Лунная соната

      Проводил жену. Дорога дальняя - псковский поезд в Москву. А, там, с Киевского на Николаев.
      С вокзала решил идти пешком. Пусто и грустно.
      Вчера же получил все документы на новую мастерскую.
      26 марта, тем поездом, но из Москвы, прибывает тюменский художник Юрий Дмитриевич Юдин. Будем работать вместе. Очередной пленэр. В  старой мастерской куча недогрунтованных холстов. Холодно.
 
      Что то слишком много событий. Пространства спрессовались. Позвонил Игорю, пойдём посмотрим на моё новое приобретение.
      Игорь, меломан со стажем, в это время слушал очередную симфонию. Пластинки (тысячи) - стентон, ламповые усилители, предусилители, колонки в мой рост, провод, всё это питающий, купленный за бешеные деньги - одним словом, фанат. Предложил послушать музыку. Я не отказался.
      Когда переступил порог его большой квартиры, то немного обалдел от своих небольших этюдов. В достойных рамах, работы были подобраны друг к другу по уму. Да, так сейчас не напишу. Время это ушло. Особенно зацепил пейзаж, написанный в Щиглицах. Ох, хорош. А, пейзажи, с Родины святой Ольги - тяжёлые свинцовые облака и вода - ртуть...
      В зале - большие работы. Зацепила зимняя. Как же мягко, тонко написал я два года назад снег. Вообще, снег писать художники не умеют. Всё время его перекрашивают или уводят в глухой серый. Игорь согласно кивал моим словам. Но, если так, на самом деле, чего ж не сказать. Есть куда моим коллегам стремится.
      Шикарный чай, великолепный пирог, можжевеловая водочка.
      Игорь поставил "запиленную" пластинку. "Лунная соната" Бетховена. Исполнял немец. Зацепил. Умно сработано. Пианист "писал" лунный придавленный свет, отдающей мертвящей тишиной. Он вытягивали однообразные ноты, смазывая их прозрачными басами, совершенно не делая никаких акцентов.
      Играл тяжело. Такая форма - ничего лишнего. Эмоции не пережимал. Работал расчётливо, как мясник. Тянул звук из последних сил. Но силёнок в конце не хватило, пережал педаль, звук поплыл.
     Хорош, как же хорош. Но, короткое дыхание. Всё-таки, как же достойно сыграл, без "пережимов", в одной манере, постоянно сдерживая себя. Да, мертвящая тишина, неземной холод. Музыка склепов.
     Я подумал, близко мне по крови, так как мамин дед - мой прадед, был Гансом. Толи финн, то ли швед, то ли немец. Есть во мне этот холод жестокой вечности.
 
     Для сравнения, послушаем другого маэстро? - спросил Игорь.
     Из наших, "советских"?
     Да, из Грузии, еврей.

     Полился южный свет Грузии, а может и земли обетованной. Сплошные эмоции, где то даже и танец. Басы перемешались в "верхним звуком". Сильно, талантливо, добротно. Но не то. Я услышал пианиста, а Бетховена так и не почуял...