часами не отрываются от учебников. Эти истории, когда кто-то где-то сидит до утра над книгой, приходит в университет уставший, но очень довольный, что сейчас он лучший, потому что не спал все ночь. Не представляешь, как мучила меня совесть от понимания, что я-то спал, как последний идиот.  Да что там спал!? Я из восьми часов сидения в комнате, готовясь к экзамену, пять читал книжку, которую прикрывал конспектом, когда слышал приближающиеся шаги мамы.  А потом,  вечером, я убежал куда-то гулять и сейчас не знаю почти ничего, на фоне моих друзей, уверенно стоящих под аудиторией. А потом я слушал истории о том, что им попался тот единственный билет, который по глубочайшему несчастью они пропустили, или забыли, или ещё что-то подобное.  Я долго не мог понять:  почему не отличаются наши знания, оценки? Да и выглядел я на общем фоне совсем не плохо, даже, можно сказать, очень даже прилично. И только с годами до меня дошло, что я имел несчастье говорить честно: чем занимался, как готовился, сколько учил и что не понимаю.  Получается, что реально мы делились на тех, кто не скрывал свою активную жизнь вне учебы, и тех, кто делал вид, что посвящает учебе все время, на самом деле занимаясь чем угодно. Поверь, ведь никто не проверит, чем занимаешься ты сейчас. Говори, что учишь язык древних племен мамба. Все равно никто его не знает, потом придумаешь еще что-нибудь. Но если хочешь, конечно. А лучше всего ограничивай круг общения теми людьми, кто умеет быть собой. С ними проще, не нужно придумывать себе какие-то достижения, которых нет. 
- Пап, ведь мысль материальна. Если чего-то очень хотеть и думать об этом, то оно исполнится.
- Что-то в этом есть. Давай попробуем представить два варианта. Например, ты мечтаешь о миллионе долларов. Мысленно представляешь сейф, или карточку, да что угодно. Дом с бассейном, ну и все в таком роде. И вот думаешь ты об этом день и ночь, не отрываясь от любимого сериала. Есть еще вариант, когда ты составил какой-никакой план, пусть самый завалящий, пусть тупой до невозможности, его всегда же можно подправить и начинаешь что-то делать. А засыпая, ты видишь, как твое дело развивается, как новые идеи приходят к тебе, как появляются новые проекты и вот ты уже нужен кому-то, - Роберт усмехнулся. Мечтать он стал хуже, чем раньше, но все же, умел. – И скажи мне, какая мечта исполнится?
- Это понятно. Сериалы про Золушек и бомжей, превратившихся в миллионеров, насмотрелись уже все. Вот ты! Ты, веришь, что все получится? Ну ладно бы ничего у тебя не было, и терять нечего. Оно тогда хорошо начинать с нуля.  Теория о том, что медленное падение тебе претит, выглядит красиво, но ведь не факт, что сейчас поднимешься. А что дальше? – Матвей мысленно соглашался со всем, но вера в чудо как-то не вязалась со всем тем, что происходило вокруг.
- Ну а что? Будем применять теорию материальности мысли. Есть другие предложения?
- Домывай пол. В кино пора собираться. О нас, инвалидах так заботятся: туалеты сделали, парковки выделили, а мы никуда не ходим. Надо как-то свое предназначение оправдывать. А то зря, что ли, государство на нас деньги тратит?
Сказки хорошо знакомые с детства, начали новую жизнь в эпоху современных технологий и обрели совершенно другой  смысл, наполнившись сюжетами с зажигательным юмором и вдруг неожиданно открывшимся романтизмом главных героев.  Вечер пролетел незаметно. Они прогуливались по аллее центрального парка, обсуждая просмотренный фильм, когда Роберт почувствовал, как Оля взяла его под руку.  Он катил коляску Матвея, слушая сына и наслаждаясь, наконец, той минутой, когда они были просто семьей.  Пусть не самой обычной, но все же семьей.
Впрочем, а почему не самой обычной? У них тоже есть мечты, есть жизнь и есть стремления.
Вечером, когда позади остались все процедуры, а Матвей, устало сказал, что хотел бы лечь спать, Роберт прошел в комнату, собираясь еще немножко посидеть над журналами. В какой-то момент он откинулся на стуле, осмысливая прочитанное.   Задумавшись, он даже вздрогнул от неожиданности, заметив Олю, бесшумно вошедшую в комнату:
- Еще не ложишься? – он присела на краешек кровати. – Матвей заснул, и я подумала, что спать в его комнате не слишком удобно.
Роберт развернулся на стуле, растерянно воспринимая услышанное. Еще пару недель назад ему казалось, что отношения утеряны навсегда. Даже смирился со всем, решив принести себя «в жертву сложившихся обстоятельств», как сформулировал он сам для себя положение странно женатого мужчины. Но сейчас придумать слова не получалось и он молчаливо смотрел на жену.
- Нет, если всё так сложно, то я уже привыкла, - она попыталась встать, по-своему объясняя возникшую паузу, но Роберт взял ее за руку, мягко, но настойчиво притянув к себе.
- Оставайся. Да и не отпущу я тебя теперь.

Глава 38

- Вот ключ. Сделаешь дубликат и будь дома. Я через два часа зайду, - Коля всунул Олегу в руку чип. – Вызов срочный. Некогда мне и ждать не могу. До конца смены вернуть надо, чтобы не хватились.
- Мне же тоже на работу надо, - Олег лихорадочно придумывал варианты. – Ты скажи, я поднесу по времени.
- Как я тебе время скажу, если не знаю, где через пять мину буду. Говорю же, зайду к тебе, - Коля начинал нервничать, поглядывая на Олега с опаской и пришлось соглашаться на любые условия.
- Я если что, оставлю, а жена тебе отдаст. Только ты меня не сдавай, - Олег протянул свернутую в трубочку купюру. Коля прикинул достоинство и довольно крякнул, явно удовлетворенный.
- Мне по барабану. Главное верни, - он развернулся и довольный засеменил к ожидающему его чуть поодаль долговязому мужику, наверное, напарнику, явно взбодрившемуся при виде улыбающегося Коли.
Олег растерянно покрутил ключ, но времени было совсем мало и пришлось бежать к ларьку, где он уже договорился все сделать быстро. Работа действительно не заняла много времени, но вопрос что делать дальше остался висящим в воздухе. Собственно говоря, вариантов как таковых и не было. Через пять минут Олег оказался у знакомого подъезда и набрал номер той квартиры, номер которой он оставил.
- Кто? -  приятный женский голос отозвался из домофона.
- Это Олег. Светлана Ивановна, вы позволите с просьбой обратиться.
- Поднимайтесь. Попытаюсь быть полезной, - из динамика раздался характерный сигнал открывшегося замка.
- Право слово, вы меня заинтриговали, – Светлана Ивановна открыла дверь и чуть отступила, пропуская гостя.  -  Даже любопытно, что вас привело.
- Кажется, я возвращаюсь домой, - на последнем слове Олег попытался сделать акцент, рассчитывая на понимание.
- Неужели раздобыли ключ? – женщина всплеснула руками, словно удивляясь, но не уловить иронию было невозможно. – Значит, теперь мы будем соседями?
- Выходит так, - у Олега замялся, застыв в двери. 
- Тогда я поставлю чайник, а вы расскажете, что именно нужно от меня, - Светлана Ивановна жестом пригласила его в квартиру.
Он привык к тому, что сам справляется со своими проблемами, а эта женщина словно подчеркивала всю его беспомощность. 
- Я тогда руки помою, с вашего позволения. Неудобно беспокоить, но у меня нет выбора.
- Я с детства помню, что делать особенно неудобно, но повторять всё это вам я не буду. Жду на кухне.
Веня, удивленно проводил гостя, замерев у двери ванной, и обернулся к хозяйке, словно задавая немой вопрос: «Кто это и зачем он здесь?». 
Когда Олег вернулся чашки уже стояли на столе, чайник вот-вот должен был закипеть, а Светлана Ивановна нарезала бутерброды. Он скромно присел у двери. Картина, представшая перед глазами, была непривычной и выглядела как что-то фантастическое.  На миг показалось, что все это напоминает типично-семейный обед.  Олег невольно подумал об этом, но отогнал мысли, стараясь не настраивать себя на то, чего быть не могло никак.
- А вы что преподаете? Да и разве ходят учителя в августе в школу? – молчание затягивалось, и вопрос получился, словно сам по себе.
- Еще как ходят. А как класс готовить к новому году? Приходится. Да и к тому же, все ведь знают, что я одна, никуда не уезжаю на лето, ничего кроме работы нет, вот и нагружают, чем могут.
- Наверное, литературу ведете?
- Ваше мнение о библиотеке мне приятно, но я математик, - Светлана Ивановна, заметив удивление Олега, добавила. – Не похожа?
- Совсем не похожи. Я думал, сочинения проверяете.
- Ну а вы как? Рассказывайте, - он залила заварку кипятком прямо в чашке. – Не переживайте. Я запомнила, сколько сахара и сколько воды. И помню, что предпочитаете покрепче. – Светлана Ивановна заметила, что Олег попытался встать, чтобы сделать всё самому и предупредила его действия.
- Спасибо. Не ожидал, что будете обращать на это внимание.
- Вот видите, обратила. Рассказывайте. Не томите, - она присела рядом, подперев голову рукой и приготовившись слушать.
- Понимаете, ключ у меня есть. Но пришлось соврать и сказать, что прячу рыбацкие принадлежности от жены, - Олег запнулся. – От вас, точнее. А он сказал, что зайдет не то через час, не то, через два и заберет свой экземпляр. – Он смотрел на улыбающуюся женщину и смутился окончательно. - Мне нужно чип оставить, а он придет, вы отдадите, как будто вы моя жена и как будто ничего не знаете. – Последние слова он выпалил на одном дыхании.
- Вы чай пейте. И бутерброд берите, - Светлана Ивановна подвинула тарелку поближе. – Сказать, что жена и отдать ключ так просто, что даже не похоже на просьбу, - она сделал серьезный вид, а потом рассмеялась искренне и задорно. – Боже мой, вы оригинал. Как получается придумывать такие истории, в которые не поверить невозможно?
- Случайно, - Олег понимал, что начинает краснеть. – Вот. – Он протянул чип.
- Хорошо. Но вы не спешите, и допивайте чай.
- А почему не пришли ни вчера, ни позавчера? Ведь где-то нужно было ночевать.
- Это не проблема. Первый раз оно может и страшно, - Олег попытался вспомнить те ощущения, но это было давно и в памяти ничего не осталось, - сейчас уже и не знаю. Привык.
- Разве можно привыкнуть?
- Не знаю. Я думал об этом. И в тюрьме вроде как привык, но скорее всё же смирился. Человек не привыкает, он воспринимает обстоятельства как норму, от которой некуда бежать. Поэтому с точки зрения философии, психологии и еще каких-то там рассуждений далеко не всё поддается пониманию. И в ямах выживают, с ума сходят, да много еще чего, но ведь живут же люди.  Хотя, если уж откровенно, часто зря.
- Жизнь не может быть зря. Она для чего-то дана, - Светлана Ивановна хотела что-то сказать еще, но замолчала. – Давайте я чая подолью. Или лучше заварю свежий.
- Спасибо. Я вас и так обременил, да и на работу нужно бежать.
- А вы заходите вечером. И вот что еще, - она подошла к трюмо в коридоре и достала из шкафчика еще один чип. – Это от подъезда. У вас же нет.
- Знаете, а я о нем и забыл, - Олег даже расстроился собственной невнимательности. В этой суете и беготне он упустил очень важный момент. – Я сделаю дубликат и верну.
- Не надо. У меня три. Заказала, на всякий случай, а куда их столько? Берите. А знаете что? Заходите вечером. Мы будем с Веней гулять часов в восемь. Вы ведь примерно в это время с работы идете?
- Чуть позже,  полдевятого, - Олег чувствовал, что не хочет отказываться от приглашения, но умом это решение правильным не считал. – Только вы извините, мне завтра предстоит путь, и нужно кое-что подготовить. – На самом деле, сегодня он ничего делать не собирался, да и не к чему ему готовиться.  С одной стороны было откровенно страшно вдруг прикоснуться к той жизни, которую считал потерянной навсегда. А с другой - он давно всё решил. Свое будущее Олег мог предсказать точнее любого, даже самого выдающегося прорицателя. И это будущее могло обещать только расставания, которые к своей неизбежности могли добавить лишь боль потерь. Сам он перенесет всё, это не вызывало сомнений, но заставлять еще кого-то переживать не хотелось ужасно. 
- Ну, что ж. Решайте ваши дела, но не забывайте и о нас. Правда, Веня, мы будем ждать? - она посмотрела на пса, словно ища у него поддержки, но виляющий хвост и преданный взгляд говорил лишь о том, что именно она для него важнее всех на земле. – Приходите. Я, правда, буду вам очень рада.  Вы должны рассказать мне вашу историю.
- Я обещаю, - Олег чуть приостановился, спустившись на пролет. – Я обязательно зайду, пусть даже Веня и против такого гостя.
На работе пришлось придумывать для Тимура легенду, где он шлялся почти два часа, что, впрочем, уже не имело никакого значения. Завтра ему предстояло отправиться в небольшое путешествие. Теперь план сформировался окончательно и он точно знал, что нужно сделать на каждом из этапов. Остаток дня тянулся слишком долго, и показалось, что вечер не наступит никогда. Уже не имело никакого смысла оглядываться в поисках тех, кто мог за ним следить. Он уверенно шагал в сторону дома, думая о том, размышляя о предстоящих делах.  Верить в случайности он разучился уже давно, стараясь видеть себя со стороны и предугадывать последствия. Всё, что мог нарисовать его скептический и расчетливый ум, никак не вязалось с той ситуаций, которая маячила на горизонте. В сущности, все было просто и понятно, а значит, он должен делать так, как диктует ему совесть.
Вечером, когда Олег оказался на чердаке, в своем, ставшим таким родным, и таким привычном уголке, он вдруг понял, что жизнь, которую он так часто ненавидел, вдруг стала совсем другой. Столько раз он твердил себе, что уже ничего не боится, что смерть и сама сторониться его, предпочитая обходить стороной, не говоря уж о куда менее значительных проблемах. Но, вдруг, появились Настя, Маринка, Светлана Ивановна и он почувствовал, что кто-то ждет его, волнуется. Это было совершенно забытое состояние. Сейчас, когда тупая боль начала нарастать, обещая превратиться в очередной приступ, стало страшно, что он умрет здесь и сейчас, забытый. А мечта… Она как? Она ведь умрет вместе с ним. Он должен жить! Обязательно. Еще чуть-чуть, но должен.
Казалось, утро не наступит никогда, а время остановилось, заставляя от боли забыть обо всём. Но часам к четырем он даже провалился в короткий сон, совершенно обессиленный и взмокший, пропитанный холодным потом.
Непривычно долго плескался, приводя себя в порядок, и даже достал неприкосновенный запас какого-то дорогого одеколона, найденного давно и спрятанного на «всякий случай». Во флаконе оставалось буквально пару капель, но этого было достаточно, чтобы воздух наполнился ароматом очень приличного парфюма. Сегодня предстояла важная встреча с Мамаем.  Именно сегодня он должен получить ответы на очень важные вопросы и окончательно определить свои планы.
Точного адреса Олег не знал, но это было и не важно. Когда-то, прощаясь, Мамай рассказал, где его найти. Вот только вспомнит ли он свои слова и обещания? Кто такой Шапир, и кто такой Мамай – как говорят в Одессе «две большие разницы». Впрочем, большого смысла угадывать, что могло бы быть, не было.
Три часа на электричке, шесть остановок от вокзала и он оказался у моста, соединяющего город с этим районом, который, вроде как и находился почти в центре, но при этом составлял его окраину. Одна из центральных улиц города лишь по касательной огибала его крайние дома, а противоположные стороны района выходили к реке и большому озеру.  В этом направлении не велось строительство, здесь не сносили дома частного сектора, и даже автомобильные дороги были странными – асфальт переходил в булыжную мостовую, с множеством перекрестков и огромным количеством маленьких улочек, теряющихся между домов. Весь район словно уходил вниз, под гору, практически теряясь из вида. Через него невозможно было срезать путь, сюда не заезжали случайные люди, и даже на небольшом пляже у реки здесь отдыхали только местные. Говорили, что в прошлом веке здесь прятались революционеры.  Может, оно так и было, но в советское время этот район приобрел совсем другую славу, став не самым криминальным, но весьма авторитетным в городе.  «Я из Монастырька» - эти слова автоматически переводили тебя в разряд неприкасаемых на любой дискотеке города в любом районе.   Слишком высок был авторитет этого района и его жителей, среди которых преобладали лица с криминальным прошлым и настоящим.  Да и криминала здесь не было лишь потому, что главным законом были воровские понятия, которые ставились превыше всего. Но именно здесь скрывались воры, жили скупщики краденого и цвели малины. Это был город в городе, со своим миром и устоями. Были времена, когда даже милиция не горела желанием заглядывать сюда, стараясь обходить стороной негостеприимных хозяев местных трущоб. Где-то здесь обитал и Мамай, которого Олег очень хотел найти.
Сразу за мостом расположился магазин «Моряки».  Кто придумал это название в городе, где ничего морского никогда не было, а тружеников речного судоходства можно было смело заносить в красную книгу - оставалось загадкой. Тем не менее, сам магазин был достопримечательностью уже потому, что здесь затаривался практически весь район, а вокруг постоянно дежурили вечные спутники подобного рода заведений, в надежде встретить или хорошего знакомого с деньгами, или плохого, чтобы оставить его без них. Они всматривались в каждого, кто приближался, оценивая, и, надо сказать, опытным взглядом умели безошибочно определить принадлежность любого входящего на их территорию.
Олег выделил группу, которая на его взгляд выглядела авторитетнее. Троица курила на скамейке, в то время как остальные расположились на каком-то подобии лужайки, а если быть точнее просто сидели на земле у ближнего к магазину дома. Именно это и отметил он для себя, решив, что знать они будут больше.
- Всем привет, - он остановился под пристальными взглядами не особо крепких внешне, но угрюмых мужиков. Отметил для себя татуировки, красноречиво говорящих о прошлом их хозяев.
- Здорово, коль не шутишь, - приветствие было слишком обычным, чтобы обращать на него внимание. Какими судьбами?
Олег мог рассказать всё, о чем думал каждый из них в эту минуту, но ни испытывать терпение, ни разговаривать о чем-то смысла не было. Да и им это было ни к чему.
- Мне нужно найти Мамая.
- Мамая? А к президенту тебе не надо? Могу устроить, - сидящий в центре ответил, не шелохнувшись и, показалось, не проявив ни капли интереса.  Они не смеялись, скорее, просто оскалили зубы. Это было обычная ситуация и кого-то могло всё это задеть, или выбить из колеи, но не Олега. 
Он отметил, что двое молчали, поглядывая на сухого, даже мелкого товарища неопределенного возраста, который на первый взгляд казался главным. Именно он и держал речь.
- Надо будет к президенту, я скажу «к президенту». Ты знаешь – говори. Нет – я пойду.
- Ты кто?
- Ну, раньше мы с тобой точно не встречались. Шапир. Не слышал?
- Ты знаешь, кто такой Мамай?
- Слушай, ты здесь я вижу главный, - Олег понимал, что никто ему ничего не ответит. Они были не знакомы, а значит, будут проверять. – Я пока погуляю здесь. А ты поузнавай у местных, может, кто передаст Мамаю, что его Шапир ищет. – По кривой ухмылке собеседника было понятно, что его просьба выглядит слишком вызывающей. – Он меня ждет. – В последнем уверенности не было, но что-то нужно было добавить веское.
- Аккуратно гуляй. Парни у нас серьезные. Не любят здесь чужих, - Худой, как назвал его для себя Олег, всем видом показал, что разговор окончен.
Олег отошел к мосту, вдруг пожалев, что заставил себя бросить курить. Как-то очень правильно он хотел жить, выйдя из мест заключения.  Он усмехнулся сам про себя, вспомнив, как радовался свободе и мечтал жить долго. Чуть подумав, он прошел в магазин, купив пачку дешевых сигарет и спички. К зажигалкам Олег  с зоны испытывал предубеждение. Первая затяжка вызвала приступ кашля, который он попытался скрыть, чувствуя, что за ним наблюдают. В голове закружилось, но того сладкого вкуса, который так хотелось  почувствовать не было. Через минуту выбросил недокуренную наполовину сигарету, пожалев о том, что поддался соблазну.  Боковым взглядом заметил, как к  Худому подбежал какой-то оборванный мужичок, внимательно вслушиваясь в сказанное, почтительно наклонился и, мелко семеня, исчез, словно скатившись с горы вглубь петляющих улиц этого района.
Задумавшись, Олег присел на корточки у забора за мостом, лицом к железной дороге.   Он не видел, как переглянулись его недавние знакомые, уловив только им понятные повадки, красноречиво говорящие о прошлом человека. «Своих» здесь умели определять сразу. Через пятнадцать минут тот же оборванный мужик подбежал к нему, всем видом демонстрируя уважение.
- Ты Шапир? Пойдем. Ждут тебя.
Они прошли мимо под взглядами неторопливо курящих местных обывателей, инспектирующих свой район и с любопытством провожающих этого странного незнакомца, которого САМ Мамай примет у себя. Теперь он был особенно интересен им, но проявлять излишнее внимание, здесь было не принято, каждый рассказывал лишь то, что считал необходимым, если обстоятельства не требовали иного.  Скоро они подошли к дому, который явно выделялся на общем фоне своей не то, чтобы вычурностью, сколько основательностью. Массивные ворота, высокий, крепкий забор – даже внешне все выглядело солидно, подчеркивая статус хозяина. Провожатый лишь кивнул на калитку, тут же растворившись. Олег нажал кнопку звонка, и дверь открылась так быстро, что стало абсолютно ясно -  его ждали.
Крепкий, коротко стриженый парень лет двадцати пяти, показал жестом, что нужно поднять руки и быстро пробежался по телу мелкими хлопками.
- Ваня, не надо.   Свои это, свои, - на крыльцо вышел сам хозяин, излучая доброжелательность и радушие. -  Шапир, сколько лет, сколько зим. – Мамай обнял Олега.
- Спасибо. Думал, что и не упомнишь ты меня, - пришлось отметить, что обыскать он все же позволил, сделав вид, что чуть опоздал.  «Но ничего, оно и правильно. Жизнь она такая штука, мало ли что», - Олег оценил каждый шаг Мамая, понимая, что доверить безоглядно их отучила сама жизнь.
- Да как же забыть?!  Я уж грешным делом подумал, что нет тебя, даже помянуть собирался. Ты же тогда говорил, что наш лепила тебе срок определил, что мол годик максимум остался.
- Было дело.  Да видать судьба как-то иначе решила, собственно потому я и пришел.
- Да уж понятно, что без дела не шляешься. И не на чифир напрашиваться будешь. Пошли.  Расскажешь.
Они сели за столом в большой столовой. В открытые окна, выходящие в сад, доносилась обычная жизнь обычной деревенской улицы. Ничто и близко не напоминало, что дом принадлежит одному из самых авторитетных воров, смотрящему большого города.
- Рассказывай. Дела у меня еще. Только для тебя время нашел. Я все помню, и как ты вмазался за меня помню. Я долги отдаю. На столе появился графин запотевшей водки, замысловатые закуски. Олег рассматривал всё это богатство, понимая, что страшно голоден, но брать ничего не спешил.
- Я постараюсь быстрее. Мне мало осталось, но есть одна работа, которую доделать должен. Ты в городе все знаешь. Давай я на себя возьму дело кого отмазать надо, а ты мне поможешь решить кое-что.
- Ты сядешь вместо кого-то. Интересно. А я что должен сделать? – Мамай прикидывал варианты.
- Нужно, чтобы когда меня закроют, кум помог через адвоката бумаги кое-какие оформить, нотариальные. Проблемы у меня есть и решить никак не выходит. Да и деньги нужны.
- Что-то ты задумал серьезное, раз на зоне хочешь заныкаться.  Но я спрашивать не буду – твои дела. Подумать мне надо. Озадачил ты меня.
- Брось! Тебе что ли удивляться таким делам? Лучше меня знаешь, как все делается, - Олег видел, что Мамай набивает цену и его начинала бесить эта видимость сложной работы. Желающих перевести стрелки и подставить было полно всегда.  Бабки за это готовы были платить любые, только чтобы не попасть к хозяину. А здесь был самый верный вариант.
- Где найти тебя? – Мамай ухмыльнулся. Шапир был не фраером и на понт его взять не получалось.
Работать, в их среде, было не принято, но других вариантов не было. Пришлось рассказать о магазине.
- Сколько ждать? У меня мало времени.
- Тебе же не надо мелочь? – Мамай встал, показывая, что разговор завершен. – Клиент серьезный нужен, чтобы было за что платить. Да и статья хорошо бы нормальная, чтобы не сразу пришили. Не успеешь и до адвоката дожить.
- Доживу. Главное пусть денег будет побольше.
- Жадный ты стал. Раньше деньги не интересовали.
- Да и ты изменился, - Олег обвел взглядом помещение столовой.
- Не мы такие – жизнь такая. Жди. К тебе приедут от меня.
Обратная дорога пролетела почти незаметно. В очередной раз Олег прокручивал разговор, понимая, что времени осталось очень мало, а значит, нужно спешить.


