Белая Сова

    Нежно-сладкие запахи хвои и трав сочились в вигвам, пробираясь к ноздрям молодой шаманки, сливаясь с её дыханием и лаская благовонием.
    Обычно Белая Сова пробуждалась ещё до рассвета, если не приходилось ночью беседовать с духами и бесконечно просить их о чём-нибудь весьма важном. А важно было всё. От духов и их расположения зависела вся жизнь индейской деревни.
    С тех пор, как у молодой девушки открылся совершенно особый дар договариваться с духами и леса, и воды, и воздуха и даже иногда к её словам прислушивались злые духи, деревня, в которой она родилась, не знала горя. Это случилась два года назад и именно тогда её стали звать Белой Совой. Её временем стала ночь, её цели и стремления были чисты, как белая грудь совы сипухи.
    Самым важным для племени была еда, которая зависела от удачной охоты. Белая Сова умела уговорить дух Оленя, Кабана, Куропатки не убегать слишком стремительно от охотника и его стрелы или копья в его руках, а духи рыб - идти в расставленные для них садки. Постукивая в бубен, она пела песни, которые нравились тем или иным духам. Духи прилетали, чтобы послушать её песни и Белая Сова ощущала вибрации их присутствия у костра, а затем начала их видеть - движущиеся энергии, меняющие цвета, приобретая очертания тех или иных животных. И тогда можно было обращаться к ним с разговорами. " - Жизнь весьма трудна, - так говорила она с духами животных, птиц и рыб, которых употребляли в пищу, - в ней очень много зла, боли, скорби, потерь. И она непостоянна. Зачем вам терпеть слишком долго эти страдания? Не противьтесь судьбе. Не убегайте слишком быстро от спасительной смерти, от оружия охотника - это освобождение. Вы отправитесь в мир Великих Духов, где уже не будет ни боли, ни скорби. Вам больше не придётся терзаться страхом, убегать от людей, от медведей, волков, от койотов и лис. Великие Духи позаботятся о вас. Ваша шкура и мясо, ваши кости - ваша неволя. Человек освободит вас от неё и вы станете легки. Отдайте вашу неволю человеку. Человек должен жить дольше зверя. Так решили Великие Духи. Подчинитесь их закону."
    После таких обрядов Белой Совы охотники приносили из леса лучшую добычу, силки наполнялись бьющейся птицей, с реки несли корзины, наполненные рыбой.
Племя очень чтило молодую шаманку, сила и талант которой превзошли даже силу старого шамана из соседней деревни - Смеющегося Лося.
    Смеющийся Лось был по-настоящему сильным шаманом. Он прожил долгую жизнь и заслужил огромное уважение не только людей своего племени - слава о нём шла по соседним деревням, его просили о помощи, ему несли мясо, шкуры, красиво расшитую одежду, посуду - всё, что он хотел.
    Он прожил долгую жизнь и дела его говорили за него. Никто не был равен ему в шаманстве. Да и в ближайших деревнях не было настоящих шаманов, как таковых, которые обладали способностью уговорить духа зверя отдать своё мясо и шкуру человеку или изгнать из тела больного смертельную, опасную болезнь. Были знахари, знавшие много о лечебных травах и других средствах, были те, кто исполнял шаманские ритуалы, пытаясь быть шаманами, но настоящим шаманом был только Смеющийся Лось.
    До появления Белой Совы.
    Поначалу, когда Смеющийся Лось краем уха услышал о ней, он отнёсся скептически: наверняка она такая же шаманка, как её учитель - Спящий Медведь, отлично знавший всё о шаманстве, но отсутствие шаманского дара делало его знания бесполезными.
    Но однажды эта самая Белая Сова заявилась к ним в деревню. Это произошло, когда на охоте был серьёзно изранен волками лучший охотник племени Серый Орёл. Он потерял много крови и дух смерти наползал на него вопреки тому, что на пути у него встал лучший шаман этих краёв - Смеющийся Лось.
    - Духи жизни не слушают Смеющегося Лося, - произнёс шаман. - И духи смерти унесут его в мир звёзд. Мы должны смириться.
    Жена Серого Орла Бесноватая Белка взывала сиреной. Она каталась по шкурам, разостланным в вигваме, рвала на себе волосы. Горе словно свело её с ума.
    Но Бесноватая Белка относилась к тем сильным натурам, которые не сдаются ни при каких обстоятельствах и борются до тех пор, пока сама смерть не смирит. И она помчалась в деревню, где проживала Белая Сова, оседлав коня мужа.
    Люди деревни осуждали Бесноватую Белку. Ну, как она может надеяться на помощь какой-то Белой Совы, никому неизвестной, девчонки, когда сам великий Смеющийся Лось не справился? Таким надеждами Бешеная Белка оскорбляла достоинство Смеющегося Лося. Люди племени укоризненно качали головами ей вслед.
Бесноватая Белка вернулась в деревню и за её спиной в седле сидела Белая Сова.
Люди деревни покинули её вигвам, считая, что скоро вернутся, чтобы похоронить Серого Орла.
    Белая Сова вошла в этот вигвам и всю ночь напролёт говорила то с духами жизни, то с духами смерти, постукивая в бубен, распевая нужные гимны.
И когда люди племени ранним утром явились к вигваму, чтобы забрать мёртвое тело Серого Орла, им навстречу вышла Белая Сова.
    - Дух смерти отпускает Серого Орла, - промолвила она, - и дух жизни согласился вернуться к нему.
Люди племени не поверили своим ушам. То, что говорила им Белая Сова, показалось невероятно кощунственным: ведь Смеющийся Лось ясно дал понять, что Серый Орёл не доживёт до рассвета! Происходило что-то, что было непонятно и это пугало.
    - Как ты можешь говорить, что дух смерти отпускает Серого Орла, если великий шаман не мог отговорить этот дух! - с укоризной проговорил один из старейшин деревни Потёртый Язык. - Неужели ты хочешь сказать, что великий шаман Смеющийся Лось может говорить неправду?
    - Вовсе нет, - спокойно ответила девушка, - просто духи смерти изменили своё решение. Просто они поняли, что Серый Орёл ещё слишком молод, чтобы умирать и раны его не настолько опасны, чтобы не могли зажить со временем. Духи смерти решили поступить справедливо.
    - И ты хочешь сказать, что ты сумела убедить их в этом? - недоверчиво прищурился Потёртый Язык. - Ты сумела сделать то, что не смог сам Смеющийся Лось?
    - Вовсе нет, - тем же невозмутимым тоном ответила молодая шаманка, - просто я завершила то, что начал великий шаман. Не более того.
    - И всё же я не верю тебе! - сердито бросил старейшина. - Ну-ка, погляжу я сам! Наверняка охотник уже мёртв и душа его держит путь к звёздам!
Он бесцеремонно отстранил Белую Сову, откинул в сторону оленью шкуру, покрывавшую вход в вигвам и шагнул в жилище Серого Оленя. Охотник спал лёжа на шкурах. Он был бледен и неподвижен, но грудь его мерно колыхалась, что говорило о том, что в ней ещё держалось дыхание. Потёртый Язык не верил своим глазам.
    - Как это всё странно, - промолвил он, - ведь этого не должно было произойти! Но это произошло и это хорошо, даже если этого не должно было случиться.
    Между тем Белая Сова разъясняла Бесноватой Белке и родителям Серого Орла:
    - Серый Орёл будет жить. Теперь ему больше и не нужна помощь шамана, теперь справятся и знахари. Пусть возвращают ему силы целебными мазями и лечебными отварами. Осталось лишь залечить раны.
    Бесноватая Белка даже не успела поблагодарить Белую Сову. Она не верила своим ушам, своему счастью. Она уговорила шаманку отправиться с ней в её посёлок и попробовать вернуть жизнь её мужу, потому что ею владело крайнее отчаяние, она не могла встретить горе, не сражаясь с ним. Но сильной веры в то, что юная Белая Сова победит то, что не одолел маститый шаман Смеющийся Лось, у неё не было.
    И теперь Бесноватая Белка, забыв обо всём бросилась в свой вигвам, чтобы убедиться, что чудо свершилось. Вслед за ней в вигвам один за другим начали заходить родители Серого Орла, его братья, сёстры...
    Слухи быстро разнеслись по деревни и дошли до слуха Смеющегося Лося. Он просто услышал слова одной старухи, говорившей другим старухам, чистившим рыбу у реки: "Помните ту девушку из дружественного племени, что раньше звали Пух Птенца, а теперь зовут Белой Совой? Она всю ночь провела в вигваме умирающего Серого Орла и уговорила духа смерти не уносить его к звёздам!"
    - Вы что это тут попусту болтаете? - Смеющийся Лось вышел из вигвама и грозовой тучей двинулся на старух. - Языки у вас, что вода, утекающая в никуда! Но всему должна быть мера, даже глупым словам! Серый Орёл должен был умереть этим утром. Так сказали мне духи смерти. И сейчас он лежит мёртвый и его похоронят со всеми почестями, которых он достоин, как один из лучших охотников!
    - Прости, Смеющийся Лось, - старуха, принесшая новость, оробела, - но Серого Орла не могут похоронить. В груди его всё ещё живо дыхание! Я сама слышала!
    - Слышала, но не видела? - густые лохматые брови шамана сурово сошлись на переносице.
    - Но это видели другие. В вигвам зашли все родственники Серого Орла, мне не нашлось там места, чтобы увидеть всё своими глазами. И Белая Сова так сказала: Серый Орёл жив!
    - Ах, Белая Сова! - насмешливо промолвил Смеющийся Лось. - Какая Белая Сова? Пух Птенца её имя и таковым останется до смерти! Неужели вы поверили на слово, что Пух птенца смогла то, что не далось Смеющемуся Лосю?
    Шаман в тот день даже не удосужился проверить истинность слов старухи. Он был настолько убеждён, что Серый Орёл удалился у мир духов, что не пытался даже увидеть тело его мёртвым. Он просто занялся своими делами с твёрдой верой, что скоро в деревне начнутся похороны.
    Однако, ничего не происходило. Похоронные обряды всё же были явлением значительным и заметным в мирное время зарытого топора войны, смерть случалась не так часто. Во всяком случае, когда они проходили, о них знала вся деревня.
Всё шло наперекор логике Смеющегося Лося. Если с похоронами Серого Орла медлили, значит, тело должно было разлагаться и смердеть. Но никаких дурных запахов слышно не было.
    Смеющийся Лось, не в силах принять реальность, объяснял это себе тем, что, должно быть, причиной тому ветры, быстро развевающие зловоние.
    Однажды, встретив отца Серого Орла, он сильно отругал того за то, что они медлят с погребением тела: мёртвому нечего было делать среди живых.
    - Но мой сын жив, - ответил старый Хвост Рыси, отец Серого Орла, - Белая Сова уговорила дух смерти отступить!
    Смеющемуся Лосю показалось, что Хвост Рыси издевается над ним. Шаман никак не мог принять того, что произошло. Ведь до сих пор у него и конкурентов не было, а теперь кто-то его превзошёл?! Кто?.. Девчонка? Ну, нет, этого не может быть!
    - Да как ты смеешь! - закричал он. - Ты вздумал насмехаться надо мной, утверждая, что твой сын жив, тогда как мне духи смерти сказали, что он умрёт?! Ты решил мне врать? Неужели ты не понимаешь, что силы земли и неба за это накажут?
