Стечение обстоятельств

Никогда не стройте иллюзий по поводу свей незаменимости...
Заменят...И в семье, и в любви, и в дружбе,  и на работе..
Заменят и забудут...Вопрос времени...

ПРОЛОГ.

  Двадцать пятого октября тысяча девятьсот пятьдесят шестого года в родильном доме курортного городка Кисловодска около шести часов утра громким пронзительным криком возвестил о своем появлении на Белый свет автор этих строк.
  Нужно сказать, что роды были несколько преждевременны и случились в связи с неожиданной аварией теткиной кровати, рухнувшей под моими родителями среди ночи.
  Когда меня мелкого и худосочного привезут домой, бабушка горестно вздохнет, глядя на мою физиономию желтушечную, сморщенную, поросшую, ко всему прочему, еще мелкими черными волосиками и скажет, так чтобы родители не слышали:
  - Нет, не жилец, мальчонка! – и смахнет слезу.
  Но  не тут - то было.
  Со временем волосы мои потемнеют и выпрямятся, а рожица очиститься, побелеет и разгладится. 
  По секрету вам скажу, что я попросту хотел появиться на этом свете в качестве городского жителя, а потому воспользовался вполне подходящим моментом.
Родители в Кисловодске гостили у родственников.
-Гуси гогочут, город горит. Каждая гадость на «г» говорит,- это уже позже мне будут напоминать о моем городском происхождении мои александровские приятели.
  Что вы думаете, именно обстоятельства моего появления на свет в курортном городке будут давать мне некоторое, впрочем, совершенно не существенное и не заслуженное ощущение гордости, а сам Кисловодск будет привлекать и манить меня более, чем иные зарубежные столицы.
Родина ведь!
  Родные шутливо утверждали, что выловила меня в речке, пересекающей Кисловодск и впадающей в реку Подкумок, в долине которого разместились еще все сегодня известные города - здравницы в панаме…
   Ну что же, если уж не в рубашке, так в панаме - особого покроя шляпе, модной тогда на курортах. Тоже не плохо! Остальных моих друзей -товарищей находили в капусте, так как аисты на Кавказе не водятся.
  Верил я или нет, но интересовался, а где же та панама теперь?
   Речек в Кисловодске две: Алеконовка и Березовка. Речки бурные, берущие свои истоки в горах и потому не постоянные и взбаломощные. Отсюда, пожалуй и мой характер да и вся моя жизнь, переменчивая, контрастная изобилующая крутыми поворотами в начале и потом впадающая в более широкое русло. Как похожи мы на свои реки!
   Говорить я начну рано, но тогда я еще только громко орал, жалуясь на то, что из уютного места меня вдруг вытащили в этот странный и серьезный мир. Моя жизнь началась.

Глава1. РОДНЯ.

  Предки мои были уроженцами Александровского района Ставропольского края. Их родители- Хоперские казаки закладывали первые камни Александровской крепости, одной из двенадцати в Азово - Моздокской укрепленной линии еще в 1777 году.
 Лет через пятнадцать они подвинулись километров на сто ближе к горам и заложили Пятигорск, Ессентуки и Кисловодск, Минеральные воды, Железноводск...

 Василий Матвеевич и Ефросинья Ильинична Деревягины - родители отца, коренные Александровцы. А Василий Павлович и Вера Дмитриевна Подрезовы - родители мамы  жили неподалеку, в селе Грушевском Александровского же района.

  Бабушки обе были добрыми, как, наверное, все бабушки. Фрося- маленькая, подвижная, улыбчивая. Все, что бы она ни делала, у нее ладилось и спорилось.          Вера- кругленькая с внимательными понимающими глазами немногословная, воплощение доброты и понимания.
  Деды, носили одинаковое имя - Василий, но имели характеры разные, да и внешне друг на друга не походили совершенно.
  Деревягин - крупный сильный мужчина уравновешенный и выдержанный с копной густых темных с проседью волос, зачесанных назад, не бросающийся словами (каждое на вес золота и по цене и по тяжести).
  Родился он в 1902 году в простой мужицкой семье на той же улице, куда позже привезут из Кисловодска меня.
  Работал в пору моего рождения в Межколхозстрое, завскладом лесоматериалов, а в свободное время занимался садом. Во дворе стоял верстак, где он что-то пилил или строгал после работы. Все, что бы он ни делал, получалось у него несколько грубое, но крепкое, как он сам.
  Подрезов - невысокий лысоватый самолюбивый, любитель выпивки и голубей, мастер на все руки.
  Он умел делать все. И это все у него спорилось и получалось как бы само собой, без особых усилий.
Инструменты у него хранились в специальных ящичках в мастерской. К столу были привинчены огромные тиски. Рядом отдельно стояла настоящая наковальня, которую я однажды умудрился свалить себе на ногу.
  Он делал мне самокаты, настраивал удочки, строгал шпаги и пистолеты. Но стоило мне испугать его любимых голубей, на матерные слова не скупился, за что ему доставалось немедленно от бабушки и тети.
  Голуби у него были разные и очень красивые. Совершено белые с распущенными хвостами павлины, коричневые с белыми пятнами и огромными лохмами на ногах турманы или челкащи, да всякие… Одни, поднявшись не высоко кувыркались в небе словно акробаты - били. Другие уходили высоко в небо, превращаясь в точку. Дед любил приманивать чужих голубей. Когда видел в небе одинокого голубя, поднимал стаю и чужак прибивался к ней.
  На всех постройках чердаки имели хитрые двери, закрывающиеся с помощью рычагов, стоило дернуть за веревочку. Потом хозяин приходил к деду и просил вернуть любимца и дед возвращал. За магарыч.
  Я застал его еще работающим в МТС механиком в Черкеске.
  Жили они в маленьком уютном домике.

  На этом стоит остановиться подробнее, поскольку обстоятельства вынудившие родителей моей мамы покинуть родные места столь же обыденные сколько одновременно трагичные. Впрочем, они жили жизнью своего поколения. Да, тогда вынести и испытать то, что испытали они довелось многим.
  Если Василий Матвеевич - коммунист, председатель одного из первых колхозов, активно поучаствовавший в коллективизации, сам в одночасье оказался на Соловках, ибо был признан врагом народа и участником право -троцкистского блока. Было это в тридцать шестом.
  - Матвеевич,- посланец райкома был собран и серьезен,- вы должны отправить не менее пяти семей кулаков уже завтра.-
  -Да какие кулаки? У меня в колхозе с собственной лошадью нет ни души,- пытался доказать недоказуемое председатель.
  -Смотри. Как бы самому не отправиться туда… - не сказал куда представитель.
   Забрали деда через три дня. Говорили, что донос написал парторг- забулдыга и пьяница. Впрочем тридцать седьмой год подмел и его...
  Бабушка с детьми осталась в хате, (так называли строения длинные, как правило, из двух комнат с сенцами) доставшейся деду от матери. Спали они на соломенном матрасе.
  Дед – троцкист. Это с его- то тремя классами церковно-приходской школы. Едва ли он знал о Троцком вообще. ...Семья врага народа.
  Говорили что, донос написал на деда в органы парторг - забулдыга и пьяница...впрочем, 1937 год подмел и его.

  Родители мамы – крепенькие хозяева, примерно в  тридцать шестом были раскулачены и вывезены километров этак за триста, где в Прикумской степи вырыли землянки и принялись возделывать землю.
  Там в землянке и родилась моя мама.

  Как удалось моей бабушке Фросе выжить с двумя детьми в те суровые годы? Она умела шить и кроить. А кроме того, она учила это делать других и вела курсы кройки и шитья. Этим и продержалась, сумев даже приодеть ребятишек.

  Деда реабилитировали в конце сорокового года. Он пришел пешком из Минеральных вод в тряпичных онучах, больной с изломанными пальцами в лютую стужу, когда только верхушки столбов торчали из под снега.
  Вскоре он снова стал председателем.
  В Войну  эвакуировал колхозный скот.
  Время немецкой оккупации бабушка снова переживала с детьми сама.
  Много, много трудностей выпало на ее долю. Но была она человеком удивительно стойким и терпеливым.

  Немцы были в Александровском не долго. Особенно не лютовали.  Время от времени устраивали облавы на домашнюю живность, которая мало- мало но присутствовала во дворах соседей.
  Девятилетний папа мой, заслышав как брешут соседские собаки выпускал приученного кормиться за огородом в густом кустарнике поросенка и тот стремглав летел  к месту кормления- в тот кустарник. Так и выкормили.
  У трехлетней тети моей была сшитая из тряпья кукла, которую тетя Нина пеленала и укладывала в свою собственную кроватку. Немцы пришли неожиданно, увидели эту куклу и жить с маленьким ребенком в одной комнате не захотели. Потоптались у порога, поговорили о чем-то, да с тем и ушли.
  Но семья эти первые дни провела в подполе. Прятались.
  И еще один эпизод остался в памяти бабушки. Когда наши отступали кинулся народ  на склад в заготзерно, гдне осталось много зерна. Набирали в сумки, в снятые рубахи, да кто во что, кргда подкатили немцы.
  Загнали в проход танк и заставили людей под танком выбираться со склада. Сами стояли и громко смеялиссь. Развлечение как ни как. Но не стреляли пока.

  Когда уже наши подходили и слышались взрывы  неподалеку, немцы выгнали на улицу свою машину со снаряжением и боеприпасами. Но студебеккер вдруг заглох и никак не хотел заводиться. Тогда немцы ее подожгли и ушли.
  Папа мой пытался погасить пылающий автомобиль, вытащил ящик с патронами. Но бабушка загнала его в дом. Из окна смотрели как автомобиль горит, а когда устали и отошли от окна раздался взрыв, от которого соломенная крыша дома подскочила и опустилась на место, а стекла дождем посыпались на пол. Но никто не пострадал, слава Богу! Только тете моей стекляшками порезало лицо, но совсем не много.
  На следующий день бабушка конфисковала ящик с патронами и закопала где-то в огороде, а затем отправилась вынимать стекла в здании школы, которую немцы превратили в конюшню.
  Чтобы было удобнее, подтащила какую- то железяку и стала на нее. Солдатик, уже наш, увидев это начал ее ругать.
  Услышав, что дом остался без стекол, молча стащил ее таки с удобной подставки и только потом объяснил, что это мина и может взорваться. И помог вынуть несколько стекол - так ей необходимых.
  Из тех времен отец мой запомнил еще случай с немецким самолетом. Летчик скорее всего развлекаясь, дал очередь из пулемета прямо перед ребятишками… Рыжую веснушчатую рожу шутника отец не мог забыть всю жизнь…
  Папа любил вспоминать день победы… на улице жила «тронутая» женщина, у которой погиб муж.. Она все время ругала Гитлера и Сталина за одно, чудом ее не забрали. Пожалуй, просто никто не заложил, а то едва ли пощадили бы. Но в день победы, дабы не испортила она митинговые речи, заперли бедную в сарае… а в самый разгар митинга, она, разобрав черепицу, появилась на крыше с красным платком и закричала громко.- «Победа!!! Победа!!!!- И радиоприемник воторженно повторил голосом Левитеана: "ПОБЕДА"
И все подхватили … П О Б Е Д А! Ура!
   Дед возвратился из эвакуации со спасенным стадом… Начали налаживать жизнь…

   А вот семья мамы , вырванная из дому раскулачиванием, даже после смерти Сталина домой не возвратилась. Отличный механик - мой дед переехал с семьей в Черкесск, где и устроился на работу. Потроили они уютный маленький домик неподалеку от центра. Здесь в Черкесске мама законила средднюю школу.

  Дед Деревягин спиртного почти не пил, а если по случаю праздника приходилось выпить, все равно оставался трезв и собран.
  От него я услышал про Соловки.
 -Здесь вам не советская власть, а соловецкая…-
  На память у деда остался похожий на шрам нарост на шее от веревки, за которую таскал он вагонетку в шахте, да не сгибающиеся пальцы ( в дверь зажимал нквэдэшник, выбивавший признание в камере у правого троцкиста…, а может просто подагра.

  В Александровском я жил с дедом и бабушкой постоянно, а в Черкесске проводил примерно два-три месяца в году, пугая дедушкиных голубей, раскатывая по асфальту на сконструированном им же самокате. Так протекало мое раннее детство...

  Все мы больше всего на свете любим своих мам. И это, безусловно, справедливо. Кто еще будет беречь тебя так, как та, единственная и неповторимая, самая красивая и самая добрая, самая смелая и решительная. В Волгограде установили грандиозный памятник Родине- матери. А вот маме, нежной ласковой самой никто пока не догадался изваять достойный монумент.
  Мне и тут повезло! У меня мам было две. Родная Мама родила и вскормила меня, сестра ее Тося, моя крестная хотя и не родила меня в муках, любила и лелеяла.        Была она старшей в семье, своих детей не имела и жила в ту пору с мужем дядей Толей и мамиными родителями в Черкесске. Во дворе родительского дома построили они свой. Побольше и просторнее..
  У отца тоже была сестра - тетя Нина, с которой я несколько лет делил комнату в отчем доме. Позже она уедет с подругой в далекий город Пермь и выйдет там
замуж. Запомнилось, как тетя отучила меня проситься на руки...
  - А ты, ты меня на руки возьмешь? -спрашивала тетя. Я пытался ее поднять, обхватив колени. Не выходило..
  -Тязело!-
  -Вот и мне тяжело!-
  Двоюродные сестры- Света и Марина у меня появятся только тогда, когда мне исполнится семь лет.
А до того безраздельно я пользовался вниманием родителей, теток, дедушек и бабушек.
   В Черкеске мне разрешалось все или почти все. Представьте карапуза, беззастенчиво рассыпающего сахар по столу при одобрительной поддержке бабушки и крестной.
  Маме каждый раз приходилось, по моему возвращению , править огрехи такого воспитания.
  Но я был упрям и даже в углу стоял, совершенно не желая просить прощения до тех пор, пока мамино сердце не смягчалось и она, умаявшись меня воспитывать, не отпускала из этого угла.
  Пару раз досталось мне и ремня – но это были случаи исключительные и запомнил я разве что сам факт, упустив детали.
   Дедушка Деревягин в своем присутствии меня никому в обиду не давал, не обижал. Но странное дело, как раз его слово было для меня законом и если было мне стыдно за мелкие мои деяния, то перед дедом. Словом был он для меня авторитетом безграничным. Он часто брал меня с собой на работу.
  Работал он в ту пору завскладом. В ведении его была пилорама и весь пилолес во всяких видах. А как любил я носить деду обед в парусиновой сумке. А возвращаясь с работы, дед нес уже для меня что - либо - от зайчика.
  В детстве меня дважды теряли. Один раз я попросту  запутался в пододеяльнике и завис под кроватью. Не обнаружив ребенка, мама устроила страшный переполох. Причем искали меня повсюду, а я спал себе и только спокойный и уравновешенный дед догадался, где меня можно найти.
  Затем я потерялся, свалившись с санок. Зима была снежная. Мама и бабушка за разговором ушли далеко, пока обнаружили мое отсутствие. Машины на зимних улицах тогда были редкостью, и я благополучно отыскался в колее чуть припорошенный снегом, но снова целехонький.
  Будучи хорошей портнихой, моя крестная - мама Тося одевала меня с ног до головы. Я носил ею сшитые штаны и рубахи, пальто и куртки, береты и шапки.

 Родители мои, так уж вышло,в ту пору  все время учились. Папа закончил сначала училище, а затем сроительный техникум, а мама - техникум, училище сыроделов и наконец фарминститут в Пятигорске. Причем мама училась очно, так как ни медиков ни фармацевтов заочно не обучали. А до этого...
  Они нашли друг друга, когда закончив школу, мама моя приехала учиться в сельскохозяйственный техникум.. Тут  и познакомились. Отец мой в техникуме том не доучился - бросил, а закончил школу трактористов в Благодарном.
  Так бывает – ни мама не работала по специальности агроном, закончив вскоре училище и получив профессию сыродела, ни отец – трактористом, уйдя в строительство и от мастера бетонного цеха добравшись до ступеньки директора комбината производственных предприятий.
   Словом, они учились, работали после учебы, оствив меня на попечение собственнх родителей. И даже в первый класс я пойду одновременно с мамой, поступившей в институт. Но, не смотря ни на что, они любили меня, так как можно любить едиственного ребенка. А братьев и сестер у меня так и не случилось...
  Мама будет работать провизором в аптеке. Папа  тоже закончит свой техникум уже будучи директором кирпичного завода.
  Нужно сказать, что родители будут жить в любви и согласии и отметят золотую свадьбу в окружении многочисленных родных и друзей.
  И дай им Бог долгие лета, ибо люди они золотые, отзывчивые и трудолюбивые. Но моя жизнь не возможна без родителей и к нм я еще не раз вернусь в моем повествовании...

Глава 2. ДЕТСТВО.
  Улица в Александровском на которой осталось мое детство, была окраинной. Прямо за  огородом текла речушка, а за нрею сады. Да, настоящие плодовые сады. Вода в речке в ту пору была еще чистая и прозрачная. А вот пить воду из речки было не возможно ибо была она горькая.., что и дало повод назвать ее "Горькая."
  Водились в ней карасики, пескари и плотвички.
  С противоположной  стороны улицы- верхнего порядка прямо за огородами был взгорок и потому все, кто жил по этому «верхнему порядку» сажали виноград. Не         потому ли называлась улица Виноградной?
  Было время, когда наша добрая и человечная власть обложила налогом каждое дерево в саду. По этому случаю, все поголовно от части садов отказались и эти заросшие плодовыми деревьями, а затем и густыми непроходимыми кустами терновника «садки» были излюбленным местом наших игр.
  Весной и осенью улица становилась непроходимой. Текли по ней ручьи, вымывая  гильзы, а то и патроны. Не от того ли немецкого студебекера?
  Родители поменяли дому крышу на черепичную. Пристроили еще две комнаты и веранду, а затем и облагородили его стены, обложив серой бетонной плиткой ибо до того он был просто мазаным и беленым.
  Напротив жили Шелковы. Это в их доме во время войны квартировали немцы. Кстати, рама от сгоревшего авто стала основой мостика через речку, а одно из колес служило поилкой нашим курам.
  А тогда, когда по дороге бежали ручьи, мы находили патроны целые или взорвавшиеся, тускло блестевшие бронзой подарки войны.
  А время от времени, уже я с дружками пытался отыскать тот закопанный бабушкой ящик с патронами, о котором услышал от отца, но нашел только четырехгранный штык от винтовки. А может быть папа придумал эту историю про ящик с патронами?

  Наискосок, обложенный красным обожженным кирпичом, крепостью возвышался дом родителей моего друга Ванечки Семенова.
  Нет, сегодня дом тот уже не выделяется ничем из общего ряда но в ту пору он казался нам почти дворцом.
  Родители Ванечки слыли "богатыми" и по выходным выставляли в окно крохотный телевизор «Рекорд» с крохотным же экраном. И соседи сходились под это окошко со своими скамейками, чтобы увидеть первые наши комедии и драмы. Это был своеобразный уличный клуб.   
  Здесь обсуждались все события, как мирового, так и локально местного масштаба.
И здесь всегда толклись мы. А как без нас?
  Рядом с Семеновыми, домик Валюшки Матвеевой, ставший теперь похоже летней кухонькой. Во дворе выстроен дом уже не уступающий соседскому ни в размерах ни в качестве внешней отделки.
  Знаю я что ни Ванечка, ни Валя здесь уже не живут, но кажется что вот скрипнет калитка и вылетит мой друг детства как когда-то с потрепанной папочкой в руках, в папке три тетрадки, и взмахнет ею призывно и свистнет чтобы я его заметил, и моментом перелетит дорогу, чтобы занять позицию у переулка.
  Здесь мы всегда собираемся перед школой и ожидаем, когда же появится наша подруга в школьном коричневом платьице с белым фартучком.
  - Привет, мальчики! Ваня подержи, пожалуйста портфель.-
  Это значит, что-то в моей довольной физиономии подружке нашей не понравилось. Впрочем, завтра повезет  мне. Да и не умел я тогда обращать внимания на такие мелочи.
- Пошли, пошли - опоздаем же.-
  - Не спеши, успеешь,- Валя всегда одергивала меня, охлаждая мой пыл.
  В ту пору я всегда спешил. Но Валя и без спешки никогда не опаздывала.
  Она шествовала как бы сама по себе, а мы то отставали, то обгоняли ее, тараторили спеша рассказать о чем-то, забегали вперед и вприпрыжку, двигались спиной по направлению движения.
  -Валь, а ты задачку то решила?- вопрос был для нас обоих важным и что называется риторическим, потому как задачки Валя решила, ибо решала их всегда.
  Валюшка вопрос оставляла без ответа, только скользнув по Ванечкиному лицу своим недоуменным взглядом. Списывали мы у Валюшки часто, но только у нее. Никогда друг у друга. Не знаю почему. Из странной гордости. Наверное, мы были все же соперники.
  Иногда уже у школы нас встречала наша одноклассница Света Чернова. Была она стройной и прихорошенькой, не зря станет бортпроводницей в последствии. Но любили мы тогда только маленькую нашу Валюшку. Почему?
  Впрочем, про любовь – это я слишком. Влюбляться мы начнем позже. И с танцев Валю будет провожать другой. И замуж выйдет она за другого. А тогда мы ее обожали. В любом случае она была признанным авторитетом.
 Не ее старшая сестра - Женя, не вдумчивая и всегда серьезная -Таня Герасименко. Валя!
   А она делила свое внимание меж нами поровну, стараясь не обидеть ни меня, ни Ванечку.
  Нас - ребятишек, на улице было много. Витя Шабанов, Валера и Коля Гончаровы, Сережа и Вова Капустины, Коля и Саша Белоусовы. Мы устраивали игры, гоняли мяч. Зимой скатывалсь с горки на санях, скрепив их "колбаской".
  Еще один друг у меня появился в первом  классе - Миша Рожков. С семьей они приехали к нам откуда-то из под Челябинска. Он, его сестра и младший братишка принимали участие во всех наших играх. Четыре года пока мы учились в начальной школе  Миша всегда присоединялся к нам по дороге в школу.
  Это было время когда мы катались с горок на портфелях зимой, а весной задерживались на лавке неподалеку от дома, просто сидели свесив ноги и болтали. Летом ходили на пруды- Правленский, Старый, Школьный...
  В Одном из них я даже тонул, а Миша вытащил меня перепуганного на берег.
  -Чего ревешь то ? - недоуменно Миша смотрел на меня.
  - Бабушка ругать станет.- 
  -А мы ей не скажем... -
   Лазали за виноградом в чужой огород, дрались с ребятишками с соседних улиц. А в четвертом классе Мишины родители переехали еще раз на другую улицу, но я ходил к нему на ту "другую улицу". А еще позже они уехали из села насовсем. Не знаю ни чего ни о нем, ни о его родных. Увы...
  Меня и Ваню сначала будут дразнить бабскими хвостиками, за то, что много времени мы проводили с соседками. Скорее из зависти- но парней кроме нас поблизости просто не было.  Потом мы подрастем и станем колотить обидчиков. Ваня станет сильным и крепким.
  Иногда нас удавалось поссорить и даже заставить передраться между собой. Но мы друг без друга скучали и быстро мирились. И еще вопрос, кому из нас больше доставалось в этих потасовках? Станем постарше - и тогда уже будем защищать друг друга.
  А в пятом классе к нашей тройке присоединится Женя Дегтярев.
  Умный и серьезный, он научит нас играть в шахматы и шашки.
  Зимой мы будем кататься с горки и играть в хоккей сделанными из веток клюшками и что называется - "на сапогах". Нет коньки у нас тоже имелись- снегурки, которые привязывалсь вервками к валенкам или сапогам.
  Весной, когда начинал сходить лед мы катались на льдинах, летом самозабвенно гоняли мяч. И всегда  были вместе.
  Сегодня едва ли кто-то коллекционирует спичечные этикетки. Поверьте мне очень увлекательное занятие. Но обнаружив целые наборы этикеток в магазине, мы теряли к ним интерес и тут же переключились на марки, затем на значки.
  Летом мы увлеченно делали гербарий запихивая растения в книги.
Ловили бабочек как книжный герой -Паганель. Словом дух коллекционирования жил в нас, то затухая то разгораясь.
  А вот монетки мы не собирали - не игрушкой были деньги в ту пору..
 
  Чуть позже все было брошено и основной игрушкой становился велосипед, а затем мопед (тот же велосипед но уже с моторчиком Д-5 или Д6.)
  Велосипеды позволили превратить в автодром нашу улицу, по которой мы носились прицепив к рулю вырезанный из картона номер.
  На велосипедах мы играли в велобол, прыгали на трамплине, порой кувыркаясь через руль, отправлялись на рыбалку или в лес.
  Начальная школа, которая называлась «максимова» и была от нашего дома совсем недалеко и сегодня мне снится в моих снах.. Когда то этот двухэтажный особняк принадлежал местному купцу Максимову.
 В первый класс мы пошли первого сентября шестьдесят четвертого года. А десятый класс я закончил через десять лет в районном центре Моргауши неподалеку от Чувашской столицы - приволжского города Чебоксары.

 Рассматривая общий снимок первого класса, я до сих пор могу назвать почти каждого по фамилии и имени.
 Это Вова Киселев тихий и незаметный начисто лишенный всякого темперамента.
 Рядом Толик Рыбинцев- усидчивый и терпеливый. Они и за партой сядут вместе.
 Толик классно бросал мяч в кольцо с середины поля. Если мазал, то один раз из десяти. Но баскетболистом не стал. Был начисто лишен способности быстро передвигаться по полю и уходить от преследования противников. Сказалась "американка".  Площадки для баскетбола нам не строили и заменяли их прикрученые к дереву обода от велосипеда в которые и забрасывали мы мяч...
  Рядом с ним Сережа Ряховский – тихий и спокойный отличник. Он уедет куда-то и следы его затеряются.
  Гена Смертынюк – маленький и хитренький с годами станет большим и степенным. Сегодня он механик в колхозе.
  А вот и Ванечка. Коротко стриженый с большими миндалевидными глазами.
  В середине наша первая учительница Татьяна Гавриловна.
  А затем Сережа Страшнов, Вова Малахов или «Малый» , я и Вова Сарана.
  А это Гриша Ярошенко. Он будет учиться трудно и то ли отстанет от нас через год два, толи уедет куда-то.
  А ниже целый ряд наших девочек. Среди них Валечка едва ли не самая маленькая. Но мал золотник, да дорог.
  И в самом низу - Сережа Волков, Миша Рожков, Сережа Сорокин, Коля Скороходов.    Иных уж нет, а те далече.
  Коля умер, когда мы учились в начальной школе. Был он непоседливым и шаловливым. После очередной проделки, мама его перед классом требовала, чтобы он дал слово ничего больше не вытворять.
-Коля, дай слово!-
Коля слово давал и на следующий день придумывал что-либо такое, за что снова вызывали его маму.
Учительница наша первая- Якушева Татьяна Гавриловна...
  После уроков гурьбой выкатившись из школьного двора, мы замедляли свое броуновское движение и всячески растягивали удовольствие совместного времяпровождения, затевая то прятки, то догонялки, а то и просто оккупировав лавочку, кои были тогда у каждого двора.
  Сидели и беззаботно помахивали ногами, еще не достающими до земли. Рассматривали картинки в книжке, которую взяла в библиотеке Валя. А то и просто болтали ни о чем то важном. Зимой катались с горки прямо на портфелях, за что получали взбучку от родителей, но на следующий день все повторялось снова.
 Однажды весной затеяли кататься на льдинах и я провалился таки и пришел домой весь мокрый ожидая порки, но испуганная бабушка оттерев меня своей настойкой, (лилия на водке) только причитала, обозвав меня «марюкой» и «анчуткой». Услышав это, дед почему-то обиделся и заявил, что если она будет меня ругать, то он заберет внука и уйдет.
  -Э-э -эй!- И куда же это вы пойдете!- Бабушка только рукой махнула.
  Чтобы они ругались мне в жизни видеть и слышать не пришлось. От родителей происшествие скрыли.
  Учился я в школе достаточно легко.
  Женя Дегтярев- сымый верный мой друг.
  С Женей мы познакомились первого сентября далекого шестьдесят восьмого, когда для нас -пятиклашек открылись двери Александровской средней  школы номер один.      Был он тогда длинным и нескладным подростком с несоразмерно большой головой, вытянутым каким-то лицом, будто пребывал в постоянном изумлении.
  В школе Женя был едва ли не лучшим из нас. По крайней мере, самым умным. Был он всегда серьезен и вдумчив. А потому не было у него проблем ни с математикой, ни с физикой. А химичка вообще Женю любила.
  Дегтярев становился многократным призером всяких там олимпиад и даже чуть не уехал в знаменитый Артек.
  Не знаю почему, но уехал приятель - Саша Зубенко.  Ну а мы тогда за другом просто тянулись. Я из честолюбия, а наш приятель Ваня Семенов, потому что я тянулся. Так бывает.
  Я всю - то жизнь куда-то торопился. Срывался с насиженных мест и менял профессии. А Женя всю жизнь крутил руль. Еще в школе он получил водительские права или вернее удостоверение, в котором с годами появились все возможные категории.
  Я тоже старался и в трудную минуту подставлял свое плечо, чтобы мог он опереться на него. А трудных этих минут на нашу долю выпало немало.
  Не помню точно, в пятом или шестом классе мы ездили вместе с классом  в Тамузловский лес. В моем альбоме есть наша фотография - мы в футболках не стриженные и взъерошенные как воробьи. Там где мы гуляли тогда, сегодня святой источник.
  Летом - в каникулы мы кормили прожорливых шелкопрядов. И каждый день они ели все больше и больше. И когда мы устали лазать по деревьям, начали деревья пилить.      Дети всегда безжалостны. Да и могли ли мы думать о том, как долго нужно ждать, чтобы выросло дерево?
  А еще мы дрались мешками с листьями. У меня в мешке оказался секатор... И я вез Жеку на велосипеде в поликлинику, чтобы ему зашили нанесенную мною рану. Порез к счастью оказался не глубоким и все обошлось зеленкой и болючим уколом против столбняка.
  - Жека, к тебе Дыра пришов, - на украинский лад произнося мою детскую кличку извещала моего друга его мама- тетя Оля.
  Ах, какие пирожки готовила она тогда. А какая сметана всегда была для нас припасена.
  Однажды тетя Оля засекла нас с сигаретами. Причем пачка была изъята у Жеки. Досталось нам конечно, но отцу об этом сказано не было.
  А потом дядя Саша в свою очередь прихватил нас курящих и отругав, скрыл случай от жены.
  Тетя Оля была крупная и статная казачка с Кубани. Дядя Саша был худ и лыс. В Жекином доме я был своим.
  Мы играли в настольный теннис на обеденном столе книжками вместо ракеток поднимая кучу пыли а мама только ворчала немного, никогда не прерывая наши бои.
  А когда мы стали старше дядя Саша угостил нас настоящей медовухой. Он был пчеловодом. Только умирая, тетя Оля призналась, что Жека приемный сын. Тайну своего рождения Женя так и не узнал.
  Как-то я пришел к нему на день рождения. Пришел с подарком. Наверное, это были книжки заботливо связанные ленточкой моей мамой. Стол был накрыт но гостей больше никого не было. Мы подождали с полчаса. Сославшись на то, что забыл что-то дома, я рванул к нашим друзьям. А они играли в шахматы. У нас мол нет подарка, как же идти на день рождения. И тогда я конфисковал шахматы.
  -Вот вам и подарок.-
 И друзья согласились. И мы чинно сидели за столом уже компанией. Жеке было приятно. А потом мы и сами играли в шахматы с переменным успехом. В те шахматы.

  Как-то Ваня Семенов вступился за понравившуюся ему девчонку и в буквальном смысле поставил на колени обидчика - признанного лидера. Его приятели готовы были поддать наглецу, а мы стали радом с Ваней плечем к плечу.
  Да, тихий и спокойный почти отличник Женька. Едва ли он ударил кого-то вообще за всю жизнь. Но тогда он встал с нами рядом и мы вдруг стали силой. Может быть, это была первая общая  победа?
  На уроки вождения по автоделу мы ходили вместе. Мне очень нравилось водить машину. Инструктором был отец нашего знакомого. А преподавателем автодела был мужчина  въедливый.
  Однажды он отловил нас, когда мы возвратились с маршрута и заставил открыть капот.
  - Что это?- поинтересовался он у Жени.
  -Это карбюратор, - четко отрапортовал мой одноклассник.
  -Ну а это что?- это уже ко мне.
   Был это радиатор, но я в ту пору такого слова еще не выучил и был отлучен от вождения. Назло я перестал посещать автодело вовсе и в конце года Кухарев влепил мне трояк, сказав, что и это выше крыши.
  Умерла тетя Оля, вскоре после того как мы возвратившись из армии отыграли Жекину свадьбу. Была у нее неизлечимая болезнь. А еще наводнение, когда ей самой пришлось спасать тонущую пасеку, ускорило уход. Не надолго пережил маму и отец- дядя Саша.
  Я вожу автомобиль уже много лет и теперь смогу сказать, где и что там под капотом. Но только сказать. А Женечка стал водителем, причем водителем профессионалом.
  Последние водительские удостоверения мы получали вместе. В моем удостоверении открыты две категории, а в дегтяревском - все. Менять удостоверение мне предстоит на следующий год Жене оно не нужно теперь. На тех дорогах по которым ездить ему нет ГИБДД.
  О машинах он знал все. Когда нам исполнилось шестнадцать, нам торжественно вручили паспорта. В школьном актовом зале вручили. А у меня дома нас ждал стол. И было на нем вино. Моя мама сумела сделать так, чтобы этот день нам запомнился.
А детство плавно перерросло в юность. А мы и не заметили...

  Валя станет преподавателем и завучем техникума, который как позже и сельхозинститут закончит с красным дипломом.
  Светочка Чернова станет стюардессой и выйдет замуж за адмирала..
  Ванечка Семенов всю жизнь проработает водителем, будет ездить куда-то, очень далеко на вахты, нарожает детей-  как две капли на него похожих.
  А мы пойдем дальше по извилистой дороге нашей жизни.



Глава 3. МЫ СТАЛИ СТАРШЕ.

  Сразу по окончании девятого класса я отбыл в Чувашию к родителям. Да там и остался.
  А возвратился через год с аттестатом зрелости и приписным свидетельством.
  А ждал меня конечно же Жека. И мы пили пиво в столовой, куда меня привел мой друг. Пиво показалось мне тогда горьким. Но я пил, посыпая солью край бокала. Это был мой первый пивной бокал.