Глава 39

С обеда воскресного дня складывается ощущение, что выходные закончились. Кажется, что кто-то ворует время в промежутке между пятницей и понедельником - других объяснений пролетающих часов найти невозможно.   По настоянию Риты в чай добавили бальзам, причем в таком количестве, что вкус чем-то начал напоминать грог. «Для успокоения», - этот вердикт подруги был решающим аргументом, и теперь каждый глоток дарил приятное головокружение и разливающуюся по телу легкость.
- Рита, я шоке, - Даша сжимала ладонями чашку, чувствуя ее тепло, - что делать - не понимаю. – Ситуация на работе вызывало легкую дрожь. Носить в себе накопившиеся сомнения не было сил, а потому выговориться, и поделиться наболевшим было крайне необходимо. 
- Знаешь, Дашуля, расслабься. Что конкретно плохо? Можешь вот просто перечислить, что тебя беспокоит? – Рита напротив, была настроена оптимистично, не разделяя настроения подруги.
- Я жалею, что пошла в автошколу. Вот скажи: зачем я это сделала?
- Тяжело учиться? – Рита сделала большой глоток чая.
- Нет. Смысл в чем?
- А в чем был смысл, когда мой суженый взял кредит, купил машину и разбил ее вдребезги на рыбалке? А потом мы два года платили за то, чего у нас уже не было. Ну и что?! Живы. А у тебя и траты так себе, почти их и нет. Да и что ты привязалась. Ну, будут права – они что, есть просят? Тоже мне, проблема! Учись и сдавай. Не бросать же.
- Хорошо, - Даша не сдавалась, - а на работе что делать? Уволилась, а сейчас между всех огней. С одной стороны влюбленные идиоты, с дрогой надо доучиваться. И всё непонятно чем закончится. Доучиться-то я смогу, но что ждать от этих съехавших с катушек начальников предугадать невозможно.
- Слушай, милая моя, - Рита вздохнула, - у меня ни одного ухажера и, поверь, это тоже расстраивает. Скажу по секрету – я тебе завидую. Включай режим стервы и пользуйся всем, что тебе дает судьба. Ничего плохого в том, что слабый пол что-то имеет с тех, кто считает себя сильным - нет. Нам тоже нужно как-то жить, и если они настолько тупы, что не могут оценить себя реально – мы не виноваты. Если думают, что молодая, красивая, умная может полюбить старого козла – пусть ни на минуту не сомневаются. Нет никакого смысла разбивать этих иллюзий.
- Они не старые, - Даша улыбнулась.
- Не важно. Я в общем. Кокетничай, давай надежду и держи на поводке. Нужно, чтобы они были уверены, что осталось совсем чуть-чуть. Это так просто, что не мне тебя учить в твои годы. Пора знать самое простое и необходимое.
- Знаешь, мне Хоменко книгу свою впихнул почитать. Начальнику не откажешь, теперь вот читаю и рыдаю.
- Что? Такая грустная книга?
- Такой бред, что не представляю, как дочитать до конца. А вдруг что спросит? Неудобно как-то. Надо бы слова какие-то найти хорошие, а у меня их нет.
- Если тебя это печалит, то скажу – есть два варианта. Первый – сказать правду. Звучит примерно так: «Я смогла прочесть первых пять страниц, после чего потеряла нить не начавшегося сюжета, забыла имена главных героев и уснула. Простите уважаемый, как там его, не важно, но даже предложения выглядят как любование собственным красноречием, не неся в себя никакого смысла, а тем более сложно их просто понять», - Рита артистично коснулась лба, словно поднялась температура. 
- Оно так и есть, - Даша уже хохотала, глядя на подругу, читающую ее мысли.
- Продолжение ты знаешь, но я тебе, на всякий случай, напомню – ты нажила если не врага, то уж как минимум перешла в разряд людей совершенно ничего не понимающих в искусстве и в качественной, глубокой литературе. С этой минуты ты для него человек не умеющий видеть прекрасное, творческое и по-настоящему талантливое.  А если коротко – тебя уже нет. Второй – ты расскажешь о захватывающем, динамичном сюжете, переживании за судьбу героев и еще что-нибудь хвалебное. Читать все не обязательно. Выбери пару фрагментов, пойми, где герои положительные, а где нет, выбери пару цитат – это займет минут десять. Все – ты любимый читатель. Обрати внимание – полчаса времени и ты уже не только красива, но и умна, что отпугивает некоторых мужчин, но только не тех, кто считает себя умнее всех. Правда, они сами отпугнут кого угодно, но это уже не важно.
- Предлагаешь врать, - Даша подвела итог. – Интересно, а если бы он написал интересно? Хвалить все равно плохо? Из твоих слов мужчина-писатель сделает вывод, что любой комплимент – это всего лишь вранье.
- Тебе не все равно? Пусть думает. Это его проблемы и для начала пусть напишет что-то хорошее, а потом бегает, раздавая свое творение. Смешно – сам себе написал, сам себя определил как талант и сам себя вознес на олимп. Достали уже таланты. Девать их некуда и толку никакого. Кстати, а где наши мужики? Второй день дома нет. Может, нашли кого? И удочки дома.
- Мой сказал, что работает.
- Мой тоже, - Рита включила чайник, заметив опустевшие чашки, и плеснула в них бальзам.
- Его нужно из ложечки, - Даша шутливо сделала замечание.
- Ложечкой ты себе сахар клади по вкусу, а с бальзамом я сама разберусь, - Рита подумала и добавила еще по чуть-чуть. – Так вкуснее будет. – Она посмотрела на чашки, но Даша схватила подругу за руку, когда та попыталась еще немножко долить.
- Мне и самой интересно, что это с ними. Никогда не замечала каких-то особых рвений, а тут прямо без выходных вообще. Боюсь сглазить.
- Это Дашка, потому что мы с тобой такие хорошие. Точно тебе говорю. Ради плохих жен не работают, - Рита излучала исключительный оптимизм.
- Ага, давай верить в твою версию. В моей есть вероятность, что не хватает на любовницу, - Даша взяла закипевший чайник, наливая в чашки воду.
- В твоей мысли тоже есть здравое зерно. Надо бы понаблюдать, - теперь они смеялись вместе.
- Ну что ж, значит, все слишком хорошо, чтобы переживать.
- Мы с тобой еще по чайку и гарантирую исключительно положительные эмоции, а так же веру в завтрашний день, - Рита протянула чашку с чаем и они чокнулись. – За нас подруга, лучших женщин на земле.
- Да что там на земле? Давай уж без ложной скромности – во вселенной, - Даша сделала маленький глоток, уж больно горячим был чай.
Домой они с Ленкой вернулись минут на пятнадцать раньше Димы.  Когда он вошел усталый, неторопливый в движениях и медленно пошел в ванну, Даше стало даже неудобно за то, что она полдня просидела у подруги, наслаждаясь чаем, от которого сейчас в глазах бегали веселые огоньки. Она быстро собирала на стол, и, даже, достала бутылку из неприкосновенного запаса, налив стопочку водки. Дима удивленно остановился в дверях, оценивая стол.
- Ого, даже так?
- Если что-то не нравится, то я могу рюмочку убрать, - Даша бросила оценивающий взгляд, пытаясь понять настроение мужа.
- Ну, что ты? Мне  все нравится.  Я, пожалуй, задержусь и на следующих выходных, - он сел за стол. – А вы со мной будете ужинать?
- Мы были в гостях у Ритки. Поужинали уже, - Даша присела к столу, составляя компанию.
- Понятно. Пели?
- Не-а. Не дошли до кондиции.
- Тоже понятно.
Обычный вечер, спокойный и размеренный. Когда все дома, когда ушли тревоги, уступив место разговорам о будущем, настоящем и еще чем-то, наполняющем верой в то, что завтра будет если и не лучше, то уж и никак не хуже чем вчера. Ленка показывала папе последние рисунки, а он искреннее восторгался ими. Даша открыла правила дорожного движения, но сосредоточиться не получалось. Наверное, она действительно придумывает себе слишком много проблем и права Рита, утверждая, что всё у нее хорошо. Просто иногда нужно переживать какие-то моменты жизни, а потом все само по себе вернется в то русло, в котором тебе комфортно и спустя время будешь смеяться над теми мыслями, которые тревожили раньше. Но, боже мой, как же хочется быть обычной женщиной, слабой, пусть даже местами глупой, но счастливой только потому, что есть кто-то сильный, кто помогает переживать все эти мысли и эти сомнения. Она посмотрела на Диму, словно увидев его впервые. Очень хотелось верить, что всё происходящее с ним не случайность.  Ведь именно таким она хотела видеть мужа, как сейчас - надежного и уверенного в себе.  Быть одной не трудно. Трудно оказаться однажды одинокой и никому не нужной. 
К счастью суета понедельника развеяла все мысли о невзгодах жизни. Хоменко с утра был взвинчен и не замечал никого вокруг. Первый рабочий день был и у Насти, которая светилась неподдельным счастьем.
После обеда всё успокоилось, и наконец-то можно было не оглядываться на гостей, снующих по всем кабинетам и палатам, дающих советы и что-то высматривающих.  Определился круг обязанностей и Даша с облегчением поняла, что ее знания вполне достаточные для того, чтобы не чувствовать себя полной неумехой. А в один из моментов, когда в ординаторской обсуждались показания одного из больных, Максим, считавшийся самым опытным врачом, с удивлением заметил, что она очень даже здраво рассуждает и он откровенно удивлен ее познаниям. Всё это придавало сил и уверенности в себе, пусть и не развеивая сомнения окончательно, но, всё же, значительно уменьшая их. Оставалось совсем немного до того момента, когда  она сможет работать самостоятельно.  День пролетел незаметно, как бывает, когда работы очень много и смотреть на часы не успеваешь. В конце дня они с Максимом пили кофе, радуясь тому, что наконец-то этот первый день остался позади, когда в кабинет как вихрь ворвалась Эвелина.
Она была лет на десять старше Даши.  Тихая, почти незаметная, очень интеллигентная женщина. Большие очки, короткая стрижка, неброские украшения – в ней все было гармонично и придавало необходимый статус, которому, впрочем, она полностью соответствовала. Но сейчас Эвелина меньше всего напоминала ту спокойную и уверенную даму, которую привыкли видеть все. Даже Максим удивленно замер, открывая для себя совершенно новое в характере коллеги.
- Нет, вы только подумайте! Он открыл интернет, поставил себе диагноз и теперь рассказывает мне, что нужно делать! Я его спрашиваю: «Вы зачем пришли? Вы же все знаете. Идите и сами лечитесь».  Так он мне знаете что заявил? – Эвелина не смогла долго удержать паузу. – Он сказал, что жалобы никто не отменял, и что я буду на цыпочках перед ним ходить. Это новое веяние, что клиент всегда прав меня уже достало. Прав! Отлично! Ноги в руки и пошел в интернет за лекарствами. И пусть там сразу рисуют, как аппендицит вырезать, чтобы они по мелочи хирургов не беспокоили.
- Уже, - Максим успел втиснуть лишь короткую фразу.
- Что уже? – Эвелина удивленно посмотрела на него.
- Уже есть в интернете. Слава богу, пока сами не режут.
- А пусть режут. Если парой придурков будет меньше мир не пострадает. Нет, мне нравится, они ставят в социальных сетях лайки, чтобы мы там, в университетах учились. Как будто хоть один знает, как мы там учимся! Пока они пиво пьют, на лекции не ходят и влюбляются, мы как проклятые, не спим ночами, чтобы потом нам говорили, как мы плохо учимся. А то, что сантехник не может склон сделать, чтобы вода стекала, или электрик вместо звонка подключил лампочку – так это нормально. Им можно. Да ни один и близко не понимает, как учиться, а потом работать за гроши, да еще и выслушивать от каждого  как плохо мы его понимаем. А он нас понимает? Он понимает, как нам жить и что приходится делать? Он хоть чуть-чуть понимает, что если его лампочка сгорит или унитаз протечет, он воду перекроет, свет отключит и спать пойдет. А нам надо его спасать и не дай бог, задеть его личностные качества неподобающим отношением. Сразу жалоба!
- Эвелина, - Даша не удержалась, - на тебя что, уже жалобу написали? Сегодня же первый день.
- Да в том-то и дело! Его сюда по направлению отправили, а я сейчас думаю, что избавились. В общем, хорошее начало. И вот докажи сейчас, что я не трамвай.
- Ты, Эвелина, не паникуй, - Максим, наконец, вник в суть происходящего. – Обычная история. На меня писали, на всех писали. Время такое пошло, умных много, а специалистов мало. Одно утешает, без работы мы не останемся.
- Ага, не останемся, - Эвелина совсем не разделяла оптимизм коллеги. – Это психотерапевты не останутся. А мы к ним пойдем, но уже пациентами. Ведь доведут. Зла уже не хватает.
- Вот и чудненько, все здесь, - дверь неожиданно открылась, и вошел Хоменко. – Эвелина, ты в курсе, что на тебя жалоба?
- Надо же! Вот сюрприз! Я рассчитывала на благодарность. Даже предлагала клизму в виде взятки, но вот ведь какой, не согласился.
- Не смешно, - заведующий окинул взглядом кабинет и уселся рядом с Дашей, на диванчике. – Что делать будем?
- Может, расстреляем? А что церемониться. Виновата – к стенке, - Эвелина нервно встала. – Иван Владимирович, вы же знаете все. Что мне нужно было сделать?
- Для начала не грубить.
- Где я грубила? Я сказала, что необходимо сдать дополнительные анализы и еще раз сделать кардиограмму. Он принес не все бумаги.  Там же листов не хватало. Мне что, на слово верить? 
- Кстати, Иван Владимирович, - Даша улыбнулась, вложив все свое очарование, - вам не кажется это странным?  Что-то он химичит. И сразу жалобу накатал. Да и на кого? На Эвелину!  Нет! Не верю.
- Точно, - Максим встрепенулся. – И я не верю.
- Тоже мне, Станиславские собрались. А что мне с этим делать? – Хоменко потряс листком, исписанным мелким подчерком.
- А нам что делать? Пришел абсолютно неадекватный человек, без каких-либо оснований пишет жалобу и теперь необходимо доказать, что мы еще ничего не успели сделать, чтобы получить такое отношение, - Максим был абсолютно спокоен и, казалось, даже не реагировал на заведующего отделением.
- Тебя, кстати, это сейчас не касается, - последние слова Хоменко процедил почти сквозь зубы. – Он пойдет дальше и тогда проблемы будут у всех.
- И теперь нам нужно взять и сдать Эвелину, чтобы у нас проблем не было. Отличное начало работы! Если это случится – я уволюсь сразу. Завтра на её месте буду я, а вы точно также не будете слушать ни единого аргумента.
Даша видела, что слова Максима задели самолюбие Хоменко и он вот-вот  взорвется.
- Иван Владимирович, я прошу прощения, что вмешиваюсь, но давайте пока сделаем маленькую паузу. То, что нам не стоит выносить всю эту ситуацию за пределы отделения однозначно, - она встала и засыпала в чашку кофе. Еще горячий чайник закипел почти сразу. – Вы пока попейте, поболтайте о погоде, а навещу нашего пациента. 
Она обратила внимание, как хотела что-то сказать Эвелина, и как нервно дернулся Хоменко, но не стала задерживаться ни секунды. В глубине души мелькнуло чувство, что лезет она не в свое дело, но очень хотелось, чтобы этот первый день не был испорчен окончательно. Даша уже приготовила ту улыбку, которая, как она знала абсолютно точно, ничем не отличалась от самой настоящей.
- Здравствуйте! – она вошла в палату, где из четырех коек было занято лишь две. Герой дня, Шмелев Станислав Викторович, мужчина шестидесяти трех лет, как информировала его карточка,  отложил газету и  оценивающе, поверх очков, посмотрел на врача.  Если бы диагноз ставился по внешнему виду, его можно было бы не только выписывать, но и сразу направить на уроки физкультуры в общую группу. На тумбочке громоздилась гора фруктов, пакеты с соками и еще что-то, в дорогой упаковке, а сам хозяин, в хорошем спортивном костюме, не скрывающем приличного живота, оголившегося под майкой, полулежал на кровати, сохраняя крайне озабоченный вид.
- Что? Еще одна пришла? У вас всё ком-пью-те-ри-зи-ро-ва-но, - он проговорил, почти по слогам, словно издеваясь. – Идите, и ищите, где мои кардиограммы и анализы. Я по два раза сдавать не буду.
- И не нужно, - Даша присела рядом, излучаю все доброжелательность, на которую была способна в эту минуту. В душе она понимала, что желание убить было куда сильнее, чем пытаться что-то выяснять. – Вы знаете, мы, к сожалению, пока еще не научились по внешнему виду диагноз ставить, - в этот момент мелькнула мысль, что психиатор вполне мог бы сейчас сказать что-то определенное, но она, увы, может доверять лишь интуиции и тем ощущениям, которые в настоящий момент бушевали внутри в виде урагана. - Нам не очень понятно, почему у вас не хватает бумаг, но мы сделаем запрос в поликлинику. Просто придется немножко подождать.
- Бардак! – Станислав Викторович обладал редким, режущим ухо тембром. Было чувство, что говорить тихо он не умел. – Сначала в приемном отделении не пускали. Пока не дошел до главврача ничего не делаете. Я вам здесь наведу порядок. Развели бюрократию. Героя труда, да с таким опытом работы! Я, милая моя, - он окончательно отложил газеты, найдя в Даше благодарного слушателя, - весь север пешком прошел. Я таким предприятием руководил! – Он грозно потряс кулаком куда-то вдаль. – Я вот где всех держал. – Теперь этот кулак он поднес  Даше почти к лицу. Ищите! – короткая и пламенная речь была окончена.
- Я прошу прощения. Давайте заберем вашу жалобу, - меньше всего хотелось просить и теперь стало понятно, почему Эвелина категорически отказалась разговаривать с ним. Мало того, что он так и не ответил ни на один вопрос, так еще и виноваты были все вокруг. Как вообще он попал в отделение, и с чем, было большой загадкой.
-  Я ходить никуда не буду.  Придут – скажу.
В кабинете она застала напряженное молчание, прерываемое лишь звуками чашки, которую Хоменко ставил на стол, после очередного глотка.
- Иван Владимирович, - Даша попыталась   говорить как можно мягче. – Больной не имеет никаких претензий и вы можете в этом убедиться лично. Я только что с ним говорила, он готов забрать жалобу.
- И мне что, к нему идти? – заведующий явно не собирался этого делать.
- Понимаете, он тоже никуда не пойдет. Если вы поверите на слово – давайте просто выбросим эту бумажку.
- Куда выбросим?! Вы знаете кто это такой?! Да он жалобами завалил всех и все. Его уже боятся так, что делают всё, что он скажет. Он и в больницу так попал, до главного дошел, а тот нам спихнул.
- А что делать теперь? – Даша окончательно перестала что-либо понимать.
- Ничего, - он вышел из кабинета, хлопнув дверью.
Оцепенение первой секунды слетело и мгновенно пронеслось что-то похожее на уязвленное самолюбие. Ведь сама бросилась кого-то спасать, а может, оно тысячу раз было никому не нужно, и теперь она выглядела, скорее всего, смешно.  Даша села на стул, совершенно потерянная, готовая расплакаться в любой момент.
- Эй, ты что? – Эвелина подошла к ней, и чуть приобняла за плечи. – Ты-то чего расстроилась?
- Глупо вышло. Бросилась как непонятно кто и куда, а оно вон как оказывается. Все всё знают.
- Ну, не все, - Максим задумчиво тер переносицу. – Я вот тоже чуть в шоке. Уговаривать, конечно, можно было и не идти. Никто ничего не сделает. Но вот что делать сейчас нам – это вопрос.
Неожиданно дверь открылась и на пороге вновь возник Хоменко.
- Так, заявление он забрал. Поймал меня на коридоре. Даша, пойдем со мной. Кстати, теперь ты и будешь лечащим врачом. Он так и сказал: «Мне давай вот это, черненькую красавицу, что приходила. А то та крашеная ничего не понимает в медицине». Так что, Эвелина, выдохни.
- Две новости, плохая и плохая, - Максим сделал красноречивую паузу. – Теперь Эвелина у тебя и квалификацию под сомнение поставили и крашеной обозвали. Для первого дня перебор. Но ты не расстраивайся. Меня однажды назвали алкашом, уродом и психом, но в вытрезвитель не отправили. Так что тебе легче.
- Да ну тебя, - Эвелина не знала радоваться ей или расстраиваться.
- Я, между прочим, тоже крашеная, - Даша тяжело вздохнула. – А вопрос квалификации с этим больным – это вопрос времени. Боюсь, Максим, следующий ты. Уж как минимум ты не крашеный.
Иван Владимирович демонстративно направился к своему кабинету, показывая, что вступать в диспут не намерен. Даша, чуть помедлив, выскочила следом.
- Иван Владимирович, а как его лечить-то?
- Витаминки выпиши и разговаривай побольше.  Главное, чтобы жалоб не писал.
Этот день хотелось забыть навсегда. Мелькнула мысль, что теперь Эвелина будет думать, что она хотела проявить себя.  Типа вот такая я умелая, смогла решить проблему, а ты нет.  Вдруг пришло осознание вида ее поступка со стороны и стало стыдно. От нахлынувших мыслей отвлек оклик Хоменко, который уже отошел, но вдруг, словно опомнившись, вспомнил самое важное:
- Кстати, Даша, читали мою книгу? Как впечатления? – он возвращался, неся на лице печать сосредоточенности, и складывалось ощущение, что сейчас изо всех сил лезет в душу, еще не отошедшую от насыщенного дня.
- Ах, да, - пришлось сделать вид, что именно эта тема и была самой важной, но вдруг потерянной в ненужной суете, - все хотела сказать, да никак не было подходящего момента.
- Ну что вы, - Иван Владимирович улыбнулся, демонстрируя всю глубину своего отношения к Даше, - я всегда найду для вас время.
- У вас замечательный стиль. Знаете, очень интересны размышления, которые тонко вплетаются в характеры героев и захватывают. Мне осталось совсем чуть-чуть дочитать. Безумно интересно, что же ждет  впереди и как сложится судьба ваших удивительных персонажей. – В этот момент Даша вспомнила, что имена-то самих героев она благополучно забыла. Точнее не столько забыла, сколько не смогла понять, кто же из них главные герои. Пролистав страницы, она понимала, что это был не то триллер, не то что-то психологическое, с длинными, чертовски насыщенными предложениями, понять которые с первого раза никак не получалось. Правда обращало на себя внимание количество умных слов, какие-то безумно красочные описания, далекие от реальности и, видимо, подчеркивающие незаурядность происходящего. Не покидало ощущение прочтения чего-то энциклопедически выверенного, но неестественного и унылого, а потому скучного. – Знаете, Иван Владимирович, вы настоящий эстет. Очень тонко, заставляете думать и вчитываться в каждое слово. – В этот момент она вздохнула с облегчением. Врать почти не пришлось. Правда, меньше всего хотелось вчитываться, вдумываться и вникать. От книги хочется просто получать удовольствие, переживая за героев, примеряя на себя их ситуации и находя точки соприкосновения. Да, в конце концов, хочется просто забыться и пожить хоть капельку той жизнью, которая бывает лишь в мечтах и книгах.
- Даша, вы очень проницательны, - Хоменко приобнял ее за талию, пытаясь увести в свой кабинет для продолжения разговора. – К сожалению, эта книга намного опередила свое время и многие не понимают ни мысли, ни глубины сюжетной линии. Но, ее время еще придет. Наступит день и она будет в одном ряду с Набоковым, Пастернаком, Булгаковым. Ее ждет великое будущее.
В этот момент зазвонил мобильный телефон Хоменко.  Он вдруг изменился в лице, став в мгновение сосредоточенно-покорным и вытянувшись по стойке смирно. Не нужно было быть очень догадливым, чтобы понять, от кого звонок. На лице прямым текстом читалось, что звонил бог, ну или, как минимум, главврач.  О Даше он забыл в туже минуту, бросившись к кабинету и причитая на ходу, что буквально через секунду предоставит всю необходимую информацию, одновременно извиняясь за свою абсолютную занятость.
Можно было облегченно выдохнуть. Правда, теперь уж точно нужно хоть как-то, хоть что-то, но прочесть.  Даже самой себе не хотелось признаваться, как стыдно было врать. Сколько раз приходилось ловить себя на этой мысли, ругая себя, обещая больше никогда не поступать так низко в угоду смешной меркантильности. Впрочем, столько же раз все эти зароки были нарушены, с сожалением, в очередной раз, признавая, что не всю правду нужно говорить. Слишком часто не хочется обижать хорошего человека, совершенно не достойного уничтожения в своем безобидном увлечении.  Вот только куда чаще приходится льстить тем, от кого невольно зависишь, и сказать правду хочется до умопомрачения, но банальный страх не дает это сделать.  Обрекать себя на помещение в список «невыездных» и «неперспективных», ставить еще один крестик на и без того не простой жизни не хочется ни капельки. Как это бывает не просто, провести грань между тактичностью, безобидным лукавством и необходимостью во что бы то ни стало открыть глаза на то, что, в сущности, и не имеет никакого значения. А как часто это всего лишь желание возвыситься самому, ткнув в ошибки рядом стоящего.
Начиная новое  и определяя новые вершины, ты в любом случае попадешь под критику тех, кто не видит тебя за рамками привычного существования.  Ждать, что все вокруг ждут твоего взлета глупо, а значит, сидеть тихо и не высовываться проще. Только так можно сохранить видимость спокойствия и тишины.  Вот только безумцы, стремясь, совершая ошибки, чуть не плача, стиснув зубы и делая вид, что абсолютно безразличны к стрелам беспощадной критики,  всё же движутся вперед.  А ты, трусливо созерцая происходящее с высоты своего понимания, и выискивая доводы безрассудства искателей нового, вероятнее всего, стоишь на месте и никогда никуда не придешь.
Даша провожала взглядом Хоменко и не могла сформулировать своего отношения к происходящему.  «Да писатель и писатель, мне какое дело», - она попыталась отделаться от всех этих навязчивых мыслей, но что-то не давало покоя. – «Я, похоже, все же чуть завидую», - пришлось, скрепя сердце признаться самой себе. – «Не потому, что он талантлив, этого я как раз и не наблюдаю. Но ведь умеет же он вот так самозабвенно верить в себя и свои силы. Вроде и написал бред, а несет себя как гения и создателя чего-то необыкновенного. И завидую я этой вере в себя. Женат черт-те сколько раз, и жить  с ним никто не может, и я понимаю почему. Но если в этой долбанной жизни для того чтобы пробиться хоть куда-нибудь надо только вот это безумство на грани помешательства, до небес завышенная самооценка и откровенное наплевательство на то, что о тебе думают на самом деле, то признаю - шансов у меня нет. А у него они как раз есть. И вот это раздражает, вот это сводит с ума и не дает спать».