    - Прости, великий шаман! - Хвост Рыси начал серьёзно пугаться. - Я не понимаю, чем я тебя рассердил. И я не вру. Если ты не веришь моим словам, зайди в вигвам моего сына, ты увидишь, он жив!
    Шаман захохотал жутким смехом, за которое и получил своё имя. Его смех заставлял холодеть сердца, покрываться мелким потом, внутренне трепетать. Так смеялся он, когда пребывал в особом гневе и хотел кого-то наказать. Люди в деревне знали: это не предвещало ничего хорошего.
    - Значит, Пух Птенца превзошла Смеющегося Лося? - хрипло проговорил он. - Так, что ли? Нет, я должен увидеть всё своими глазами, видимо, мне всё же придётся наведаться к вигваму Серого Орла!
    Он решительно двинулся вперёд, через всю деревню. Ноги его, уже немолодые, были очень сильны и мускулисты, он всегда уверенно шагал ими по земле.
    Он так резко откинул полог, прикрывающий вход в вигвам, что едва не сорвал его.
    Серый Орёл лежал не на спине, а на боку и знахарка Парящая Рыба обрабатывала его раны лечебными мазями. Молодой индеец был бледен и слаб, но на мертвеца похож не был. Потому что дышал, глаза его были открыты и время от времени они моргали. Более того, он заговорил, вежливо и почтительно приветствуя вошедшего шамана.
    До Смеющегося Лося, наконец, дошло: Серого Орла хоронить не будут. Произошло то, что произошло.
    Впервые в жизни старому шаману стало очень страшно. Долгие годы он не боялся того, что пугало других: необычных явлений, которые трудно было объяснить, того, что видел он один, но не видели другие, он вызывал самых грозных и свирепых духов природы и говорил с ними, как с равными, души мстительных мертвецов, чтобы усмирить их. Но теперь случилось что-то, что оказалось непонятно даже ему. Духи отказали ему и пошли на поводу... У кого?! У соплячки Пуха Птенца? Как такое могло произойти? Нет, он призовёт духов к ответу!
И он решил не откладывать это дело и провести сеанс встречи с духами смерти, что не убили Серого Орла, нынешней же ночью.
    Одев шкуру лося с роскошными ветвистыми рогами, он развёл костёр поодаль от своего вигвама и деревни и долго сидел во зле него, играя в бубен и гортанно распевая мелодии, которые могли бы понравиться духам смерти и они бы могли явиться для беседы.
    Наконец, они начали возникать один за другим: чёрные тени как бы соткались из воздуха, вертикально вырастая от земли. Они были бесформенны, не имея чётких очертаний. И от них веяло ледяным холодом могильной тёмной ямы.
Духи смерти ждали вопроса и медлить с разговором было нельзя - духи могли просто ускользнуть в мгновение ока. Смеющийся Лось уж знал такие случаи. Но он своего не упустит.
    - Духи смерти, - хриплым от волнения голосом проговорил он, - я предлагал вам выкуп за жизнь Серого Орла. Я обещал вам жертвенную кровь крупного животного, долгие ритуальные танцы, что вы любите созерцать, песни в вашу честь, что вам нравится слушать. Ничего этого вы не захотели, ото всего отказались. Что такое предложила вам Пух Птенца, что вы вняли ей и не забрали душу Серого Орла в мир звёзд?
    Чёрные вертикальные тени мелко задрожали, словно бы от колыхания ветра, но ветра не было. Это был знак: они слышат. И впитывают в себя информацию слов шамана. Теперь надо терпеливо ждать ответа.
    И он последовал. Духи смерти заговорили и шаман услышал их тихий и глухой голос как бы в своей голове:
    - Она сумела нас убедить, что Серый Орёл не так тяжело ранен, как нам сначала показалось. Мы снова обследовали его тело и убедились, что она права. Раны выглядели смертельными, но оказалось, что у него даже не повреждены внутренности, только мышцы. Но они способны зажить. И мы сочли справедливым отступить. Справедливость для нас превыше всего.
    Смеющийся Лось решил, что он сходит с ума. У него ещё была надежда на другой ответ. Ему казалось, что у его конкурентки-шаманки было что-то очень ценное, что она взялась отдать духам смерти за жизнь Серого Орла. Но, выходит, она подкупила духов смерти всего лишь своей правотой? Как?! Духам показалось, что молодой охотник ранен тяжелее, чем на самом деле, духи ошиблись, а девчонка ткнула их носом в их ошибку? Она сумел её разглядеть?
    Зависть, которой великий шаман не знал доселе, в одну секунду захлестнула его сокрушительной волной. Это было отвратительное чувство, тяжёлое, гнетущее. И Смеющийся Лось пришёл в великий гнев, что он испытал его из-за девчонки. В один миг открылась тёмная сторона его души, распахнулась настежь, как преисподняя. Зло хлынуло из него и ему захотелось смерти Серому Орлу, послужившему причиной славы шаманки из соседней деревни.
    - Серый Орёл потерял слишком много крови! - прорычал он. - Кровь - это река жизни, она хлыстала из него, её вытекло немерено! Можно ли оставлять в живых после потери такого количества крови?
    - Мы измерили это количество, - ответили духи, - оно почти достигло такого уровня, когда жизнь без него невозможно. Но крови в нём ещё осталось столько, что даёт жизнь. Он может восстановить свою кровь.
    - У него слишком ободрана кожа и обнажено мясо!!! Раны загниют и кровь его будет заражена гноем!
    - Это зависит от усердия знахарей. Это стоит под вопросом.
    Смеющийся Лось зарычал, как тигр, от бессилия. Духи перестали его слушать. Он не может их убедить оставить кому-то жизнь или забрать её. А та соплячка сумела.
    - Значит, ты стала сильнее меня тогда, когда тебе ещё не исполнилась и двадцатая весна, - проговорил он. - В таком случае, я буду искать источник твоей силы. Я во что бы то ни стало узнаю, как ты получила дар более могучий, чем у меня. И найду способ восстановить справедливость, ибо ты не заслужила этого дара!
    В тот день, когда Белая Сова сумела убедить духов смерти не забирать Серого Орла в мир звёзд, его переполненные радостью родственники как бы забыли про неё, спасительницу. Она не стала напоминать им о себе, даже не попросила коня, чтобы вернуться назад, в свою деревню. До её деревни лежал путь длинною всего каких-то десять километров - что это для её крепких ног, способных проходить ещё бОльшие расстояния?
    К тому же, Белой Сове очень хотелось пройтись по летнему хвойному лесу, залитому золотистым солнцем. Что может быть слаще запахов смолы сосен, трав, медовых растений? Как чудно пахнут они в начале лета! Нет ничего прекраснее леса в эту пору.
    С тех пор, как Белая Сова стала шаманкой, ей на самом деле приходилось вести образ жизни совы - не спать ночью и отдыхать днём. Потому что духи не терпели дневной суеты и приходили для разговоров только ночью. Их можно было понять. Но Белая Сова очень любила солнце, его лучи, которые дают красоту всему, даже, порою, самому безобразному. Как же в последнее время ей не хватало их! А пройтись днём по лесу - отличный повод насладиться солнечным сиянием.
    И ещё эта длительная прогулка привлекала тем, что путь девушки лежал мимо широкого лесного озера. Белая Сова очень любила его воду за то, что она была гладкой и спокойной и в неё можно было смотреть на своё отражение. Неподалёку от её деревни протекала небольшая река, но её течение вечно колыхалось волнами и в воде было трудно увидеть себя.
    Белая Сова была красивой девушкой, но красота её была, скорее, мужественной, чем женственной - её легко могли принять за юношу, переоденься она в мужскую одежду. Высокие скулы, орлиный нос, густые чёрные брови вразлёт, гордо приподнятый подбородок, медно-тёмная кожа - всё делало её похожей на красавца-мальчика, чем на нежную девушку. К тому же, у неё было не совсем девичье телосложение. У неё были расширены плечи и грудная клетка, как результат долгого плаванья в воде с самого детства, забава посостязаться в этом с другими детьми, тем более с теми, кто старше тебя. И несколько заужен таз. Груди у неё были небольшие, их легко можно было укрыть в складках широкой рубашки. И мускулы - сильные руки и ноги, слишком сильные для юной девушки.
    Она нравилась мужчинам деревни - каждому была нужна жена с такой выносливой силой и крепким здоровьем, опять же, хорошо иметь в семье собственную шаманку, такая много чего может дать своему мужу. Но Белая Сова не торопилась обзавестись семьёй.
    Собственное отражение в глади озёрной воды начало влечь её года три назад. Как наваждение, ей казалось, что из озера смотрит на неё молодой прекрасный индеец. Кто он? Воин? Охотник? Такой же шаман, как и она? А может, и вовсе высшее существо?
    Поначалу ею овладевали прекрасные фантазии, как будто молодой красавец, воплощаясь из её отражения, поднимается из воды и протягивает ей руку. Затем со временем её мечты разрастались, как ветвистое дерево, давая простор влюблённому воображению, в котором она дала имя юноше из озера Белый Волк. Она делала его своим мужем, жила с ним то в своём собственном вигваме, то в его. Их любовь была красива, как тысячи луговых цветов и чиста, как свежевыпавший снег.
    И это была её тайна. Она не делилась ею ни с кем, догадываясь, что не будет понята. В последнее время мечты о Белом Волке переросли в ноющее чувство, потому что всё говорило о том, что они не сбудутся никогда. Разве что в мире звёзд и добрых духов. Возможно, её возлюбленный и находился там и звал её. Но она пока не может поспешить к нему. Если духи сделали её шаманкой, наделив столь великим даром, значит, пока она не может уйти к звёздам, не выполнив своей миссии.
    Спустя некоторое время после того, как Белая Сова вернула к жизни Серого Орла, вождь его деревни сам лично подарил молодой шаманке коня со словами:
    - Приезжай на коне и в нашу деревню, чтобы помогать и нашим людям. Ты смогла то, что не сумел сам Смеющийся Лось!
    Белая Сова обрадовалась этому подарку. Конь - это всегда хорошо, это свобода, на коне всегда можно оказаться там, куда не дойдут ноги. Теперь она каждый день может ездить на лесное озеро. Рано утром, чтобы никто не видел.
Прежде у неё не было своего коня. Ничего не было, кроме вигвама, оставшегося от отца и матери. Родители её умерли слишком рано, она была ещё ребёнком. Сестра матери пыталась поселить её в своём вигваме, но она отказалась и принялась выживать сама, как могла, расставляя силки на птиц, занимаясь ловлей рыбы и сбором лесных ягод летом. И стала ученицей Спящего Медведя, которой сам был шаманом не Бог весть каким, но учителем оказался неплохим. Она изучила и знахарство и шаманство, она начала шаманить - и у неё всё пошло, как по маслу.
    Белая Сова дала своему коню имя Огненный, чтобы он всегда был здоров и резв. И уезжала верхом в чащи леса, куда даже мужчины не ходили без оружия. Ей нечего было бояться. Она договорилась с духами медведей, волков и кабанов, что они не тронут её. В этих местах можно было собрать большой лубок ягод, там удачно шла в силки птица. И Белая Сова возвращалась из этих чащ живой и невредимой.
    Где-то к зиме к ней в гости пожаловали Серый Орёл и Бесноватая Белка. Серый Орёл окреп, раны его зажили и многочисленные шрамы теперь служили лишь поводом для гордости. Он снова удачно охотился и принёс Белой Сове целый ворох разнообразных шкур. Такая шаманка, как рассудил он, должна жить в более богатом вигваме, покрытом новыми шкурами, а не ветхим старьём.