Женя уже работал водителем. Возил бригаду ремонтников газовиков на газоне с будкой заваленной инструментами. И нас возил- на пикники.

  Я устроился на радиозавод где  паял  что-то на заводском конвейере. Брал с движущейся ленты отклоняющую систему, капал с горячего жала паяльника три капли олова, припаивая какие- то провода и возвращал деталь обратно. Последние десять минут часа – перерыв. В перерыв я "допаивал" то, что накапливалось. Благо день у нас семнадцатилетних был на час короче. Кого сажали на мое место в этот час?

Работали мы в две смены. А в октябре нас начали гонять на медкомиссии.

  А потом  была армия. Я ушел служить девятого ноября. Жека - на день позже. Два года мы переписывались.
  У Жеки на конвертах значилось - Москва -400. По каким дорогам он ездил я узнаю только через десять лет. Женька хранил подписное молчание. Даже фотка у него по форме будет одна и та из одесской учебки. У меня в альбоме она есть.
  Мы придем из армии. Жека женится первым. Конечно, на той единственной, которую будет любить всю жизнь. Даже после того как они расстанутся.
  Когда свадебному кортежу перешла дорогу тетка с пустыми ведрами, я возвратил ее прихватив в охапку назад. Не помогло.
  У Жеки остался сын. Дедом мой друг при жизни не стал - не довелось. Да и официально развода не было. Женя был из тех, чьи браки совершаются на небесах и один только раз.
  Только за один год по его подсчетам мы четыре раза объехали земной шар. Нет, конечно, не буквально и по нашим Российским дорогам. Много это или мало? Ездили часто ночью.
  Женя любил попить горячего кофе без сахара. За рулем я менял его редко. Он ни разу не попал в аварийную ситуацию со мной. Он был профи.
  А как часто я буду запоминать по дороге в школу пересказ прочитанного по физике или химии нашим старательным Жекой и первым подняв руки, получать не совсем заслуженные пятерки.
  Женя вообще-то учился серьезно. Он садился за стол и в один присест выполнял по порядку все домашние задания. Я же одновременно слушал радио или музыку, общался с соседом Мишкой Быстровым через окно, завтракал или обедал с книгой перед глазами. Потому и времени у меня уходило гораздо больше.
 У меня в шестом классе появилось новое увлечение - я стану актером местного народного театра. Увидев меня в роли отважного юного партизана, в спектакле Макаенка «Трибунал» Анна Михайловна - преподаватель химии простит мне все мои грехи и станет добавлять один балл к заслуженному трояку.   
  В Александровское приехала многочисленная семья Львовых - Лясковских. Львов Серафим Михайлович  был директором Дома культуры, а Лясковская Евгенияя Викторовна и была тем режиссером, поставившим на дворцовой сцене несколько десятков спектаклей. Каждый из них был жемчужинойв коллекции и праздником для районного центра. А театр получил статус народного.
Спасибо им за это!
  С прискорбием вынужден признать, что и в спорте и в искусстве я умел делать многое и хорошо, но ничего на отлично.

  И по прежнему  Шелчиха была и нашей Троей. Мы то защищали ее, а то брали приступом, а упомянутые «садки» становились плацдармом для самых что ни на есть настоящих баталий. Память о войне и победе еще была велика. Мы шли играть в войнушку. Всем хотелось быть своими. И только Валера Гончаров всегда был немцем.
Он даже пытался говорить на немецком, неимоверно коверкая язык, за что и получил кличку «Ханчули- Ганчжули».
 Здесь же, чуть выше садков было и наше футбольное поле. Порою мячик улетал в садки, а то и катился по дороге до самой Виноградной. Но мы играли, увлекшись, изобретая собственные системы защиты и нападения. Иногда организовывались как-то матчи с соседями- ребятами с улицы Новой или Нахаловки, которая была прямо за речкой Горькой.
  Речка отделяла Виноградную от соседей с противоположной стороны. За речкой раньше был сад. Сад постепенно начали застраивать самочинно. Отсюда – Нахаловка.

  Летом в каникулы мы обычно работали. После пятого класса под руководством двух учительниц выращивали тутовых шелкопрядов. Маленький, но быстро растущий червячек этот съедает за время превращения в куколку семьдесят килограммов тутовых листьев. Добывали мы эти листья вокруг села, набивая мешки раз по нескольку за день. А в школьных мастерских, где были сколочены специальные шкафы в несколько ярусов с хрустом поедали наши листья шелкопряды.
  Заработали мы на этом гроши, но интересно было, а главное мы сами заработали деньги.

  Впрочем, билет в кино стоил пять копеек на дневной сеанс, а мороженное одиннадцать.
  Кино было главным развлечением того времени. В кинотеатровские кассы всегда выстраивалась очередь. А вечером нас одних туда не пускали и мы смотрели фильмы в летнем кинотеатре взобравшись на деревья в парке. Нас гоняли, но мы упорно возвращались на свое место.

  После седьмого класса мы работали на старом кирпичном заводе. Работы нам поручали всякие, но всегда мало оплачиваемые. И мы однажды устроили забастовку, за что и были с позором изгнаны. Я продолжи тогда работать и соместно с тремя мужичками строил отпарочные кмеры на заводе ЖБИ. Здесь на заводе незадолго до увольнения мы и познакомимся с Геной Величко.

  Не смотря на фамилию, был Гена в ту пору невелик, миловиден и застенчив. А главное было в нем нечто отличающее его от остальных моих друзей. Был он бесконечно открыт и наверное добр. Скажи, что рубаха понравилась – снимет и отдаст.
  Да и кличка у Гены тогда была- Кеша. Бабушка моя, увидев по телевизору как поет Йак Ела, звала меня:
  -Сережа, иди скорее. Кеша поет.-
  Был Генка похож на этоо прибалтийского певца.
  За заработанные деньги я купил себе новый велосипед, который мы чуть ли не на третий день благополучно обменяли на старенький мопед. Нам приходилось его постоянно ремонтировать, но зато он вез нас на озеро , в лес, да мало ли. У мопеда напрочь отсутствовали тормоза, но был газ. Дабы разместиться на нем мы сделали специальное сиденье, обив его линолеумом.
  Учился Гена в параллельном классе в соседней школе. Благодаря ему наш круг общения значительно расширился. А главное мы начали посещать школьные вечера. И заглядываться на девчонок.
  Гена тогда увлекся моей одноклассницей, а я провожал с вечера одноклассниц Гены. Собственные одноклассницы нас тогда интересовали мало. За исключением Валюшки.
  Впрочем, в ту пору и у нее появились воздыхатели, которых мы тайком от нее гоняли и даже иногда били.
  Били и нас, когда мы забредали в чужие вотчины. Александровка оказалась поделена на несколько районов (центр, комаревка, загарча) юные обитатели которых бесконечно враждовали между собой.
  Отведав пару раз тумаков, сбились в команду и мы. Главным стал Серега Попов. Он  был года на два нас постарше и учился в старших классах. Да и задатки лидера в нем были. Словом приняли мы его командование безоговорочно и постепенно власть его крепла. Мы готовы были идти за ним, куда бы он ни надумал. Любимая в ту пору поговорка Сереги:
 -По реке плывет кувалда из деревни Збруева. И куда она плывет? Железяка…-
Так и стали его звать Железякой.
  Хотя и был он небольшого роста, но крепок и дрался отчаянно. А главное- он был лидером. Под его руководством мы прочно заняли свое самостоятельное место в молодежной среде того времени и с нами начали считаться.
  Ирония судьбы- Серега влюбился в ту же мою одноклассницу, что и Гена. Звали ее Таней. Вместе с родителями, сестрой Ольгой и братом приехали они из Германии- где служил  их отец до первода к нам военкомом, а потому выгодно отличались какое-то время от остальных наших девчонок. Называли их "немочками".
  Таня на моих приятелей внимания почти не обращала, а потому вечерами гоняли мы вокруг ее дома многочисленных воздыхателей.
  С Серегой к нам присоединились Вова Лушников и Юра Федотов. Юра – интеллектуал, начитанный и серьезный. Вова – мастер на все руки. Он ремонтировал наши приемники и магнитофоны. Имен остальных ребят я уж не помню, но Юру и Вовчика всегда рад видеть.
  Позже Юра закончил технологический техникум. Что закончил Вова я не ведаю, но работал он в телемастерской или всегда был связан с радио делом. Были они соседями Попова. По моему, продолжают дружить и сегодня спустя много лет.

  Было нам тогда вместе весело и интересно. Мы часто гоняли футбольный мяч, играли в шахматы и шашки, вместе устраивали пикники и вместе же ходили на вечера. И были одной командой. Всюду.
  Давно уже погиб Серега, жизнь которого сложилась неудачно, но ушедшие, я об этом уже говорил, остаются навсегда в нашей памяти и в нашем сердце.

  Восьмой класс в ту пору был выпускным. Это значит, предстояло сдавать экзамены и определяться: то ли идти в техникум или училище, то ли продолжать учиться в школе.
  Родители стали внимательнее следить за тем, чем мы занимаемся. Да и мы вдруг начали наверное взрослеть. Так или иначе в тот год я от команды отдалился. Нет, когда меня звали я шел. Но, во - первых, Юрик Федотов уговорил меня пойти с ним в секцию легкой атлетики, во- вторых я вдруг увлекся книгами и читал все свободное время.
   Я и раньше читал. Но тут открылся мне О. Генри, Ф. Купер, М. Рид, Д. Лондон. С. Лемм., Грин, Стругацкие. Короче читал я вперемешку приключенческую литературу и детективы, фантастику и историю, сказки и военную прозу. Читал при свете уличного фонаря, скрываясь от родителей. Читал в автобусе, за завтраком и обедом и даже во время уроков, засунув книжку под парту.
  Прочитанное я рассказывал друзьям. Наши игры в ту пору были продолжением книжных историй. Мы играли в индейцев, в войну, в путешественников, в Шерлока Холмса ни чуть не реже, чем в футбол.

  Секция атлетики открылась благодаря новому учителю физкультуры Владимиру Владимировичу, который прибыл к нам, чтобы защитить кандидатскую диссертацию и уделил своему детищу все свое свободное время.
  Наши учителя- Виктор Александрович и Александр Тимофеевич, погоняв нас на разминке, давали нам мяч и свободу. Когда же  подходила пора соревнований, Виксаныч подзывал к себе нас по очереди и определял вид и дистанцию.
  Так я бежал однажды на три километра и прибежал третьим в районе, но ребята бежали со мной подготовленные и привычные. Мне же было бежать все равно на сто или на три тысячи метров. Хорошо хоть хватило ума пристроиться к лидеру и держаться за ним в его ритме. Нужно ли говорить, что я перенес в после забега?

  Новый наставник гонял нас серьезно и основательно. Но строил он тренировки так, что мы ждали следующую, как ждут новую серию в кино.
  В конце тренировки мы перетягивали канат, разбитые на две группы, играли в ручной мяч или волейбол, открыли для себя рэгби, а главное мы учились рукопашному бою.
  Учитель не был специалистом самбо или бокса. Зато мы переходили от одного вида борьбы к другому, постигая азы. В секции было две группы- пятиклассники и семиклассники.
  Когда я пришел к Володе, так все за глаза называли учителя, и попросил взять в секцию он воспринял меня без особого энтузиазма. Восьмиклассник не вписывался в его планы, но спасибо ему, он все же разрешил попробовать.
  После первой тренировки вместе с уже привыкшими к нагрузкам ребятами, я не мог подняться по лестнице на второй этаж школы- ноги болели. Но желание заниматься было так велико!
  Втянулся и уже не мог жить без занятий. Тот год дал мне многое в плане физического развития.
  А еще у меня появились новые приятели. Один из них – Женя Самохин стал одним из близких друзей. С Женей мы проведем первую дискотеку во Дворце культуры. В 90-е Самохин откроет магазин грампластинок. Он будет ведущим на радио "Провинция"
Да много еще чего будет.

  А тогда  после секции мы ходили в баню.
  Баня - ритуал и искусство. Баню я люблю и сегодня и расскажу о ней подробнее далее, если конечно Вам это интересно. Постоянным спутником моим тогда стал Леша Меденцов.
  Леха учился с Юрой Федотовым,потому пзнакоились мы в секции легкой атлетики. Но секция ему быстро наскучила, а вот баня? Думаю и сегодня он не изменил этой своей привычке. Лешу я по жизни потерял, ибо уехал он раньше всех и дальше всех, став профессиональным военным.

  А когда пришла весна, секция моя сменила время тренировок и ушла на стадион, а я вернулся к своим друзьям Ванюшке, Валечке, Жене. Они мои спортивные увлечения не разделяли, но теперь снова приняли меня в свою компанию.
  Мы с Ваней и Валечкой  готовились к экзаменам, а затем и сдавали их вполне достойно. Математику тогда выучили от корки до корки по выданным нам вопросам в билетах, а вот русский язык нам давался хуже. Но и с ним мы справились.
  Шумно праздновали сдачу в кофе с мороженым и молочными коктейлями. А затем Валюшка и Ваня сдавали экзамены уже в техникум, а мы с Жеником, предварительно пометавшись, несколько, решили учиться дальше в школе. Узнав о нашем решении, остался в школе и Гена.
  Только через год он поступит - таки в техникум и успешно его окончиит. Но это еще будет...

  Было лето. Женя отбыл куда-то на отдых. А я ехал в Черкесск. Нужно отметить, что многонациональный Черкесск был любимым местом для меня тогда.
  Зеленый остров- парк на Кубани с двумя озерами, лодочной станцией, аттракционами и кафе был местом шикарного отдыха. А еще у меня там был друг Валерка Реутов и несколько троюродных братьев. Каждый год родители отвозили меня в Черкесск на месяц другой. Валерка жил неподалеку и был партнером всех моих детских играх.
  Здесь были игры несколько другие. Асфальт на улице позволял строить деревянные самокаты на роликах. Валерка был представлен себе и мы гоняли с ним целыми днями. Благодаря ему, я научился плавать и прыгать с вышки, ловить рыбу....ну и курить пелики. Валеркин папа- дядя Коля, впервые позволил нам сесть за руль газика. Я перенимал у Валерика все, а перенимать было что.
  В тот семьдесят второй год он оказался патлат, ну как хиппи. Джинсы истертые и залатанные с распущенными махром понизу штанинами, красные носки и музыка Битлов, Ледзепилинов, Перпл, Назарет, Флоид.
  Первые магнитофоны и магнитные приставки, первые виниловые пластинки. Вот и все. Впрочем, еще танцы в клетке куда хипастую компанию пускали за горсть монет собранных в одни руки, подружки отчаянно целующиеся но еще тесно сжимающие коленки.
  Из черкеска я возвращался нахватавшись чего-то нового.
  В Александровке собрались вместе Женя, Генчик и я. Нужно сказать оба моих товарища друг к другу относились довольно прохладно. Но из-за меня поддерживали отношения.
  Через недельку все мы щеголяли в драных польских техасах и вельветовых туфлях. А тетя Оля выделила Жеке денег на магнитофон «Дайна».
Записи я приволок из Черкесска.
Вскоре и Гена привезет из Иноземцева приставку Ноту М, а Саша Писарев сварганит для меня «Шарманку»- радиопередатчик, работающий на средних волнах.
  Мы будем переговариваться в эфире и крутить музыку. Вскоре нас отловят и передатчик заберут. Тогда дело это особенно не каралось, но запрещалось и беспощадно пресекалось.
  - Я король эфира,- вещал начинающий радиолюбитель.
  - А я участковый Кривоносов, и вскоре доберусь и до тебя,- слышал он в ответ.
  В ту пору милиция была не многочисленна и мне кажется держалась именно на участковых, знавших всех в своем районе лично.

  Первого сентября оказалось, что наш класс поредевший основательно дополнили
методом слияния с классом "Г". Но это был уже другой класс.
  На Ванино место сел ко мне Юра Жуков. С Юрой мы не то чтобы сдружились, но относились, да и сегодня относимся друг к другу со взаимным интересом и уважением. Юра будет служить в милиции, как и его папа.
  Родители мои уехали в далекие Чебоксары, а я остался с дедом и бабушкой. Дед побаливал, а бабушке было с нами трудно. Я помогал теперь ей уже осознанно. Хозяйство было небольшое - куры да кролики
  Но я был здесь нужен и на зов родителей, пригласивших переехать к ним, ответил тогда отказом. Впрочем, они и не настаивали. Пожалуй, они считали, что родную школу мне будет закончить полезнее.
  Увы, я не оправдал их доверия. Если до того я никогда не прогуливал, то теперь мы ходили с Геной в школу через два дня на третий.
  Целых две комнаты в доме были в моем полном распоряжении. Мы слушали музыку и курили, попробовали вино.
  Словом, пустились  во все тяжкие. Нет увлечься не увлеклись, но попробовали.

  Зимой дедушка слег и вскоре умер. Мама, прилетев по телеграмме, еще застала его в сознании, а папа, увы, нет. Перед смертью дед, уже понимая, что уходит, долго гладил мою руку и сказал только:
  -Учись, внук, это тебе очень нужно.-
  Умер он ночью, а бабушка не решилась будить прилетевшего накануне отца, пока не забрезжил рассвет. Наверное, так она с ним прощалась….
  Хоронили дедушку всем селом и огромную процессию встречали
вдоль всего пути, а несли его гроб на руках.
  Тогда я понял, что такое уважение людей. И только оставшись без деда, осознал степень утраты. Василий Матвеевич был натурой цельной, характера несгибаемого.
  В детстве я любил, забравшись к деду в кровать слушать его рассказы.
  -Дедушка, расскажи про политику.-
И он рассказывал мне обо всем, что знал сам. Летом мы выставляли кровать в сад под яблони и дед показывал мне большую и малую медведиц, млечный путь. Как много он знал. И вот его не стало. Родители, побыв дней десять и отметив девятый день, уехали, а мы остались уже вдвоем с бабушкой.
  Филонить в учебе, помня последние дедушкины слова, я прекратил. Но, не смотря на старания, до конца исправить упущенное уже не смог. В табеле впервые появились трояки, хотя и видимо по привычке мне выдали какую-то грамоту.
  После девятого класса были военные сборы, а затем я попал еще и на туристический слет.
  Палатки и кроссы, обеды - приготовленные нами самими и стрельбы. А еще песни под гитару. Был у нас медбратом Вова Башмин, игравший и певший все подряд. Вова пять раз будет поступать в мединститут и поступит и станет хирургом. Но для меня он станет первым настоящим учителем музыки.
  На сборах я начну учиться игре на гитаре, а с туристичекского слета вернусь уже играя многое, конечно же из репертуара Башмина.
  Играли мы тогда восьмеркой особым боем на семиструнной гитаре и пели про то как люди встречаются и влюбляются, про Серегу Санина который не дотянул совсем немного до посадочной полосы , о том, что если верный конь поранил ногу не стоит торопиться коня менять, о гостинице, где я присяду на кровать, а ты подвинешься.
  Я еще успел поработать в производственной бригаде на прополке и влюбиться в Наташу из соседнего класса «Б», сдружиться с Сашей из соседнего класса «А» и получил вызов родителей и деньги на билет.

ГЛАВА 4. ЧУВАШИЯ.

  Пообещав друзьям возвратиться вскорости и не забирая документы из родной школы, я купил билет на самолет до Горького и отбыл. Я не знал, что там ждет меня впереди. Но мне было очень интересно. Тем не мене я был уверен, что скоро вернусь. Вышло иначе. 

  Если Вам не приходилось бывать в центральной России, побывайте обязательно. Наше Ставрополье с широкими полями и многочисленными лесополосами, снежными вершинами Эльбруса и Кавказского хребта и голубыми вершинами предгорья, извилистыми нитями рек вливающихся в рукотворные озера и пруды, ковыльными степными участками разительно отличаются от того, что я застал по приезду, а точнее по прилету.
  Горький, сегодня Нижний новгород – огромный и красивый город поразил меня, честно говоря, уже тогда, когда мы проезжали автозавод.  Бесконечная стена с бесчисленными проходными, всасывающими по утрам живой поток людей из автобусов, троллейбусов и трамваев, а вечером отпускающими эту массу обратно.
  В аэропорту меня встретили папа и его приятель на новеньком сверкающем красной краской запорожце. Отобедав в ресторане аэровокзала мы уселись в авто и покатили
в Чебоксарском направлении.

  Впервые я увидел Волгу. Река эта поистине велика и красива. А за городом начались леса. Сосновые и еловые, лиственные и смешанные, огороженные забором из бревен и многочисленные деревеньки за забором же, Деревянные дома и тротуары, маленькие по нашим меркам наделы полей.
  Немногочисленные базарчики, где продавались продукты и предметы домашнего обихода, одежда и обувь и даже лапти. Настоящие лапти, в которых можно было ходить и маленькие не менее настоящие - сувенирные.
  Шоссе было достаточно хорошим и маленький автомобиль бежал ходко. А наскучавшийся за родителями я сидел плечом к плечу с папой и был счастлив. Это ощущение счастья осталось в памяти навсегда.
 
Вернуться в родную школу мне уже не придется. С друзьями я переписывался, а весной в каникулы даже слетал в Александровку. Но в силу обстоятельств я там тогда не остался. Но если и скучал по дому, то немного. Наоборот, эта жизнь привнесла много нового.
 
  Жили мои родители не в Моргаушах, ибо новый кирпичный завод, которым папа командовал, находился в трех километрах за околицей райцентра по Чебоксарскому направлению.
  Домик для директора построили недавно неподалеку от общежития и был он необыкновенно уютным и светлым. Для меня была оборудована отдельная комнатка со входом из кухни. Мебель была общежитская - кровать с сеткой, письменный канцелярский стол со стеклом поверх столешницы, несколько стульев и проигрыватель с встроенным приемником. Да еще шкаф.
  Словом, меня здесь ждали. В доме было еще пара комнат, маленькая кухня и огромная веранда с просторной ванной.

  А в общаге по соседству обнаружилась орава моих ровесников- целый строительный отряд из Канашского педагогического училища. Канаш – довольно большой городок в Чувашии. И нужно сказать, что ребята меня приняли в компанию. И оказалось мне с ними просто и интересно. Такое ощущение сложилось, будто приехал я вместе с этой группой.

  Я даже работать с ними был готов, чтобы вечером законно катить в автобусе в очередную деревню с шефским концертом. А после концерта устраивались танцы. На «белый» танец в один из таких вечеров пригласила меня миловидная стройная девушка с волосами до плеч и выразительными карими глазами. Мы познакомились.
  Свету прикомандировали к отряду в качестве фельдшера и держалась она как бы немного в сторонке от остальных.
  Едва ли я запомнил в тот день что - либо кроме ее темных внимательных глаз. Говорила она немного грассируя и голос ее мне показался совершенно замечательным и началось то, что дай бог пережить каждому. Любовь правит миром, а уж первая любовь...
  Днем я томился в предвкушении встречи. Нужно сказать, что Чувашия совершенно необыкновенная страна. Представьте себе взгорок. Внизу извивается русло чистейшей речушки. Пойма утопает в зеленых травах . А небольшие поля, которые в ту пору косили косами, ибо комбайн не мог подняться на крутые взгорки, а то и попросту развернуться по причине малых размеров угодья, желтели рожью и пшеницей. А вокруг пять или шесть деревень, огороженных частоколом. Деревянные бревенчатые дома с небольшими оконцами. Сенцы без замков. Деревянные тротуарчики. И куры ступающие важно и неспешно.
  А неподалеку, словно нарисованный лесок с грибами и ягодами.

  Мы гуляли до рассвета, взявшись за руки и целолись...
Возвратившись домой под утро, я засыпал на своей кровати и видел сны в которых мы были снова рядом. 
  Казалось тогда, что это будет длиться вечно.

  Все хорошее имеет свойство быстро заканчиваться. Я прикатил в Моргауши в середине лета, а в последних числах августа подкатили автобусы, которым предстояло увезти веселую и пеструю компанию стуентов-строителей. И мы прощались, обещая писать друг другу и даже звонить. А парни дразнили меня, предлагая собрать вещички и отправиться вместе с ними. Может и нужно было сделать так….
  Света смотрела на меня из отъезжающего автобуса. Но я не кинулся вслед и не догнал тот автобус. Почему?

  Что может спасти от разлуки - только встреча. А от душевной боли - время. Но время остановилось. Мне вдруг стало одиноко. Щемящая тоска поселилась во мне, разрывая сердце. Все в мире потеряло свои цвета. И природа уже не радовала как вчера, и солнце светило тускло и отстраненно. Эх, любовь... И я решился.
  В Чебоксары автобус ходил каждые сорок минут, а езды оказалось всего то минут сорок, сорок пять. А автобус на Канаш уходил с того же автовокзала. Нужно ли говорить, что всю дорогу я летел чуть впереди того автобуса. Мысленно конечно летел. Но цветы купленные на привокзальном рынке сжимал бережно, рисуя себе картины встречи - торжественные и радостные.
  А ее не оказалось дома. Женщина лет сорока, наверное ее мама, только плечами пожала.
  -Она передо мной и не отчитывается. Но ушла рано,-
Смотрела она  без особого любопытства. А на меня накатила волна разочарования.
  Как я ехал доехал назад не помню, но домой вернулся достаточно рано.
А на окне комнаты, которое я ни не закрывал с момента приезда, пожалуй, лежала записка.
  -Сережа, я приезжала и не застала тебя дома. Никто не знает, куда ты уехал. Где же ты … Я приеду в следующую субботу. Света.-
  Я сидел на своей кровати и смотрел в этот лист, не веря глазам своим.  Она была здесь под моим окном, пока я топтался у подъезда ее дома в Канаше на улице Пушкина. И сердце стучало бешено. И я готов был снова ехать в Канаш.
  Но  в юности мы думаем, что времени еще масса и все успеется. А, любовь?
Любовь ли это была или влюбленнсоть? Кто знает.

  Полгода будет длиться наш роман.  А потом Света уедет по распределению в далекий костромской леспромхоз, а я уйду в армию. И письма будут приходить все реже и станут все прохладнее. Кто виноват? Да я сам.

  Возвратившись в Александровку после службы, я поступлю в институт и уже там встречу Надю. И полюблю! Она станет моей женой.
 Мы будем жить долго и счастливо в любви и согласии.  А Света? Она сстоялась вполне. У нее две дочери. И  муж - моряк. А сегодня наверное и внуки...
 
  Недавно в интернете я искал своих одноклассников с которыми мне пришлось провести этот последний учебный год. Валера Мясников, Верочка Евполова, Валера Шушкин, где вы. Были там, в основном, ребята более поздних выпусков, но были и те, кто закончил школу раньше. Но мои одноклассники пока о себе не заявили. Как впрочем и те, с кем учился я в своей первой школе. Но я верю, что найду Вас, школьные мои друзья и приятели, дай Вам Бог счастья!


Глава 5. ЗА РАССТОВАНЬЕМ БУДЕТ ВСТРЕЧА.

Я летел рейсом аэрофлота. ТУ-134 иногда ухал в воздушные ямы, заставляя сердца пассажиров биться в ускоренном ритме и выделяя в крови адреналин, которого многим из нас в обычной жизни, почему то не хватает. Стюардессы, абсолютно не обращая внимания на такие мелочи, порхали по салону с подносами, заполненными стаканчиками прохладительных напитков и с застывшими улыбками на лицах.
  Мне приходилось летать не часто, а потому я с любопытством вглядывался в круглое окошко, за которым простиралась заснеженная пустыня из плотных ватных облаков. Наверное, так выглядит северный полюс. Но главное - непознанное чувство восторга просто распирало мою грудь в ту минуту. Я летел домой.

  Позади остался красивый, но так и не ставший своим горд Чебоксары и Моргауши- райцентр, где закончил я школу.
  Нет, я не сделал, может быть, самое главное, чего от меня хотели родители - не поступил в чувашский университет и в кармане у меня, кроме паспорта и приписного свидетельства, был лишь аттестат о среднем образовании и твердо знал, что через пару месяцев уйду служить в армию.
  Но я возвращался туда, где прожил почти всю свою жизнь и где меня ждали друзья и подруги, оставленные год тому назад, но вовсе не забытые.
 
Александровка родная, где уж зреет виноград.
Где от края и до края я пройтись безмерно рад.
Где друзья меня встречают, да за праздничным столом.
Где туманы тихо тают за распахнутым окном.

  Стихи в моей голове рождались сами, ибо чувство предстоящего возвращения переполняло меня, вытесняя всякие грустные мысли из моей головы. И мне было неважно, насколько совершенна рифма и размер.
  Но капля грусти затаилось в моем вволнованном сердце.
И я вспоминал все хорошее, что со мной произошло за последнее время.
  Самолет, летевший со скорость более восьмисот километров в час, все дальше уносил меня вдаль от великой русской реки Волги и от всего, что там со мною Лайнер стремительно летел, оставляя позади километры и километры белых холмов. Я размышлял о том, что делаю, а память услужливо открывала картины совсем недавнего, но прошлого..

  Первый раз в десятый класс «Б» я пришел в пошитом мамой Тосей костюмчике, темном в полоску, приталенном и с двумя шлицами, в белой рубаха «Мистар Д» и даже в галстушке, отцовском правда. В руках у меня был портфель, подаренный перед отъездом в Чувашию другом Генчиком. Портфель был изрядно потрепанный, но из настоящей кожи . На лице у меня была нарисована самая доброжелательная улыбка.    
  Этого было достаточно, чтобы будущие одноклассники приняли меня за кого угодно. Например за нового учителя. Но я разочаровал их, усевшись за предпоследнюю парту и уверенно расположившись, не пытаясь чего- либо объяснять или представляться.
  Объяснит мое появление классный руководитель. Имени этой доброй женщины я к моему стыду не помню. Учебный год начался.

  Я шесть раз в неделю шлепал три километра в школу и три обратно. Старательно, почти как мой друг Женя, учил уроки.
  У отца был водитель- Владик, который отслужив срочную, только недавно возвратился в Моргауши и мы с ним почти дружили. Я снабжал его отцовскими талонами на бензин, а он учил меня ездить на автомобиле.
  Автомобиль- москвич - пирожок с двумя дополнительными сиденьями, встроенными умельцем в грузовой салон.
  Мы колесили по округе. Ловили рыбу на притоках, собирали грибы.
  Но как гордо я подкатывал к школе на этом крутом транспортном средстве. Лихо парковался у всех на глазах и оставив ключ под половичком, недалеко жившему Вадику, бежал в школу.

  В ту пору я старался в конфликты с местными ребятами не вступать, но и вел себя независимо, давая понять, что в случае чего сумею за себя постоять.
  Две три стычки случились таки, но завершились мировым соглашением. Валера Шушкин, Валера Мясников, Юра Угольников, Сережа Евполов- мои друзья в Моргаушах. Иных уж не а те долече...
  Мы с друзьями бывали в Чебоксарах, катались на речном трамвае, обедали в пельменной. Иногда Вадик вез меня к Волге в дом отдыха с классным названием «Кувшинка».

  Среди одноклассников оказалась масса ребят интересных. Я ходил тогда на лыжах по настоящему и на настоящих, играл в настоящий же хоккей.
  Но самое главное, что нам удалось сколотить группу, воспользовавшись уходом в армию музыкантов и захватив ставшую безхозной аппаратуру - две ленинградские гитары, ионику «Юность» и усилитель «Казань».
  Дополнив комплект полусамодельной барабанной установкой, самодельной же басгитарой, подключенной к кинаповскому усилителю мы добились приличного, как нам казалось, звучания и принялись естественно бесплатно играть на  школьных вечерах.
  Вместе со мной в школе появился сын местного военного, прибывший, как собствеено и я,  за приличным аттестатом из Винницы, где его папа еще продолжал собирать звезды на погоны. Звали его Юрий Угольников.
  Юра оказался классным радиомастером. Его стараниями и был восстановлен инструмент и аппаратура. Так как руководство клуба ни как не хотело доверять серьезное дело нам школьникам, мне пришлось отыскать художественного руководителя.

  Альбина преподавала в музыкальной школе и была "не замужем". Это обстоятельство  и делало ее идеальным руководителем нашей группы. Она согласилась. В первый раз мы с трудом настроили гитары, чем озадачили профессионалку. Но это быстро прошло.
Плачут гитары, ну чтож и пусть,
Если на сердце упала грусть...
Говорят что не красиво. не красиво некрасиво
Отбивать девченок у друзей своих..
  Мы перепевли чужие песни. Чот-то получалось..
А еще мы слушали музыку по радиоприемнику. Иногда пресловутый Голос Америки или Свободу. И безбожно сдирали чужую музыку от Битлз до Шокинблю или скорее наоборот.
  А у меня в школе назрели неприятности. Преподаватель мотодела, после того, как я наотрез отказался поднять брошенный кем-то ключ, устроил на меня охоту по всем правилам боевого искусства. И верно, зачем показывать свой характер там, где не стоит этого делать?
  Меня срочно оказалось необходимым остричь, ибо патлы, которые я упорно отращивал, недопустимыми в этой школе.
  Я хотел остричься наголо, но остригся лишь частично, что учителя не удовлетворило.
  Мама моя вступилась за мою прическу, обескуражив преподователя:
-А что, разве он неопрятный приходит в школу? Или непричесанный?-
Она в ту пору работала заведующей аптеки расположенной неподалеку от школы.
  Уход учительницы математики на пенсию освободил моему недругу место математика, а это уже не мотодело.
 
  Пришло время экзаменов. Единственным последствием конфликта оказалась тройка по алгебре в аттестат. Перепроверив мою контрольную, учитель помняет пятерку выставленную учительницей физики на четверку и выведет трояк в четверти, который и перкачует в атестат зрелости.
  Одна тройка мне в отличники и не стремившемуся ни настроения, ни шансов на поступление не умалила.
  Зато конфликт заставил меня здорово подтянуть математику и я позже поступлю в политехнический институт. Не бывает худа без добра. Спасибо мотоделу и моему учителю приогромное. Вот уж истинно "не знаешь, где потеряешь, а где найдешь".

  Куда поступать после школы  я до самых выпускных так и не определился. Перед выпускным я вывихнул левую руку и меня кем-то благополучно заменили в музыкальной моей группе. Последний раз на танцах с гитарой в руках  был Сережа Евполов - брат моей одноклассницы Верочки и сын моей преподавательницы истории.
  -Я еду к морю, я еду к ласковой волне,- пели мои друзья самозабвенно.
   А я уже тогда представлял, что еду домой..

   Так и не определившись с поступленеим, отправился я в Чебоксарский сельскохозяйственный институт. Но мест в общежитии не оказалась, а я так хотел уже жить смаостоятельно, поэтому и отвернул в Университет.
  Перед огромным стендом, отражающим процесс подачи документов и застал меня приятель Юра Угольников.
  -Серега, ты чего думаешь? Будем поступать на энергофак. Смотри на шестьдесят мест всего тридцать заявлений подано.-
  На энергофак, так на энергофак...
  Мне было все равно, а Юрику приятно.