Глава 40

- Алэг, как так? – Тимур в замешательстве развел руки. – Пачэму уходыш? Я плачу, я тыбя уважаю. Вазмы отпуск. Недэлю дам. И дажэ заплачу всо.
- Ты же знаешь, я никогда не торгуюсь. Я не прошу денег, не прошу отпуск – я ухожу, - Олег видел, как Вера прислушивалась к их разговору, не веря в происходящее.
- Эх, - Тимур всплеснул раками, нарезая круги вокруг стоящего Олега. – Пачэму? К Рэзо уходыш?
- Ты не поймешь, - рассказывать ничего не хотелось.
Сегодняшний день начал отсчет, который обещал быть слишком стремительным, чтобы терять время напрасно. Утром ему привезли пакет с деньгами. Двадцать тысяч долларов, двумя пачками, завернутыми в обычную газету и перетянутые резинкой, они сейчас лежали в кармане, оттопыривая его. Сумма казалась такой большой, что невольно он придерживал ее рукой, стараясь не привлекать внимания, но именно потому движения казались особенно заметными. Складывалось ощущение, что все вокруг видят, что он страшно богат и мысль сейчас была лишь одна – скорее спрятать деньги. 
- Дэржи, - Тимур протянул расчет за прошедший месяц. С точки зрения финансовых поступлений день выдался фантастическим. Сколько раз он мечтал о таком счастье, но сейчас особой радости не было.
- Прощай, - Олег спрятал деньги в другой карман и почувствовал, как вспотели ладони. – Не поминай лихом. – Он отошел шага на три, обернулся и помахал рукой.
Сколько раз приходилось прощаться, расставаясь навсегда. Сколько раз он понимал, что больше никогда не увидит этих лиц, не переступит этот порог. На крыльце магазина замерла Вера, застыв с поднятой рукой, так ничего и не поняв.  Растерявшись, она так ничего и не сказала на прощанье. Он просто ушел, словно вышел на пять минут, понимая, что и этот этап жизни остался позади. «Не поминай лихом. Вот ведь тоже производитель нетленных штампов. Как будто ничего умнее на ум не могло придти», - Олег даже немного расстроился, скорее от того, что все же это была хорошая жизнь и в его памяти навсегда будут самые лучшие воспоминания об этих людях. Но всю эту лирику он постарался отогнать поскорее, чтобы не превращать обычное прощание в нечто особенное.
Боже мой, он и предположить не мог, что все случится так быстро. Гости, приехавшие утром, были немногословны, они уже не напоминали тех горилл, которые когда-то наводили ужас одним появлением. Один был даже в очках, производя впечатление интеллигента в третьем поколении как минимум. На его просьбу оставить недельку лишь ухмыльнулись, давая понять, что теперь это уже вне его пожеланий.
Он подержал в руках стакан, который ему дали, сделал пару затяжек недорогой сигареты, и все это было аккуратно упаковано в пакеты.
- Пару дней, скорее всего, есть. Возьми телефон, - интеллигент протянул ему трубку. – Не выключай и не дай бог не потеряй. Жди.
Вот и весь разговор, подводящий черту его свободной жизни.  Он не боялся тюрьмы, и жизнь там не казалась ему самым страшным из всего того, что может произойти  с человеком. Но лишь сейчас, с ужасающей явью, Олег понял, что назад, на свободу, он уже не вернется никогда.  А самое главное – оставалось слишком мало времени. Вдруг показалось, что он поспешил, что вся придуманная авантюра почти не зависит от него самого. А значит, придется слишком много доверять чужим людям, что всегда было против его правил.  От этой мысли вдруг бросило в жар, и непроизвольно ускорился шаг. 
Олег шел, придерживая рукой карман. Озираясь, он вошел в подъезд и успокоился, лишь оказавшись в своем углу, где чувствовал себя в безопасности. Мысленно набросал план мероприятий на сегодня.  Оставлять какие-то важные вопросы на завтра, а уж тем более на послезавтра, было чересчур оптимистично, и от мысли распределить дела равномерно он лишь криво ухмыльнулся.  Не спеша пересчитал деньги и достал всё то, что смог собрать раньше.   Получилось почти двадцать пять  тысяч долларов. С одной стороны сумма была достаточно внушительной, а с другой – их все равно не хватало ни на что, если уж это касалось лично его самого. Странное чувство, ты мечтаешь о чем-то, копишь, представляешь, как оно будет выглядеть и вдруг этот день наступает. Внезапно приходит понимание, что слишком много изменилось за это время: чуть подкорректировались цели, несколько усложнились задачи, да и нет уже той радости, которую представлял себе раньше. Словно, достигнув мечты, вдруг понял, что она не та, что все не то и ещё не хватает чего-то, чтобы получилась завершенная картина. Вот только думать об этом сейчас времени уже не оставалось. Искать новую мечту ему уже ни к чему.  Отсчитав тысячу долларов, Олег аккуратно спрятал остальную сумму. Мелькнула мысль сделать чай, но, посмотрев на часы, он все же решил не терять времени и через минуту уже вышел из подъезда.
Был теплый день, последнего дня августа. Повсюду мелькали мамы и дети с цветами, счастливо собирающиеся в школу. Наверное, они сейчас грустят по прошедшему лету, радуются предстоящей встрече с друзьями, но впереди целый год учебы, уроков, переживаний. Они хотят скорее стать взрослыми и думают, что там, впереди свобода, независимость, настоящая жизнь. Так ли оно?
От грустных мыслей отвлек силуэт, уныло расположившийся на скамейке в самом центре сквера.  Тарас сидел, уткнувшись лицом в сложенные ладони. По тому, как бесхозно валялась сумка, содержащая все его нехитрые пожитки, которыми он очень дорожил и ни на секунду не выпускал из рук, Олег понял, что что-то случилось. Подходить не хотелось.  Марты рядом не было, и предположить причину горя особых трудностей не составляло. Но что-то выглядело не самым обычным и, уже пройдя мимо, Олег вернулся, усевшись рядом.
- Что загрустил? Опять Марта бросила? – хотелось быть добрее, но все эти сопли он видел уже не раз, да и не очень большим горем казалась вся эта гамма чувств.
- Бросила?! - голос Тараса прозвучал, как показалось, сквозь всхлипывания. – Нет больше моей Марты.
- Что значит нет? Замуж вышла и уехала в Испанию? – Олег уже начал жалеть, что остановился.
- Умерла она. Я похоронить хотел, да вот не за что. Ее забрали, только вот никто за ней не придет уже. И я не приду. Даже не помянул.
- Когда? – перед глазами встало её лицо. А ведь она и правда была красивой. Точнее нет, могла бы быть красивой. В их жизни красивым быть невозможно.  Если вдуматься, то и сам вопрос, «когда?», не имел никакого смысла. Но молчать было выше всяких сил.
- Вчера. Вечером, - Тарас говорил отрывисто, обдумывая слова. – Это, налей, а, - он просительно посмотрел на Олега. – Шапир, ты же всегда при бабках. Тебя ведь Марта любила. Она, это, - он всхлипнул, -  всегда говорила, что ты не такой как все. Она даже меня тобой называла, говорила, что о тебе мечтает всегда.
- Как оно случилось?
- Да кто его знает. Пили вместе. Вот. А я, видишь? Это. Живой. А она как-то сразу. Быстро.
- Сиди здесь.
Минут через пять Олег вернулся, неся сырок и бутылку водки.
- Держи, - он протянул пакет Тарасу.
- Это. А ты?
Олег уже потянулся к бутылке, но вдруг подумал о том, что слишком важные вопросы остались на сегодня. Он сел на скамейку, тряхнув головой:
- Не могу. Дела еще есть. Ты сам.
Тарас пил жадными глотками прямо из горла. Долго нюхал рукав, но так и не притронулся к сырку.
- Как же я без нее? 
- Как и все мы, - Олег вдруг понял, что наливается злобой.
Что рассказать этому влюбленному, чуть дышащему от тысячи болезней,  заброшенному и никому ненужному человеку? Рассказать о том, что их жизни не стоят ни гроша, и их давно нет на земле? Рассказать о том, что от них шарахаются, предпочитая обойти стороной и не видеть ни их самих, ни их проблем? Рассказать о том, что сейчас он завидует Марте, которая уже не думает о том, как дожить до вечера и что ждет завтра? О чем вообще говорить, если этого завтра тупо нет?! Мысли нахлынули, опустившись пеленой воспоминаний. Перед глазами проплывали встречи, события, разговоры. Вспоминались слова Марте, сказанные тогда, при их последней встрече. Она ведь тоже мечтала о любви, она тоже хотела быть счастливой и возвращаться домой. Так ли они все виновны в том, что случилось в их судьбе? Всегда ли был тот выбор, о котором столько говорят все вокруг? Но ведь и в их жизни есть какой-то смысл. А может, их смерть принесет ту жертву, которая необходима для другой жизни, счастливой и нужной.
Он ушел, не оборачиваясь, не прощаясь, не сказав ни слова Тарасу, проводившему его удивленным, уже пьяным взглядом. В висках, пульсируя, нарастала боль. Олег сильно зажмурился, словно пытаясь сбросить наваждение этих сюжетов, промелькнувших неотвратимо и безысходно. С раздражением достал сразу три таблетки, бросив их в пересохший рот. Язык обожгло противной горечью, но проглотить не получалось. Горло словно свело каким-то спазмом, а под языком собиралась кашица с отвратительным вкусом, вызывая тошноту. Казалось, что он сейчас мог бы напиться из лужи, но никакой воды нигде не было видно. Наконец таблетки удалость прожевать и Олег,  не удержавшись, купил воды с лимоном. Дышать стало чуть легче, но боль не уходила. 
  Время! Теперь только оно имело значение, а думать о таких мелочах, как головная боль хотелось меньше всего.