    Бела Сова знала: шаман никогда не должен требовать плату за свои услуги, но если ему хотели заплатить, отказываться от дара тоже нельзя. Она приняла подношение Серого Орла.
    Ей много чего дарили. У неё появились красивые вещи, ей несли лучший кусок мяса после удачной охоты, которую обычно обеспечивала она сама, поговорив с духами. Её учитель, Спящий Медведь, любивший достаток и красивую жизнь, но так и не получивший это, как и дар шамана, завидовал ей, но не так, как Смеющийся Лось - чёрной свирепой завистью, а скорее, обычной, какая бывает время от времени у всех людей. Он забирался к ней в вигвам, трогал пальцами каждую новую вещь, что ей подарили. Кое-что Белая Сова передаривала и ему, в благодарность за то, что когда-то он обучил её всему.
    Спящий Медведь не был наделён даром шамана, но он не был глуп. Он догадывался, что творилось в душе Смеющегося Лося, даже не видя его.
    - Остерегайся этого шамана! - предупреждал он свою бывшую ученицу. - Ты смогла то, что не смог он и этим оскорбила его! Думаю, он не простит.
    Белая Сова громко засмеялась.
   - Я? - удивлённо воскликнула она. - Я оскорбила великого шамана? Как же я могла это сделать, если я почти никогда даже не разговаривала с ним? Как такое может быть?
    Спящий Медведь укоризненно покачал головой. Эта девочка, похоже, ещё наивнее, чем он предполагал! А ведь пора бы уже лучше знать жизнь и людей, не ребёнок по возрасту!
    - Разве ты не знаешь, что такое зависть? - вздохнул он. - Злая зависть, которая сметала на своём пути немало сильных мира сего!
    - Ты хочешь сказать, что Смеющийся Лось завидует? Мне?! Но чему можно тут завидовать? То, что я стала шаманить так же, как и он? Но что в этом плохого? Чем больше шаманов, тем лучше. Хороший шаман может избавить своё племя от голода и болезней и от других проблем. Но один шаман - это только один шаман, он может помочь только определённому числу людей.
    - Но ты сумела сделать то, что не смог Смеющийся Лось. Это его оскорбило.
    Белая Сова пожала плечами.
    - Мало ли кто может то, что не могут другие, если бы все от этого оскорблялись! Одни охотники ловко забивают кабана, другие могут метко стрелять в уток. Одни способны на одно, другие на другое. Какая в этом обида?
    - Но вы делали со Смеющимся Лосем одно дело.
    - Да, но ведь у Смеющегося Лося может получиться то, что, возможно, не сумею я. Я сумела уговорить духов смерти не уводить к звёздам Серого Орла, а завтра, возможно, не договорюсь с теми же духами смерти, чтобы они не умерщвляли кого-то другого. А Смеющийся Лось сумеет договориться. Что же, мне огорчаться из-за этого, как огорчился он? Важен результат: спасение чьей-то жизни.
    - Смеющийся Лось так не думает.
    - Откуда ты знаешь?
    - Чувствую! - Спящий Медведь развёл руки. - Чувствую ярость его гнева через деревья долгого леса, через пространство земли! Ветра доносят мне его зависть, ночь говорит мне, что в её тьме ему нет покоя! Берегись, Белая Сова, не позволяй ему причинить тебе зло!
    Шаманка насторожилась. Интуиция Спящего Медведя совсем не была плохой. Возможно, на самом деле что-то недоброе струилось в воздухе от вигвама Смеющегося Лося.
    Спящий Медведь пристально посмотрел в её лицо. Ага, до девочки стало кое-что доходить! Ну, это уже лучше.
    - Ты же помнишь, - промолвил он, - когда-то я рассказывал тебе, что если шаман поддастся духам великого зла, его уже не остановить. Послушай, Смеющийся Лось вполне может напасть на тебя, это может стоить тебе жизни. Ты должна уже сейчас готовиться к этому, найти себе сильнейших покровителей среди духом. Займись этим.
    Лицо Белой Совы сильно посерьёзнело и она опустилась на медвежью шкуру и задумалась, подперев под щеку ладонь.
    Было печально думать о том, что врагом стал сам Смеющийся Лось. Белая Сова почитала его с детства, её так учили покойные родители, весьма трепетно относившиеся к этому человеку. Да и она ли соперница ему, прожившему долгую жизнь, понимавшему и знавшему гораздо больше, чем она?
    Если Смеющийся Лось чего-то и не понимал, то, должно быть того же, что и все индейцы, знавшие семью бледнолицых фермеров, проживавших за лесом, где обрабатывали свой небольшой клочок земли - никто не понимал образа жизни этих людей.
    Фермера звали Джейк Салливан, но индейцы переименовали его в Пылающего Койота и внешность этого человека вполне соответствовала этому имени. У него были огненно-рыжие волосы, почти красные, порою, создавалось впечатление, что на голове его полыхает пожар. Это очень смешило индейцев, просто до надрыва животов. Но Белая Сова никогда не смеялась. Когда на голове у человека огонь это не совсем красиво, считала она, а смеяться над чужим безобразием не совсем по-доброму.
    Да и лицо Пылающего Койота оставляло желать лучшего: оно было слишком конопатым, бледным, с заострёнными чертами.
    " - До чего же некрасивы эти бледнолицые, - рассуждала Белая Сова, - такое впечатление, что какой-то злой дух выпил у них все жизненные силы и перекрасил их в какие-то ненастоящие, неестественные цвета. Другое дело - индейцы. Мы гораздо красивее их. Наша кожа полна цвета жизни, она пропитана солнечным светом."
    Впрочем, других недостатков, кроме внешнего "уродства" в Салливане индейцы не находили. Он был мирным фермером, тружеником, с ним можно было торговать, выменивать у него то, что он выращивал на своём поле на то, что было у индейцев. И не было причины кому-то обижать его или членов его семьи. Более того: Белой Сове довелось лечить его жену, Мэри, жалостливо прозванную индейцами Увядшей Кувшинкой.
    У Пылающего Койота и Увядшей Кувшинки было трое детей: сын Майкл пятнадцати лет, работавший в поле вместе с отцом, дочь Джейн девочка двенадцати лет и пятилетний малыш Роберт.
    Белая Сова познакомилась с ними случайно, когда услышала от соплеменников, что у бледнолицых можно купить редкие и вкусные продукты, которые она не пробовала. В деревню приносили колбасу, молочные продукты, печёный хлеб и это на самом деле было вкусно. Белая Сова решила сама обменять кое-что у этих людей, предложив им свежую рыбу, которая под влиянием её шаманства вдоволь набилась в её садок.
    Привязав мешок с рыбой к седлу, она забралась на коня и направила его к ферме Салливана.
    И то, что ей довелось увидеть там, поразило её воображение, хотя она слышала об этом раньше от своих соплеменников.
    Про жилище Пылающего Койота говорили ужасные вещи. Оказывается, он не захотел поставить себе вигвам, но когда прибыл на эти земли, привёл других людей, что помогали ему рубить деревья, очищать их от ветвей, а затем эти деревья бледнолицые стали складывать друг на друга. Никто не мог понять такого странного поступка чужих людей. Для чего бы это могло им понадобиться? Оказалось, Койот и его семья поселились в этом нагромождении мёртвых деревьев, как в вигваме.
    И вот, Белая Сова, восседая на коне, ещё издалека увидела это страшное сооружение и её чёрные, как угли, глаза дико блеснули. " - Не надо судить человека, пока не проходишь две луны в его мокасинах, - подумала Белая Сова. - Может быть, у них на то свои причины. И всё же, почему они такие? Ах, как хотелось бы понять!"
    Она частично знала английский язык. Когда она была ещё ребёнком и были живы её родители, в их деревне какое-то время жили бледнолицые миссионеры, они и научили своему языку её и многих других детей. Тогда ещё носившую имя Пух Птенца, ей хотелось большего: чтобы миссионеры обучили её понимать то, что было написано в их толстой книге, сказки которой они то и дело читали вслух всему племени. Но родители отговорили её изучать азбуку белых, ни к чему это индейской девочке.
    Когда она приблизилась к бревенчатому дому на расстояние примерно десяти шагов от него, её чувствительная душа шаманки ощутила вибрации сильных страданий, страха и боли. Да, в этом доме происходило большое несчастье. Но это и логично. Как может быть счастье там, где человек неправильно живёт? Среди уложенных друг на друга деревьев, убитых и мёртвых, наверняка не давших своё согласие на смерть и умертвившие их наверняка не извинились перед ними?
    Белая Сова спешилась и, взяв коня под уздцы, неспешно двинулась к крыльцу. Перед её мысленным взором развернулась астральная сфера того, кто страдал, находясь в этом доме. Это была женщина. Сфера её была так же ужасна, как и жилище, где она находилась: на ней адским огнём пылали алые наросты обиды и чёрные сгустки вины. Очевидно, женщина была чем-то вроде жертвы и палача одновременно. И дела её были очень плохи. Негативная энергия алого и чёрного уже не просто копилась, она струилась через край сферы, затекая в кровеносные сосуды. Если и было что-то хорошего в этом, то только то, что сама сфера ещё была не достаточно темна, чтобы её носительнице угрожала смерть.
    Долговязая сутулая фигура Джейка показалась на крыльце. Девушка в мгновенье сумела развеять свои видения и на ломаном английском произнесла, указывая на мешок с рыбой, привязанный к седлу:
    - Белая Сова хочет меняться.
    Салливан пожал плечами: меняться, так меняться. Он был очень огорчён, лицо его было бледнее обычного. Дела его шли очень плохо. Он потратил столько денег на лекарства и тратит до сих пор, а Мэри всё хуже и хуже. От пытливого взгляда Белой Совы не ускользнуло его страдальческое выражение лица.
    Она отдала рыбу за молоко, молочные изделия и порцию удивительно вкусных ягод, что умели выращивать белые. Эта ягода по виду и вкусу напоминала землянику, только была гораздо крупнее и ещё слаще. Когда она складывала всё это в другой мешок, она ощутила, что горем Пылающего Койота пропиталась и еда, что он отдал ей. Ничего страшного в этом нет, она очистит всё дома звучанием бубна, но, кажется, это всё нельзя оставлять просто так. Она шаманка, избранная духами и обязана сказать своё слово.
    - Нет такого настоя или мази, что вылечили бы тело, если больна душа, - произнесла она вслух, обращаясь к Салливану. - Зачем Пылающий Койот даёт их своей женщине? Её кровь отравлена иной болезнью.
    Свинцово-голубые глаза Джейка пристально впились в лицо индианки.
    - Откуда ты знаешь, что у Мэри болезнь крови? - сдавленным голосом проговорил он.
    - Белая Сова видеть. Духи жизни говорят - они ослабли. Духи смерти говорят - они набирают силу. Белая Сова слышать. Белая Сова - шаман.
    Салливан не поверил своим ушам. Прежде понятие шаманства для него было не более, чем безумная выходка дикарей, но теперь что-то изменилось. Никто не мог знать о болезни Мэри, чтобы рассказать этой девушке.
    - Может, ты общалась с Майклом или Джейн и они тебе рассказали? - допытывался он у индианки.
    - Белая Сова не слышать ничего от бледнолицых. Пылающий Койот очень несчастен. Дух печали овладел Пылающим Койотом.