  Не знаю, поступил ли он. Наверное, поступил. А я, сдав кое-как два экзамена по математике, на физику уже не пошел. Я все больше настраивался на отъезд домой.

  Но немного о том веселом времени когда ты еще не студент, но уже и не школьник.
  В общежитии университета комнаты вмещали четверых. Двое были студентами разных факультетов, а третий мой сосед был как и я -абитуриентом. Одного из соседей по комнате- Диму Волощука, студента четвертого курса факультета ракетостроения или чего-то там еще я запомнил.
  Был он из Феодосии  или из Симферополя, что в Крыму. Земляк почти. Подтянутый, стройный в пиджачке с галстуком производил впечатление отличника. Отличником он не был, но учился хорошо. Мы вскоре сошлись.
  Он учил меня жить в этом новом для меня городе - Чебоксарах. Учил... и мешал готовиться к экзаменам. Впрочем, мне не так чтобы и хотелось.
  В обед, отыскав меня в длинной очереди в комплексную университетскую столовую, тащил к выходу…
  Мы ехали насколько остановок и высаживались …где бы вы думали? У здания Верховного Совета. Он уверенно открывал массивные трехметровой высоты двери и входил в парадное. Вверх по лестнице был милицейский пост, а внизу столовая со сказочно низкими ценами, где копеек за тридцать можно было вполне объесться.
  Дима знал этот город.
  Сигареты мы покупали на пришвартованном к речному вокзалу пароходе с большими старинными колесами. Там в буфете были и Родопи, Ту 134 и ВТ…
  Вечером я уговаривал Диму сходить в парк на танцульки, но он вел меня в ресторан, где неизменно заказывал салат, бифстрогонов и двести граммов водочки…
  -Если поступишь, я тебя с такими ребятами познакомлю,- обещал мне новый приятель.  Но мы ехали на речном трамвайчике на другую сторону Волги и жарились на солнце…
  На этом пляже я получил первые уроки игры в преф и покер…. Постигал я азы студенчества, а на самом деле валял дурака и мечтал об Александровке.
  Еще в магазине Мелодия обнаружились два миньона с длинноволосыми ребятами на обложке… "Цветы," значилось на одной из них, я купил… и слушал без перерыва...
Звездочка моя ясная, Мы вам честно сказать хотим, Спокойной ночи говорю я снова...
  Перед экзаменом по физике я поймал себя на мысли, что читаю одну и ту же страницу учебника, совершенно не улавливая смысла...и бросил учебник и взял том Ф. Купера "Браво или в Венеции" который и читал, вместо того чтобы…. Эх…

  У двери в аудиторию толпились возбужденные абитуриенты… Одна девочка давала всем советы и выказывала полное знание предмета..
  Я же мог положиться только на везение.. И я оттягивал момент, пропуская все новых и новых ребятишек вперед.
  Но когда вышла из аудитории упомянутая девица со слезами на глазах, тройка мол, решительно отправился забирать документы…
  Девчонки в приемной комиссии пытались меня оговорить. Я сослался на семейные обстоятельства, документы забрал и поехал домой….
  Родители посокрушавшись, выделили-таки мне немного денег и я полетел. В Минеральные воды конечно. А вот и конец перелета.

  Аэропорт в Минеральных водах большой и просторный. Автобусы подходят почти к самому выходу. Скорее на автовокзал. А потом еще часок и "да здравствует Александровка".
  Где вы, Жека, Генчик, Вовик, Валя? Я везу бутылочку классного коньячка и коробку отличных шоколадных конфет. Да и блок болгарских сигарет БТ припасен. Есть чем украсить момент встречи. И хотя заранее я никого не предупредил, уверен ребята будут мне рады. Да и как иначе?
  Перед самой Александровкой автобус делает достаточно крутой поворот на спуске и в миг - все село как на ладони.
  Журнал «Вокруг света» в ту пору солидный и уважаемый написал, что это самое большое село в Европе.
  Между двух речек не очень широкое, но растянувшееся километров на двадцать с лишком в длину районное село и вправду впечатляет. Во многих ли городах найдутся улицы с домами номер тысяча восемнадцать, к примеру? А поезжайте по Красноармейской в сторону Ставрополя.
  Но я живу на Виноградной.
  Только через десяток лет напишет Юрий Антонов песенку про нецентральные улицы.        Знаете?
"Пройду по Абрикосовой, сверну на Виноградную.
И на Широкой улице я постою в тени".

  Виноградная - улица моего детства. Не столь длинна  она, как Красноармейская и не столь широка, как проспект Мира. Но я не иду по не асфальтированной вовсе дорожке. Я парю над ней. Виноградная сто двадцать два. Те же окна, Та же калитка. И бабушка Фрося. Самая лучшая бабушка на свете – маленькая, добрая и улыбчивая, взрастившая меня и потерявшая почти одновременно со спутником своим, а моим любимым дедом.  Но дедушка ушел туда, откуда не возвращаются, а я вот он. Прости меня, что оставил тебя одну на целый год. Но я вернулся. Вернулся !

  Бабушка будет со мной еще долго и уже моя жена будет любить ее, как и я ибо сердца ее маленького хватит и для нас с Надей и для моего сына.
  Она сумела когда-то дождаться репрессированного дедушку и в одиночестве вырастить двоих ребятишек.
  Она вынимала стекла в школьной конюшне, стоя на готовой взорваться  мине.
  Она справлялась с небольшим, но вечным нашим хозяйством и огородом.
  А какие пироги она умела готовить.
  Когда дед возвращался с работы, а я из школы, ужин ждал нас на столе аккуратно прикрытый белоснежным «рушничком» - вафельным полотенцем.

  Каждый год езжу я на старое кладбище, чтобы поправить родные могилы и сижу у
скромных памятников моим бабушкам и дедушкам. Мамины родители тоже покоятся неподалеку. Александровка собрала - таки их к завершению жизни. Бабушка Фрося выполнила просьбу деда - на памятниках нет фотографий. А вот Василию Павловичу моя мама заказала надгробную фотографию. Бьется в руках деда машущий крыльями голубь. А бабушка Вера только улыбается знакомо ласково и приветливо.

  А тогда бабушка Фрося встретила меня и ничто в доме не изменилось. И еще, вопреки своим ожиданиям, к друзьям я в тот день не спешил. Вечер мы провели вдвоем.
  Мне было что рассказать, а бабушка умела слушать. И только перед тем как разойтись по комнатам перед сном, бабушка задала вопрос, заставивший меня призадуматься.
  -Внучик, а что же Света? Так и не поехал?-
  Уже в кровати я думал:
  -Ведь бабушка права. Вру я себе, что так лучше, что так  правильней. Просто не созрел я еще для серьезных отношений. Света - моя ровесница- ей уже замуж пора.
А мне в армию на целых два года. Пусть уж будет, как будет. -
  И я уснул. А утром уже были друзья и было весело и спокойно. Я возвратился.

  В армию я уйду восьмого ноября того года. До этого поработаю на радиозаводе
слесарем сборщиком, полежу в больничке с пятнами на легких, познакомлюсь с Саней Шаповаловым, который станет моим другом.
  В учебке самые трудные полгода мы с Шурой будем спать на одной кровати, причем я более длинный на втором ярусе.
  -Взвод отбой!- командовал Ваня Лехман- старший сержант и командир взвода держа в руках зажженную спичку. Отбиться, что значило раздеться, сложить форму на табуретку и разобрав оказаться в кровати, нужно было покуда эта спичка горит…
  Если не успели - подъем! И все сначала…
  Нужно ли говорить, что влетая в свою кровать, я опускался на вытянутой сетке и замешкавшийся Шурик получал по голове, на что реагировал громким обращением к маме….
  -Шаповалов, два наряда…- оперативно реагировал Лехман.

  Мы бегали с голым торсом утром кроссы, падали под команду газы с противогазами на рожах, засыпали на занятиях после нарядов на кухню..
  В общем, служили, а возвратившись из армии вместе уехали в Ставрополь в институты. Но служба в армии - это отдельный разговор. И я вам расскажу.


Глава 5. АТЫ БАТЫ.

  Меня провожали в армию большой шумной компанией. Столы стояли в двух комнатах и ломились от обилия выпивки и закусок. Гости говорили длинные нравоучительные тосты, балагурили и шумели как на свадьбе. Были здесь близкие и дальние родственники,  соседи, друзья сослуживцы родителей, мои приятели и приятельнцы.
  Словом, все как обычно. Собрались довольно поздно после работы и думали сидеть до утра.
  В разгар сабантуя я тихонько выскользнул из-за стола и только меня и видели.. дернул вдоль по вечерней улице, туда где меня ждала подруга Алла- соклассница из паралельного класса...
  Вернусь я под утро, усталый но вполне счастливый.
  Меня уже хватились. Батя посадил на стул и под машинку обкорнал мои длинные  патлы. А потом всей компанией отправились в военкомат.
  Перед военкоматом бурлила толпа таких же веселых и праздничных односельчан, а призывников выхватывали из толпы провожающих и проводили за высокие военкоматские ворота. Нас построили, проверили по списку наличествующих, выдали новенькие военные билеты и посадили в стоящие наготове  автобусы.
  Ворота открылись и  пробравшись сквозь толчею непрерывно сигналя, автобусы покатили на сборный пункт.
  На краевом сборном пункте формировали команды к отправке. Большой, окруженный высоким забором  двор вмещал тысячи две или три народа с вещевыми мешками и чемоданами и был отдаленно похож на вокзал.
  Группы выкликали, выстраивали и вели на медкомиссию. Там представ перед эскулапами утомленными и не очень внимательными мы были обследованы, взвешены, обмерены и отправлены служить. Служить Советскому Союзу.
  Забирали команду покупатели, как правило, офицер и пара сержантов которые, отобрав военные билеты и проведя перекличку, выводили нас из сборного пункта и вели по направлению к вокзалу. Мы загружались в стандартные вагоны в плацкарт и лихо праздновали начало воинской службы, знакомясь переговариваясь, уничтожая прихваченные с собой запасы еды и спиртного.

  Словом все было бурно, шумно и бездумно, поскольку думать было некогда, незачем и не к чему. В армии думают за тебя отцы командиры. За них тоже кто-то думает. Твое дело-исполнять приказы.
  В месте назначения мы высадились еще не трезвые, усталые уже поздно вечером и
нестройным колоннами отправились в городскую баню.
  Нас наспех помыли, переодели в форму и сапоги и затем уже повели в часть, где предстояло служить.
  Был ноябрь и шлепая в сапогах по холодным осенним лужам, я подумал, что вот и началась новая жизнь- армия. Сколько дорог придется прошагать...

  Часть, принявшая молодое пополнение, оказалась учебной.
  Ночь мы провели еще все вместе,в казарме первой роты, а утром нас выстроили на плацу и быстренько разобрали по подразделениям... Было это примерно так:
  -Равняйсь, с м и р н о!- растягивая это "смирно" скомандовал майор.
  -Равнение на лево,- рубя шаг, как на параде прошествовал он к стоящему тут же неподалеку, невысокому полковнику, отдал ему честь, приложив руку к виску.
   -Товарищ полковник, вновь прибывшие по вашему приказанию построены.-
   -Здравствуйте, товарищи!- гаркнул тот, в свою очередь подняв руку в приветствии.
   - Здравия желаем, товарищ полковник,- нестройно проорали и мы.      
   -Все, кто имел дело с электричеством. Шаг вперед.-
   -Давай шагай,- дернул меня за рукав мой землячек, Саша Шаповалов, с которым мы сдружились еще  на призывной комиссии. В толчее сборного пункта, а потом и в дороге мы все время держались вместе.


   Дома я два месяца перед призывом паял что-то на конвейере телевизионного завода. Да, еще я пытался поступать в университет, где моей специальностью было электроснабжение городов и промышленных предприятий. Это и было моим "отношением к электричеству".
  Те кто не шагнул стали сварщиками и получили, в добавок ко всему, настоящую рабочую специальность.
  А мы шагнули. И шаг вперед этот определил нашу дальнейшую судьбу. Мы стали курсантами школы танковых электриков или мастеров электроспецоборудования танков.

   Потом мы маршировали в роту. Ротой оказалось двухэтажное здание с двумя входами у каждого из которых на тумбочке со штык ножом на поясе стояли дежурные. От входа налево были расположены всякие подсобные помещения: умывальник, каптерка, канцелярия, оружейная комната и тому подобное, а во всю ширину стояли рядами двухуровневые  армейские кровати и тумбочки, одна над другой. Центральный проход был широкий и с одной и другой стороны от кроватей стройными рядами стояли обычные деревянные табуретки. Справа от входа  располагались вешалки для шинелей.     Вот и все жилье.
  Бойкие подтянутые сержанты разбили нас на пять взводов. Нас с Сашей попытались развести по разным, но воспользовавшись царящей пока еще неразберихой, Саня скомандовал какому то пареньку:
  -Так, браток,  тебе туда,- указал на взвод, куда определили было его самого. Тот послушно затрусил "туда", а мы оказались таки в одном взводе.

  Пятый взвод, третьей роты. Кровать мне досталась верхняя. К сетке нижней, Сашиной мы наскоро приторочили  вещевые мешки с парадными комплектами одежды и всякой мелочевкой вроде носков. В тумбочки перекочевали наши зубные щетки, мыло и обувной крем с остальной мелочью, которую разрешалось нам здесь иметь и понеслась.
  Нас учили быстро отбиваться и еще быстрее подниматься под горящую спичку, подшивать белые воротнички к форме, да много еще чему учили.

  Утро начиналось с подъема. Бегом в туалет, умывальник, на утреннюю зарядку. Мы бегали с полной выкладкой и налегке, падали по команде "вспышка", атаковали крутой холм, утюжили сапогами  плац, бойко маршировали в столовую и обратно.      Дружно стучали ложками, поедая перловку или гречку.
  Вечером нам раздавали  почту. Как мы ждали этих писсем..
  В учебном корпусе располагались оборудованные и оснащенные всем необходимым для учебы классы. Зубрили  уставы и электрическое оборудование танков, ходили в наряды и караулы, бегали кроссы, маршировали с песнями по плацу. Словом, служили!

  А спустя шесть месяцев, разъехались во все концы нашей необъятной страны - в "войска". И время это я уже не забуду, как, впрочем, своих товарищей по "учебке". Впрочем, время было замечательное, нужно вам сказать.
   Командовал взводом лейтенант Максимов. Торопливый худоватый  парень лет на пять старше нас. Он приходил утром из дома, здоровался с нами и уходил в канцелярию. Заправляли же всем сержанты.
  Заместитель командира взвода, а в обиходе "Замок" Иван Лехман носил на плечах три лычки старшего сержанта. Был он крепок, подтянут, неулыбчив. От него нам доставалось постоянно и  по полной.
  Два младших сержанта помогали замку в меру своих сил. Один Костя Каминский -невысокий здоровячек, неторопливый и спокойный как удав скупился даже на наряды, которые Лехман раздавал "за здорово живешь" налево и направо.
  Второй Валера Федченко свой в доску земляк из Пятигорска был подчеркнуто вежлив с нами, но спуска тоже не давал.
  И три десятка самых разных моих годков: спокойный и уверенный в себе Вася Мишечко,   бывший киномеханник Витя Козлов, мастер спорта по вольной борьбе Али Алиев, хитроватый Володя Кац, бывший хиппи из Ростова Славик Жилков, футболист Витя Фоменко, еще один ростовчанин Юра Полиев. Тридцать бойцов короче...

   Мы спали на двухъярусных кроватях...В любой момент   голос Вани Лехмана поднимал нас и мы по его команде "взвод подъем"  надевали на себя форму, крутили портянки, выстраивались в проходе, заправив прежде кровати.-
 "Взвод отбой",- командовал сержант и..все начиналось с начала. Нужно сказать что уже дней через десять мы укладывались в нормативы и спичка не успевала догореть...
  После завтрака переходили в учебные классы и учили. учили, учили...Раз в неделю взвод ходил в наряд по столовой.
  -Серый мы с тобой идем "на .."- командовал Саня. Это значило что в маленькой комнатенке между обеденным залом и мойкой мы будем освобождать от остатков пищи посуду, перебрасывая  тарелки и бачки в посудомоечное отделение уже другим ребятам. А если все будет нормально освободимся чуть пораньше остальных.
  Освободимся,  чтобы по дороге из столовой в казарму, наткнуться на Витю Подкуйко- замка четвертого взвода, который за попытку скоротать путь по газону, объявит нам по наряду  и вручит лопаты чтобы тот газон перекопали...Кому не спится в ночь глухую....
 
  Ходили мы и в караулы...Часовой- это труп, завернутый в тулуп.  Короче, несли службу..
  Караул это серьезно. Вечером производится развод караула. В оружейке мы получили автоматы и по паре рожков с патронами. Топаем в караульное помещение. Первый раз это волнительно...Заряжаем оружие в специальном месте...Выстрел это ЧП. Нас учили любить и беречь оружие...
 - На посты ведет разводящий.
 -Стой кто идет?-
 - Разводящий со сменой.-
   И два часа я марширую по автомобильному парку мимо стоящих стройными рядами военных авто. Кому то довелось стоять часовым в штабе у полкового знамени. Кто-то охранял арестантов на Губе, так звали гаубвахту.
   Караул это серьезно...из кабины валит дым..бегу к телефону, вызываю караул и пытаюсь потушить сам возгорание.... потушил.. кряхтя и падая бежит дежурная смена  на помощь...на следующий день мне объявят благодарность от командира..
Караул- это серьезно.
   В субботу банный день. Валера федченко принес сменку и раздал методом бросания вверх..зачем? Традиция...  Белье бросается- все ловят. Кому и что достанется.
   В баню ходим городскую, а потому это событие...можно поглядеть на гражданских да и так..развлечение..
   Сегодня воскресенье. На завтрак дают масло, два куриных яйца и какао..оболдеть..
  Вечером маршируем в кинотеатр..."Офицеры"..классный фильм!
  Свободное время это час перед сном после ужина. Кто-то пишет письма. Кто-то смотрит телек в ленинской комнате. Мы с Саней на спортивной площадке...Качаемся.
  Шура кмс по акробатике и свободно прыгает "фляк" назад с места кувыркается и становится на ноги...завидую..по хорошему.
  Завтра хозяйственный день. Будем совмещать время и пространство- копать яму  от забора и до обеда. На самом деле нас ведут на завод резино-технических изделий. Просто убираем территорию. Тихо собрали копейки. Вася Мишечко, определив направление движения "по запаху" чешет в лавку. Гуляем...

   Знаете как надо ремонтировать танки? А очень просто. Если не работает, нужно заменить... Это относится практически ко всему.  Не заводится танк, заменить двигатель...не поворачивается башня- заменить предохранитель...
  Еще есть система тушения пожара. Ходит байка о том как какие-то курсантики опробовали систему поджогом, а потом как ошпаренные выскакивали из всех люков... вымакивали и протирали наполнившийся пеной танк. Не делайте так...
  Мы проходили все на практике. Меняли блоки, предохранители. Заряжали аккумуляторы. И с ведром "за сульфатацией" в соседний бокс ходили..

  Первые месяцы скучать не приходилось, а потом стало легче. Уже и форма на нас сидела как влитая, и в строю шаг печатали четче, в наряд ходить привыкли, в караул тоже...
  Ко мне приехали родители. Позвонили с КПП. Лехман к ним на полчасика отпустил и еще пообещал увольнительную... на завтра.
  И вот в субботу я при полном параде выхожу в город. Родители квартиру сняли рядом с частью. Носятся со мной..счастье сплошное. День пролетел, до десяти надобно вернуться...вернулся.
  Ночью Саню разбудил, накинули шинели и к забору...Там под деревьями я несколько бутылок схоронил...Запихнули за пазухи..крадемся. У входа в казармы бамс..разбилась бутылка.
  Пили всем взводом..досталось по глотку.. Лехман все видел, промолчал...им я тоже отнес пару бутылок. Утром все носами вертели у места, где вчера бутылку бахнули..

  Незаметно весна подкралась. И тут командировка на танкоремонтный завод. Едем поездом, обживаемся на новом месте.. почти войска и  командированные танкисты пытаются на нас, как на молодых ездить. Не тут то было..Оказалось мы уже сами кого хочешь запряжем...Расправились не жестко...но наезды прекратились..

  С месяц мы ремонтировали танки. Вернулись в учебку, а уже и малый дембель на подходе.. Мои сослуживцы разъезжались по частям...
 Трое из нас, в том числе мой друг Саша, получили сержантские погоны...у всех же появились отметки в военном билете " командир отделения, мастер пол ремонту электорспецоборудования"

  Я ни чего не сказал о командире нашего взвода лейтенанте Максимове..Он все время присутствовал где-то рядом, но всю основную работу выполняли сержанты. А тут он вызвал меня к себе в канцелярию и затараторил, а говорил он всегда быстро
и не очень разборчиво, что мне нужно идти в санчасть  где меня освидетельствуют и если все нормально я поеду на Кубу...
  Я собрался и отправился в санчасть. По дороге я думал о том, что на Кубу то как раз мне не хочется.. Санитарная часть располагалась в отдельно стоящем здании, обойдя которое три раза, я решил таки не ехать и повернул обратно...
  Максимову наплел что-то о пятнах на легких, он особенно не расстроился... нет так нет...потом я задумывался над тем, как порой спонтанно один человек может таки изменить нашу судьбу...

ГЛАВА 6. В ВОЙСКАХ.

  Разъехались почти все где-то за неделю. Уехал и мой товарищ Саша в Артемовск
 что на Украине. Часть ребят отправились за пределы Родины. Им перед отправкой выдали кожаные ремни и юфтевые сапоги..
  А я с товарищами сержантами и еще несколькими вчерашними курсантами  ходил в караул через день, покуда прибывшее пополнение проходило курс молодого бойца, принимало присягу..ЧМО. И оказалось, что все мы равны, сержанты теперь были не строгими командирами, а  равными всем нам просто отличными ребятами. Да и сами караулы были другими, без строгостей курсантской службы.

   А однажды утром подняли к отъезду и нас. Мы ехали в Войска. Так говорили.  Нам предстояло служить в Калининграде.  Добирались втроем. Володя Письменный- похожий на школьного учителя и Витя Черепахин, шахтер из Донецка. Ехали поездом с пересадками. Первая пересадка случилась в Ворошиловграде,  там пришлось ждать поезда. Не долго.   Пять или шесть часов. Здесь в парке мы наткнулись на старые танки. Огромные и неуклюжие стояли они глядя на нас безразлично и отстраненно. Памятники.
   А из парка прямо на встречу нам вывалилась ватага мальчишек и девченок в белых рубахах и школьных платьях с белыми передниками но но несколько помятые и усталые. Девченки некоторые несли белые свои босоножки в руках. Да это же выпускники. И возвращаются они под утро с выпускного....
  Год назад всего и я был среди таких же беззаботных ребятишек.  Начиналась настоящая жизнь. Эх. Мои одноклассники. Где они теперь?
   День болтались В Харькове. Девать себя было абсолютно некуда и мы отправились в высшее танковое училище, куда месяц назад уехал наш товарищ. Друга мы отыскали и устроились поболтать на скамейке неподалеку от входа на КПП.

   Сидели болтали. Подъехала волга и из нее выбрался генерал с большими красными лампасами на брюках и не глядя на нас прошел через КПП. Это  проверяющий, -пояснил приятель. Нужно сказать, что живых генералов нам пока видеть не приходилось. За разговором мы не заметили, как из перехода появился еще один генерал. Проходя мимо нас, генерал замедлил шаг и остановился.
  - А ну ка, бойцы, ко мне,- негромко скомандовал он.
  Подошли мы, как учили, парадным шагом с докладом -Товарищ генерал, по вашему приказанию явились-....
   В общем два часа, пока генерал не уехал, мы под предводительством нашего друга маршировали по плацу высшего танкового училища.... Упаси нас Бог от генералов..
   В Калининграде мы отыскали расположение дивизии, куда нас направили. Доложились. Нас поставили на довольствие и пару дней мы без дела крутились по расположению в ожидании направления в свои части...
   В часть я ехал на рейсовом Икарусе с городского автовокзала  уже сам. Со своими сослуживцами по учебке, с которыми провел  последние несколько дней увидеться мне больше не доведется. А ехал я в Корнево.
   Калининград -большой карман, а Корнево- дыра в кармане.

   В жизни всегда так. Вот сегодня это только начало, а завтра...И все время длится сегодня. Ибо "сегодня" -  это и есть жизнь. Теперь с высоты ли прожитых лет, просто потому, что... я понимаю-каждый день моей жизни он прекрасно одинаков и ценен. И вспоминаю..какое было время....А оно -время всегда одно и то же. Но какое счастливое было время, а?
   Я попал в свою часть, когда в ней шел капитальный ремонт. Подразделения же пережидали его, этот ремонт в палатках неподалеку. Нет, все служили как и положено, но спали здесь в запасном районе в палатках. Вот и строевая часть ютилась в маленькой закрытой беседке у караульного помещения.. так как прибыл я ровнехонько к обеду, никого в беседке не застал и присел на лавочку, справедливо рассудив, что сколько бы я не ждал, а служба идет...
  Как у всех курсантов в учебке у меня была записная книжка, а в ней календарик, в котором я иголкой прокалывал каждый прожитый день...традиция... В дороге и в дивизии было не до календарика, а потому я извлек его из записной книжки, достал из пилотки иголку и принялся вершить   это важное дело. Во всем должен быть порядок..За этим занятием и застал меня сержантик -писарь строевой части..
   Осмотрев меня и мой вещмешок и отметив серьезное мое занятие презрительным взглядом он проронил:
   -О, молодое пополнение!, заходи,-и пригласил меня в беседку,- давай документы.
  Достаточно внимательно просмотрев все мои бумаги сержант коротко резюмировал:
Да,  браток, нелегкая служба тебе предстоит. Ремонтная рота..дембеля, бардак в общем..
   -От судьбы не уйдешь, - парировал я не то чтобы радостно, а скорее обреченно.
   -Почему? Магарыч и вся твоя судьба переменится к лучшему,-глядя мне в лицо внимательно проронил паренек.
   -Да как скажешь,  магарыч так магарыч- ничего другого я ему сказать не догадался. Просто в голову не пришло.

    Сержант  позвонил по телефону куда-то и поприветствовав какую-то Евгению Викторовну, попросил ее подойти в строевую, ибо тут интересный кадр появился.
   Интересным кадром  он, конечно  отрекомендовал меня, ну что же, посмотрим, что будет.

   Евгения Викторовна, лет сорока привлекательная женщина в форме прапорщика с внимательным взглядом и неторопливыми манерами,  себя ждать не заставила. Она еще внимательнее отнеслась к моим документам, а потом опросила меня, заставила написать что-то на листе и прихватив все мои бумажки куда-то ушла. Я молчал, размышляя о свей судьбе ни как ни будь, понимая что все серьезно, но и понятия не имея о том, что же происходит.
  Мой новый знакомый тоже не проронил ни слова. Они- вершители судеб, не спешат, а дав делу ход, терпеливо ждут, когда оно свершится.
 Возвратилась Евгения Викторовна с невысоким усатым прапорщиком, которому меня и передала с рук на руки, попросив занять чем либо," пока допуск не придет".

  Забудь чему тебя учили, а мы тебя всему научим, не сможешь- поможем, не захочешь -заставим. Прапорщик отвел меня в одну из палаток и велел отдыхать покуда..
  Так я стал секретчиком - старшим писарем секретного делопроизводства. Магарыч я конечно поставил, ведь как ни крути, а судьбою моей в лице сержантика из строевой части распорядилось само провидение...
  Вместо ремроты я попал в комендантский взвод. Здесь были водители командира, начальника штаба, их заместителей, служебных  штабных машин экипаж командирского танка, зенитная батарея и прочая, ну и секретчик с кодировщиком. Всего человек тридцать разных призывов с лычками на погонах от ефрейтора и до старшины. Половина- дембеля. Те кому осенью подходила пора ехать по домам, уже умудренные опытом они отличались от остальных приспущенными поясами, ушитой "до нет спаса" формой, сапогами с набойками на каблуках и лихо собранными в гармошку голенищами..Моя первая головная боль...
  По утрам дембеля лунили от зарядки. В столовую приходили пораньше...
По вечерам компанией собирались в каптерке- комнате где, рукав к рукаву висели наши парадки, шинели..хранились прочие солдатские вещи. А правил в этом внутреннем мире  прапорщик Воврущак. Подчинялся он кроме командира лично начальнику штаба..а на остальных... а не было ему дела до остальных.
  Порядок во взводе был заведен строгий, каждый занимался своим конкретным делом. Камендачей освобождали от наряда по кухне и караула..Водители, понятное дело,с утра отбывали в автомобильный парк и возили своих патронов или обслуживали машины, экипаж машины боевой так же сматывался в бокс к своему танку, который должен был быть и был лучшим в части..в общем, все делали дело.
  Я же с подъема спешил к себе в секретку...Секретное отделение представляло собой две комнатенки похожие на библиотеку. Одну занимала секретарь Зина, во второй располагались мы с Евгенией Викторовной.
  Работа была не то чтобы сложной, но требовала постоянного внимания..Пришел офицер за картой или книгой- проверь по журнальчику имеет ли он допуск, заполни карточку и выдай требуемое под роспись..Пришла почта, разбери по папкам и отнеси кому положено..Почту приносили фельдъегеря..Здесь тоже внимательно по описи проверил принесенное, заполнил карточку.....вот так примерно.
  Натаскивала меня начальница недели три четыре, а потом я справлялся сам. Кабинет командира был справа от секретки, начальника штаба- напротив. Сначала, постучав и получив разрешение войти я строевым шагом шел к столу..докладывал. И командир и начальник штаба были  ребятами довольно простыми..Вскоре звал я их по имени отчеству и вел себя несколько проще, что они сами мне позволили делать..
  Воврущак в мои дела не вникал...только вменил мне в обязанность вести его конспекты на политзанятиях, которые проводились регулярно..но носили характер формальный..
  Все было бы просто хорошо, но так не бывает. Порядком мне осложняли существование дембеля...Впрочем, это особая тема и подойти к ней нужно не ординарно, а потому, послушайте...
   Еще со времени, которое мы провели в запасном районе в приятели ко мне стал набиваться Вася Моздырь, западный украинец, водитель служебной машины начальника штаба..
  Годков моих-призванных, как и я осенью прошлого года было пятеро: Вася,его земляк Витя Мелешко- маленький и невзрачный, эстонец Эрво Арикас, здоровенный красивый парняга, ему бы в кино про войну играть, немца разумеется и его земляк Ликмус-имени я, к  моему сожалению не запомнил. Пятым был Альгис Луянос, литовец и кодировщик по военной специальности.
  Понятно,что столь разношерстная компания могла сплотиться на общем интересе. Но интереса прямо скажем не случилось...
  Были два бойца весеннего призыва. Банайтис- спокойный уравновешенный литовец и резкий взрывной Паукшта- поляк из Вильнюса.
  Этих ни кто и ни что не трогало. Держались они особняком. Дембеля их тоже не трогали. Трогали они нас...
  Вечерняя поверка, это когда ты в строю и тебя проверяет сержант на присутствие, а за одно как ты подшит, что у тебя в военнике ну и так далее..В общем безобидная процедура..Если проверяющий не делает это нарочно, чтобы повыпендриваться.
  И среди дембелей были ребята вполне адекватные..Сережа Лобзов-страший сержант, умный, красивый парень, Римас Ромонаускас. Были и еще нормальные парни.
  Саша Гусаров был из тех, кто видимо принял ряд соответствующих тягот и хотел теперь их отдать. Теперь уже нам и сторицей.
  Боксер легкого веса, сержант он считал, что нас нужно учить и в учении Саша использовал один вид наказания. Три фотографии в военном билете- одна на пол и хук в живот..следующий..
  Бывало это не часто..А повод..трудно ли его отыскать? Нужно было перетерпеть...И мы гнулись под его ударами, а если кто-то не согнулся, к нему шел Раис Нагуманов...Тот бил уже не обязательно в живот..

  Мы занимали две крайних комнаты на этаже, напротив были комнаты музыкантов и медиков. А весь этаж занимали батальоны танкистов. У тех тоже были ежедневные поверки и на них молодняку доставалось...Но дембель- неизбежен..Нужно было перетерпеть.
  Менялись призывы, а все продолжалось...Да и сейчас, наверное...
  Я возвращался после отбоя, но и это не спасало от наездов...
  В этот день я только уснул. Разбудил все тот же Гусарик. Так его называли "за глаза".
  -Зайди в каптерку,-коротко буркнул он..
   В трусах и майке, напялив сапоги на голые ноги, я грустно плелся вслед за ним, столь поздний вызов ничего хорошего мне не сулил..
  В каптерке окно было занавешено плотно одеялами и за столом шла гулянка..
  Кроме меня , здесь уже находился парнишка из молодняка, который как и я щурился оказавшись на свету. Он стоял переминаясь, словно зайти не решался у двери..
  Ну и дембеля...
  -Так бойцы, убраться и навести блеск,- скомандовал Гусар,- чего медлим?, приступайте-.....
   Пожалуй приступили бы и все сделали, но сочтя, что мы медлим нарочито и выражаем таким образом протест, Гусар решил ускорить нас. И начал он с меня.
Его удар был направлен прямо в живот.
   Мне приходилось драться в детстве, да и после. Приемам меня ни кто не учил, но в драке обостряются чувства и срабатывает приобретенное умение...я отступил и на секунду, а может долю ее, повернулся боком. Кулак Гусарика проскочил, не встретив сопротивления, а в след за ним проскочил и сам Гусаров, наткнувшись носом на мой кулак...
  Это тебе не бой на ринге под пристальным взором рефери..
  Гусаров в дальнейшем действе участия не принимал. Не до того ему было...
  Молодой испуганно дернул из каптерки, а мне пришлось принять на себя удар..
Их подвело пьянство и малые размеры комнаты...
  Еще они сперва растерялись от моей наглости, а когда кинулись, преимуществом я воспользовался. узость каптерки не давала им протиснуться ко мне всем сразу.
  Куда попадали мои кулаки, я  не видел, но колотил все, что приближалось изо всех сил..
  Несколько раз съездили по физиономии и меня, но это уже не могло остановить нас. Ни меня, ни разгоряченных спиртным дембелей. Но, в конце концов, я сам испугался происходящего. В надежде на помощь Эрво и Васи я попытался отступить в коридор.. На мне повисло сразу несколько человек,  но  я стряхнул их.
  Падать нельзя- затопчут.  Это аксиома.
  В конце концов выйти из каптерки мне все же удалось, а в казарму за мной ни кто не бросился...
  Впрочем на помощь я рассчитывал напрасно. В казарме все спали крепким солдатским сном.... или делали вид, что спали? Спасение утопающих- дело рук самих утопающих.
  Уснуть мне уже не удалось. Дембеля все еще шумели в каптерке. Видимо обсуждали нашу стычку. Я сходил в умывальник. Смыл следы неожиданной битвы, привел себя в относительный порядок..  и  намотал ремешок на руку - приготовился к продолжению...
  Но его не последовало.. А утром я смылся в секретку. Странное дело, наезды на меня прекратились. Даже гусар с распухшим носом не замечал меня, как будто ни чего и не было... А может ничего и не было?
  Несколько дней есть я ни чего не мог.  Сказался хороший удар, я думаю Нагуманова. Это он умел бить коротко, но сильно.
  А я только масло с сахаром разбавлял в чае и пил...но вскоре прошло и это.
  Днем я делал свое дело. Вечером опечатав комендантские боксы своей печатью, шел в спорт городок. Качался. Пригодится.