Глава 41

Метелина тихонько приоткрыла дверь в кабинет Роберта, словно школьница подглядывая в класс:
- Роберт, привет, мне сказали, что ты один, - сейчас она была в бодром расположении духа и сразу перешла на «ты».
Роберт уже обратил внимание, что выкать Оксана Николаевна начинает в ситуациях, когда либо нервничает, либо вопрос слишком важный. Но последнее время в телефонных разговорах он и сам уже забывался, порой переходя на чисто дружеские нотки общения.
- Проходите, - он встал из-за стола, встречая гостью.
- Роберт, ты оказался прав абсолютно во всем, - она с довольным видом плюхнулась на стул, не скрывая счастливого выражения лица. – Приходил мой, теперь уже бывший. Нас развели в минуту и он молчал как рыба. Что-то правда промямлил о наших годах совместной жизни и о той боли, которая навсегда теперь поселится в его сердце.   Но моя интуиция даже не шепчет, она орет, что вся его боль развеется у первой юбки, длина которой  окажется чуть ниже пояса. Боже мой, неужели это бесхозное чудо, с куриным мозгом могло завоевать мое сердце. Сколько же нас дурочек, мечтающих о принце с голубыми глазами и шикарным телом, ослепло от неземной красоты и не увидело главного. Все! – Метелина порывисто вскочила. – Я свободна и счастлива.
- Как фото?- скрыть улыбку не получились.
- Да кто его знает!? – Оксана Николаевна опять плюхнулась на стул. – Я так подумала… А знаешь, Роберт, ты прав! Я и правда красивая! Скажи. Ведь правда? – она наклонилась к нему как можно ближе.
- Когда фирму назад оформлять будем, - пришлось отвести глаза, чтобы скрыть внезапно вспыхнувшее волнение.
- Эх, вот так всегда. Как попадется мужик хороший - вечно занят и порядочный. Придется заниматься бизнесом и хоть где-то реализовывать себя. Надоело. Жить хочется. Вечно стремлюсь куда-то, лечу, договариваюсь. Я ведь женщина. Мне спать надо подольше, нервничать запрещено, мне кофе нужно по утрам в постель. Слушай, а давай ты директором будешь. Я тебе такую зарплату дам, - она посмотрела на Роберта, что-то прикидывая в уме, - большую, в общем.
- Знаешь, Оксана, не сможем мы вместе работать. У нас уже слишком дружеские отношения, а в бизнесе это не самый лучший вариант, - наверное, предложение льстило самолюбию Роберта. Даже мелькнула мысль, что не наладься сейчас отношения с Олей он, скорее всего, принял бы его, бросившись с головой в абсолютно новое, но захватывающее приключение. Но сейчас, трезвым умом и, постаравшись избавиться от иллюзий, понимал, что ничего хорошего этот союз не принесет. – А вот как партнеры в области сотрудничества по юридическим вопросам мы сможем существовать очень даже замечательно. – Хотелось найти какие-то слова, которые помогут сгладить этот отказ и сохранят их дружбу.
- Эх, Роберт, умный ты мужик. Все просчитал, все видишь впереди и не боишься ничего, но слишком, как это сказать точнее, предсказуемый, что ли. У тебя все правильно. А разве так бывает в жизни? – Метелина задумчиво крутила в руках ручку, и вдруг показалось, что она нервничает. – А может, оно и надо так? Может жить нужно трезво, не давая себе права забыться, чтобы потом пусть и жалеть о недостатке пляжных сезонов, но понимать, что отдал всего себя любимому делу? Я ведь и сама живу такими же мыслями и теми же проблемами. Когда у меня ничего не было я хотела работать, хотела денег, хотела вырваться из того круга, который, как говорили, мне предначертан судьбой. А сейчас я думаю о том, что там тоже было счастье, просто другое.
- Готова променять?
- Нет! – она снова улыбнулась. – Я буду порой чуть сумасшедшей и давать себе право жить желаниями, но пусть это останется моим секретом.
-  Если не давать себе права быть сумасшедшим можно сойти с ума. Любить, доверять, отдаваться без остатка, но квартиру лучше оформить на себя, - Роберта уже тяготила эта необходимость пусть и фиктивно, но владеть таким серьезным бизнесом. – До конца недели все решим.
- Договорились, - Метелина протянула руку, вставшему провожать Роберту, чуть задержала ее в своей руке и, стремительно, поцеловала в щеку. – Но мы же можем быть друзьями.
- Мы будем ими.
- Эх, я бы в тебя влюбилась.
Она ушла, оставив запах дорогих духов и растерянного Роберта. Богата, красива, умна, а ведь тоже по-своему несчастлива, пусть кому-то оно и покажется смешным. Может быть, где-то, в глубине души она тоже одинока, привыкшая никому не доверять и надеяться лишь на себя. Только и от этого однажды устаешь. Хотя, вряд ли она хочет другую жизнь. В этом тоже есть свой драйв и своя прелесть.   Быть в форме, быть всегда в струе и понимать, что адреналин – это та составляющая, без которой все происходящее кажется пресным. Да и стоит ли считать ее несчастной? Минуты слабости есть у каждого.  Всегда хочется того, чего у тебя нет: известные личности хотят, чтобы их оставили в покое, а те, кто никому не нужен, изо всех сил мозолят глаза. Как относительна эта жизнь и, как ни странно, но количество денег играет не последнюю роль в определении счастья.
Маша, заглянувшая в кабинет, застала Роберта погруженного в себя, отрешенно уставившегося в монитор:
- Роберт, к тебе посетитель.  Странный какой-то. В кабинет пальцем ткнул и сказал, что ему сюда и очень важно, - она словно извинялась, всем видом демонстрируя, что будь ее воля, она бы в жизни не пустила его на порог.
- Сколько у меня времени до следующего приема? – на самом деле он и сам знал, что запись была на пятнадцать тридцать. Зачем было спрашивать, он не знал и сам.
- Еще двадцать минут.
- Ну и хорошо. Надеюсь, успеем.
Олег вошел, молча протянув руку, и опустился на стул. Показалось, что его плечи опустились, демонстрируя какую-то обреченность, но взгляд, горящий и злой, плотно сжатые губы, застывшее выражение лица говорили о том, что сейчас он точно знает, что ему нужно.  Роберт отметил для себя, что вновь видит его совсем другим, даже чуть пугающим.  Какое-то время никто не проронил ни слова, словно один подыскивал слова, а второй замер в ожидании, готовясь услышать что-то не самое приятное, и от того волнующее.
- Мне нужна помощь, - Олег развернул на столе сверток, в котором оказались деньги. – Здесь тысяча долларов. Считай. – Он протянул пачку Роберту.
- Сначала я должен понимать, зачем мне эта сумма и что нужно взамен. Деньги не малые и на благотворительность не похоже.
- Очень скоро я окажусь в тюрьме.
- Я не веду уголовных дел. Это к моему напарнику, - Роберт не дал Олегу договорить.
- Я не закончил, - в голосе гостя прозвучало раздражение, но он быстро погасил эмоции. – Не нужно никого защищать. Ты должен будешь придти ко мне один раз, составить бумагу на права собственности.
- Но почему не сейчас?
- Потому что сейчас мою личность никто установить не может и наш договор не имеет юридической силы. Мы уже обсуждали это, - Олег махнул рукой, словно подводя черту обсуждений.
Он слишком долго обдумывал каждый шаг, чтобы теперь терять время на это глупое и никому не нужное обсуждение. Да и выбора теперь уже не было.
- Да-да, - Роберт вспомнил все и пододвинул ежедневник, чтобы при необходимости сделать пометки.
- Что считаешь нужным – пиши, - Олег отметил последнее движение адвоката. – Я тоже все записал. Вот. -  Он протянул мелко исписанный лист. - Но это детали и они потом. Слушай. Ты можешь меня кинуть. Я много думал об этом. Можно было попросить друзей, чтобы подстраховали и сломали тебе ноги, но я не буду этого делать. Я просто доверяю. Не себя. Мне все равно. Я тебе доверяю судьбу другого человека.
- Мне не очень нравится вступление и сейчас, больше всего, я хочу отказаться от работы и закончить разговор, - несмотря на любопытство, Роберту показалось, что за него все решили, а это было не очень приятно.
- Извини, - Олег тяжело выдохнул. – Понимаешь, мне не к кому обратиться. И сумма, поверь, она очень серьезна за ту мелочь, о которой я прошу.
- Я пока не понимаю о чем речь, но нас как-то связала та история с Настей, которая заставляет верить в то, что у вас только благие намерения. Давайте как-то озвучим наши задачи, и я хотя бы смогу ответить, смогу ли я помочь.
- У меня есть три романа. Они уже готовы и есть договоренность с издательством.  Осталось мелочи - заключить договор. Но вот здесь и вышла проблема. Меня нет. И со мной никто и никогда ничего заключать не будет. Но в тюрьме я смогу составить доверенность. Уж там личность установят точно, - Олег натужно улыбнулся. – Начальник тюрьмы подпишет доверенность, а ты составишь договор, по которому все права на мои произведения перейдут одному человеку.
- Почему мы не можем сделать это сейчас? Есть нотариус, есть еще куча вариантов. Можно пойти в паспортный стол, в конце концов. К чему все эти сложности? – Роберт откровенно не понимал происходящее.
- Я решил так! – Олег вдруг распрямился и теперь это был сильный, уверенный и целеустремленный человек.
- Хорошо. Пусть по-вашему, - Роберт поразился, как быстро он может меняться. Но, почему-то казалось, что вот сейчас он видит настоящее лицо. – Итак, задачу я понял. Договор с издательством и сопровождение тоже будет в моих обязанностях?
- Я хотел бы об этом попросить. Понимаю – это уже другие условия оплаты, но, может быть, вы обсудите это с тем человеком, которому будут принадлежать все права.
- А вы? Я не понимаю смысл? – вся эта схема казалась Роберту слишком запутанной и сложной для простого вопроса.
- Не важно. Я прошу сделать так, как я сказал. А все решения пусть принимает тот человек, которому  будут принадлежать все права.
- С чего начнем?
- Деньги спрячьте, - Олег потер лоб, словно собираясь с мыслями. – Подписывать что-либо нам нет никакого смысла. Когда меня закроют, мы встретимся. По самому делу ничего обсуждать не будем, поэтому готовиться не к чему. Там составим все бумаги, и я скажу, где забрать пакет с рукописями и все то, что необходимо будет передать новому владельцу. Что касается самого договора и прочих формальностей, то здесь вы ориентируетесь куда лучше меня. Увы, я уже слишком далек от всего.
- Выглядит слишком просто для такой сложной конспирации, - Роберт отметил, что и Метелина, и этот странный гость, периодически сбивались, переходя с «вы» на «ты» в общении с ним.  Сам себе он задал неожиданный вопрос: хорошо оно или нет? С одной стороны, это могло говорить о том, что явно недостает солидности. А с другой – может, он внушает то доверие, которое стирает границу противостояния и делает их ближе, даже немножко друзьями. Тогда это совсем не плохо.
- Когда ждать? – философствовать долго было бы не слишком вежливо и от мыслей пришлось отвлечься.
- Не знаю. Думаю, пару дней. Телефончик взять можно? - Олег уже вставал, собираясь уходить.
- Здесь все координаты, - Роберт протянул визитную карточку. – Я буду ждать. И вот что, эта услуга стоит дешевле. Может, есть смысл рассчитаться по факту?
-  По факту у меня эти бабки исчезнут еще на подходе к СИЗО, - он уже подошел к двери, но обернулся. – Помоги с договором. Издательство ждет, они меня уже письмами бомбят, а я тяну до последнего. Поторгуйся. Там серьезные деньги могут быть. Помоги.
- Сделаю все, что смогу.
Дверь за гостем закрылась. Сейчас интереснее всего было бы узнать, что мог написать этот странный тип, которого «бомбят» издательства. Да и сама история казалась слишком запутанной, для банального оформления договора. А с другой стороны, может быть, он находится сейчас на пороге совершенно нового для себя направления, что уже было интересно. Тем более деньги он всё же взял, а значит нужно срочно просмотреть, нет ли здесь каких-то подводных камней, хотя, на первый взгляд, процедура выглядела очень просто.
Следующего посетителя пришлось переадресовать Платону.  Негласно они разделили направления, и мысли снова вернулись к визиту Олега. Через полчаса, перелопатив всю доступную базу, Роберт откинулся на стуле, прикрыв глаза. «Черт возьми, а ведь исходя из того, что он имеет, это действительно хороший вариант. Причем самый быстрый. Сесть в тюрьму, чтобы в самый короткий срок установить личность – гениальное решение», - Роберт отметил, что гость не только умен, но и действительно владеет информацией весьма специфического свойства. Ну что ж, тогда ему правда остается не сложная, чисто техническая работа. В дверь заглянула Маша, осторожно открыв дверь:
- Что-то случилось? - она не смогла скрыть беспокойства.
- С чего ты взяла? – Роберт оторвался от экрана компьютера.
- Гость ушел почти час назад, а ты ни разу не вышел из кабинета.
- Да, собственно говоря, причин не было, - он удивленно пожал плечами. – Впрочем, ты права, случай не самый обычный.
- К тебе девушка просится. Примешь?
- Приму.
- Зачастили к тебе дамы, - Маша не упустила случая отметить этот факт, который, если разобраться, был весьма спорным.
- Не ревнуй. Нам ничего не угрожает.
- Я попытаюсь с этим смириться, - Маша кокетливо упорхнула.
Эта была именно та работа, о которой Роберт мечтал много лет. Здесь не было начальников и подчиненных, здесь каждый зависел сам от себя и лишь твои знания, твоя трудоспособность и твое желание определят размер вознаграждения. Они были и коллегами, и друзьями, они могли шутить и доверять друг другу. Здесь никто не боялся, что его место займут, и не было этого угодливого подхалимажа, который пронизал  многие структуры. Когда-то давно, он слышал чью-то шутку, что если у вас замечательный коллектив, душенька начальник, прелесть работа – то зарплату там, скорее всего, не платят. Конечно, добавить денег совсем не мешало бы и тогда все стереотипы будут сломаны. Но над этим был смысл поработать и, слава богу, зависело это только от них самих.
В кабинет, как обычно смущаясь, вошла Настя. Если и есть люди, теряющиеся в кабинетах, хоть как-то похожих на государственные учреждения, то она однозначно принадлежала к их числу.
- Роберт Маркович, простите, пожалуйста, можно к вам? – она остановилась у двери, не в силах сделать шаг.
- Мы почти родственники. Вы, можно сказать, живете у меня. А в кабинет пройти боитесь. Забывайте этот ваш трепет. Чем увереннее и спокойнее входите – тем больше вероятность, что вас будут слушать. Ну, или не пошлют сразу, - он взял ее под локоть и усадил на стул. – Рассказывайте. Есть новости?
- Да. Все хорошо. Мне уже предоставляют общежитие. Не знаю, как вас благодарить. Направление уже выдали и комнату мы даже смотрели. Так что можно выписываться.
- Замечательно!  Вот видите, безвыходных положений не бывает.
- Я еще спросить хотела, - Настя чуть осмелела, чувствуя искреннюю поддержку. – Может, вы знаете, где может быть дядя Олег? В магазине сказали, что он сегодня уволился. Я пыталась сходить в тот подъезд, где он жил. Но там заварили дверь. Я не знаю, где его искать, - она, как обычно, теребила в руках ручку сумочки, смущенно потупив глаза. – Понимаете, было столько суеты, я совсем забегалась. Я ведь и деньги ему должна. А получается, даже спасибо не сказала.
- Он был недавно, - Роберт не знал, что ответить. – Все дело в том, что где его искать неизвестно, да и смысла уже нет. 
- Почему нет? Мы устроимся с Маринкой, и ему поможем. Ведь не бывает так, чтобы человек не мог найти себя.
- Оно-то верно, но, видимо, он все уже решил и вряд ли мы что-то изменим.
Когда-то давно Роберт поймал себя на мысли, что порой умеет чувствовать людей. Вот и сейчас чисто интуитивно ему показалось, что перед ним пусть скромная, пусть стеснительная, пусть сотканная из страхов и неуверенности девушка, но где-то в глубине у нее есть странная сила. Пройдет совсем немного времени,  и она станет другой: придет и вера в себя, и умение защищаться и материнские инстинкты, которые пока еще словно скованы, обязательно раскроются в полной мере. Дай бог, чтобы эта красота, эта искренность и надежность достались тому, кто ответит взаимностью. И этот кто-то будет настоящим счастливчиком, а у домашнего очага будет хранитель, о котором можно лишь мечтать.
- Я хотел бы сказать что-то обнадеживающее, но, боюсь, увидеться с ним скоро не получится.
- Но вы же встретитесь с ним? - в голосе прозвучали именно те нотки, о которых Роберт задумался несколько секунд назад. Когда вопрос касался близких людей, эта девочка преображалась.   
- Наверное. Не знаю, - «Ей бы за себя научиться переживать. Вон, и волнения пропали, и стеснительности как не бывало», - он подумал об этом, усмехнулся, но предпочел не говорить.
- Почему вы мне не говорите правду? Он в больнице?
- Нет. Кажется, его могут посадить, - хотелось соврать, но ничего на ум не приходило.
- Тогда обязательно узнайте адрес. Сейчас нет мест, куда не приходят письма, - Настя говорила деловито, основательно продумывая каждое слово, стараясь ничего не упустить. – Спросите, что ему нужно. Носки, теплые вещи, осень наступает. Вы не забудете?
- Не забуду.
- Нет. Не так. Когда вы к нему идете? - она что-то считала в уме.
- Присядь, - Роберт  пододвинул девушке стул. – Сейчас ничего не нужно. Ты просто оставь мне номер своего телефона, и я позвоню, когда что-то конкретно узнаю. Правда, не факт, что я что-то буду знать. Олег не тот человек, который делится планами на будущее и уж тем более привык планировать всё сам. Поверь, он и сильнее, и умнее, и расчетливее нас с тобой. Так что не переживай за него. Он не похож на тех, кто пропадает без носочков.
- Вы так думаете? – было видно, что Настя очень хотела что-то сделать, а теперь расстроилась именно из-за того, что оказалась не нужна.
- Иди. Занимайся обустройством своей жизни, о дочке думай. Кстати, где она? – Роберт решил перевести разговор.
- Ждет, - Настя кивнула за дверь.
- Вот и пойдем, поздороваемся, - Роберт вышел из кабинета. – Привет, - он подошел к девочке, что-то энергично рассказывающей Маше.
- Здравствуйте, - Маринка спрыгнула со стула. – А мы ищем дедушку Олега. Вот и пришли к вам. – Она бойко отрапортовала о своих делах. – А то мы с мамой совсем зашиваемся. – Она смешно, как-то очень по-взрослому  вздохнула. - Пока в школу ходили. А меня брать не хотели. Сказали, что набор уже завершен. Но мама уговорила директора. Завтра линейка. Нужно еще цветы купить, но я не знаю, они такие дорогие. Я ей говорю, что это не страшно, что времена не те, а она грустит.
- Жди меня, - Роберт  схватил пиджак. – Две минуты.
К счастью рынок был совсем рядом. Не торгуясь, он купил пять  ярко-красных роз упакованных в красивую фольгу и явно выделяющихся на общем фоне.
- Держи. Это тебе, - букет оказался почти одного роста с Маринкой и она растерянно застыла, переводя взгляд с цветов на Настю, ожидая разрешения взять.
- Не надо было. Это же очень дорого, - Настя снова превратилась в испуганную и сжавшуюся от неловкости девочку.
- Бери, - Роберт не собирался вступать в диспут. Маринке пришлось обхватить его двумя руками, чтобы не уронить. – Это тебе и не вздумай отказаться.
- Спасибо! Мама, - Маринка виновато пожала плечами, глядя на Настю, - я не просила. Правда. Я не хотела. – Она качала головой, а Роберт в очередной раз отметил, как интересно выражает свои мысли девочка, сочетая рассудительность с непостижимой скромностью.
- Конечно, не просила. Это от всех нас. Тебе, - Роберт обернулся. В дверях замер Платон, а Маша, улыбаясь, часто моргала, словно что-то попало в глаз.
- Вот тебе еще, - Маша схватила в столе набор маркеров, ручек и пачку бумаги. – Держи. Пригодится. И обязательно заходи к нам в гости.
Проводив неожиданных гостей, внесших своим появлением новые эмоции, они никак не могли настроиться на рабочий лад.
- Вот ведь скажите – сами чуть выживают, еще и не устроились, а уже пришли помогать кому-то, ищут этого мужика, чтобы отблагодарить, - Маша никак не могла успокоиться. – Что за жизнь?  Неужели ничего нельзя изменить?  Почему это всё происходит сплошь и рядом? Почему нужно вот так, всем миром спасать кого-то, когда где-то транжирится куча денег непонятно на что? Почему приходится испытывать это чувство вины за собственную устроенность, когда видишь эти картины, где мама не может купить дочке цветы на первое сентября?
- Оно вроде как всё и есть, - Роберт, совсем недавно разбиравшийся в хитросплетениях постановлений и указов по поддержке малообеспеченных слоев населения, мог бы с уверенностью сказать, что это была задача не просто со звездочкой, а, пожалуй, с огромной звездой. – Понимаешь, формально все защищены. Вот только принцип, что спасение утопающих – дело рук самих утопающих, в данном случае применим стопроцентно.  Никто тебе в помощи не откажет, но пока ты докажешь все свои права и получишь необходимую поддержку есть шанс, что тебе будут нужны совсем другие услуги. Да и то, это при условии, что ты сам точно знаешь, на что можешь рассчитывать со стороны государства. Даже мне показалось, что эта информация, которая вроде и доступна, но как-то дозировано подается и напоминает что-то слегка секретное.
- У меня вот…  Только для тебя берег, - Платон протянул Маше  плитку горького, ее любимого шоколада. – Говорят, в нем есть гормон радости.
- Гормон радости шоколада активизируется только в сочетании с коньяком, - Маша посмотрела на часы.
- Ну, тогда вы сами придумайте, где живет радость, а я домой, - Роберт давно заметил, что отношения его коллег постепенно налаживаются. Последнее время у Платона наметился явный прогресс: пошла работа, он ожил и уже не напоминал того растерянного парня, который совсем недавно не верил в воскрешение его дела.
Рабочий день незаметно подошел к концу.  Роберт ехал в плотном, чуть двигающемся потоке машин. Назвать это словом «ехал» было не совсем точно – пробка была такой, что казалось, всё просто встало. Скорее это был тот старый анекдот о связи времени и пространства, стоять отсюда и до вечера (правда там прапорщик отдал указание копать отсюда и до вечера, но смысл оставался тот же).
Домой он приехал необычно поздно, проклиная всё на свете, жалея потраченное время и твердо решив в следующий раз ехать по объездной.
- Ты пока туда не ходи, - Оля заметила, что Роберт собирается к сыну. – Он познакомился с девочкой. Сегодня болтают полдня. Что-то хохочут. Даже почти не обедал.
- Ну и отлично.  Общение – это очень важно. И друзья очень нужны, - Роберт подумал о том, что после того несчастья и у сына, и у них, друзей становилось всё меньше с каждым годом. А сейчас они жили, словно в вакууме. Тем приятнее было сознание того, что этот круг разорвался.
Вечером они о чем-то болтали, стараясь не касаться нового знакомства Матвея. Сын был необыкновенно разговорчив и даже пытался шутить.
- Слушай, пап, а можно мне как-то чуть подставку сделать. Я тогда попробую руку чуть выше положить. Оно чуть удобнее получается. И слушай, где те упражнения, которые мне советовал врач? Давай поищем. Попробую еще разок, - когда-то давно, в сердцах, он объявил бойкот любым попыткам хоть как-то пытаться заниматься. 
Рука пусть и не совсем хорошо, но, всё же, работала. Врачи настоятельно рекомендовали занятия, но когда через полгода никаких результатов не было достигнуто, Матвей вспылил. Они пытались уговаривать сына, ругались, но он игнорировал любые попытки воздействия на него.
 - А что их искать? – Роберт не скрывал радости. – Я, кстати, нашел ещё интересный тренажер. Сейчас покажу. Есть предложение не тянуть и завтра же заказать.
Они составили план занятий. Потом отвечали на письма, которых скопилось за день не так уж и мало.  Затем готовились к семинару по психологии.  Время неслось незаметно,  и вдруг оказалось, что у Матвея слишком много дел.  Оля иногда заглядывала к ним в комнату, улыбалась и незаметно исчезала, стараясь не нарушать рабочую атмосферу.
- На сегодня всё, - Матвей помотал головой. – Я больше не могу. В общем, я еще чуть посижу. Ты иди.
- Давай. Если что – зови, - Роберт понял, что осталась та часть общения, которая не предназначалась для них с женой.
- Дверь закрой.
- Обязательно.
Уходил последний день лета.  Незаметно, словно и не было трех месяцев, которые кажутся такими долгожданными и самыми быстрыми. Сколько всего пронеслось, как неумолимо, как насыщенно и как неожиданно. Столько раз приходилось думать: каким он будет этот год? Что ждет? Будут ли те изменения, которых очень хочется? Оказывается, нужно сделать шаг навстречу судьбе. Оказывается, лишь от него самого зависели все эти повороты судьбы, и именно он должен был свернуть с проторенного пути, чтобы открыть новые горизонты и новые цели. И всё же, ведь именно судьба привела его в тот день к Платону, заставив вдруг рискнуть, по совершенно непонятной причине. Где-то там и случился тот момент, когда вдруг произошел надрыв.  Роберт вышел на балкон кухни.  В доме напротив, оставались горящими лишь несколько окон. Всегда было интересно, кто не спит в этот поздний час. Может те счастливцы, которым нет необходимости думать о времени пробуждения и можно жить в том режиме, который подчиняется лишь настроению и желаниям.  Наверное, это была его несбыточная мечта – быть независимым от часов. Хотя, а почему несбыточная? «Никаких установок себе давать нельзя. Настраиваемся только на хорошее. Завтра я проснусь счастливым, каким сегодня и засну», - он шутливо задал себе программу в духе выступлений Кашпировского, которого когда-то любила его мама, заставляя сидеть у телевизора и «на всякий случай» лечиться от каких-нибудь болезней. «Он всё лечит», - говорила она веря в его талант абсолютно и безусловно, как верили в то время всему, что говорили с экрана телевизора.
- Спать идешь? – Оля неслышно подошла сзади.
- Иду, - мысли пришлось оставить. Завтра первый день осени, и она тоже пролетит незаметно, как и всё в последнее время.