    - Это верно, - промолвил Джейк. Ему захотелось поделиться своим горем хоть с кем-нибудь, хоть с малознакомой дикаркой, лицо которой показалось ему спокойным и располагающим. Он заговорил о том, что Мэри болеет уже не первый год, что он залез в долги, потратившись на её лекарства, но спасения нет и, похоже, его жена обречена на смерть. Белая Сова внимательно слушала его и создавалось впечатление, что она понимает его, даже когда он произносил название неизвестных ей лекарств.
    - Белая Сова же говорить: не помогут лекарства, если больна душа. Белая Сова лечить Увядшую Кувшинку!
    - Ты? - удивился Джейк. - Ты можешь вылечить то, что не вылечили настоящие профессиональные врачи?
    - Нет, не Белая Сова лечить. Белая Сова уговаривать добрых духов для помощи!
    Руки Салливана бессильно повисли по бокам, как плети. Он понял, что дошёл до такого отчаяния, что готов доверить лечение своей жены какой-то индейской шаманке. Ведь хуже, кажется, уже не будет.
    Он позвал Белую Сову в свой дом, хотя прежде не позволял входить туда ни одному индейцу. Впрочем, никто из индейцев и не жаждал оказаться внутри бревенчатого нагромождения. Неуютно почувствовала там себя и Белая Сова. Как она и предполагала, в доме было слишком мрачно, стены, казалось, давили. Вот в какие жилища загнали себя эти неразумные белые! Да ведь ещё и какой нелёгкий труд нагромоздить это!
    Бледнолицая Увядающая Кувшинка лежала на кровати у окна, завешанного запылённой занавеской. Силы настолько покинули её, что она не выразила никаких эмоций по поводу того, что возле её кровати вдруг появилась рослая фигура молодой индианки, пристально смотревшей на неё чёрными проницательными глазами.
Шаманский бубен всегда находился при Белой Сове. Она носила его в заплечной сумке. Эта сумка была красиво расшита иглами дикобраза, бисером, цветными нитями. Её подарила ей мать её подруги Улитки. В прошлом году Улитка рожала своего первенца и роды были очень тяжёлыми, она никак не могла разродиться, потеряла много сил и была уже на грани смерти, но Белая Сова уговорила дух могучего кабана, резвого оленя и прыткой рыбы форели поделиться силой с Улиткой и роженица вместе с новорожденным остались жить. В этой красивой сумке шаманка теперь всегда и носила свой бубен.
    Теперь этот бубен должен был помочь бледнолицей женщине.
Белая Сова сидела на волчьей шкуре возле кровати Увядшей Кувшинки и, выводя ритмы бубна, гортанно пела: "Хэвва-хэйяяяяяяяя... хэвва-хаййййййй..." А перед мысленным взором вновь расстилалась сфера души больной женщины. Тёмный налёт сползал с неё, но чёрные и красные пятна никуда не делись. Видимо, душа человеческая так быстро никогда не лечится.
    Мэри в тот день на самом деле здорово полегчало. Вся семья сразу повеселела.   
    Но Джейк догадывался, что это ещё не конец, что ему ещё придётся воспользоваться услугами шаманки, которая, оказывается, что-то могла и её "хайи-хайи-хайи-яяяя" что-то значили. Он заплатил ей тем, чего не было у индейцев и что они меняли у него - овощами, варёными яйцами, клубникой, сыром. И попросил, чтобы она пришла ещё. Когда-то лечение жены обходилось ему ощутимо дороже. 
    Шаманка же сочла, что он достаточно щедро заплатил ей.
    Теперь Белая Сова часто бывала в доме Салливана. Её шаманство со временем дало результаты: Мэри смогла вставать с кровати, самостоятельно справлять нужду, садиться за стол, держать в руках ложку, даже помылась в лохани с помощью Джейн. Но полное выздоровление никак не наступало и Белая Сова знала его причину.
    Да, даже очень сильный шаман бессилен там, где человек обязан справиться сам. Белая Сова пыталась сделать за Увядшую Кувшинку то, что та была обязана сотворить сама: излечить свою душу. " - Толку не будет, пока она не победит обиду и не простит свою вину, - наконец, сделала выводы шаманка, - и она должна знать об этом. "
    Она ходила в дом Салливанов до зимы и за это время к ней, как будто бы к ровеснице, привязалась двенадцатилетняя Джейн, испытывавшая к индианке симпатию, казалось, не только за то, что та взялась спасти её мать. Белая Сова же, глядя на девочку, в которой уже проявлялись первые слабые признаки превращения в девушку, делала выводы, что всё-таки не все бледнолицые такие уж уроды. У Джейн были светлые волосы и их цвет восторгал Белую Сову и она не знала, с чем в природе можно было бы их сравнить. Это были пышные густые кудри, среднее между платиной и золотом, искристые, рассыпавшиеся волнами по хрупким плечам. Кроме того, у девочки хоть и была белая кожа, но она напоминала фарфор и яркий розовый румянец горел на её щеках. " - Нет, она не хуже индейских девушек, - делала выводы Белая Сова, - хотя и сильно отличается от нас."
Джейн любила украшения и зеркала и показывала их Белой Сове: гребешки, бижутерию, пудреницу, кружева. Индианка не могла не признать, что это на самом деле красиво и кое в чём бледнолицые на самом деле не лишены хорошего вкуса. Если бы только они не городили эти ужасные сооружения из мёртвых деревьев их можно было бы уважать за то, что они умеют брать от земли самую лучшую еду и делать то, что украшает девушку, не хуже индейских мастеров!
    Но однажды Джейн завела её в свою комнату, Белую Сову поразило находящееся там большое зеркало - во весь человеческий рост. Она увидала своё отражение, как в воде, но гораздо отчётливее и яснее, к тому же, оно было вертикальным!
    - О, бледнолицые! - воскликнула она. - Скажите, как такое бывает, чтобы вода прямо стоять?! Вода всегда внизу, она бежит или лежит, но как вы заставить стоять вода прямо?
    Шаманка провела кончиками пальцев по глади зеркала:
   - Да, вода эта не только прямо стоять, она тверда, тверда, как камень и холодна, как лёд! Но это не лёд, потому что лёд таять от тепла дома! Какой ваш бледнолицый шаман сумел так заговорить воду, чтобы она стала такой?
    Джейн снисходительно улыбнулась:
    - Ну, нет, это совсем не вода. Это зеркало. Я не знаю точно, как их изготавливают, мне известно только, что стекло для зеркала отливают из расплавленного огнём песка...
    Белая Сова внимательно слушала.
    - Превратить песок в воду - тоже немалое чудо, - задумчиво произнесла она. - Это дело рук великого шамана!
    Девочка пожала плечами.
    - Да никакое это не чудо! - она махнула маленькой рукой. - Это обычное мастерство. Это многие могут из нашего народа.
    Белая Сова всё поняла. Не чудо, так не чудо. Но вещь эта прекрасная. Ей бы такую! Она хранила бы её в своём вигваме и могла бы видеть своё отражение, когда захотела.
    Джейн показала ей и другое зеркало - маленькое, размером в две ладони, в стальной оправе под серебро. Шаманка взглянула в него и принялась рассматривать своё лицо. Да, это гораздо лучше и удобнее, чем гладь лесного озера. Ах, как ей хочется иметь хотя бы это маленькое зеркало! Она вожделенно погладила его края.
Джейн как будто поняла её.
    - Возьми это себе, Белая Сова, - вдруг ласково проговорила она. - Возьми, мне не жалко. Ведь ты точно вылечишь мою маму? Мама ведь не умрёт, верно?
    Шаманка с сожалением отложила на струганный деревянный стол предложенный ей, как она считала, ценнейший порядок.
    - Белая Сова не может обещать, - проговорила она. - Увядшая Кувшинка держать в себе чёрное и огненное. Не отпускать. Белая Сова не может ручаться. Увядшая Кувшинка отпустить чёрное и огненное - болезнь её тоже отпустить.
    Джейн мало что поняла из сказанного. Она растерянно заморгала глазами, глядя в лицо индианки.
    Белая Сова в тот день так и не взяла в дар зеркало, хотя искушение и жажда владеть этим предметом била в края её души, как океанские волны. Она решила: она возьмёт этот подарок, как заслуженную награду, только если Увядшая Кувшинка останется жива и здорова. Впрочем, она продолжит лечить эту женщину, даже если Джейн передумает ей отдать зеркало. Так положено белому шаману: если взялся лечить - положено начатое дело довести до конца.
    Она сегодня же поговорит с Увядающей Кувшинкой, видимо, пришло время поставить ту перед фактом, что никакой шаман, как выяснилось, не сможет вылечить её душу вместо неё самой.
    Это произошло в тот же день. Как всегда, Мэри легла на разостланное на полу толстое стёганное одеяло, а Белая Сова присела на шкуру волка. Но в этот раз она не заиграла на бубне и не завела свою песню и впервые заговорила с белой женщиной.
    - Белая Сова гонит дух смерти, - произнесла она, - зовёт дух жизни. Дух смерти отходит, дух жизни приходит. Но Увядшая Кувшинка снова зови дух смерти. Если ты думать, что ты виновата, то кто сказал тебе, что ты на самом деле виновата? Если ты думать, что тебя обидели, то кто сказать тебе, что тебя обидели?
    Мэри удивлённо приподняла голову от маленькой подушки.
    - Ты почему так думаешь, белая Сова, что я мучаюсь от чувства вины или   обиды?
    - Белая Сова видеть душу Увядшей Кувшинки. Одна сторона - гниёт. Другая - пылает. Не очистить от огня и гнили - Увядшая Кувшинка отойдёт духам смерти.
    - Я умру? - в ужасе проговорила Мэри.
    - Белая Сова гнать духа смерти - он не уходить. Увядшая Кувшинка сама его гнать! Белая Сова не может!
    - Ты оставишь меня, Белая Сова? Ты не можешь мне больше помогать?
    - Белая Сова не оставить жену Пылающего Койота. Белая Сова говорить: если Увядшая Кувшинка обижена - простить того, кто обидеть. Если виновна - простить себя.
    Лежащая на одеяле глубоко вздохнула и зажмурила усталые глаза, окаймлённые чёрными кругами.
    - Это не так-то просто, - с дрожью в голосе произнесла, - если бы ты знала, какова эта обида и вина!
    - Увядшая Кувшинка хотеть жить, - ответила на это шаманка, - и мочь жить. Я видеть твоя душа: она трепещет жажда жизни. Увядшая Кувшинка сможет то, что тяжко!
    Мэри приподнялась на локте и пристально посмотрела в глаза индианке.