  Шло время. Я подружился с Лобзовым. Мы курили вечером в беседке у спортивного городка. Лобзов призывался в армию после техникума. Теперь он думал уже, как все будет там дома...
  Мы говорили обо всем и не о чем. Перед отправкой домой Сережа  подарил мне добротные юфтевые сапоги и кожаный ремень.
   Подружился я и Раисом Нагумановым. Поводом послужил ремонт. Всегда сгодится благо приобретенное...
  Утром в умывальнике подошел Романаускас. В командирском танке не  крутилась башня. Все делали как обычно, но нет....
  Пошли в бокс...С умным видом я вспоминал чему учили в учебке. Не зря видимо учили. После замены пары предохранителей все заработало штатно. Это был единственный случай, когда учение мне понадобилось...

  КШУ -это контрольно штабные учения. По тревоге штаб выезжал выполняя разные вводные. Тут то я и понял, что такое умение и слаженность. У камендачей были свои задачи. Устанавливались палатки, мачта антенны, подтягивалась связь..словом все выростасло на глазах. Причем в любую погоду и в любом месте.
   Место секретчика в машине секретки. Здесь две полки, как в вагоне поезда. Огромный вмонтированный сейф с документами. Стол. Стойка, разделяющая помещение на двое. Часть кузова отделена перегородкой. Там за перегородкой- кодировщик Альгердас Луянос. В дороге мы ехали с Альгисом вместе....машина подскакивал на рытвинах и ямах, а кодировщик спал непробудным сном. Ни что не могло его оторвать от сна...Как я ему даже завидовал...

  Странное дело, земляков моих в части не было. За то познакомился я с Оруджали Гамидовым азербайджанцем из городка Дивичи, призванным прямо с институтской скамьи. Тот был невысок, шупл, с тонкой полоской усов на красивом смуглом лице. Говорил он с ужасным акцентом..но столько интересного, что об акценте его забывали и слушали с огромным вниманием.
  Учился он на авто дорожном факультете Бакинского университета. Как и почему  не доучился, а попал сюда..не знаю.
  Гамидов будет рядом в армии и не потеряется после. А земляки слушали его и выполняли его  поручения без лишних слов. Нужно сказать, что говорил он на нескольких языках..Он был лидером. С этим рождаются....

  Я вообще -то обрастаю друзьями везде, оставаясь при этом в достаточной мере одиночкой. Не люблю я ходить строем, митинговать в толпе. Ну, не мое это. В армии быть одному не легко.
  Секретная часть дала мне  эту возможность. Евгения Викторовна сидеть на месте не любила. Да ей и не нужно было. Все что нужно я выполнял, был у нас идеальный порядок. Помогло мне и умение в две руки печатать, не так скоро, как Зина, но вполне достаточно, чтобы напечатать приказ, распоряжение, просто перепечатать что-либо.
  В столовую я ходил сам. Повара кормили меня вполне сносно. Хлеборез не жалел мне масла и хлеба.
  Оруджали познакомил меня с Рашидом, горным евреем-татом, заправлявшим в части банно-прачечным комплексом. Пока мы купались в бане, Рашид успевал выстирать в машине и высушить нашу форму. Оставалось только отгладить. Он же набил шикарные набойки на подошвы моих  сапог. Вечером   стоило зацепить по брусчатке подошвой-сыпались искры.
  В этот вечер я спешил опечатать боксы. Как обычно распахнул дверь кпп, перешагнул порог и почти побежал. Тут то метя и остановил окрик-
 "Стой, Кто идет?"-
  Я по инерции еще продолжал бежать..
 "Стой, стрелять буду!" -
  Резко затормозив я счел лучшим шлепнутся на задницу.  Передо мной часовой из молодых..автомат на изготовку...
  -Эй, парень. Секретчик я, бокс опечатывать,-
  Он наконец понял. Автомат опустил, постоял глядя, как я поднимаюсь и отвалил в темноту... Неприятно, скажу я вам...

  Я всегда много и с удовольствием читал. Книги были в огромном количестве в библиотеке части. С Оруджали мы ходили в чайную. Умел он пить чай с шиком.
  Пришла осень. Отъехали мои дембеля. Им на смену пришли Бонайтис и Паукшта, которые тоже попытались навести свой порядок. Меня они, впрочем, не трогали. Да и с Оруджали у меня появилась масса кавказских товарищей, готовых прийти на помощь в любую секунду. Ну не так это плохо - землячество, когда ты один из них, впрочем.
  Мы с Арикосом покушали в столовой.. Я был уже у выхода. Обернулся. Эстонца держал за грудки старшина татарин. Мужик крепкий. Пришлось возвращаться...
  -Послушай, отпусти Эрво,- я его просил...Он отпустил, но тут же ухватил за грудки уже меня...
  Я ударил его головой... Вот опять пригодилась же...Да,  голова предназначена вообще-то для другого...
  Он еще сидел на полу оглушенный, а в столовой подскочили со своих мест  собратья. Нет, не прибалты, которых была здесь едва ли не половина присутствующих, наши темноволосые собратья ...и не миновать бы нам трепки, но откуда-то возник друг Гамидов..
   Несколько гортанных слов вскочившим  и все  вернулись к своим занятиям. Оруджали  помог подняться низвергнутому старшине, что-то пошептал ему проникновенно и тот уже не глядя на нас, отвалил...
   Спасибо, брат!

  В полк прибыли проверяющие и всех выстроили на плацу. Дежурный по части заглянул ко мне.
  -Послушай, ты не мог бы подменить дежурного в коридоре на тумбочке, мне нужно его послать за Красиным..-
  Красин был начальником роты химической защиты.
  -Подменю, - коротко ответил ему я и заперев секретку пошел, чтобы занять место на тумбочке.
   В штабе было пусто и тихо. В конце коридора у знамени части бдил часовой. В дежурке кричал в телефон дежурный. Я присел на тумбочку и размечтался.. О чем я мечтал?
  Дверь отворилась, впустив в коридор яркий пучек света и незнакомого прапорщика...
  Расслабившись я не сразу сообразил, что лампасы у прапора такие же как у того генерала в Харькове, который учил нас строевой..
  Вскочив, я заорал- Смирно" но было уже поздно. Проходя мимо нарушителя дисциплины, генерал приостановился и гаркнул дежурному, выскочившему на мое "Смирно" указав на меня пальцем:
  -Десять суток-
  Ни когда не делайте ни кому одолжений и упаси вас бог от генералов. Через полчаса, сдав, вызванной по тревоге  начальнице ключи я был припровожден на гарнизонную гаупвахту, где смиренно приготовился отбыть положенные мне десять суток...
   Отбывать мне, слава Воврущаку, не пришлось, но кожаный ремень успел уйти..
   Топал я впереди прапора без ремешка, как настоящий арестант.  Привел он меня в секретку.
   -Сиди, не отсвечивай- буркнул. Это было только начало...или конец?
   Сегодня, я думаю, что вполне мог бы сидеть тихо и спокойно в секретке до своего дембеля. Не судьба! Судьба она штука заковыристая. Из секретки меня выперли.

    После гаупвахты, начальница впервые устроила мне разнос. Причем не за то, что попался генералу. А за оставление секретки без присмотра. А вскоре я окончательно сломал так удачно складывающуюся карьеру...
   С Сашей - писарем строевой части, тем самым определившим меня в секретнуючасть,мы сходились часто. В секретку посторонним входить не рекомендовалось, а к нему в строевую часть я захаживал. Саша пришел ко мне когда ему понадобились документы для поступления в институт.
   Вообще-то, можно было сделать все законно у начальника штаба..но он пришел с просьбой. А как  я мог ему отказать?
  Ушел он с пятью или шестью листиками с гербовой печатью. В обычных обстоятельствах это прошло бы не замеченным. Не такое уж ЧП. Но бланки эти чистые в Сашкином столе обнаружил заместитель начальника штаба капитан Каптилин и раздул из мухи слона... Даже особист нас попугал.
  -Тебе сколько, служить осталось? -спросил он Саню.  И как бы не расслышав ответ
  -Ну три года это не долго.
  Мне он пообещал пять лет. Справедливо, я же  был основным террористом...Пронесло.
  Еще в самом начале моей службы в полку возле тех палаток, что стояли по случаю ремонта помещений полка, в запасном районе Эрво, не знаю зачем, топтал ногами портрет Брежнева. Не стоило бы так с нашим главным коммунистом. А я собрался идти куда-то. На вопрос Эрво -Куда?- я пошутил к особисту мол. Нужно было видеть выражение его испуганного лица..
  Позже я видел как подходил к капитану наш отец командир - на цыпочках. Боялись капитана..
Все же хорошо, что в наших действиях он заговора не отыскал. Все затихло само собой. Но с должностей своих мы слетели. И я и Саша.

  В роте связи обретался мой предшественник Валера Касинский, поучившийся немного в военном училище и благополучно возвратившийся в родную част. Папа у Валеры был капитаном первого ранга и преподавал что-то в училище Калининграда. Евгения Виктровна с мужем и родители Валеры дружили.
 Валера был парень не ординарный. Наехавших на него дембелей роты связи он поучил после отбоя табуреткой. Предварительно дал им уснуть. Тоже обошлось. Он то и заменил меня благополучно в секретке, перебравшись в комендантский взвод. Валера Касинский стал моим приятелем... Нет худа без добра...

  Я же стал каптерщиком в той же каптерке. Прапорщик Воврущак помнил все, что я
делал для него. Да и не хотел он меня отпускать.
  -Побудешь стрелком зенитчиком,- сказал он мне при встрече.
  -А потом в кочегары определю.-
  Не очень мне понравилось слово "кочегары", но что тут поделаешь. У проведения свои резоны...
  А оказалось кочегаром быть  совсем не плохо. Котельная была на четыре котла и отапливалась углем. Когда я рассказал о своем превращении из секретчика в кочегары Оруджали, тот оживился. Не знаю как и какие силы он включил, но кочегарами через несколько дней мы стали вместе.
   И вот мы пришли в нашу котельную. Зрелище перед нами предстало мрачноватое. Бардак-это мягко сказано. Котельная с прошлого сезона была запущенная, закопченная и  производила гнетущее впечатление.


ГЛАВА 7. КОЧЕГАР.

   Кочегаров было двенадцать. Вася Огонек небольшой но крепкий паренек из Тамбова, закончивший техникум, Сережа Аюпов, молодой парнишка из Казахстана. Сереже доставалось в ремонтной роте. Был он запуган и готов делать все, что приказали. А в роту не хотел уходить. Было еще четыре узбека, тоже молодых из смежной части. И вольнонаемные, по одному в каждой из трех бригад.


  Начали мы с уборки.  Выдраили котельную до блеска, который можно оказалось, придать этому помещению. Особенно тщательно выбелили комнату отдыха и дежурку. А самое главное, сделали настоящий душ в котором можно было купаться в любое время.
  Роты водят в баню раз в неделю. Моются там , зачастую холодной водой... но и это праздник.., а у нас душ с горячей и холодной водой. Блеск. Впрочем, мы вполне могли бы и бассейн сварганить.
  В комнате отдыха поставили несколько топчанчиков, в дежурку - большой стол и десяток стульев. Заполнили водой систему, а отапливала котельная довольно большую территорию. И все..стали жить поживать, да добра наживать...Заместитель командира по тылу удивился, увидев наш порядок.
  -Так держать,- сказал....
  Пожалуй ни до этого ни после в жизни мне не было так легко.
  А что важнее, книжки и карты выдавать или отапливать городок? Да не отвечу я Вам.

  На смену приходили к шести, доставляли к котлам уголь на механической тележке с улицы. Чистили котлы, отгребая в конец топки жар, на улицу шлак. Разгребаешь жар, добавляешь угля и вперед...только подбрасывай.
  Подбрасывали и вывози на улицу шлак молодые, а мы выкупавшись и наведя марафет отправлялись по своим делам...
  В дежурке не смолкала гитара...узбеки пару раз варили настоящий узбекский плов. До сих пор такого не едал больше...
  В столовой все просто лучше быть не может...У Васи приятель командовал откормочным пунктом..Нас он встречал как родных...
  Нужно сказать домой я ни про секретку, ни про кочегарку не писал..зачем?

  Мои друзья охотно забегали к нам на огонек. На КШУ я подружился с Сашей Германом - фельдшером из медицинской части. Еще раньше сошлись с Арменом Вердяном. Папа Армена  был директором Армянского радио. Редакция этого знаменитого радио не самом деле в Абовяне. О, каким коньяком угощал нас Армен...
К нему тоже приезжали родители.
  Только Оруджали Армена терпеть не мог. Чего не поделили. О Карабахе в ту пору мы еще не слыхивали.

   Однажды я пришел на смену утром и уже подходя к котельной почувствовал что-то или услышал...да гул. И стук какой-то не привычный и тревожный..Все трубы дрожали, сыпалась пыль..дрожала вся котельная... я бросился к котлам..Выгреб все из котлов обливаясь потом...на это ушло минут десять быть может...И гул и дрожание прекратились.. И я  понял. Отключили электричество. Отключились  и насосы, гоняющие воду по системе. Электричество включили, а насосы нужно было включить в ручную. Включил и ринулся в комнату отдыха. Все четыре топчана были заняты спящими мирно и беззаботно узбеками..
   Пришел Вася. Услышав, что произошло он устроил нашим друзьям жесткое пробуждение... Могли весь городок оставить без котельной  и тепла. Ни кто об этом инциденте так и не узнал.
  А мы уяснили, как легко может закончиться жизнь.

  Приезжала ко мне в Корнево мама. Несколько дней жила в домике моего вольнонаемного кочегара дяди Паши. Там среди тарелок отыскалась одна тяжелая с фашистским крестом на обратной стороне 1940 года.
  А еще там была печь, обложенная великолепными изразцами. Воврущак очень тепло обо мне отозвался. Матери было приятно. Мы гуляли по лесу, натыкаясь на огромные гильзы танковых снарядов или заболоченные бассейны среди фундаментов существовавшего давно городка...Сам городок разобрали восстанавливая Калининград -Кенигсберг.
  С нами гуляли Вася и Саша Герман. Мы делали фотки на память... Мама и теперь хранит и фотографии и мои письма из армии...

  Проверяющий наткнувшись днем  на спящего в казарме,
  -Это что такое- удивлялся или возмущался.
  -Кочегар со смены, - объясняли ему. Верно. Солдат спит, а служба идет!
  Все хорошее быстро проходит. Близилась весна... Мне пришлось побывать на комсомольской конференции, ибо был я комсоргом взвода...
Сидел рядом с генералом... Ну не везет мне на эти встречи...Ласково так расспрашивал генерал о житье -бытье. Я и признался, что ни из чего зенитного не стрелял..
  Язык мой -враг мой.Еще до окончания отопительного сезона ехали мы с Петей Курицыным и Илюшей Кочновым вместе с ротой зенитчиков в курортный городок Паланга..
   Ехали - на учения. Под Палангой располагался полигон, где шилочники палили по снаряду катюши из своих шилок. Шилка- нечто похожее на танк с четырьмя стволами зенитных пулеметов. Здесь несли службу по полной. Ходили в наряды и караулы. Стреляли из автоматов. Маршировали с песней: Нагружен как кавказский мул, по плечи в каске утонул, в руках дымящийся АК и шум стоит под облака....

  А мы "стреляли" из  тренажера. Труба с оптическим глазом осуществляла "захват" все того же снаряда котюши. Захват, поражение...Когда надоедало "расстреливать" снаряд, мы "расстреливали" катящиеся по направлению к Паланге автомобили.
  В свободное время собирали у моря кусочки янтаря.  Фотографировались. Из стенной газеты Илья Кочнов вытащил для меня снимок политичесой информации на броне шилки. Зенитчики относились к нам по братски. Нет, все таки замечательное было время!
  А ребят: Петю Курицына -сержанта призванного из Подмосковья, служившего после техникума и моего приятеля Илюшу Кочнова буду помнить всю жизнь. Илюша- мой крестник. Во взвод его перетянул я, прямо с курса молодого бойца.. Потом тоже в меру сил опекал, в обиду не давал..

  Через месяц мы возвратились в часть. А еще через пару дней я уехал в командировку в Гвардейск. На дембельские работы...сказал Воврущак. Но в Гвардейске мы пробыли не долго.
  Приехал Петя Курицын. Привез замену.
  -Тебя ищет Меньшиков,-  сказал мне Петя.
   В  части меня действительно ждал майор Меньшиков Виктор Иванович, помощник начальника штаба. Мужик он был замечательный, а главное добрый. Говорили, что пришел он в войска из суворовского училища.
   -Послушай, я тебя из Гвардейска выдернул. Надеюсь  не будешь возражать? Хочу тебя взять с собой на уборку. Ты как?- спросил меня Меньшиков.
   - С вами хоть на луну, хоть на Кубу,-ответил я. Да и нечего мне было терять.
Солдат спит, а служба идет.
    Про Кубу майор не переспросил. Да и откуда ему было знать ту историю...
    А еще через пару дней я уже заполнял штатное расписание батальона в запасном районе, где собирались бойцы для отправки на "уборку". Да, Оруджали услышав о такой командировке, а уборка длилась все лето, изьявил желание поехать. Меньшиков не возражал и в палатке мы стали жить с другом. Его я записал как кладовщика в передвижные ремонтные мастерские..
  Перед самой отправкой Виктор Иванович предложил съездить в часть, но я отказался. А на следующий день сообщили, что уазик Меньшикова слетел с трассы и он в больнице с переломами.
  Ну и что я буду делать с незнакомым командиром? А тут еще молодого сержантика из моего взвода пригнали.
      -Послушай, а хочешь стать писарем,- предложил ему я.
  Он согласился. Я внес его своей рукой в штатом расписании на свое место, а сам стал командиром отделения передвижных авто ремонтных мастерских... Своя рука - владыка...

ГЛАВА 8. УБОРОЧНАЯ.

   Это были замечательные пол года. На первом этапе нас привезли в Ростовскую область. ПАРМ разместился в небольшом поселке Красный Чабан... До дома было  триста с небольшим километров.

  На группу "партизан" призванных ради уборки из Риги, Вильнюса, Каунаса и Калининграда было человек пятнадцать нас- срочников, солдат и сержантов срочной службы.

  Командовал нами прапорщик Валакос, любитель выпить прибывший в командировку с женой и ребенком, как на курорт. Впрочем, курорт и был....
  По его приказу я строил личный состав ПАРМа, докладывал прапору о построении...
  Поначалу все выходили на эти проверки, а потом все сошло на нет. Ребята знали свою работу. Приходила в ремонт машина, ее быстро делали.

  Склада с запчастями было целых два. Один нашего полка с прапором в начальниках и Оруджали в кладовщиках, другой из дивизии. Там тоже было два человека в штате. Начальство видимо не сумело что-то согласовать и мы таскали два склада за собой..
   Мое дело было привезти раз в неделю белье для замены, снабдить повара припасами, контролировать завтраки, обеды, ужины. Жили мы в машинах и палатке оборудованной по всем правилам. Днем трудились, вечером ходили в клуб и к девченкам..
  С прапором договорился о приезде моих родителей.
  Приехал батя с двоюродными сестрами. Привез море всего и прапор отпустил меня на недельку домой, наказав прибыть в случае чего немедленно. Пообещал, что даст телеграмму в этом "случае чего".
  В полку я мечтал об отпуске..но, увы,  не довелось, а уже объявленные отпуска отменили по какой-то причине. А тут раз....и как будто и не уезжал ни куда. Как была рада мама.

  Неделю я скучал не зная куда себя деть. Все мои приятели находились либо в армии, либо где-то учились. Даже подружка работала в магазине и только вечерами я ходил к ней...
  Поехал на пару дней в Пятигорск. Там обретался на практике строительного техникума мой друг Гена.
 Когда я появился у него в общаге он даже не удивился.
 -О, Серега, заходи,- встретил он меня, будто вчера расстались.Был он слегка пьян, патлат и жизнерадостен. Ни что не меняется. Эх -меняется!

  Короче, к концу недели я попросил отвезти меня обратно...
  Отвез меня отцовский водитель Леша и захватив Оруджали, отпущенного по моему примеру прапором на недельку, отбыл. А я остался. Впереди было еще два этапа (Казахстан и Украина)...
  Я и сегодня помню адреса этих "этапов" Ростовская область, Городовиковский район, поселок Красный чабан...потом казахский уже Целиноградская область, Наурзумский район, поселок Шолоксай.
  И там и там нас встречали радостно, как своих. Мы помогали убирать урожай...
  После первого этапа, загрузив автомобили на платформы, а себя в обычный вагон-теплушку несколько дней тряслись до Целинограда. Разгружались и к месту ехали ночью...
  Оборудовали ПАРМ, лепили из чего придется навес для столовой...Кроме Оруджали появился у меня и еще один приятель Ваня  Карев- земляк Гамидова из Шемахи.
  С Ваней мы кувыркнулись на стареньком "захаре" с трассы оторвав борта, но чудом приземлившись на колеса и даже не помяв кабины. Только белье рассыпали и перемазали... А за сменкой и ездили....Но обошлось..остались оба целы..
  Здесь же в Шолаксае я вывихнул руку в локтевом суставе.  Боролись мы..а упал я  неудачно..кто-то из ребят руку на место вставил.  До того она торчала неестественно, изрядно меня напугав. Ваня привез меня в медпункт. Молоденькая медсестра намазала мне иодовую сетку и забинтовала руку. Несколько недель  я не мог той рукой ни чего держать.

  Было лето. Наши бойцы оборудовали шикарный пирс на местном пруду. В свободное время мы купались, загарали.  Чем не курорт.
  Я сдружился почти со всеми. А ребята были все замечательные и  интересные. Один   пневматическим молотом умел закрывать спичечный коробок, а какие поковки у него выходили...А Бесамемуче  виртуозно владел гитарой.
  Гитара у него была замечательная, фигурная, с двумя красивыми  прорезями, как у скрипки и замечательными же струнами. И кличка к нему прилипла благодаря одной из его песен. " Бе саме, бесамемучо, целуй меня, целуй меня лучше...пел он вечерами...
  Лихо искрится в бокалах шампанское и коньяк на столе...многие его песни я выучил, а когда все закончилось, подарил мне Витя свою гитару...
  Помню я по именам даже не всех уже...Был замечательный мужик лет этак за сорок,
которого все звали "фатер" Он здорово гонял на бильярде. Мог с разбоя закончить партию...и еще он знал цены запчастей, которыми приторговывали наши прапора..
Еще Коля Звягинцев, Сережа Лель... с ними мне повезло...
  Все время мы спали  с Оруджали в машине  на врстоках..но и места в палатке для нас были...
Однажды, проснувшись в палатке,я ощутил, что на меня  что-то давит  холодное и тяжелое...Ткнул рукой- осыпалось..Был сентябрь.. В Казахстане выпал снег..

  Последний этап мы провели в Кировоградской области..к эшелону прицепили пару обычных пассажирских вагонов, а наши авто ехали позади на платформах...
  Запомнилось как несколько перегонов ехали мы С Каревым в автомобиле...
Пили вино, лопали арбузы и смотрели на степи проносящиеся мимо...Дальше Казахстана я ни когда не заезжал больше...
  Здесь мы пробыли еще месяца два. Убирали свеклу..Жили в красном уголке мехмастерских....Условия для работы были шикарными. А вот с местными ребятками в первый же день схватились...

  На танцульках, а ходили мы на них всюду и все время, заводя знакомства с девченками и устраивая проводы, дивчина тронула меня за руку
 -Там ваших бьют,- и указала рукой на выход.
  Мы с Каревым выскочили как пробка из бутылки. А на улице наши партизаны и вправду дрались с местными. Правда кто кого бьет разобрать было нелегко, Но мы всегда за наших...дрались серьезно, намотав  ремни отбивались от штакетин украинских наших братьев...и вышли победителями. Мы были таки военными...А больше такого и не повторилось...Тогда все же победила дружба..

  Мастерские  находились на взгорке с которого просматривалась вся округа. Было видно и кладбище обильно поросшее кустарником. Поспорили с Оруджали и ночью я пошел на это кладбище набрав с собой газет из красного уголка, чтобы зажечь их там. А Приятели мои наблюдали все это сверху.
  Пришел, разложил газеты, зажег, и прикурил от них. Поднял глаза и обомлел. На меня смотрели два горящих глаза. В миг пронеслась в голове басня о солдатике который кол вбил на кладбище, а встать не смог. Так и нашли с разорвавшимся сердцем, а он только полу шинели пригвоздил к земле. Она то и не дала подняться.  Встал и я. Шарахнулась в сторону не мене перепуганная собака...Но спор я выиграл...

  В  часть мы возвратились в середине ноября. Затянулась уборка. Ни Эрво, ни его земляка в части уже нее было. Уехали домой. А  всем прибывшим устроили демебельский аккорд.
  Да и командир был уже новый,бывший комбат батальона, мне не знакомый. У него в кабинете висел круг с секторами на которых были обозначены эти дембельские работы.... Я пошел к начальнику штаба. Перед отправкой он сделал мне документы для института, которые я и отправил в Ставропоьский политех...
  Но он лишь руками развел...новая власть мол..
  И мы забастовали.. кровати из взвода унесли в сушилку и стали там жить...
Пайку нам носили из столовой...Я лежа терзал Витину  гитару...нас пытались выжать командиры батальона, но мы стойко оборонялись.

  Не знаю чем бы это закончилось, но когда в очередной раз пришел в штаб, начальник штаба удивился,
 - А ты еще не уехал? Быстренько гони в финчасть получай деньги и в строевую, за документами...-
  Документы мне и моему приятелю выдали  мгновенно, а через пару час-сов мы предстали перед новым командиром части с вещами и при параде. Он как и положено батальонному, обрезал старательно намотанные красной ниткой не уставные лычки и ободрав погоны со вставками, дал команду посадить нас в автобус и "чтобы глаза его нас не видели...За поворотом мы остановили автобус..и возвратились.
  У нас были свои планы.
  Вечером в каптерке состоялись наши проводы. Вино лилось рекой. На радостях я раздарил все свои ценные вещи; фотоапарат, приемник, гитару...получил в ответ несколько безделушек из янтаря и тому подобное, а на последний автобус нас несли на руках....

  Через три дня по возвращении я сходил на почту и отправил посылку в адрес части. В ней была моя парадная форма, шинель и все моим значки. Ребятам пригодятся...

 

Глава 9.  ГРАЖДАНКА МИЛАЯ...

  Большие города всегда отличаются от своих мелких собратьев. Даже если они не столицы. Так уж повелось, что люди из глубинки стремятся покинуть насиженное родителями место и отправляются туда, где на их взгляд жизнь течет ярче интереснее, а возможностей покорить судьбу куда больше, чем дома, где на самом деле как верно говорят и стены помогают.
  И совсем это не наше российское только нам присущее чуство. Так было везде и во все времена. Помните ведь, тридцать лет и три года лежал на печи былинный герой Илья Муромец. А належавшись, надумал да и двинул в стольный город Киев людей посмотреть да и себя показать. И показал. И нашел всего, чего хотел. И друзей верных и славы ратной.
  А Ломоносов Михайла пешком ушел навстречу научной славе и великим открытиям. И что. Имя его первому университету дали.
  Это - наши. А возьмем тех же французов. Отчаянный мушкетер, оседлав свою невиданной зеленой масти лошадь, устремился из Гаскони в Париж на встречу любовным и ратным подвигам, дуэлям и погоням. А доблестный рыцарь Дон Кихот с верным оруженосцем Санчо Панса? Ему ведь тоже дома не сиделось.
  Да что там говорить, самые решительные и предприимчивые, смелые и сильные,
умные и красивые, поразмыслив на досуге, раскланивались родным пенатам и делали им ручкой. И как еще спешили, не оглядываясь в торопливом стремлении к новому и неизведанному.
  И надо отметить многие, ох многие из них, так или иначе, преуспели в своей жизни и добились своего: кто признания, кто славы, а кто и просто благополучия и сытой спокойной жизни. Как говориться, за что боролись.
  А уж сегодня, когда границы вдруг раздвинулись освободившись от всяких железных занавесей, а техника оказалась способна перемещать нас со скоростью звука не только из Бердичева в Киев, а из Могилева в Минск, но и в самых разных направлениях включая северный полюс и космос, поток предприимчивых искателей приключений только увеличился.

  А большие города манят своими огнями новых покорителей судьбы. Кто-то хочет стать звездой эстрады, кто-то чемпионом в спорте, а кто-то миллионером от бизнеса. Многие мечтают стать генералами. Генералов не так уж и много на душу населения. Но о хорошем и достойном будущем мечтают все.
  И только кое- кто уже вполне определился и стал проходимцем. Он тоже стремиться вслед за остальными, всеми способами обирая, обманывая или попросту обкрадывая окружающих. Но мутная струя может всколыхнуться в потоке самой чистой горной воды. В воде муть растворяется и уже не может повлиять на чистоту потока
координально. А люди давно уже придумали отстойники и фильтры. Это только ложка дегтя может испортить целую бочку меда.

  Моим большим городом стал Ставрополь. Какой же это большой город можете подумать Вы. Конечно по сравнению с Москвой, Питером или там Свердловском Ставрополь не город, а городишко, затерявшийся среди бескрайних полей Старополья же. А есть еще Париж и Лондон, Нью - Йорк и Берлин. Да мало ли. Но что такое Франция по сравнению с нашим Ставропольем или Сибирью, например. Так что все относительно.
  А по сравнению с моей родной Александровкой - тридцать тысяч населения, Ставрополь очень даже большой город.
  До того я бывал в этом городе всего та пару раз и то проездом. А теперь я ехал в Ставрополь жить.
  Нет. Не на - всегда. Мне предстояло учиться в одном из Ставропольских институтов. За спиной у меня была десятилетка и армия. В кармане у меня были паспорт, военный билет и сто рублей денег, выданных бережливыми родителями на обзаведение. Ехал я рейсовым автобусом на шесть утра, дабы успеть
в институт к девяти.
  До Ставрополя сотня километров. Нужно сказать, что в автобусе я тогда засыпал, стоило голове моей почувствовать твердую спинку кресла.
  Несколько недель тому назад я еще и не помышлял об институтах, так как новый командир моей танковой части- вчерашний командир роты, плотно загрузил нас, солдат срочников, возвратившихся с уборки урожая, «дембельской» работой.
  У командира этого в кабинете висел рисованный художником плакат с кругом, в котором аккуратно были вписаны все срочные и не очень, но трудные дела, которые быстро могли выполнить только мы - деды СА, озабоченные скорейшим возвращением к гражданской жизни.
  Но я со своим другом уже ни куда не торопился. Кончался ноябрь и мои документы, собранные с таким трудом и отправленные заблаговременно в институтское подготовительное отделение уже, наверное, лежали в папке «К возврату» ибо мы и так задержались на последнем этапе в украинском городке на перевозке свеклы и застали по возвращении в часть только немногих из своих погодков.
  А тут на тебе. Поработайте на последок.
  Я лично переслуживал уже месяц, а потому никак не собирался помогать кому бы то ни было заполучить еще одну звезду на погоны.
  А посему немного пошугав, вселившихся в нашу казарму практикантов- курсантов из финансовой военной академии дембельскими порядками и исчерпав протест, вселились мы в сушилку, откуда нас никак не могли выкурить ни наш взводный старшина Воврущак - гроза всех прапоров полка, ни командир роты танкистов, кому собственно принадлежала эта сушилка.
  Нет, нас выносили вместе с кроватями, но мы возвращались с невиданным упрямством людей доведенных до отчаяния несправедливостью судьбы и отцов командиров.

  Не знаю, что повлияло - моя ли просьба о помощи обращенная к начальнику штаба, наше ли упрямство, но вызвали нас в штаб, выдали документы и деньги и усадили в одночасье в автобус, следующий до областного города Калининграда, бывшего Кенигсберга.
  Мы вышли из автобуса за ближайшим же поворотом и возвратились в часть, дабы проститься с друзьями, которым еще предстояло послужить.
  Истратив в магазине едва ли не большую половину выданных нам средств, мы накрыли в каптерке шикарный отъездной стол и старательно споили всех кого только сумели, после чего уже на руках бывших сослуживцев были доставлены на остановку автобуса в самый раз к последнему рейсу.
  На радостях я раздарил самые большие ценности тогда у меня имеющиеся: часы, радиоприемник, гитару и фотоаппарат, зато получив на память несколько зажигалок, янтарный самодельный браслет, кожаный портфель и еще всякой всячины. В портфеле лежал, правда не завершенный, альбом с фотографиями. Нам громко орали вслед мою любимую песню:

- Гражданка милая привет тебе привет,- а я вдруг загрустил, что-то там меня ждет на этой гражданке?

  ГЛАВА 10. ПОСЛЕАРМЕЙСКОЕ.

  Несколько дней в поезде с остановкой в Харькове у случайного попутчика тоже дембеля, и вот наконец я прибыл домой. А там меня ждут только родители. Друзья мои дружно задерживались. Вот в эти- то несколько дней, пока не было еще со мной моих друзей - Жени, Шурика, Игоря, и остальных, я и съездил на собеседование в институт. Чуть не провалив математику, но вполне сносно вскочив на физике и легко справившись с русским языком и литературой. я ожидал вызова, который все не приходил.
  Женя прибыл из за бугра первым и привез жвачки, импортные сигареты и одну единственную фотку- с праздника Нептуна, где он изображал какого-то бога верхом на ослике. Снимать там, где он служил, не разрешали, да и рассказы, которыми он не очень то нас и баловал, дали только примерное представление о месте его службы. Следом приехал мой друг Шура Шаповалов с погонами старшего сержанта и роскошными дембельскими усами. А потом подтянулись Лева, Букрей, Джон и завертелось.