Глава 42

С линейки первого сентября Даша неслась на работу. Автобус ушел почти из-под носа, и теперь нужно было ждать неизвестно сколько.  Хоменко с недовольным видом вчера выслушал о том, что нужно собрать дочку, а потому она опоздает на работу.  Всё это было и унизительно, и ужасно. Хотелось махнуть рукой и отправить Ленку одну, но ведь все придут праздничные, с красиво заплетенными волосами, в сопровождении мам.  Тем более в этом году дочка переходила в старшую школу, и очень хотелось быть с ней, увидеть новый класс, познакомиться с классным руководителем.  Она нервно посматривала на часы, понимая, что в обещанные полтора часа не укладывается. 
Была надежда, что удастся проскочить незамеченной, а потом сделать вид, что пришла уже давно, но, как обычно бывает в таких ситуациях, с Хоменко Даша столкнулась на входе в отделение.
- Даша, мы же договаривались, - он демонстративно поднес к ее глазам часы, показывая время.
- Иван Владимирович, простите, пожалуйста, - Даша чуть дышала, не став дожидаться лифта и пробежав три этажа. – Ну, никак не могла. Был открытый урок с родителями. Знакомились все. Не могла я убежать.
- Знаете, милая моя, - он фамильярно покачал головой, - я очень ценю ваше умение видеть прекрасное. Но мы работаем в медицине, где людям требуется помощь. И эта помощь не может придти не вовремя. Задумайтесь на досуге.
Хоменко ушел, оставив полное оцепенение.  «Как же так? Ведь он знал, что я задержусь. Неужели так сложно войти в положение?», - Даша расстроилась окончательно от нахлынувших мыслей. Максим пытался как-то помочь и сгладить рухнувшее настроение, но всё это не приносило никакого облегчения.
Она пыталась уйти в работу с головой, но обрести спокойствия никак не получалось. 
- Я сегодня задержусь. Я отработаю всё то время, которое отсутствовала, - встретив Хоменко на коридоре, Даша попыталась оправдаться. – Или в другой день. Как скажите. В конце концов, должен же быть какой-то нормальный выход в таких ситуациях.
- Нормальный выход – это соблюдать дисциплину и утвержденный график. Мы здесь не на время работаем. Наша задача своевременно оказать помощь, если вы этого еще не понимаете, - дожидаться ответа Даши он не стал, резко развернувшись,  демонстративно захлопнул дверь кабинета прямо перед ней.
Второй раз за день Хоменко ткнул ее носом в непонимание сущности работы. Черт возьми, никто умирать здесь в это утро не собирался. И эти пару часов абсолютно никому не были нужны. Причина крылась в чем-то другом. Еще три дня назад они были лучшими друзьями. Как-то слишком неожиданно из благодарного читателя Даша превратилась в изгоя и где-то была причина. Одно было совершенно ясно – ее сегодняшнее опоздание не имеет к происходящему никакого отношения.  Из рук валилось всё, она перебирала всевозможные причины такого поворота судьбы, но ничего подходящего на ум не приходило. Задумавшись, Даша не заметила, как день подошел к концу и лишь тогда, когда Максим, попрощавшись, хлопнул дверью ординаторской, поняла, что и ей пора собираться. Отрабатывать теперь уже не имело никакого смысла. Ни оценивать, ни принимать в зачет ее стремления никто не собирался.
Даша присела на диванчик, понимая, что еще чуть-чуть, и она разрыдается.  Дверь неожиданно, без стука, распахнулась, и на пороге возник Григорий, озарив кабинет раздражающей улыбкой в тридцать два зуба и уверенностью в своем великолепии.
- Вау, привет, а я думал, нет никого уже, - он вошел уверенно, закрыл за собой дверь и уселся рядом, еще улыбаясь, но чуть прищурив глаза, словно оценивая состояние.
- Что ж заходил если думал? Шел бы мимо, - Даша вложила в ответную улыбку все силы.
Показывать, что ей безумно плохо и доставлять удовольствие видеть себя подавленной не хотелось ни капельки. Она встала и пересела за стол, предпочтя не тесниться на маленьком диванчике, да и касаться этого слащавого баловня судьбы было просто противно. От Григория не ускользнул этот порыв девушки. Демонстрируя полное безразличие, он скрестил на груди руки, стараясь держаться гордо и красиво.  Для убедительности он взглянул на себя в зеркало, оценивая важность и представительность. Видимо, осмотр его полностью удовлетворил, о чем свидетельствовал напыщенный вид.
- Слышал проблемы у тебя? – он попытался состроить что-то похожее на участие. – Может, помощь нужна? Ты скажи.
- Откуда такая осведомленность, - Даша сделал вид, что удивлена. Мелькнула мысль, что последнее время всё чаще приходится играть, и это было неприятно, но удержаться не получалось. – А-а-а, поняла, мужская солидарность. Вы меня с Хоменко по очереди жалеть будете? А по-мужски, без этих подъездов слабо? 
- Даша, Даша, остановись, - Григорий заметно растерялся. – Что ты там придумала?
- Придумала? А есть другие версии?
- Просто смотрю - сидишь грустная. Вот и спросил.
Он пытался вложить все искренность, но что-то выдавало двойной смысл всего сказанного, и Даша интуитивно понимала тщетность ожиданий чего-то хорошего.
- Знаешь что, давай откровенно: что вы хотите? Вы же друзья. Не знать событий дня ты не можешь. Какой смысл всех этих дипломатий, если на выходе всё равно чей-то интерес.
- Ты становишься слишком циничной, - Григорий стер улыбку. – Раньше другой была.
- Взрослею. 
Она уже  пожалела об этой попытке решить все и сразу.  То, что назревал тихий заговор, сомнений не было. Но ведь был вариант тактично спрыгнуть, где-то прикинуться дурочкой и сделать непонимающее лицо. Да есть тысячи вариантов, вплоть до того, что «пообещать не значит жениться». А обещать можно сколько угодно долго и находить тысячи причин, почему ничего не выходит. Как женщина она всё это знала и потому сейчас проклинала всё на свете за свою несдержанность.
- Может по коньячку? У меня есть просто отличный, - Григорий извлек из внутреннего кармана фляжку. – Давай стаканы.
- Держи, - Даша подала один.
- А ты?
- А я не буду.
- Как хочешь, - он налил себе почти половину стаканы и выпил залпом. – День не простой. Устал.
- Всегда восстанавливаешься коньяком?
Григорий в очередной раз хмыкнул, не ответив на очередную колкость в свой адрес.
- В этой жизни все бывает не так просто, - он сделал задумчивое лицо, словно настраиваясь на какой-то философский лад, а на самом деле отчаянно прикидывая с чего начать, чтобы логично подойти к самому важному. – А если абстрагироваться от лишнего, то всё очень даже просто.
Даша молчала, ожидая продолжения и уже ошарашенная потоком глупости за такое короткое время. Коллега долил остатки коньяка в стакан. «Странно, а чем он делиться собирался? Совсем что-то мало принес. Если бы на двоих пили, то вообще не серьезно.  Какой-то по-детски неподготовленный пришел. Впрочем, ума ему всегда не хватало», - она приготовилось к длинной лекции, хотя уже давно знала, о чем будет разговор. И от того, что сейчас придется смотреть эту жалкую комедию, стало нестерпимо скучно.  Можно было бы самой высказаться за него, но тогда опять придется пожалеть о сказанном. «Нет уж. В этот раз буду умнее», - Даша сделала вид, что ей ужасно интересно, что же думает о «сложной жизни» всё знающий мужчина.
- Мы живем в тесном контакте, проводя на работе столько времени, что становимся привязанными друг к другу. Важно не только остаться специалистами, не только сохранить и повысить общий уровень  знаний и квалификацию, но и найти друзей, единомышленников, близких по взглядам и отношению к жизни.  Мы должны жить современно, не зацикливаясь на догмах, на закостенелых взглядах наших предков.  Здесь важно найти то доверие, которое принесет радость общения и совместными усилиями можно ставить совсем другие задачи и идти вперед, доставляя друг другу радость.
«Ну, про радость понятно», - Даша выхватывала из потока льющихся слов ключевые, стараясь не очень глубоко погружаться в бессмысленность происходящего. – «То, что мне намекают о необходимости стать любовницей ясно и без этой пламенной речи. Про доверие тоже загадка не сложная - огласки побаивается. Всё же папа может и ввалить сыну за роман на работе. Вот с уровнем знаний не очень доходит, но видно и ему этот вопрос попал в голову случайно».  На какое-то время наступил провал. Она начала думать о чем-то своем, вспомнив, даже, что вечером нужно не забыть погладить Лене костюм на завтра. 
- Нам ведь никак без поддержки не обойтись. Вот и с работой я тебе помог. А ведь сколько еще впереди: того же Хоменко успокоить. Ну, подумаешь, пару часов задержалась. Со мной можно вообще на работе не появляться днями.
Последняя фраза Григория вырвала из раздумий о посторонних вещах (если предположить, что текущий вопрос имел отношение к деловым переговорам).   Еще неизвестно, что  было важнее: домашние заботы или этот треп уже налившегося легким багрянцем,  и пришедшего в себя после ее недавней речи коллеги.
- Во мне ты найдешь самого надежного и очень перспективного партнера. Ту же категорию получать скоро. Я всё могу. Ты даже не представляешь моих возможностей, - Григорий воодушевлялся с каждым словом. Казалось, что он уже всё решил и не представляет никаких других вариантов.
- Категория, - Даша задумчиво произнесла, словно про себя. – Интересно.
- Вот и я говорю. У нас всё впереди. Ты слушайся меня и всё отлично будет, - чуть пошатнувшись, Григорий встал с дивана, направляясь к девушке.
Намерения читались как открытая книга с очень большими буквами. В этот момент что-то в мозгу отказалось подчиняться логике и все те мысли, которые она отчаянно вращала в себе, надеясь свести всю эту нелепую дискуссию на тормозах, в миг улетели.
- Сядь, - она вскочила и оттолкнула приблизившегося Григория. От неожиданности тот плюхнулся на диван, опешив от неожиданности. – Бери свою теорию, поднимай свои телеса и пошел вон. Тошнит уже от тупости. Да лучше уволят пусть, чем с таким уродом в постель ложиться.
- Это не твой дом, чтобы командовать, - он начинал приходить в себя.
- Нет проблем, - Даша открыла шкаф. Нужно было переодеться, но сейчас об этом не могло быть и речи. Схватив вещи, она хлопнула дверцей, скорее от бессильной злобы и от того, что дня хуже в ее жизни еще не было.
- Ну-ну. Посмотрим, что ты еще запоешь, - Григорий потянулся к фляжке, но, вспомнив, что она пустая, махнул рукой. – Смеется тот, кто смеется последним.
- Да пошел ты, - Даша хлопнула теперь уже входной дверью изо всех сил, вложив всю накопившуюся злость.
Предположить, что Хоменко ещё здесь было невозможно, но именно он стоял сейчас посреди коридора, удивленно глядя на разъяренную Дашу, стремительно шагающую к выходу в его сторону.
- Тоже есть вопросы? – дожидаться ответа Даша не собиралась. – Там друг в кабинете. Если что, ему я уже всё сказала. Можете поделиться впечатлениями.
Она переоделась в туалете. С удовлетворением отметила, что стало легче.  «Надо же. Может оно всегда так надо делать. Вернуться и врезать, чтобы вообще хорошо стало.  Да нет, пережить бы это. Хотя, скорее всего работу надо искать. Это тебе не в кино, волшебники не появятся спасть несчастную девушку, жить здесь уже не дадут. Пусть медленно, но сожрут», - на улицу Даша вышла погасшая. Выплеснув адреналин, легче стало лишь на короткий момент. Теперь начинало приходить осознание содеянного.
По дороге удалось немного успокоиться. Этот день не хотелось ни обсуждать, ни с кем-то делиться впечатлениями, ни вспоминать его вообще. Ничего приятного в перспективе не наблюдалось, и от этого становилось еще хуже. Плохо было не от того, что произошло сегодня, а от того, что будущее выглядело беспросветным. К счастью, дома никто не обратил внимания на её странную молчаливость. Голова действительно разболелась и Лена с Димой тихонько ходили по квартире, приглушив свет, стараясь не тревожить ее, лежащую на диване. Попытка погладить костюм дочери муж прервал, выхватив утюг, и уволок Лену на кухню, собираться к завтрашнему дню.  Удивительно, но заснуть удалось быстро. Может, сказалось то напряжение, которое исчерпало все силы, тол ли просто недосып последних дней, но ни снов, ни привычных пробуждений ночью не было. Начинался новый этап жизни, который она не планировала, но избежать который возможности не было. Завтра… Каким оно будет? Ах, как хочется, чтобы этот кошмар скорее прошел, но порой время останавливается, чтобы заставить полной грудью вдохнуть всю боль и все переживания, которые выпали на твою долю.

Глава 43

Олег проснулся в обычное время, вдруг осознав, что на работу спешить не надо. Рядом лежал телефон, который он поставил на зарядку. Его новые партнеры оказались достаточно догадливы, чтобы продумать такие мелочи. «Интересно, а может, у меня больше чем пару дней?», - он вдруг подумал, что давать зарядку на день никто, наверное, не стал бы. Ну что ж, это давало надежду еще немного погулять.  Впрочем, гулять  особо было некогда. Неторопливо вычеркнул из списка планируемых дел всё то, что уже было сделано, и еще раз задумался, не упустил ли что-либо. Вчера пришлось помотаться по разным фирмам и магазинам в поисках самого дешевого варианта распечатать книги.   По три штуки каждого экземпляра – выходила очень даже приличная сумма, но от этого не уйти. «Хотя…», - Олег взял калькулятор и принялся сосредоточенно что-то считать. Через три минуты он вскочил, быстро поставил чай, и  принялся бриться, напевая про себя непонятно как прицепившуюся с утра мелодию:

И не плaчь, если можешь, пpости,
Жизнь не сaхap, a смеpть нaм не чaй...
Мне свою доpогу нести,
До свидaния, дpуг, и пpощaй!