    - Ты не думаешь? Ты знаешь? Так вот послушай. Я не знаю, поймёшь ли ты меня. Если бы меня обидели чужие люди, я как-нибудь это пережила бы, но ведь это были мои родственники, те, от кого я не ожидала удара в спину! Это был человек, которого я по-настоящему любила! Это был мой первый муж. Мы жили тогда... Далеко, очень далеко отсюда. Я родила ребёнка, это был мой первый сын. Мой первый муж очень любил этого малыша, прямо до помешательства. Но ребёнок умер от простуды, когда ему не было и года. Я не знаю, почему это произошло. Мне всегда казалось, что я была хорошей, заботливой матерью. Но всё же ребёнок простудился и умер. И муж не мог мне этого простить. Он постоянно допрашивал меня, как я купала нашего сына, была ли достаточно тёплая вода, хорошо ли была натоплена комната, не сделала ли я случайного сквозняка, надёжно ли я кутала его в одежды от холода. Он словно умышленно искал причину смерти ребёнка во мне. И я словно заразилась этими его навязчивыми поисками, я тоже начала много думать о том, что малыша, должно быть, прихватило случайным сквозняком по моей вине и это я погубила своего сына. И я признала свою вину! Вот тогда муж по-настоящему возненавидел меня и развёлся со мной. Мне тогда так было тяжело! Я считала, что наказана по заслугам, но мне так хотелось хоть какого-то утешения. О, я тогда всё бы отдала за одно доброе слово хоть от кого-нибудь! Я вернулась в дом моих родителей и рассказала им всё, но поскольку я чувствовала свою вину, я сказала им, что ребёнок умер из-за меня, я не уберегла его и, наверно, допустила сквозняк во время купания... О, я до смерти не забуду укоризненный взгляд моей матери и осуждающий взгляд отца! Они смотрели на меня, как на самую гнусную преступницу, как будто я нарочно убила собственного ребёнка! Они начали упрекать меня в безответственности и беспечности, говорили, что я не усвоила их урока, когда они учили меня быть хорошей матерью. Я была в ужасе от этого. Я начала оправдываться, бессмысленно твердить ,что я старалась беречь своего ребёнка, но они твердили, что мне нет оправдания. Я больше не могла оставаться в их доме, я ушла, устроилась в швейную мастерскую. Позже я снова вышла замуж, у меня снова появились дети, но утешения я так и не нашла. Двадцать лет, уже двадцать лет я вспоминаю это со жгучей болью!
    Белая Сова не сводила с неё внимательного слушающего взгляда. Нет сомнения, с этой бледнолицей женщиной поступили очень жестоко те, кто повязаны с ней узами крови. И это опаснее всего. Любым врагам можно мстить за обиду, только не кровным. Более того, на кровного человека нельзя держать обид. Так устроен этот мир какими-то духами. Справедливо это или нет - судить не стоит. Тем более, когда речь идёт о спасении собственной жизни.
    Она объяснила Мэри, что кровь той отравлена именно обидой на кровных родственников и несуществующей виной за смерть ребёнка, в котором тоже текла её кровь. Она должна простить - себя и своих родителей. Иначе болезнь поглотит её и даже она, сильнейшая шаманка не сможет спасти ей жизнь.
    - Ты так молода, но мудра, - произнесла Мэри, - тогда ответь мне: как простить? Как это делается, чтобы пришло прощение? От чего наступает его состояние?
    Ответ был не так прост. Многие люди поучают друг друга: надо, мол, простить и тебе полегчает. На самом деле никто не мог понять, как происходит прощение.
Белая Сова когда-то спрашивала об этом духов природы. Они объясняли ей: вполне естественно, когда человека обижают и у него возникает чувство праведного гнева. Такова сущность человека и в этом нет ничего дурного. Но когда гнев подолгу не уходит и обида лелеется долгими годами - это убивает и тело, и душу. Как и чувство вины. У каждого человека должна быть совесть, которая удерживает его от зла и корит его после совершённого им дурного поступка, чтобы впредь он не повторял его, но и этому должна быть мера. Если человек покаялся - он имеет право жить без этой вины. Покаяние, если оно искреннее, если это настоящее осознание неправильности действий, очищает и освобождает от чувства вины. Против чувства вины есть особая мантра, отметающая её: "Я всё понял, я больше не буду." И против обиды есть неоспоримый аргумент: "Всё, что ни делается - к лучшему, все люди - наши учителя".
    Белая Сова старалась, как могла, даже на ломаном английском объяснить Мэри это. Она опасалась, что бледнолицая женщина не поймёт, однако, та слушала очень внимательно и, казалось, что-то до неё доходило. А потом пришла окончательная ясность.
    С этого дня мышление Мэри заструилось в иное русло. Да, она на самом деле не виновата в смерти своего сына, если не может сказать себе: "Я больше так не буду". Она не понимает, в чём каяться - значит, нет вины. В самом деле, что она сделала не так? Был сквозняк, случайно проскользнувший в жаркую от огня комнату, где она купала сына? Но это не зависело от неё, значит, каяться не в чем. "Вины нет", - наконец, дошло до неё.
    А то, что муж и родители несправедливо обвиняли её и она потеряла их - что ж, может, и это к лучшему. Она потеряла в своей жизни одних людей, зато освободилось место для других: у неё появился другой муж, который всегда понимал её, он был её другом. И у неё прекрасные дети.
Болезнь начала ослабевать свою хватку - на этот раз, по-настоящему. Мэри поняла: она останется жить.
    Поняла это и Белая Сова и теперь могла с чистой совестью принять дар Джейн - зеркало в оправе под серебро, которой считала настоящей драгоценностью. Она аккуратно положила его в сумку для ценных вещей рядом с другой самой дорогой вещью - бубном.
    Вернувшись к своему вигваму и присев у его входа, она подолгу смотрела на своё отражение в зеркале и думала о Белом Волке. Своему вымышленному герою, как две капли воды похожему на неё, она дала такое имя в честь внутреннего волка, символизирующего добро. Издревле индейцы говорили: "Внутри каждого человека идет борьба злого волка с добрым. Всегда побеждает тот волк, которого ты кормишь." Это было именно так: белый волк добра вёл постоянную борьбу с чёрным волком зла в душе каждого человека. И шаманка знала: она хочет кормить белого. Она любит его.
    В тот же день произошло другое событие. Белая Сова, наконец, спрятала зеркало в сумку, занесла её в вигвам, отложила в сторону, а сама легла на постель из шкур, чтобы отдохнуть. Она опять не спала ночь и всё утро провела у Салливанов. Вообще в последнее время она слишком много трудилась: время было зимнее, добывать пищу племени было всё труднее, надо было подолгу уговаривать оленей и косуль идти к охотникам. Силы её изрядно выдохлись. Их пора было восстанавливать.
    Она уже задремала, когда полог её вигвама резко откинулся, стукнувшись о боковую стену вигвама.
Белая Сова приоткрыла глаза. В проход просунулся сначала один лосиный рог, затем появилось изборождённое морщинами лицо Смеющегося Лося, после - другой рог.
    Шаман был облачён в шкуру лося - значит, он был намерен действовать.
    Белая Сова приподняла голову от сложенной в рулон рысьей шкуры, служившей ей подушкой.
    Лицо гостя было словно каменное, на нём не отображалось никаких эмоций, но от него исходили не просто недобрые вибрации - он был опасен. Но, тем не менее, он был гость.
    Он сел на одну из шкур, устилавших землю, напротив шеста, в который были ввинчены крючья, на которых висела вяленая оленина.
    - Я хочу мяса, - сказал он.
    Белая Сова приподнялась на локтях, затем встала на ноги. Чтобы снять оленину с крюка надо было повернуться к Смеющемуся Лосю спиной, а это было небезопасно. Не сводя с него пристальных глаза, она подобралась к шесту боком и попыталась стянуть кусок мяса с крюка, но это было неудобно и это у неё никак не получалось.
    Морщинистое тёмное лицо гостя исказила насмешливая гримаса.
    - Ай, Пух Птенца, ай, ничего-то у неё не получается, как у настоящей девушки! - ехидно проговорил он. - Она стала как мужчина, как воин. Не хочет мужа, хочет лишь говорить с духами и быть лучшей! Пух Птенца уже не женщина!
Девушку покоробили его слова. Он, конечно, великий шаман и ему многое дозволено: наставлять, ругать за неправильные поступки, приказывать. Но как он смеет оскорблять кого-бы то ни было, а тем более, её, что стала святыней для своего племени?!
    - Меня зовут Белая Сова! - чеканя каждое слово произнесла она.
Насмешка сползла с лица шамана и его исказила дикая неукротимая злоба.
    - Хочешь быть сильной птицей! - закричал он. - Не быть тебе Совой! Ты даже не птенец - пух от него! Вот ты кто! Ты предела свой народ, вылечив жену этого бледнолицего, что живёт за лесом! Может, ты не слышала, что творят с индейцами его братья в других краях? Они отнимают земли, снимают скальпы даже у малых детей, убивают животных, что могли пойти на корм индейцам! Они хотят смерти нашему народу, а ты - лечить одного из них?
    - Пылающий Койот и его женщина не такие, - Сова не собиралась уступать его упрёкам. - Какое мы зло видели от этих несчастных, не очень умных, но совсем не злых людей? Почему бы не помочь тем, кто ни в чём никогда тебя не обидел?
Смеющийся Лось начал подниматься и глаза его горели огнём преисподней.
    - Ты предала свой народ! - грозно прорычал он.
    - Нет! - крикнула Белая Сова. - Мой народ меня за это не судит! В моей деревне никто не желал смерти Увядшей Кувшинке! Вожди меня не обвиняют, так ты почему осуждаешь?!
    В вигваме повисла напряжённая пауза. Наверняка Смеющийся Лось и раньше слышал, что Белая Сова лечит жену бледнолицего. Но не являлся упрекать её, чтобы дождаться, когда она растратит свои силы, ослабеет. А спасение Увядшей Кувшинки станет поводом для нападения.
Шаман вдруг громко засмеялся.
    От его хохота всё тело Белой Совы затрясло мелкой дрожью и она не могла с этим справиться. Сильнейший страх в мгновение ока сковал её душу. Это был ужас, равный тому, какой, должно быть, испытывает заживо погребённый, очнувшись в гробу. Волосы её начали подниматься дыбом, ледяной пот хлынул из всех её пор на теле.
    Смех не прекращался, наоборот, он нарастал, как раскаты грома. И усугублял своё кошмарное действие.
    У Белой Совы начали подкашиваться ноги, затем она упала на колени, как будто кто-то ударил её под них. Мышцы на бёдрах и икрах расслабились и девушка поняла, что не сможет подняться. Ноги отняло.
Но это было ещё не всё. Руки оказались тяжёлыми, как будто на них повесили пудовые гири. Она поняла, что Смеющийся Лось побеждает. И когда её полностью парализует, на его милосердие надеяться не придётся.
    Отчаяние и ужас полностью охватили Белую Сову, но мозг её, привыкший трудиться, продолжал лихорадочно искать выход. Нельзя сдаваться, пока есть ещё хотя бы намёк на жизнь.
    Не надо слышать этот смех. Требуется любой ценой заглушить его. И она громко запела шаманскую песню, призывающую духов, что могли заступиться за неё:
Хэвва-хэйя, духи земли!
Хайи, хайи, духи камня!
Хэвва-хэйя, духи справедливости!
Где же ты, мой огонь?
Огонь падает с неба,
Огонь падает с неба!
Хэвва-хэйяяяяяяяяяяяяяя!
    Внезапно, озарение молнией сверкнуло в её мозгу. Сконцентрировав чуть ли не все оставшиеся силы в правую руку, она потянулась к своей парадной сумке и забралась в неё рукой. Трясущиеся пальцы нащупали рукоять зеркала и судорожно сжали её. Она извлекла зеркало наружу. Продолжая стоять на коленях, она направила его на Смеющегося Лося и закричала во всю мочь своего горла:
    - Белый Волк, сын звёзд, защити меня!!!
    Перед глазами её выступила золотистая пелена и сознание вмиг уплыло в никуда. Она откинулась на спину и замерла в неподвижности.