  Пару недель мы обмывали наше возвращение, распугав всех местных главарей. Все девченки в те дни были наши, а если кому - то это не нравилось, мы дружно шли в бой подобно мушкетерам короля. Не обходилось и без выпендрежа.
  Вовику Марющенко кто-то наступил на ногу, наверняка нечаянно, но тот тут- же съездил танцора кулачишком.
  -Сейчас Мухарби позову,- пригрозил обиженный.
  -А кто такой Мухарби? -Музыканты даже играть перестали, заинтересованные в дальнейшем развитии событий..
  Толпа расступилась и перед нами  возник квадратный парняга с пудовыми кулаками.
  - Ну я Мухарби,- и это было все что он успел произнести и сделать. Уже шесть рук нокаутом отбросили джигита к стене.
 - Еще Мухарби есть?- это уже вполне удовлетворенный результатом боя Джон.
   Нужно сказать, что не самый крепкий и не самый крутой Джен или Вова Морющенко был главным зачинщиком всех наших потасовок той поры.
  Мы лазали в окна к девченкам в общежитие техникума и вовсе не расставались или расставались не на долго. Наконец, шумно отгуляв, мы сговорились ехать в школу шоферов, организованную специально для Большого Ставропольского канала, третья очередь которого пришла тогда в наш райцентр.

  Сговорились все, а поехали мы вдвоем с Игорьком Пешковым, самым крепким и крутым из всей нашей компании. Игорь проходил дальше всех на руках, а однажды шел даже по узким перилам высокого моста.
  Как то на выходе из ресторана, прямо на него натолкнулись дерущиеся новые короли улиц. Не долго думая, столкнул он с бильярдным стуком лбами дерущихся, а потом по сержантски рявкнул на растерявшуюся толпу сторонников того и другого застывшую в ожидании развязки:
  -Ну. Кто еще хочет? Никто? Разбежались.-
И озадаченная толпа растерянно подалась прочь.
Так было. А за его спиной маячили мы, тогда готовые на все ради принципов нашей закаленной в армии дружбы.
   Не знаю, чего мы там делали больше, учились автоделу или гуляли с соседями по общежитию. В первый же вечер, вселившись, Игорек живо откликнулся на мое предложение начать трезвый образ жизни. Предложив все же, это отметить четырьмя бутылкам старки, после которых мы, против моего желания впрочем, выкатились на шум драки в коридор, стали участниками потасовки, а затем, когда дружба победила, опустошающей волной прокатились по ближайшим ларькам.
  Утром я обнаружил в кармане затерявшийся трояк и предложил Игорю тихо отъехать домой в целях поправки финансового нашего положения.
  Но настойчивый стук в дверь прервал наше утреннее совещание. Вошли кострюли и сковордки с чем-то очень аппетитным и несколько бутылок недорого вина.Это были наши новые знакомые, с которыми мы благополучно гуляли еще пару недель, пока я не получил срочную телеграмму и вызов в институт на то самое подготовительное отделение. 
  Шофером мне тогда стать не пришлось.

  Зато снова  меня дружно провожали всем общежитием.
Игоря Пешкова мне уже не доведется увидеть никогда. Он один, почему то в тот день грустил. Я же откровенно был рад. Институт в ту пору был штукой серьезной. И к тому же, я не очень любил задерживаться на одном месте.

  И вот рейсовый автобус нес меня в краевой наш центр, где ждала меня институтская скамья и еще один из моих самых верных друзей - Генчик или Кеша. Помните его?
  Я поселился неподалеку от института в частном доме.. Хозяин оказался прекрасным человеком - бывший милицейский майор, пребывающий в ту пору в отставке и увлеченный главным образом приготовлением классной самогонки, которой он и угостил меня в первый же вечер.
  Выяснилось, что дяде Вите пришлось повоевать, и завершил он боевой путь как раз в Кенигсберге. Так что он сыпал старыми немецкими названиями, Корнева, Мамонова, Гвардейска и прочих населенных пунктов Калининградской теперь уже области существенно расширив мои познания и кругозор.
  Мы были с ним как бы почти однополчанами.  Несколько месяцев я жил у них почти как дома.
  Интересно, снились ли мне тогда сны и о чем? Скорее нет.

  А по  утрам я уже сидел на занятиях, ибо взяли нас так сказать дополнительно, а занятия во всю уже шли и нужно было догонять сокурсников, упорно грызущих гранит науки. За пять месяцев нам, впрочем, предстояло восстановить в памяти школьный курс и сдать соответствующие экзамены, которые автоматически были вступительными.   

  Забегая вперед, скажу, что мы справились с поставленными задачами и дружно перешли в студенты института.

  Жека Чеченев или Джон и Коля Максимов – боцман или Макс, поступили на ПО со мною вместе. Макс был местным и жил на окраине называемой Ташла и пользующейся у студентов дурной славой. Джон же был, как и я провинциалом, но из соседнего со Ставрополем Изобильного.

  В группе было всего две девушки - Тоня и Лариса и все ребятки дружно за ними ухаживали. Так Макс и Джон ухаживали за Ларисой. Станет она впоследствии женой Макса, хотя явное предпочтение будет выказывать Джону, но таковы уж превратности судьбы.

  С Джоном мы сойдемся ближе только к концу учебы на ПО, но зато снимем вместе квартиру на уютной улочке Лермрнтова, в самом ее начале.
  Совместный быт сделает нас друзьями. И будем мы дружить всегда.

  Макс к большему моему сожалению затеряется во времени, судьба его сложится трагично, но он выстоит, как оловянный солдатик и сделавшись после аварии инвалидом, никак не смирится и будет жить не обращая внимания на сложности.   
  Лариса трудностей не выдержит и у Макса будет новая совершенно замечательная и молодая жена. 
  Будет он - член пароалимпийской сборной России водить экскурсии в горы, заниматься спортом и одерживать победы. Связывает меня с Максом сегодня Джон, который друга не забывает, хотя и удается им видеться нечасто.
  Но я хочу все же немного рассказать о веселой той жизни подготовительного отделения, когда мы вместе учились, вместе строили новый корпус института, вместе сдавали кровь и праздновали эту сдачу.
  Группа наша отличалась сплоченностью и взаимопомощью. Мы дружно грызли гранит науки, а после занятий, окружив плотно наших дам, шествовали в ближайшее кафе «Морозко» или попросту «Сугроб», где нас всегда тепло встречали. Пили мы тогда сухое вино, кофе и ели мороженое. Темы для разговоров у нас всегда были. Иногда вместе же двигали в кино.

  И только Гена,- мой старый школьный друг вырывал меня время от времени из этого повседневного круга.
  Гена учился на последнем курсе строительного техникума, считался в стенах этого уважаемого учебного заведения тем, кого теперь называют «мачо», оброс за время учебы уймой самых разных приятелей и приятельниц, но не забывал обо мне с первого моего здесь появления.

 
  Еще со школьной скамьи мы еженедельно позволяли себя парную баню с пивом после купания, а самое лучшее пиво Ставрополя было в бане на Голенева, буквально в трех шагах от старого пивоваренного завода. Баня, откровенно говоря, самой лучшей в ту пору не была, но пиво..!
  Мы брали с собою сушеного леща и поглощали дивный напиток литрами. Рекорд двенадцать кружек и это для среднего то человека.
  Ах, это пиво! И сегодня я вспоминаю то несказанное чувство удовлетворенного удовольствия. Сейчас пива причем разного много и продается оно всюду. Не стану говорить о качестве. Но такого пива, как в бане на Голенева мне уж не испить.

  Так вот, Гена иногда меня выдергивал из компании и где мы с ним могли оказаться, едва ли можно было предугадать.
  На выходе из института меня вполне могло ожидать такси, в котором удобно восседал приятель с парой новых своих подружек. Был он в ту пору патлат, худ и беден, как церковная крыса. Но на такси по такому случаю денег не жалел. Такси в ту пору было недорогим. За рубль можно было доехать в любом направлении.
  И мы ехали слушать новый альбом Назарет или Лед Зеппилин, Квин или Дип Перпл. Ничего кроме рока Гена тогда не слушал. Исключением была свеженькая пластинка выпущенная фирмой Мелодия. Это был, пожалуй, единственный диск, к которому мы относились всерьез - «По волне моей памяти» Давида Тухманова.
  Гена перезнакомил меня со своими приятелями. В основном это были его сокурсники и сокурсницы. А ссреди них был Славик Сикетин, сыгравший в моей жизни значительнейшую роль.

   На носу у моего друга был уже диплом, а потому не смотря на то, что учились мы всегда без излишнего усердия, времени для меня было явно недостаточно.
  Наверное, этот его недостаток времени и позволил мне завершить таки подготовительное обучение и благополучно поступить в институт уже окончательно. По крайней мере, тогда я думал именно так.
  После защиты Гена пригласил меня в ресторан. Было нас трое. Третьим оказался Андрюша. Андрей учился на архитектурном отделении. Высокий в очках интеллигентный паренек. Мой приятель тогда уже получил свои подъемные и должен был отправиться в Белгород. Но это потом.
  Мы чинно сидели в ресторане гостиницы «Ставрополь». Заказал дипломник салатики, бефстроганов и водочки. Андрюша свое мясо успел съесть еще до первого тоста и Гена естественно повторил. Но и второго «второго» не на долго хватило. Посмотрев на тарелку друга, Гена мужественно переложил ему половину своей порции. Мы все же пришли не есть, а закусывать.
  «Что за предрассудки- есть два раза в сутки, и иметь отдельную кровать.
Мы в своем рассудке едим всего раз в сутки, а на остальное наплевать» - наяривали музыканты заказанную нами же студенческую песенку. А мы гуляли вместе с подсевшими к нам строителями.
  -Гена ты станешь настоящим прорабом! Ты уже прораб!- твердили эти добрые люди.
По распределению Гена не поехал, а вернулся в родную Александровку, где работа ему нашлась. Как мы закончили тогда наш выпускной бал на троих я помнил слабо. Но прорабом настоящим мой друг станет.

   Белобрысый и небольшого роста улыбчивый и смешливый Славик будет всегда кстати. Он, имнно он  познакомит меня с моей будущей ллюбовью всей оставшейся жизни - Надеждой, Надечкой, Настей - моим солнцем. Михайлов в фильме мужики скажет:

  -Все то вы девочки о нас знаете, а только не знаете одного. Почему мы с одним гуляем, а на других женимся?-

  Если есть в повествовании о вашей личной жизни такая глава, считайте, что жили вы не зря.
 - "Любовь нечаянно нагрянет, когда ее совсем не ждешь",- поется в одной старинной песенке.
  Не знаю как у Вас, а ко мне любовь пришла действительно совершенно неожиданно.
Приятель мой Славик пригласил меня отпраздновать День молодежи, который чудесным образом совпал с днем сдачи экзамена по сопромату в его Славкиной группе.
  Нужно сказать, что поговорка «Сдай сопромат, а уж затем женись»  верна.
  Меня наверняка поддержат все технари. Сопротивление материалов - предмет всеми заслуженно уважаемый. Всеми кто сдал. Ну а для остальных сопромат становится непреодолимой преградой.
  Для меня же проблемой оказался термех- теоретическа механника, несданный экзамен тянулся за мной пару семестров.
  Завершив курс высшей математики,  сопромата и еще всяких разных курсов штук десять, я столкнусь с теоретической механникой и не сумею ее одолеть. Так что менно теоретическая механника стала причиной моего бегства из института. А главное, женился я раньше.

А в ту летнюю пору я, студент первого курса, добросовестно отрабатывал практику на строительстве нового корпуса родного политехнического института.
  Так что, когда Славик отыскавший меня прямо на строительном объекте предложил принять участие в вечеринке я сразу же согласился.
  Великий праздник отмечали на соседней улице в квартире сокурсника.
  Домик, огороженный дощатым забором, произвел на меня поначалу впечатление заброшенного и неухоженного. Сад, представленный сам себе уже несколько лет и поросший густой растительностью в котором за большим старинным столом к моменту нашего прихода будет восседать почти вся Славкина группа, не многим отличался от покосившегося давно не беленного строения с маленькой верандой.

  Вот там то, едва войдя в калитку, увидел я Ее.
  Невысокая темноволосая с пронзительными карими глазами, она чем-то выдделялась в остальной шумной и веселой компании.
  Чем спросите вы? Да откуда же мне знать. Позже, рассматривая фотографии в семейном альбоме, я узнаю свою любимую на фото десятилетней давности по небольшому фрагменту - знакомая неповторимая челочка на головке. Брат ее родной не узнает, а я узнаю.
  Вот  в том дворике, я бессознательно выделил ее из компании взглядом. Еще ни о чем не догадывался я, да и кто сказал бы - не поверил, но сердце мое уже стучало, предупреждая об опасности. Напрасно стучало. Было уже поздно.


Глава 11. НАДЯ- НАДЕНЬКА.

  Браки совершаются на небесах. Спасибо Вам небеса. Спасибо тебе создатель. В тот летний день я нашел свою половину на этом свете. То застолье длилось долго. Мы пели и даже танцевали под магнитофон. А я весь вечер видел ее глаза и интерес в них.
 Ах, ангелы небесные, откуда знаком вам путь в тот заброшенный садик на неприметной улице поименованной фамилией певца любви и печали Михаила Лермонтова? Как сумели отыскать нас в сумраке летнего вечера?
  Мы поженимся через год и проживем долгую жизнь. Не всегда и не все будет гладко у нас, да как и у всех наверное. Но тот огонек любви и взаимопонимания мы будем бережно нести по жизни.
  Сердце сердцем, но есть еще рассудок, скажете вы. И будете, безусловно, правы. Но там, где начинается любовь, рассудок отправляется в долгосрочный отпуск.
  Да и грустно было бы, если все в нашей жизни неукоснительно подчинялось твердой логике и рассудку.
  Надя моя училась в техникуме. Жила она в общежитии с подругами: двумя Ленами, Ольгой и Галиной. 

  Было мне в ту пору двадцать лет. Имел я при росте метр восемьдесят соответствующий вес, достаточно смазливую физиономию с серыми глазами и пепельной копной не стриженых волос.
  Футболочка, заправленная в тертые джинсы, обтягивала достаточно крепкий торс. А еще я достаточно умело терзал гитарные струны. Что еще нужно Вам, девченки?
  Нет Генчик- мой отбывший в родную Александровку товарищ, был попривлекательнее. В него были влюблены многие подружки в том техникуме. И даже кое - кто в этой компании знал о том, что Гена мой приятель. И это добавляло мне шарма. Но это было.

  Эх, Наденька! Кто знает, какой принц не поспел к тебе на своем белом коне или на паруснике с алыми парусами? Просто полюбил я пусть не впервые, но по настоящему. О чем и поныне не жалею. А пел я очень даже душещипательный романс:

Я хочу, чтоб была ты моею женой.
Я хочу чтоб делила все только со мной
Чтоб делила со мной без усталости.
Все надежды, печали и радости.

  Песню эту я выучил вовремя уборки в армии. Был у нас партизан с гитарой. Витей его звали. Кличку ему дали звучную «Беса ме муча».
  Гитару свою он по окончании уборки подарил самому прилежному ученику - мне.
Ну а я, если помните, передарю сослуживцам.
  Зато я научился петь. Я пел. А Надя слушала и даже подпевала вместе со всеми. И песня та сбылась, Подарила она мне сына и дочь. И похожи они на нас, как, впрочем, и должно быть.
  Но взялся я рассказать себе и детям эту историю. Историю нашей любви. Кое - что привру. Вернее кое о чем умолчу. А может быть и нет.

  В общежитие пускали до одиннадцати, и мы конечно же опоздали и не расставались до рассвета.
  Впереди будет еще много самых трепетных встреч и бессонных ночей, но ту ночь я не забуду.
 Любовь наполнила меня легкостью и светом. Я отдал бы все за то, чтобы она – эта маленькая хрупкая девушка была со мной.  Мы любили друг друга и как будто знали всю предыдущую жизнь. И ничто уже не могло разлучить нас влюбленных и счастливых.

  Первую неделю или две мы встречались едва ли не каждый день. О чем мы тогда говорили? Не помню. Да и говорили ли? Мы любили. Любили так, как можно любить
Не обращая никакого внимания на весь окружающий мир. Нет, мы конечно жили в этом мире. Жили - как живет рыба в воде. Как парит птица в небе. Мы парили на крыльях своей любви. И мир расцветал самыми яркими красками.
  В это время Славик вселил меня в ту саму квартиру на Лермонтова, которую его приятель подснимал у каких- то своих приятелей, которые подснимали ее же еще у кого-то. Но мне тогда было наплевать, кто и что у кого-то снимает. У нас появилось место встреч. Мы ходили в кино и на танцы. И оставались потом вместе. Двери в квартиру не запирались, как впрочем и окна, распахнутые на улицу. Мы жили тогда открыто "на распах".
  К нам приходили друзья и подруги и мы встречали всех с радостью и не торопили уходить, но  все время ожидали часа, когда же вновь останемся одни.
  А когда нам приходилось разьехатья ненадолго, мы мечтали о следующей встрече и возвращались в тот домик, чтобы жить вместе, дышать вместе, любить вместе.

  Наденька, Настенька! Каких только нежных слов не нашли мы друг для друга.
Тогда я пообещал поцеловать тебя миллион раз и пожалуй выполнил свое обещание и даже перевыполнил раза в четыре.
  Помнишь тот поднимающийся в гору по еще не просохшей от ливня улице мира автобус гармошку? Как бежали мы на встречу друг другу через весь салон? И как целовались на глазах у всех? Почему-то никто и не подумал тогда возмущаться.
  И все реже стали мы разлучаться. Даже когда приехал и вселился ко мне Джон. С Чеченевым мы договорились о совместной квартире. А вскоре к нам присоееленится его сокурсница- Таня.

А утро, когда Женины папа и мама застали нас завернутых в простыни и с гитарой за неистребимым гостевым столом?

Нынче в школу не поши,
Вместе мы блины пекли!
Коммуна! Коммуна!
Таня с Женей, с Надей- я!
Наша дружная семья!
Коммуна! Коммуна...

  А день, когда мой папа, приехав без предупреждения, застал тебя спящую, и тихо отправился восвояси, оставив нам продукты и деньги?
  Мы ездили в гости к твоим теткам и они приняли нас, так же радушно, как и моя мама Тося.
  Только к моим и твоим родителям мы решимся отправиться несколько позже. А к твоей тетке мы явились в одинаковых желтых одежках...
  -Мои же вы циплята!- всплеснет руками тетя Тома.
  Всюду,всюду мы уже будем вместе.
  Пролетит лето и осень. На новый год мы поедем к твоей подружке. Зима будет снежная и холодная. А на печи у Наташи - огромная кастрюля с красным борщем наваристым и вкусным.
  Снегом завалит все вокруг и мы будем пешком выбираться к автобусу за околицу. Как я тогда учился? Да кое- как. До учебы ли было?


  А через год на нашей свадьбе будут гулять друзья и родные.  Зачем откажемся провести привычную процедуру бракосочетания во Дворце культуры, которым командовал мой папа?
   Откажемся и от свадьбы в два дня в пользу свадебного вечера. Но фата таки появится перед самым отъездом.
И цветы к вечному огню мы возложим.
  А потом будет вечер, организованный нашими родными и близкими просто сказочно. И будет пиво с раками и горячая пареная кукуруза. И получу я набравшийся на радостях первую пощечину. А на следующий день, когда все гости уже уедут, хлынет ливень. Даже природа ждала, пока мы отпразднуем наш праздник.
  Гена, возвратившись из армии,  застанет нашу СЕМЬЮ  и поторопится жениться, чтобы через год развестись, так как его женитба окажется преждевременнной. И он уедет. Уедет в Казахстан, вгород Шевченко, где получит кварттиру и женится снова. На Алле. И они будут жить долго. Счастливо ли? А не знаю... Наверное...


  Максим родился в ту пору, когда Надя дописывала дипломную.
  Из института меня отчислили за академическую задолженность. Но я уже работал. Работал наладчиком на заводе поршневых колец.И зарплата в ту пору у меня была более чем высокая. Так что я уже раздумывал нужна ли мне эта учеба?
  Но расскажу, пожалуй, и об этом периоде нашей жизни. Целый год, оставив учебу, я буду работать на этом заводе. Как я туда попал? Володя Сухоруков взял меня к себе.
  Завод принадлежал тогда не ему, но когда я решился - таки оставить ученье ради заработка, получил поддержку. Это потом он будет говорить, что и не думал меня отговаривать "бросать".
  -Я думал, что ты шутишь,- кто же бросает так!-
  -А впрочем,  чего тут думать. За мной,- скомандовал дружок, напрочь развеяв мои сомнения.
Но кое- что о Сухорукове, что б было понятно. Прости, брат ежели чего не так
  С Володей нас свел, что называется случай. Его и меня попросили поучаствовать в приобретении проигрывателя стерео, тогда только входившего в моду. Проигрыватель мы выбрали и даже обмыли как положено.
 А после Володя пригласил нас к себе взглянуть на его коллекцию виниловых дисков. Коллекция та заслуживала внимания. Это сегодня можно пойти и купить в магазине все, что хочешь - были бы деньги. А тогда, как и книги, диски были в дефиците.
  Мой новый знакомый в ту пору был меломаном со стажем. И проигрыватель у него был с красивым названием «Арктур». Мощный проигрыватель с двумя красивыми громкими колонками.
  Жил Сухоруков с мамой- тетей Галей в маленьком домишке из двух комнат. И одна комната безраздельно принадлежала Володе. Были там кроме проигрывателя и пластинок еще кровать и книги. Много книг. Некоторые на английском. Среди пластинок преобладали так называемые демократы. Но были здесь и джаз и рок и классика.
  В богатых домах тогда стояли целые стенки набитые томами в красочных обложках, которые едва ли открывались когда либо. Книги были престижной деталью интерьера.
  Володя свою библиотеку собирал не для красоты. Но изумил меня открытый том Шолоховской «Поднятой целины» на английском. Вова работал наладчиком на заводе поршневых колец. А английским просто увлекался. Все кто его знал, тащили ему свои контрольные по английскому. И Вовчик не отказывал- переводил.

  Итак, любовь к популярной и не очень музыке стала цементом закрепившим фундамент нашей дружбы, не побоюсь этого слова. Из института меня отчислят  вскоре после рождения моего первенца.
  А работать я пойду к Вовчику на завод поршневых колец наладчиком. И не нужно смеяться, поводом такого трудоустройства кроме самого Сухорукова, конечно, был еще и магазин грампластинок открывавшийся в обеденный перерыв.
  Оля - высокая не очень молодая, но молодящаяся девушка умела обеспечить свою торговую точку дефицитным товаром, а мы два десятка любителей поджидали ее, дабы не пропустить новинку и обязательно приобрести что-то новенькое. Каждый день поджидали. Именно там я имел счастье приобрести Звезду и смерть Хоакина Мурьеты, По волне моей памяти и еще много всякого разного от Би Джиз и Бони М до Битлз .

  Работали мы с Сухоруковым в старом механическом цехе - на линии по изготовлению поршневых колец к тракторам. В цеху было всегда шумно, а для того чтобы после смены можно было отмыть от масла руки, мы по приходу намыливали их как можно большим слоем.
  Станки были объединены в группы по три и за этими группами стояли женщины самого разного возраста. Когда у кого-то из них ломался резец или случалось что-либо иное, на помощь приходил наладчик.
  От того как быстро я исправлял неполадку зависел заработок этих женщин. Представляете что было, когда что-то ломалось на двух, а то и трех группах.   
  Верно, меня начинали костерить на все лады, будто это я поломал злополучный резец или струбцину. Впрочем, за полгода и я научился исправлять все в темпе вальса.
  Но уже в первую зарплату мне выдали в кассе более трехсот рублей, что было по тем временам очень даже не плохо. Именно там - на заводе, рядом с Вовой я стал настоящим главой своей маленькой семьи.

  На первую смену свою я пошел в отутюженном темном халатике и все приняли меня как минимум за нового технолога. А через полгода я был уже вполне своим в этом шумном мазутном цехе с высоченными потолками, наполненном гудящими и ухающими агрегатами самых разных размеров и самого разного предназначения.
  Работали мы в две смены и иногда вместо Вовы моим напарниками были Вася и Петя, которыми я очень быстро научился руководить. Они с интересом слушали мои рассказы о том о сем и без возражений выполняли то о чем я их не попросил бы.
  Но Вова! Мой друг заставлял меня перебрать станок по винтику и не спешил на помощь. Я даже обижался по началу. Но если бы не он, едва ли я стал хорошим наладчиком.
  Многому я у Вовы тогда научился. Чтобы станки работали он заранее, придя на смену, менял резцы, подтягивал что нужно было затянуть и смазывал то, что нужно было смазать. И тогда смена шла ровненько и мы могли себе позволить покурить у входа в цех или даже подвигать шахматными фигурками.
  Володя перезнакомил меня со всеми и я уже вскоре был совершенно своим на заводе. Мы ходили на обед в заводскую столовую. Иногда играли в баскетбол в спортзале.
Завод в ту пору был предприятием куда каким серьезным. А когда мы надумали переехать меня уже уговаривали подумать и остаться. Но жена моя закончила свою учебу и нас в Ставрополе уже ни что не задерживало.
  Уходить с завода было конечно жаль. Проработал я там около года. И все же мы уехали. Но дружить с Вовчиком мы будем всегда.

  Моим планам восстановиться в политехническом институте не суждено было сбыться. Вместо этого я поступил заочно в юридический институт и получил профессию, которая меня кормила много лет. Закончил тот же институт и Володя. Только работать он будет все там же - на заводе.

  Сухоруков станет председателем первого заводского кооператива, а затем и председателем Совета директоров уже всего завода..
  Да, только когда он выставит свою кандидатуру в генеральные, а поддержит его едва ли не большая часть рабочих, Вову ловко разведут, а вскоре и выдавят с завода вместе с его кооперативом и остальными кооператорами.
  Но приобретенный в боях за власть опыт позволит моему приятелю создать уже собственное предприятие по ремонту автомобилей. И сегодня у него пара станций технического обслуживания и магазин. По- прежнему, командует всеми делами Вова лично. И все у него здорово получается.

  Женился Вовчик вскоре после нашего знакомства.
  Наверное как и Гену его вдохновил наш пример? Догадайтесь, как он познакомился с девушкой своей мечты?
  Что же, верно! Вера пришла к нему с контрольной по английскому. Ну и перевел ей Сухоруков все что можно было перевести, а в процессе того влюбился мой друг в статную высокую студентку. И ухаживал и предлагал руку и сердце. И не устояла Вера.
  Вскоре мы стали активно общаться ну и  что называется "дружить семьями".   
  Знакомились мы в обстановке загородного отдыха с шашлыками. "Загородом" для нас тогда был Фортштатский лес, который сегодня активно застраивают частники.
  Было это в трех шагах ходьбы от Вовиного домика, а с лругой стороны и от нашего жилья- квартиры на Лермонтова 33...
  Да нужно отметить Вова был соткан из множества положительных качеств. И не смотря на острый ум, деловую сметку, был  он еще и высок, и очень даже привлекателен. Нет, серьезно. Заглядывались на него девочки. Только он не обращал внимания. Володя- человек одной любви.
   Сегодня я удивляюсь, что связало нас таких совершенно разных. Ну не совместное увлечение музыкой и собирательством же только? Я- пофигист, в достаточной мере раздолбай  и Вова- собранный, аккуратный, целеустремленный, знающий почти точно, что он будет делать завтра.
  Но пути Господни не исповедимы.
  Много чего произойдет в нашей жизни хорошего и не очень. Но мы будем рядом всегда и в счастливую и в трудную минуту. И Володя всегда будет приходить ко мне на помощь.

  Я много чего еще мог бы написать о своем друге, мог бы остановиться на тех или иных качествах и анализировать… Но зачем? Тем более, что сам герой, прочитав эту главу, напишет: Серега, ври да не завирайся!
  Скромный ты наш. Думаю о себе он как нибудь напишет сам. И обо мне тоже..Тогда и выяснится, какой я на самом деле…
  Впрочем и его оценка будет субъективной, а потому как бы он не оказался строг ко мне, я не стану обижаться…
  А на самом деле, стоит ли осмысливать свершившийся приятный факт? Не проще ли порадоваться, да и только….

  Мы продолжаем дружить и общаться. Дружат наши дети. Даже мои писания, спровоцированы или инициированы скорее Сухоруковым. Володя, привет!!!

ГЛАВА 12. СЫН.

  У молодости лишь один недостаток. Она быстро проходит. Особенно это заметно с высоты прожитых десятилетий. Но в каждом возрасте есть что-то новое, что делает жизнь нашу интереснее и наполняет содержанием. А дети? Пожалуй, их рождение – самый большой наш праздник.
 Как родился мой первенец, не смотря на пролетевший тридцатник лет, я хорошо помню до сего дня и едва ли забуду когда либо.

  Надю положили на сохранение. Шли мы в роддом пешком. Благо было не очень далеко, а самое главное по той же улице, на которой мы жили- Лермонтова.
  Сегодня ставропольчанки рожают все там же.
  Надю увели, захлопнув дверь перед моим носом. С этого момента мы будем общаться записочками.
  А я не уходил, растерянно топтался у двери. Мы расставались впервые и мне было страшно оставлять ее.
  Слово- то какое. Сохранение. Окажется что сделали мы все вовремя и не напрасно.

  А тогда я топтался под окнами, пока Надя не махнула мне рукой из окна третьего этажа, уходи мол не трави душу и я побрел домой- на квартиру, которая сразу показалась пустой и неуютной, хотя все было как бы по прежнему. Все да не все..   
  Но уже вечером я получил первые письменные указания, что делать и принялся их выполнять с особенным рвением, хотя и не понимал еще всю серьезность предстоящего события….

  Впрочем, один на один с проблемами я не остался, ко мне прикатил Шаповалов, да так и остался до момента когда придет время забирать Надю из больнички, уже не одну а с Максимом….
  Мы вместе покупали, то что мне поручила Надечка,… отдраили нашу хату. Подтянулся и Женя, да еще с детской коляской -громоздкой махиной желтого цвета, как у собственного сына Дениса, хотя наверное это было уже чуть позже.
  А тогда мы с Шуриком ходили два раза на день к Наде в родильный дом, передавали фрукты и все , что она просила…
  Выяснилось, что вместе с ней лежит моя одноклассница Надя Еремина и они познакомились.. а на третий или четвертый день именно одноклассница сообщит мне о рождении сына….

  В то утро придя к окну и не дождавшись появление любимой, я отправился в приемный покой, где вывешивали кто и кого родил…
  В графе Девочки, а ожидали мы все же девочку, нашей фамилии не оказалось.
  Я снова двинулся под заветное окно и увидел Надю, но одноклассницу.. она улыбалась и жестикулировала, а потом бросила в форточку записку… Серега, поздравляю, у Вас сын!!!!…….
  И начался праздник…Съехались наши родные с множеством подарков новорожденном.., Вес- 3100, рост 52…  Ура!!!
  В квартирке сразу стало тесно. А когда пришло время- у входа в родильный дом стояла целая толпа, счастливая и шумная- оба дедущки, обе бабушки, Надина сестра Танюша, мы с Шуриком… и были цветы, а Максима начали передавать из рук в руки, пока растерявшаяся Надя не потребовала его вернуть… Угомонившись, упаковались в две машины такси и поехали праздновать…. 
  А на следующий день все уехали, оставив нас троих…  познавать жизнь уже с ребенком…. Таня привезла Наде книженку…где популярно описывалось, как и что нужно делать.
 Но читать это одно, а делать другое….

  Мы топили печку нещадно дымившую, из за чего Наде приходилось гулять с малышом по коридорчику, покуда температура в комнате не поднималась.
  Причем я начинал это делать, представьте себе, в одиннадцать вечера, так как книга рекомендовала купать ребенка перед последним кормлением…а кормила Надя в двенадцать….хотя эти ухищрения не приводили к спокойному сну.. Макс орал, когда ему вздумается, мы поили его укропной водой…

  Приходилось стирать многочисленные пеленки, памперсов тогда еще в России не знали…  и развешивать их для просушки…
  Словом жить стало лучше, жить стало веселей… Но сколько все таки радости приносит ребенок в дом….
  События множатся ежедневно… Вот Макс держит головку, поворачивается на бок, перекатывется на спину, ползает на животе, садится, хорошо сидит, встает, стоит…, ходит с поддержкой, самостоятельно ходит… А еще… улыбается, смеется рассматривает свои руки……. Короче, праздник за праздником… А, когда начинает говорить. Мамука, папука… Называет сам себя нучиком…
  Словом, если вы этого не испытали, вы не жили….

  Я ходил на смену и выматывался изрядно. Надя завершила дипломную…  а Макс рос, по дням и по часам принося нам массу тревог и радостей, как, впрочем, и любой ребенок родителям, а когда Надя защитилась, мы решились на переезд в Александровское…
  Решились, прислушавшись к настойчивым просьбам моих родителей. Там в доме одна жила бабушка, а ей было уже тяжеловато.. Но так или иначе мы решились…
  Это был только первый переезд в нашей жизни.. Сколько их еще предстоит.
Уезжать было грустно, жаль расставаться с друзьями….
  Так или иначе, а пятнадцатого сентября тысяча девятьсот восьмидесятого года мой сынулик пойдет в ясельную группу детского сада «Колокольчик» в моей когда-то родной Александровке. Жизнь продолжалась….