Долго стоял в магазине бытовой техники, рассматривая дешевый принтер. Если его купить, плюс как минимум три пачки бумаги, и распечатать всё самому, то получится дешевле, даже если придется докупить еще один картридж черного цвета. Но ведь компьютера у него не было тоже. А значит, нужно еще думать, где засесть на достаточно большое время. «Нет, этот вариант пусть и хорош, но невозможен», - Олег уже пожалел, что потратил столько времени и быстрым шагом направился в подвал, где располагался какой-то странный офис, оказывающий полиграфические услуги. Похоже, дела у них шли не особо хорошо. По крайней мере, поторговавшись с молодым пареньком, удалось сбросить почти двадцать долларов. Правда, бумага была похуже, но это сейчас не имело никакого значения.   
- Приходите часов через пять, - Иван, менеджер отдела продаж, как было написано на бэдже парня, выглядел деловито, наверное, что-то воображая о себе.
- Я здесь посижу, - Олег устроился на стуле, стоящем почти у принтера.
- Это долго. Вам будет неудобно, - видеть заказчика, настырно маячащего перед глазами, не хотелось.
- Ничего. В любом случае это будет быстрее, чем если я буду гулять. Кстати, я сам смогу складывать распечатанные страницы и подавать бумагу, - Олег всем видом показал, что избавиться от него, никаких шансов нет.
- Ладно. Тогда вот, - парень поставил перед Олегом пачку бумаги, вставил флешку и открыл первый файл. – Я запускаю. Бумагу складывать здесь. Листы с двусторонней печатью выходят здесь. – Он выдвинул лотки и нажал пуск. – Я если что рядом. Позовете.
Через минуту, как показалось, он абсолютно забыл о присутствии постороннего в офисе, увлеченно играя в какую-то игру. Олег раскладывал на столе распечатанные листы, выхватывая короткие фрагменты текста. Впервые он читал свои книги не в электронном виде.  Перед глазами проплывали те моменты жизни, когда появлялись эпизоды, мгновения и фразы его героев. Что-то рождалось под наплывом настроения, что-то писалось с остервенением, выплескивая чувства от увиденного или услышанного. Где-то сквозила боль и полная безысходность. Но всегда он искал выход, всегда хотелось увидеть солнце за пеленою дождя. Снова оживали  знакомые лица, события, волнения – они прошли сквозь страницы, став теперь его памятью.  Безумно хотелось подарить им еще одну жизнь, но теперь уже в сердцах и умах тех, кто прочтет. А точнее - если прочтет.   «Если», - это вечное сомнение, от которого никуда не уйти.  Увы, но ответа он, скорее всего, не узнает никогда.
Работа заняла почти четыре часа.  Получилась пачка, более чем внушительных размеров и вполне приличная по весу. Ручки пакета, в которой Олег сложил книги, грозили оторваться в самое ближайшее время.
- На улице сухо, - впервые с момента начала работы Иван подал голос. – Вот бечевка, стяните экземпляры, каждый отдельно и потом вместе. Точно донесете и не повредите. А снизу нужно подложить что-нибудь, чтобы не резало бумагу. Например вот. – Он подал лист серого толстого картона.
Так было действительно значительно лучше и, попрощавшись, Олег вышел из душного, затхлого подвала, вдохнув полной грудью и расправив плечи.  «Ну что ж, еще один пункт вычеркиваем.  Теперь переходим к следующему этапу», - он направился в сторону почты, пожалев о том, что сначала не купил конверты. Пачка оказалась легкой лишь первые минут пять, постепенно впиваясь в пальцы тонкой веревкой. Но все эти неудобства казались абсолютной мелочью по сравнению с тем, что оставался один вопрос, на который не получалось найти однозначный ответ. Стоит ли отправлять прямо сейчас?  С одной стороны не хотелось, чтобы посылка пришла раньше времени, а с другой и тянуть особо не стоило, ведь планировать невозможно даже сегодняшний вечер, не говоря уж о завтрашнем дне.  В конце концов, сомневаясь до последнего, Олег решил отправить посылку завтра утром, надеясь при любом раскладе протянуть как минимум до десяти утра, а больше ему и не понадобится.
На скамейке в парке Олег подписал конверт, оставив пустой графы отправителя. Нужно было обязательно что-то указать, причем хорошо бы реального адресата, который сможет переслать повторно, в случае каких-то непредвиденных возвратов. Вряд ли, конечно, что-то произойдет и вся эти страхи выглядят смешно, но у него вариантов исправить ошибки уже не будет, а значит всё нужно делать наверняка.  «Не складывать яйца в одну корзину», - народная мудрость подкреплялась и собственными взглядами. Какое бы хорошее впечатление не производил этот адвокат, но влезть к нему в душу возможности нет. А значит, нужен еще один канал, который продублирует все действия. Некоторое время Олег просидел в задумчивости, перебирая варианты и отбрасывая их один за другим. Если вдуматься, то выбора практически не было.  Он бросил быстрый взгляд на часы, скривившись от того, как быстро пронеслось время сегодняшнего дня. Вроде ничего и не сделал, проболтавшись по магазину, печатая книги, да отстояв очередь на почте, а уже дело к вечеру.   «Ну что ж, придется попробовать», - Олег не спеша направился к подъезду, ставшему своим. Теперь прятаться смысла не имело. Он шел по тротуару, жадно вглядываясь в чистое небо, бегущих прохожих, вереницы машин. Каждой клеточкой своего организма он хотел впитать это состояние свободы, которое опьяняет, заставляет жить, и которое он будет вспоминать еще не раз. 
У подъезда он нерешительно остановился, чуть подумал, но всё же набрал тот номер, который навсегда остался в памяти.
- Кто, - приятный, чуть встревоженный и очень знакомый голос ответил так быстро, словно ждал его прихода.
- Здравствуйте, Светлана Ивановна. Это Олег. Вы позволите на минутку? – он почувствовал, как пересохло в горле и слова вырвались  со странным хрипом.
- Конечно.
Мелодия открывшейся двери прозвучала сейчас для него, а не для того мифического образа, который приходилось придумывать не раз.    «Удачно я прикупился.  А то вот стыдоба была бы, придти с пустыми руками», - обе руки были заняты, и пришлось проявить некоторую ловкость, чтобы войти.  Бутылка вина, фрукты и его любимый пирог с черносливом, вкус которого он благополучно забыл, придавали хоть какую-то уверенность и давали ощущение нормального мужчины, а не просто бомжа, привыкшего жить на халяву.
- Как я рада, что вы пришли, - Светлана Ивановна не смогла скрыть радость при виде гостя. – И живем в одном подъезде и не видимся совсем. Куда вы пропали? Я уже хотела сама к вам забрести. Угостили бы чаем?
- Угостил бы, - Олег протянул пакет, но потом, прикинув вес содержимого, скинул туфли и сам отнес его на кухню. – Я здесь купил кое-что. Можно, конечно, и ко мне пойти. – Он посмотрел с лукавой иронией, намекая на обстановку его жилья.
- Не испугаете. Можно и к вам. Но раз уж мы здесь, смысла в этом не вижу. Разве если вас что-то смущает или не нравится, - теперь уже хозяйка смеялась над Олегом.
Веня изучающе смотрел на них двоих, и, казалось, грустил, понимая, что сегодня он не самый главный в этой квартире.
- А может  на «ты»? - женщина склонила голову набок  и слегка зажмурилась, словно опешив от собственной смелости.
- Я должен был предложить раньше, но смущался, - Олег почувствовал, что краснеет.
- Тогда мой руки, а я что-нибудь разогрею. Честно говоря, сама только с работы и безумно рада, что ужинать придется не одной, в голосе Светланы проскочило оживление.
Когда Олег вернулся, стол уже был почти накрыт. 
- Открывай вино, - хозяйка подала штопор и достала бокалы. - Еще пару минут и всё будет готово. Ведь тоже, наверное, день голодный?
- Верно. Сегодня как-то совсем забегался, - Олег открыл бутылку и разлил вино.
«Зачем он пришел? Зачем он втянул в историю эту удивительную женщину? Ведь мог же всё сделать иначе», - меньше всего хотелось признаваться самому себе, что очень хотел еще раз увидеть её, услышать её голос, да просто посидеть рядом, слушая, что угодно, главное, чтобы просто побыть рядом. 
- Ну что ж ты замолчал? Давай уже тост.
- Тост, - Олег стряхнул оцепенение. Как просто говорить, когда абсолютно безразлично, что услышат окружающие. Можно отделаться банальностью, не задумываясь ни о чем. Но сейчас, безумно хотелось найти слова, чтобы передать всё отношение, всю благодарность и всё восхищение той, которая подобно миражу вдруг появилась в его жизни. – Я хочу выпить за твоё завтра. Я не знаю, в чем счастье, но знаешь, сейчас я думаю, что нет ничего лучше, чем засыпая ждать завтрашний день, верить в него, мечтать, видеть новые цели. Просыпаться утром и бежать под дождем на работу, встречать гостей и улыбаться друзьям. Верить в себя, расправить плечи и понимать, что твоя жизнь дана не просто так. Ничто не дает силы так, как ощущение того, что самое лучшее, самое волнующее и самое важное еще впереди. За тебя!
Тонкий звон стекла ударившихся бокалов, наступившая тишина и короткий, чуть неловкий, поцелуй. Олег почувствовал, как горячие губы Светланы коснулись его щеки, а ее рука коснулась его руки.
- Спасибо! Мне никогда не говорили таких слов, - по щеке женщины сбежала слеза. Она неловко смахнула ее, и попыталась улыбнуться. – Всё. Пьем.
Он выпил до дна, стараясь делать глотки поменьше, чтобы успокоиться самому.
- В горле совсем пересохло.  Думала, что умру от жажды, - Светлана словно оправдывалась, поглядывая на свой пустой бокал.
- Я от вина отвык уже. Точнее дешевое мы пьем, бывает, - Олег осекся. Почему-то очень не хотелось признаваться ни в чем плохом. Как когда-то, в юности, вдруг очень хотелось показать себя только с хорошей стороны. – Но я почти не пью. Ты не думай. – «Бог мой, что я несу? Да какая разница, что она подумает? Да пусть как раз плохое думает. Тоже мне, Казанова нашелся», - наступала первая стадия опьянения, когда приятно закружилась голова.  Олег чувствовал, как что-то горячее разливается по телу.
- Я ничего и не подумала. И вообще я пьянеть начинаю. Ты ешь, - она по-хозяйски взяла его тарелку и выбрала кусочки курицы покрупнее. - Нам еще надо бы прогулять Веню. Нельзя же моего хранителя оставить без вечернего ритуала.
- Конечно, погуляем, - Олег чувствовал, что волнение растворяется под действием вина и очарования его собеседницы.
Обычный разговор, сопровождающий встречу старых хороших друзей, которые давно не виделись и слишком многое хотели бы узнать друг о друге. Тактично обошли тему судимости, но и скрывать Олег ничего не стал - огромный срок и та жизнь, которая ломает навсегда. Не хотелось рассказывать о том, что он никогда не сможет стать «как все». Да и что такое «как все»?  Вся эта его благополучность всего лишь видимость, которая вот-вот растает. Ему нравилось просто сидеть, слушать, никуда не спешить и не прислушиваться к звукам за дверью. Периодически он ловил себя на мысли, что вслушивается не столько в слова, сколько в мелодичность и попадает под гипноз этого мягкого окутывающего невидимыми нитями голоса. Как несправедливо устроен мир и как жестоко он сейчас смеется над ним: встретить мечту, чтобы проститься с ней навсегда.  А с другой стороны, что мог дать он этой женщине? Что у него вообще есть? Откуда эти мысли? Счастье – это то, что нужно заслужить, а не то, что сваливается на голову. Жизнь, которая была потрачена впустую, должна так же и закончится, без сожалений и вздохов.
Попытка убрать со стола и помыть посуду была пресечена на корню.
- Олег, если ты не против, давай прогуляемся, - Светлана махнула рукой в сторону Вени, который догадался, что разговор зашел о нем и, задрав морду, отчаянно закрутил хвостом. – Но если ты устал, то мы сами. Посмотри телевизор.
- Бог мой, Света, - Олег не сразу подобрал слова. – Я тебя прошу, никогда не оставляй незнакомых людей в квартире.  И не говори, что мы соседи. Таких соседей лучше обходить стороной.
- Но ведь ты же не такой!
- А какой? Глупая ты! Я судимый. Ты пойми, я видел, как умеют входить в доверия и как потом кидают, - приходилось подбирать слова, чтобы не скатиться на привычный жаргон.
- Я вижу. Я не могу ошибиться.
- Ну, знаешь! - аргументы заканчивались. – Нельзя быть такой.  Запомни, не верь на слово никому. И дверь не открывай. – Олегу нужно было лишь обуться, и сейчас он терпеливо ждал, пока соберется Светлана.
Они не спеша шли по дорожке, и Олег подумал про себя, что таких прогулок у него не было слишком давно. Точнее, «слишком давно»  было бы не самым точным определением. Это было настолько давно, что, казалось, происходило не с ним, или не в этой жизни. Он открывал для себя новое состояние, которое поражало невероятной простотой и накрывало совершенно незнакомыми (а может забытыми) чувствами. Вдруг жизнь стала открываться совсем с другой стороны, пробуждая желание жить. Он боялся поднять глаза, рассматривая пробегающую под ногами дорожку и понимая, что ничего изменить уже не в силах, а значит и думать ни о чем нельзя.
- У тебя странная психология, - Светлана взяла его под руку. Она почувствовала, как электрическим разрядом пробежала по телу Олега дрожь и  попыталась хоть как-то успокоить это секундное замешательство. - Мне так удобнее, а то ты отходишь далеко.
- А что не так с моей психологией? – он чувствовал ее теплоту, и понимал, что краснеет, как школьник.
- Почему ты всё время ждешь плохое? Ведь мысли притягивают реальность, отражающую их смысл.
- Если в тюрьме думать только о хорошем, то неприятности притягиваются в три раза быстрее.  У нас были разные учителя.  Я ведь тебе  самое необходимое рассказываю:  дверь не открывай чужим, контролируй всё сама, лучше вообще не вступай в разговоры и обходи стороной.
- Прятаться? Разве так можно жить?
- Нельзя, - Олег вздохнул. – Но ты очень добрая.  Понимаешь, некоторые пользуются этим.
- Я уже не маленькая и всё понимаю. Приятно, что переживаешь за меня. Знаешь, а за меня никогда не заступались. Нет, - Светлана оговорилась, - родители заступались. Мама очень жалела, и папа. Но вот, чтобы парень, или ухажер какой-нибудь… - Она как-то рассеянно замолчала.
- Я попросить хочу, - Олег достал свой планшет, который до последнего держал на зарядке и сейчас очень надеялся, что на один кадр его хватит. – Сфотографируй меня.
- Какой ракурс мы выбираем?
Вечер окутал горизонт нежно-розовым закатом. Ветер стих и замерло всё вокруг, наслаждаясь тишиной и теплом первых дней осени.
- Можно я здесь стану, - Олег подошел к одиноко стоящей березе, раскинувшей свои ветви густой шевелюрой с удивительно зелеными листьями.
- Что делать? – Светлана неловко взяла в руки аппарат.
- Вот, - Олег включил камеру. – Здесь нажмешь и всё.
Сработала вспышка и мелькнула мысль, что нужно попробовать еще раз без нее.
- Минутку, - Олег старался всё делать быстро. – Давай еще кадр. - Он попытался улыбнуться, представляя ту птичку, которая должна была вылетать. По крайней мере, именно эти слова говорили ему в детстве, привлекая внимание. Стало даже любопытно, а есть сейчас где-нибудь те фото?
- Ой, всё погасло, - Света виновато смотрела на темный экран. – Но, кажется, я успела.
- Ничего. Как вышло, так и ладно.
- Ты детдомовский?
- Нет. А почему спросила?
- Хочу понять, почему ты один. Ведь не бывает так, чтобы не осталось никого вообще, - в ее голосе сквозило не только чисто женское любопытство, но и что-то очень похожее на желание принять участие в судьбе внезапно появившегося друга, как считала она сама.
- Ты права, - говорить об этом Олег не хотел. – Знаешь, что нужно сделать, чтобы всегда желанным и никогда не испытывать чувства, что ты уже надоел?
- Интересно. Даже не думала, - можно было добавить, что прожив столько лет в одиночестве, этот вопрос показался  даже смешным.
- Нести с собой только хорошее, и исчезать, когда своим присутствием приносишь проблемы.
- То есть, ты решил, что приносишь только проблемы?
- Да, - хотелось еще что-то добавить, но все слова показались лишними.
- А спрашивать у тех, за кого ты подумал, не пробовал?
- Заставлять врать? Или думаешь, что кто-то скажет правду? Зачем ставить людей в заведомо неловкое положение? Как-то сложно представить радость от того, что я вдруг ворвусь в чью-то жизнь, отхватив кусок пространства и заставляя мириться с моим присутствием. Тебе не знакомо чувство, когда ты постепенно становишься лишним, а ничего изменить уже не можешь? Эта эйфория долгожданной встречи растает слишком быстро. Дальше начинается жизнь, и быть в ней лишним нет никакого желания.
- Я вот думаю, что Карнеги переписал бы свои книги, если бы послушал твою точку зрения. Вот уж действительно уникальный способ не заводить врагов – никого не пускать в друзья.
- Я мужчина. Я однажды создал семью и должен был  оберегать их, поддерживать, стать тем, кто всегда будет рядом в трудную минуту. А получилось, что я ничего не сделал, оставив без мужского плеча и участия.  Жизнь в тюрьме сложна, жестока и ничего в ней нет романтичного. Но ведь и эта жизнь порой ничуть не легче. Меня там кормили, как-то лечили и  думать было не о чем.  Да на свободе больше шансов умереть от голода или еще от чего-то, чем там, на зоне.  Здесь нужно быть не менее сильным, не менее изворотливым, и врать приходится не меньше. Так в чем разница? Выходит, я просто предатель, бросивший их, обрекая пробиваться самим, без меня. А я…, - Олег усмехнулся. – А я спрятался там. Может оно и судьба, но уж точно не оправдание в собственном бессилии.
- Я не думала об этом, - Светлана крепче сжала его руку. – Но ведь с этим нельзя жить вечно. Ведь можно что-то изменить. Еще не поздно.
- Пойдем, - Олег повернул в сторону дома. – Ты дрожишь.
Вечер был теплым, но Светлана почувствовала странный озноб. Может, действительно стало прохладно, а может, налетевшие мысли бросили в дрожь. 
Олег нерешительно замер перед дверью, не решаясь войти. Ведь и он был почти дома. Осталось подняться еще на два этажа и чердак примет постояльца с распростертыми объятьями, но Светлана обернулась у двери, пропуская его вперед.
- Только не говори, что на свежем воздухе спать удобнее.
- Постараюсь не врать.
- Ты уйдешь? – Светлана стояла у окна в зале. Они не включали свет, по телевизору шел какой-то сериал и Олег делал вид, что смотрит его.
- Так надо.
- Кому?
- Не важно. Понимаешь, у меня нет выбора. Уже поздно что-то менять, - Олег опустил голову, боясь сказать правду и понимая, что уйти нужно было раньше. «Боже мой, да зачем я вообще пришел сегодня к ней», - злость на самого себя распирала. – «Мало было проблем, так решил ими поделиться».
- Когда?
- Не знаю. Может, завтра, может, послезавтра. Не долго.
- Не уходи от меня эти дни. Хорошо, - она подошла и села рядом. – Я всегда была одна. И теперь уже точно буду одна. Почему я такая невезучая? - рука Светланы нежно коснулась волос Олега. – Совсем седой.
Их взгляды встретились, крича об обреченности,  неизбежности расставания, и поглощающей страсти.  Словно случайно коснулись руки, электрическим разрядом взорвав последние сомнения, выпуская на свободу всю нерастраченную любовь, хранившуюся в глубинах их душ, лишая рассудка и заставляя отдаться чувствам, накрывшим с головою.
Наступившее утро было не таким, как всегда. Что-то изменилось в их жизнях, но, понять что именно, не мог ни Олег, ни Светлана.
- Останься, - Светлана собиралась на работу и уже твердо решила отпроситься как можно раньше.
- Я вернусь. Обязательно, - Олег видел нескрываемую тревогу в глазах женщины и попытался хоть как-то успокоить ее.
- Вот ключи, - она достала второй комплект. – Никогда не думала, что пригодится. А то будешь ходить по улице. Жди меня дома.
- Хорошо.
- Я сегодня раньше приду, - они уже спускались по лестнице, и Светлана давала последние наставления. - Часа через три буду дома. Постарайся не задерживаться.
- Хорошо. Купить что-нибудь? – Олег вдруг почувствовал, что это жизнь ему очень нравится и хочется спешить домой, выслушивая такие милые указания.
- Не надо. Я сама.
Простые слова, которые мы слышим изо дня в день, не обращая внимания и облегченно вздыхая, что сбросили с себя лишние хлопоты. Но Олег, вдруг почувствовал, сколько заботы, сколько участия было в голосе Светланы, стремящейся подарить ему свое внимание и ухаживающей за ним изо всех женских сил. Человек не может жить только для себя.  Это необходимость, это источник любых сил и вдохновения – быть нужным кому-то.  Знать, что тебя ждут, что за тебя переживают и очень любят.
- Я буду ждать тебя дома. И обед я приготовлю. Не задерживайся.
Короткий поцелуй, отходящий от остановки автобус, внезапно нахлынувшая боль, заполнившая душу – Олегу вдруг показалось, что сейчас он перечитывает свой роман. Странным, неотвратимым пророчеством сбылись его строки в собственной судьбе. Хотелось всё переписать, а может, написать совсем иначе, подарив героям совсем другие роли и вложив совсем другие слова.  Вот только жизнь сама диктует правила игры и изменить их никто не в силах.

Глава 44

С таким страхом, практически парализующем и сводившем с ума Даша никогда не шла на работу. Чего только не пронеслось в ее мыслях за время пути, каких только картин не представляла она, окончательно рассеивая последние капельки надежды на благополучный исход ситуации с Григорием. Уже в вестибюле больницы, понимая, что от переживаний начинают мелко дрожать пальцы, она вдруг остановилась, разозлившись на собственную безвольность и трусость. «Что с тобой?! Уволят! Да хоть сто раз! Я жива, у меня всё отлично дома, у меня есть руки и специальность. Я могу вернуться в поликлинику или уйти еще куда-нибудь. Я не сделала ничего плохого и мне не стыдно за мои слова. Почему я должна бояться?!», - Даша прикрыла глаза,  стараясь собраться с силами. – «Сейчас войду и работаю как всегда. Нет – всем пока и домой. К черту!». – Она почувствовала, что действительно стало легче. Внезапно, кто-то взял ее  под локоть, немножко испугав.
- Привет! Что застыла? Идем, - Максим приветливо улыбался. – Смотрю ты – не ты? Дай, думаю, подойду.
- Привет, Макс, - они подошли к лифту.
- Эх, опять не выспался. Ну почему на меня не действует режим?
- Не переживай, ты не один, на кого он не действует. Правда, у меня и режима нет, - Даша с горечью подумала, что мечта жить по часам теперь уже осталась в далеком прошлом. Да и не интересно оно, жить строго по времени.
Спустя пару часов, забегавшись и с головой уйдя в работу, Даша совершенно забыла все переживания.  На короткой летучке Хоменко был необыкновенно любезен со всеми, что-то не к месту острил, заставляя искусственно смеяться, внимая его не частому желанию поддержать настроение внутри коллектива.
После обеда выдалась спокойная минутка, и они собрались в ординаторской, болтая о наболевшем за чаем:
- Наверное, надо уезжать, - Максим выбирал в вазочке конфету, стараясь найти шоколадную.
- Не ищи, остались карамельки. Сам же все полопал, - Эвелина подчеркнула бесплодность его поисков. – Думаешь там лучше?
- Не знаю, насколько лучше, но платят уж точно больше. Английский у меня хороший. Бывший товарищ по универу свалил в Арабские Эмираты, пишет такое, что серьезно подумываю перебираться.
- Страшно, - Даша представила себе всё, что необходимо пройти на этом пути и поежилась. – Чужая страна, люди чужие, как оно сложится? Вон посмотри вокруг – они же стали уже как зомби. Сами лечатся, сами учатся, всё остальное время критикуют тех, кто лечит и учит.
- Я раньше думала, что в политике все разбираются. Фигушки, - Эвелина никак не могла забыть своего первого пациента в этом отделении, - они и лечат лучше нас. Я бы всех кто себе диагноз поставил, сразу домой выгоняла бы. Так и написать на стене больницы большими буквами: «Всем, кто знает, чем болеет и как лечиться идти за выпиской». Брать расписку и больничный закрывать. Нечего шастать и нервы портить нормальным людям.
- А там такого нет, - Максим вздохнул. – Я его слушаю и честное слово завидую. Одного не могу понять, чем мы так провинились, что ничего не получается? Почему в наш-то век надо диагнозы подделывать, чтобы статистику не портить? Кто вообще придумал такой бред? Кстати, вот есть же станции самообслуживания. Может, нужно и у нас так сделать: пришел со своим диагнозом, что надо сам заказал, мы сделали – всё. Свободен. Сказал аппендицит – вырезали. Не угадал – извини. Иди, думай дальше.
- А может и правда, бежать надо? – Даша вспомнила вчерашний день, и вдруг показалось, что это был бы самый лучший вариант. – Надоело. Крутишься, как в рабстве, и ни выхода, ни перспектив. Что продается, что по наследству, что по знакомствам, и никому мы не нужны. Обидно, аж сил нет.
- Точно, надо ехать, - Максим словно ждал этих слов, подтверждающих его мнение.
- Тебе-то что не так? – Эвелина не удержалась. – Квартира есть, машина хорошая, дети взрослые.
- Вот-вот, взрослые, - он не дал договорить. – Поступать собираются. Это в старые времена на стипендию прожить можно было, а сейчас этого хватит только за общагу заплатить да дай бог на проезд. А если на платное? Тогда что делать?
- Ну, как-то же все выкручиваются, - Эвелина хотела добавить, что ему и так сравнительно не плохо на общем фоне, все же и категория, и все возможные надбавки у него были.
- Да надоело выкручиваться. Я хочу жить и работать нормально, и если я хороший специалист то я не должен искать еще две работы, чтобы заработать денег. Государство, которое не ценит профессионалов, по моему мнению, в них не нуждается. А значит, будем искать места, где эти знание нужны.
- Всё верно.  Если есть варианты, то отказываться глупо, - Даша соглашалась с коллегой, но представить, как она сама сможет куда-то уехать не могла.
Хоменко обладал особенностью заходить в самый неподходящий момент. Вот и сейчас, когда чаепитие было в самом разгаре, он ворвался в кабинет, собираясь что-то сказать, но, как показалось, неожиданно передумал.
- Я бы тоже от кофейку не отказался, - он оглянулся и, не дожидаясь приглашения, уселся на стул у журнального столика. На диване удобно расположились Даша с Эвелиной, не оставив места.
После вчерашнего вечера Даше хотелось и убить его, но сейчас, благоразумие брало верх.  Она пыталась быть любезной настолько, что самой стало противно.   Впрочем, нужно было что-то делать. Ходить с недовольным лицом, и резать правду без конца было бы верхом глупости.   
- С министерства пришло письмо главному, вводятся дополнительные требования по внешнему виду персонала, по правилам обслуживания и порядке оформления больных, - он опустил голову, представляя реакцию коллег.
- Точно валить надо, - Максим со злостью хрустнул карамелькой.
- А что раньше было не так? – Эвелина настороженно посмотрела на Хоменко.
- А ты не в курсе? – Максим расхохотался. – Министра нового назначили. – Теперь он думает, что напишет новые правила, что нам одеть, ногти сразу вырвать все, а то больной от маникюра не дай бог ошалеет, да куча идей еще. Вот как о нас переживают! Всё делают, чтобы я не убежал из страны.
- Терапевтам есть предписание личные номера телефонов на дверях кабинетов размещать. Так что нам еще повезло, - впервые в голосе Хоменко прозвучало что-то похожее сочувствие к кому-то. Чаще личные проблемы выходили на первый план.
- Может лучше сразу телефон министра. Пусть ему и жалуются. Кстати, а из той заявки по закупке оборудования, которую губернатор на открытии нашего отделения пообещал взять под личный контроль, что-то купят? – Эвелина не сводила с Хоменко глаз. – Вы спрашивали?
- Абяцанка цацанка, а дурню радасть, - с заведующим отделением явно что-то случилось. Не было ни привычных нравоучений, ни тона, подчеркивающего его статус как руководителя.  К тому же совершенно неожиданно он выдал что-то из белорусского фольклора, удивив присутствующих.
Как бы благосклонно не был настроен Хоменко, выдерживать его присутствие долго было не просто. Первым растворился за дверью Максим, что-то бубня себе под нос. За ним последовала Эвелина.
- Даша, задержись. Пожалуйста.
Даша обратила внимание и на несвойственное «пожалуйста», и на то, что он немного переживал, по крайней мере, ей так показалось.
- Я хотел по поводу вчерашнего разговора…, - он замолчал, видимо подбирая слова и не зная, с чего начать.
- Мне писать заявление на увольнение? – почему-то показалось, что лучше решить всё и сразу, чем нудно тянуть эту песню ни о чём.
- Нет-нет, что ты!
С удивлением и нескрываемой радостью Даша отметила, что его реакция была весьма обнадеживающей.
- Я уж думала, что шансов нет, - она присела, ожидая продолжения.
- Он, конечно, пытается и на меня давить. Ты пойми правильно, - Хоменко выглядел непривычно виноватым, - я ведь исполнитель. Кто я против них? Так, мелочь пузатая.
- Вы уж держитесь как-нибудь Иван Владимирович. Сложно вам, понимаю, - Даша не знала, что говорить, но остановиться и быть благоразумнее не выходило никак. Убитый вид Хоменко просто требовал добить его окончательно, и не воспользоваться ситуацией было глупо.
- Но, Даша, я постараюсь что-нибудь придумать. Время пройдет и всё само решиться.
- Конечно, решиться. Я вот только думаю: почему книжные герои красивые, и умные, и порядочные. А в жизни? Почему в жизни больше трусости? Что стоят слова о справедливости, если мы боимся оглянуться вокруг, признавая свое бессилие и слабость. Если не можешь быть сильным на своем месте, то ни в каком другом не сможешь им быть!  Велика ли цена победы над женщиной?  Что вы, как автор написали бы в своей книге?  Напишите о том, что подчинить волю живущих рядом, лишить их выбора и заставить жить по своим правилам – это и есть смысл жизни. Напишите о том, как нужно отдать свое тело на растерзание, а потом ненавидеть всю жизнь и себя, и всех вокруг, но при этом улыбаться и делать вид, что всё замечательно. Вам нужны эти победы?! Впрочем, можно писать и  о том, о чем мечтаешь, но никогда не сделаешь сам, надеясь, что кто-то окажется смелее.
- Даша, я прошу, успокойтесь. Оно всё решиться. Вот увидите.
- А знаете что, - Даша окончательно успокоилась, понимая, что они ее боятся, а потому и прислал Григорий друга, чтобы прощупать её настроение, - не хочу я молча и покорно принимать такие подарки судьбы.  И если уж придется уйти, то, может, стоит так хлопнуть дверью, чтобы обсыпалась вся штукатурка, с этих облезлых рож, уверенных в своей безнаказанности.
- Не нужно горячиться. Думаю, всё утрясется.
Хоменко ушел. Этот разговор должен был состояться. Нет ничего хуже недосказанности и тревоги от многоточий в конце фраз, которые заставляют придумывать самые нелепые продолжения.  По крайней мере, ситуация прояснилась и можно было успокоиться, хотя бы на время.  Хотя, даже если они не злопамятны, то память у них хорошая наверняка. Работать в вечном напряжении и ожидании проблем, мягко говоря, не комфортно, но радовало уже то, что сейчас ей стало легче.  «Будем решать проблемы, по мере их поступления, а сейчас нужно подумать о насущном», - Даша вспомнила, что вечером идти на учебу в автошколу, а она совершенно ничего не учила. Впрочем, занятия в университете были куда сложнее, чем эта книжица правил дорожного движения. – «Раз уж я там всё сдала, то здесь как-нибудь не тупее остальных. Выучу».