    Смеющийся Лось, ощутив, как что-то подобное стальной невидимой руке, перехватило его горло. Он сильно испугался - ещё никогда он не испытывал такого страха. Он решил обратиться в бегство, ринулся к выходу из вигвама, но не успел даже откинуть полог, как рухнул у порога замертво.
    Когда Белая Сова очнулась, Смеющегося Лося уже не было в её вигваме. Спящий Медведь и двое других индейцев потихоньку вытащили его наружу, положили поперёк седла на его коня и увезли в его деревню.
    Шаманка лежала неподвижно, глядя в амбразуру с перекрещенными шестами на конусовидной крыше вигвама, в которой по дневному зимнему небу плыли облака. Она всё отлично помнила, что произошло. Смеющийся Лось явился под вечер, когда уже темнело. А теперь был день. Значит, она пробыла в бессознательном состоянии довольно долго.
    Она попробовала пошевелить конечностями - они повиновались, хотя в них и не ощущалось былой силы. Значит, её не успело парализовать.
    Пальцы её всё ещё держали черенок зеркала. Она подняла его и хотела посмотреть в его гладь, но оно оказалось треснутым.
    Шаманка всё поняла. Зеркало отразило нападение злой силы Смеющегося Лося и рикошетом ударило по нему. Чудесная вещь, созданная чужим народом, оказалась волшебной и спасла её приняв удар на себя и отбив его. А может, сам Белый Волк явился к ней на помощь. Ах, как бы ей хотелось в это верить!
    Но ей стало жаль зеркало. Какое-то чутьё подсказывало ей, что разбитое зеркало нельзя хранить в доме - это всё равно что оставить в жилище для живых мертвеца. Она зароет зеркало в земле с почтением, как хорошего друга. И со временем обязательно добудет себе другое.
    Она отлёживалась после тяжёлой битвы с могучим шаманом до вечера. Когда стемнело, к ней заглянул Спящий Медведь. Лицо его было весьма хмуро и озабочено и по его выражению Белая Сова поняла, что её учитель хочет сказать ей что-то очень важное.
    Белая Сова догадалась: речь пойдёт о Смеющемся Лосе. Спящий Медведь, кажется, знает, что произошло с ним.
    - Итак, Смеющийся Лось стал твоим врагом, - промолвил Спящий Медведь, присаживаясь у очага, в котором догорали последние головешки. Он подбросил в костёр несколько веток, чтобы поддержать огонь. Он делал это, пока хозяйка вигвама находилась в бессознательном состоянии, время от времени заглядывая в её жилище.
    - Похоже, он не шутил, - ответила задумчиво Белая Сова.
    - Да, это так, судя по тому, в каком он сам пребывал состоянии, после того, как его собственная сила обернулась против него. Я находился у входа в вигвам и наблюдал, Белая Сова.
    - От него исходила жажда убийства.
    Пожилой индеец поднял на неё узкие умные глаза.
    - Но ты догадываешься, что он не успокоится? Ты понимаешь, что он наберётся сил и придёт именно тогда, когда ты будешь к этому совершенно не готова, как не была готова вчера?
    - Да, Спящий Медведь. Я была неумна, что недооценивала его коварства.
    - В таком случае, Белая Сова, ты, наверно, понимаешь, что обязана сделать сейчас. Смеющийся Лось слаб, очень слаб. И восстановит свои силы не скоро, духи природы не наделят его ею так быстро, ведь это он напал на тебя, руководствуясь недобрым чувством зависти. А ты можешь сделать это гораздо быстрее. Ты знаешь, как надо просить силу у камня, у солнца, у реки. И когда ты станешь достаточно сильна, не жди, когда и Лось войдёт обратно в силу. Воспользуйся его ослаблением, избавь себя от опасности! Ты имеешь на это право.
Мышцы лица Белой Совы сильно напряглись. Спящий Медведь был прав. Она должна и может защитить себя. И она сделает это. Она очень не хотела, чтобы так худо выстроились её взаимоотношения с великим шаманом, она хотела делать с ним одно общее доброе дело. Но не она виновата в том, что в душе шамана одержал победу чёрный волк зла.
    Она явится в его вигвам и никто не заступится за него, слабого, почти издыхающего. Шаманы имеют право на поединок и простые смертные не имеют право вмешиваться в их дела. Иначе зло будет всему племени.
    Она занялась восстановлением своих сил на следующий же день. Она не выполняла ни чьих просьб, сконцентрировавшись на реабилитации своих возможностей. Приходилось много медитировать у реки, на вершине холма под лучами солнца, возле валунов, прося, чтобы они наделили её своей природной мощью.
    И, как предполагал Спящий Медведь, она вернула утраченную силу даже до весны.
Теперь пришла пора разобраться со Смеющимся Лосем. Она надеялась, что за ту пору, пока она накачивала себя силой, он сам издохнет, да не тут-то было. Старик оказался живуч. К ним приходили люди из его деревни погостить к родне или по каким ни будь ещё делам и от них она узнавала, что шаман всё ещё жив, хотя и не здоров. Охотники приносили ему мясо, женщины племени ухаживали за ним, он принимал их заботу, но по-прежнему был слаб.
    " - Ну, значит, я тебе помогу уйти к духам преисподней! " - подумала Белая Сова и отправилась в его деревню верхом на коне через лес и снега.
    Смеющийся Лось, казалось, ждал её появления. Когда она шагнула в его вигвам, он спокойно смотрел на неё, по крайней мере, внешне он казался невозмутимым. Хотя вид Белой Совы в эту минуту многих бы испугал. Прежде её лицо имело всегда уравновешенное выражение, но теперь мышцы его были напряжены, губы сжаты, глаза смотрели исподлобья, яростно сверкали, и в их чёрных глубинах горел демонский огонь. Ноздри трепетали, на кожаной повязке, обхватывающей густую копну чёрных волнистых волос, зловеще колыхались совиные белые перья. Она выглядела грозной, как воин на тропе войны или как хищная птица, готовая терзать добычу. Но Смеющегося Лося это, казалось, даже не ужаснуло.
    Она приблизилась к его постели и встала над ним, как нависшая скала. В руках её был бубен. Ей ничего не нужно делать, просто пропеть песню мщения и смерти и дух старого шамана отлетит через несколько часов, самое большее - через сутки.
    - Ты же не сделаешь этого, - старик, укрытый одеялом из беличьих шкур слегка усмехнулся, у него это получилось даже слегка снисходительно. Белая Сова решила, что он хочет её разозлить, чтобы вывести из себя и у неё на этот раз ничего не получилось. Но она не будет с ним разговаривать. Она собирается забрать его жизнь, а значит, не следует отвечать ему ничего.
Она присела у его постели и стукнула в бубен и запела без слов.
Старик засмеялся - но смех его был какой-то жалкий, утративший былую силу, что дала шаману имя.
    Белая Сова пристукнула снова и снова в поверхность бубна.
    - Ведь ты знаешь законы, верно, - Смеющийся Лось косился на неё и из щелей его глаз лился холодный колючий свет. - И не станешь их нарушать. Я скажу тебе кое-что и ты не посмеешь осуществить то, что задумала.
Шаманка гортанно запела, обращаясь к духам мщения и преисподней.
    - Ты ещё не родилась, когда я спас жизнь, твоему отцу, - произнёс Смеющийся Лось, - не сделай я тогда этого - ты не получила бы своё рождение. Если ты не веришь моим словам - спроси у своих родственников. Твоего отца сильно помял медведь. Знахари бы не справились, тут нужна была помощь великого шамана! - тонкие губы его растянулись в змеистой улыбке.
Белая Сова резко прервала своё пение.
    - Если так, то я не могу убить тебя сейчас, - промолвила она. - Ты спас жизнь моему отцу до моего рождения, а значит, и мою. Жизнь за жизнь. Ты пытался меня погубить сорок лун назад. Ты едва не убил меня. Я прощаю тебе это. Но если ты снова нападёшь на меня и не сумеешь сгубить, я точно лишу тебя жизни!
    - Я спас и твою мать до твоего рождения, - сказал Смеющийся Лось. - Она упала с дерева, у неё лилась изо рта кровь и не останавливалась. Я остановил кровь.
    - Это значит, что ты можешь во второй раз напасть на меня и если я снова сумею от тебя защититься, я снова окажусь не вправе убить тебя, ослабевшего? - сквозь сцепленные зубы процедила Белая Сова. - Хорошо. Я не убью тебя и во второй раз.
    - Но я спас жизнь и тебе самой. Однажды тебя сильно искусала дикие пчёлы... Очень сильно... Ты была совсем маленькой, тебе не было и двух вёсен, когда твой отец привёз тебе ко мне в эту деревню, чтобы я тебя защитил от смерти. Знахарь бы не справился...
    Шаманка уложила бубен обратно в сумку.
    - Значит, у тебя в запасе есть ещё и третий раз, - промолвила она. - Но знай, что больше ты не застанешь меня врасплох ослабевшей. Я буду стараться всегда быть при силе, а не ослабевшей, как тогда. По законам благодарности я не имею право отомстить тебе, когда ты лежишь без сил, но я имею право сделать это во время поединка. Смотри, Смеющийся Лось, впредь хорошенько подумай прежде, чем попытаться уничтожить меня. Ты уже стар, силы в тебе не те. Тем более, сейчас.
    - Я больше не стану нападать на тебя, - кротко ответил Смеющийся Лось. - Я не настолько глуп, чтобы делать это. Я на самом деле уже стар и силы у меня не те, я сам понял это.
    Белая Сова пристально посмотрела в глаза Смеющемуся Лосю. Их раскосые щёлки взирали на неё так же внимательно, не мигая. В них была бессильная ненависть.
    - Не верю, что ты оставишь меня в покое.
Шаман только презрительно усмехнулся. Он больше не станет нападать на неё сам. Он принял то, что она стала сильнее его и поединок с ней бесполезен. Он не боится погибнуть, его ужасает, что при этом он не прихватит её из мира живых в мир мёртвых. Зависть свела его с ума, отняла у него всё человеческое, что было у него когда-то. Идут годы, а он не может думать больше ни о чём, кроме того, что Белая Сова превзошла его. Это отравляет и разрушает его, как яд. И он больше не может жить. " - Кто-то, кто сильнее меня, должен расправиться с ней, - рассуждал он. - Я отдал бы всё, чтобы она испытала то, от чего страдаю сейчас я, чтобы и она не захотела больше жить, как не хочу я. "
    Он знал, к кому надо обратиться. На земле существовал только один очень сильный дух, который был мощнее любого шамана. Но он брал очень дорогую плату. Только Смеющийся Лось не пожалеет ничего, он готов пожертвовать самым дорогим, что было у него. Только бы отомстить за тот ад, на который обрекла его зависть.
Когда Белая Сова покинула его и он удостоверился, что она больше не явится убивать его, он понял, что может спокойно восстанавливать свои силы. У него достаточно времени. И вернувшиеся силы он использует не для нападения на конкурентку. Он потратит их на общение с великим духом мщения и гнева.
Это время наступило только поздней весной, когда природа особо благоухала, торжествуя от предвкушения грядущего лета. Не было радости лишь в душе Смеющегося Лося, изнурённой ненавистью и завистью.
    Он даже перестал помогать людям своего племени. Если кто-то о чём-то просил его, он грубо отвечал:
    - У вас есть теперь Белая Сова, к которой вы не ленитесь ходить через лес, так пусть она вас и выручает!