  Поселились мы на Виноградной в просторном и уютном доме. Бабушка приняла нас радушно и с радостью.. С Надей они стали подружками..
  Я устроился столяром краснодеревщиком в мебельный цех, а Надя чертежницей в районные электросети…
  Родители навещали нас и внука… Друзья мои зачастили в гости.
  Словом было вполне комфортно. Правда осенью дороги раскисли, а расстояния в Александровке не маленькие, да и автобусы тогда еще если и ходили, то не нашими маршрутами…Но это ли проблема… 
  Жека Дегтярев с семьей стал тогда снова самым близким другом. Мы дружили, собираясь вместе..слушали музыку, ходили в гости друг к другу…
  Словом скоро привыкли, а были мы молоды и все давалось нам легко.
  Надя сдружилась с сотрудницей Татьяной Жвановой. У Жвановых была классная банька ..
  Когда у них родилась двойня, мы стали крестными…
  И в этот период я начну свое первое "дело…" которое с одной стороны повысит наше благосостояние, а с другой… Но все по порядку….
  Мое дело, или как сейчас говорят - бизнес начался с дискотеки, как не странно и не несерьезно это звучит...
  Я уже говорил о том, что с Володей Сухоруковым мы познакомились на фоне общего пристрастия, к собирательству виниловых пластинок с музыкой. Но он был не единственным из моих знакомых, кого как и меня захлестнула меломания..
  Нас с приятелем, коллекционировавших диски, пригласили на одну из первых в Ставрополе дискотек... Название у не было - "Эксперимент" и сами по себе дискотеки были именно экспериментом в чистом виде.
  Еще никто не думал, что на несколько десятилетий эта форма выдавит настоящую живую, но не столь эффектную и подвижную танцплощадковскую музыку ВИА. Было это в кафе Дружба, в трех шагах от краевого управления МВД, и КГБ СССР, на первом этаже одного из самых в ту пору высоких зданий, построенном братьями болгарами....
Выглядело все вполне импозантно.
  Гостей рассаживали за столики и в интимной атмосфере с полчаса ведущий (тогда еще не дискжокей и тем более не как это сегодня называется- диджей) под меняющиеся слайды рассказывал о группе "Иглз", а затем все танцевали под достаточно ритмичную музыку, время от времени возвращаясь к собственным столикам...
  Этакий телевизионный «Огонек» где вместо приглашенных знаменитостей мы- простые смертные. Не знаю сколько это стоило, ибо нас пригласили, что называется на халяву, надеясь, что мы дадим передрать имеющуюся у нас музыку...и мы конечно же давали...

  А несколько позже в Александровском я, вдоновленный "экспериментом", запустил дискотеку под громким назваием "Колокол". Во Дворце культуры директором тогда  был мой родитель.
  Дворец культуры, для которого танцы служили чуть ли не главным источником финансирования был новый, но директора там на долго не задерживались традиционно.   
  Папа мой традицию нарушил и командовал очагом культуры пятнадцать лет.

  На танцах играл оркестр - ВИА под руководство Володи Калиты человек из пяти- шести и очень даже не плохо.
  Согласовав вопрос с начальством, батя дал мне свое добро.
  Первую дискотеку мы провели с Ваней Шивяковым и Женей Самохиным в методкабинете дворца прямо во время танцев.
  Методичкский кабинет отделял от танцевального зала каридор метров двадцати. Вопреки нашим ожиданиям народу поднабилось изрядно. Дискотеки в стране только появлялись и наверное всем было интересно.
  В арсенале у нас было пару хороших достаточно проигрывателей, подключенных без микшера к усилителю Гармония и цветомузыкальное устройство в огромном коробке - собственность Ивана и его же изобретение. Да еще задействовали дворцовский проектор слайдов.
  Тема была, как положено, на восемьдесят процентов посвящена музыке советской. А на сладкое я приготовил Смоки… Это надо было видеть…
  Люди рвались в двери, а мест явно не хватало, что и возбудило к событию нормальный здоровый интерес…
  И все удалось..
  Тогда под дискотеки нам отдали  три дня - вторник среду и четверг. Музыканты играли традиционно пятницу субботу и воскресенье, когда народа было несравнимо больше
  Но нас это не расстраивало, а даже подначивало. Платил мне дворец культуры ставку в восемьдесят рублей, мои соратники получали и того меньше, а то и вовсе ничего не получали, а трудились из спортивного интереса.

  Так или иначе, но достаточно скоро мы полностью завладели аудиторией дворца человек до восьмисот, собиравшихся ежедневно за исключением теперь уже понедельника только потанцевать в мельканье огней под забойную музычку , которую мы тогда выуживали отовсюду .
  Лекции музыкальные довольно быстро ушли в прошлое, а  дискотеки стали все теми же танцами.. Но не совсем теми же. Мы учились заводить и у нас это получалось.
  Но это еще не было бизнесом...Уловив, что на свадьбы музыкантов приглашают за сто рублей в вечер, которые музыканты и делят на пятерых шестерых, по окончании, мы быстренько сотворили несколько комплектов аппаратуры, которые в субботу развозили и устанавливали всюду, где свадьбы, а позже и всяческие корпоративные вечера где по образу и подобию все тех же огоньков, народ сидел за накрытыми столиками и взирал не действо, которое мы ему испекли.
  В воскресенье благополучно возвращали все на базу, заработав на двоих не много ни мало- до тысячи рублей, за вычетом расходов, что по тем временам было очень даже не хило...
  Ваню Шевякова звменил Алексей Сех. Это он придумал цвето-музыкальное устройство а обычном дипломате. Алик сам сварганил микшерский пульт. Да и еще много чего..

  Позже наш землячек  Разин по этому принципу сделает свой Ласковый май и заработает столько, сколько нам в ту пору и не снилось.. но не всем- же быть племянниками одного генсека...
  Вот так и начался мой бизнес  обратившийся позже в видеосалон, затем в Центр культуры и отдыха. 
  Честно скажу, сколько бы денег я после не зарабатывал по отношению к среднему заработку трудящихся, рекорд тех лет мне побить уже не удалось. Были еще игральные автоматы, но дискотеки те я вспоминаю с ностальгическим чувством,...

  Мы создавали легко перевозимые звуковые и световые микшерские устройства в дипломатах, изобретали самые разные светоустройства и эффекты, используя сигнальные огни со списанного корабля, обычные светофоры и милицейские мигалки, шары из осколков зеркал  и еще много чего, потому как специальной осветительной, да и музыкальной аппаратуры еще не было. Словом помимо всего это все было безумно интересно….

  А еще была художка в которой собиралась веселая орава любителей выпить, потусоваться и попеть...Пели песни Валерки Зарипова, но об этом пожалуй в отдельной главе...

  В этот период я поступил в свой юридический институт, где благополучно получил специальность юриста.

  Стали  мы тогда местными знаменитостями и предметом воздыхания, что и привело мою первую бизнеслодку к краху.
  Причем тогда то, что я получал в виде зарплаты юрисконсульта, ну ни как не могло сравниться с доходами от бизнеса. который к тому же был "хобби" (половину денег мы старательно вкладывали в расширение так сказать производства- покупали акустику, свет и конечно же музыку в таком количестве как хотелось, борясь при этом за качество).
   Мы колесили с развлекухами по близлежащим центрам культуры… бывали в школах и в праздники нас приглашали на предприятия.
И все время было не ясно, когда же наши дискотеки запретят..
  Государство этого сделать не успело, зато справилась моя любимая жена, однозначно поставив вопрос ребром " Или я, или эти танцульки, и деньги мне такие не нужны".
  Чем мои дискотечные деньги были хуже, я не понял, но ультиматуму подчинился.
Реально все свободное время мы проводил в стенах Дворца. И вдруг все это закончилось.
  Но свято место не бывает пусто.  Мои друзья вполне заменили меня, а я вдруг вполне серьезно увлекся своей основной работой.


Глва 13. КОЛХОЗ- ДЕЛО ДОБОЛВОЛЬНОЕ.

  Нужно отметить, работать я пошел в колхоз, где до того числился бухгалтером профкома, на самом деле  работая инструктором райкома профсоюза.
  Юридический отдел был рядом с нашим кабинетом в Управлении сельского хозяйства, где с другой стороны рядом был и ОКС, старшим инженером которого работала моя жена…
  С Тимофеем Ивановичем Холоповым мы выходили покурить, иногда встречались на праздниках или сельхозработах, на которые постоянно отрывали всех специалистов….
Когда он предложил мне пойти работать по специальности, я сначала думал, что он пошутил. Всего лишь второй курс я тогда заканчивал. Но предложение было вполне серьезным, а быть инструктором мне порядком поднадоело и я согласился.
  Ну и что дальше? А кто же его знает? Жизнь она такая...длинная? Нет скорее короткая! Впрочем, как посмотреть. В возврасте начинаешь понимать что жизнь- всего лишь миг...
  Кому-то удается прожить долго, вернее относительно долго, а кому-то...у каждого по разному. Я всегда думал, что не нужно спешить, но спешил. И не успевал... Много чего не успел. А пожаловаться некому. Разве что поделиться с вами, друзья.
  Всегда нелегко начинать. Но если не начать то и не будет. Ничего не будет. Даже позже, когда захочется вспомнить, не выйдет. Ведь не начал, отложил на после..., на потом, до завтра... А "завтра" приходит так неожиданно скоро, что и оглянуться не успеешь. А "потом" может и не случиться.
  О чем я? А о жизни...своей, моих родных, близких, друзей, соратников дя и просто всех окружающих...О нашей с Вами жизни...

  Все начинается с детства, со школы, пожалуй. Потом  служба в армии,  институт  дальше работа, работа работа... Хорошо если нашел себя и трудился в радость и на пользу. Потому как семья, дети своего требуют.

  Школьные свои годы и тогдашние приключения, я уже описывал, а потому это счастливое время оставляю для постоянных моих читателей.
Как и армейскую службу, которая тоже по причине мирных лет пролотела быстро
оставив мне только хороших друзей и приятные воспоминания.

  Институтов в мой жизни случилось два. Один -политехнический я не закончил, успев сдать высшую математику и сапромат, но столкнувшись с теоретической механникой, ставшей непреодолимым препятствием в моем техническом образовании.
  Приятель- Володяя Сухоруков предложил мне потрудиться  сним вместе в механическом цеху завода поршневых колец наладчиком. У меня уже подростал старшенький сын, так что давольно высокая зарплата пришлась вполне кстати.
Сам себе отдам должное, позже я тоже сумел зарабатывать столько, сколько требовалось для семьи из четырех человек. Или почти столько...

  Восстанавиваться в иституте из которого меня, как водится, отчислили за акодемическую задоженность я не стал, а через год поступил на юридичский факультет университета заочно. Учился я  легко и с удовольствием.
  Мы были молоды. Жили,любили, дружили, водили ребятишек в сад и школу, Обустраивали свой домик, учились. Словом, все как у всех.

  Подрастал мой сын и пошел учиться в ту же школу в которой учился я - Максимову.   
  Родится и дочь и окажется у нее характер похожий на мой собственный - упорный, упрямый...
  Впрочем, как отличить упрямство от настойчивости и целеустремленности?

  Благодаря детям теперь у нас большая семья. Пятеро внуков: две внученьки и трое парней. И у каждого свой характоер. Как мы любим их. Ну да обо всем по порядку.
  Надя- любимая моя жена, закончит свой техникум и оставив Ставрополь, мы уедем в Александровское. Туда где прошло мое детство, на улицу Виноградную, где жила моя бабушка.
  Родители получили большую квартиру, а бабшке одной было уже не легко.

Я устроился в мебельный цех столяром, Надя -чертежницей в электросети. И мы жили себе, занимаясь своими делами.  До Максовой школы Надя водила сына в садик.
  Мы дружили с моими прежними друзьями. Заводили новых... уже наших. Встречалиь по параздикам и выходым дням. Словом все шло заведенным порядком.

  Тимофей Степанович, главный юрисконсульт управления подошел ко мне в перерыв.
  -Как дела? Как учеба?-
  -Все хорошо.- отвечаю.
  -А не пора переходить на работу по специальности?- улыбается мой визави.
  -Да рано еще, пожалуй- улыбаюсь в ответ.
  - А мне кажется ты уже вполне справишся. Впрочем, не сможешь-научим, не захочешь-заставим - выдал он присказку из армейской моей поры.
  - Пойдешь юристом в колхоз? С председателем я договорюсь! - уже как готовое решение выдал мне Тима.

  И верно. Договорился. Уже на следующий день сидели мы в кобинете председателя
колхоза имени Войтика. Тот - мужчина солидный лет сорока пяти, крепкий и на вид строгий, выслушав моего ходатая, повернулся ко мне.
-А ты сможешь? Опыта ведь нет?-
-Да пока не много. Тимофей Степанович помочь обещал,-
 -Ладно. Батя- Виктор?- Пожалуй это и было причиной его быстрого согласия.
Отца уважали.
-Ступай в кадры, оформляйся,-
  Вот так просто едва перступив порог третьего курса института я  стал юристом.

  В отделе кадров, прочитав мое заявление, Тима улыбнулся снова.
  -Твоя специальность называется "юрисконсульт". Запомни, а "юристконсульт" это где либо в штатах, может быть.-
  Причем зесь Штаты? Человек первый раз писал новое для себя слово?
  Заявление я переписал, ошибку исправил. Бывает, когда резко мняешь работу на
новую, а тем более специальность еще не знакомую.
  С полгода до того мне предложили поработать заведующим отделом в редакции газеты в соседнем районе. Даже квартиру уже показали... Мог стать журналистом.
  Но не случилось. Видимо суждено мне было быть именно юристом и нужно отметить свою работу я полюбил и занимался ею с огромным удовольствием...

  Работа юрисконсльта довольно проста. Проверяешь приказы, составляешь договоры, претнзии и иски или ответы на таковые, присутствуешь в судах обычных или арбитражных,  ну и консультируешь работников по массе вопросов у них возникших... Все прсто, не павда ли, но знать нужно много.
  Потому и начал я с изучения юридической литературы. Благо у Тимофея в шкафу было ее масса. И времени мне вполне хватало на то, чтобы составить богатую картотеку по всему прочитанному.
  Так что уже скоро я перстал донимать шефа своими вопросами, с каждым днем обретая  обьем нужных знаний и уверенность в самом себе. Теперь Тимофей Степанович обращался с каким - либо вопросом на который я овечал примерно так:
  -Вторая полка от верха, четвертый том слева, страница такая-то...-
  -Как ты  помнишь все это? - удивлялся начальник.

  На день его рождения я подарил ему дубль своей картртеки, за что он был благодарен.
  На ящике с карточками я начертал " Спасибо, учитель!"

  Позже, когда появятся компьютеры, я одним из первых заведу себе "роботрон" с маленьким черно-белым экранчиком и картотека моя перекочует из обычной картонной коробки в память устройства.
  А еще позже появятся программы со всем необходимым для работы. Но это позже, а пока я получал удовольствие от всей этой кутерьмы и набирался опыта, который -друг ошибок трудных, прихоит со времнем.

  Нужно отметить, что на сельхозпредприятии кроме конкретной работы специалиста всегда существует еще масса разных дел.
  Во-первых, работа моя в ту пору начиналась летом в шесть утра, а зимой- в семь.  Подготовка и присутсвие на всех мероприятиях от общего собрания до...словом везде и всюду.
  Пять уборочных я провел вместе с механизаторами в поле, контролируюя потери зерна, своевременость доставки обеда или бочки с квасом  на полевой стан.     Уполномоченный от правления так сказать.
  По вечерам лопатил зерно на току вместе со всеми спецами. Так было заведено...

  Словом жизнь была разнообразна и удивительна.
  Много лет спустя, выслушав мое поздравление с юбилеем, мой председатель согреет мое сердце:
  -Послушай, а ведь лучшего юриста у меня больше не случилось...-
  Тогда я проработал в колхозе пять лет. У мня родилась дочь. Это рождение я отмечал с сослуживцами в художке колхоза, куда заглянул и Николай Павлович...
  -Поздравляю!- как всегда немногословный проронит он и посидев немного с нами, уйдет не упрекнув...

  А вскоре я пришел к нему увольняться.
  -Я к Вам по личному вопросу.-
  -По личным вопросам я принимаю по вторникам и четвергам.. Заходи. Рассказывай..-
  Выслушав меня, он улыбнется грустно...откроет ящик стола, вытащит бутылу коньяка и две рюмки...
  - Отучил,  научил...эх.. Поезжай сынок, тебе еще долго жить...-
  - А не полчится,- засомневался я в собственном решении...
  - Не получится - вернешься,- отрезал пред.
  - А вдруг мое место будет занято?-
  - Дело в хозяйстве для тебя я всегда найду.-
  Я всегда помнил эти его слова.

  Однажды  общей компани моя мама окажется рядом с бывшим патроном за столом.
  -Вы так легко отпустили моего сына тогда? Плохой работник?- поинтересуется она.
  -Побольше бы таких,- задумавшись ответи ей тот, как всегда локонично ибо не был многословным.
  Я не вернулся. Но иногда во сне...

  Много чего мне пришлось испытать в дальнейшем. Буду  я и проедседателем, и директором. Кем только не придется побывать. Но Тимофея Сепановича и Николая Павловича буду помнить и стараться быть на них похожим  всегда. Учителя моей жизни...

  Помимо работы в жизни случается масса событий самых разных. Порй эти события мимолетны и незначительны, а порой случается то, что позже называют судьбой.
  Мой друг Коля Лазарев пришел ко мне в гости вечером в субботу. Не один пришел, а с бутылкой импортной водки. Моя любимая в тот день сдавала очердной экзамен в городе Ростове, что на Дону, так что победить эту бутылку нам ни кто не помешал.   
  В разгар нашего рондеву Коля произнес тост "за перемену мест" и сделал предложение от которого я попросту не сумел отказаться.
  -А давай уедем отсюда!-
  -Куда?- поинтересовался я уже под хмельком и готовый ехать с другом куда угодно.
  -Нет, я имею в виду давай переедем в другое место вообще"-
  -Ха, к морю синему,- посмеялся я.-
   Нужно сказать, что дома мы с ним уже выстроили, деревьев насажали, детей наражали и оставлость только их выростить.
  - А что, идея классная,тдавай за нее выпьем,- легко согласился я, еще на зная, что это как раз то, что и называют судьбоносным решением.

  В понедельник я выпросил отгул на  работе и  мы поехали На КМВ. У Николая уже тогда был автомобиль, что стуацию нескольтко упрощало.
  В поисках работы мы обьехали Пятигорск, Ессентуки, Кисловодск, Лермонтов, Железноводск...И всюду нас вежливо отфутболили.
  И главное мы натыкались на проблему прописки. Сегодня таковой не существует, а тогда нам отказали, поостудив наш переселенческий пыл значительно.
  Согласитесь, что из собственный домов с семьями в никуда не так уж просто уехать.
  Закончили мы тогда в Ессентуках в гстях у подруги моей жены - Наташи, накормившией нас усталых вкусным борщем. Заручившись ее обещанием известить нас ежели какя то перспектива в нашем вопросе нарисуется, мы отправились домой.
  Только через пару месяцев раздастся звонок от Наташи. На птицефабрике неожиданно свободилось место юриста и директор распорядился дать обьявление о замещении вакантной должности.
  Записав номер телефона директора, я в тот же день принлся названивать по этому номеру, но секретарь отшила меня, сославшиь на отсутствие шефа на месте. И на несколтько дней, довольно плотно занатый своми делами, я о конкурсе позабыл...

  Была пятница и у нас в кабинете, который я занимал с главным инженером колхоза, собрались приятели  поиграть в домино, поболтать о том о сем да и посто провести этот вечер в хорошей компании.
  Комнатка была просторной и вмещала легко человек дасять. Стучали костями домино и болтали. Мало ли тем?
  -Я учился в Москве в академии, ходил в Большой театр..а теперь в шесть утра я уже на феерме, а вшесть вечера -еще на ферме.-
Это говорил Саша Березин   зоотехник с МТФ и тут я вспомнил. Телефон директора птицефабрики ответил на этот раз мужским голосом,
  -Слушаю Вас внимательно?-
  Я представился.
  Поинтересовавшись моим опытом, стажем, семейным положением и детьми, собеседник
предложил приехать для предметного разговора... Наверное такие вопросы и не должны решаться по телефону...

  Уже в понедельник мы С Колей снова  были в Ессентуках. Я отправился к директору, Коля - к Главному инженеру.
 Кобинет у директоа был просторный, а сам директор совсем не такой внушительный, как мой председатель, но строгий выслушал внимательно мои ответы на заданные им вопросы,  сорвался с места, поманив меня следом, привел в кабинет главного эконмиста и указав на столик в темном углу выдал:
  - Дсять дней на сборы. Не успеешь - пеняй на себя. Прописку ищи сам. Детский сад- дам сразу. Общежите - в течение года. Квартиру....как себя покажещь,-
Он пошел к выходу. Я последовал за ним.

  Коле в приеме отказали. Хотя потом я узнал, что он вполне бы пригодился. Главный инженер был назначен недавно и не терпел конкурентов, да и вообще не хотел решать вопросы. Мы возвращались молча.
  Дома рассказав жене о встрече я получил полнейшее одобрение.
А вот папа был огорчен,все же дом привели в порядок и с работой все ладилось, но мама пообещала его уговорить.
  А друг мой Коля поменял дом на новый и осталсяв Александровском навсегда. Так бывает. Впрочем и у него в жизни все сложилось хорошо, а когда несколькими годами позже я попробовал его перетащить к себе, он наотрез отказался. А дружить мы продолжаем и сегодня.


ГЛАВА 14. ЕССЕНТУКИ.

 Первого марта тысяча девятьсот восемдесят восьмого года я вышел на новую работу.    
 Несколько дней жил у родных в Пятигорске.
 На КМВ многие живут не там, где работают или наоборот работают не там, где живут. Как вам больше понравится..   
  Электричка самый удобный вид общественного транспорта. В первый день явился на работу к семи утра и два часа ходил вокруг конторы, двери которой открыла сторожиха без пяти девять. А в девять все уже сидели на своих местах.
  Конторка была трехэтажная и стояла неподалеку от железнодорожной платформы станции Золотушка в сквере с Ильичем на постаменте.
  Напротив, был детский сад с символическим названием «Золотой петушок».
  Хозяина кабинета снова не месте  не оказалось и воспользовавшись этим, я безцеремонно переместил свой стол поближе к его. Расставил на полке в шкафу свои книги. В ящик стола опустил ручки с карандашами. И изготовился принимать посетителей.
  Вскоре появился  главный экономист Александр Михайлович Столяров. Обозрев перестановки, ничего не сказал.
  Заглянул Главбух- в возрасте, кругленький, маленький Пантелей Трофимович. Обозрел меня….
  - Не забудь проставиться.-
  Я не забыл.

  Быть юристом фабрики и колхоза, как говорят в Одесе две разные вещи, но нужно сказать, я быстро приработался и обвык на новом мест, а кроме того с каждым днем прибавлялись знакомые, а позже появятся и друзья...

  Квартиру отыскала Надя с сестрой. Прописала нас надина мама у кого-то из знакомых. Доченьку в сад я водил с первого дня по приезду.Короче все  неразрешимые проблемы- разрешились.
  Женя Дегтярев-старый мой друг привез мне диван и еще что-то, расстроено сказал, что назад вернет нас за свой счет….
Но дороги назад не было…
Со временем я перетащу вслед за собой и Женю и Гену с семьями, и других  своих друзей…

  А по окончании учебного года приедет и мой сын- Максим. Но пока дочечку в садик водил я.. был он в трех шагах от конторы. И о чудо, сюда она ходила с радостью…      
  Мы ехали несколько  остановок на автобусе, затем плюхались в вагон электрички, чтобы проехать всего один прогон до остановки Золотушка и спешили в сад.
  Вечером в обратном порядке - до дому. Пару раз  я путал напраление и мы  ехали в сторону Пятигорска до станции Скачки, затем ехали обратно. Но это только в первые дни. Потом мы привыкнем и начнем нормально вполне орентироваться.

  В Александровском мы перестраивали свой дом, обрабатывали огород и минуты свободной у нас не было.
  Теперь же после работы Надя готовила что-то из приобретеннх в соседнем магазине продуктов и перекусив мы отправлись в парк, в кафе-мороженое... Словом у нас былоа масса свободного времнени...
 Надя устроилась в жилищную контору, где ей предложили общежитие. Комнатка  была небольшая, всего-то четырнадцать квадратных метров, но это уже было жилье.
Родители помогли ее полностью отремонтировать. Мы переклеили обои, перекрасили пол и потолок.
 
  Кто только не приезжал к нам в гости и не жил с нами в той комнатушке перве дни.  Это и Женя Дегтярев покуда не получил собственное жилье, и Гена Величко,  для которого нашлось место прораба в плодосовхозе, и Надин брат Саша, и мой сокрсник Игорь Цыганков. Нам вем не было там тесно...
  Боагославенны те времена. Слава тебе Господи  за это удовольствие и счастье  которое ты нам подарил тогда.
  Выполнит свое обещание и Игорь Владимирович Титаренко. Нам для начала таки выделят комнатку в нашем общежитии на птицефабрике, а в последующем и квартирки в старом фонде...

  Однажды вечером мы выйдем на стадион, что возле того общежития и присядем на скамейку у футбольного поля.
  Прямо напртив нас распологались четыре многоэтажки светившиеся множеством окон за каждым из которых пряталась чьято жизнь. И мы смотрели на весь этот праздник с несрываемым восхищением и грустью одновременно.
  -Не грусти, Надя! Когда-нибуть будет все это и у нас,- произнес я задумчиво.-       
   Сегодня у нас все это есть..

  Довольно скоро я понял, что даже этой вполне приличной зарплаты мне едва ли хватит, чтобы свести концы с концами. Директор Игорь Владимирович  мужик оказался классный. Когда я пожаловался ему на эту нехватку зарплаты, однозначно заявил, что одному мне ничего добавлять не станет, дабы не захотелось всем.   А когда понял, что я как бы за определенную свободу во времени прошу, махнул рукой и сказал:
  -Да работай хоть в пяти местах, только ежели у меня не станешь успевать- дам под зад.-
  И дал бы. Он всегда был категоричен. Но я ему такой возможности не представил.
  Скоренько я уже в пяти местах и работал .
  Хлебозавод, плодосовхоз, консеывный завод- как я тогда успевал сам себе удивляюсь.
  А два раза в неделю по вечерам дежурил в райкоме профсоюза и консультировал всех кто приходил за этими консультациями. Люди шли, что называется "порой густо, а порой пусто" и в свободное время я от нечего делать читал профсозные же журналы, в одном из которых и обнаружил Положение о профсоюзных центрах досуга. Это была, что называется классная идея.

  Чтобы успевать, спал мало, вставал рано...
Одним словом кружился, как мог, но понял, что без своего дела уже не смогу..
  И снова пошел к шефу с предложением превратить заброшенную столовку в провалившейся крышей в оазис культуры и развлечений. Сперва, он меня послал подальше:
  -Ты думаешь, что ты первый? Загоню трактор и снесу к чертям собачим эту развалюху.-
  На третьем или четвертом заходе сдался.
  - Сколько денег надо?- Услышав ответ , сказал:
  - Дам...... половину. А остальное по соседям проси. -
  Соседями были две птицефабрики "Машук" и "Золотушка"и еще СМУ ПБО.
  Соседям я говорил, что шеф дал вдвое больше...

  С миру по нитке, а через три четыре месяца резали ленточку...
  Обойдя зал и внимательно глядя на бронзовую Мельпомену, шеф констатировал..
  - У баб сиськи не на месте...-
  У меня хватило ума не сказать ему, что он уже забыл, где сиськи должны быть. 
  Сегодня на этом месте стоит шикарный торговый центр...

  Профсоюзные центры досуга налогами не облагались, а платили десять процентов от прибыли родному профсоюзу... а им и то хлеб..
  И подоспели видеосалоны. До  двенадцати сеансов крутили мы без выходных. Еще  присоединили к себе спортивный клуб "Олимп" и сделали танцпол из летнего кинотеатра...Расширялись, так сказать...
  Нет, не все и  не всегда было просто и легко.
  Стулья для видеосалона я отыскал в санатории. Они требовали ремонта после которого выглядели блесттяще.
  Телевизоры привезли из Москвы, унас таких в ту пору не продавали.
  А электрическую начинку делали сами, превратив маленькую комнату премыкавшую к залу в министудию. От туда можно было включать телевизоры и освещение, фанари и заеркальный шар под потолком.
  Усилители, магнитофоны, проигрыватели добывали всем коллективом где придется.   
  Дифицитный видеомагнитофон тоже купили с рук...
  Но все получилось....Оборудовали и минибар с коктейлями, мороженым, кофе...
  Мы устраивали вечера отдыха для работников, дискотеки для молодежи, словом все, что было можно устроить в этом не очень болшом помещении.
  А еще здесь можно было праздновать свои собственнеые дни рождения. Да что там- любые мероприятия.
  Теперь я как и в родной Александровке  днем работал юристом, а вечером  шел в Цетр досуга "Дружба". Тут я назначил себя директором. И у меня уже был целый штат человек из десяти , а то и более. Скажите, что это если не бизнес?
  Прошло несколько лет. Видеосалон, дававший львиную доли прибыли (мудрено ли оторвать билеты и включить видик), начали хиреть. Народ покупал видики собственные... к тому же нас безжалостно обокрали- вынесли все, или почти все стоящее включая видеомагнитофон и колекцию видеокасет. Но мы выжили и продолжили
делать свое дело.
  Дискотеки, вечера отдыха, спортивные мероприятия. Зарабатывали и отдавали десять процентов родному профсоюзу. А вместо видеосалона организовали пекарню.
  На совещанни в обьединении я услышал о закупленных нескольких комплактах импортных минипекарен. Конечно же мы не могли упустить свой шанс.
  Но комплект уже уплыл на птицекомбинат.
  С директором птицекомбината Сергеем Петиным у меня сложились неплохие отношения, но отдавать пекарню он ни в какую не хотел.
  Убедить его я сумел рассказав о перспективе покупать хлебушеке по дороге домой. Участок под строительство он получил у нас в Бештаугорце.
  - Ладно. Забирай!- наконец махнул он рукой.
 
  Забрал я комплект в ящиках со склада и привез  в Центр досуга уже на следующий день. Но ее еще нужно было установитть, за что требовали головокружительную сумму.
  Установили сами для чего двоих ребят я отправил в Ставроль под предлогом набраться опыта на уже действущей пекарне.
  Муку в нужном количестве договорились закупать на хлебозаводе. Не зря же я там работал.
  А вскоре мы уже пекли французскую булку.....
Вышла статья в «Кавказской здравнице» под названием "Юрист становится пекарем".
  Хотя я и попробовал постоять сам на всех операциях.. но пекарем быть не собирался... Но вот уж был повод постебаться у друзей....
 
  Вот в ту пору у нас и стряслаь беда. Доченька, во время своих игр с сосеским мальчишкой Мишей, сорвалась с высоченного забора.
  Надя пронесла ее по всем врачам и те ничего не обнаружили и мы уже было успокоились.
  А через какое-то время  дочь начала жаловаться на боль в ножке. Вот тогда и пришлось снова бежать по поликлиникам и больницам...
  Тогда-то приятель и передложил сьездить а Ставрополь, где у него был хороший товарищ- главный врач. Тот, просмотрев привезененые мной снимки, помолчав несколько миут, выдал приговор:
  -Ты же хочешь терапевтическими методами лечить дочь?  А нужна срочная операция. Вези  к нам.-
  И мы привезли. И все это растянулось на несколько  лет. И операция потребовалась не одна. Надя периодически ложилась с Иной в больницу.  Доча вела себя мужественно- терпела все стойко. А Надя? Наде, пожалуй, было труднее всех.
  Мне приходилось ездить за необходимыми медикаментами и трансплантантом то в Ростов, то в Саратов.
  А еще каждую неделю я курсировал между Ессентуками и Ставрополем.
   Сначала друзья возили меня, отрывая собствееное время. Но я отучился в автошколе и получил собсвенные права- водительское удостоверение, что давало возможность ездить самому. Я брал служебные автомобили, пока не купил Москвич
все у того же Гены, который и уступил мне его. Гена - крестный моих детей.
  Врач тот- Вадим Григорьевич Редкобородый свое дело знал. Спасибо огромное этому замечательному человеку. Доченька поправилась и мы таки победили в этой битве с судьбой, которая совсем не всегда бывает к нам благсклонна.


  ГАВА 15. СЛУЖИТЬ БЫ РАД.
  Вся жизнь наша- стечение обстятельств. Напрасно мы думаем, что сами распоряжаемся своейй судьбой.
  Я шел по коридору краевого  белого дома, где зарегистрировал какое-то предпрриятие, когда на встречу из-за поворота вынырнул мой институткий товарищ Леша Хильченко.
  - О как здорво! - восторженно проронил он
  - А я о тебе уже несколько дней думаю. Пойдемка со мной -  он увлек меня в проивоположном направлении, не давая мне ни чего сказать кроме растерянного "Здрствуй."
  На двери кабинета в который он меня привел значилось "Ставропоьское федеральное агенство по делам о несостоятельности и банкротству", а в приемной  откуда вели две двери нам на встречу встала улыбчивая секретарша.
  -Галя, сделай нам чаю пожалуйста,- скомандовал Алексей, открывая дверь с табличкой "Заместитель директора"
  Леша потомственный какзак шумный и крепкий имел разряд мастера спорта по боксу на занятиях в институте предсавялся бригадиром сварщиков. Не знаю каим там бригадиром он был, но  по окончании вдруг обернулся заместителем председател Старопольского арбитражного суда.
  Тогда я был частым гостем в арбитражном суде. На птицефабрику шли вагоны с комбикорами в которых часто обнаруживалсь недостачи. Выяснилось, что при правильном их оформлении можнго легко возвращать деньги за недостающее зерно и корма, чем я и занимался постоянно, взыскивая с потавщиков ии железной дороги приличные суммы.
  Конечно сокурсник в суде был мне предельно интересен. Мы встречались часто и тогда еще сошлись довольно близко.  И вот такая неожиданная встреча.

  Мы пили с Лешей чай, вспомная институтское курьезы. А вспомнить было что.
Однажды преподователь, обратив  внимание на приплюснутый Лешин нос поинтересовался не боксер ли тот. Оказалось, что преподователь занимался боксом и был даже чемпионом толи Москвы, толи Московской области в какой то категории.
  Он то и предложил Алексею спаринг. А Леша поставил одно условие- если победит, вся группа получает положительные оценки. И Алексей победил.
  Преподователь, получивший удовольствие от боя, поставил положительные оценки всей гпуппе. Не курьез ли, скажите?

  А в этот день  после чаепития Алексей повел меня в соседний кабинет, где познакомил  со своим  шефом. Тот оказался интересным улыбчивым мужчиной по имени Петр Васильевич Сербин.
  Пройдет какое-то время и Алексей Иванович приедет ко мне на фабрику, где в ведомственной нашей гостиничке за хорошим столом обьявит о решении открыть отдел свого агенства, котрый и предложит мне возглавить.
  Я попросил время на обдумывание, но друг мой был катигоричен.
_ - О чем тут думать? Не думай, а соглашайся!-
  И я согласился.
  Так я стал заместителем директора и начальником отдела на КМВ Ставропльского территариального агентства по банкротсту и финансовому оздоровлению.
  Должность сулила достаток и карьерный рост.....
  Знал бы где упадешь, соломки бы подстелил.
 