Глава 45

Телефонный звонок заставил вздрогнуть. Казалось, что-то сжалось в груди, и даже сердце на миг остановилось.
- Встречаемся в шесть у памятника Пушкину, - отрывистые слова незнакомца словно стеганули плетью.
- С вещами? – хотелось верить, что это всего лишь какой-то инструктаж или еще что-то похожее.
- А у тебя вещи есть? Бери. Обратно уже не вернешься.
Олег растерянно остановился посреди тротуара, забыв, куда шел, а все планы сегодняшнего дня вдруг перестали существовать. Он столько раз представлял всю эту картину и думал, что готов ко всему. Взглянул на часы, деля оставшееся время на отрезки, которые оказались слишком короткими.  Пришлось даже тряхнуть головой, сбрасывая оцепенение, и, сжав зубы, продолжил путь. «А что ты хотел? Всё так, как должно быть», - самовнушение не помогало, наполняя обычным страхом.
Перед ним лежали вещи, которые составляли всё его богатство, создавали уют и скрашивали быт.  Стало чуть жаль, что некому передать по наследству такое шикарное убежище, обжитое и комфортное.  В пакете уместилось всё самое необходимое.  Он присел «на дорожку», еще раз осмотревшись вокруг, убеждаясь, что ничего не забыл.
- Ну что ж, прощай приют усталого странника, - убирать он ничего не стал, оставив поверх матраса всё то, что теперь уже было ни к чему.
Светланы еще не было, и Олег аккуратно разложил свертки, деля их по адресатам. Оставалось отправить бандероль, которую он держал до последнего, стараясь, чтобы она не дошла до получателя раньше времени. Неожиданно в голову пришла мысль, которая показалась спасительной. Как раз в этот момент раздался звонок домофона.
- Ты дома. Я так рада. Спешила, как могла, - Света поцеловала его почти на ходу. – Какие у нас планы на сегодня.
- Мне позвонили, - говорить было страшно, и Олег чувствовал, что голос предательски пропал.
- Не ходи. Давай сбежим. Должен быть выход, - Светлана замерла, ее губы дрожали, но она из последних сил пыталась держать себя в руках.
- Знаешь, моё время закончилось давно и если быть честным, меня уже давно нет. Я что-то среднее, между миражом и сном, да и не убежать со мной.
- Я должна быть рядом. Мы пойдем вместе и я сама всё скажу.
- Я пойду один. Есть еще один вопрос, который я должен решить.  Сбежать сейчас, значит потерять всё, что должно было оправдать моё существование. Ты поймешь. Вот, смотри, - Олег подвел к двум сверткам, лежащим на диване. – Этот пакет тебе. Не сейчас, - Олег заметил попытку Светланы немедленно его открыть. – Когда уйду, посмотришь. А это, - он показал самый большой, запечатанный конверт,  - я уже не успею, пожалуйста, отправь почтой. Адрес я написал. Только, пожалуйста, отправь. Для меня это очень важно.
- Завтра отправлю. Обязательно, - Света села на диван, закрыв лицо руками. – Сколько тебе осталось времени?
- Еще три часа есть, - Олег не узнал свой голос.
- Нужно что-то собрать. Сейчас, я подумаю. Что-то поесть нужно будет там, - она не могла найти правильные слова и все, что было за стенами квартиры, казалось ей далеким и подходило лишь под категорию «там».
- Там кормят. Не думай об этом, - это были те мелочи, которые Олега не волновали совершенно.
- Иди ко мне.  Я хочу запомнить тебя навсегда.
Светлана сдержалась и не заплакала в момент расставания.  Лишь у окна, глядя вслед удаляющейся фигуре этого странного человека, внезапно появившегося в ее жизни, чтобы вдруг исчезнуть, дала волю чувствам.  Навзрыд, по бабьи, проклиная всё на свете и свою судьбу, которая обошлась так несправедливо и лишила последней надежды быть счастливой. За пеленой слез скрывались очертания уходящего мужчины, которого она могла назвать своим, а у ног терся Веня, чувствующий всё горе, свалившееся на хозяйку.
- Теперь ты опять мой единственный собеседник, - она погладила пса, преданно смотрящего ей в глаза.




Глава 46

Он не помнил, как добирался до памятника и о чем думал в пути. В ушах стоял её голос, вопросы, которые казались не нужными, но заполняли неловкие паузы.  Маленькая площадка перед Пушкиным,  застывшему  с отведенной в сторону рукой, была безлюдна. Оглядевшись, Олег присел на скамейку, снова погрузившись в воспоминания.
- Пунктуальный, приятно, - уже знакомый интеллигент присел рядом. – Телефон верни.
Олег без слов протянул аппарат.  Ему говорить было и нечего и незачем. Да и вообще сейчас все было слишком безразлично, чтобы серьезно вникать в чьи-то проблемы.
- Ты не многословный. Но оно и к лучшему. Перейдем сразу к делу, - собеседник оценивающе посмотрел на Олега. – Запоминай.
- Не томи. Что забуду, следователь поправит. Вы же ему ту же историю изложили? – Олега начинала бесить эта самоуверенность молодого парня.
- Ты и умный ещё? Ладно, меня предупреждали быть с тобой аккуратнее. В общем, так, переходим к основному вопросу. Сейчас ты идешь на вокзал. Маячишь, где придется, ориентировка на тебя уже вроде как есть. Какой-нибудь патруль  заберет.
- А если не заберет? Домой можно идти?
- Юмор тебе еще пригодится, запоминай: четыре дня назад, вечером, около шести, ты проходил по Некрасова. У дома шестнадцать…
- Я номер дома точно посмотрел? – Олег понимал всю глупость этой ситуации. Дело шилось белыми нитками, но хоть как-то нужно было соблюдать приличия. Случайно номер дома никто и никогда не запоминает.
- Хорошо, - интеллигент начинал нервничать, - белый дом. Частный.  Окно было открыто, ты влез в комнату. Ноутбук был включен, и на экране была какая-то программа.   Потом услышал шаги, схватил ноутбук и выпрыгнул в окно.  Ноутбук через десять минут продал Васе Хромому.  Ты его знаешь?
- Знаю, - Васька был фигурой очень известной, скупщик краденого и, по слухам, имел серьезные связи за границей.
- Всё. Больше тебе ничего не надо.
- И всё, - Олег удивился. «Двадцать тысяч долларов за какой-то ноутбук. Бог даст, и срок не большой выйдет. А если…», - вдруг мелькнула надежда, что может даже условным удастся отделаться. – «Да нет. Мамай так долго над хренью не думал бы. Что-то не то в этой истории», - надежда, внезапно ожившая в душе, начинала угасать.
- И всё, - интеллигент поднялся. – Не перепутай ничего.
- Не перепутаю, - он медленно побрел в сторону вокзала. Теперь уже спешить было совершенно некуда.
Олег никогда не любил вокзалы.  Не любил этой тревожной суеты отъездов, не любил возвращений, когда смотришь после долгого отсутствия на, казалось бы, знакомые очертания города. Появляется ощущение, что ты скучал, ждал с ним встречи, а о тебе просто забыли. И вот сейчас ты идешь по привокзальной площади совсем один, и никто не узнает тебя, и никому ты не нужен в этой суматохе дней. Здесь приходит ощущение, что ты совсем один, что пробегающие люди заняты и заряжены незримой целью, а ты словно растворяешься в этом муравейнике, не находя себе места. Кто-то укрывается маской беспечности и уверенности, кто-то не может скрыть волнения и переживания, кто-то с цветами встречает любимую, а кто-то со слезами провожает очень дорогого человека, но все переживают маленькую жизнь, полную эмоций и красок.
 Зайдя в гастроном, Олег взял маленькую бутылку водки, которую выпил тут же, на крыльце, не прячась и не оглядываясь по сторонам. Еще неделю назад это была бы полнейшая глупость, но сейчас всё это уже не имело никакого значения. На душе было так противно, что пришлось вернуться и купить пачку самых дорогих сигарет. Оставлять деньги большого смысла не было, их всё равно заберут при аресте, а эта бравада несла что-то похожее на последний кутеж, который он мог себе позволить.  Куда идти было непонятно, он задумчиво постоял теперь уже у памятника Ленину, закурил еще одну сигарету. Как назло, ни одного наряда в зоне видимости не было. Стало даже смешно: всегда приходилось скрываться, а сейчас, когда сам шел к ним в руки не мог найти, кому сдаваться. Наконец, из-за ларьков показался патруль.  Олег дождался, пока беглый взгляд одного из полицейских не коснулся его и сделал вид, что испуганно отвернулся. Быстро обернулся, словно проверяя реакцию, и ускорился в противоположную от них сторону.  Всю жизнь он учился быть незаметным и не попадаться на глаза, а потому сейчас мог со стопроцентной уверенностью сказать, что патруль направляется к нему. Через минуту долетел недвусмысленный окрик, но реагировать на него было не по правилам этой игры.  Он слышал приближающиеся шаги, кто-то придержал его за плечо и голос, старающийся быть максимально суровым и вежливым, попросил документы.
Под любопытствующими взглядами прохожих, быстро отводящих глаза в ответ на его улыбку, Олег шел в сопровождении двух крепких парней, которые придерживали его с двух сторон. «Хорошо, что еще наручники не надели. А то вообще, как кровопийца какой-то был бы. Хотя, что-то такое во мне всё же есть», - Олег окончательно успокоился, да и водка начинала действовать.
Было даже немного странно видеть удивление дежурного отделения, который узнал в Олеге человека, портрет которого красовался у него не доске.
- Да ты у нас птица высокого полета, - он словно не верил в происходящее. Впрочем, вполне возможно, что так оно и было.  Посвящать всех подряд в то, что искомое лицо придет само и в назначенное время мог только сумасшедший. 
- Коли дырочку для звездочки. Будешь у нас на этой неделе человеком года, - Олег даже обрадовался, что его мысли по-прежнему вполне адекватны, а реальность происходящего уже не кажется кошмаром.
- Юморист ты, но оно понятно – стаж хороший. Жора, отведи его в камеру, - он обернулся к сидящему рядом сержанту. -  Это не наш клиент. Я сообщу кому надо.
Долго ждать не пришлось. Минут через пятнадцать в отделение вошли трое в штатском и вскоре, знакомый адрес на Книжной, где располагался СИЗО, гостеприимно открыл ему свои массивные ворота.
Арест, стандартные вопросы: имя, фамилия, отпечатки пальцев – процедура была не новой, но навевало что-то из того прошлого, которое вспоминалось не самым приятным образом. 
- Ну, что ж Олег Геннадьевич, все остальное на завтра. А сегодня вас проводят в камеру, - молодой капитан оторвался от протокола задержания. – Судя по предыдущему сроку, свобода тебе надоела уже.
- Много ты знаешь, - можно было и не грубить, но получилось скорее автоматически.
Длинный коридор, остановки у двери, обернувшись лицом к стене, лязганье замков за спиной, словно отрезая твою жизнь от всего мира, который остался за толстыми, непроницаемыми стенами – всё это уже было однажды и сейчас навевало ту ностальгию, от которой хотело удавиться. С каждым шагом наступало отрезвление и приходило понимание происходящего. Нет, он знал, что так будет.  Вчера казалось, что хуже уже не будет. Оказалось, что может быть еще хуже. Лязгнул засов, со скрипом, словно нехотя, массивная дверь медленно отворилась перед ним, словно втягивая в себя.  Олег вошел, спокойно обвел взглядом камеру, определяя свободные места, улыбнулся губами. Глаза, холодно и беспристрастно скользнули по лицам постояльцев, поймав колючие, сканирующие взгляды:
- Здравствуйте, - он еще раз осмотрелся, определяя блатных и прикидывая расклад. Внезапно в углу мелькнуло лицо, не узнать которое было невозможно.
- Ба, Шапир, какими судьбами? Ты же ушел от дел? – с дальних нар, находящихся в самом козырном месте поднялся  Косой.
- Не судьба, - особой радости от этой встречи не было.
- Устраивайся, - Косой по-хозяйски, подчеркивая свое положение, обвел камеру рукой. - Давай-ка мы Чуму сгоним и тебя поближе поселим. Ты же не против? Что молчишь? – он уставился в мелкого, всего в наколках парня, явно старающегося попасть поближе к авторитетам, но прозябающего в шестерках. – Это кореш мой. – Последние слова предназначались для обитателей камеры, подчеркивая особое положение Олега.
Чума схватил свои вещи, которых, в сущности, и не было, перебравшись ближе к дверям.  Разговаривать Олег не хотел, но и избежать этого общения возможности не было.
- Так ты чего тут? – Косому не терпелось узнать подробности.
- Компьютер тиснул.  Не удержался.
- Не фартануло, - Косой ухмыльнулся. – Один был?
- Один, - Олег отметил про себя то любопытство, которое было уже лишним, и не знать об этом Косой не мог. – А тебе зачем подробности? Меньше знаешь…
- Сам знаю, - Косой не дал договорить и нервно дернулся, понимая, что спросил лишнее.
- Ладно. Тяжелый день. Спать буду, - все видом Олег показал, что усталость навалилась на него непомерной тяжестью, и лег, отвернувшись к стене.
На самом деле сна не было ни в одном глазу, но и вести эти разговоры ни о чем становилось откровенно противно.  Перед глазами проплывали события последних дней. Казалось, он прожил за эту неделю маленькую жизнь, в которой были и счастье, и боль, и разлука, и радость встречи. Сейчас наступила пустота, которая накрыла с головой.   Почему-то вдруг пришла мысль, что он никогда не летал на самолете и не был на море. Боже мой, мечты, такие простые и такие обычные, которые не исполнились. Он столько раз представлял себе, как в розовом закате плещется бескрайнее море, мягкий песок рассыпается под ногами и его самого, счастливого и беззаботного, бросающегося в теплую воду. Хотелось почувствовать этот соленый вкус, о котором столько слышал от других. Безумно хотелось увидеть землю с высоты птичьего полета, и пролететь над облаками. Сколько раз он пытался описать всё это в своих книгах, но со злостью удалял страницы, понимая, что не может передать те ощущения, которых никогда не испытывал.  Как-то незаметно, словно немое кино, прокатилась жизнь, всплывая сейчас в мыслях тысячей незавершенных дел, несбывшихся надежд и нереализованных идей. Остались лишь какие-то картинки, яркими цветами пробегающие перед глазами, напоминая о прошедшем. Не удержавшись, он достал фото, то единственное, которое хранил всю свою жизнь. Улыбающаяся девочка, сидящая на руках мамы.   Белый,  большой бант, красивое синее платье и плюшевый мишка в руках – ее любимая игрушка, купленная им на день рождения.  Те, кого он любил всю свою жизнь. Еще позавчера Олег дежурил у подъезда, в надежде еще раз увидеть их хоть одним глазком, чтобы попрощаться, теперь уже почти наверняка навсегда. Но часы ожидания не увенчались успехом.  Он вглядывался в окна, замечая каждое движения за шторами, угадывая их по силуэтам, мысленно разговаривая и прося прощения, за всю свою жизнь, которая никому не принесла счастья.
Внезапно, мозг начал наливаться болью, которая становилась всё сильнее, заставив забыть все переживания. Такого приступа не было у него никогда. Сжав зубы, он прилагал все усилия, чтобы не закричать, но удержать стон не смог.
- Эй, Шапир, ты что? – Косой склонился над ним, встревожено тряся за плечо. – Я счас. – Он бросился к двери камеры, вызывая дежурного.
Врач не появлялся долго, а Олегу показалось, что прошла целая вечность. Перед глазами мелькали разноцветные круги, и казалось, что голова сейчас взорвется. Нехотя доктор проверил давление, заглянул в глаза, подумал и безразлично сказал не отходящему ни на шаг конвою:
- Да кто его знает? Может, и правда плохо. А может, и нет. Кто их разберет. Кто он?
- А я знаю? - сержанта больше волновало, чтобы остальные заключенные не шевелились.
- Ну, давай заберем в изолятор. Мало ли что. Откинется, одни проблемы будут. А нет, завтра вернем обратно.
Олег пытался идти сам, но ноги почти не слушались, и в какой-то момент он  понял, что может сейчас просто упасть.   Почувствовал это и сержант.
- Ты стой. Чуть-чуть осталось, - он подтолкнул Олега, видимо, желая поддержать.
- Дойду, - неимоверным усилием получилось удержаться на ногах.
На кровать в местной больничке он упал почти без сил, крепко зажмурив глаза. Доктор, выглядевший заспанным и абсолютно безразличным, стоял над ним, то ли в задумчивости, то ли в растерянности:
- Раньше такие приступы были?
- Да, - Олег процедил сквозь зубы. – Дай обезболивающее что-нибудь.
- Держи, - врач протянул две каких-то таблетки.
- Четыре дай, - говорить было больно, а к горлу подступала тошнота.
Медленно Олег разжевал таблетки, запив небольшим количеством воды, и уткнулся в подушку.  Весь остаток ночи напоминал кошмар, который иногда прерывался коротким забытьем. Обычно, утром становилось легче, но в этот раз никаких улучшений не наступало. Он выпил еще четыре таблетки, но и они не помогали.  Дежурный, который пришел за ним на допрос, задумчиво стоял у кровати, не зная, как поступить. Больной явно не притворялся. Он о чем-то побеседовал с врачом и ушел. Минут через двадцать вошел следователь. 
Емелину Дмитрию Анатольевичу, опытному следователю совсем не хотелось переться в больничку, но были веские причины ускорить этот процесс.   Потому, когда стало понятно, что задержанный не может встать с кровати, передернувшись и не скрывая брезгливости, он направился в ту часть СИЗО, куда старался не заглядывать без серьезных оснований. Передвинув стол к кровати Олега он с отсутствующим  видом уселся на стул, приготовившись записывать:
- Фамилия, Имя Отчество, - Емелин глянул на бледное лицо задержанного и сомнения в том, что тот притворяется, отпали. Так сыграть вряд ли было возможно.
- Пиши телефон, - Олег чувствовал, как с каждой минутой этот парень всё больше выводит его из себя. Внятно, стараясь говорить как можно громче, он продиктовал номер Роберта. – Это мой адвокат. Или звони сам, или дай трубу мне. Имею право. Без него ничего не скажу.
На лице следователя не отразилось ни единой мысли, что-то похожее он предполагал.   Встав, Емелин попытался узнать у врача о состоянии задержанного, но тот лишь покачал головой,  уходя от ответа. А через минуту зазвонил телефон, и начальник СИЗО срочно вызвал его к себе.
Сколько прошло времени, Олег не знал. Он уже давно ни на что не обращал внимания, а при виде еды его неожиданно вырвало. Пришедший врач лишь сокрушенно покачал головой. Олег лежал уткнувшись в подушку, когда кто-то аккуратно коснулся его плеча. Приоткрыв один глаз он, словно за пеленой, смог рассмотреть Роберта, и на губах появилось что-то похожее на улыбку.
- А меня что-то прихватило, - Олег пытался взять себя в руки. Только сейчас он смог рассмотреть и второго гостя. Рядом, у стола, стоял начальник СИЗО, не скрывая своего нетерпения.
- Я уже всё подготовил, - Роберт достал бумаги. – Нужно подписать доверенность.
Олег присел, чувствуя, как поплыл перед глазами пол.  Понимая, что его опять вот-вот вырвет, схватил стоящий на тумбочке стакан, сделал три мелких глотка, пытаясь унять спазмы.
- Давайте я подпишу, что надо и пойду. Здесь есть кому с вами торчать, - начальник не собирался вникать в происходящее.
Роберт протянул ему бумагу, которую тот бегло просмотрел, поставил две подписи, куда указывал палец адвоката и сразу же исчез. Ту же процедуру, попытавшись сосредоточиться, проделал Олег.  Пробегая глазами по расплывающимся строчкам, он понимал, что нужно как-то продержаться буквально пять минут, а всё остальное уже не имеет никакого значения.
- Пиши адрес, - он убедился, что Роберт взял ручку, не собираясь доверять его памяти. – Лесопарковая, дом одиннадцать, квартира двадцать пять, Тернавская Дарья Олеговна. Да-да, черт возьми. Не надо делать такое, всё понимающее лицо, - Олега распирала злость, и он почувствовал, как выплеснув ее, на миг стало легче. – Она по почте получит бандероль. Если вдруг случится так, что посылка не придет, ищи концы по адресу Гагарина, дом семь, квартира пятьдесят четыре, зовут Светлана Ивановна. Но это крайний случай. В ней будет флешка, планшет, пароли в электронной почте, которые помогут восстановить переписку и подтвердить историю создания произведений, если вдруг возникнут какие-то вопросы и сами романы.  Все права, все гонорары и все договора будут заключены на имя Смолиной Дарьи Олеговны.  Роберт, - Олег почти умоляюще посмотрел на адвоката,  - я прошу, не тяните. Издательства ждут. Сделай это сразу. Там же будут деньги. Хватит рассчитаться за всё.
- Я всё понял, - Роберт бегло просмотрел записанные адреса, скорее автоматически отмечая, не упустил ли что-нибудь. – Теперь по нашей теме - я готов заняться вашим делом.
- Забудь, ты же не занимаешься уголовкой. Давай к нашим баранам: ничего не упустил? – боль начинала накатывать снова, и стало страшно, что сейчас его могут увидеть больным и слабым.
- А что здесь можно упустить?  Доверенность есть, правовые формальности соблюдены – всё просто и понятно. А в вашем деле, как минимум, добьемся перевода в нормальную больницу. Время потянем сто процентов, а там что-то может и придумаем, - Роберт мысленно уже смирился с тем, что ради этого человека готов поступиться принципами. – Решайтесь.
- Уходи. У меня есть обязательства и их нужно выполнять, - Олег протянул руку, показывая, что разговор окончен. – Только не тяни.  Я прошу. – Он смотрел на Роберта, обернувшегося на пороге глазами, полными надежды и мольбы.
- Я всё сделаю. До свидания, - Роберт ушел, борясь с желанием вернуться и заставить Олега бороться за себя.
- Прощай, - Олег сказал почти беззвучно, снова уткнувшись в подушку. Всё, что было нужно, он сделал, а остальное не имело никакого значения.
Он очнулся от легкого касания. Рядом, на стуле и уже не выдвигая стол, сидел Емелин:
- Говорить можешь? – он достал лист. – Придется. Есть пару вопросов и их нужно решить сейчас.
- Спрашивай, – Олег понимал, что сейчас пришла его очередь выполнять обещания.
-  Я всё заполнил, чтобы тебя не напрягать лишним. Давай по существу: Где ты был первого сентября в восемнадцать ноль-ноль. Сразу скажу, есть свидетели.  Кроме того на месте совершения преступления есть твои отпечатки пальцев и установлено, что окурок принадлежит тебе.  Так что отпираться нет смысла.
- Пиши: проходил по улице Некрасова. В белом доме на первом этаже заметил открытое окно. Влез. Взял компьютер и свалил. Всё.
- Ясно, - Емелин быстро писал. – Ну, по всему так и вышло. Ранее судим, пробили по базе тебя быстро. Куда его дел?
- Спихнул Ваське Хромому за два пузыря. Он больше не дал.
- Что еще можешь добавить? – на самом деле вопросов больше не было, и Емелин удовлетворенно протянул бланк допроса Олегу. – Подпиши.
Перечитывать Олег не стал. В эту минуту всё было настолько безразлично, что возможный срок не имел никакого значения. Хотелось только унять эту боль, которая не отпускала ни на секунду. Подписав, он облегченно откинулся на подушку.    «Эх, нужно было сказать Роберту, чтобы скинул мне весточку, как оно всё прошло», - Олег понял, что пришли новые переживания. А ведь был момент, когда он думал, что именно сейчас должны были закончиться все волнения и замысловатые цепи расчетов.  Дальше он уже не думал, а зря. Оставалось надеяться лишь на то, что нигде не ошибся.
- Как-то ты совсем себя не любишь.
Только сейчас до Олега дошло, что всё это время он был в палате не один. Его коллега оставался невидимым в кутерьме, сотрясающей лазарет с самого утра.
- Мог бы явку с повинной попросить. Чистосердечное оформить, - в голосе собеседника чувствовалось благодушное участие. – И на первоходка не похож. Меня Яша зовут.
- Олег, - в эту минуту показалось, что боль внезапно отпустила и наступило состояние необыкновенной легкости. В это было невозможно поверить – еще минуту назад его крутило не по-детски, а сейчас от боли не осталось ни следа.
- От адвоката отказался, подписал не глядя. Могут еще кучу пришить. Зря ты это.
- Да всё равно. Нечего мне на свободе делать. На зоне и кормят бесплатно, и ночевать искать не надо где, - Олег был рад, что можно с кем-то поболтать. Слишком много и долго носил он в себе переживания, потому потребность излить душу, была сильна как никогда. Здесь, в заключении, это казалось глупым и лишь безумцы могли доверять сокровенное, но что-то внутри оказалось сильнее всех предубеждений. Да и голос Яши располагал к откровенности.
- На свободе есть самое главное – свобода. Там даже воздух другой. Да ведь и не один ты. Вон, и адвокат прибежал, явно умный. Жизнь короткая. Зачем сокращаешь? Обрекаешь себя на…, - Яша не закончил. Ему было уже под шестьдесят. Выцветшие татуировки красноречиво говорили о сложном опыте и совсем не сладкой жизни.
- На смерть?! – Олег закончил то, что не договорил привыкший не разбрасываться словами Яша. – А ты посмотри вокруг. Сколько людей не живут, а существуют в страхе, в безнадежности, без завтра и без вчера.
- Это бог жизнь дает. Он ее и забирает. Не нам решать, что с нами будет. Всем всё на роду определено еще при рождении. Жизнь, она такая, отвела тебе рамки и судьбу – вот и тяни свой воз, - Яша говорил обреченно, не скрывая, что все надежды остались позади. – Вот прошла моя жизнь, а вспомнить и нечего.
- У меня была мечта. Об одном жалею, что так никогда и не узнаю, что ждет мои книги. А может, и не будет ничего. Может, придумал я этот сюжет счастливой жизни, - Олег ненадолго задумался. Перед глазами мелькнули герои его романов: ищущие, стремящиеся к цели и верящие в то, что от них что-то зависит в этой жизни. – Я мечтал рассказать о том, что нет людей, которых однажды не наполняет боль и всё вокруг вдруг разваливается на глазах, теряя смысл. Приходит момент, когда внутри только сомнения, когда невыносимо давит усталость и стремиться к новым вершинам нет ни сил, ни желания. Когда даже сама мысль что-то делать невыносима. Но у каждого есть та улыбка, те глаза, которые дарят надежду, заставляют сжать зубы и идти. – Олег замолчал.   Вдруг, с небывалой ясностью, перед ним ожили родные лица.   Они всегда были с ним рядом, они помогли пережить всё, и ради них он жил, не смотря ни на что.   На глаза опустилась пелена необыкновенного счастья, и откуда-то, словно наваждение, донеслись такие знакомые слова Шевчука:

  И не плaчь, если можешь, пpости,
         Жизнь не сaхap, a смеpть нaм не чaй…
                Мне свою доpогу нести,
                До свидaния, дpуг, и пpощaй!
 Это всё, что остaнется после меня,
                Это всё, что возьму я с собой.

Глава 47

Роберт откладывал этот визит до последнего. Через справочную удалось достать домашний номер телефона, но дочка ответила, что мамы дома нет, и будет около девяти.  Первую мысль созвониться и перенести визит на завтра пришлось отбросить. Вспомнилось, что аванс был слишком большим, да и обещание, данное Олегу, не давало покоя. Ждать в пустом офисе не хотелось и, глянув на часы, Роберт решил караулить уже у подъезда. Так он, по крайней мере, сэкономит свое время.  Припарковаться, чтобы видеть всех входящих в подъезд не получилось. Свободных мест с хорошим обзором не оказалось, но вечер был удивительно теплым, а потому Роберт занял позицию на скамейке у подъезда. Теперь уж точно пройти незамеченным никто не смог бы. На всякий случай перезвонил еще раз, и теперь уже мужчине, видимо мужу, коротко объяснил цель звонка, не вдаваясь в детали, указав лишь на то, что должен передать некоторое сообщение. Если ничто не вмешается в планы ждать оставалось минут пятнадцать. Чуть подумав, он достал телефон и набрал номер Оли:
- Ну как вы?
- Мы нормально. Ты долго еще?
Последнее время их отношения чем-то напоминали тот период, когда они были молодоженами. Вот и сегодня, он звонил уже второй раз за вечер, подробно рассказывая, где находится сейчас. На самом деле очень хотелось услышать голос жены и знать, что у них всё хорошо.
- Не знаю. Думаю, что скоро освобожусь. Особых причин задерживаться нет. Как Матвей? – Роберт улыбнулся, чувствуя в голосе жены нотки трогательной заботы.
- Ты же знаешь – к нему в комнату входить без стука уже нельзя. У него намечается роман и будь готов, на выходных мы вполне можем поехать куда-нибудь.
- Что значит «куда-нибудь»? Он что-то говорил?
- Дождешься. Я нечаянно услышала, как они договаривались о встрече, - Оля поправилась. – Но я не уверена.
- Вот скажи. А знаешь, я очень рад.
- Я тоже. Он стал совсем другим.
В этот момент Роберт увидел вдали женскую фигуру, направляющуюся в его сторону.
- Всё. Целую и ждите меня.  Кажется, я дождался, - Роберт встал, понимая, что это всего лишь предположение,  но сходилось всё и по времени и по тому, как представлял он себе эту женщину.
По мере ее приближение, сначала смутно, но потом всё яснее начало казаться, что они встречаются не впервые. А когда между ними осталось лишь несколько шагов пришло понимание, что же вызвало эти чувства:
-  Даша?! Вы?! – Роберт не смог скрыть удивление.
- Здравствуйте, - она остановилась в замешательстве, не сразу вспомнив попутчика из купе.
- Помните, мы с вами ехали вместе…
- Да, конечно, извините, - Даша невольно сконфузилась.  - Встретить кого-то сегодня было далеко не самым планируемым событием. Вы кого-то ждете? – вопрос прозвучал скорее от растерянности.
- В общем, да и если Дарья Олеговна Тернавская – это вы, то именно вас я и жду.
- Я. Только это девичья фамилия. Вы точно ничего не путаете? - на смену растерянности пришел испуг или еще что-то очень похожее. Встретить малознакомого человека, который ждет тебя вечером у подъезда, да еще и с какими-то вопросами не казалось приятным сюрпризом.
- У меня есть поручение от вашего отца.
- Отца!? – Даша не смогла скрыть охватившую панику. – Это невозможно.
- Тем не менее, - Роберт не знал, что делать. Напрашиваться в гости было нелепо, и, наверное, нужно было что-то говорить прямо сейчас. – У меня есть документы. К ним необходимо лишь ваше свидетельство о рождении.  И есть еще некоторые формальности, о которых я должен рассказать.
- Пойдемте. Мы сейчас поднимемся ко мне, и вы всё подробно расскажете, - Даша подошла к домофону, не став, как обычно, открывать дверь своими ключами.
Выбежавшие навстречу Дима с Ленкой уже хотели рассказать ей о незнакомце, который интересовался временем её появление, но лишь замерли в коридоре, заметив, что мама вернулась не одна.
- Лена, ты в зале погуляй. Нам нужно поговорить, - она махнула мужу головой, приглашая пройти на кухню. – Сейчас я поставлю чайник. – Руки чуть дрожали и Даша просительно обернулась к Диме, прося помощи. – Рассказывайте, - она присела за стол, напротив Роберта.
- На ваше имя отправлена бандероль, в которой находятся файлы и еще какие-то вещи, вы сами потом увидите, - Роберт не хотел вдаваться в детали того, что и сам знал лишь со слов Олега. – Думаю, что через два-три дня она будет у вас. Ваш отец написал три книги и уже договорился с издательством. Все права оформлены на ваше имя. Моя задача помочь в составлении бумаг и подтвердить ваши полномочия. 
- Где он? – Даша нервно теребила край скатерти. – Почему не пришел сам? Я должна его увидеть.
- Сейчас это невозможно. Он в следственном изоляторе.
- Почему? Говорите. Вы же знаете всё. Вы же адвокат. Помогите, -  Даша говорила тихо, стараясь сохранять спокойствие.
- Я завтра вам всё скажу.  Сегодня мы всё равно ничего не сделаем, - Роберт попытался встать.
- Подождите. Я сейчас подам чай, - Даша схватила чашку, попыталась достать сахар, но внезапно  остановилась и снова села за стол.  - Расскажите. Вы же видели его. Как он?
- Не знаю, - Роберт покачал головой, понимая, что ничего хорошего рассказать не может. – Он в лазарете.  Он отказался от адвоката. Я не знаю, ни в чем его обвиняют, ни какие у нас шансы.
- Так что же делать? Мы завтра поедем вместе. Меня должны пустить. Я ведь дочь. Почему? Почему он никогда не писал? Почему? – она неожиданно встала и, закрыв лицо, ушла в ванную комнату.
- Неожиданно всё, - Дима еще раз включил уже начинающий остывать чайник. – Я вам сейчас заварю. Всё же нужно как-то договориться по поводу завтрашнего дня.
Роберт лишь кивнул головой. Вся цепь сегодняшних событий оказалась настолько неожиданной, что ему и самому стало не по себе.
- Мы ведь думали, что его давно нет. Однажды был вопрос, что нет свидетельства о смерти, но потом как-то решилось и забылось, - Дима заметно переживал за жену, выглядывая в коридор и прислушиваясь к звукам из ванной.
- Извините, - Даша вошла с заплаканными глазами, но, похоже, взяв себя в руки. – Во сколько мы завтра встречаемся и где?
- Никаких гарантий, что вы завтра сможете встретиться нет, - Роберт очень хотел, чтобы всё получилось, но понимал сложность процедур и то, что нарушать их никто не будет. – Может, я всё же попытаюсь с утра всё узнать, а потом вам сообщу.
- Во сколько и где мы встречаемся? – Даша повторила вопрос, не допуская возражений.
- В половине девятого я за вами заеду, - Роберт встал. – Мне пора.
- Спасибо вам, - Даша проводила гостя до лифта. – Помогите. Я не знаю, к кому обратиться. Я не знаю, что делать. Я должна увидеть его.
- Мы попытаемся завтра.
Роберт шел к машине, вспоминая их знакомство с Дашей, почти три месяца назад.  Мог ли кто-то из них предполагать, что следующий раз им придется встретиться при таких странных обстоятельствах.  Как много изменилось в его судьбе за эти несколько месяцев. И то, что впереди ждет немало сюрпризов, сомнений не было никаких.
- Что-то случилось? – Оля не могла не заметить погруженность мужа в тяжелые размышления.
- У нас ничего. Но вокруг что-то происходит всегда. Просто мы часто этого не видим.
- Или не хотим видеть, - понять состояние Роберта было не сложно, но как поднять ему настроение Оля придумать не могла.
- Жизнь продолжается, и пока мы кому-то нужны в ней есть смысл, - получилось что-то очень уж философское, но очень хотелось как-то вернуться в привычный ритм.
- Всё будет хорошо.
- Обязательно будет, -  Роберт улыбнулся, читая в ее словах что-то скрытое, но обнадеживающее.  Это то, что страшно произносить вслух, боясь сглазить и показаться наивным.  Это те мечты,  сбыться которым будет очень сложно. Но какими бы несбыточными они не казались в них нужно верить только для того, чтобы завтрашний день не казался ненужным продолжением сегодняшнего прозябания.


Как Роберт и ожидал, в следственном изоляторе их встретила непроницаемая стена инструкций и указаний.  Пришлось проявить всю изворотливость, напрячь все свои связи, пытаясь достучаться хоть куда-нибудь. Наконец, через знакомого Платона удалось выйти на дежурного, который их хотя бы выслушал.
- Не знаю, - прапорщик закатывал глаза, демонстрируя всю сложность проблемы.
- Может что-то можно узнать, - Роберт, словно случайно наклонил папку, из которой чуть выскользнул конверт. – Я вот запросы подготовил. – Он спрятал его обратно, убедившись, что движения не ускользнули от глаз капитана.
- Посмотрю, что можно сделать, - оставив их в коридоре, дежурный исчез за пунктом пропуска, забрав с собой бумаги.
Ждать пришлось почти полчаса, которые показались вечностью. Напряжение росло с каждой минутой и громкий голос прапорщика, вышедшего в маленький холл, прозвучал, словно гром среди ясного неба:
- Смолина Дарья Олеговна.
- Я здесь, - Даша внезапно побледнела.
- Паспорт, - он протянул руку. - Пойдемте. – Он заметил движение Роберта пройти с девушкой и тут же пресек любые намерения подобного рода. – Одна.
Идти оказалось совсем не долго. Если точнее, буквально в следующей комнате оказалось маленькое окошко, перед которым они остановились.
- Стойте здесь.
Буквально через секунды он открыл окно с другой стороны.
- Распишитесь, - прапорщик протянул Даше бланк, на котором она, не глядя, поставила подпись рядом с жирной птичкой, на которую указывал толстый палец, с криво обрезанным ногтем. – Вот вещи.
- Какие вещи? – Даша чувствовала, как тревожно заныло сердце.
- Тернавский Олег Геннадьевич, тысяча девятьсот шестьдесят пятого года рождения, скончался вчера пятого сентября в восемнадцать тридцать. Причины будут установлены позднее, по результатам вскрытия.
Даша не помнила дорогу домой. Ей что-то говорил Дима, что-то давал пить Роберт, всё это было в тумане и происходило, словно в параллельном мире.
- За что мне это всё? – слез не было. Была пустота и понимание, что она потеряла что-то очень важное и дорогое, ускользнувшее в тот миг, когда до обладания оставался лишь шаг.

Глава 48
 
Емелин нетерпеливо прохаживался по набережной, поглядывая на часы и проклиная вечно опаздывающего старого знакомого. Это были не те отношения, которыми гордятся, или выставляют напоказ, но они проносили весьма приличный и стабильный доход, так что стоило порой немножко потерпеть. Наконец, знакомый БМВ мягко остановился возле него.
- Ну, рассказывай, - собеседник был уже преклонного возраста. Он не здоровался, не протягивал руки, словно расстались они не больше десяти минут назад.
- Всё. Вопрос закрыт. Хромого нашли повешенным, а твой клиент неожиданно откинулся. Вскрытие показало, что у него рак был. Там вообще диву дались доктора, что он столько прожил. Ему,  оказывается, еще на зоне диагноз поставили. Так что концов нет. Дело закрыто. Преступники найдены, вот только установить, куда ушли деньги со счета вашего банкира, не удалось. Не нужен был даже хакер. Все программы были открыты и со счета фонда перевели двадцать семь миллионов долларов. Адресата не установили. Данные уничтожены. Банкиру объявлен выговор и уволили с работы.
- Ай-я-яй.  Горе-то какое, - Мамай всунул конверт в карман Емелина. – Пропали такие деньги. Народные деньги ведь были, честных налогоплательщиков. Ну, ты иди.
- Звоните если что, - следователь исчез почти мгновенно.
Мамай проводил его взглядом и окликнул сидящего на переднем сиденье интеллигента:
- Всё чисто? Адвокат к Шапиру чего приходил?
- Нет проблем. Там наш герой книги написал. На дочку всё оформил. Терли только эту тему. По нашим вопросам тишина.
- Ну и хорошо. Поехали.



Глава 49

Даша застыла у окна, вглядываясь в полуночное небо. Яркая россыпь звезд, свет полной луны, тихие улицы и тишина, которая почему-то казалась очень громкой. Это сравнение выглядело смешным, но именно эта мысль неожиданно пришла в голову. «Громкая тишина» - наверное, так не бывает. Но у неё было. Только что Даша перевернула последнюю страницу книги.  «Наверное, вы осудите меня. Наверное, у вас есть тысячи причин на это, и вы будете правы. Наверное, я слишком много сделал не правильно и слишком много хотел бы сейчас изменить.  Но в одну воду не входят дважды. И исключений для меня никто не сделает. Все, что я могу сказать в свое оправдание – «не судите, да не судимы будете», - именно этими словами главного героя закончилась книга и именно они не выходили сейчас из головы.
Две фотографии, словно отметки между прошлым и настоящим. Они лежали перед ней, освещенные отблесками света уличного фонаря. На первой была она с мамой. Где-то в альбоме у нее была точно такая же. На второй был папа. Невозможно было поверить, что это было каких-то семь дней назад. Улыбающийся, заметно уставший, с ярко выраженными чертами лица и волевым взглядом. «Будет новый день, придут новые мечты и новые цели. Верь себе, верь в себя, верь в то, что ничего невозможного нет. Я люблю тебя. Папа», - слова, написанные на обороте ровным, почти каллиграфическим подчерком, расплывались перед глазами.
Сзади тихонько подошел Дима. Эти дни Дашу старались не трогать. Она взяла отпуск и не выходила из квартиры.
- Тебе завтра нужно обязательно зайти к Роберту, - он не знал, как и что можно сейчас говорить.
- Да, конечно, - паузы между словами были необычно большими, но вдруг ее словно прорвало. - У него столько денег было. Почему он ничего не сделал? – Сумма, оказавшаяся в пакете, казалась невероятной, а перспективы выглядели еще привлекательней, но Даша боялась даже думать о том, что свалившееся на голову богатство принесло совсем не те эмоции, которые могли бы быть в другой ситуации. – Мы же могли все вместе придумать что угодно.
- Сейчас уже никто не скажет правду, - Дима старательно подбирал слова. – Я думаю, он знал, что болен и боялся, что ты увидишь его слабым и беспомощным. А может, он чувствовал себя виноватым перед тобой. Мы уже не узнаем. Но он всегда думал о тебе и я уверен, что он был бы счастлив только потому, что счастлива ты. 
- Я всё понимаю. Оно пройдет. Наверное. Я помню. Завтра я должна подписать бумаги. Мне уже звонили из издательства. Отзывы критиков очень хорошие и говорили, что кто-то готов купить права на экранизацию всех трех книг. Так что о лучшем мы не смели и мечтать, - Даша говорила, улыбаясь сквозь слезы. – Никогда не думала, что счастье может быть таким несчастным. Я поняла, это он нам дарил те подарки, а подойти так и не смог. А я так и не смогла понять…

***

А совсем недалеко, перевернув последнюю страницу книги, тихонько, сквозь слезы, разговаривала с такой же улыбающейся фотографией одинокая женщина, рассеянно поглаживая своего единственного верного, но молчаливого друга – Веню.

***

В маленькой комнате общежития не спала Настя.  Отложив книгу, она встала, подошла к постели Маринки. Чуть постояла над дочкой, прислушиваясь  к её мерному дыханию, бросила взгляд на рисунок, который так и остался лежать на столе. «Дедушка, я и мама», - подпись под тремя фигурами на фоне большого солнца и голубого неба была сделана неровными, печатными буквами.  Что отвечать ей на каждодневные вопросы о дедушке Олеге? Как рассказать, что найти этого удивительного человека, который не оставил их в беде, не получалось никак. Она выключила светильник, но еще долго лежала, с горечью понимая, что пересчитывать слоников совершенно бессмысленное занятие, потому что сна нет и в помине. Где он? Почему ничего не сказал и ни разу не напомнил о себе? «Я должна найти его. Обязательно», - Настя пыталась себя убедить, что у нее всё получится.

***

Как много историй со счастливым концом и о том, как смелые, умные герои идут к своим целям. Они падают, но поднимаются, они теряют всё, но не сдаются. Порой кажется, что проще не иметь ничего вообще, чтобы махнув рукой и осознав безысходность броситься с головой в омут, понимая, что любое изменение ситуации будет к лучшему. А мы восторгаемся ими, завидуем и горим желанием немедленно изменить себя. Сколько цитат о смысле жизни, сколько красивых фраз, поражающих игрой слов смотрят на нас со страниц социальных сетей, удивляя своей бессмысленной пустотой. А если вдруг задуматься в чем секрет успеха, то иногда кажется, что он не столько в таланте, сколько в умении перетерпеть и не сломаться под давлением всех невзгод, обрушивающихся на твоем пути.  А может, необходимо найти мечту и верить в то, что жить нужно не для себя?  Впрочем, каждый сам определяет свои горизонты. Вот только как ответить на этот странный, но не дающий покоя вопрос: «А что же останется после меня?».   Впрочем, может быть,  на него и не нужно отвечать? Может, это всего лишь унылая блажь неисправимого романтика?


Рецензии
На это произведение написаны 4 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.