    Чтобы пойти на переговоры с духом мщения и гнева, ему пришлось удалиться в тёмную глубину леса и развести там костёр. Это были особые места. Когда-то именно там шли ожесточённые сражения между индейскими племенами, на земле долгое время валялись человеческие кости, обглоданные росомахами, а потом они увязли в мягкой почве, покрытой еловыми иголками. А в воздухе над этой землёй витал дух мертвечины, горя, ужаса, но именно такую атмосферу и ценил тот грозный и опасный дух, к которому шаман решил обратиться за помощью.
    Смеющийся Лось расположился у костра, усевшись прямо на землю - так было положено. Он понимал, на какой отчаянный шаг идёт. И осознавал, что уже не отступится ни за что.
    Однако, с духом мщения и гнева не общались без подношения. Этому духу было приятно зловоние от горящего мяса принесённого в жертву живого существа - оно было для него благоуханием. И Смеющийся Лось бросил в костёр четырёх умерщвлённых и связанных верёвкой куропаток. И когда в воздухе запахло гарью от палёных перьев, пришла пора пением вызывать к общению духа.
И, наконец, тот явился. Шаман понял это: воздух колебался за пеленою костра и из него как бы соткалось облако и в голове пронёсся инородный звук, похожий то ли на вздох, то ли на выдох: яххххххххххххх...
    Смеющемуся Лосю стало очень страшно. Решимость начала покидать его, ему даже полезли в голову малодушные мысли обратиться в бегство, пока ещё не поздно. И только воспоминание о том, что он снова окажется во власти неотомщённой зависти удержали его на месте.
У него возникло абсурдное желание, чтобы неведомый грозный дух по-дружески расположился к нему и открылся, чтобы стать более понятным, а значит, менее страшным.
    - Как имя твоё, о великий дух? - ласково спросил шаман колыхающееся облако.
    - Шшшшшшшто в имени тебе моём? - прошипел голос в его голове.
    - А ты мог бы показать свой облик? - не унимался Смеющийся Лось. - Какой угодно принять тебе - человека или зверя?
    - Если ты его увидишшшшшшь, ты умрёшшшшь! - шаману показалось, что в голосе духа вибрирует раздражение. Не стоило гневить ещё больше и без того гневливого духа, способного мстить. Уж лучше перейти непосредственно к делу. Духи ведь не люди, чтобы с ними можно было тратить время на пустые предисловия.
    - О, великий дух мщения и гнева! - проговорил он. - Только ты способен отомстить за меня шаманке Белой Сове, этой Пуху Птенца! Я хочу не просто её смерти - гибели души! Если невозможно погубить её душу, так хотя бы искалечить, чтобы не находила она себе покоя долго, когда она отправится в мир звёзд! Не короткую земную жизнь хочу сделать ей несчастной - вечность, вечность пусть страдает! Скажи, ведь ты сможешь это, могучий дух мщения и гнева?
    - Ты сомневаешшшшшшься?
    - Нет, нет, великий и сильный дух, именно поэтому я и обратился за помощью к тебе, что безгранично в тебя верю! Если ты согласишься, я заплачу всем, что ты потребуешь от меня!
    - Твою душшшшшшшу!
    - Я согласен! - не колеблясь, крикнул Смеющийся Лось, переполнившись эмоциями.
    - Что шшшшшшшшш, я займусь этой шшшшшаманкой! Я знаю её... Её душшшшшша весьма чиста, о, вот этой душшшшшой я бы с удовольствием завладел, как ценнеёшшшшей драгоценностью!
    - Завладей! - крикнул шаман. - Завладей и заставь страдать! Мук, мук ей хочу! Препятствий! Того же, что я испытал из-за неё!
    - Я обещщщщщщаяю тебе... Скоро придут мои люди на твою землю... Вот тогда у меня будет большшшшшшая возможность заняться её душшшшшой... Радуйся приходу моих людей! И не жалей того мира, в котором ты жжжжжжил до сих пор - всё в жертву твоему гневу! Я - твой господин!
    - Да будет так! - ответил Смеющийся Лось.
Интуиция Белой Совы подсказывала, что Смеющийся Лось затевает что-то ещё более серьёзное, чем предпринимал до сих пор. Но думать об этом постоянно было невозможно. Она была юна и мысли её то и дело улетали в весну и мысли о любви.
Тем более, она получила неожиданный ценный подарок, который позволил ей испытать почти постоянное ощущение счастья.
    Салливан, который ощущал себя избавившимся от большой беды с тех пор, когда Мэри поправилась окончательно, на радостях решил хорошенько отблагодарить индейскую шаманку, так выручившую его. Он знал, как сильно ей нравились зеркала и пожертвовал ей самое большое - то самое, в котором она когда-то увидала себя отразившейся во весь рост. Он прикрепил это зеркало на спину лошади и явился в индейскую деревню прямо к вигваму Белой Совы.
    Шаманка едва сдерживала свою радость. Ей хотелось прыгать и визжать в восторге, как малолетней девчонке, но она была слишком почитаема в своей деревне, чтобы поступить так несолидно. Она сдержанно и вежливо поблагодарила Джейка, чуть улыбнувшись и только засиявшие глаза выдавали, как она довольна.
Она поставила зеркало у себя в вигваме, оперев его на один из шестов, над которым находилась амбразура на крыше вигвама, пропускавшая в жилище свет. И с удовольствием принялась рассматривать себя в большом зеркале, ликуя.
    - Хайййя-хау! - восхищённо выкрикнула она. - Белый Волк явится к Белой Сове через эту звёздную дверь из воды, сотворённой из песка!
     Она долго провела время перед зеркалом, забыв обо всём.
     А под вечер в гости пожаловал в гости Спящий Медведь. Он был угрюм сам и подгадил настроение Белой Сове.
    - Это плохая вещь бледнолицых! - важно и внушительно произнёс он. - Недобрые силы внушили Пылающему Койоту подарить тебе это!
Шаманка удивлённо взглянула на своего учителя.
    - Ты же знаешь, что Пылающий Койот не злой и не желает мне вредить! - произнесла она.
    - Да, никто не знал от него зла. Но бледнолицые глупы и легко поддаются дурным влияниям враждебных духов. Они не умеют видеть то, что может узреть индеец.
    - Спящий Медведь, но я тоже не вижу ничего плохого. Эта вещь называется зеркало, это песок, превращённый в воду. И ты же знаешь, что однажды такая вещь спасла мне жизнь, защитила от Смеющегося Лося!
    - Я помню это. В самом деле, та маленькая вещица бледнолицых пошла тогда тебе на пользу. Но это зеркало слишком большое. От него негде спрятаться в вигваме, его огромный глаз найдёт тебя в любом углу. Оно заберёт твою душу!
    Белая Сова пропустила мимо ушей эти слова учителя. " - Старикам редко нравится что-то новое, - рассудила она, - даже если новое - чудесная, прелестная вещь! Все старики ворчуны, они всегда сердиты и недовольны. Но их можно понять: им жаль ушедшей молодости, что всё новое уже не для них. " Она усмехнулась в душе и не подумала расстаться с огромным зеркалом.
Вечерами она стояла перед ним и при всполохах огня из очага любовалась собой, гладила поверхность зеркала и говорила вслух:
    - Ты забираешь души, прямо стоящая вода? Забери мою душу! Пусть моя душа блуждает по неведомому пространству и отыщет Белого Волка, затем вернётся к Белой Сове вместе с ним!
    Затем ложилась на спину перед зеркалом и засыпала, окутанная сладостными мечтами.
    Лето оказалось не таким счастливым, как весна. В деревню приходили тревожные новости. Оказалось, что в нескольких километрах вниз по течению у реки появились новые бледнолицые и они рубили деревья, чтобы строить себе дома. И бледнолицых становилось всё больше с каждым днём. Они уничтожали слишком много деревьев, строили из их мёртвых стволов свои жилища.
    Белая Сова не верила своим ушам. Когда Салливаны выстроили себе жилище из деревьев, особого ущерба лесу, кажется, нанесено не было, никто и не заметил исчезновения нескольких деревьев. Но теперь, рассказывали индейцы, пропала часть леса, в которой можно было охотиться, которая кормила.
    Белая Сова решила всё увидеть своими глазами и, оседлав коня, помчалась вдоль берега реки , и, приближаясь к деревне бледнолицых, поднялась на пригорок, чтобы увидеть панораму их жизни с высоты.
    И оцепенела от шока. Там, где расстилались великолепные просторы соснового бора, теперь торчали пеньки, окружённые травой, это была унылая пустошь, за которой возвышались дома бледнолицых из мёртвых деревьев. " - Как это можно? - дрожа душой, подумала шаманка. - Дерево служит домом для многих: для белок, для птиц, для насекомых, оно же их корми. А бледнолицый, чтобы построить дом себе одному и, может, своей скво и детям, лишает живые существа стольких жилищ! Как же эти люди глупы и жадны! "
    Она долго не могла успокоиться, тем более, страшные новости всё прибывали вместе с угаром от огня: бледнолицые не просто вырубили часть леса, они жгли деревья, чтобы на их месте распахать свои поля.
    И тогда Белая Сова, как и остальные её соплеменники, впервые ощутила доселе незнакомое ей чувство. Оно было весьма неприятным, болезненным, оно жгло огнём, не давало покоя трясло, жаждало мести и зла. Это была ненависть.
    Пойти войной на бледнолицых, прогнать их с берега реки было делом бесполезным. Племя Белой Совы было не так многочисленно. К тому же, бледнолицые были сильнее, они уже захватили много земель, но до сих пор индейцы деревни Белой Совы лишь по слухам знали, что творили эти чужие пришельцы с коренным населением. И всё начиналось с того, что эти твари начинали вести себя по-хозяйски, вырубая деревья и выжигая леса, затем их скот вытаптывал травы, они охотились не стрелами, а ружьями, ставили совершенные ловушки и убивали больше животных, чем им было нужно для своего существования. И желали смерти индейцам.
К концу леса в деревню Белой Совы заявились бледнолицые в синих мундирах - бравые, сытые, вооружённые до зубов. Они не сделали племени ничего плохого, кроме того, что объявили, что те должны переселиться за много километров из этих мест, потому что бледнолицые хотели занять для себя и этот кусок берега. Племя было в страхе и растерянности.
    И тут терпение Белой Совы лопнуло.
    - Эти жадные подлые люди поплатятся! - горячо произнесла она. - Дух природы накажет их, и их жён, и их детей, им будет ещё хуже, чем моему народу! Я клянусь!
    Она созвала племя и велела готовиться. Она вызовет силу духа дождя, сильного, могучего ливня, который сотрёт с земли индейцев деревню бледнолицых. Но племя должно помочь ей в этом и люди её деревни горели решимостью и готовностью выполнить всё, что прикажет им их великая шаманка.
Танец продолжался долгие часы - всё племя, от стариков до младенцев, от вождей до самых незначительных плясали у костров под звуки бубна и гортанное пение танцующей вместе со всеми шаманки. Кто-то падал замертво от переутомления, отлёживался, приходил в себя и вновь продолжал бешеный пляс. Индейцы звали дождь.
    И, наконец, капли с небес застучали по пыльной земле и как-то резко хлынули проливным дождём. Но его мощные струи не остановили исполняющих ритуальный танец. Всё племя знало: у них идёт сильный дождь, но там, вниз по реке, в деревне бледнолицых он ещё мощнее, он идёт стеной, вместе с ураганным ветром, неся гибель.