  В первый же день у меня дома раздался звонок из администации региона.
  - Вам надлежит прибыть на совещание, которое состится в Пятигоске.-   
  Ехал я на это совещание на собственном москвичке, который оставил в отдалении,   
 чтобы пройти оставшееся расстояние пешком.
  Ну, не  должны приехавшие на импозантных иномарках и чепурных волгах руковдители видеть мой старенький москвич.

  И началась работа. Мне дали возможность самому определиться с выбором помещения для отдела, подбором кадров в штат из четырех человек, а позже выделили и служебный транспорт с красивым номером, с которым гаишники не останавливают без причины.
  И хотя это и были обычные жигули, но...
  Мы начали работать! Работы оказалось много. Мы учились на ходу.
  Порой шеф охлаждал наш пыл, руководствуясь сооброжением "торопиться не надо, а то успеешь".   
  Я взял в штат Александра Михайловича Столярова- главный экономист, друга Евгения Георгиевича Полякова -хозяственник со стажем, Женя работал стоматологом  и несколько лет главным врачем, чем не хозяйственник? А секртарем -землячку из Александровского Светлану. Юристом я был сам.

  Работу юрисконсульта на всех своих предприятиях  мне пришлось оставить, так как времени поросту не хватало, а вместе и Центр досуга с пекарней и магазином.
  Но оклад был сопоставим с доходами от всех этих предприятий. Нет. Хлебозавод я оставил- на всякий пожарный случай.

  И все бы ничего, но летом на нас сложили обязанность встречать многочисленных гостей КМВ от агенства обеспечивая им культурную программу, санатории, бани и тому подобное, что окончательно выбило меня из личной жизни и основательно подрывало мой личный бюджет.
  Гости уезжали обещая, впрочем, всяческое содействие и помощь в Москве, а на смену им ехали новые.
  Моя жена  поинтересовалась как-то:
- Дорогой, ты замдиректора или массовик затейник?-
Все же у жен нелегкий характер...
  Да и верно, я и сам не знал в ту пору кто я.
  Порой приезжал и шеф, дабы встретиться с наиболее важными гостями. Мы устраивали  поездки в Домбай, Архыз, Прильбрусье, рыбалки на фарелевом озере и даже полет на командирском кукурузнике к Эльбрусу...
  Нет, сотрудники мои продожали работать, но мне это всоре наскучило и перед очередным отпуском я обьявил, что устал и хочу уйти.
  Выслушав меня, шеф пригрозил распустить и отдел, как бы он создавался и для этих встречь в том числе...
  Сегодня я понимаю, ему было обидно. Шефы тоже такие же люди.
  И вообще, торопиться не надо.
  Но жизнь продожалась.

  Благословенные времена легких заработков канули в лета, а когда-то казавшаяся большой зарплата скукожилась и уж ни как не удовлетворяла возросшие потребности....
  Ваучеры я в свое время благополучно поменял на кухонный гарнитур.....но одно хорошо, я успел завершить строительство когда-то начатого дома... Впрочем, завершить – это громко сказано…
  Дом нельзя завершить, особенно, если строишь его своими руками.
  Когда Горбачев объявил - каждой семье отдельную квартиру, моя птицефабрика уже ничего не строила..
  Правда я успел получить обещанную ранее комнатку в общаге, а затем и квартиру в старом фонде. Мы поделили с другом старый магазин на двоих… Квартира была не ахти какая, но по сравнению с общежитием, совсем не плохо.

  Узнав о переходе продуктового магазина в новое здание, к директору пошел я сам.
  - Ну что ж, отдам вам это помещение на двоих.
  - Зови своего друга,- сказал мне шеф.-
  Коля Филимонов был уже моим другом. Мы вместе ездили в автобусе , а затем на электричке на работу. Я жил на квартире. Коля- у тещи. Как и у меня у него была комната в общаге птицефабрики, но в четвером там было тесно. Коля прибежал, стоило сказать, зачем зовет Титаренко.

  - Ну вы понимаете, что за квартиру эту поднимется буча? Так что отдадите свои общаги и за свой счет отремонтируете… так и будем говорить,- пояснил Титаренко.

  Шеф не любил откладывать что либо на долго. Профком заседал в тот же день.
  -Почему им? Есть же те, кто дольше работает?-  и тут явился патрон.
  - О чем спорим. Магазин делим?- Как ни в чем не бывало спросил он.
   И отрезал:
  -Я даю им жилье, потому, что они работают хорошо. Но это временно! Появится возможность, улучшим! А свои комнаты они сдают. Вот их и делите!-

  В тот же вечер мы с Филимоновым вывезли свои вещи из общежитий в магазин. Осталось как-то разделиться в натуре. Налили водочки в стаканы. Написали две записки «Торговый зал», « Подсобка.»..записки опустили в шапку делившему с нами радость Эдураду Яценко-начальнику Жека и хлопнув по стольнику, потянули удачу.
   Мне достался торговый зал.
  И еще раз я шел к шефу с предложением, чтобы разогнать очередь на улучшение, решить вопрос о выделении участка под строительство…..
- Я буду думать!- сказал Игорь Владимирович, выслушав мои доводы.

  Нужно отметить. Заседания у нас были крайне редки. Специалисты, которым нужно было решить что либо приходили утром к восьми в гараж. Там же чисто выбритый и отглаженный появлялся и шеф.
  Если кому-то не давалось договориться между собой в рабочем порядке, шли к нему. Через недельку он подозвал -таки меня.
  - Я подумал над твоим преложением. Действуй. Подключи Эдуарда. Если что не будет получаться, заходи.-

  Тогда я еще не знал, сколько хлопот повлечет эта моя инициатива. Но через полгода, мы делили участки. Поле засаживалось картошкой много лет. Мы делили по шесть соток и ставили колья с представителями архитектуры и землеустроительной конторы, уже не помню, как она тогда называлась.
   Участки получили все. Все кто хотел строиться. А мы заняли целую улицу, окружив себя друзьями....
   Строительство дома заняло года четыре.  Мы с Филимоновым сами делали фундаментные блоки, рыли котлованы под фундаменты и укладывали блоки. Стены из крпича ложили сами же. Короче забот прибавилось. Тем неменее через четыре года мы вошли в нвые дома. Было это еще до государевой службы.
  Работа, работа и еще раз работа. И все же в какой-то момент я решил уходить.
  И вот, заявлене написано, ребята устроены - Столяров пошел главным же эконмистом на птицефабрику "Золотушка", Поляков заведующим пекарни на хлебозавод, а я снова юрисконсульт там же -на хлебозаводе, но уже на постоянной основе.

  Директор хлебозавода Борис Францевич Андржиевский принял меня охотно, даже повысив оклад до уровня замдиректора терагенства, но потребовал, чтобы я работал только у него.
  Теперь я сидел в кабинете рядом С Бычем Владиленом Александровичем- саршим прорабом и скучал.   
  Все дала юриста я переделал за месяц или два. По пятницам забрав две булки хлеба-такая льгота работникам хлебозавода, мы с ним шлепали в ближайшее кафе где пили пиво прежде чем отправляться по домам.

  И вдруг я понял, что теперь мне не хватает той беготни которую так рискованно оставил и что буду вынужден торчать всю свою оставшуюся трудовую жизнь в этом кабинете и мне стало грустно и я начал было жалеть о своем поступке...


ГЛАВА 16. РОДНЫЕ ПЕНАТЫ.

   Вот тогда-то и позвонил новый директор птицефабрики "Бештаугорец" Николай Андреевич Наседкин  и предложил вернуться на фабрику.
  - Андреевич, просто юристом я уже...- начал было я.
  -Приходи замом!-
  - Каким замом?-
  - Да как хочешь назови свою должность, но приходи.-
  -Ты мне нужен,-сказал он как отрезал и провесил трубку.

  Говорят нельзя войти в одну воду дважды. Наверное так. Но попытаться то нужно?.
  Вместе мы нашли инвесторов и собрав свой когда-то классный коллектив, начали бороться за звание героев капиталистического труда...
  Связями своими я воспользовался безусловно и вскоре нам пришлось инвестора даже выбирать. Правда и те и лругие были импортными, не совсемь своими. Израильтянин мне не понравился, Отановились мы на Финансовй группе "Дженко".
  Президентом был Борис Лифшиц. А вицепрезидентом  его брат по отцу -Ян Лифшаз.
  Если Боря жил в Москве, то Яша прикатил из американского Сиэтла. Оба были молоды, полны амбиций и вели себя, как завзятые американцы.
  Дженковцы были ребятами прыткими и очень хотели успеть отломать кусок пирога побольше от развалившейся нашей экономики...
  Головной офис фирмы находился в Москве,неподалеку от Белорусского вокзала на улице Лесной в двухэтжном котеджике.
  Чем они только не занимались. В птицеводство влезли впервые. Но амбиции были самые серьезные.
  С самого начала меня начали дергать часто с короткими поездками  в столицу. И я летал самолетом из Минеральных вод. Встречали и везли в гстиницу "Молодежная", где был забронтрован постоянный номер. А я знакомился с их обширным бизнесом, расширяя и собственные знания и набираясь опыта.
  И они вложили довольно крупные деньги - в молодняк, завозимый из Голандии, в качественые корма, которые снова стали пребывать на наш прирельсовый склад. И вернулись на работу мои друзья Филимонов, Перцев и другие.
  Теперь я был заместителем директора родной птицефабрики. Неисповедимы пути твои, Господи!
  Заместитель директора без права подписи...Не любил я этого права, ох не любил.
  Да, теперь я опять был востребован, но помня благословенное время свободы  думал о создании своей юридической фирмы. Фирма появится но в рамках общего с Дженко проекта, А  уйти из под зависимости мне не дадут...
  Собрав под знаменами четверых юристов, которые получали таки зарплату на их инвесторов предприятиях и только номинально работали под меня, но в полной зависимости от интересов работодателей...
  Впрочем, меня это устраивало. 

  - Ну что? Не надоело филонить? Приезжай на разговор,- это сказал мне по телефону бывший шеф Петр Васильевич Сербин. Впрочем шефы не бывают бывшими.
Еще пару месяцев назад как бы я был рад этому звонку... а сейчас...
  Но я поехал. Разговор был серьзный и возвратился я уже арбитражным управляющим.
  Собственно меня рекомендовало агентство арбитражному суду, а тот назначал на конкретное предприятие и с конкретной задачей: это было либо арбитражное управление , либо конкурсное управление, либо наблюдение.
  Подтянулся и Поляков, которому тоже не очень интересно было управлять маленькой пекарней.

  Вместе с ним мы сьездили  в Москву в академию при президенте, где отучившись получили разные сертификаты от оценщика бизненса, имущества до конкретно арбитражного управляющего.
  Учебу пршлось согласовывать сруководством Дженко. Но те были даже рады. Пока Женя грыз науку я ездил в Липецк и область, в Ворнеж и  еъще куда-то на то илииное предприятие, которуое присмотрели наши американские друзья. Им было выгодно иметь опытного юриста под рукой.  Нет худа без добра.

  Ужинали мы частов принадлежащем Дженко же кафе. Кафе это находилось в неколььких шагах от здания Минестерства иностранных дел. Имела какое- то югославское название, "Морава" кажется и славилось югославскими же колбасками.
  Учились мы даволно серьезно и по ускоренной программе.
  Собственно подобное обучение нам пришлось организовать раньше в Кисловодске. Тогда мы размещали участников и обеспечивали аппаратурой и инструментами курсы. Там и перезнакомились с преподователями. Поэтому, когда я пришел отпрашиваться с занятий мне велели не беспокоиться ибо я все уже сдал.
  Но и тут , полагая что мне все это пригодится я не злоупотреблял, стараясь пропускать занятия как можно реже. Благо и Дженковские командировки были, как правило сугубо даловыми и короткими.
  Учеба дала нам многое из того, что пригодится в жини.

  Сегодня я уже давно забросил это дело, а мой товарищ Евгений Поляков продолжает активно работать с арбитражными судами. И юристом он тоже стал, закончив юрфак. Порой  я говорю, что по моей вине одним стоматологом в стране стало меньше. Но это шутка.
  У меня начитывалось около ста успешно завершеннх работ. У Жени давно за две сотни, ежели не за три.  Так бывает. А управление предприяятиями теперь часто называют антикризисным.

  Но вернемся к нашей птицефабпике и финансовой группе Дженко.
Нужно сказать, бизнес их расширялся до определенного момента как железо на огне....
  Пока кто-то не поставил на нем сначала восклицательный знак, а затем и жирную точку.
  Статья в газете называлась "Американские лисы в россйском курятнике". Автор вешал столько собак на наших ребят, мазанув грязью и нас всех..
  И начался период "маскишоу"- За несколько недель на предприятии побывали все правоохранители от участкового и до ФСБ.
  Изымались документы, не растомаживалось сырье, и мы были бессильны что либо предпринять..
  По сути это был рейдерский захват. Но ни я, ни мои друзья ничем помочь американцами не смогли.

  Короче на определенном этапе наши американские друзья драпанули себе, вытащив правдами и не правдами, все что вложили... да и не только, а им на смену пришли...наши русские ребята....
  Узнав имя владельца, я понял, почему Дженко оказались не в силах противостоять...
  Всю эту историю с инвесторами я рассказал Вам куда быстрее...На самом деле длилась она около шести лет.
   А фабрика еще какое-то время продолжала работать.
   Я же все более и более становися арбитражным управляющим, принимая новые и новые предприятия, набираясь бесценного опыта.


Глава 16. АНДРЕЕВ.

  В тот день я приехал в Старополь по своим делам и зашел в Территариальное агентство по банкротству, чтобы встретиться с другом Алексеем Хильченко.
  В коридоре совершенно случайно встретил Сербина.
  -Как  ты к стати,- как будто даже обрадовался мне тот.
  - Удели ка мне минут десять!-
  Я послушно прошел за ним в его кабинет.
  -Сейчас подойдет один человек. Я хочу вас познакомить.-
  И верно, минут через пять в дверь осторожно постучали и вошел высокий красивый темноволосый парень похожий на армянина.
  -Разрешите? спроисл он.
  -Заходи, заходи,- радушно пригласил его Сербин
  - А мы тебя-то и ждем, - и он представил нас друг другу. Мы обменялись визитками.
  Сербин, пожалуй, ни чего не делал зря.
- Я познакомил вас потому что это будет вам полезно. Игорь знает что делать, а ты знаешь как сделать правильно. Когда- нибудь вы еще скажете мне спасибо.-
  Попрощавшись, я отправился к Хильченко, который уже знал о моем появлении и ожидал в своем кабинете.
  Поинтересовавшись моими делами, Алексей спрсил и о причине вызова к шефу.
 - Знаешь, Сергей,  Игрь  верно человек не ординарный и общие дела у вас найдутся наверняка,-  сказал выслушав меня Алексей.

  И верно, общие дела у нас появились вскоре.
   Прежде всего Андреев купил у меня два ракетных тягача, которые  были приобретены одним из конкурсных предприятий без определенной цели. Огромные, способные преодолеть любой препятствие, но требующие огромное же количество топлива...
  -Послушай, а зачем они тебе?- поинтересовался я. Продать эти махины я и не думал, а как можно их использовать не знаал.
  - А поставлю на них будку и буду из нее охотится,- толи пошутил, толи серьезно ответил Игорь.
  Позже я помог  ему преобрести четыре этажа в высотке в центре города, а затем и массу всяких строений в различных предприятиях находившихся на конкурсном управлении.
  Мы встречались все чаще. Я консультировал его по самым разным темам и давольно быстро  мы сдружились.
  Кроме того Игорь  интересовался всем, что попадало мне на многочисленных конкурсных предприятиях и часто преобретал технику, машины, механизмы...
  Офис его фирмы был расположен на территории бывшего пионерлагеря. Работали в офисе юристы и экономисты, в основном.
  Жил он здесь же- в соседнем здании с большей семьей, где кроме жены и троих ребятишек, были еще многочисленные его и жены родственники.
  Здесь же на территории размещался обширный парк автотехники самой разнообразной   от какмазов, кразов, до легковых авто.
  Игорю принадлежал рынок, которым руководила его жена Ульяна, масса преприятий, складских и иных помещений. В общем оказался он серьезным предпринимателем.
  Андреев знакомил меня с  друзьями, солидными директрами рынков, предприятий приезжавшими к нему в баню, котора здсь тоже имелась. Я тоже в долгу не оставался и знакомые судьи, банкиры да мало ли становились и его знакомыми.

  Иногда он звонил и интересовался где я и чем занят и прелогал поужинать. И там мы тоже что-то решали, о чем-то договаривлись.
  Я приглашал его на нашу ферму, где тоже было оборудовано место отдыха и угощал п жареными на костре курами и перпелками. Был у нас свой перпелятник. Он приехал вместе с семьей на автодоме.
Устанновились хорошие отношения и с его женой...

  Мой сын, закончивший университет и ставший юристом пошел работать к Игорю,
Да мой шеф оказался прав. Мы были полезны друг другу безусловно.

  И это длилось лет пять, а то и шесть. Игорь помогал мне всяко строить здание в котором разместили унивверситет и шутил это мол тебе на старость...Станешь ректором или, на худой конец ,проректором... Он тоже оказался прав.
  Был еще и колхоз где мне довелось проработать несколько лет арбитражым управляющим. Что бы я делал, если бы не помощь Игоря.

  А однажды позвонили и сообщили, что Игоря убили...
В тот день мы договорились о встрече, но дела помешали, а когда я попытался ему отзвонить, чтобы предупредить и перенести встречу его телефон не отвечал...

  Утром  Андреев  собрался ехать в город. А ездил он всегда с водителем.
  - Почему ты ездишь без охраны? Купи хотябы оружие Славику водителю. Мало ли что? -  предупреждал его я.
  -Да кто здесь может на меня наехать,- отвечал он смеясь.
  Нашелся этот кто-то. Наехали. Выехали перед его машиной, перекрыв дорогу. А когда Игорь вышел разбираться, посажиры обычной нивы открыли огонь.
  Славику досталось две пули, Игорю-девять!

  Потом исполнителей вычеслят. У них окажется много исполнений не менее кровавых, чем убийство Игоря. Двое получат пожизненное. А вот заказчик.
  Заказчика так и не найдут.
  Прощаться с Игорем пришло много народа. Говорили много проникновенных слов о его жизнелюбии, умении предвидеть, бешеной трудоспособности...
  Сегодня на могиле красивый памятник из мрамора, а на месте убийства огромный валун на котором начертаны даты смерти его и Славика-водителя...
  Бывают, бывают люди незаменимые...


Глава 17. УПРВЛЯЮЩИЙ.

  У судьбыы свое чуство юмора. Никогда не думал, что стану председателем в колхозе. А Меня пригласил шеф и сказал,что есть для меня дело, от которого я отказаться не могу.
   Ну, не могу зачит не могу. Нет, арбитражный управляющий всеже не председатель. Совсем другие задачи. Но предприятие должно работать,а долги нужно закрывать.
 
  Шесть лет нам понадобилось для того, чтобы и колхоз окзался цел и кредиторов не стало. Мы сумели. Но седых волос на голове прибавилось.
Колхоз дело добровольное. Так говорят.

  Оказалось кандидатуру мою согласовали с главой администрации района, с начальником упраления сельского хозяйства и можно приступать. Где наша не проподала...
  Но начинать нужно со встречь с руководством района.
  Глава адмнитсрации меня знал. Встретил доброжелательно. Пожелал успехов.
  - Но своего предщественника убирай,- напутствовал он.
  Прибывший на собрание начальник упраления был совсем иного мнения.
  -Ты его оставь. Он тебе не помешает. А помочь может.-
И были они оба во многом правы. Предшественник - мужик опытный, знающий. Но денег не щитал.
  Занимал, тратил. Отсюда и долги
  Но  я его все же оставил.
 
  Полторы тысячи колхозников было в этом колхозе. Семьсот работающих. Шесть ферм. Пять  производственных участков, маслозавод, молокозавод, собственные сады, ззправка,  мельница, автомастерские, гараж да и еще много чего...Государство в государстве.
И многомиллионные долги.

В просторном кабинете рассиживатся было некогда. Каждый день начинался в пять
утра и нужно было побывать всюду. Опыт у меня был. Я втянулся и научился расставлять приоритеты.

  В первый же день во время обьезда столкнулся с пожаром в поле. Пожар и ни кого рядом. Вызвонил трактора из бригады.
  Примчались быстро Страшно когда горит пшеница. Тракторами отсекли место возгорания. Потушили.
  И началась моя колхозная эпопея, когда каждый день решаешь массу вопросов и проблем, а наутро они появляюся снова и снова Нужно только  понять, что нужно сделать самому, а что-перепоручить. Но  исполнение поручений обязательно проверить.

  Подтянул несколько челвек своих. Пришли глвный инженер главный эконоист, бухглтер, юрист. Уже команда.
  Весь день колесил по колхозной земле от стана к стану, стараясь попасть и  на фермы и на молочный завод. Хозяйство требовало мног времени и внимания.
  А вечером строили свои планы. Разбили кредиторов по очередности и размеру долга, так легче понимать, кому и счего возвращать длги. Наметили источники-что можно сдать в аренду, что продать... С того и начали.

  Однажды, приехав утром, застал целую деллегацию от ветеранов. Кто-то пустил слух, мол землю продаем. Выслушал всех внимательно, слухи развеял, кому чем нужно помочь- записал. Старался выполнить все заявки. И народ в нас поверил...
  Домой возвращался усталый, но было, было ощущение выполненного долга.
  Уже через три четыре месяца закрыл долги по зарплате, а для людей это, пожалуй самое важное.
  Прошло и первое собрание кредиторов. рассказали как и в каком порядке рассчитаемся. Получили добро и на это.
  Ну а дальще проще. А колхоз постепенно становился своим. Или мы становились своими в колхозе?
  А через шесть лет, когда с долгами было покончено и арбитражный суд утвердил окончание внешнего управления, оставил я колхоз ему - предшественику. И колхоз с ним вместе продолжает жить.
  В каждом деле приходится оставляь частичку себя. Еще пару лет будут приходить колхозники со своими вопросами. А потом...потом забудут.


ГЛАВА 18. ЦЕЛАЯ ЖИЗНЬ.

  Но, мне кажется я увлекся несколько описанием своего бизнеса. Даайте вернемся на грешную землю. Были, были у меня друзья. Самые разные и судьбыу всех сложились по-разному.

  Давайте я расскажу Вам  еще о некоторых наших друзьях. Нет, конечно и мы будем присутствовать в этом повествовании. Согласны?

  Время летит незаметно. В ту пору мы еще были молоды и легко переживали всякие невзгоды. Прошли годы и сегодня я с теплом вспоминаю то время.
Не имей сто рублей, а имей сто друзей. Нет, никогда не станет, по крайней мере для меня, несвоевременной эта истина, которую стоит начертать золотыми буквами, там, где видели бы все. Особенно сегодня, когда деньги все более и более завоевывают наши души.
  Сколько памятников воздвиг человек самых разных, начиная с египетских пирамид а завершая.. Впрочем, зачем завершая? Пусть себе воздвигают. Но я хотел бы увидеть памятник ДРУГУ. Другу который есть у каждого из нас. Другу, который не предаст и не изменит. Который подставит в трудную минуту плечо, а в радостную - поднимет застольный тост, за наше здоровье за наших женщин и детей, за удачу, наконец.

  Вот что интересно. Стихи и песни друзьям посвящают. А вот монументальной такой скульптуры не создали. Я, увы, не скульптор, но прошу и даже призываю - создайте и прославьте себя. И заранее выражаю Вам искреннюю благодарность от себя и от имени всех у кого друзья были, есть и будут. Друзей много не бывает. И с этим соглашусь, ибо у кого- то только один друг, а у кого то и по более чем сто.

 И дай Вам всем бог радость познать истинную дружбу. Ну а если с друзьями у вас и без того все нормально. То дай вам бог влюбиться взаимно и пусть избранница или избранник ваш идет с вами по жизни уверенно и нога в ногу. И даже с любимыми пусть будет у вас полное взаимопонимание и дружба.

  Так вот я о друзьях. Конечно о своих. Но и о ваших тоже! О том, как зарождается светлое это чувство и чем питается. Неужели Вам не интересно. Тогда не читайте.   
  Ну а если прочтете все же, так не судите меня строго если чего то не так напишу. Друзья меня поправят, когда прочтут.


  Однажды  Женя с Аллой пригласили нас в гости к своим новым знакомым на их загородную дачу. Заинтриговали нас – мол, увидите нечто. И честно сказать, оказались правы.
  Дачи загородные у нас на Северном Кавказе - это не то, что в Подмосковье. Раздавали их в разгар так называемой перестройки. По четыре сотки на семью. Земли у нас в стране мало. Народ тогда смеялся грустно, мол, все отобрали - зато дали дачи.
  Получились узкие улочки, плотно застроенные домиками абы из чего, чаще из подручного материала. Нет, ну и садики с огородами дачники развели. Как же без этого. Сегодня кое - где в них, в дачах, даже прописывают.
  Правда формальностей столько, что редко кому это удается. Ведь прописка – как институт у нас носит, по - прежнему, характер разрешительный. Кто же разрешит то? Да еще бесплатно?

 
  Но дача, на которую нас привели тогда, хотя и стояла в ряду разномастных строений, которые и домами-то можно назвать с большой натяжкой, отличалась строгостью стиля. За привлекательной металлической оградой деревянное строение с высокой остроконечной мансардой. Узкие необычные окна, красивое деревянное крыльцо.
  Но Нечто – это, как выяснилось, не дача, а ее обитатели. Ваня - высокий русоволосый голубоглазый крутоплечий, да еще и с русой опрятной бородкой и в модных интеллигентских очечках с золотой оправой, будто сошел с экрана фильма про мужественных геологов или там альпинистов, кандидатов наук или докторов..
  А его жена-Надя- на вид стопроцентная цыганка, с пронзительными карими глазами, темными немного вьющимися волосами, в кожаной юбочке выше колен и джинсовой курточке. Нет, она не красавица. Но искрились как-то необычно темные ее глаза особенной какой -то улыбкой.
 Столь непохожей внешне пары я доселе не встречал. Объединял их гражданский брак, ибо на любые формальности им обоим было просто наплевать. Воспитывали они сына Вани от первого брака – Павлика. Но самое главное, во дворе дачи не было грядок с овощами. По периметру шли вольеры. А в них немецкие овчарки- самого разного возраста. Тридцать два «человека», как сказали хозяева. Представьте себе, каким дружным рычанием они нас встретили.


  Едва ли нужно описывать немецкую овчарку, все знают, как она выглядит. Или хотя бы, как должна выглядеть. Но тем, кто не бывал на собачьих питомниках, едва ли удастся представить себе это великолепие. Взрослых собак было относительно не много. Зато какие это были собаки! А вокруг них резвились щенки. Собачий детский сад, да и только.

  А еще в двух вольерах разгуливало как раз нечто. Этих благородных животных можно было бы принять за медведей подросткового возраста, если бы не были они черного цвета. На собак они смахивали только отдаленно. Шерсть длинная и волнистая. Не купированные чуткие уши. Огромные лапы. А оскал, собаки и не думали рычать, просто внушал трепет. Животные грациозно двигались почти бесшумно вдоль крупной сетки и гордо посматривали на нас.
  Я вообще-то люблю собак. Возможности двухкомнатной квартиры значительно ограничивают наши желания. А там во дворе, я удивленно взирал на все это великолепие, понимая, сколько сил нужно, чтобы просто прокормить этих «человек» и убраться за ними.
  В тот вечер мы жарили куриные шашлыки и поглощали их под замечательный Надин салат из всего, что оказалось под рукой, запивая все это дорогим красным вином, и говорили, естественно, только о собаках.
  А кульминацией был ввод Аюши. Паша выпустил пса из вольера и он привычно прошествовал в дом. Признаться, Аюша вел себя отменно. Он обошел нас всех вокруг, лизнул в нос Пашу и уселся подле него. Паша явно был для него авторитетом. Но близость с этим огромным животным добавила изрядно адреналина в кровь. Поверьте, не хотелось особенно шевелиться. Впрочем, Аюша был горд и внимания на гостей не обращал.
  Затем мы пили сваренный Надей кофе. Все было очень просто. Ваня играл на гитаре.
  Мы что-то пели хором. Вечер пролетел незаметно. Уезжали с грустью даже. И казалось, мы знали друг друга всегда.

  Но только казалось. Интеллигент Ванечка окажется московским торгашем, с без малого, не оконченным высшим образованием, и богатейшим торгашеским опытом, разыскиваемым за махинации московской милицией.
 
  Но нужно помнить, что это было время, когда осудили и расстреляли заслуженного и влиятельного руководителя Елисеевского гастронома, которого наш новый приятель знал лично.
  Отъезду нашего знакомого из столицы предшествовало достаточно долгое сидение в Матросской тишине. Его – заведующего крупной оптовой базой, пытались привлечь в качестве подозреваемого. Доказать ничего не доказали, но грозили это сделать.
  От греха подальше наш приятель, выпущенный под подписку, дернул, сперва к Черному морю, где великолепно освоил ремесло шашлычника на пляже, а уж затем сюда- на Северный Кавказ, где неожиданно все его грандиозные планы были переиначены, а силы и энергия, брошены на алтарь славного дела – собаководства.

  А ВСЕМУ ВИНОЙ ЛЮБОВЬ. Видели бы вы как ласково смотрели друг на друга наши новые знакомые. Сколько тепла и нежности было в их глазах. И любовь эта сплотила их и позволила вместе пережить много разных приключений.
  Подозреваю, что уже тогда кроме ментов еще кто-то разыскивал нашего Ивана Петровича. Его запоминающаяся внешность и манеры московского мачо от торговли привлекали к нему не только женщин. Нет, теперь я уже не о любви. Ванина улыбка располагала. А умение держаться доброжелательно и просто, было отточено и использовалось им виртуозно.

  Я сам позже познакомлю Ваню с теми из моих знакомых, кто захочет завести собаку с хорошими породными данными. И самые разные эти люди будутим увлечены и заинтригованы. На самом деле, как он умел рассказывать о породе и повадках ! И только еще один Ваня- фермер и агроном отметит после всиречи с Ване- торгаш! И где-то окажется прав.

   Торговля много потеряла с его Ваниным уходом. Был он талантлив. Впрочем, почему был? Талантливый человек, талантлив во всем. Ну да в то время не так уж и широк был выбор. Либо ты делаешь деньги, а у тебя их пытаются отобрать, либо ты пытаешься отобрать деньги у тех, кто умеет их делать.

  Ваня заводил любые знакомства легко. Всегда знал, чего он хочет. И уже основательно подрастерял всякие сентиментальные иллюзии. Спасение утопающих - дело рук самих утопающих. Ехал он с намерением пожить в горах. Но на нашей благодатной земле, где остановился по дороге ненадолго, нашел Ваня и счастье и новую судьбу. Отобрав покой и достаток у другого.
  Законный муж Нади, считавший себя основателем их совместного дела, вынужден был вдруг остаться в одиночестве. Впрочем, он прилагал все усилия, чтобы вернуть себе, вы что подумали?, Надю? Нет – дачу и квартиру. Жена и собаки ему были не нужны, а вот денег в компенсацию он хапнул бы. Причем и за жену тоже.
  Но не таков был Ваня, тогда, чтобы отдать что-либо. Впрочем, раздевать обиженного мужа не собирались и квартиру отдали молча. А дача была не просто жильем, а питомником – делом, к которому наш московский герой отнесся очень даже серьезно.
  Надины собаки раскупались, нужно заметить, еще до рождения. А кто мог себе тогда позволить достаточно дорогих собак? Естественно вокруг питомника кружились люди самые разные – богатые и влиятельные, криминальные и милицейские. Даже священник наезжал на собак взглянуть, да испить с гостеприимным Ваней, как впрочем до того и с его предшественником, водочки. Бывали здесь судьи и адвокаты, директора и завмаги, врачи и учителя. Надя собак выращивала, а Ваня продавал. И дело шло.
  Надежда - уже тогда успешный предприниматель, каких мало, душу и все свое свободное время отдавала любимому делу. Ну а тело ее после встречи с Ваней принадлежала уже только ему.
 Так и жили они еще некоторое время втроем. Муж, который поначалу встретил гостя с безразличием амебы, вскоре понял, что дал маху. Он попытался вытурить Ваню - но не тут-то было. Одолеть его физически он не мог. Вместе с приятелем они попытались наставить на путь истинный Надю. Но обратного пути уже не было.

  Надя влюбилась безоглядно и взаимно. Да и переигрывал Ваня по всем статьям. Поняв это, отставленный муж плюнул, съехал в квартиру и на какое- то время смирился с превратностями судьбы. Но только на время.
  Имела Надя многочисленных родных, ожидавших помощи, как правило, от нее. В первом браке она была лидером. Наделенная способностями Надя сама спроектировала эту дачу, отделала квартиру. Но новая неожиданная любовь разрушила семейный быт.
  Объединила, пожалуй, Надю с Ваней тяга к риску, обостренная сложными семейными обстоятельствами и необыкновенное трудолюбие. Надя оказалась великолепной хозяйкой, а Ваня в отличие от законного мужа, снял с нее основную массу забот о
пропитании, как семьи, так и всего собачьего царства.

  Московский интеллигент в третьем поколении ( мама ответственный работник Госплана СССР, а папа- известный геолог) засучил рукава и принялся пахать на собачьей ферме. Три раза в неделю нужно было завести корм - битую птицу с соседней птицефабрики. Утром и вечером нужно было выгулять собак. А уж убираться приходилось в перерывах между основным делом. Надя сама ветеринарила своих питомцев.
  А сами понимаете, каждый щенок прививался не раз. Короче пахали наши заводчики так, как тогда еще мало кто.

  Надя периодически отправлялась за границу с собаками для вязки, на соревнования. С собой тащила еще и щенков кавказской овчарки. Тогда все ложилось на Ваню. Но подрос Паша. С детства он был рядом с отцом. Представьте ежевечернюю прогулку - семиилетнего паренька во главе своры из девяти и больше взрослых собак. И собаки ему подчинялись.
  У Нади своих детей не было. Отношения у нее с Пашей сложились просто обалденно. Он называл ее не иначе как Надя. А главное даже ревновал ее к отцу. Вы не ослушались именно так, а не наоборот. Нужно ли говорить, что рос он не по годам крепким и самостоятельным. Так и жили они до момента, когда события начали развиваться несколько не по плану. Но по порядку.


  Как вы поняли, с самого начала инициатором и движущей силой питомника была именно Надя. Она же оправляла в горные аулы экспедиции и финансировала закупку кавказских сторожевых собак.
  Щенки «каквказов» служили валютой при расчетах за случку или покупку немцев. А немцы- любимцы Нади, ввозились тогда ею отовсюду: из Чехии и Германии, Польши и Югославии.
  Сегодня стало почти невозможно ни ввести ни вывезти собак. Тогда было по свободнее.