    Дождь шёл всю ночь, которая была бессонной для племени.
А к утру в разведку были посланы двое молодых мужчин. Они были обязаны узнать результаты трудов Белой Совы, да и всех жителей деревни. Все с нетерпением ждали их возвращения.
Те ускакали на конях и примчались только к полудню, ликующе улюлюкая.
    - Великий дождь смыл в реку дома бледнолицых вместе с пластами земли, их пожитками! Река унесла их трупы, трупы их жён, детей, скота! - радостно закричал индеец по имени Барсук. - Мы сами видели это всё, течение несёт это вниз, вниз, брёвна и тела переполнили реку так, что перекрыли течение, но волны всё равно унесут их!
    Река на самом деле поднялась из берегов, как будто её перекрыли плотиной. Но это никого не испугало. Придут медведи, росомахи, койоты - и очистят реку от мертвечины. Главное, проклятые бледнолицые наказаны!
Толпа индейцев, встречавшая разведчиков, дружно подхватила улюлюканье языками, ликуя. Всеми овладел неописуемый восторг.
    - Слава духу дождя! - выкрикивали они. - Слава Белой Сове!
    Сама же шаманка, виновница этого торжества и смерти почти трёх тысяч бледнолицых, стояла, словно каменная статуя и ни один мускул не дрогнул на её лице. Она не ощущала ни радости, ни победы.
    Вчера она верховодила своими людьми, яростно колотя в бубен и душа её переполнилась такой дьявольской ненавистью, которая теперь ужасала её саму. И перед глазами её проплыло видение: она узрела сферу собственной души. И ужаснулась. В самом центре этой сферы чернела огромная дыра. Такое может образоваться только от силы великой ненависти, которую не пожелал сдержать, успокоить. Это очень плохо. Через дыру ненависти уходят жизненные силы, утекают, как вода. И избавиться от этой дыры нелегко. Белой Сове не хотелось верить в этот кошмар, ей хотелось обмануть себя, посчитать, что видение было ложное, но её видения почти никогда не обманывали её. Да она даже ощущала эту прореху ненависти в своей душе. Потому что душа была пуста и одновременно наполнена чем-то разъедающим и отягощающим. Потому что дыра в душе не только поглощала силы жизни, она наполняла её грузом, тоской, духом депрессии.
    Белая Сова покинула славящую её толпу своих соплеменников и поспешила укрыться в вигваме. Никто не посмел последовать за ней. Если великая шаманка решила уединиться, значит, не надо ей мешать. Ведь она всё и всегда делает правильно!
    Амбразура на крыше вигвама была закрыта от дождя и из-за этого внутри царила кромешная тьма. Но Белая Сова и не думала открывать её. Ей хотелось темноты, что соответствовало её нынешнему настроению. " - Чёрный волк во мне одержал победу, - подумала она, - серьёзную победу. Он устроил коварную ловушку, сыграв на эмоциях. Ненависть - очень плохое чувство. Мы имеем право защищаться от врага, уничтожать его, наказывать за обиду, но делать это без ненависти. К врагу должно быть презрение. Презрение - это не ненависть. Презрение служит щитом для души, а ненависть разрушает её. Бледнолицые не достойны ненависти, потому что она - обратная сторона любви. Презрения достойны, потому что жадны, наглы, беспощадны. Всех пороков их не перечислить. Когда у них есть сила, они отнимают всё у тех, кто слабее. Никакого благородства, милосердия, о котором говорит из лживая книга. Нас ли им учить любви и искренности? Презренные люди. Но я, я, как могла забыть своё презрение и разрушить себя ненавистью?"
Свернувшись в калачик, она лежала неподвижно. Ей не хотелось видеть солнце, слышать запахи леса.
    Её одолевали страшные догадки. Бледнолицые не такие, чтобы их сделала пассивными сила стихии. Они рабы своей жадности, они не остановятся ни перед чем, не пожалеют своей жизни и жизни своего потомства. Они придут снова. Опять будут вырубать и жечь леса, разводить скот, требовать от природы всё больше и больше на утоление своей жадности и гордыни и так до тех пор, пока не будет срублено последнее дерево. Значит, всё что она и её племя сделали вчера было бесполезно. Люди немного потешатся злом, причинённым врагам, а затем придёт бОльшее зло. Белой Сове вспомнилась фраза из книги миссионеров: на место одного беса придут семь сильнейших. Так как-то это звучало. Да, видимо, в той книге бледнолицых что - то было, ведь это книга рассказывала о них. И смысл их существования сводился к одному: брать, обирать. Выпить чужую кровь, наполниться ею, а обескровленного растоптать.
    Белая Сова поняла: она больше не может жить. Она не согласна жить слабой и бессильной. Это не для неё, это ей не подходит. Мир, что она любила, непременно будет разрушен. Её племя её любило и она любила своих людей, но всех их ждёт несчастливая судьба, их дети будут рождаться для печали и не находить себе места в мире, который никогда не поймут. Она не может видеть того, как это произойдёт.
    " - Если я больше не могу ничего сделать и никого спасти, значит, моя миссия закончена - это знак, - рассуждала она, - значит, я имею право уйти к звёздам, к Белому Волку. Скоро это непременно произойдёт. Пусть Смеющийся Лось снова будет сильнейшим. "
    Она не выходила из вигвама трое суток.
    Но стоило ей шагнуть из него, как к ней сразу подлетело несколько женщин из деревни и все наперебой принялись рассказывать ей очередную плохую новость: оказывается, на соседнюю деревню, где проживал Смеющийся Лось, напало воинственное кочевое племя и разграбило многих.
    - А вдруг они придут и к нам? - кудахтали перепуганные женщины. - Помоги нам, Белая Сова, отведи войну и несчастье! Ведь люди этого племени очень сильны, наши мужчины могут проиграть битву!
    - Глупость воюющих беспредельна! - воскликнула Белая Сова. - Индейцы! Как же вы можете убивать друг друга, когда бледнолицые душать вас, как лесной пожар! Мало от них убийств? О, горе моему народу!
    Белая Сова устало опустила глаза. С духом войны было очень трудно поладить. Если он жаждал крови, с ним почти невозможно было договориться. Да она теперь и не сможет. Она утратила веру в себя и через чёрную дыру в душе утекает её сила. Она больше не может быть полезна своему народу. Она принесёт ему лишь несчастья и сама не может жить - значит, ей следует уйти.
    Впрочем, к полудню из деревни, пострадавшей от нападения воинственного племени явился гонец и сообщил, что те, кто напал на них, сами погибли от ружей бледнолицых солдат. Оказывается, агрессоры вздумали идти грабить их деревни, что уже начали строиться вверх по реке. Но беда была в том, что один из воинов этого шальной стрелой ранил самого Смеющегося Лося и тот теперь был при смерти.
    - Белая Сова, только ты можешь спасти нашего шамана! - крикнул гонец. - Мы слышали, что ты не ладишь с ним, но ты же не допустишь его смерти? Ведь все знают, что он спас жизнь твоим родителям и тебе самой! Ты поможешь ему?
    Белая Сова смотрела хмуро исподлобья. Вот был шанс отомстить Смеющемуся Лосю - просто пустить всё на самотёк. Да она бы так и поступила, если бы не решила твёрдо, что не может больше жить. А значит, ей следует не только простить своих врагов, но и оставить своему народу того, кто, как прежде, помогал бы ему. Раньше Смеющийся Лось был единственным шаманом на несколько деревень - пусть и дальше будет так. Пока деревни эти не уничтожат бледнолицые. Века старого шамана хватит.
    - Я иду! - угрюмо бросила она и голос её прозвучал глухо, как из глубины могилы. Она направилась к своему коню, пасшемуся на небольшом лугу среди сосен.
Никогда ещё не доводилось ей видеть Смеющегося Лося таким невероятно жалким. Он как будто уменьшился в размерах и лицо его из сети морщин скукожилось как-то противоестественно, как будто это был какой-то высушенный коричневый диковинный фрукт. Но жальче всего выглядел его взгляд. В нём не осталось и следа от наглости, уверенности, властности. Они напоминали чёрные ямы, переполненные диким, сумасшедшим ужасом, они молили, готовы были унижаться, пасть, как червь в нечистотах.
    Увидав Белую Сову, он изрыгнул булькающие звуки из своего горла и просипел:
    - Я умру, Белая Сова... Ах, как мне страшно умирать! Ведь меня не заберут светлые звёзды, нет, как должны были забрать когда-то, когда я ещё не совершил такой ошибки... Когда я умру, ОН придёт за мной...
    Шаманка стояла над его постелью и молча смотрела на него. В голове её бродили бредовые мысли, которых прежде не было. " - Если спасти врага ценой части своей души, - рассуждала она, - смогу ли я избавиться от этой чёрной дыры, что появилась в моей душе? Я не хочу идти с этим к звёздам! Они увидят это, я испытаю позор. Я лучше отдам часть своей души, но спасу всё остальное!"
    Она легла на медвежью шкуру так, чтобы голова её находилась рядом с ногами Смеющегося Лося и вошла в транс.
    Перед духовным взором Белой Совы раскрылся тёмный туннель и он вёл явно не к звёздам - он разверзался вниз, под землю. Да, видимо, Смеющийся Лось не напрасно боится кончины. Он совершил что-то более серьёзное, чем Белая Сова.
Астральное тело шаманки начало спускаться в этот туннель. В этом нет ничего страшного или опасного для того, кто знает, как следует себя вести в этом измерении.
    Она увидала сердце Смеющегося Лося, точнее, духовную модель его сердца. Оно было наполовину чёрным, как головешка - значит, смерть ещё не захватило его.
    - Дух преисподней, - произнесла она внутренним голосом, - пусть часть моей души дополнит эту часть сердца Смеющегося Лося, заменив черноту смерти!
    В ту же секунду она увидала свою духовную сферу и то, как часть отделилась от неё и примкнула к сердцу Смеющегося Лося, вытесняя черноту...
Теперь она знала, что Смеющийся Лось останется жить.
    Но чёрная дыра не оставила сферу её души.
    " - Я опять поступила неправильно, " - подумала Белая Сова.
В тот же вечер она снова собрала у костра всё племя.
    - Звёзды зовут меня, - произнесла она, - и я спою вам свою прощальную песню. Постарайтесь понять её и впитать в себя каждое слово. Может, это принесёт вам добро.
    Она взяла в руки бубен, ударила по нему и запела:
Хэ-эй!
Любовь - это жизнь.
Ненависть - то, что убивает жизнь.
Послушайте, люди моего племени!
Делайте, что угодно,
Что подсказывают вам ваши сердца,
Но только без ненависти!
Не дайте ненависти поселиться в ваших сердцах,
Потому что она разрастётся в них страшной чёрной дырой
 И заберёт ваши жизни!
Помните: Любовь питает белого волка!
Белого волка добра!
Любовь насыщает белого волка добра и придаёт ему силы!
Хэ-эй!
    Индейцы внимательно слушали её, не смея даже громко дышать. Все понимали, что решила она. Но никто не смел её остановить. Шаман всегда выполняет то, что велят ему в его сердце великие высшие силы.
    Она окончила пение и удалилась в свой вигвам и больше из него не вышла.
    Она призвала духов смерти и отдала себя им.
    Спящий Медведь первым обнаружил её мёртвой, лежащей перед огромным разбитым зеркалом...