  В одной из экспедиций по горным пастбищам и отыскались родители сегодняшнего Нечто - Аюши, Патрика и Дины. В горах кавказские овчарки, как правило, выполняют функции сторожа. Ночью, когда в кошаре оказывается самый злейший враг скотоводов – волк, можно придя на помощь собакам в темноте убить и собственную сторожевую. А стоят собаки недешево. Да и со временем становятся они почти членами семьи. А потому оставляют себе обычно щенков светлой масти. Потому и продали хозяева черных рослых щенков охотно.
  Разведение породных собак – дело серьезное. На станции за чистоту породы боролись. Но Ваня уговорил Надю поэкспериментировать. Так немецкая овчарка Ася и родила трех кавказских щенков от завезенных кавказцев. И начались чудеса. Взрослея, те походили то на мастиффов, то на ротвеллеров, то не понять на что, а затем превратились в медвежат.
   Опытная заводчица - Надежда никогда не видела такого. Хорошая немецкая овчарка оставляет в породе ум, сметку, трудолюбие, преданность. От кавказцев ждали свирепости, силы и агрессивности. Аюша и Патрик обладали всеми этими качествами. Но, как гордо они несли себя по жизни. Аланский мастифф - так определила Надежда полученный выводок. И появилась идея вывезти породу за границу. В случае удачи, можно было ждать серьезных экономических результатов.

  Но все вышло иначе. А причиной краха станции и великолепно поставленного дела стала пресловутая дача. «Москвичи все те же, только их испортил квартирный вопрос»: помните Булгакова. Жилищный вопрос испортил не только москвичей. Впрочем, вполне возможно, прослышав именно об Аланском мастиффе, перешел бывший муж к активным действиям.
  Сначала на дачу прибыл общий друг – отец Федор. Помявшись недолго, батюшка поведал о цели своего визита.
  – Надя, я не осуждаю тебя, но твой муж остался без средств. А у него долги. Нужно бы дачу- то отдать,- и собравшись продолжил.
  - Вам лучше отсюда уехать. И чем скорее тем лучше.- и пригрозил:- Могут быть неприятности! -
Вот такой ангел хранитель в черной рясе!
  Надя как-то растерялась. А Ваня отца Федора послал. Интеллигентно послал, но твердо. Так что и без применения грубой физической силы Батюшка ретировался очень спешно. А уже вечером приехали господа казаки. Видимо казаки с церковью дружат и оказывают ей всяческую помощь и поддержку.
  На лошадей в ту пору у казаков денег видимо не было и прибыли они на подержанных жигулях. Лошадей не было, но были у них плетки. И Ваня приготовил ружье.
  И кто знает, может быть выстрелило бы оно, но юный Паша придумал и осуществил свой фокус. Пока казачья группа захвата решалась и готовилась к штурму, Паша выпустил из вольеров собак. И штурм не состоялся. Казачки с руганью полезли в свои авто и отбыли, обещая вернуться с подкреплением.

  Первое сражение маленький гарнизон пригородной крепости выдержал. Но понимал Ваня сколь трудно ему в его положении противостоять такой гвардии. И Надя, понимая его проблемы, бросилась за помощью к многочисленным клиентам и приятелям, к родным и соседям.
 Кто-то сразу отказал, а кто-то даже пытался помочь. Но когда на смену казакам приехали братки уже на новых иномарках, отступились уже все. Переговоры вынужден был вести Иван Петрович. Выслушав Ваню, бандюки даже сочувствие проявили. Но закончилось все традиционно.

 -Извини, братан, но ты попал. Твой предшественник задолжал нам мало- мало. Так что собак своих, так и быть забирай, а дачку освободи.- не понимали братки ценность фермы.
  Впрочем и Ваня умел после Матросской тишины, говорить с братками.
Кавалькада, впрочем, вскоре отъехала, а одна иномарка оставалась поодаль. То ли наблюдали, толи пугали.
  И на семейном совете постановили отступить. В считанные дни, распродав, а то и раздав собак знакомым, ребята упаковали вещи, взяв самое необходимое, и изготовились к отъезду. Тут то и заметил Ваня, что их по – прежнему, внимательно пасут.
  Две машины дежурили по двум ближним дачным проездам. И тогда вспомнил он обо мне. Были у меня в ту пору приятели среди местных силовиков. Должности приятели занимали не великие, но помогли. Четыре милицейских наряда одновременно блокировали все проезды, а мне удалось вывезти моих друзей в соседний городок и благополучно усадить на московский поезд.
  Прощались мы скоро. Ваня обещал отзвонить и даже оставил какой-то телефон. Но он не отзвонил, а я, попав в Москву через год, отыскать ребят не сумел. Перед отъездом, оставили они нам на хранение несколько сумок с вещами. Так и стояли они года три, пока не встретил я однажды Ваню на рынке, торгующего овощами.

  Нужно сказать, что вспоминали мы Ваню и Надю всегда с благодарностью, ибо на память о себе оставили они нам еще и Шеллу. Щенок - сука был младший в помете и болезненный. Но никогда до и никогда после у меня не будет столь умной собаки.
  Шелла проживет с нами десять лет. Ее не придется практически учить, ибо все команды собака будет выполнять так, как будто понимает наш русский язык.    
  Добродушная и незлобная Шелла по первой просьбе найдет мне неожиданно понадобившуюся доченьку, гулявшую в с ребятишками в соседнем дворе.
  А однажды, я забуду ей вытереть ноги после прогулки и через два часа, хватившись, застану собаку переминающуюся у ванны. Шелла будет любимым членом семьи. Надя- заводчица собак, знала свое дело. И вот через несколько лет я вижу пред собой улыбающегося Ваню и еще сомневаясь, не ошибся ли, попадаю в крепкие мужские объятья.


 ГЛАВА 19. МОСКОВСКИЕ ГОСТИ.
 
  Хочу сказать я с момента знакомства внимательно присматривался к новым знакомым. Уж очень они отличались отвсех, кого я знал и с кем дружил. Чем? Какая-то аура таинственности и необычности витала вокруг них. Каждый раз я заставал их начинающими все едва ли не с полного нуля. Но каждый раз были они полны оптимизма и уверенности, которую я умом совершенно не разделял. Но они поднимались и делали. Делали то, что наметили для себя. А судьба молотила их снова и снова. И снова они начинали. И вдруг все снова получалось. В конце концов, я думаю, Господь вознаградил их за упорство и веру, трудолюбие и еще за бесконечную преданность друг другу.

  Тогда в кафе Ваня рассказал, как холодно встретили их в Москве родственники, как искали они сначала жилье, а потом и работу в изменившемся за время его отсутствия мегаполисе, как пытались выехать в Чехию, где Наде предложили работу, как неожиданно из шофера, Ваня превратился в совладельца процветающего предприятия.
  А я слушал и удивлялся, какой жизненной энергией нужно было обладать, чтобы пройти через все эти испытания и не сломаться? Но если позволите, я попытаюсь передать Ванин рассказ как бы от первого лица. Мне кажется, вам тоже будет интересно услышать его. Только наберитесь терпения, ибо рассказы от первого лица всегда несколько длиннее и подробнее, нежели описание жизни и дел других. Но я постараюсь Вас не разочаровать.


Знаешь, Серый, когда мы возвратились, то хотели сразу заехать к Вам. Нет, честно. Мы вас помнили все это время. У нас были деньги и идеи. Но потом, подумав, мы решили сначала обжиться немного. Нет, мы верили, что и вы нас помните и готовы нам помочь. Но слишком много разочарований было связано у нас обоих с этим городом.
  Тогда, уезжая я не успел, да и не хотел рассказывать тебе о причинах столь резкой перемены наших планов. Да. Я предпочел, чтобы ты думал, будто мы уехали себе в Чехию и живем там, занимаясь любимым делом. И мы побывали в Чехии. Но только через год. А сначала мы приехали к родителям.
   Мои мама и папа пенсионеры. Живут они хоть и в сталинке, но квартира у них небольшая. И в детстве то меня вниманием не баловали особенно - пять дней в круглосуточном саду и только на выходные дома. В школе я занимался в продленке. Знаешь что это такое? Да, это когда родители заняты – дети учат уроки в школе под надзором преподавателя.
   Мама работала завотделом в Госплане, папа- все лето проводил в экспедициях. Нет, мня туда он не брал. Не детское это, мол, дело. Я приезжал в пионерлагерь на первый заезд и уезжал с последним. Это было дело детское.
  Дома, я проводил весь свой досуг на улице. Конечно, дрался на прополую, конечно курил. И во дворе и в районе меня знали и уважали. Или побаивались.
  Батя у меня казацких кровей. Если провинился я, так ставил меня к стенке и с замаха по физиономии.
  А однажды я его руку перехватил и отпускать не стал. Растерялся батя. А мать - коренная москвичка как ни в чем не бывало, мол говорила я тебе. Больше он руки на меня не поднимал. Словом улице я тоже многим обязан. При всем этом учился я хорошо.

  Когда при поступлении в институт мне не хватило полбалла, мама позвонила Каданникову-министру угольной промышленности и в горный институт я поступил. Но хватило меня ненадолго.
  Институт я бросил и пристроился, причем сам, в ларек. Сначала грузчиком, потом продавцом. И стал бы заведующим, но забрали меня в армию.
  Военком, посмотрев на меня, спросил, как я к ВДВ отношусь. Да никак я к нему не отношусь. Будешь относиться. И попал я в те крутые Войска Дяди Васи. Да еще в подразделение которое готовили для проведения спецопераций. Ну да ты примерно знаешь, поэтому об армии подробно не буду.
  Вернулся из армии - восстановился в институте, а потом и перевелся уже в институт торговли. Тянуло меня в эту отрасль, где тогда было много людей богатых, а деньги крутились не мереные.

  Пока учился, подрабатывал в радиорубке. Дел не много. Разве что в субботник «Не расстанусь с комсомолом», да на Первое мая и ли там Седьмое ноября популярные гимны кручу.
  Ныряли ко мне ребятишки либо с девочками покувыркаться, либо по сто граммов врезать. Я с первых рубль в час драл, а со вторыми попивал при желании, но не увлекался.
  А еще преферансисты заглядывали. Научился я преферансу. Хорошее было время.

  Но на четвертом курсе позвали меня на серьезную работу. Сделался я завскладом.    
  Едва ли ты можешь себе представить тот склад. Километр коридора и двери холодильников. Чего там только не было. И все можно было взять. И списать. Понятно брали и списывали. Завел я знакомство и с колбасниками и с кондитерами. Да там быстро заводят знакомства. Порезвились мы. Тогда я мог себе позволить практически все. Ну, если не все, то много. Кабаки, гостиницы, бабы, машины, ну и преф.

  Но ту помер наш генсек бровеносец и взялись за нас родимых. Меня прихватили за компанию. Выдерживали, как коньяк на хорошем заводе. Но я не раскололся тогда. В камерах народу было битком и все больше наши.
  Крутили меня крутили, но по молодости лет выпустили под подписку о невыезде. Плюнул я на эту подписку и голому собраться, подпоясаться - дернул к морю. Только папа мне на дорожку мамины слова повторил, мол, я ж тебе говорил. Ну, говорил и что?
  Я забыл рассказать, что на втором курсе женился на сокурснице и даже ребенка родил - Пашку. Родила то конечно сокурсница, но не без моего участия. Тесть мой генералом был в отставке. Жили они в четырехкомнатной квартире на маршала Жукова.   
  Осталась моя подруга естественно с родителями, да загуляла по - полной. Она легко жила. Не успел я чуть обжиться у моря, а пришлось мне жарить шашлыки в шашлычной, приехала милая с Пашей, но задержалась недолго, зато Пашку оставила. А Пашке - три года. Так и зажили мы с ним вдвоем.

Летом то у моря ему благодать. Кормлю шашлыками. Пашка с местными пацанами – не разлей вода. Да и я начал друзьями обрастать. А генсеки мурт и мрут. Вот уже и помчалась перестройка по России.
  Сколько мяса я за те годы пережарил. А друзья мои Аслан, Замир, Эльмар- понятно местные адыгейцы. Надежные парни поверь. Начала торговлишка у пляжа разрастаться. Мы ее под себя по мере сил подгребаем. Места выделяем. Денежки пошли. Много было выпито водочки, а сколько девченок перепробовано.
  Зимой штиль, но за лето мы подготовились к нему. Пашка у меня в школу там пошел. Но начались и там войны за место под горячим солнцем. И начали выбивать моих друзей одного за другим. Пару раз и мне досталось, не знаю как выкрутился. Думаю, если так дальше пойдет, оставлю своего парня я одного Нужно было уезжать. Но в Москве меня не ждут. А нужно сказать, всегда меня привлекали горы.

  Поехали мы как-то с приятелем на КМВ, потом в Черкесию. И решил я поискать себе домик в горах. И нашел. Поселок Маруха назывался. Дома там тогда стоили копейки и купил я целых два рядом на ручье. Хозяин- коллега моего отца геолог, утверждал, что есть в том ручье золотишко. Оставил я хозяина присматривать за моим имуществом. Теперь я точно знал, куда уеду с благодатных берегов самого синего Черного моря.
  Переезд я назначил на август. Пашку нужно было в школу устраивать. Денег подсобрал, да и двинули мы. Купил я себе единичку тогда в хорошем состоянии. А по дороге решил я показать сыну Кисловодск, да Пятигорск. Один друг дал мне адресок местного священника- отца Федора.
  Приехали мы с пашей, нашли церковь. А отец Федор, выслушав нас, повез к своим друзьям. Так и попал я впервые к Надежде. Свою первую жену я не любил. Да и женился бы я не ней фиг, если бы не Пашка. А Надежда мне с первого взгляда понравилась.
  Муж ее мудила, обрадовался возможности побухать на халяву. Он на Надежде просто катался. Это она его кормила и одевала. Да и вообще по жизни тащила. А он сачек и лентяй. А вскоре мыс Надеждой уже спали вместе. Мужу пьяному не до нас было. И предложил я Надежде ехать с нами. Тем более, что Пашка к ней просто прикипел сразу. Тут, проспавшись, и муж понял, что к чему. Да поздно. Он было в бой ринулся. Да куда ему. Съехал он, а тут вскоре привезли нам родителя Аюши и Патрика. И появилась тема. В ту пору в Европе кавказов хватали бегом. А тут такая порода. И начали мы работать с Надеждой на ее идею. Ну а что?

  Тут Ваня и рассказал мне историю своего конфликта и причину отъезда. Но об этом я вам уже рассказывал и потому пропущу чуть.
   Проводил ты нас. Сели мы в поезд. Еду домой и представляю себе, как меня мама с папой встретят. Пашу то они не знали. А тут еще и жена- цыганка. Словом правильно я себе представлял. Три дня мы прожили у родителей и пошли искать жилье. Но нашли быстро. Жилье есть, а работы нет. Старых знакомых жизнь разбросала. Искал я искал, плюнул да и пошел таксовать.

 Надя чем только не занималась: шила спальные принадлежности, торговала кофтами, в буфете работала. А я не могу стать на ноги как раньше. Нет. Ну, рублей пятьсот в день по нынешнему курсу я ломал. Но расходов- то у нас было сколько?

 Тяжко я себя чувствовал тогда и забухал. В пьянке я становлюсь агрессивен, а остановить меня практически не возможно. А Надя терпела. А потом что-то случилось с моим желудком. Чего ни съем - назад просится. И начала Надежда меня лечить. И вылечила чуть. Без собак как ты понимаешь, мы жить уже не могли. А тут Надя съездила в Чехию. Там ее как выяснилось, ждут. И снова мы обрадовались. И Надя поехала к родственникам, у которых оставили мы своих псов. Аланских мастиффов мы конечно не продали тогда. И что ты думаешь? Аюша умер от чумки, а Патрик сбежал. Надя вернулась убитая.


  Чего я только не делал, чтобы отвлечь и оживить ее. А однажды наткнулся на продавца двоих пекиносов. Конечно купил и приволок Надежде. Так у нас появились Жора и Амина. Наверное - судьба.
  Именно гуляя с собачками познакомилась Надежда с одной барышней. Поознакомились, разговорились, подружились. Если женщины умеют дружить, конечно. Когда та в Анталию собралась, мы смотрели за ее собакой. А потом она познакомила меня со своим мужем. Ты фамилию его наверняка слышал. Он был продюсером.
  А кроме того был он владельцем фирмы звукозаписи. Надо ли говорить, что гнали они контрофакт миллионными тиражами. А я стал его возить. Какие деньги они поднимали!

 Но грянул гром. Хозяин мой в одночасье сбежал в Испанию, где уже тогда купил себе что-то, дернули и все в разные стороны, а я вывез все оборудование и всю готовую продукцию на склад к приятелю. Когда приехали громить предприятие менты, там было пусто.

 Месяца через три мой шеф вернулся. А я уже готовую продукцию распихал и выдаю ему два с половиной лимона зеленью. На следующий день он отстегнул мне пятьсот штук и предложил быть компаньоном. Еще семь месяцев я качал капусту с ним. Он, правда, от дел отошел все повесив на меня и второго своего подельника. А потом они решили разделиться. Мне еще двести пятьдесят штук отвалилось. Ну и оборудование кое- какое. Но я оборудование распихал. И решили мы с Надей возвратиться сюда. Жить здесь все же полегче.


 ГЛАВА 20. НОВАЯ ЖИЗНЬ.

   И правильно решили. Шеф мой бывший помер в Испании, от тоски по Родине, наверное, а компаньона его две недели назад застрелили в Москве, не смотрел по телику? А мы взяли два участка в городе и затеяли строительство собственного дома.
   Подрядчиком Надя брата своего подтянула, если помнишь, у него строительная фирма была, а проект сама рисовала. А на втором участке затеяли мы теплицы сезонные.
  Вот теперь торгую собственной продукцией. Часиков в семь за тобой заеду. Бери жену. Поедем смотреть, что у нас получилось.

Вот так и пообщались мы с Ваней в день, когда я случайно наткнулся на него на овощном рынке. А вечером он заехал за нами и мы увидели плоды их усилий и воплощение  мечты. И мы объединимся. Год мы будем пытаться развить собственный бизнес. И кое - чего добьемся. Но вновь протрубит труба и наши друзья спешно покинут нас. Я думаю, что живет в них склонность к перемене мест. Впрочем, я ошибаюсь. Может быть, хотите послушать продолжение нашей истории? Тогда добро пожаловать в третью главу!

Нужно сказать, дом у наших друзей получился весь из себя. Но до завершения строительства было еще как до Москвы знаете как? Но строилось все с размахом. Куда там той даче. Огромный холл с камином и лестницей на мансардный этаж. Подогреваемые полы. Вычурная конфигурация потолков. В цокольном этаже колодец с питьевой водой. Система выравнивания давления. Одним словом серьезное сооружение.

 А на участке - теплицы с помидорами и огурцами, клубникой и травами. Впору бригаду колхозников нанимать. Но пахали здесь двое. Догадайтесь кто? Я к тому времени твердо уверовал - деньги можно сделать головой. Руками тоже - только маленькие. Ваня и Надя вновь поразили меня упорством и трудолюбием.

  Этот наш новый вечер здорово смахивал на тот, когда мы встретились впервые. Даже гитара была. Только вот собаки были совсем маленькие- пекинос. Маленькие не значит плохие. Но я помнил то ощущение впрыска адреналина в кровь, когда появился в дачном коттеджике Аюша и мне было грустно. Или годками мы стали постарше.

  Все так же пронзительно улыбалась Надя, не спуская почти таких же влюбленных глаз со своего Ванечки. Был внимателен к ней теперь уже законный муж. Но рассказывали они о том, что произошло с их недругами. И радовались. Отца Федора изгнали из церкви, брошенный муж умер в болезнях, бригадир бандюков разбогател на рекете но разорился.
  Плохи дела оказались и у тех, кто не помог нашим героям в ту минуту. Ваня уверял, что это Надя прокляла злополучную дачу и всех, кто на нее позарился, ждет плохая участь. И тоже радовался. А я впервые взглянул на них повнимательнее. Все ли нам рассказали? Да и рассказать можно по разному. И все же не хотелось думать об этих ребятах так много испытавших плохо.

  Может быть так и надо? Возвратившись домой я сказал жене, что не хотел бы оказаться в противниках у Вани и Нади.
  Теперь пришла пора признаться, что и сам я особенно за годы отсутствия Вани и Нади звезд с неба не нахватал. Скорее я нахватал шишек. Если в пору нашего знакомства я успешно делал карьеру на государевой службе, то теперь карьера моя ухнула и я тоже предпринимал, причем с переменным успехом.
  Были у меня в прошлом центр активного отдыха, пекарня, юридическая контора, цех по производству продуктов питания. Кое какой недвижимостью и движимостью я обзавелся. Но в данный конкретный момент цех мой стоял, а жили мы, активно распродавая нажитую движимость и получая какие-то дивиденды с недвижимости.

  В последнем проекте - точки общественного питания мы с женой вместе увязли и основательно. Точки работали, а вот деньги, полученные от торговли, куда-то уплывали. Мы уже научились экономить, но расширяющееся дело неуклонно и постоянно съедало небольшой прибавок от реализации. Словом мы боролись за сокращение рабочих мест, удешевление сырья но эффект был нулевой.

  Понятно, услышав о наших проблемах, Ваня активно включился в процесс, обещая наладить торговлю в самые быстрые сроки. Начать решили уже завтра. И верно. Чего откладывать то.
  И дело закипело. Теперь мы уже с Ваней завозили сырье ибо водителя я уволил вместе с его автомобилем. Надя и моя жена стояли рядом за прилавком, так как буфетчиц мы уволили вслед за водителем. И дело пошло на лад. Но тут неожиданно пошла продукция - яблоки и груши из когда-то купленного мною по случаю и сданного в аренду сада. Нужно ли говорить, что теперь уже после основных дел мы шли на вторую смену, наладив производство соков.
   Вслед за фруктами пошли Ванечкины помидоры. Вскоре склад был забит банками с соками. Но знали бы вы, сколько денег мы потратили на эти банки, крышки, электроэнергию и прочая.

   Произвести что- либо в нашей стране, не такая большая проблема. Теперь нужны были всяческие лицензии и сертификаты. А это куда боле тяжелая задача. Словом теперь уже и мы пахали рядом с нашими старыми приятелями.
   Но денег не прибавлялось. Мы предприняли попытку увеличения торговых точек и арендовали столовую в институте с более чем тысячей студентов. Снова затраты- и нулевой эффект. Но сначала мы затопили учебную часть института - воду которую не подали днем, подали ночью и кто-то забыл закрыть кран. Затем зимние холода привели к разморозке хлипких институтских батарей и студентов отправили на каникулы. Словом институтская затея привела к краху.
   Я все время относился к эксперименту с большей долей скепсиса и вскоре сократили уже меня. Чтобы не сомневался.
Я в ту пору ударился в новый проект, который не сразу, но даст положительный экономический эффект. Мой уход будет воспринят моей любимой женой чуть ли ни как предательство. А Ваня и Надя держались стойко и шли по жизни все так же целеустремленно.

   Как ни странно вскоре после моего сокращения наши отношения с женой тоже начали постепенно налаживаться. И тут, наконец, пришло лето. А Ваня и Надя вдруг засобирались отъезжать. Мы кое- как свели наш баланс и рассчитались с долгами. Что вдруг потянуло их прочь из нашего городка, держалось в тайне. Но расстались мы вполне дружелюбно. А осенью уже моя жена с моей помощью вернулась к неудачному проекту. Пожалуй, из упрямства. И что бы вы думали. Дело наладилось. А Ваня и Надя опять растворились в просторах нашей столицы и телефоны, оставленные нам для связи, упорно молчали.


  И еще год мы прожили без особенных происшествий. А когда уже начали привыкать к отсутствию наших друзей, Ваня появился снова. Даже не знаю, наберется ли моего повествования еще на одну главу. Но без третьей части- по числу появлений Вани и Нади в нашей жизни, мне кажется моя повесть будет незавершенной.
  Кроме того, я уверен, что тот, кто перенес экономическую часть предыдущей главы, мою скромную повесть дочитает до логического конца. А сомневающихся, прошу не сомневаться.

  Белая волга с московскими номерами подкатила к моему дому в час, когда мы имеем обыкновение посидеть на крыльце и посмотреть на жизнь родной улочки.
 Всегда приятно смотреть на то, как горит костер, течет вода, выдают зарплату, работают другие. Костер горел у нас в мангале, вода журчала из трубы для полива овощей, а работали соседи. Только зарплату никто не выдавал. Но и нельзя же, чтобы все удовольствия сразу.
  Я лично взирал с высоты деревянной скамьи на все с преогромным удовольствием. И вот прямо рядом с моей тайотой припарковывается новая белая волга и выходит из нее Ваня. И выглядит Ваня импозантно и привлекательно как если бы явился не на курорт, а с курорта причем зарубежного.

  Мы, конечно изображаем, причем искренне, самую теплу встречу и усаживаем его на самое почетное место. Интересуемся где же его Надечка и Паша. Но Ваня рассказывать не спешит, а сначала одаривает нас всех щедрыми подарками.

  Мы тараторим, пытаясь задать все вопросы сразу и одновременно все рассказать. Словом все, как при встрече старых и добрых друзей. И снова вечер встречи удается, хотя и без Нади. Но у нас теперь есть что вспомнить и что рассказать друг другу.
  Только вот выясняется, что Ваня наш не пьет ничего кроме славяновской или новотерской. Но и это не мешает, потому, как даже гитара еще зазвучит, а просидим мы до самого позднего вечера.
Но Вас, наверное, больше интересует, что же произошло с нашими героями за время отсутствия. Не стану испытывать ваше терпение. Слушайте и этот рассказ гостя от первого лица.


  ГЛАВА 21. ВСЕ ВОЗВРАЩАЕТСЯ НА КРУГИ СВОЯ.

  Я, очень рад, Серый одному обстоятельству. В мире может произойти война, революция, наводнение и даже всемерный пожар. Но на вашей улице будет продолжаться праздник.
  Помню, помню, как вам удалось получить участки и застроить всю улицу для своей дружной компании. Но мне кажется, и поверь я вам не хочу польстить, все это благодаря вашему характеру.

  Я не оговорился. У вас с твоею Надей, одинаковый характер. И если здесь у вас что меняется, то только к лучшему, за что и предлагаю вам выпить, благо и без меня за вашим столом не пусто.

  На этот раз, я тоже не сразу приехал, а приехал я только вчера. Но еще до отъезда из Москвы я предвкушал нашу встречу и был уверен, что застану все именно таким. И поверьте, теперь я точно знаю, что самое большое счастье- это когда рядом старые друзья, родные и любимые и близкие.
  Мы стремимся к деньгам и к успеху. Тщета. Год всего как мы уехали. Серый, перед тобой другой человек. Я знаю какой ты упрямый и уверен не захочешь поверить мне на слово, но запомни - это придет и к тебе и я рад буду, если ты меня услышишь.
  Я расскажу все по порядку, начиная со дня отъезда и до сегодня. Оставили мы Вас по причине болезни моего папы, которому тогда исполнилось девяносто четыре года. Вернее даже не болезни. Папа собрался уходить, что и сказал мне по телефону.
  Человек он очень серьезный и я ему сразу поверил. Потому то оставили мы, законсервировав предварительно незавершенный дом, и уехали. Причем, если помните, Надя улетела вперед, а я погнал машину, как только завершил все необходимое.

  Но вперед папы нам пришлось хоронить Пашкину мать - мою первую супругу. Умерла она почти сразу, как только я приехал и Паша получил не только печальные похоронные обязанности но и шикарное наследство – четырехкомнатную генеральскую квартиру. Последние дни мне пришлось быть рядом с нею. Умерла она от цирроза печени и в муках. Похоронили мы ее как положено достойно.

  Видели бы вы квартиру. Всего -то четыре года прошло со смерти ее матери. Четыре года в квартире не убиралось не стиралось и не мылось. Сколько там был бутылок! Их тоже не выносили и не сдавали, как не странно.
  Ни одной мало- мальски пригодной к носке вещи. Мебель с помойки. Но о мертвых или ничего или хорошее. Я тогда впервые захотел оставить питие навсегда. Не говорю уж о том как выглядела пятидесятилетняя женщина. Болезнь практически не оставила знакомых черт. Паша оказался единственным наследником и документы мы оформили достаточно быстро. Все из квартиры мы вынесли и спалили.
  Ремонт делали косметический- то есть стен не двигали, ограничившись поклейкой хороших обоев и покраской всего, что можно было покрасить. И ту вдруг заболела Надя. Анализы показали - рак. Надя сказала, что ничего делать не будем. Значит судьба. Я сказал нет. И мы делали все, что только было возможно сделать за деньги.
  В бывшей ЦКовской клинике мне подсказали есть электромагнитный аппарат. Я пробил и его. Десять сеансов и Наде стало легче. Еще десять сеансов и повторное обследование подтвердило явное улучшение.
  Хотите верьте, хотите нет- мы победили!

  Прошло полгода и Паша продал квартиру, Сегодня он имеет дайвингклуб в Египте. Надя сейчас с ним. Я приехал, чтобы подготовить к продаже и продать дом. А папа мой ушел за две недели. Он угас. Но вел себя очень стойко. Оставил мне папа учебник геологии и тетрадку стихов. Старый романтик.

  Как он просил мы его кремировали и прах хранится в очень красивом месте на Донском кладбище. В Москве мы оставили две квартиры свою и Пашину. Паша настоял, чтобы я купил себе Джип. А Волгу эту я купил по приезду, движек крайслеровский. Если ты Надя, не возражаешь, мы с твоим мужем скатаемся в Маруху, взглянем на мои дома ну и чуть по отдыхаем.


  Нужно сказать, еще узнав о Надиной болезни, мы оба бросили курить. Как нам это далось, можете себе представить? Я сумел бросить с помощью сигарет с безвредной травой которую в ту пору выпускала какая -то подмосковная фирмочка. Потом их сняли с производства, но мне они помгли. Оставить спиртное было уже полегче.
А потом позвонила Надя из Египта.
  И мы пожелали им долгие счастливые лета!



ГЛАВА 22. И НА НАШЕЙ УЛИЦЕ БУДЕТ ПРАЗДНИК.

  Ну что? Вам хочется, тобы я рассказал о том что с нами пиключилось после отьезда Вани и Нади? А много чего еще было. А прежде всего был университет. Университет Дружбы народов или РУДН.

  Директором строящегося но недостроившегося пансионата был в тот момент Евгений Георгиевич Поляков. А ко мне по чьему-то совету пришли Виктор Птрович Грдиенко и Валентина Григорьевна Штейникова. Они пробивали вопрос открытия филиала МГИМО, не много не мало, и подскивали подходящее помещение. Их то я и привел к Полякову.

  С МГИМО у них не вышло, а вот филиал РУДН они открыли таки. А мы начали финансировать строительство пансионата-теперь университета.
  Как оговаривалось РУДН приобретет в последствии здание. Мы считали, что вложенные таким образом средства окупятся. А Игорь шутил, это мол тебе на пенсию. Он оказался прав.

  Надя моя поработала бухалтером флиала и защитила кандидатскую дисертацию по экономике. Была она и преподователем по бухгалтерскому учету. Да и сам я был проректором этого уважаемого учебного заведения по "неважным вопросам", как сам я подшучивал над собой в ту пору.
  И если начали мы с единственного класса в котором приниали первых студентов, то закончили отделкой четырех этажей гстиницы и учебного корпуса. Было у нас студенческое кафе, актовый и спортивный залы.
  Лет через семь Гордиенко выдавят из соданного им же филиала и откроют они уже какую-то академию. Не без моей помощи. Ее закочит моя дочечка.

  Были и у нас неудачи и достаточно серьезные. Пытался я открыть совместно с другом Поляковым магазин продуктовый, цех по производству чипсов и сухариков, колбасный цех.
  Всюду было затрачено много денег и не меньше сил. И все это крутилось на фоне  дел вполне удачных.
  Стечение обстоятельст причем вполне случайных приводило к успехам или неуспехам
  Но такова жизнь!
  После гибели  Игоря, мне придется искать партнеров в бизнесе и я встречу Валерия Витальевича Арустамова, который  благополучно будет командовать лет так пятнадцать нашим уже общим детищем.

  А дел было более чем достаточно.
 

 ЭПИЛОГ.

  Я сажу, что это были замечательные годы.  Мы доводили до ума начатое. Улучшали уже построенное.
  А еще я начал писать и даже издавать свои рассказы и стихи.

  Рано, очень рано уйдет из жизни еще один из лучших друзей  Евгений Александрович Дегтярев. Длинная жизнь приносит невосполнимые потери.
  Но на смену ушедшим приходят новые друзья. Правда в зрелом возрасте их сталновится много меньше.
  Я скорблю о тех кто ушел.

один за другим потянулись друзья в безвременье...
так жаль, что вернуть их уже не смогу я ни как...
кричи не кричи, не услышат они и не внемлют...
источник их жизни так рано, печально иссяк...
я плакать хотел бы, да только давно не умею...
слезами их к жизни, хоть плачь хоть не плач, не вернуть...
в глазах потемнело,  а в небе расчерченном мелом...
блестят имена всех ушедших в последний свой путь...
 
 Но стали взрослыми дети и подрастают внуки, которым отдаешь себя всего, получая взамен истинное счастье. Счатье взрослого человека.

  А однажды мы продадим бизнес и уйдем на вполне заслуженную пенсию. Продадим, потому что наши дети не захотят тянуть этот воз. А нам будет уже не под силу.
  Но сейчас я пожалуй закончу на этом. Впрочем, даст Бог, когда- то продолжу, а нет, допишут книгу моей жизни мои дети… или внуки.
   А всех о ком  писал, я и сегодня люблю и уважаю, помню и надеюсь Вы помните меня…
  Ну а о ком умолчал, в этой повести найдут себя в других рассказах.
  Николай Филимонов в "Охотничьих рассказах", Володя Перцев - в рассказе "Граф", Иван Данилович Чебанный- в рассказе "Инспектор", Михаил Чебанько в  рассказе "Да и зачем". А Жене Дегтяреву я посвятил новеллу "Дороги, которые мы выбираем"...

  Да и надеюсь я еще успеть много если не сделать, то  хотябы описать уже сделанное.
  А всем читателям огромное спасибо за ваше терпение. До новых встречь!

  РС. С момента написания мною этой повести прошло несколько лет. Всяко было и плохого и хорошего. Но хорошего больше.
Жизнь продолжается….